Юрий Мишин
Как победить рак. Философия жизни. Этиология, патогенез, лечение и профилактика онкологических заболеваний

Мощный дух спасет расслабленное тело.

Гиппократ

5-е издание, переработанное и дополненное

Предисловие Н. В. Омельченко

Данная книга не является учебником по медицине; все рекомендации, приведенные в ней, следует использовать только после согласования с лечащим врачом.

© Мишин Ю.Б., 2022

© Оформление. Амрита-Русь, 2022

Список использованных сокращений

Анти-РД  – антираковая доминанта.

БФК  – биологические факторы канцерогенеза.

ДЛТ  – дистанционная лучевая терапия.

ДРК  – дифференцирующаяся раковая клетка.

ЗДК  – здоровая дифференцированная клетка.

ИФ  – интерферон.

ЛОС  – левосторонняя отрицательная спираль.

МВ  – межклеточные взаимодействия.

НК  – нормальная клетка.

НОС  – неонкологический страх.

ОР  – опухолевый рост.

ОС  – онкологический страх.

ОСПФ  – опухолестимулирующие психологические факторы.

ПОБМ  – противоопухолевые биологические механизмы.

ПОПФ  – противоопухолевые психологические факторы.

ППС  – правосторонняя положительная спираль.

ПФК  – психологические факторы канцерогенеза.

ПФПР  – психологические факторы профилактики рака.

РД  – раковая доминанта.

РК  – раковая клетка.

РМЖ  – рак молочной железы.

РРК  – размножающиеся раковые клетки.

САК  – соматические антиканцерогены.

СК  – соматические канцерогены.

СОЦП  – система обеспечения целенаправленного поведения ЗДК.

СФПР  – соматические факторы профилактики рака.

ТВ  – тумблер времени.

ЦБСС  – центробежные силы сознания.

ЦНС  – центральная нервная система.

ЦСН  – центростремительные силы независимости.

ЦСС  – центробежные силы связи.

ЦССС  – центростремительные силы сознания.

Hn  – Homo novus – человек новый.

Hs  – Homo sapiens – человек разумный.

Предисловие
Философия жизни

«Как победить рак» Ю. Б. Мишина – это философия жизни. Вот почему не стоит пугаться названия данной книги, жанр которой определен как «заметки практикующего врача-онколога». Хотя, на мой взгляд, эти заметки представляют собой нечто более значительное и важное. Я с восхищением прочитал эту книгу и – как человек и как профессионал – выражаю свою искреннюю и глубокую благодарность автору.

Актуальность и своевременность настоящей книги обусловлена многими факторами. Однако думается, прежде всего отсутствие исчерпывающей теории канцерогенеза и основанной на ней этиопатогенетической терапии рака привлечет к ней внимание. Поскольку существующее противоопухолевое лечение иногда играет двойственную роль: с одной стороны, оно, как правило, уменьшает опухолевую массу, а с другой (и это бывает не так уж редко) – обладает способностью стимулировать рост злокачественных новообразований. В этой связи разрабатывается новая стратегия эффективного лечения рака, которая включает в себя интегральное объединение различных взаимодействий – как материальных, так и духовных. Можно сказать, что Ю. Б. Мишин формулирует целостную, интегральную концепцию рака. Мы разделяем данный подход, в частности, потому, что предлагаем в своих исследованиях интегральную философию человека.

Пожалуй, главная особенность монографии в том, что врач-практик обращается к теории вопроса, к «философии рака». Во-первых, по признанию автора, без анализа собственного опыта дальше развиваться невозможно. Во-вторых, Ю. Б. Мишин за сорок лет онкологического стажа приобрел столько практики, что вполне в состоянии применить ее в качестве критерия истинности и справедливости для своих будущих теоретических выводов.

Весьма любопытно (и в то же время символично), что в условиях, когда философию стремятся вытеснить на периферию индивидуального и общественного сознания, к ней апеллирует практическая медицина. Потребность в философии – вот что демонстрирует настоящая книга. Вместе с тем мы видим в ней и зарождение новой философии, адекватной врачебной практике.

Первая глава начинается с обсуждения общефилософских проблем онкологии. Автор исходит из необходимости «интегрированного взгляда» на проблему рака в целом и пишет: «…Для современного онколога бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое онкологическое заболевание, какова его субстанция, почему оно возникает, имеет ли сам факт его появления какой-либо смысл и разумную цель. Разрешение этих проблем возможно только с помощью философии…».

В качестве методологических ориентиров принимается гегелевская диалектика и, в частности, философская антропология Н. А. Бердяева. Автор является последовательным сторонником диалектического дуализма, согласно которому, «материальное и духовное – это совечно единое сущее» (А. Г. Спиркин). Врач-философ предпочитает именно такую методологию, поскольку его не устраивает ни материализм, ни идеализм. В отличие от декартовского противопоставления идеального и материального, Ю. Б. Мишин стремится подчеркнуть не только их равноправную самостоятельность, но и их диалектическое единство.

Мы с пониманием относимся к подобной логике: «Если бы Космос был живым существом, то душой его был бы логос. С утратой логоса Космос перестает быть самим собой, «разве только по имени». Однако природа вместе со своим логосом была, есть и пребудет всегда. Природа без логоса невозможна, а благодаря логосу она не нуждается в сверхъестественной инстанции. К вечносущей материи неприменимы высказывания типа «В начале было Слово». Если угодно, в начале были материя и ее логос»[1]. Мы по-прежнему определяем природу как natura sapiens и признаем разум атрибутом природы. Этот разум по-разному обнаруживает себя в разных точках мироздания, в том числе в форме человеческого мышления. Homo sapiens является одним из многих мыслящих существ в бесконечном универсуме[2].

Устами врача Мишина медицина не только защищает философию, но и развивает ее. Метафизический опыт практикующего врача свидетельствует об ограниченности как медицинского, так и философского знания. Нам сегодня, пожалуй, как никогда, нужны новые идеи; мы не можем ограничиться повторением истин прошлых веков, если хотим попасть в будущее.

Данная книга представляет оригинальный сплав философии и медицины. Автор искусно обеспечивает взаимопроникновение философских постулатов и принципов теоретической и практической медицины. Более того, он не только органично соединяет, например, известные категории с онкологической практикой, но и создает свою, причем весьма привлекательную философию.

Ю. Б. Мишин обсуждает такие вопросы, как: что является главной движущей силой канцерогенеза – его духовные или материальные аспекты? Что здесь можно считать ведущим, а что производным? Бытие ли онкологического больного определяет его сознание, или наоборот? Исходя из равнозначности материального и духовного, врач утверждает: вопрос о том, какая из сил канцерогенеза является главной, теряет свою актуальность, поскольку на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как в дальнейшем все может поменяться местами, и ведущим становится уже сознание, а бытие подчиняется ему. Отсюда вывод: злокачественное новообразование у человека протекает как типичное психосоматическое заболевание и может прогрессивно развиваться только параллельно на двух уровнях организма: биологическом и психологическом.

На наш взгляд, повышенного внимания заслуживает философскомедицинский вопрос «Неуничтожимость бытия и рак». По мнению автора, «в понятие бытия включена не только материальная сторона сущего, но и его духовный аспект – сознание человека. Исходя из этого: если бытие не переходит в ничто, значит, и душа при смерти человека не разрушается, а ищет и находит для себя новую материальную оболочку». При этом диалектика жизни и смерти есть постоянный круговорот: смерть рассматривается не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая жизнь.

Конечно, идея бессмертия может восприниматься и трактоваться по-разному. В 1997 году мы предложили свои аргументы в пользу бессмертного начала в человеке и показали, что «человек по своей природе представляет собой единство смертного и бессмертного»[3]³. В данной же книге нам представляется интересным следующий аргумент: «Бытие неуничтожимо, а это значит, что и человеческая душа как его элемент при смерти человека не разрушается, а продолжает свое существование, но в другой форме». Ю. Б. Мишин считает это новым доказательством бессмертия человеческой души. Перефразируя известное высказывание А. Камю «Нетрудно объяснять мир, если заранее известно, что он объясним», врач-философ говорит, что «нетрудно сохранить свою душу, если известно, что она бессмертна!».

Чрезвычайно интересным в книге является параграф 1.5 под названием «Философский взгляд на духовный мир онкологического больного». Автор справедливо считает, что «быть» для человеческого сознания – значит находиться в движении и изменении. Во всех случаях смерть или вызывается, или сопровождается «остановкой» движения конкретной души. Движение человеческой души есть прежде всего самодвижение в том смысле, что и направление, и причинный импульс к изменению состояния должны исходить из внутренней составляющей души; она есть причина самой себя, то есть получается, как всегда, – винить практически некого, «сам во всем виноват». Правда, движение души может быть двунаправленным: прогрессивным самосовершенствованием или регрессивным самоуничтожением (алкоголизм, наркомания, злокачественные опухоли и т. д.).

Ю. Б. Мишина интересует только прогрессивное развитие души в плане усиления борьбы организма с онкологическим заболеванием. По его мнению, онкологу нужно изучать души своих больных, чтобы лучше лечить их тела: нельзя вылечить тело, не излечив душу, и наоборот. Он рассматривает три главные ценности: веру, идеал и убеждения. Например, для него как для врача абсолютной истиной является следующий постулат: с больным произойдет лишь только то, во что он безоговорочно верит.

Врач убежден в том, что основу комплексной психосоматической программы по предупреждению рака определяет именно вера. Причем вера не только в возможности конкретного индивидуума по собственному оздоровлению, но и в поступательное движение человечества к одной высшей цели, к идеалу счастья и здоровья, искупающего все жертвы и страдания. По его мнению, только наличие в человеческой душе этого позитивного глубинного свойства позволяет отдельным индивидам надеяться на реальное предупреждение собственного злокачественного новообразования. Таким образом, вера конструктивна и имеет терапевтический характер. Значение этой истины трудно переоценить.

В этой связи обратим внимание еще на один весьма продуктивный врачебный принцип. Согласно Ю. Б. Мишину, онкологический больной – это «не подопытный кролик», на котором врачи отрабатывают свои профессиональные навыки, он должен быть полноправным участником лечебного процесса. Для этого ему необходимо осознать серьезность своей ситуации и ощутить всю неотложность предпринимаемых усилий. Пациент должен осознать, что организм держится в нужной форме только благодаря тому, что его душа светится лучами сознания и самосознания, и чтобы продлить свою жизнь, он просто обязан поддерживать огонь своей души.

Ю. Б. Мишин пишет: «Я могу рассказать больному правду о его диагнозе прежде всего для того, чтобы, во-первых, он не погрузился в «болото» панического незнания, а во-вторых, собрав все свои душевные и психические силы, стал соучастником созидательного лечебного процесса, в результате которого только истинный идеал, то есть реальная мечта о полном выздоровлении, будет реализован на практике». К этому можно было бы добавить, что всякий диагноз не только констатирует, но и конструирует, то есть оказывает реальное влияние на самочувствие больного.

Вся логика представляемой книги подводит к мысли о том, что именно отдельный индивид несёт персональную ответственность за появление у него злокачественной опухоли. «Причина рака в нас самих!» – утверждает Ю. Б. Мишин. Практически всю свою жизнь мы буквально «плаваем в океане» самых различных канцерогенов, а заболевают раком не более 10–30 % населения Земли и очень незначительные проценты других представителей флоры и фауны, а некоторые виды вообще никогда не болеют раком, например акулы. Следовательно, основной вопрос онкологии состоит не в том, почему у данного человека растет злокачественная опухоль, а в том, почему большинство из нас в настоящий момент ее у себя не находят.

Таким образом, причины рака имеют в основном эндогенный характер. Рак возникает потому, что на уровне человеческой психики в постоянной борьбе опухолестимулирующих и противоопухолевых психологических факторов побеждают первые. Клинический опыт Ю. Б. Мишина свидетельствует о том, что «большинство причин рака и лечебных факторов носят чисто субъективный характер, тогда как к объективным, не зависящим от самого больного, можно отнести только единичные моменты, например, старение организма, естественный отбор и связанное с ним использование рака как фактора эволюции Homo sapiens». Вот почему, в частности, сегодня требуется самое внимательное изучение духовной реальности.

Вместе с тем врач не забывает и о других факторах, когда называет экологическую агрессивность и анархичность человеческой жизнедеятельности в качестве основных причин рака. Согласно данной логике, «рак – это месть природы человеку за его бездумное и агрессивное отношение к ней». В этом смысле злокачественные новообразования выступают как один из катализаторов развития человечества. Другими словами, если бы не было рака, его следовало бы придумать.

При анализе опухолестимулирующих психологических факторов (ОСПФ) обращает на себя внимание печальное признание автора: одним из главных ОСПФ является «отсутствие веры среди онкологов в излечивающую эффективность собственных методов. Именно с нашей помощью начинается первый виток патологической левосторонней спирали, когда само ожидание неудачи больным и его доктором приводит к провалу, что в свою очередь подтверждает достоверность их отрицательной установки».

Исследование природы онкологического страха заканчивается взвешенными выводами. Прежде всего предлагаются два взаимосвязанных определения раковой доминанты: 1) это сформировавшаяся в душе онкологического больного стойкая патологическая функциональная система, основанная на многостороннем онкологическом страхе и подчинившая своему разрушительному действию всю психику заболевшего; 2) это бытие разрушаемого патологического сознания онкологического больного, которое является психическим отражением опухолевого роста независимо от уровня своей реализации (сознательного или бессознательного, чувственного или рационального). Раковая доминанта есть прежде всего причина самой себя.

По мнению автора, раковая доминанта и опухолевый рост развиваются параллельно в двух плоскостях человеческого бытия, взаимодействуя и усиливая друг друга. Причем на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как на следующем все меняется местами и ведущим становится уже онкологический страх, а опухолевый рост подчиняется ему. Согласно философско-медицинскому определению, раковая доминанта олицетворяет собой духовное Ничто, и основным результатом ее деструктивной деятельности в душе онкологического больного является деградация его сознания, приводящая в конечном итоге к смертельному исходу. В основе генезиса раковой доминанты лежит одна из идей экзистенциальной философии Мартина Хайдеггера: «Ничто само ничтожит»[4]⁴.

Ю. Б. Мишин убежден, что при проведении психотерапии онкологических больных одного удаления онкологического страха явно недостаточно, необходима коренная перестройка сознания заболевшего в целом. Основной целью психотерапии в онкологии является запуск у больного «правосторонней позитивной спирали» (ППС). Инициируют данный процесс два потока психологической информации: личные и увиденные своими глазами примеры эффективного лечения рака, а также истинный оптимизм врачей-онкологов в отношении результатов собственной профессиональной деятельности.

В рамках общефилософского обоснования психотерапии рака автор говорит о насаждении и развитии «противораковых свойств сознания». На эту роль могут претендовать, в частности, такие душевные качества онкологического больного, как творчество, большая разумность в оценке своего состояния, предназначения и места в смене поколений, душевная жизнеспособность и жизнестойкость, внутренняя дисциплина, исправление неадекватных психоэмоциональных оценок. Человек по своей природе есть Homo creans – человек творящий, и Ю. Б. Мишин справедливо полагает, что любое осознанное созидание является коренным свойством сознания вообще. Совмещение в духовном начале свободы и творчества, во-первых, создает самого человека, а во-вторых, позволяет ему бороться с самыми различными экстремальными испытаниями. Для врача достаточно очевидной является мысль о том, что только сочетание большей разумности и внутренней дисциплины ума позволит онкологическому больному сформировать истинные и полезные знания, крайне необходимые для убежденности в собственном излечении.

Особо хотелось бы выделить параграф 2.4.2 «Экзистенциальное обоснование психотерапии рака». Ранее венский психотерапевт Виктор Франкл использовал философию экзистенциализма для создания своей концепции смысла. Теперь волгоградский врач Юрий Мишин избрал ту же философию для своей концепции излечения рака. В этой связи нам хотелось бы отметить методологический и эвристический потенциал экзистенциальной философии и необходимость положительного развития этого философского направления.

На протяжении всей своей книги автор демонстрирует реальный гуманизм. Метафизика уважения к человеку присутствует и в теологическом обосновании психотерапии рака, и в молитве, предлагаемой потенциальным онкологическим больным: «Господи, помилуй меня грешного. Дай мне шанс улучшить творение рук Твоих, с усердием возделывая природу в себе, для себя, для всего человечества и для нее самой. Подари мне чувство меры во всех мыслях и поступках моих. Научи меня разумно поступать с каждым членом семьи моей и всеми, кто находится рядом со мной. Научи меня, как заслужить их любовь, чтобы она вернулась ко мне в виде помощи и поддержки в делах моих. Руководи волей моей и дай мне на все времена веру, надежду и любовь. Аминь».

Врач рекомендует эту молитву для проведения онкопрофилактического самопрограммирования. Эффективность молитвы существенно увеличивается в условиях мышечной релаксации. И только при их сочетании создаваемый чувственный образ сможет по-настоящему прочно зафиксироваться в сфере бессознательного, приобретя тем самым истинно программирующие функции.

Ю. Б. Мишин подчеркивает, что в основу проведенного анализа психосоматических аспектов предупреждения онкопатологии положена идея универсальной умеренности. Другими словами, ничего сверх меры, умеренность во всем, даже в физических нагрузках для целей онкопрофилактики. И потому заключение к книге имеет название «Чувство меры как философский ключ к проблеме рака и не только…», а введение называется «Практика как критерий истины в онкологии».

Как мы видим, у «Философии рака» есть и свое философское начало, и философский конец. Это, в частности, означает, что онкологические проблемы могут иметь решение не только по эту, но и по ту сторону болезни. Для этого мы должны, выйдя за ее пределы, правильно оценить само заболевание в целом. И только тогда философия может стать активным участником лечебного процесса.

В свое время автор, выпускник Волгоградского медицинского института, мечтал открыть универсальный метод излечения рака.

Безусловно, настоящая книга способствует реализации этой давней мечты Юрия Мишина. Восхищает героический оптимизм врача. Впечатляет энциклопедический характер монографии.

Если же кто сомневается в достоинствах книги и ее рецептах, тот пусть все же последует практическим советам, и его ожидает удивительный эффект. Как однажды заметил Владимир Соловьев, «но и неверящие в будущее превращение имеют тоже выгоду – нечаянной радости»[5].

Н. В. Омельченко, профессор Волгоградского государственного университета доктор философских наук

Введение
Практика как критерий истины в онкологии

Мой отец, доцент педагогического университета, как-то давно беседуя со мной, обронил горькую фразу, крепко запавшую мне в душу, о том, что в начале своей жизни каждый мечтает создать розовый замок собственной мечты, а в конце пути видит то, что удалось расчистить всего-то 1–2 выгребные ямы. Так и я, будучи молодым врачом, выпускником Волгоградского мединститута, мечтал только лишь об одном: ни много ни мало, как открыть универсальный метод излечения рака (Мишин, 1975). И вот прошло сорок лет практической врачебной работы в паллиативной онкологии. А что в итоге? Кандидатская диссертация, высшая врачебная квалификация, ну и, как хочется на это надеяться, неплохой авторитет среди больных. И это все? А как же мечта? Она не дает мне покоя и по сей день.

И все чаще меня будоражит вопрос: неужели никогда не удастся вынырнуть из «трясины» обыденности? Не может быть! Ведь надо хотя бы попытаться это сделать. Что на моей стороне? Ну конечно, прежде всего практика, опыт ежедневного общения с тяжелыми пациентами, опыт частых разочарований и редких побед.

Это с одной стороны, а с другой – ощущение того, что ты работаешь на краю возможностей современной медицины, и, если не поможет онколог-химиотерапевт, то остается только одно – искать спасения в молитве. То есть получается, что лично твои маленькие врачебные победы в состоянии раздвинуть горизонты возможностей практически для всей медицины! И это заставляет на каком-то этапе сказать себе: «Остановись! И попытайся наконец-то взглянуть на нерешенные проблемы возникновения и развития рака через призму собственной практической деятельности!» Ведь не зря же нас когда-то учил умнейший врач и философ профессор Матвей Абрамович Свердлин, что только практика является критерием истины научного познания.

Много идет разговоров о мировоззренческом значении философского, диалектического подхода в изучении проблем естествознания. А много ли получили от этих дискуссий практическое здравоохранение и конкретные больные? Мне кажется, чрезвычайно мало. В настоящей же работе я попытаюсь, насколько это мне удастся, восполнить этот пробел, и на постулате диалектического значения практики в процессе познания я рискну показать, какова роль философии в изучении насущных проблем естествознания в целом и онкологии в частности.

Не только философам, но и практикам достаточно хорошо известна знаменитая триада Гегеля «тезис – антитезис – синтез», положенная им в основу диалектического закона отрицания отрицания. Анализироваться нами подробно этот закон будет позже, здесь же я хочу отметить только одно – по принципу гегелевской триады будет построено многое в нашем дальнейшем изложении. Относится это и к взаимодействию теории с практикой.

Итак, что же составляет суть практического опыта длительно работающего врача-онколога? Что «не укладывается» в его голове? Надо сказать, что многое. Но наиболее парадоксальными здесь являются следующие факты:

1. Чем старее пациент, тем, как правило, он лучше поддается лечению, соответственно, чем моложе больной, тем быстрее у него растет злокачественная опухоль.

2. Двойная роль психических реакций в возникновении рака. Психический стресс, например, может как подавить, так и спровоцировать возникновение очагов злокачественной трансформации в тканях организма.

3. Двойная роль психических реакций в прогрессировании рака. Различные психоэмоциональные переживания в состоянии либо ускорить смерть больного, либо привести даже к самоизлечению от онкопатологии.

4. Двойная роль иммунной системы организма в опухолевой прогрессии: отмечены не только иммунные онколитические, но и онкостимулирующие воздействия.

5. Двойная роль современного противоопухолевого лечения. Все наши воздействия на опухоль – оперативные, лучевые, лекарственные, как правило, уменьшают опухолевую массу, но в то же время в единичных случаях обладают способностью стимулировать рост новообразований.

6. То, что при лечении одних и тех же опухолей можно применять с почти одинаковой эффективностью препараты прямо противоположного механизма действия, например эстрогены и антиэстрогены у больных раком молочной железы; протеазы и их ингибиторы на самых различных моделях опухолевого роста; иммуносупрессоры и иммуностимуляторы во многих клинических ситуациях и т. д. (Корман, 2014).

Вся эта безысходность и является для нас своеобразной отправной точкой, той практической «пристанью», от которой мы уходим и к которой мы обязательно вернемся в конце данной работы, пройдя через «бури и штормы» теоретического анализа. А вернемся, я надеюсь, не с пустыми руками, привезя к причалу практики, по аналогии с аргонавтами, «золотое руно» нового знания.

Почему именно сейчас, проработав сорок лет в практическом здравоохранении, я обратился к теоретическим проблемам онкологии? Прежде всего потому, что понял, что без анализа собственного опыта дальше развиваться как врач я не смогу. Ну а еще я, как мне кажется, за эти годы приобрел столько практики, что вполне в состоянии применить ее в качестве критерия истинности и справедливости для своих будущих теоретических выводов.

С точки зрения философии, по отношению к познанию врачебная практика выполняет тройную роль. Во-первых, она является источником познания, дает теоретической медицине необходимый фактический материал, тем самым «питая» познание, как почва дерево. Немецкий философ Г. Лейбниц об этом сказал: «Но семя всего, что мы познаем, лежит в нас». Во-вторых, врачебная практика является сферой приложения теоретических знаний. И в этом смысле она – цель познания. Ну и, в-третьих (самое главное), практика служит критерием, мерилом проверки истинности результатов познания. Другой великий немец, И. В. Гете по этому поводу заявил: «Тот, кто поставит себе за правило проверять дело мыслью, а мысль делом, тот не может ошибаться…».

Таким образом, чтобы не заблудиться в поисках истины и суметь в конечном итоге создать полезную в практическом отношении теорию, мне необходимо всякий раз и начинать со своего не такого уж малого практического опыта, и возвращаться опять к нему же, проверяя им истинность полученных теоретических построений.

Что мы имеем в этом отношении в качестве исходной позиции? Немного! На данном этапе развития онкологии практические врачи вынуждены довольствоваться явно недостаточным уровнем развития теории. Однако практика не может ждать «лучших времен», когда теория канцерогенеза станет исчерпывающей. Очень меткое высказывание по этому поводу я нашел в книге А. Блоха (2003): «Ожидание идеального лечения не должно приводить к отсутствию всякого лечения» (правило Хаксли, следствие для врачей). Именно поэтому онкологические больные уже многие десятилетия продолжают упорно лечиться на существующем пока уровне все еще весьма бедной теории, а мы, их лечащие доктора, весьма часто, пожимая плечами, с горечью признаемся себе: «Какова теория, таков и результат».

Но врачебная практика – это «хитрая особа»: она не только подтверждает истину медицинской теории, но и хранит молчание относительно того, что находится за пределами ее ограниченных возможностей. Например, большинство своих неудач врачи-онкологи списывают на неизлечимость рака, хотя это и не всегда бывает бесспорно.

Что же касается «оборотной стороны медали», то есть прогресса в практической онкологии, то совершенно очевидно, что он может происходить только на основе развития теории канцерогенеза. Здесь мы имеем характерный пример диалектического раскручивания познавательного процесса по спирали от тезиса (практика) через антитезис (теория) к синтезу (практика, обогащенная новой теорией), и вновь все по тому же «маршруту». А поскольку абсолютных истин[6] в онкологии, по-видимому, не существует, и те истины, которые мы имеем, относятся к разряду относительных[7], то эти теоретические построения представляют собой на практике диалектическое единство процесса и результата. Одним словом, истина в онкологии – это постоянный процесс.

Диалектика, философия, мировоззрение – эти слова звучат громко и загадочно, но для чего они практикующему врачу-онкологу и его пациентам? Какую реальную пользу из них они могут извлечь? «Ну и что? – скажет скептик. – Мы и так знаем, что на практике проверяется всякая онкологическая теория, и не нужны нам для этого Гегель с его триадами, а все философские рассуждения необходимы только самим философам для оправдания собственной значимости». Как бы вторя им, английский писатель Олдос Хаксли заявил: «Избыток «мудрости» столь же вреден, как и ее недостаток; в этом деле лучше обойтись без жульничества. Мы должны научиться приходить к реальности без волшебной палочки и колдовских заклинаний» (цит. по: Таранов, 1998, с. 60).

Да, верно, колдовские заклинания в нашем деле ни к чему, а вот «волшебная палочка» диалектической методологии нам еще ой как пригодится! Ну а доказательства этому вы сможете найти в последующем изложении. Сейчас же, заканчивая введение, я хочу подвести его основные итоги. Аналогичным образом я буду поступать и в дальнейшем.

Выводы

1. Врачебная практика по отношению к процессу познания выполняет тройную роль: во-первых, она является источником познания; во-вторых, – сферой приложения теоретических знаний, и в этом смысле она – цель познания, и, в-третьих, практика служит критерием истинности результатов познания.

2. Чтобы онкологу не заблудиться в поисках истины и суметь в конечном итоге создать полезную в практическом отношении теорию, необходимо всякий раз начинать со своего практического опыта и возвращаться опять к нему же, проверяя им истинность полученных теоретических построений.

Глава 1
Методологический анализ этиологии и патогенеза рака

1.1. Общефилософские проблемы онкологии

Все наши знания о канцерогенезе, как бы они ни были многообразны, в то же время удивительно дифференцированы и представляют собой «растопыренные пальцы», которыми онкологи «вторгаются» в проблему рака. Это на определенном этапе познания является естественным, необходимым и даже достаточным. Проходит время, знания накапливаются, и наряду с этим дифференцированным подходом востребованным становится уже интегрированный взгляд на проблему рака в целом, одним словом, возникает потребность в едином «кулаке» познания. А это может обеспечить только философия. И если врачи-онкологи, в лучшем случае, пытаются ответить на вопрос «как?» (как развивается опухоль, как действуют цитостатики и т. д.), то на вопросы «что? почему? и зачем?» у них нет ответа, точнее, они их перед собой, как правило, даже и не ставят. Хотя, на мой взгляд, для современного онколога бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое онкологическое заболевание в целом, какова его субстанция, почему оно возникает, имеет ли сам факт его появления какой-либо смысл и разумную цель. Разрешение этих проблем возможно только с помощью философии, поскольку предметом ее изучения является не какая-нибудь одна сторона сущего, а все сущее во всей полноте своего содержания и смысла. По мнению B. C. Соловьева (1989), «…она (философия. – Ю. М.) стремится не к тому, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а к тому, чтобы понять их внутреннюю связь и единство».

Характеризуя взаимоотношения философии и онкологии, я исхожу из следующих правил.

Правило № 1. Не противопоставлять фактический онкологический материал философским концепциям и теоретическим построениям. Именно научным содержанием философии обеспечивается ее органическая связь с естественными науками в целом и онкологией в частности.

Правило № 2. Свою роль философия в изучении рака может выполнить, только включаясь в единый поток познания, вскрывая всеобщее в отдельном и специфическом. Причем всеобщее в данном случае оказывается результатом методологического исследования онкологической реальности, дающей новое, более глубокое знание о конкретном и специфическом. Таким образом, мы опять видим пример гегелевской триады, где тезисом являются конкретные данные, полученные онкологами при изучении рака; антитезисом – всеобщие теоретические философские концепции, выстроенные на основе анализа фактического материала, а синтезом – новое знание, полученное в результате применения философского подхода и дающее онкологам ключ к решению конкретных проблем диагностики и лечения онкологических заболеваний. В этом выражается научно-эвристическая роль философии, ее вклад в приобретение нового знания.

Правило № 3. Философский анализ частных вопросов онкологии должен сопровождаться, когда это возможно, выходом в общую мировоззренческую проблематику, что предполагает не только знание диалектики, но и умение научно оперировать ее категориями.

Лишь выполнение всех этих условий способно уберечь мое методологическое исследование, с одной стороны, от абстрактного теоретизирования, не имеющего никакого выхода в практику, а с другой стороны, от простого воспроизведения в позитивистском или натурфилософском стиле последних достижений онкологии под видом их философского обобщения.

Безусловно, в этом деле необходим поиск «золотой середины». Но сразу же возникает законный вопрос: а где ее искать? Мне кажется, что наиболее адекватный методологический аппарат для целей моего исследования находится именно на стыке «негативной» диалектики Г. Гегеля и «позитивной» философской антропологии Н. А. Бердяева. Причем если первая составляющая этого союза хотя бы минимально, но была знакома всем нам (из институтского курса диалектического материализма), то вторая – до последнего времени была известна очень немногим.

Основоположник философской антропологии Макс Шелер (1994) определил ее как «фундаментальную науку о сущности и сущностной структуре человека», или, говоря проще, это философское направление, изучающее человека в целом. Занимались ранее и занимаются сейчас философской антропологией многие, но лично мне ближе всего идеи русского религиозного философа Н. А. Бердяева (1991, 1993). Что это за идеи?

1. Философия призвана познавать бытие из человека и через человека, из его духовного опыта, поэтому она неизбежно должна становиться философией духа.

2. Центральное место в познании духа принадлежит этике. При этом этика должна быть не только теоретической, но и практической, то есть призывать к нравственному преобразованию жизни. Этика должна быть учением о назначении и призвании человека.

3. Религиозная концепция «теургии» предполагает равноправное соучастие Бога и человека в продолжающемся творении мира, в том числе и самого человека, в избавлении его и от грехов, и от болезней.

4. Биологически человек не отличается от животного, но отличается от него лишь наличием сверхприродного духовного начала.

5. Лишь совмещение в духовном начале свободы и творчества, во-первых, создает самого человека, а во-вторых, позволяет ему бороться с самыми различными испытаниями.

Все эти и множество других идей Н. А. Бердяева были положены мной в основу философской методологии собственного исследования онкологических проблем. Но философия составляет теоретическое ядро еще более широкого понятия – мировоззрения. Оно, в свою очередь, представляет собой обобщенную систему взглядов человека и общества на мир в целом и на свое собственное место в нем, на смысл человеческой жизни, а также совокупность философских, научных знаний, правовых, нравственных и эстетических ценностей человечества.

В зависимости от того, каким образом решается основной вопрос философии о соотношении духа и материи, а именно, что из них является первичным (или ведущим), а что вторичным (или производным), мировоззрение может быть либо идеалистическим, либо материалистическим.

Однако есть еще и третье мировоззрение, которое не противопоставляет дух материи, а наоборот, подчеркивает их единство и равноправие, и называется оно дуалистическим. Лично я являюсь последовательным сторонником диалектического дуализма, хотя бы даже из того, что считаю сам факт утверждения постоянного превосходства чего-то одного в системе «душа ⇔ материя» просто недиалектичным. А. Г. Спиркин в своем учебном руководстве (2000) пишет, что: «материальное и духовное – это совечно единое сущее», то есть материя и сознание есть две единые противоположности одного понятия – Бытие. А основой этого единства, по его мнению, является практика – чувственно-предметная деятельность людей.

Самым настоящим дуализмом пропитан и один из главных диалектических принципов Гегеля: «Сущность проявляется, явление существенно, материя духовна, а дух материален».

Центральный постулат философской антропологии также идентичен данным высказываниям – в организме человека существует «…онтологическая тождественность физиологических и психических процессов. Физиологическое и психическое – лишь две стороны одного и того же жизненного процесса» (Седова, 1997). Определяя сознание, современные философы подчеркивают, что в широком смысле под ним подразумевается психическое отражение материи и действительности, независимо от того, на каком уровне оно осуществляется – биологическом или социальном, чувственном или рациональном, то есть сознание отражает не только внешний, но и внутренний мир человека, его физиологию. И чем полнее это отражение, тем эффективнее человек может справиться со своими возможными болезнями – считает зав. кафедрой философии Волгоградской медицинской академии Н. Н. Седова (1997).

Исключительное по своей глубине и оригинальности высказывание я нашел в книге Станислава Грофа «Психология будущего» (2002). Позволю себе процитировать его полностью: «Традиционная академическая наука описывает людей как высокоразвитых животных и одновременно как биологические думающие машины. Если мы принимаем в расчет только переживания и наблюдения из хилотропных состояний сознания[8], которые господствуют в нашей обыденной жизни, то мы оказываемся ньютоновскими объектами, состоящими из атомов, молекул, клеток, тканей и органов. Однако надличностные переживания в холотропных состояниях сознания[9] ясно указывают, что каждый из нас может также проявлять способности поля сознания, которое превосходит пространство, время и линейную причинность.

Таким образом, новая, более полная формула, отдаленно перекликающаяся с парадоксом волны-частицы в современной физике, описывает людей как парадоксальных существ, состоящих из двух взаимодополнительных сторон. В зависимости от обстоятельств они могут выказывать и свойства ньютоновских объектов («хилотропная сторона»), и свойства бесконечных полей сознания («холотропная сторона»). Точность каждого из этих описаний зависит от состояния сознания, в котором эти наблюдения делаются. И тогда получается, что в физической смерти, по всей видимости, завершается хилотропное функционирование, в то же время как холотропные возможности находят свое полное выражение» (выделено мной. – Ю. М.).

В качестве доказательства очень для меня важного предположения реальности духовной материальности я бы хотел привести две собственные фотографии, сделанные обычной цифровой фотокамерой в иерусалимском храме Гроба Господня и под крышей гробницы древнегреческого царя Атрея (см. ниже, фото 1 и 2).

Фото 1

Фото 2

Возле алтаря, расположенного на вершине горы смерти Голгофы, и вокруг места захоронения микенского предводителя четко виднеется несколько достаточно неоднородных световых объектов, абсолютно не видимых простым глазом. Трудно не поддаться искушению причислить данные нерукотворные «божественные огни» именно к вышеназванным проявлениям холотропного поля человеческого сознания.

Возвращаясь к основному вопросу философии, мы в любом случае уходим от выяснения проблемы, что в нашем бытие главное, а что второстепенное, чему нас так долго и безрезультатно пытался обучить марксистско-ленинский материализм. Все едино и равнозначно в этом мире – и бытие, и сознание, все это совечно единое, «волно-корпускулярное» сущее.

«Ну а при чем здесь онкология? – спросите вы. – Что конкретно может получить практика лечения онкологических больных от ответа на основной философский вопрос?». Лично я считаю – очень много. Для меня как практикующего врача-онколога всегда актуальной была проблема: что является главной движущей силой канцерогенеза – его духовные или материальные аспекты? Что здесь считается ведущим, а что производным? Бытие ли онкологического больного определяет его сознание или наоборот? А поскольку мы только что выяснили, что, согласно взглядам современного дуализма и философской антропологии, противопоставление этих двух сторон и «выпячивание» одной из них недопустимо, то и вопрос о том, какая из сил канцерогенеза является главной, теряет свою актуальность. Данный вопрос становится чем-то похожим на проблему: что первично: яйцо или курица?

То есть на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как на следующем – все может поменяться местами, и ведущим становится уже сознание, а бытие подчиняется ему.

Биологические и психологические аспекты канцерогенеза – это совечно единое сущее, то есть для них характерны как диалектическое единство, так и диалектическая противоположность. Таким образом, они одновременно находятся как в единстве, так и во взаимоисключении. Причем основой этого объединения является также практическая его реализация. В нашем случае – это зарождение и развитие раковой опухоли. Отсюда вывод: злокачественное новообразование у человека протекает как типичное психосоматическое заболевание и может прогрессивно развиваться только параллельно на двух уровнях организма: биологическом и психологическом.

И если вдруг по какой-нибудь причине эти уровни расходятся или один из них резко подавляется, то очевидным результатом данной диспропорции должно стать, по логике нашего исследования, существенное торможение опухолевого роста в целом.

Никогда не забуду одну из своих первых пациенток. В Республиканской психиатрической больнице г. Казани, в отделении для психохроников мне показали женщину с глубоким старческим слабоумием, и я ей при осмотре, без цитологического подтверждения, сразу же поставил бесспорный рак молочной железы 3-й стадии, но лечение не назначил из-за тяжелой сопутствующей психоневрологической патологии. Прошло три года, и меня вновь вызывают к этой же больной, но уже для того, чтобы я исправил свою ошибку и отменил собственный диагноз рака. Дело в том, что все это время старушка прожила без особых проблем, и опухоль ее практически не выросла (!). Но я свой диагноз менять не стал и даже на этот раз его цитологически подтвердил. А уезжая из больницы, только и думал об одном и том же: в кого бы превратилась за эти три года без лечения данная пациентка, если бы у нее была нормальная здоровая психика и она бы адекватно (?) реагировала на свое состояние, а не вела «растительный образ жизни».

Из этого наблюдения можно сделать следующий далеко идущий вывод: резкое подавление психоэмоциональной составляющей человеческого бытия делает опухолевый рост значительно менее злокачественным. Подтверждают его и некоторые эпидемиологические данные о том, что тяжелые психохроники с органическим церебральным синдромом, а также больные некоторыми формами шизофрении существенно реже болеют и умирают от различных форм злокачественных новообразований (Саймонтон К., Саймонтон С, 2001; Costa et al., 1981; Craig, Lin, 1981). Так, супруги Саймонтон приводят в своей книге «Психотерапия рака» весьма интересное наблюдение. Они обследовали две группы пациентов с различными формами шизофрении – кататонической и параноидной – и установили, что представители первой разновидности этого тяжелого психического недуга почти в два раза реже болеют раком, чем здоровые люди, тогда как больные с параноидным синдромом страдали онкопатологией, наоборот, более чем в два раза чаще, чем соответствующий контрольный контингент. Для нас этот факт представляет интерес в том плане, что кататония является психическим расстройством, при котором пациенты полностью отгораживаются от любых внешних контактов, а больные с параноидным синдромом, напротив, патологически чувствительны к внешним воздействиям. Создается впечатление, что способность кататоников психологически закрываться от внешнего мира каким-то образом подавляет и развитие у них злокачественных новообразований, тогда как у параноиков такая защита полностью разрушается, что, по всей вероятности, и может стимулировать рост онкологической заболеваемости среди них.

К психологическим факторам канцерогенеза (ПФК), по моему мнению, относятся как опухолестимулирующие (ОСПФ), так и противоопухолевые психологические факторы (ПОПФ). Первые из них объединяют: психологические особенности преморбидной стадии заболевания, снижение «уровня психологической защиты», ужас, страх и любой другой психический дисстресс[10], связанный и не связанный с болезнью и ее лечением. Многими онкологами (Шапот, 1988; Pedicini et al., 1987), в том числе и мною (Мишин, 1989), было убедительно показано то, что подавляющее большинство наших пациентов постоянно находятся в состоянии тяжелого, деструктивного стресс-синдрома. Вторая группа ПФК (ПОПФ) объединяет такие факторы, как усиление психологической защиты, позитивный эустресс на лечебный регресс опухоли, эффективную психотерапию и т. д.

Что же касается биологических факторов канцерогенеза (БФК), то я к ним отношу: нарушение нейротрофики в очаге хронического воспаления, ослабление нейрогуморальных воздействий, первичный либо вторичный иммунодефицит, воздействие канцерогенов, врожденные и приобретенные мутации онкогенов, сами размножающиеся раковые клетки (РРК), а также силы противоракового иммунитета и другие противоопухолевые биологические механизмы (ПОБМ).

Из сказанного видно, что на двух уровнях канцерогенеза: биологическом и психологическом – действуют разнонаправленные парные силы – одни со знаком «+» (противоопухолевые – ПОПФ, ПОБМ и др.), а другие со знаком «—» (опухолевые – ОСПФ, РРК и др.). Объединение этих сил создает единую психосоматическую онкологическую систему «ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ».

В здоровом организме «положительные» силы канцерогенеза преобладают над «отрицательными» («ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ»), и только поэтому постоянно возникающие в нем РРК полностью уничтожаются имеющимися защитными механизмами. Это позитивное соотношение сил носит диалектический характер единства и борьбы двух противоположностей (подробно об этом в параграфе 1.7). В больном же организме равновесие в рассматриваемой психосоматической системе сдвигается в отрицательную сторону («ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ»). Это может произойти либо за счет резкого преобладания «отрицательных» сил (совместное или раздельное усиление РРК с ОСПФ), либо такого же ослабления «позитивных» (ПОБМ с ПОПФ). По всей вероятности, в результате этого и возникает самый главный импульс к запуску каскадных механизмов опухолевого роста и к появлению в организме новой качественной ситуации – злокачественного новообразования.

«Онкологический каскад», по-видимому, представляет собой левостороннюю отрицательную спираль (ЛОС) прогрессивного опухолевого роста, состоящую из следующих «узлов»: увеличение количества РРК → усиление ОСПФ → ослабление ПОПФ → подавление ПОБМ → дальнейшее увеличение количества РРК и так далее.

БФК и ПФК на этапах канцерогенеза находятся не только во взаимной зависимости, но и во взаимодействии, причем на разных этапах развития рака ведущие (вв) и производные (пв) взаимодействия постоянно меняются местами (рис. 1).

Рис. 1.

Причем, цепь причинно-следственных связей между БФК и ПФК в процессе канцерогенеза не имеет во времени ни начала, ни конца. Последние биологические проявления опухолевого роста у больного (его «уход») вызывают новые психоэмоциональные переживания (ПФК), но уже у его родственников. Имеющаяся по этому поводу статистика впечатляет – в первые два года после потери близких заболеваемость онкопатологией среди их родственников возрастает: по одним источникам, на 40 %, по другим – в два-три раза.

В итоге мы имеем типичную «раковую эстафету» с печальным финалом в виде повышения заболеваемости, но уже среди родственников наших пациентов.

Таким образом, рак, можно смело считать заразным в принципе, так как данная патология может передаваться от одного человека к другому, используя при этом, не инфекционные, а психосоматические механизмы.

На мой взгляд, представленные доказательства весьма убедительно демонстрируют то, что опухолевый рост у человека в своей основе является двуединым процессом. Причем симбиоз биологических и психологических факторов канцерогенеза, единство и борьба между ними может привести либо к смерти онкологического больного, либо к подавлению онкопатологии на доклинической стадии заболевания. То есть постоянно идущее в организме «сражение» между РРК + ОСПФ с одной стороны и ПОБМ + ПОПФ – с другой теоретически может иметь три исхода: 1) взаимоуничтожение противоборствующих сторон (смерть больного); 2) стимуляция конфликтующих сторон к более интенсивному взаимному развитию (выздоровление заболевшего); 3) качественно новое, в эволюционном плане, разрешение конфликта, стимулирующее продвижение организма и всего вида Homo sapiens в сторону увеличения приспособляемости к канцерогенным факторам окружающей среды. Очевидно, что выбор между этими тремя вариантами разрешения противоречий принципиален и крайне важен практически для всех нас. В какую сторону будет «двигаться» организм онкологического больного: в сторону жизни или смерти? От чего и от кого это зависит? На мой взгляд, данный выбор осуществляется через системы управления как самим этим организмом, так и всем человечеством, то есть на физиологическом, психосоциальном и теологическом уровнях биологической организации через «тумблер времени» – ТВ (подробно об этом в последующих главах).

Поскольку в здоровом организме РРК и ПОБМ, а также ОСПФ и ПОПФ уравновешены, то его клеточные и тканевые системы постоянно «двигаются», согласно законам гегелевской триады, по спирали: тезис – отсутствие раковых клеток; антитезис – появление раковых клеток; синтез – полное разрушение всех раковых клеток + противоопухолевая иммунная реакция. Нарушение данного равновесия в сторону преобладания канцерогенных факторов (РРК, ОСПФ) блокирует нормальный ход этой спирали, и раковые клетки выходят из-под контроля организма.

Нормализовать равновесие в рассмотренной психосоматической системе «РРК + ОСПФ ⇔ ПОБМ + ПОПФ» теоретически можно четырьмя способами – с помощью усиления ПОБМ или ПОПФ либо с помощью ослабления РРК или ОСПФ. Более подробно об этом смотрите в параграфе, посвященном диалектическому закону единства и борьбы двух противоположностей, а также в «лечебной» главе.

Выводы

1. Только с помощью методологии философского анализа можно обеспечить интегральный взгляд на всю проблему рака в целом. Свою роль диалектика в изучении канцерогенеза может выполнить, лишь включаясь в единый поток познания, вскрывая всеобщее в отдельном и специфическом.

2. Канцерогенез в своей основе является двуединым психосоматическим процессом.

3. Отвечая на основной вопрос онкологии, какая сторона опухолевого роста (духовная или материальная) является главной, я утверждаю, что биологические и психологические аспекты канцерогенеза есть совечно единое сущее. И если на одном из этапов развития рака материальная сторона является ведущей, то на следующем – все может поменяться местами.

4. Основой диалектического объединения материальных и духовных аспектов канцерогенеза является его практическая реализация – зарождение и развитие раковой опухоли.

5. На различных этапах опухолевого роста биологические и психологические факторы канцерогенеза (БФК и ПФК) в системе двунаправленных сил (ведущие – производные) постоянно меняются местами, сначала БФК вызывают ПФК, затем наоборот и т. д. Причем, в этой трагической цепи причинно-следственных связей нет ни начала, ни конца: последние БФК у больного (его смерть) вызывают новые ПФК, но уже у его родственников.

6. В здоровом организме канцерогенные психосоматические факторы (РРК и ОСПФ) подавлены системой психосоматической защиты (ПОБМ и ПОПФ). Это приводит к тому, что постоянно возникающие в различных тканях раковые клетки сразу же уничтожаются иммунной системой организма.

7. Нарушение равновесия в психосоматической онкологической системе за счет резкого усиления канцерогенных или ослабления антиканцерогенных сил («РРК + ОСПФ ⇔ ПОБМ + ПОПФ») является пусковым толчком для индукции каскадных механизмов канцерогенеза.

8. Существует три варианта исхода борьбы между РРК + ОСПФ с одной стороны и ПОБМ + ПОПФ – с другой, а именно: смерть больного, его выздоровление или улучшение эволюционной приспособляемости человечества. Выбор между этими тремя вариантами осуществляется как на уровне управления организмом онкологического больного, так и всего нашего сообщества (психосоциальном и теологическом).

1.2. Бытие и небытие

Начнем с философского определения бытия. Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о сущем, о существовании вообще. Бытие есть все то, что есть. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, биологические, психические, социальные), это их свойства, связи и отношения.

Антитезой бытия является ничто. Бытие и Ничто не могут существовать друг без друга, если их разделить так, чтобы они не могли переходить друг в друга, то все исчезло бы. Почему? Потому что перестало бы двигаться, а движение – это есть способ существования всего сущего – материи и сознания.

Все конкретные элементы, существующего четырехмерного бытия (четвертой координатой являемся время), в том числе и люди, как бы «выплывают» из небытия слева → направо – (при рождении) и «уплывают» туда же (при смерти), причем переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращения его в иную форму сущего. Английский философ Алан Уотс по этому поводу сказал: «Умирает не сознание, а память, так как сознание возрождается во всяком новорожденном создании, и всякий раз, возродившись, оно есть «я»» (цит. по: Таранов, 1998, с. 59).

Таким образом, человеческое небытие мыслится только как относительное понятие. Небытия в абсолютном смысле, как это утверждают философы, нет. Данный постулат может явиться одной из отправных точек в психотерапии онкологических больных (параграф 2.4).

В XX веке рухнули многие идеалы гуманизма и романтизма, в том числе потерпела крах концепция объективного и безразличного к человеку бытия, овладев законами которого, человек, казалось, мог, как высшее существо, преобразовывать мир по своему усмотрению.

Этот кризис властно потребовал «очеловечения» жизни, и только благодаря ему появились такие философы, как Мартин Хайдеггер (1991). Опираясь на собственную методологию, названную экзистенциализмом, он сначала разделил все сущее на несколько видов, в том числе выделил: объективное бытие и Я-бытие, а затем, досконально изучив оба этих феномена, установил следующее: во-первых, что проблема бытия имеет смысл лишь как проблема человеческого бытия, что анализ бытия надо начинать с нас самих и что это сущее есть мы; во-вторых, признание только одного объективного бытия равноценно самозабвению. Я-бытие возникает лишь в результате осмысления человеком своего бытия и определяется М. Хайдеггером (1991) как экзистенция.

А его рассуждения о Ничто – они просто великолепны! «Ничто есть полное отрицание всей совокупности сущего, оно абсолютно несущее». Ничто, по мнению философа, также объективно, как и Бытие. По его словам: «Ничто – источник отрицания, а не наоборот» (выделено мной. – Ю. М.). Таким образом, объективное Ничто оказывается компонентом объективной реальности, а также человеческой жизни. В понимании же человеческого бытия Хайдеггер следует известной логике, согласно которой, мы живем и умираем с каждым часом: «Человек каждую минуту живет и вместе с тем умирает… бытие и Ничто взаимопринадлежат друг другу» (Хайдеггер, 1993).

В экзистенциализме, так же как и в дуализме, духовное и материальное в Я-бытие слиты в единое целое («совечно единое сущее»). Причем главным в этом бытие является сознание временности и постоянный страх перед возможностью не быть, а значит, сознание бесценности своей личности. С этой позиции совершенно иначе выглядит рассматриваемое нами соотношение бытия и небытия. По мнению Ф. М. Достоевского, «Бытие только тогда и есть, когда ему грозит небытие». В пограничной ситуации на грани жизни и смерти Я-бытие человека, осознав угрозу своему существованию, должно собрать в кулак все свои физические и психические силы и включить, если так можно выразиться, «режим форсажа». И только перейдя в этот новый вид реальности, Я-бытие в борьбе со смертью может продлить свое существование.

М. Хайдеггер (1993) по этому поводу высказался достаточно определенным образом: «Ничто есть условие возможности раскрытия сущего как такового для человеческого бытия» (выделено мной. – Ю. М.). То есть Бытие, по его мнению, становится яснее и точнее лишь тогда, когда ускользает благодаря Ничто. Развивая данные идеи, профессор Волгоградского университета Н. В. Омельченко (2005) утверждает: «Наш дух способен модифицировать воздействие Ничто: либо увеличивать, либо уменьшать его влияние. Иначе говоря, дух человека принимает участие в творении или разрушении саморазвивающегося бытия».

А теперь посмотрим, насколько эти философские выводы представляют интерес для онкологии. И прежде всего здесь, конечно, возникает проблема правдивого освещения диагноза и прогноза заболевания. Хочу, чтобы меня правильно поняли: я не являюсь сторонником бездумного и полного раскрытия всего того, что врач знает о больном и его тяжелом недуге, хотя бы потому, что он может просто ошибаться. Да и вообще, кто может отменить в онкологии девиз итальянского гуманиста Томазо Кампанеллы: «Прекрасна ложь, если она делает много добра». Это с одной стороны, но, как и везде, в этой проблеме есть и вторая сторона. Суть ее состоит в том, что без раскрытия онкологического диагноза, сделанного адекватно состоянию больного, как правило, невозможно и его эффективное излечение. Данному вопросу посвящен пункт 2.4.2, однако о некоторых своих правилах раскрытия «онкологического» диагноза с позиции экзистенциализма я расскажу именно сейчас.

Правило № 1. Говорить правду о диагнозе можно только тому больному, который действительно хочет ее знать, то есть тому, бытие которого осмысленно. Поскольку если нет осмысленного Я-бытия, то человек уже близок к тому, чтобы превратиться в Ничто.

Правило № 2. Правдивое освещение диагноза должно быть прежде всего направлено на увеличение осмысленности бытия самим заболевшим, а не на получение каких-то других результатов, например, облегчения работы медперсоналу.

Правило № 3. Дозированное осознание угрозы Я-бытию должно так усилить постоянно имеющийся у человека страх перед «последней чертой», чтобы включился резервный защитный механизм режима форсажа и, чтобы мобилизовав все свои внутренние ресурсы, он бы смог вырваться из «смертельного пике» онкологического заболевания.

Правило № 4. Ведя разговор с больным о смысле жизни до самой смерти, важно правильно повернуть человека к Богу. Дело в том, что в пограничной ситуации он больше всего страдает от одиночества и жаждет Бога, но не как устроителя объективной Вселенной, а как Напарника и Утешителя, единственного существа там, в небытие, которое известно каждому живущему в этом мире.

Правило № 5. Основной целью правдивого освещения диагноза является продление жизни, поскольку продлевается только осмысленная, осознающая всю тяжесть ситуации жизнь.

Таким образом, надо стремиться к тому, чтобы бытие онкологического больного было заполнено смыслом до самого конца. В Библии по этому поводу сказано: «…претерпевший же до конца спасется» (Матфей 10.22). А. И. Солженицын (1981), один из величайших писателей-экзистенциалистов XX века, в своем романе «Раковый корпус» неоднократно вопрошает – в чем смысл жизни для того, кто завтра обречен умереть от рака? А поскольку лично для себя он этот смысл никогда не терял, даже находясь среди обреченных, то и результатом этого явилось неожиданное для всех его полное выздоровление от запущенного рака (значению этого феномена будет посвящен параграф 2.4.3).

Остановимся на этой проблеме более подробно. Лечебный эффект религии в целом, и молитвы в частности, в настоящее время мало у кого вызывает сомнения. Достаточно давно в «Аргументах и фактах» (2002. № 14, 21) была опубликована статья об открытии, сделанном группой ученых из института имени В. М. Бехтерева под руководством профессора Валерия Слезина. В психоневрологических экспериментах приняли участие священники и прихожане Александро-Невской лавры. Во время молитвы у них записывалась энцефалограмма. И к своему удивлению, исследователи обнаружили, что у истово молящихся появляется новое, до этого науке неизвестное, состояние головного мозга, названное ими как «молитвенное бодрствование».

В данном состоянии происходит частичное отключение коры головного мозга и восприятие информации идет, минуя мыслительные процессы и анализ. Во время молитвы человек уходит от реальности и в его мозге возникают благотворные дельта-волны, которые часто фиксируются у шестимесячных младенцев. Недаром в Евангелии сказано: «Будьте как дети и спасетесь».

Но самое главное, что установили ученые, – это то, что наличие «молитвенного бодрствования» делает высшую нервную деятельность человека более гармоничной, а его психические и психосоматические заболевания менее тяжелыми!

Однако поворот к религии, и это я особенно хочу подчеркнуть, должен быть правильным и осторожным, нельзя перекладывать на Бога решение своих конкретных проблем. А. Уотс по этому поводу сказал: «Пытаться ухватиться за Бога как средство облегчения страданий или источник вечной жизни значит попросту отдать себя в рабство» (цит. по: Таранов, 1998, с. 59). Не менее интересные высказывания по этому поводу я нашел в работе немецкого теолога Д. Бонхеффера (1989). Изучая проблему принятия Бога в условиях атеистического мира, он приходит к любопытным выводам о том, что Бог рядом с нами – в земной жизни, в радостях и страданиях людей. Исходя из этого, нам не надо прибегать к мифу о Спасении, поскольку вера в Воскресение не разрешает проблемы облегчения смерти. «Бог дает нам понять, – поясняет протестантский проповедник, – что мы должны жить, справляясь с жизнью без Бога». В трактовке Д. Бонхеффера основной задачей для человека является «…найти Бога в том, что мы познаем, а не в том, что мы не познаем. Бог хочет, чтобы Его познавали в жизни, а не только в смерти, в здоровье и силе, а не только в страданиях, в делах, а не только в грехе». В унисон теологу рассуждает и основатель трансперсональной психологии Станислав Гроф (2002): «Организованная религия на самом деле может действовать скорее как тяжкая помеха любому серьезному духовному поиску. Если все время очернять и стращать своих членов, то им становится трудно поверить, что Бог внутри них. Она также взращивает у своих последователей ложную веру, что регулярное посещение формальных богослужений, проповедей и денежные пожертвования церкви – настоящие и достаточные духовные деяния».

Удивительные следствия вытекают из этих рассуждений: не признающий себя верующим, но порядочный человек может оказаться большим христианином, чем тот, кто считает себя верующим, но далеко не во всем следует принятым правилам чести и порядочности. Лично я стараюсь следовать в своей жизни именно первым принципам.

Выводы

1. Одной из отправных точек психотерапии в онкологии должна стать мысль о том, что небытие мыслится только как относительное понятие, в абсолютном смысле небытия, как это утверждают философы, нет.

2. Жизнь человека только тогда превращается в настоящее БЫТИЕ, когда ей грозит НИЧТО. На грани жизни и смерти онкологический больной, если он хочет полностью вылечиться, должен, осознав угрозу своему существованию, собрать в кулак все свои физические и психические силы и тем самым включить собственный «режим форсажа».

3. Основной целью правдивого освещения диагноза онкологическому больному является продление его качественной жизни, поскольку продлевается только осмысленная, осознающая всю тяжесть, но не безнадежность ситуации жизнь.

1.3. Неуничтожимость бытия и рак

Одним из главных атрибутов бытия является его неуничтожимость. Это означает, что в непрерывном процессе своих взаимных превращений оно принципиально не исчезает, а сохраняется как основа основ. На данном постулате базируется и закон сохранения и превращения энергии, который гласит: какие бы процессы и превращения ни происходили в мире, общее количество массы и энергии остается неизменным.

Однако в последнее время далеко не все ученые соглашаются с этими, по их мнению, устаревшими положениями, достаточно привести в пример хотя бы теорию Клаузиуса о тепловой смерти Вселенной (Винер, 1958). Но, к моему человеческому и профессиональному удовлетворению, не все современные философы и астрофизики согласны и с этими трагическими, по своей сути, концепциями (Козырев, 1991; Бердяев, 1994; Калашников, 1999; Спиркин, 2000). Мне кажется, что если мы все (врачи, учителя, политики…) остановимся в своем духовном развитии на позициях всеобщей уничтожимости сущего, то «нам мало не покажется». Лично я как специалист сугубо паллиативной медицины получу все моральные основания для того, чтобы, живя одним днем, прекратить всякие попытки и желания «заглянуть за горизонт» современной онкологии. Но я глубоко верю в диалектическую неуничтожимость бытия и, может быть, именно поэтому имею силы и желание продолжать свое исследование дальше.

Логическим выводом из принципа неуничтожимости всего сущего является то, что изменить в бытие можно лишь только то, что является стабильным, а сохранить лишь только то, что является изменчивым. Философы нас учат, что ни один из элементов бытия, как материального так и духовного, не уничтожается в ничто, а оставляет определенное следствие, и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину. Поэтому и мир существует лишь благодаря своему постоянному разрушению, а изменяется лишь благодаря своей принципиальной стабильности. Для нас же из всего сказанного о неуничтожимости бытия наиболее важным выводом является то, что мыслимы его любые превращения, кроме двух – возникновения из ничего и перехода в ничто.

«Ну и причем здесь рак?» – спросите вы. Давайте попытаемся разобраться. Во-первых, как мы об этом уже говорили выше, в понятие бытия включена не только материальная сторона сущего, но и его духовный аспект – сознание человека. Исходя из этого: если бытие не переходит в ничто, значит, и душа при смерти человека не разрушается, а ищет и находит для себя новую материальную оболочку. Ну чем не философское обоснование реинкарнации души – краеугольного камня почти всех восточных философий (индуизм, буддизм, джайнизм, сикхизм, даосизм и зороастризм)? Эта идея круговорота жизни и смерти, когда последняя рассматривалась не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая, инициируемая тобою же, жизнь, привела в конечном итоге к тому, что, допустим, для индийца соблюдение высоких этических стандартов собственного поведения становилось просто жизненно необходимым. Поскольку основой бытия каждого последовательного буддиста является центральная мысль о том, что его любые дела – бессознательные или осознанные, движимые благими или худыми мотивами – суть семена, которые прорастают в грядущих поколениях (Дари-базарон, 2000).

Крупный специалист по восточным религиям Кристофер Баше (Васhе, 1988) приводит следующий весьма интересный анализ самого явления реинкарнации душ: «Если понятие душа относится к сознанию, которое собирает и принимает в себя переживания индивидуального воплощения, то Сверхдуша или Душа – это имя, данное более широкому сознанию, которое собирает и принимает в себя переживания многих воплощений. В соответствии с подобным взглядом воплощается именно Сверхдуша, а не индивидуальная единица сознания… В момент смерти отдельный индивид растворяется в Сверхдуше, оставляя на этом свете только мозаику тяжелых, неусвоенных переживаний. Тогда они предназначаются житию других воплощаемых существ. Через переживания непоглощенных частей других жизней мы имеем дело не с нашей личной кармой, но на самом деле очищаем поле Сверхдуши».

Только в Индии мог возникнуть так называемый «культ Гуру» (учителя). Практическая его значимость для меня как для врача-онколога состоит именно в том, что основные его положения могут быть успешно применены для создания системы психотерапии онкологических больных. Приведу некоторые из них (с минимальной модификацией):

1. Цель жизни человека – это достижение бессмертия.

2. Смысл нашей жизни – продлить собственное существование в людской памяти.

3. Каждый человек – это «песчинка человечества», один – большая, другой – очень маленькая, практически незаметная.

4. Величина «человеческой песчинки» определяется количеством памяти, то есть чем больше людей помнят человека и чем дольше эта память, тем больше его «песчинка».

5. Данный человек живет только один раз, и все его помыслы должны быть направлены не на обеспечение себе потустороннего блаженства, а на достойную передачу своей души другому человеку.

6. Возможности человека неограниченны. В сложных ситуациях, грозящих смертью, эти скрытые возможности могут реализоваться и спасти не только человека, но и все общество.

7. Умение управлять своими скрытыми возможностями – ключ к познанию самого себя, ключ к излечению.

8. Умение научить этому других страждущих – ключ к бессмертию.

Это – Восток. А что же Запад? Великий русский писатель и мыслитель Ф. М. Достоевский, размышляя на эту тему, приводит следующее логическое доказательство бессмертия души: «Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого (ибо без него следует самоубийство), то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и самое бессмертие души человеческой существует, несомненно» (выделено мной. – Ю. М.).

Второй аспект проблемы неуничтожимости бытия касается ее материальной стороны, в нашем случае – человеческого тела. Перенеся эти философские постулаты на живой организм, мы приходим к выводам, которые любопытны и с точки зрения онкологии. Во-первых, ни один из «элементов» организма, а раковая опухоль тоже относится к данному понятию, не уничтожается в ничто, а оставляет определенное следствие (например, противоопухолевую иммунную реакцию) и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину (вот ее-то мы, к сожалению, знаем недостаточно полно).

Во-вторых, организм живого человека сохраняется благодаря лишь постоянному разрушению самого себя. Причем это относится не только к физиологическому обмену нормальных клеток (костный мозг, эпителиальные и эпидермальные ткани и т. д.), но и к деструкции микроочагов опухолевой трансформации. Очевидно, что разрушение этих патологических клеточных элементов противоопухолевой иммунной системой сохраняет здоровье всему организму. Однако это, скорее всего, инициируется уже на этапе опухолевой прогрессии, когда раковые клетки, объединяясь в инфильтративно растущие очаги Са in situ, начинают проявлять свою агрессивную сущность.

Что же касается стадии единичных раковых клеток (РК), то не является ли сам факт их появления в очаге хронического воспаления физиологически необходимым? Я думаю, да. Об этом говорит, прежде всего, их повышенная ферментативная активность. РК в большом количестве секретируют во внеклеточное пространство различные коллагеназы, элластазы, активаторы плазминогена, ростовые факторы, иммуномодуляторы, стимуляторы ангиогенеза и т. д., то есть все то, что необходимо для расплавления рубцов, насыщения их капиллярами, привлечения в очаг хронического воспаления макрофагов и других иммунокомпетентных клеток.

Следовательно, имеющиеся данные не позволяют исключить своеобразной санирующей функции самого факта появления в очаге хронического воспаления единичных трансформированных клеток. Мало того, что РК уже достаточно давно не относятся к чужеродным организму, так они еще и могут иметь вполне конкретную патофизиологическую роль в санации очага воспаления. Но это, я подчеркиваю, может быть справедливо только для стадии единичных РК, то есть инициации опухолевого роста.

При разрешении воспаления эти «санитары» становятся уже ненужными организму и разрушаются клетками иммунной системы, активированными на их поверхностные антигены. А вот уж если этого по какой-либо причине не произойдет (об этом подробно в последующих главах), то с данного момента и запускается, по-видимому, тот патофизиологический каскад, который мы и называем опухолевым ростом.

И вот здесь, на этапе развернутого заболевания, мы находим третье применение принципа неуничтожимости бытия в целом и материи в частности. Адаптированный к нашей проблеме закон сохранения и превращения энергии может зазвучать в этой ситуации следующим образом: какие бы процессы и превращения ни происходили в организме человека, общее количество массы и энергии в нем остается неизменным.

Никогда не забуду своего первого впечатления от патанатомического вскрытия молодого человека, погибшего от рака легкого. На секционном столе лежало тело дряхлого старика. Вскрыли грудную клетку – и в ней на фоне практически распавшихся нормальных легких мы обнаружили раковую опухоль. И что самое страшное, так это ее вид! На фоне всеобщего разрушения она выглядела как сочный, розовый поросенок, полный жизненной энергии! Так что же могло произойти с этим молодым и так быстро сгоревшим человеком? Мы можем только предположить, что в какой-то критический момент своей жизни он не проследил за своей противоопухолевой иммунной системой и выпустил «ракового джина» на свободу, а вот уж этот злодей все, что было полезного и нужного ему в организме, перевел в энергию собственного деструктивного роста.

Онкологи давно отнесли прогрессивный патологический катаболизм нормальных тканей и развитие раковой кахексии онкологического больного к важнейшим патогенетическим особенностям канцерогенеза. Нас же сейчас будет интересовать определенная парадоксальность этого процесса, но, правда, вполне объяснимая с позиции закона сохранения и превращения энергии. Давно замечено, что сухопарая старушка значительно медленнее «сгорает» от рака, чем молодая, полная сил и энергии женщина. Также и в эксперименте перевивка рака, саркомы и лейкоза легче осуществляется на молодых животных, чем на старых (Нейман, 1961). Возникает законный вопрос: не зависит ли напрямую сила разрушающей энергии «ракового джина» от исходной «массы здоровья» в теле? По-видимому, это происходит именно так, то есть, чем здоровее и моложе организм онкологического больного, тем больше будет и энергии у развивающейся в нем раковой опухоли. Причем общее количество массы и энергии в теле, согласно рассмотренному закону, остается неизменным, а происходит только перемещение материи из нормальной массы здоровых тканей в патологическую энергию опухолевого роста. По-видимому, отсюда и явная положительная и в то же время внешне парадоксальная связь между ними – чем больше исходного физического здоровья у заболевшего, тем быстрее наступает его смерть от рака. Чего, по всей вероятности, не скажешь про здоровье психическое, когда чем крепче Дух, тем дольше жизнь и лучше результат противоопухолевого лечения (см. параграфы 1.5, 2.4).

Выводы

1. Мир сохраняется лишь благодаря постоянному разрушению самого себя, а изменяется лишь благодаря своей принципиальной стабильности.

2. Организм живого человека также сохраняется лишь благодаря постоянному уничтожению самого себя, причем это касается не только физиологического обмена нормальных клеток, но и разрушения патологических образований, в том числе и микрокарцином.

3. Бытие неуничтожимо, а это значит, что и человеческая душа, как его элемент, при смерти человека не разрушается, а продолжает свое существование, но в другой форме.

4. Жизнь и смерть находятся в состоянии постоянного круговорота, причем последняя рассматривается не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая жизнь.

5. Раковая опухоль, как один из элементов человеческого организма, не уничтожается в ничто, а оставляет следствие – противоопухолевую иммунную реакцию; она не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину.

6. Согласно закону сохранения и превращения энергии, общее количество массы и энергии в теле онкологического больного остается неизменным, а происходит только перемещение материи из нормальной массы здоровых тканей в патологическую энергию опухолевого роста.

7. Следовательно, чем исходно здоровее человек физически, тем хуже будет результат его терапии.

8. Обратная ситуация характерна для психической энергии: чем крепче Дух больного, тем дольше его жизнь и лучше результат противоопухолевого лечения (Об этом же говорит и эпиграф книги.)

1.4. Концепция диалектического развития и канцерогенез

Древнегреческий мыслитель Зенон Элейский дал, на мой взгляд, очень удачное определение движения бытия как такового: «Движение предполагает акт, в котором желание начала достижимо в цели завершения» (цит. по: Таранов, 1998, с. 506). Развитие же есть частный случай движения, и его современные философы определяют как конкретно направленное, необратимое изменение объекта или просто движение бытия от старого к новому, слева → направо, от простого к сложному.

Я еще раз хочу подчеркнуть, что в отличие от движения, развитие необратимо: через одно и то же состояние все происходит лишь однажды, невозможно, скажем, движение организма от старости к молодости или от смерти к рождению. Развитие, пишет А. Г. Спиркин (2000), «…это двойной процесс: в нем уничтожается старое, и на его месте возникает новое. Между новым и старым есть и сходство, общее (иначе мы имели бы лишь множество не связанных между собой состояний), и различие… и сосуществование, и борьба, и взаимоотрицание, и взаимопереход. Новое возникает в лоне старого, достигая затем уровня несовместимого со старым, и последнее отрицается». Разве все здесь сказанное нельзя применить слово в слово к проблеме развития в организме раковой опухоли? Безусловно, не только можно, но и нужно.

В нашем конкретном случае, канцерогенез – это левостороннее движение от здоровья через болезнь к смерти. Поскольку новое, согласно философской терминологии, это совсем не обязательно что-то более совершенное, иногда это просто иное, не то, что было. Под данной диалектической категорией подразумевается также и то, что стимулирует развитие, а не тормозит его. Раковое новообразование отвечает всем этим критериям полностью, причем и стимулирует прогресс тоже, но только не конкретного человека (он регрессирует и разрушается), а в определенной мере эволюцию всего человечества (см. параграфы 1.9, 1.12 и заключение).

Регресс и прогресс, в принципе, являются двумя сторонами одной и той же «медали» развития. Например, целое (организм онкологического больного) разлагается, а отдельные его элементы (раковые клетки) прогрессивно растут. На другом, популяционном, уровне мы находим пример обратной ситуации, когда деградация и смерть конкретного онкологического больного сопровождает и даже стимулирует прогрессивное развитие человечества.

Таким образом, на этих двух уровнях канцерогенеза мы находим конкретные примеры достаточно противоречивого процесса под названием «диалектическое развитие». Но сейчас я не буду останавливаться на частностях. В настоящее время меня прежде всего интересует возможность интегральной оценки феномена злокачественного роста, исходя из принципов диалектической методологии.

Очевидно, что рост раковой опухоли обязан подчиняться всеобщим законам диалектики. Именно поэтому, следуя логике ее законов, я и предполагаю, что с определенного этапа канцерогенез должен стать необратимым, поскольку через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль» проходит только лишь один раз. Для того чтобы понять, как это реализуется на практике, рассмотрим возможные варианты поведения данной системы.

Надо помнить, что эти взаимодействующие объекты никогда не бывают равнозначны ни по своей силе, ни по направлению движения. Одни из них на определенном этапе должны быть ведущими и определяющими, а другие в то же самое время – производными и определяемыми. Причем рак и организм, в котором он развивается, не только взаимозависимы, но и взаимодействующи, то есть как опухоль действует на организм и зависит от него, так и организм действует на опухоль и зависит от нее.

Теоретически в этой системе возможно существование двух ситуаций. Первая из них изображена на рис. 2.

Рис. 2

Для «здоровой» ситуации характерны следующие процессы:

1. Организм оказывает сильное воздействие на опухоль и слабо зависит от нее.

2. Опухоль оказывает слабое воздействие на организм и сильно зависит от него.

3. В результате этого организм выполняет ведущую и определяющую роль, а опухоль в данной ситуации является производной и определяемой.

Вторая патологическая «левосторонняя спираль» (ЛОС) изображена на рис. № 3.

Рис. 3

А вот для этой системы характерны уже обратные процессы:

1. Опухоль слабо зависит от организма и оказывает активное воздействие на него.

2. Организм оказывает слабое воздействие на опухоль и сильно зависит от нее.

3. В результате этого в данной системе ведущую и определяющую функцию выполняет уже опухоль, а организм является производным и определяемым.

Очевидно, что если мы имеем первую ситуацию, то ее логическим завершением может быть только полное уничтожение раковых клеток, это, как правило, и происходит в здоровом организме. Но в определенный «катастрофический момент» злокачественное новообразование приобретает способность перерасти свой подчиненный статус и в результате этого становится главным, ведущим фактором организма. Соответственно, тело, в котором оно живет, в тот же момент трансформируется в производное и определяемое. Произойти это может лишь при сочетании двух составляющих: уменьшения зависимости опухоли от организма и снижения воздействия организма на опухоль. Именно в результате этого человек и заболевает онкопатологией.

Для подтверждения реальности данного феномена я приведу один пример из экспериментальной онкологии. На различных моделях двухстадийного канцерогенеза, в том числе «диметилбензантрацен + кротоновое масло», было убедительно показано, что на ранних этапах промоции появляющиеся у мышей папилломы регрессировали, если действие промотора прекращалось, и появлялись вновь при возобновлении применения промотора. Но на последующих стадиях промоция становилась необратимой, то есть после определенного этапа, несмотря на «удаление» промотора, опухолевая прогрессия продолжалась. Вот эту фазу, уже не относящуюся к промоции, принято называть периодом автономного роста опухоли (Трапезников и др., 1988).

Таким образом, именно с данного критического момента, когда организм и опухоль меняются местами и на роль «мальчиков для битья» вместо недозрелых раковых клеток выдвигаются нормальные, дифференцированные клетки здоровых тканей и органов онкологического больного, канцерогенез становится практически необратимым.

Причем реализоваться это может потому, что через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль», как я уже об этом говорил выше, проходит только лишь один раз (продрома → появление клинически определяемого новообразования → метастазирование → разрушение организма → смерть).

В связи с этим у онколога сразу же возникает самый для него важный вопрос: можно ли, в принципе, вылечить рак? А если можно, то как?

В самых общих чертах мои ответы на эти вопросы выглядят следующим образом (прошу прощения за их некоторую очевидность).

1. Рак легче предотвратить, чем вылечить, то есть не доводить дело до перехода системы «организм ⇔ опухоль» в систему «опухоль ⇔ организм».

2. Очевидные трудности в излечении онкологического больного связаны, прежде всего, с тем, что онкологи, в принципе, противодействуют давлению эволюционного отбора вида Homo sapiens.

3. Логика эффективного противоракового лечения должна включать в себя, как минимум, следующий набор из четырех воздействий:

– ослабление влияния опухоли на организм;

– увеличение зависимости опухоли от организма;

– усиление влияния организма на опухоль;

– уменьшение зависимости организма от опухоли.

На практике эти воздействия могут быть реализованы следующим образом:

1. Удаление или разрушение максимально возможного объема опухоли (операция, лучевая терапия, химиогормонотерапия).

2. Повышение гормонозависимости опухоли, нормализация других видов рецепторной чувствительности раковых клеток, увеличение их антигенности.

3. Повышение активности психоиммунологических противоопухолевых реакций организма.

4. Подавление секреции опухолью ферментов, ростовых факторов, простагландинов, интерлейкинов, эндорфинов и других агентов, принимающих участие в рассасывании очагов хронического воспаления.

Выводы

1. Развитие необратимо: через одно и то же состояние все происходит лишь однажды. С определенного этапа канцерогенеза и рост раковой опухоли становится необратимым, поскольку через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль» проходит только лишь один раз.

2. В данной системе оба взаимодействующих объекта никогда не бывают равнозначны ни по своей силе, ни по направлению движения. В начале канцерогенеза организм является ведущим, а опухоль – производной, в период генерализации – наоборот.

3. Раковая опухоль и организм, в котором она развивается, не только взаимозависимы, но и взаимодействующи, то есть как опухоль действует на организм и зависит от него, так и тело человека действует на опухоль и зависит от нее.

4. Опухоль становится ведущей, а организм – производным только при сочетании двух моментов: уменьшении зависимости опухоли от организма и снижении интенсивности регулирующих воздействий организма на опухоль.

5. Логика эффективного противоракового лечения должна включать в себя набор из четырех воздействий: 1) ослабление влияния опухоли на организм; 2) увеличение зависимости опухоли от организма; 3) усиление влияния организма на опухоль; 4) уменьшение зависимости организма от опухоли.

1.5. Философский взгляд на духовный мир онкологического больного

Перед тем как приступить к методологическому анализу этой частной проблемы, необходимо сказать несколько общих слов о душе и ее движении. Диалектика нас учит тому, что формой существования Бытия является движение. Движется в этом мире все: и материя, и сознание. Однако в данном параграфе нас будет интересовать только постоянство движения души.

«Быть» для человеческого сознания – это значит находиться в движении и изменении. Ну а если вдруг душа по какой-то причине прекращает изменяться, то, по всей вероятности, в результате этого должна наступить смерть данного индивидуума. Исходя из этого, для человека можно и нужно различать три варианта смертельных исходов: соматогенный, психогенный и психосоматогенный. Первый – это когда, несмотря на все сопротивление души, наступает вдруг острая гипоксия головного мозга (травма, инфаркт, инсульт, шок и др.) и человек, жаждущий жизни, трагически погибает. Второй – когда индивидуум самостоятельно останавливает движение своей души: просто ложится в постель и приказывает себе умереть (к этой разновидности относится и чисто психогенная, условно-рефлекторная смерть). И третий – когда человек по собственному разумению «накладывает на себя руки» – активное или пассивное самоубийство (отказ пациента от эффективного лечения). К этой же разновидности смерти я отношу и врачебную эвтаназию по просьбе умирающих пациентов.

Во всех случаях смерть или вызывается, или сопровождается «остановкой» движения конкретной души. А поскольку, как нас учит философия, движение души вечно, то она просто обязана вырваться из старой телесной оболочки и начать поиски новой. Пьер Тейяр де Шарден по этому поводу сказал: «Мы, несомненно, осознаем, что внутри нас происходит нечто более великое и более необходимое, чем мы сами: нечто, которое существовало до нас и, быть может, существовало бы и без нас; нечто такое, в чем мы живем и чего мы не можем исчерпать; нечто служащее нам, притом, что мы ему не хозяева; нечто такое, что собирает нас воедино, когда после смерти мы выскальзываем из самих себя и все наше существо, казалось бы, исчезает» (цит. по: Таранов, 1998, с. 235).

Но союз диалектики и философской антропологии нам помогает разобраться не только с этим. Исходя из общих принципов движения бытия, для процессов изменения души можно гипотетически определить и некоторые другие важные свойства.

Во-первых, движение человеческой души есть, прежде всего, самодвижение, в том смысле, что и направление, и причинный импульс к изменению состояния должны исходить из внутренней составляющей души; она есть причина самой себя, то есть получается, как всегда – винить практически некого, «сам во всем виноват».

Во-вторых, движение души несотворимо и неуничтожимо, а, следовательно, оно не привносится извне и является абсолютным.

В-третьих, если абсолютность движения души обусловлена ее всеобщностью (в виде частицы так называемого Мирового Разума), то ее относительность – принадлежностью к конкретному индивидууму, то есть как бы не изменялась душа, пока она принадлежит данному человеку, он сохраняет свою определенность.

Что же касается всеобщности души, то существует большое количество доказательств реальности такого явления, как «Душа человечества» (Гроф, 2002). Говоря образно, эта Сверхдуша представляет собой единый организм, а наши души – это всего лишь-навсего ее маленькие клеточки. Как сказал великий русский мыслитель А. И. Герцен, «на единении умов зиждется все здание человечества; только в низших, мелких и чисто животных желаниях люди распадаются».

В-четвертых, для изучения движения человеческой души надо определить так называемую систему отсчета, то, с чем это движение сравнивается; чаще всего на эту роль выдвигается образ «человека-идеала».

В-пятых, движение души внутренне противоречиво: оно есть единство изменчивости и устойчивости, движения и покоя, то есть душа может двигаться только при сохранении определенных моральных и нравственных устоев. А с другой стороны, она имеет только один шанс сохраниться как целостная субстанция, если ни на секунду не остановит своего движения.

В-шестых, движение души может быть двунаправленным: прогрессивным самосовершенствованием или регрессивным самоуничтожением (алкоголизм, наркомания, злокачественные новообразования и т. д.).

Очевидно, что в плане усиления борьбы организма с онкологическим заболеванием нас будет интересовать только прогрессивное развитие души. А если исходить из общефилософских закономерностей, то именно для него можно определить следующие свойства:

1. Развитие души – это, как минимум, двусторонний процесс: с одной стороны, в нем должны разрушаться старые представления и наработки, а с другой – на их месте должны возникать новые.

2. Новые прогрессивные идеи в сознании человека утверждают себя не путем беспрепятственного развертывания своих возможностей, а в самой настоящей борьбе старых, устоявшихся идей с новыми.

3. Между новыми и старыми идеями сознания наряду с их различием должны быть и элементы родства и сходства (иначе мы имели бы лишь множество не связанных между собой состояний души, то есть классическую шизофрению). Новое знание может возникнуть в душе лишь в лоне старого, достигая затем уровня, не совместимого со старым, и в результате этого последнее отрицается.

Ну а сейчас зададим сами себе риторический вопрос: для чего онкологу нужно изучать души своих больных? Наверное, для того, чтобы лучше лечить их тела. Ведь человек с точки зрения философии есть единое душевно-телесное, психофизическое, «волно-корпускулярное» существо, или иначе: человек есть одушевленное тело или телесно воплощенная душа. А отсюда простой до банальности вывод: нельзя вылечить тело, не излечив душу, и наоборот!

Причем душа являет собой не только нечто внутреннее, накрепко связанное с телом и образующее едино-цельный феномен – «живой организм человека», она может находиться и во внешнем отношении к телу, как некоторая «душа-вещь» (см. фото выше). Душа вне тела не является живой земной душой, также и неодушевленное тело всего лишь-навсего смертная плоть.

В момент смерти, как только душа покидает тело, а этот феномен уже получил большое количество конкретных научных доказательств (Лаврин, 1993; Гроф, 2002; Тихоплав В. Ю., Тихоплав Т. С, 2002; Sabom, 1982; Ring, Valarino, 1998), организм тут же как бы теряет свою основу и начинает разрушаться. Тело человека, по-видимому, само по себе не имеет достаточной силы жизни: оно получает ее только от «животворящей» силы души (Бердяев, 1993).

Если объединить этот вывод со взглядами экзистенциалистов, то можно прийти к утверждению, что человеческое тело держится в нужной форме только благодаря тому, что его душа как бы светится лучами сознания и самосознания. То есть для того, чтобы продлить жизнь индивидуума надо, прежде всего, зажечь и как можно дольше поддерживать огонь его души. Л. Н. Толстой писал об этом: «Разумная жизнь подобна человеку, несущему далеко перед собой фонарь, освещающий его путь. Такой человек никогда не доходит до конца освещенного места, – освещенное место всегда идет впереди него. Такова разумная жизнь, и только при такой жизни нет смерти, потому что жизнь, не переставая, освещает до последней минуты, и уходишь за ним так же спокойно, как и во все продолжение жизни».

Духовный мир здорового человека представляет собой единоцельный феномен, и только в разных направлениях своего функционирования это образование проявляет себя по-разному – сознательно или бессознательно, эмоционально или рационально. Но в каждом из этих проявлений душа являет собой единое образование, то есть душа психически и нравственно полноценного индивидуума всегда целостна и индивидуальна, причем характер своего духовного единства сообщает всей множественности своих проявлений. Например, в феномене страха перед онкологическим заболеванием, как в фокусе, отражается все содержание души как единого целого.

Помимо этого, душа, безусловно, субъективна, поскольку выражает собой уникальные особенности данной личности. И конечно, как об этом было только что сказано, душа, как и все бытие, находится в постоянном движении. В здоровом организме, она, как правило, деятельна и созидательна.

Но, как это любят повторять философы, «мысль – действительна, но ее действительность идеальна», то есть созидательность души не всегда доходит до практической реализации и не всегда положительно влияет на свое тело.

Данную, малоэффективную, ситуацию может позволить себе здоровый человек, но не онкологический больной. Субъективность его сознания в целом и понимание своего тяжелого физического состояния в частности зависит от очень многих факторов, но основными из них являются следующие: уровень развития психики и других проявлений высшей нервной деятельности, физическое состояние его центральной нервной системы и всего организма, наличие положительного практического опыта в преодолении тяжелых стрессовых ситуаций, имеющиеся в стадии преморбида психоэмоциональные нарушения, способствующие возникновению рака, и др.

И вот на таком исходном, не всегда благополучном психологическом фоне человек вдруг узнает, что он заболел смертельно опасным недугом. С этого момента весь его организм, в том числе и душа, должны переключиться на работу «в режиме форсажа». То есть, КПД «созидательности» души должен резко возрасти, и практически каждое движение сознания должно доходить до телесной реализации, положительно влияя на те или иные функции организма, на те или иные его органы. А возможно это только в одном случае, когда душа онкологического больного не «петляет» вслепую по «болоту» страха, а, опираясь на ценностные ориентации и осознание всей тяжести соматической ситуации, сама находит дорогу к свету и выводит за собой свою телесную оболочку.

С точки зрения философии, ценностные ориентации представляют собой «…систему материальных и духовных благ, которые человек и общество признают как повелевающую силу над собой, определяющую помыслы, поступки и взаимоотношения людей…» (Спиркин, 2000). Рассуждая на эту же тему, митрополит Сурожский сказал знаменитую фразу: «Не важно, жив ты или умер. Важно, во имя чего ты жил и ради чего готов умереть».

Из всего многообразия ценностных ориентаций в настоящее время нас интересуют только три самые главные из них: вера, идеал и убеждения.

Вера являет собой феномен сознания, обладающий силой неустранимости и огромной жизненной важности. Для меня, как для врача, абсолютной истиной является следующий постулат: с больным произойдет лишь только то, во что он безоговорочно верит. Поверил в химиотерапию при раке – помогла она, стал верить в чудеса уринотерапии – получил облегчение и от мочи, ну, а уж если ни во что не поверил, то так и умер «Фомой неверующим».

А. Г. Спиркин (2000) определяет акт веры как «сверхсознательное чувство, своего рода внутреннее «ясновидение», в той или иной мере свойственное каждому человеку… Вера – один из стержневых устоев духовного мира человека и человечества…».

Причем нельзя отождествлять веру вообще с религиозной верой в частности. Любой атеист также может быть преисполнен веры, например, в самого себя, в свои силы и идеалы. Но религиозная вера в нашей ситуации, безусловно, является очень хорошим помощником, потому что в ее основе лежит не просто знание о Боге, а, что самое главное для больного со смертельным недугом, постулат о нетленности его души. И это знание не есть просто историческое или рассудочное знание, в нем заинтересовано «сердце», оно имеет влияние на весь организм заболевшего, в том числе и на его противоопухолевую иммунную систему, а также на определение его воли и целеустремленности поведения. У человека, истинно верующего в загробную жизнь, значительно легче снять страх перед онкологическим заболеванием и внушить ему мысль о руководящей роли его души в борьбе за собственное выздоровление.

Вслед за верой вторым по значимости ценностным ориентиром в духовном развитии человека является понятие об идеалах. Идеал – это мечта о гармонически развитой личности и о разумных межличностных отношениях. В нашем конкретном случае – это мечта больного об излечении своего онкологического заболевания и о полном восстановлении собственного социально-психологического статуса. По словам Сенеки, когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным. Аналогично высказывался и Л. Н. Толстой: «Идеал – это путеводная звезда, без нее нет твердого направления, а нет направления, нет и жизни». То есть онкологический больной, прежде всего, должен начать «конструктивно» мечтать о своем полном выздоровлении от рака и таким образом создать идеальную модель своего излечения. Но для этого он, хотя бы для начала, должен знать, чем он болен! То есть обладать юридически закрепленным правом на знание своего диагноза и прогноза, чего мы ему до настоящего времени, как правило, не предоставляли, тем самым обрекая его на слепое блуждание в темноте неведения и резкое ухудшение, в конечном итоге, результатов нашего лечения. Онкологический больной – это «не подопытный кролик», на котором мы отрабатываем свои профессиональные навыки, он должен быть полноправным участником лечебного процесса. Для этого ему необходимо осознать серьезность своей ситуации и ощутить всю неотложность предпринимаемых усилий.

Таким образом, я могу рассказать больному правду о его диагнозе прежде всего для того, чтобы, во-первых, он не погрузился в «болото» панического незнания, а во-вторых, собрав все свои душевные и психические силы, стал соучастником созидательного лечебного процесса, в результате которого только истинный идеал, то есть реальная мечта о полном выздоровлении, будет реализована на практике.

Своего рода вершиной «храма духовного развития человека» являются убеждения. Под этим понятием подразумевается твердо составленная система взглядов, которые накрепко упрочились в нашей душе как в сфере сознания, так и глубже, в подсознании и интуиции. Убеждения, наряду с верой, составляют духовное ядро личности, и именно этот сплав позволяет человеку в минуту смертельной опасности либо преодолеть сильнейший инстинкт самосохранения и пожертвовать своей жизнью, либо, наоборот, включить спасительный, психосоматический «режим форсажа» и вылечиться от любого смертельного заболевания, в том числе и от рака (возможный механизм включения «режима форсажа» рассмотрен мной в пункте 2.4.3).

Помочь в этом может только одно убеждение, что онкологические заболевания, в принципе, излечимы. А чтобы создать его у каждого здорового россиянина, необходимы многолетние целенаправленные действия всей системы здравоохранения, а не только службы санитарного просвещения. Надо перестать лгать больным, что у них нет рака, надо чаще показывать в средствах массовой информации излечившихся пациентов, надо громче заявлять о достижениях онкологии в диагностике и лечении злокачественных новообразований, надо, прежде всего, самим онкологам поверить в это!

Дело в том, что убеждения зарождаются и развиваются в ходе всей нашей жизни, в общении с близкими, педагогами, врачами, соседями по палате и т. д. И по собственной воле, как бы она ни была сильна, изменить их очень трудно, поскольку это нечто укоренившееся в глубинах нашей души.

Сделать это непросто, но возможно. Исходя из практической значимости эволюции убеждений для целей психотерапии онкологических больных, я остановлюсь на этом вопросе более подробно.

Убеждения в упрощенном варианте складываются из знаний и оценок, под которыми философы понимают субъективную значимость процессов и явлений в качестве ориентиров человеческой деятельности.

И знания, и оценки имеют определенную направленность в диапазоне «ложь – истина». Существуют следующие четыре варианта соотношения этих характеристик в зависимости от их истинности (Седова, 1997) (табл. 1).

Таблица 1.

В индивидуальной жизни каждого человека именно совпадение векторов знаний и оценок создает убеждения отрицательного характера в первом варианте и позитивного – в четвертом.

Поколебать эти конструкции, как я об этом уже говорил, достаточно трудно, а если они касаются частных, конкретных ситуаций, то практически невозможно. Другая ситуация, когда проблема имеет общий характер, например «здоровье – болезнь», «жизнь – смерть». В данной ситуации составляющие их знания и оценки должны и могут претерпевать коренные изменения. Это происходит обычно в переломные периоды жизни общества и индивидуального развития человека. К таким этапам можно отнести и появление в организме раковой опухоли.

Исходно больной со злокачественным новообразованием находится, как правило, на первой ступеньке левосторонней лестницы убеждений, то есть и его знания, и его оценка собственной ситуации – ложные. Он, как правило, не владеет позитивной информацией об эффективных методах лечения рака, а его оценка собственного здоровья и возможностей лечащего врача просто неадекватна. Все это вместе создает у нашего пациента крайне вредные отрицательные убеждения в собственной неизлечимости.

Эту ситуацию, бесспорно, надо ломать! Но поскольку формирование оценок идет достаточно долго и индивидуально, то первое, с чего надо в этой ситуации, по-видимому, начинать, это – с медицинского образования онкологического больного, с усвоения им необходимого минимума истинного знания. А это может произойти только в результате плодотворного общения с лечащим врачом, изучения научно-популярной медицинской литературы, в том числе глубокого анализа материалов данной монографии, и др.

В результате этого он должен подняться уже на вторую ступеньку нашей лестницы. А вот долго находиться на ней достаточно трудно, поскольку оценки значительно сильнее влияют на поведение личности, чем знания. Поэтому создается конфликтная ситуация, и следующим этапом духовного роста онкобольного должно стать изменение именно оценок. Что здесь может ему помочь? Во-первых, это собственный позитивный опыт в лечении своего заболевания; во-вторых, возрастающий авторитет лечащего врача, его оптимистический настрой на перспективы излечения рака, в-третьих, позитивное влияние со стороны «друзей по несчастью» (знакомых больных), ну и, в-четвертых, грамотная помощь и участие со стороны родственников и коллег по работе.

Благодаря этому больной должен подняться сначала на третью, а затем и на четвертую ступеньки рассматриваемой лестницы убеждений, создав тем самым «собственными руками» позитивную убежденность в излечимости своего тяжелого недуга.

Принципиально важным моментом в этой схеме является сам факт перерождения уже устоявшихся и появления качественно новых убеждений. И вот здесь может вступить в силу второй закон диалектики (см. параграф 1.8), согласно которому, мелкие, незначительные количественные модификации, постепенно накапливаясь, на какой-то ступени нарушают меру предмета и вызывают коренные качественные изменения.

К количественным факторам, формирующим новую убежденность в излечимости от рака, я бы отнес все то, что создает у онкологического больного истинные знания и правильные оценки (обозначенные выше). Именно накопление этих количественных факторов сверх определенного порога и должно привести к появлению нового качества, к формированию крайне необходимой для любого онкологического больного убежденности в излечимости собственного заболевания.

Рассуждая об эффективности убеждений, древнегреческий философ Эзоп сказал: «Часто убеждение бывает действеннее, чем сила». Именно убежденность в излечимости от рака, перерастая в дальнейшем в решимость, может преобразоваться и в само действие – мобилизацию психических и физиологических ресурсов организма.

Следовательно, в критической для жизни ситуации сознание онкологического больного должно реализовать по отношению к своему телу направляющую и ведущую функцию: от определения идеала (полное выздоровление от рака), через безоговорочную веру во врача, его методы и свои силы, к убеждению в излечимости собственной болезни. И только внутренняя убежденность в излечении позволяет больному в минуту смертельной опасности включить спасительный режим «психосоматического форсажа».

Выводы

1. Необходимо различать три варианта смертельных исходов: соматогенный, психогенный и психосоматогенный.

2. Любой вариант смерти или вызывается, или сопровождается остановкой движения души в данной телесной оболочке, но, поскольку движение души вечно, то она просто обязана, вырвавшись из данного тела, начать поиски другого.

3. Движение человеческой души есть прежде всего самодвижение, поскольку она есть причина самой себя.

4. Движение души внутренне противоречиво: оно есть единство изменчивости и устойчивости, движения и покоя, то есть душа может двигаться только при сохранении определенных устоев (физиологических, моральных), а с другой стороны, она имеет только один шанс сохраниться как целостная субстанция, если ни на миг не остановит своего движения.

5. Человек, с точки зрения философии, есть одушевленное тело, или телесно воплощенная душа.

6. Наш организм держится в нужной форме только благодаря тому, что наша душа как бы светится лучами сознания и самосознания. Таким образом, для того чтобы продлить жизнь человека, надо прежде всего зажечь и как можно дольше поддерживать его душевный огонь.

7. Духовный мир здорового человека представляет собой едино-цельный феномен, причем характер своего духовного единства он придает всей множественности своих проявлений.

8. Сознание онкологического больного должно реализовать по отношению к своему телу направляющую и ведущую функцию: от определения идеала (полное выздоровление от рака) через безоговорочную веру во врача, его методы и в свои силы, к убеждению в излечимости собственного онкологического заболевания. И только внутренняя убежденность в излечении позволяет больному в минуту смертельной опасности включить спасительный режим «психосоматического форсажа».

9. Накопление в душе онкологического больного массы различных количественных факторов, формирующих убежденность в излечимости от рака, сверх определенного порога приводит к появлению у него нового качества сознания – сочетания реальной убежденности в преодолении собственного смертельного недуга с решимостью довести дело своего выздоровления до логического завершения.

1.6. Динамические законы канцерогенеза и противоопухолевого лечения

Сначала рассмотрим то, как философы вообще определяют понятие закона. Закон, по мнению А. Г. Спиркина (2000), «…это необходимые, устойчивые, повторяющиеся, существенные связи и отношения вещей. Он указывает на определенный порядок, последовательность, тенденцию развития явлений…».

В философии и естествознании исследователи различают два вида законов: динамические и статистические. С точки зрения же рассматриваемой проблемы нас будут интересовать в основном первые, поскольку под динамическими законами философы понимают такую форму причинной связи, при которой начальное состояние системы однозначно определяет ее последующее состояние, а сутью проводимого исследования является именно изучение причинно-следственных связей в процессе канцерогенеза.

Не претендуя на всеохватность, я сейчас попытаюсь сформулировать некоторые, на мой взгляд, основные закономерности опухолевого роста и противоопухолевого лечения в виде так называемых «динамических законов канцерогенеза». В этом параграфе я их только «обозначу», более же подробно данные концепции будут анализироваться далее. Таким образом, данный раздел выполняет лишь ориентировочные задачи, то есть расставляет своеобразные вехи для последующего теоретического исследования.

Общие законы

Первый закон: биологические и психологические аспекты канцерогенеза – это «совечно единое сущее», и если сегодня в организме онкологического больного бытие определяет сознание, то завтра все может поменяться местами – сознание будет определять бытие.

Второй закон: в основе опухолевого роста лежит либо врожденная либо приобретенная дисгармония в трех видах властных структур как на клеточном, так и на организменном уровнях. Нарушение этой гармонии приводит к тому, что постоянно возникающие в организме раковые клетки полностью не уничтожаются ослабленным иммунитетом, а селекционируются в сторону повышения собственной злокачественности и дают начало прогрессивному росту раковой опухоли, которая из единичного в конечном итоге превращается в общее и вслед за этим убивает то тело, где оно развивалось, поскольку оно деградировало в разряд единичного.

Законы канцерогенеза

Третий закон: раковая опухоль как один из элементов организма никогда не уничтожается в ничто, а оставляет следствие (противоопухолевую иммунную реакцию) и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину.

Четвертый закон: чем меньше регулирующих влияний организма на раковые клетки, тем больше их относительная независимость от этих воздействий. Данный процесс носит характер левосторонней отрицательной спирали (ЛОС), поскольку увеличение самостоятельности трансформированных клеток в приобретении ими информации и энергии еще больше ослабляет и упрощает связи между организмом и опухолью. Этот закон, бесспорно, может быть положен в основу изучения процесса опухолевой прогрессии.

Пятый закон: способ жизнедеятельности раковой опухоли (агрессивное разрушение организма или мирное сосуществование с ним) определяется не столько внутренними свойствами самого новообразования, сколько сущностью того организма, в котором она развивается, его биологией и психологией.

Шестой закон: реализация естественного закона размножения клеток порождает несоответствие степени сложности организма уровню его организованности («клеточная теория мальтузианства», согласно которой, увеличение «клеточности» тканевых структур должно сопровождаться уменьшением их устойчивости).

Седьмой закон: поскольку в системе «раковые клетки ⇔ нормальные клетки» возможны их взаимные переходы как в одну, так и другую стороны, то, следовательно, принципиальных различий между этими клетками быть не должно (тождество и различие являются, с философской точки зрения, понятиями относительными).

Восьмой закон: уменьшение обязанностей организма по отношению к своим клеткам в очаге зарождения опухоли ниже минимально необходимого уровня приводит к вторичному ослаблению права данного организма диктовать свою волю этим клеткам, что, в свою очередь, может способствовать инициации канцерогенеза.

Девятый закон: общее направление жизнедеятельности организма (рост или старение) является законом для всех его клеток, как здоровых, так и больных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Омельченко Н. В. Первые принципы философской антропологии. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1997. С. 51.

Вернуться

2

См.: Там же. С. 63.

Вернуться

3

См.: Омельченко Н. В. Первые принципы философской антропологии. С. 102–103.

Вернуться

4

См. также: Омельченко Н. В. «Ничто само ничтожит» // Человек в современных философских концепциях: Материалы Второй Международной научной конференции, Волгоград, 19–22 сентября 2000 года: В 2 ч. Ч. 1. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2000. С. 17–25.

Вернуться

5

Соловьев B. C. Тайна прогресса // Сочинения: В 2 т. 2-е изд. Т. 2. М., 1990. С. 557.

Вернуться

6

Абсолютная истина – это такое содержание знания, которое не опровергается последующим развитием науки, а обогащается и постоянно подтверждается жизнью.

Вернуться

7

Относительная истина есть ограниченно верное знание о чем-либо.

Вернуться

8

Хилотропное состояние сознания, по Грофу, – это обычное, материальное, «приземленное» состояние человеческого сознания (hile – земля).

Вернуться

9

Холотропное состояние сознания – это сверхматериальное, «всецело обращенное» состояние человеческого сознания (holos – целый).

Вернуться

10

Широко распространенный в научной литературе термин «дистресс» (Селье, 1979), формально переводимый благодаря приставке ди- как «двойной» стресс, автор специально поменял на «дисстресс», то есть «разрушающий стресс», поскольку по-латински именно приставка dis- означает «разрушение» или «разделение».

Вернуться