Ольга Пестрякова
Лучик

Истории из прошлого

Лучик

Январь 1942 года. Ленинград

– Мама, я не хочу с тобой расставаться, – плакала 5 летняя Зиночка.

– Лучик мой, так нужно. Скоро я буду рядом с тобой. – Пытаясь сдержать слезы, Таня уговаривала свою дочь.

– А как я буду без тебя, одна?

– Ты не одна, с тобой же Коля будет рядом.

Соседский вихрастый мальчишка восьми лет от роду смотрел на свою маленькую подружку взрослым взглядом.

– Зина, я же тебе дал слово тебя оберегать.

Тане было очень сложно, но она понимала – это единственный шанс уберечь детей от этого кошмара, который сейчас происходил вокруг них. Блокада, холод и голод. Коля потерял свою мать – та ушла из жизни при родах вместе с новорожденным. К ней никто не смог прийти на помощь, просто не успели…

Она просила разрешить ей вместе с другими покинуть город, но начальство на заводе в категоричной форме ответило отказом:

– Если вы все эвакуируетесь, кто работать будет? Думаешь, мне хочется здесь оставаться? Но есть приказ свыше. И, как ты понимаешь, нарушать его нельзя.

– Прошу, спасите хотя бы моего ребенка! Я найду свою дочь потом, когда закончится блокада. Как бы мне не было больно и страшно, но я должна думать о ее жизни. И Колю… Он один остался совсем, это мальчик соседский.

Таким образом Зина и Николай были вывезены по Ладожскому озеру вместе с другими детьми и женщинами.

В следующие два года Татьяна находилась на грани, но она искала в себе силы встать и идти – ее целью было воссоединение с дочерью. Каждый день она ждала когда все закончится, но тянулись дни, недели, месяцы, люди падали на улицах от холода и от голода. Ее мать была одной из этих несчастных. А им никто не разрешал покидать осажденный Ленинград. В начале февраля 1944 года худая и обессиленная трудностями женщина подошла к начальнику цеха и тихим, почти безжизненным голосом произнесла:

– Блокада закончилась. Мне нужно найти свою дочь и Колю. Отпустите меня.

– Ты знаешь, где их искать?

– Я нашла информацию, что их перевезли в Ярославскую область. Попробую поискать по детским домам. Но на это уйдет много времени.

– Как ты одна поедешь? В стране еще идет война.

– Вы думаете, после блокады я еще чего-то боюсь?

Василий Иванович тихо крякнул и расправил усы.

– Ты думаешь так легко и просто взять и отпустить тебя?

– А если меня признать умершей, или без вести пропавшей? Тогда ни у кого не возникнет вопросов куда я делась и почему не выхожу на завод. Вот Аглая – три месяца от нее ни слуху, ни духу, а потом как ни в чем не бывало вернулась. Ее тогда еврей старый подобрал на улице и отпаивал кипятком, потом она какое-то время у него жила в квартире, лежа с воспалением легких. Нас таких тысячи!

– Нет, на такое я не пойду. Я два месяца могу тебя покрывать, но не более того. А в апреле чтобы вернулась и приступила к работе, иначе, сама знаешь, что будет.

– Спасибо вам. – Еле передвигая ногами от слабости, Таня прошла через цех и вышла на территорию завода. Надо с чего то начинать поиски. Она уже наводила справки, знала, что всех людей в тот день переправили в Ярославль, значит нужно оттуда начинать.

Прибыв в Ярославль, она поселилась у одинокой старушки, с которой познакомилась на станции.

– Милая, ты кого-то ищешь? – спросила пожилая женщина Татьяну, которую заметила, одиноко стоявшую на перроне и растерянно оглядывающуюся.

– По правде говоря, да. Я прибыла в ваш город чтобы найти детей – мальчика и девочку, их после эвакуации перевезли сюда, в область. Теперь мне надо где-то остановиться, чтобы начать поиски через запросы.

– Так пошли ко мне, я одна живу. За постой брать ничего не буду. А ты мне квартиру в порядок только приведешь. А то же стара стала, колени не слушаются и руки не поднимаются.

– Я с радостью! Спасибо, – поблагодарила ее Татьяна.

Вечером, когда Татьяна вернулась из управления, она села за стол вместе с Тамарой Васильевной, приютившей ее на время поисков и с удовольствием отхлебнула горячий сладкий чай.

– Ну, рассказывай, как сходила.

– Пришла, мы подали запросы во все детские дома области. Я назвала не только фамилии и имена детей, но и их приметы. У моей Зины на предплечье шрам, об гвоздь поцарапалась. Он довольно глубокий чтобы смог пройти за два года, что мы не виделись. Так же запросы были переданы в школы, ведь ей уже 7 лет и она должна быть первоклашкой. Приметы Коли тоже сообщила – рыжий, с веснушками и двумя макушками на голове. У него так смешно топорщатся волосы, если их вовремя не подстричь. – улыбнулась Таня

– Это он в мужа твоего, что ли, рыжий? Ты вроде темненькая, больше на татарочку похожа.

– Нет, это не мой сын, соседский.

– А что ты о нем так печешься?

– Моя Зина очень к нему привязана, они как брат с сестрой, не разлей вода. И жалко мне мальчонку – отец на фронт ушел воевать, Ленинград оказался в блокаде, письма не приходили и не знаем, жив он или нет. А мать Коленьки погибла во время родов, в декабре 1941 года.

– А твой муж где?

– Пал в июле при обороне города.

– Печально это. Родители то у тебя хоть есть?

– Отец тоже погиб в начале войны, а мать замерзла на улице год назад.

– Что же вас не эвакуировали?

– Она врачом была, нельзя покидать город. И нас, рабочих с завода не отпустили.

– Да, нелегкая у тебя жизнь. Потом что планируешь, вернешься в Ленинград?

– А куда мне деваться? Надо город восстанавливать. Знаете же – где родился, там и пригодился. Буду детишек воспитывать.

– Ты все же решила Колю себе забрать? Я бы, наверное, не смогла . В такое тяжелое время лишний рот… Но не мне судить. Уж кому-кому, не мне точно. – Помолчав, Тамара Васильевна продолжила. – Вот кабы у меня двое детей было, так, глядишь, может быть и довелось мне когда внуков воспитывать. А, родив одного сына, я его родине отдала. Лежит теперь он в сырой земле. – краешком фартука Тамара Васильевна вытерла слезу.

Женщины замолчали, у каждой из них было свое горе и свои потери. Всё, как в любой семье тех лет.

На следующий день Татьяна, окрепнув с дороги, и отъевшись щами из квашеной капусты с черным хлебом из отрубей, подвернув рукава принялась за уборку. На дворе стоял февраль, но несмотря на это, женщина, привыкшая к суровым условиям, смело открыла окно и стала отмывать стекла от грязи. Постирала старые, потерявшие цвет занавески, отодвинула мебель и тщательно провела уборку в труднодоступных местах. Тамара Васильевна нарадоваться не могла на свою постоялицу.

– Вот спасибо тебе, милая. Век помнить буду.

Через неделю ее вызвали в управление.

– Мальчик нашелся в Некрасовском районе, это точно он – Николай Гаврилов, 10 лет.

– А девочка?

– О ней нет сведений никаких. Постойте, а это точно ваш сын?

– Да, приемный. Документы потерялись еще до эвакуации.

– Держите адрес. – Чиновник написал на маленьком листке адрес детского дома.

Татьяна не теряла надежды, она была уверена что где Коля, там и Зина будет. Их же вместе эвакуировали. Но сердце щемило от боли – а вдруг она не пережила этот длинный и опасный путь до детского дома? А вдруг она заболела?

По пути в казенное учреждение самые тяжелые мысли, как бы не гнала их Татьяна от себя, роились как пчелы в ее голове.

***

Это был он. С криком "мама", мальчик бросился в ее объятия. Ничего не понимающая Таня посмотрела на него вопросительным взглядом. И мальчик тут же зашептал.

– Я сказал что ты моя мама, что ты за нами приедешь, как и обещала. Ты же меня заберешь?

– Конечно, мой мальчик, я тебя заберу. Но где же Зина?

– Ее нет. – Таню будто оглушили.

– Как нет, а где она?

– Нас перенаправляли с одного детского дома в другое, мы договорились что будем зваться братом и сестрой. А год назад я заболел сильно, меня в больницу определили. Зина сбежала из детского дома чтобы меня найти. Но ее быстро поймали, один из мальчиков сказал что меня уже нет в живых. Я , правда, его поколотил потом, но наш Лучик перестала разговаривать. Когда на следующий день после случившегося приехала тетка из комиссии, она пожалела Зину и забрала ее с собой.

Быстрым шагом Таня пошла в кабинет директора детского дома.

– Каким образом получилось, что разлучили брата и сестру?

– Все вышло случайно, это роковая ошибка. Нам из больницы пришли вести, что Коля не выжил. Сами понимаете – нагрузки на детские дома и больницы просто огромная, никто не удосужился проверить информацию Когда поползли слухи среди ребят, девочка испытала сильный стресс. И тут Мария Никитична, что раньше в комиссии заседала, как раз с проверкой нагрянула. Она увидела девочку и предложила свою помощь. В общем, она ее забрала и сказала, что покажет в Москве своему брату, врачу. Думаете, я могла ей перечить? Эта женщина властная, мужа и детей у нее нет своих. Ну а уж когда Коля приехал из больницы, то мы поняли, что вышла ошибка. Только уже не воротишь ничего назад.

– Как мне ее найти? Марию Никитичу вашу.

Директриса покачала головой.

– Никак. То был ее последний приезд, она в Москву перевелась, так как сама родом оттуда. А здесь она жила всего два года.

– И что мне теперь делать?

Вновь пожав плечами, директриса отвернулась.

– Колю я могу забрать?

– Это пожалуйста.

Вернувшись в Ярославль, Таня опять пошла в управление и стала просить контакты Ильиной Марии Никитичны, бывшей главы комиссии, осуществляющим надзор над детскими домами.

– Вы представляете себе вообще, что вы у меня просите? Даже не думайте, я не да вам такую справку. И никто не даст. Я же по шапке за такое получу.

– Но мне надо найти дочь.

– Занимайтесь сыном. Я почти уверен, девочку вы не найдете. А теперь прощайте.

Татьяна не привыкла сдаваться. У нее еще оставались кое-какие копейки, до Москвы добраться и обратно вернуться в Ленинград – средств хватит. Надо попытаться.

– Танечка. У меня тут кое-что есть, припасено. Я ведь женщина экономная, не тратила, сына ждала с фронта. А сейчас оно и подавно мне не надо. Много ли мне нужно одной?

Таня смотрела на пожилую женщину и не понимала о чем та говорит.

Но уже через несколько секунд увидела как та достает из маленького шкафчика ткань, в которую были завернуты деньги.

– Держи, тебе должно этого хватить.

– Я не могу взять, вы что! – выставила Таня руки вперед. – Сейчас такое время трудное, вам самой деньги нужны. Голод вокруг бушует.

– Не нужно мне это – корка хлеба да щи вот и хватит мне. Не знаю почему, но чувствую я в тебе родственную душу. Если не возьмешь, обижусь крепко.

Прижимая к груди тряпку с завернутыми в нее деньгами, Таня со слезами на глазах благодарила Тамару Васильевну.

– Обещай мне, что коли живы будем, увидимся еще. Найдешь девочку и приезжай.

– Обязательно. Мы обязательно к вам приедем!

Тихий размеренный стук колес убаюкивал женщину, которая сидела на одной полке со спящим мальчиком. Слезы из ее глаз непроизвольно текли, когда она вспоминала прощание с Тамарой Васильевной. Увидятся ли они еще раз? Много ли таких сердечных людей как она?

Московский вокзал встретил их оживленной толпой, люди сновали туда-сюда. Кого-то встречали, кого-то провожали, а кто-то уезжал, оглядываясь, не придет ли кто попрощаться.

Люди жили размеренной жизнью, и только некоторые полуразрушенные здания напоминали о том, что здесь тоже велись боевые действия. Остановившись в гостинице, Таня хотела оставить мальчика в номере, но он воспротивился. Он вел себя так, будто боялся потеряться навсегда – держал ее за руку всю дорогу, стараясь не отходить ни на шаг.

– Коля, ты уже взрослый. Останься здесь, а я скоро вернусь.

– Нет, я пойду с тобой. Если я взрослый, то так же хочу участвовать в поисках Лучика.

Ей повезло в первый же день. В справочной ей дали адреса четырех женщин с такими инициалами.

Первый был недалеко от гостиницы. Зайдя в обшарпанный и пахнувший кошками подъезд, Таня и Коля поднялись на второй этаж и сразу поняли – вряд ли здесь живет та, которую они разыскивают. Это была коммунальная квартира. Но все же решили попытать счастья. Нажали на звонок и через минуту открылась дверь. На пороге стояла полная женщина с добродушным лицом.

– Вы Мария Никитична?

– Верно, я самая.

Таня объяснила кто она и зачем явилась, уже заранее понимая, какой будет ответ.

– Я не та, кого вы ищете. Я обычная уборщица на заводе. Живу в Москве уже 6 лет. Попробуйте пройтись по другим адресам.

Им повезло на третьем. Повернув за угол, они увидели дом, по которому было видно – ему не более пяти лет. Чистый подъезд с еще не облупившейся краской, деревянные перила, и аккуратные новые двери.

– Мне кажется, мы по верному адресу пришли, – прошептал Коля.

– Мне тоже.

Дверь им открыла красивая женщина лет 35. Робко представившись, Таня объяснила цель своего визита.

– Вы ошибаетесь. Да, я действительно работаю в комиссии, но вашу дочь я не видела. У меня есть своя.

– Но нам сказали, что вы не были замужем и у вас нет детей.

– Есть. У меня есть дочка. – Посмотрев на гостей, Мария Никитична ухмыльнулась. – Вижу, вы мне не верите. Вас ввели в заблуждение. Это действительно я курировала тот детский дом. Но вот метрика моего ребенка.

Обернувшись, она прошла в комнату и принесла документы.

Ильина Анна Васильевна. 7 лет. Дата рождения не совпадала.

– У моей дочери был шрам на предплечье…

– Я вам еще раз говорю – я не знаю где ваша дочь. Вас ввели в заблуждение. Скорее всего, ее нет в живых по какой-то халатности и, чтобы замести следы, рассказали байку. Меня не очень любили в Ярославской области за мою строгость, вот и наговорили глупостей. А теперь ступайте.

– Я могу вам верить? Можно на девочку посмотреть?

– Нет, это невозможно. Пока она живет у бабушки на другом конце Москвы так как школа закрыта на карантин, а у меня работа. Всего доброго.

– Запишите мой адрес, – закричала Таня когда дверь захлопнулась. Она громко трижды продиктовала его, зная что Мария Никитична ее услышит.

Стоя перед закрытой дверью женщина беззвучно плакала. Она не знала что и думать. Верить ей или нет? А вдруг и правда в детском доме соврали? А если документы поддельные, то как доказать, что Зина ее дочь?

Обессиленная, она вернулась в гостиницу. Утром Коля ее разбудил и спросил:

– Что будем дальше делать?

– Возвращаться в Ленинград. Я и дальше ее буду искать, но чувствую, что это бесполезно.

Заливаясь слезами, Таня собрала вещи и вместе с Колей они отправились на вокзал.

Август 1945 год.

– Папка! – Вдруг закричал Коля и кинулся к солдату.

Таня развешивала белье и от крика выронила таз. Это действительно был ее сосед Ваня. Он схватил пацана в охапку и закружил.

– Какой ты взрослый стал, прям не узнать!

– А я тебя сразу узнал. Я ждал тебя каждый день с тех пор как объявили о Победе. Где же ты был?

– Эх, сын, война то еще не везде закончилась. А мама где? Здравствуй, Таня. – На ходу спрашивая и здороваясь, Ваня направился к подъезду.

Оставив мокрые вещи и попросив соседку присмотреть, женщина бросилась за ними вслед.

– Почему Коля привел меня в твою квартиру, а где Рая?

– Мы теперь тут живем. Садись, сейчас я тебя покормлю и все расскажу.

Выслушав рассказ соседки, Иван помрачнел.

– Всю войну у меня за них болела душа. И не зря. Таня, спасибо тебе за то что сохранила мне сына. Ты не переживай, мы вместе найдем Лучика. Она уже, наверное, взрослой стала!

– Ей сейчас 8 лет. И я даже не знаю, жива она или нет.

– Надейся на лучшее. Ну что же, пойду посмотрю, что у нас в квартире происходит.

– Лучше не смотреть. Окон нет, мебель всю растащили на дрова. Она пустая. Оставайся здесь, пока не приведешь ее в порядок и не обживешься.

– А что люди скажут?

– Мне все равно, – пожала плечами Таня. – Да тут всем все равно, каждый прошел такую школу выживания, что никто никого судить не смеет.

Иван остался у нее. А через три месяца они поженились. Две одинокие души, которых объединили горе и беды, нашли утешение друг в друге. Один раз они ездили всей семьей в гости к Тамаре Васильевне которая приняла их как близких родственников и очень была им рада. А Колю встретила как родного внука.

В мае 1946 года Таня поняла что она ждет ребенка. И очень этому обрадовалась. Поиски ее дочери не дали никаких результатов. Родив девочку, она назвала ее Надеждой. Она стала ее утешением, хоть и не была похожа на первую дочь. Зина была светленькая, пошла в отца. Ее и прозвали Лучиком за светлые волосы и очаровательную улыбку. А Надя родилась рыженькой , похожей на Ивана и Колю.

Качая колыбель с двухмесячной дочкой, Таня услышала требовательный звонок в дверь. На пороге стояла почтальонка и протягивала ей письмо.

– Когда ты ящик повесишь? – недовольно спрашивала она ее.

– А для чего? Кто мне пишет?

– Вот нашлись те, кто написал. Из Москвы тебе весточка.

Таня удивилась, когда прочитала знакомый адрес отправителя и имя адресата – Ильина Мария Никитична.

С нетерпением распечатав конверт, Таня жадно читала строчки, написанные красивым ровным почерком.

"Татьяна, здравствуйте. Пишу вам письмо с мольбой о прощении. Я знаю, что совершила тяжкий грех и в этом покаялась в церкви. Не знаю, верите и вы в Бога или нет, но я поверила, когда узнала, что очень больна. Я не боюсь преследования, мне осталось не долго. По совету отца Георгия я решила покаяться перед вами и облегчить свою душу. Не смотря на то, что молю вас о прощении, не надеюсь, что вы когда-то сможете меня простить.

Аня – это ваша дочь Зина. Когда я забирала ее из детского дома, она не могла произнести ни слова. Мне тогда очень понравилась девочка с небесно-голубыми глазами и со светлыми локонами на голове. Эти очаровательные ямочки свели меня с ума. Ребенок выглядел несчастным и подавленным. Я всем сердцем к ней прониклась. Мой брат занялся ей в Москве. Через полгода она стала разговаривать и поведала что у нее была мама, был друг Коля и что его не стало. Она сказала что ее дома называли Лучик. Проникнув к девочке всей душой, я пошла на должностное преступление – подделала документы, а затем сменила адрес чтобы никто из соседей не задавал лишние вопросы. Да, воспользовавшись своей должностью, я совершила грех. Но в то время я была уверена – спасаю сироту и дарю ей материнскую ласку. И вдруг приехали вы. Я соврала. Я не могла отдать вам Лучика, иначе для меня самой солнце бы померкло. Мне было вас жаль, но у вас оставался Коля. А у меня не было никого. Я повела себя эгоистично и за это расплачиваюсь – у меня нашли серьезную болезнь. Больше полугода я не протяну. Если я написала по верному адресу и вы еще проживаете там, дайте мне ответ. Как только обратное письмо придет ко мне, я отправлю своего человека с девочкой к вам. Простите меня еще раз."

Таня хватала ртом воздух, ей казалось, что весь ее тело перестало функционировать. Подошедший Коля тронул ее за рукав.

– Мама Таня, что с тобой?

Молча протянув ему письмо, она села на кровать и обхватила голову руками. В ней смешалась и ненависть к этой женщине, и чувство жалости, и даже примешалось чувство благодарности за то, что в трудную минуту она не оставила ее ребенка.

– Получается, она нам врала? Я это знал, я чувствовал. Мама Таня, пиши скорее ей письмо. – Коля кинулся в комнату и принес ей листок.

Женщина не нашла в себе силы что-то расписывать в обратном письме. Написала лишь несколько строк.

" Здравствуйте, Мария. Я получила ваше письмо и сообщаю – живу по прежнему адресу и с нетерпением буду ждать дочь, которую вы у меня украли. Я не знаю, как отнестись к вашему поступку. Вы лишили меня ребенка, соврав тогда мне, отчаявшейся матери. Но в тоже время вы много для нее сделали. За ваш поступок судьба вас жестко наказала. Мне вас жаль. И да, я вас прощаю. Только верните мою дочь."

Коля отнес письмо на почту. Таня порывалась сама поехать в Москву и тут же забрать своего ребенка, но Иван ее остановил – Наденька нуждалась в грудном молоке, а в путь ее брать с собой опасно.

– Давай подождем. Раз уж она написала это письмо, значит скоро наш Лучик будет тут.

Девочку привезли только через месяц. Высокий молчаливый мужчина занес чемодан с ее вещами в квартиру и тут же молча удалился. Но всем было не до него. Она заплакала от радости когда увидела Колю и маму.

Посмотрев на документы дочери, Таня увидела что Мария Никитична опять воспользовалась связями – восстановила прежнюю метрику. Первое время было сложно – девочка за три года привыкла называться Аней и очень скучала по своей приемной матери. Однажды она попросила навестить Марию, и Иван обещал что на Новый год они отправятся в Москву.

Приехав в столицу, Таня с дочерью направились по уже очень хорошо знакомому адресу, но дверь открыли им чужие люди.

– Простите, но Марии Никитичны больше нет. Зайдите к соседке, она просила направить к ней тех, кто будет искать прежнюю жиличку.

Позвонив в соседнюю дверь, Таня представилась.

– Заходите, заходите. Я чаем вас напою.

Сидя за столом, Таня узнала что месяц назад Марии не стало. Но она оставила одну вещь. Вытащив из секретера цепочку с кулоном, соседка протянула ее девочке.

– Это тебе, открой, посмотри.

В кулоне была совместная фотография Марии и Зины , а снизу гравировка.

"Я всегда буду помнить о тебе."

***

После праздников Татьяна и Иван купили билет в другое направление.

– Папа, а мы куда? – спросил Коля.

– Мы к бабушке едем.

– К бабушке Томе? Ура!

– А кто это? – спросила Зина.

– Вот сейчас и увидишь.

Тамара Васильевна встретила их с радостью.

– Так значит вы нашли свой лучик солнца?

– Нашли, нашли. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь у нас полная и счастливая семья. Вот только бабушки не хватает. – Ответила Таня.

– Тамара Васильевна, мы за вами. Не будете ли вы против переехать к нам в Ленинград? Вы же нам родной стали, нам помощь ваша нужна. И оставить вас одну здесь страшно, – выпалил Иван.

– А чего же против то мне быть? Кто меня здесь держит? К тому же за детками смотреть надо. У вас их вон, трое уже. А там может еще сообразите!....

Конец

Новая жизнь

1931 г

Пройдя по мостику к реке, Акулина дошла до берега и присела в тенечке под березой. Здесь она могла побыть сама с собой наедине, это ее излюбленное место с самого детства, здесь она пряталась от строгого отца, сюда она прибегала когда ссорилась со своим, тогда еще женихом Василием. Здесь он сделал ей предложение и именно здесь она переживала горе. Это место знало ее слезы и ее смех. Сейчас время для тоски и печали. Подняв голову вверх, она заскулила как потерявшийся щенок, хотя хотелось кричать от боли и отчаяния. Но это уже было, вся деревня слышала ее отчаянные, леденящие душу крики когда она обнаружила на месте своего дома пепелище, и когда предавала земле тела мужа и маленькой дочери, которых унес в ту страшную ночь зловещий огонь.

Последующие дни она ходила как тень, никого не замечая, затем потихоньку стала приходить в себя – помогала работа, иначе бы она совсем сошла бы с ума. Поле, ферма, покос – она на все соглашалась, лишь бы занять чем-то свои мысли и не думать о тех страшных днях. Она проклинала себя за то, что оставила мужа и дочь в ту ночь дома одних и уехала к тетке в город за новым платьем. Ее тетка Прасковья из обычной тряпки могла соорудить произведение искусства и, когда платье было готово, Акулина уехала к ней и задержалась на сутки, а приехав застала страшную картину. Ночью сгорел дом, ее семья не спаслась, все, что у нее осталось от дочери и мужа это обручальное кольцо и плюшевый мишка, сшитый когда-то для ее Сонечки все той же теткой Прасковьей.

– Я знал, что застану тебя здесь, – услышала она голос Игоря, друга детства.

– Я хотела побыть одна, мне невмоготу видеть жалеющее лицо своей сестры и рыдающую по внучке мать.

– Акулинка, уже полгода прошло…

– Игорь, о чем ты говоришь? Разве такую боль можно унять? Это невозможно! Я потеряла мужа и дочь, я потеряла самых близких и родных мне людей! Ни через год, ни через десять лет мне не будет легче.

– Я помочь тебе хочу… – Тихо прошептал он, беря ее за руку.

– Чем ты мне поможешь? Вернешь Васю и Сонечку? – слезы полились из ее глаз и она их даже не утирала.

– Я вернуть их не могу, ты права, но в моих силах сделать так, чтобы ты вновь стала матерью и женой…

– О чем ты говоришь? Я не понимаю… – помотала она головой.

– Акулина, ты молодая еще, тебе всего 24 года, ты не должна себя заживо хоронить. Ты должна жить дальше, выйти замуж, родить детей и твое сердце тогда успокоится…

– И за кого же я должна выйти замуж? – усмехнулась она сквозь слезы, уже зная его ответ.

– За меня. Ты же понимаешь…

– Игорь, перестань!– она вскочила на ноги. – Я не выйду больше замуж, я не смогу никого полюбить так, как любила Васю.

Лицо Игоря потемнело от боли, он чувствовал укол в сердце от этих слов, но не желал отступать.

– Пусть, пусть не полюбишь ты меня так, как любила своего Васеньку ненаглядного, но я люблю тебя и сделаю все, чтобы твои слезы высохли, чтобы ты вновь улыбалась и смеялась. Я стану для тебя хорошим мужем, Акулиночка.. Ты же знаешь, как я тебя люблю, больше жизни.. Мне никто кроме тебя не нужен… – Он сжал ее в крепкие объятия.

– Отпусти! Отпусти же ты! Нет, я не выйду за тебя замуж, да как ты вообще можешь мне это предлагать? Ты для меня только друг, не больше , и таким останешься, если не перестанешь склонять меня к замужеству. И вообще, как тебе не совестно – всего полгода прошло!

– Я готов ждать столько, сколько нужно, моего терпения, как и моей любви, хватит на двоих!

Рассерженная Акулина развернулась и побежала через мостик обратно в село. Она понимала, что он говорит правду о своих чувствах – он любит ее, и любит давно. Когда она вышла замуж за Василия, Игорь был в армии, а вернувшись, отправился на лесопилку на два года, затем обосновался в городе. Мать Игоря очень скверно относилась к Акулине, обвиняя ее в том, что из-за девушки она своего сына дома не видит, что он в село носа не показывает из-за того, что не может видеть свою любимую с другим.

Акулина пыталась ей объяснить, что никогда не давала парню даже повода думать о том, что они могут быть вместе, ведь они росли с самого детства друг у друга на глазах и он был для нее кем угодно – названным братом, другом, товарищем, но никак не любимым. И что Василия она любит с пятнадцати лет, что никакой другой мужчина ей не нужен, но все без толку.

В конце концов Игорь все же вернулся в село, год работал на тракторе и старался не пересекаться с Василием. Честно говоря, он побаивался ее мужа – тот был старше на пять лет, крупнее в плечах и выше ростом, а будь иначе, давно бы в драку вступил. Василий знал о чувствах Игоря, в селе этого не утаить и все посмеивался, да надеялся, что юношеская любовь к его жене пройдет, всерьез он ее не воспринимал.

Полгода после той трагедии Игорь вел себя сдержано с Акулиной, поддерживал ее, был рядом и ни разу не заговорил о своих чувствах. До сегодняшнего дня… А ведь она надеялась что он успокоился и все понял.

Но не тут-то было, Игорь стал чуть ли не каждый день захаживать к ней под предлогом помощи по хозяйству, так как мужчин в семье не было – отец Акулины пропал еще в годы революции, а младшая сестра была еще не замужем. Жили в этом доме три одинокие женщины и мужские руки были как нельзя кстати.

Так прошло еще полгода.

Однажды сестра Акулины, восемнадцатилетняя Елена, за шитьем обратилась к сестре:

– Лина, а почему бы тебе в самом деле не выйти замуж за Игорька? Рукастый парень, работящий, мать нашу уважает, отец его со дня на день председателем станет. Всем ведь хорош!

– Ну так ты за него и иди, – пожала раздраженно плечами Акулина.

– Да я бы с удовольствием, да вот он тебя любит, по тебе его душа тоскует, а на меня даже не глядит. Нет, я за Павла выйду замуж, он уже предложение сделал, скоро сватов пришлет. Вот бы сразу две свадьбы сыграть!

– Ты выходишь замуж за брата Игоря?– удивилась Акулина.

– Здорово, да?

– Но ты же его не любишь!

– Любишь, не любишь, какая разница? У нас что, много парней холостых, есть из чего выбрать? А здесь такая хорошая партия, хотя Игорь мне больше по душе, но.. Это не моя судьба.

Акулина лишь покачала головой глядя на свою сестру. Что такое любовь ей не ведомо. А может быть это и к лучшему? Она любила и что теперь? Потеряв человека страдает так, что каждую ночь на стену лезть хочется от тоски и боли. Но потом она себя одернула – ведь те пять лет брака с Василием казались ей самыми счастливыми годами ее жизни. Она была с ним счастлива.

Но прошло еще время и она согласилась на предложение Игоря. Ее просто загнали в угол…

1933 год

Ее мать Вера Владимировна слабо дыша, лежала на кровати. Она умирала от слабости, вызванной голодом. Запасы уже закончились, провизии не хватало – до следующей выдачи по карточкам еще неделя и Акулина не знала как ей быть. Вчера Игорь ночью принес ей кулек пшена, из которого она сегодня сварила похлебку и кормила маму. Руки и ноги ее стали опухать, и Акулина готова была на все что угодно, лишь бы спасти своего родного человека. Голод сваливал жителей небольшого Поволжского села одного за другим, а в заключении что только не писали – дизентерия, отравление затирухой, тиф, малярия… Но все знали, что причина их ухода из жизни это массовый голод, начавшийся еще в прошлом году.

– Дочка, мне недолго осталось, я не буду есть… Я уже ничего не хочу…

– Мама, я прошу тебя! – заплакала Акулина. – Не сдавайся, слышишь? Как я без тебя тут буду одна?

– Ты справишься.. Ты сильная…

– Без тебя я не справлюсь, – почти силком вливая в рот матери похлебку, возразила она.

Вдруг она услышала осторожные шаги во дворе. Открыв ставни, Акулина увидела знакомый силуэт.

– Игорь, это ты? – шепнула она.

– Тсс. Да, это я! Войти можно?

– Заходи. – Акулина поправила одеяло на матери. Вот и Игорь, когда он приходит, то что-то приносит им тайком из съестного.

Он и впрямь принес кулек пшена, вытащив его из-за пазухи.

– Акулина, дело тут такое..

– Отец что-то прознал? -встревоженно спросила она.

– Нет. Дело в другом… Отец в город меня отправляет, через неделю надо уезжать. В городе полегче, я на завод пойду работать.

– Ты попрощаться пришел?

– Нет, я пришел за тобой. Поехали со мной в город, там проще, там люди массово не мрут как в деревнях, Пашка так говорит.

Павел и ее сестра Лена поженились год назад и вскоре уехали в город. Когда начался голод, Лена присылала матери и сестре какие могла посылки, но вскоре у них родился ребенок и продукты перестали поступать. Акулина все понимала -время тяжелое, надо в первую очередь о малыше беспокоиться.

– Игорь, мы уже не раз с тобой все обсуждали…И мама…

– А что мама? А мы ее с собой в город возьмем, к ее сестре Прасковье.

– Это невозможно! Твой отец не даст разрешение, он ведь как стал председателем, так лишний раз в город нельзя выехать..

– Как жительнице села Алексеевка он ей не даст, а как родственнице, своей сватье, может разрешить…Я спасу тебя, ты только согласись на мое предложение.

Акулину это разозлило, но услышав стон матери и поразмыслив несколько минут, она все же кивнула головой в знак согласия. Впереди зима, мать точно до нее не доживет, а вот что станет с ней? Одна, без помощи и поддержки она не вытянет все тяготы жизни. И отец Игоря из принципа не пустит ее в город, он ради сына на многое пойдет…

Она понимала, что оказалась загнанной в угол.

– Хорошо. Ты поговоришь с отцом и только при условии, что мать переедет в город, я выйду за тебя. В конце концов, что теряет наш председатель? Она уже не работник, пока, по крайней мере.

Через несколько дней отец Игоря поставил печати в документах и выдал все необходимые бумаги.

– Ну что же, я желаю вам счастья в семейной жизни. Надеюсь, что ты, сын, никогда не пожалеешь о своем поступке, – и сурово посмотрел на Акулину.

– Со мной моя любимая жена и я счастлив. Папа, ты помнишь о чем я тебя просил?

– Помню, все я помню.. Но как объясню комиссии на каком основании я отправил в город работника фермы? – спросил он, имея в виду мать Акулины.

– Придумаешь что-нибудь, отец. Мы верим, что все трудности ненадолго и мать Акулины сможет вернуться домой в родное село и продолжить работать на ферме. А пока.. Ей и правда лучше побыть в городе.

Акулина и Игорь погрузили в повозку слабую Веру Владимировну , сложили необходимые вещи и тронулись в путь.

Оглядываясь на родное село, Акулина почувствовала как у нее наступают слезы на глаза. Будет ли она счастлива в городе, что принесет ей новая жизнь? Сможет ли она когда-нибудь полюбить Игоря так, как любила своего мужа.

Проезжая мимо погоста, она прошептала губами:

– Прощай, мой любимый Васенька, прощай, моя дочка Сонечка..

Ее руки тряслись от голода, но, глядя на свою мать, понимала, что по сравнению с ней она еще в хорошей форме. Ей в больницу бы надо…

Но первым делом они приехали к Прасковье.

– Ой, батюшки! – всплеснула она руками, увидев свою ослабленную сестру. – Помогите ей зайти в дом! Акулиночка, детка моя, ты же сама на ветру качаешься!

Они рассказали тетке как оказались в городе и Прасковья только головой качала.

– Конечно, я не оставлю свою сестру в беде, как-нибудь проживем. Я устроилась санитаркой в больницу, приношу иногда еду с собой в "клювике". Хорошие там девчата работают, добрые.

– Ей в больницу бы… – глядя на нее произнесла Акулина.

– Не надо в больницу, ее все равно туда не примут – все отделение битком забито, сама понимаешь… Я ее выхожу, не переживай. А ты значит замуж вышла снова? Но почему так поспешно?

– Я давно ее звал, да она все не шла. И вот неделю назад дала свое согласие, – выступил вперед Игорь.

– Акулина? – с сомнением посмотрела на нее Прасковья.

– Что, тетя? Два с половиной года уже прошло, траур мой окончен и мне нужно дальше жить. Мы в городе останемся, будем работать на фабрике, мой свекор обо всем договорился, нам дадут комнату.

– Ну и хорошо, – Прасковья налила кипяток в кружку и понесла в комнату где спала Вера Владимировна. Старшая сестра сосредоточилась на уходе за больной, а Игорь и Акулина пошли на фабрику устраиваться на работу…

1935 год

Два года прошло с тех пор как Акулина вышла замуж за Игоря. Согласившись на его предложение, она поняла, что сделала правильный выбор – ее мать спаслась. Прасковья выходила свою младшую сестру и через два месяца Вера Владимировна вместе с ней работала санитаркой в больнице. Акулина и Игорь устроились на фабрику и им выделили комнату в общежитии. Было тяжело, но вскоре страшные дни закончились, а полгода назад Вера Владимировна вернулась в родное село, как бы не сопротивлялась ее дочь.

– Мама, ну зачем ты туда возвращаешься?

– Дочка, худшие дни позади, не нужно переживать за мою жизнь. Неуютно мне здесь, в городе, привыкла я в деревне жить, там и помру. Может и вы вернетесь со временем.

– Не знаю, мама, пока здесь останемся.

– Дочка.. Я спросить тебя хотела.. Я не лезла в твою жизнь ранее, но сейчас все же задам вопрос: ты счастлива с Игорем?

– Мама, он меня любит, не обижает. В конце концов, я знаю его с самого детства…

– Но ты не сказала главного…Ты его не любишь, – утвердительно кивнула мать.

– Я уважаю его, ценю и забочусь о нем. Он мой муж. А вот люблю ли я его?.. Не знаю. Как Васю я уже никого не полюблю.

Едва мать вышла порог, как Акулина разрыдалась. Она часто плакала, оставшись одна. Она не любила своего мужа и не была с ним счастлива. Она пыталась изменить свое отношение к нему, но не получалось – она видела в нем лишь друга, но и эти чувства стали остывать. Акулина была холодна с мужем, несмотря на его усилия. В конце концов он стал выпивать и она винила себя за это. А еще ее пугало, что он кричит по ночам , видимо, ему снятся кошмары.

Теперь она надеялась лишь на то, что когда родится ребенок, почувствует тепло к Игорю, ведь у Лены так было – она искренне полюбила Павла после рождения ребенка, испытывая чувство тепла и благодарности к отцу своего малыша.

Акулина погладила свой живот- она уже знала, что ждет ребенка, он появится на свет через полгода.

– Я пришел!– громко известил ее Игорь.

Акулина подошла и поцеловала его в щеку, он пытался поймать ее губы, но она шутливо извернулась и попросила:

– Пройди в комнату, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что-то случилось?

– Случилось! Ты станешь папой!

Он закружил ее по комнате, счастливо целуя.

– Теперь у нас будет настоящая семья! Я мечтаю о том, чтобы родилась дочка, похожая на тебя! Я буду любить ее, баловать…

На минуту ее лицо опечалилось.. Ее дочь была похожа на свою мать. А если родится копия София? Она надеялась, что будет сын. Новая жизнь, значит новая…

***

Роды были сложными, Игорь все время держал ее за руку, и шептал ласковые слова. А она проваливалась в пустоту, теряя сознание. И вдруг она услышала его голос, жалобный, с нотками боли:

– Это я виноват! Я! Это мне за них расплата! Лина, Лина, не оставляй меня, прошу тебя!

Он плакал как ребенок, держа ее за руку, но тут пришли врачи и прогнали его.

Утром ее разбудила медсестра, которая принесла ребенка на кормление.

– Вставайте, мамочка! Я принесла вам вашего богатыря!

Ослабленная после сложных родов, Акулина взяла запеленутого младенца и прижала к себе. У нее сын…сын.. Как она и мечтала!

****

– Как назовешь сына? – спросила ее сестра Лена, пришедшая навестить молодую мамочку.

– Я бы Васенькой хотела, но Игорь будет против, скорее всего…

– И правильно, нельзя называть в честь умерших людей. Акулина, не ты ли говорила мне, что оставишь прошлую жизнь там, в деревне?

– Да, ты права. А может быть назвать в честь отца Семеном? Надо с Игорем посоветоваться.

– О чем посоветоваться? – в палату вошел счастливый Игорь с букетом ромашек.

– Насчет имени ребенка, – ответила ему Елена. – Как ты смотришь на то, чтобы назвать его Семеном?

– Семен Игоревич? А что, неплохо звучит. Я не против. -Он подошел и поцеловал свою жену, Акулина ответила на этот поцелуй. Как и Лена, она испытала к супругу теплые чувства после рождения ребенка. Она видела как он был счастлив, став отцом, она помнила его слезы и его мольбы , когда казалось, что она не переживет этих родов. Тогда она лишний раз убедилась, что он любит ее искренне и никогда не оставит в беде.

– Ой, я пойду, меня Пашка ждет. На выписку мы придем!

Попрощавшись с сестрой, Акулина повернулась к мужу, и вдруг она вспомнила его слова в тот день.

– Игорь, помнишь, когда я рожала, ты говорил, что сам во всем виноват, про расплату какую-то.. Кто эти "они"? О ком ты говорил?

– Я? – удивился он, но вышло фальшиво, его взгляд стал каким-то испуганным. – Тебе показалось, ты же в бреду была.

– Наверное, – Акулина кивнула. Может, и правда показалось?

В день выписки Павел и Елена пришли к роддому, а потом отправились в общежитие, где был накрыт скромный стол на четверых.

В тот вечер мужики перебрали, но Акулина не сердилась на мужа – он в первый раз стал отцом. Да и с тех пор как она сообщила ему о ребенке, он стал реже пить.

Павел уже едва ворочал языком и Елена потащила его домой, боясь, что он уснет у сестры в общежитии.

– Прости, Лина, он выпил лишнего. Да еще и устал на работе.

– Ничего, я понимаю. Игорь тоже едва на ногах стоит. Завтра придешь?

Завтра не могу, дел много – знаешь же, что мы в деревню возвращаемся. Послезавтра приду.

– Лен, а ты хорошо подумала?

– Хорошо. Я, как и мама, деревенский житель, да и Пашка будет под присмотром, а то Галка эта, повариха из столовой, того и гляди его уведет.

– Ну как знаешь.. – пожала плечами Акулина.

Но Елена на следующий день все же появилась у нее, да с такими новостями, что у Акулины волосы дыбом встали и она на миг потеряла дар речи.

Лена забежала в комнату общежития с чумным видом. На часах было только 7.30 утра.

– Твой ушел? – спросила она удивленную Акулину.

– Ушел, еще полчаса назад.

– Это хорошо. Акулинка, я такое узнала, такое… Я даже не знаю как сказать, оно вроде бы бред пьяного, но почему бы и нет?

– Так, Лена, в чем дело? Что за ерунду бессвязную ты говоришь? Можешь толком рассказать? И вообще, ты чего пришла? Ведь не собиралась же..

– Не собиралась, но я такое ночью услышала, такое!

–Да в чем дело? – рассердилась она.

– Это твой Игорь дом поджег! – выпалила младшая сестра.

– Что? Ты в своем уме, Лена? Вроде бы вчера не пила! – но ее сердце забилось часто-часто.

– Ты же знаешь, что Пашка мой практически не пьет, а если случается, то редко и в меру. А вчера он так "обмывал" племянника, что напился как никогда ранее. Я вообще его в первый раз за четыре года совместной жизни таким видела.

– Причем тут твой Пашка? – Акулина силилась понять сестру.

– Слушай… Он вчера лег на кровать и начал что-то лепетать что, мол, Игорь добился своего, что все, что запланировал, то и получилось – женитьба на тебе, ребенок. Я стала его расспрашивать, коли уж он про Игоря стал говорить, а он что-то бормотал, но из его пьяной бессвязной речи я смогла понять только одно – он видел как Игорь обливал горючкой дом и подпаливал его.

– Этого не может быть, -прошептала Акулина.

– Я наутро стала расспрашивать, а Пашка твердит, что ничего такого не говорил, что мне показалось, что я придумала все.

Акулина села на кровать и сжала голову в ладонях. А если это правда? Что он там говорил несколько дней назад? Расплата за них? Неужели она живет с убийцей ее дочери и мужа?

Она не слышала как вышла Лена из комнаты, очнулась лишь когда ребенок требовательно закричал, извещая о том, что он голоден.

Весь день она ходила сама не своя, но не знала как заговорить об этом с мужем. Неужели он способен на такое? Ведь он поддерживал ее в то тяжелое время, он помогал ей в период голода, спас ее мать… Разве могут в одном человеке уживаться две разные личности?

Когда Игорь пришел, она приглядывалась к нему, а он вел себя как обычно – качал ребенка на руках, обнимал ее и шутил. Вечером, лежа на кровати, Игорь сказал:

– Три дня отгула взял, в деревню поедем.

– Зачем?

– Как зачем? Семена бабушками и дедушке показать надо, да и соскучился я по отчему дому.

– Ну раз ты хочешь, то поехали, – отвернувшись к стене, она сделала вид что засыпает.

Наутро они выехали в село, вместе с ними ехали и Лена с Пашей, которые навсегда возвращались в родное село. Паша и Лена молчали, а Акулина обдумывала как ей установить истину, и если это сделал Игорь, то она отомстит ему за свои страдания и за своих любимых людей.

Свекор и свекровь обрадовались, увидев молодых на пороге. Как Акулина забеременела, они стали к ней по-доброму относиться, поверив, что она полюбила их сына. Внука с рук не спускали, пришла ее мать и они накрыли стол.

Едва стемнело, Акулина вышла во двор и тихонько позвала за собой Павла.

– У тебя ко мне есть дело? – удивленно спросил он.

– Есть. Расскажи мне правду, – резко выпалила она.

– Какую?

– Что случилось в ту ночь? Ты ведь все знаешь, верно? И брата своего покрываешь, а значит ты соучастник.

– Ты про что говоришь? Я не пойму тебя. – Паша растерялся.

– Ты все понимаешь, Паша. Ты все понимаешь.. Только говорить мне не хочешь, и это правильно. Он твой брат.. Но ведь он должен ответить…

– Послушай, – он взял ее за локоть. – Столько воды утекло, ты родила ему сына, он твой муж, зачем тебе копаться во всем этом?

– Ты на самом деле не понимаешь?

– Даже если вдруг окажется, что это он, то ты ничего не докажешь. И что ты изменишь? Он отец твоего ребенка, он твой муж.

– Я разведусь с ним. Жить с Игорем я не стану и ребенка он не увидит!

– А это мы еще посмотрим!– вдруг услышала она голос своего мужа, который спускался по крыльцу. – Что ты там про развод говорила? С чего вдруг?

Павел развернулся и поспешил уйти, а Акулина со страхом посмотрела на своего мужа. Она его не узнавала – его взгляд был страшным, он пылал яростью. Никогда она его таким не видела. Неужели он слышал весь их разговор? Но даже если и так, что назад уже пути нет.

– Я все знаю, слышишь? Я все знаю. Это ты поджег дом. Ну конечно, как я сразу не поняла! Кроме тебя больше некому. А мне еще тогда говорили что он заполыхал с четырех сторон, снаружи..

Игорь вдруг подошел, схватил за косу и, намотав ее на руку, потащил к сараю, закрыв рот. Втолкнув во внутрь, он тихо со злостью прошептал:

– Ты ничего не докажешь! И жить ты со мной будешь, никуда не денешься. Знаешь, сколько я ждал, когда ты будешь моей? И ты думаешь, что я просто так дам тебе уйти, да еще и сына забрать? Не бывать этому! Я буду либо женатым человеком, либо вдовцом! Я знаю, что ты меня не любишь, но ты принадлежишь мне и только мне!

– Как, как ты это сделал? – прошептала она сквозь слезы.

– А не составило труда! Ты уехала, я пришел с бутылкой выпить за мировую. Мы посидели, поговорили по душам. Я сгонял за второй, кто же виноват, что твой муженек такой слабый оказался, хоть и здоров как бык? Я дождался когда он уснет и поджег.

– Но там была моя дочь! – закричала она.

– Я знал, что у нас будут свои дети! Ты мне еще родишь, сколько скажу, столько и родишь!

Она видела, что он не в себе и потерял контроль, его лицо исказила ненависть и злоба, он расхохотался в голос и Акулина поняла, что сама находится в ярости, и что не сможет дальше жить пока он дышит, пока он ходит по земле. И она схватила в руки вилы…

Ей дали шесть лет. Судья учла все – мотив, побудивший Акулину пойти на это преступление, наличие малолетнего ребенка, агрессия потерпевшего, ведь их ссору слышал сосед, вышедший к себе во двор.

Ребенка к себе забрали Павел и Елена, мать слегла сразу после того, как Акулину арестовали, а через полгода её не стало.

Выйдя на свободу, Акулина еще полгода жила в городе, улаживая кое-какие дела. В лагере она обзавелась нужными знакомствами и на воле они ей пригодились.

Осенью 1942 года она приехала в родное село. Здесь практически ничего не изменилось, разве что мужчин стало очень мало, ведь в стране шла война .

Зайдя во двор родительского дома, она услышала голоса – два детских и один женский. С замиранием сердца, она зашла за дом и увидела свою младшую сестру Лену, девочку лет девяти и шестилетнего сына. Его она узнала сразу – он был похож на нее.

– Здравствуйте, тетя, вам кого? – спросила ее девчушка с русыми косами.

Тут Лена обернулась и вскрикнула, затем радостно кинулась ей навстречу.

– Ты вернулась! Акулинка моя, ты вернулась!

– Я здесь, Леночка, я здесь. Я приехала домой, к сыну…Теперь я дома!

Лицо сестры помрачнело, она села на завалинку и похлопала рукой, приглашая присесть.

– Все изменилось, Акулина. Паша запретил мне с тобой переписываться и ты не знаешь многого…

– Да, последний раз ты мне писала про мать и больше ни строчки.

– Прости меня. Как я против мужа пойду? Он то ни в чем не виноват, он в этом не участвовал. А то, что скрыл.. Ты бы меня выдала? Я – нет..

– Я поняла. Пашка на фронте?

– Месяц назад комиссовали. Он сейчас у отца с матерью, вернуться скоро должен. Акулина, тебе нельзя здесь оставаться.. Он не простил тебе брата, а Семена усыновил, сказал, что он часть Игоря, а значит, не должен воспитываться той, которая погубила его отца....

– И куда мне идти? Мне бы ночь где пересидеть, а завтра мы с Семеном уедем…

– Я с Глашей поговорю, у нее переночуешь. А что по поводу Семена.. .– она покачала головой. – Прости, Акулина, тут я бессильна. Но ты не переживай, ему с нами хорошо. Он мамой меня называет…Так Пашка велел.

Акулина заплакала. У нее никого не осталось, вообще никого. Она считала родную сестру предательницей, потому что та позволила Семену называть ее матерью. Сына у нее забрали, так зачем же дальше жить, ради чего?

Лена договорилась с Глашей и та пустила ее ночевать к себе. Рано утром на рассвете Акулина тихонько выскользнула из дома и пошла в сторону погоста. Встав у трех холмиков, где покоились ее первый муж Василий, ее дочь и мать, она прошептала:

– Родные мои, любимые. Вы отомщены, но теперь мне незачем жить. У меня все забрали, нет больше смысла… Я к вам иду… – Она развернула маленький сверточек ткани и тихо заплакала, решаясь на отчаянный поступок, как вдруг услышала тихий голос:

– Акулина!

Развернувшись, она увидела свою младшую сестру , которая вела заспанного Семена за руку.

Подойдя ближе, она сказала все так же тихим голосом:

– Я знала, что тебя здесь найду. Глаша не слышала, когда ты ушла, а вещи твои остались в доме, вот я и решила сразу, что ты пришла к своим. Эй, ты что удумала? – спросила она, увидев нож руке Акулины.

– Лена, так будет лучше. Ты прости меня за все, ладно? Мне незачем больше жить.

– А сын?

Акулина посмотрела на мальчика, который с интересом ее разглядывал.

– Я пошла против Павла, потому что не могла иначе. Ты его мать, мы не имеем права у тебя его забрать. Только.. Есть где вам жить?

– Есть, есть, – быстро закивала головой Акулина. – А как ты?

– Я сама разберусь со своим мужем. Уезжайте, пока Паша спит, а то поднимет шум на всю деревню.

Обняв сестру и поцеловав ее на прощание, Акулина произнесла:

– Я буду писать, но не тебе, а тете Прасковье. Через нее будем связь держать.

– Храни вас бог, – Лена перекрестила сестру и племянника на дорожку и кинулась обратно в деревню. Она все сделала правильно, когда-нибудь Пашка ее поймет.

ЭПИЛОГ

Через два года в гостях у тетки Лена читала открытку, написанную знакомым почерком.

"Леночка, подружка моя любимая! Поздравляю тебя с именинами, желаю всего самого наилучшего. Жаль, что не скоро увидимся, я с мужем уехала в Москву, он замечательный человек и принял моего сына Илью как родного. К Новому году ждем пополнения в семье. Люблю и скучаю, твоя Алена"

Елена сразу поняла от кого пришло послание. Она вопросительно посмотрела на Прасковью и поняла, что та все знает.

– Расскажи мне.

– Она имя сменила, едва из лагеря вышла,– вздохнула Прасковья. – И документы на сына сделала, теперь он Илья, правда на полгода младше своего возраста. Она работала на заводе, у нее завязались отношения с начальником цеха и Акулина, которая стала Аленой, вышла за него замуж. Полгода назад они уехали в Москву. Ты знаешь, она счастлива, я видела ее глаза. Она действительно начала новую жизнь, и встретила новую любовь.

– Ты все знала, тетя, но молчала.

– У меня были на то причины, ведь Паша твой только недавно успокоился.

– Дай бумагу, я ответ ей напишу. Я напишу, что скучаю по ней и счастлива от того, что ее жизнь наладилась. И я надеюсь, что настанет время, когда смогу ее увидеть....

КОНЕЦ

Рассказ частично основан на реальных событиях.

Стрекоза

– Я хочу так же, как у тебя..– заявила Валюха, отхлебывая чай из кружки, сидя на завалинке у дома своей подруги Лены.

– Что – "как у меня"? – удивилась Лена.

– Ну как что? Муж, дети, дом, где тебя ждут и тебя любят..

Лена рассмеялась в голос.

– Что смешного я сказала? – обиделась Валя.

– Ты хочешь семью и детей? Уму непостижимо!

– А что, нормальное желание для бабы. У тебя вот двое – девочка и мальчик..

– Валька, не ты ли не так давно говорила мне что семья это не твое, что свободу ты ценишь, что все эти детские сопли да грязные портянки мужика не для тебя? Да ты ведь с Пашкой развелась лишь бы заполучить вожделенную свободу.

– И не жалею, идти по жизни рука об руку с Пашкой так себе была затея..

– Зачем замуж за него надо было выходить?

– Ты же прекрасно знаешь почему я вышла за его замуж…

– Это да..

Ленка откинула голову и подставила лицо ласковому солнцу. Ей-богу, не понимала она свою подругу. Пашка хороший парень, упустила она такого мужика…

Еще несколько лет назад молодые люди закрутили роман, испытывая друг к другу симпатию, но дальше поцелуев дело не доходило. И вот как раз однажды, когда они миловались за сараем, отец Валькин их и застукал. Он не хотел ничего слышать, отходил Вальку по первое число, да так, что она несколько дней не смела из дома выходить. Пашке тоже досталось, но в то же время отец Валюхи не упустил случая породниться с лучшим другом – отцом Павла. По обоюдному согласию родителей молодых расписали. Валька тогда была немного расстроенной – она любила свободу и не планировала ранее 25 лет выходить замуж, деток она не любила и дала себе слово, что родит годам к тридцати и только одного. Бабы у виска крутили пальцем, говоря, что баба на то и создана чтобы рожать детей да мужу быть послушной. Но девушке не по душе были старые устои, она была бунтаркой и не хотела, как ее мать, положить всю свою жизнь на алтарь жертвы детям и мужу. Да и на нянчилась она, хватит – пять детей после нее было и за всеми она как наседка следила.

Что тут необычного? Это вполне нормально когда старшие за младшими приглядывают. Да вот только не для Вальки…

Год они прожили с Пашкой ладно да складно, Валька регулярно бегала к бабке Агафье за травами и пила их чтобы не зачать ребенка, знала та бабка секрет.

Только вот муж не придерживался ее принципа и стал мечтать о ребенке. О свойстве трав он ничего не знал, считал, что это просто для здоровья сбор и думал так – забеременеет и родит, никуда не денется. Но вот прошел еще год и он стал задумываться – почему не получается у нее забеременеть? Неужто бесплодная?

Однажды Агафью увезли в город в больницу, а у Вальки как назло травки закончились и она всячески уклонялась от супружеских обязанностей. Когда в одну ночь Пашка проявил сильный напор, Валька рассердилась и все выложила как на духу, рассказав, что она не может без отвара этого, что не хочет ребенка, оттого и пьет их.

– Как не хочешь? Как можно не хотеть детей? – Пашка был удивлен.

– Я же говорила тебе – рожу годам к тридцати. А пока я не хочу!

– Что за вздор ты несешь? Я думал, что ты просто так болтаешь, ты же женщина!

– И что? А женщина это не человек? У нее не может быть своих желаний? И вообще, иди поищи себе ту, которая тебе детей десятками рожать будет, от меня ты больше одного ребенка не получишь! – сгоряча ляпнула она мужу.

Валя к тому времени остыла к нему, первая влюбленность и страсть угасли, особенно после того как он стал настаивать на детях. После этой ссоры они неделю не разговаривали, и даже когда бабка Агафья вернулась в село и Валя получила свой вожделенный сбор трав, Пашка перестал проявлять к ней интерес. А вскоре она узнала что он завел себе любовницу. По ее самолюбию это ударило и она закатила ему скандал.

– Валечка, а чего ты шум подняла? Ты же сама советовала найти мне бабу которая детей мне нарожает. – удивился Паша, смотря на нее с насмешкой.

– Ты.. Ты.. Ты унизил меня, как ты мог? Бросай немедленно эту бабу и хватит меня позорить.

– Нет, Валечка, брошу я не ее, а тебя. Она ждет от меня ребенка. Я ухожу к Оксане.

Их развели спустя несколько месяцев, когда у Оксаны уже подходил срок рожать. Пашка тут же женился на своей зазнобе, а Валька осталась одна, но несмотря на пересуды, даже обрадовалась – вот она, вожделенная свобода. Потерпев насмешки и укоризненные и жалостливые взгляды односельчан, она жила как ей хотелось.

Пашка поступил благородно – оставил ей дом, который построили их родители для молодых сразу после свадьбы. Теперь ей не нужно стирать чужие портки да рубахи, не нужно в отчем доме приглядывать за маленькими братьями и сестрами. Она сама себе хозяйка! И Валя не понимала свою подругу Лену, которая, едва исполнилось восемнадцать лет, вышла замуж и уже нарожала ему двоих детей. Та живет ради мужа и своих отпрысков.

Но шло время, У Пашки и Оксаны родился еще один ребенок, ее бывший муж был счастлив, чего не скажешь о Вальке – уже исполнилось 27 лет, а замуж никто и не берет. Милуются с ней, навещают в ее доме, но никто ни словом и не намеком о семье. А ей теперь вдруг захотелось семью, она нагулялась. И о ребенке задумываться стала, бог с ними, с тридцатью годами – год раньше, год позже, какая разница.

Валька пыталась намекнуть об этом любовнику председателю, вдовцу с четырнадцатилетним сыном, но тот делал вид, что не понимает ничего.

– Ленка, вот скажи, что во мне не так? – спросила она свою подругу, прервав молчание.

– Валь, а ты сама как думаешь? Ты разведенка, ухажеров за последние несколько лет было столько, что пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать.

– Ну так и я теперь звезд с неба не хватаю, понимаю, что молодой и не обремененный детьми человек не женится на мне, а если так будет, то по большой любви. Но наш председатель, Леонид, он то что из себя представляет? Сорокалетний вдовец с ребенком, не первой свежести молодец, он то что ерепениться? Прям жених завидный!

– Он председатель – это раз. Имеет право, как ты говоришь ерепениться. А то, что баб вокруг него нет, это твоих рук дело – это два. Ты же Марийку за волосы оттаскала, едва она ему глазки строила. Кто решится повторить?

– А я все равно буду председательской женой, вот увидишь!

– Ну-ну. Ладно, Валь, пойду я щи готовить, скоро уже Вася с рыбалки придет с детишками, надо будет кормить добытчиков.

– Да, повезло тебе с Васей, рукастый мужик, красавец, на руках тебя носит. А хозяйственный какой! Опять же образование имеет, агроном, это тебе не скотник на ферме…

Вздохнув, Валюха поплелась к себе домой, а Лена лишь укоризненно смотрела ей вслед, вспоминая басни Крылова про стрекозу.

Лена думала о словах подруги, ей было даже жаль Валю. В конце концов баба она хорошая, вот только характер больно уж ветреный да эгоистичный. Но в душе она добрая и ранимая. Просто не такая как все..

Одно радовало Лену – она за ум взялась, о семье задумалась, о детках мечтает. А это уже хорошо. Одного родит, а там и второго захочет.

С этими мыслями она стала доставать большой чугунок щей из печи, да вот только ухват хорошо не поставила и он соскользнул…

Такой адской боли она не испытывала даже когда рожала своих детей. Ей казалось, что ее сердце сейчас остановится. Лена взвыла от боли, лихорадочно отряхивая с ног горячие овощи. Ноги моментально покраснели. В это время вошел в дом Вася с детьми, увидев, что произошло, он тут же бросился к кадушке с водой и, посадив Лену на лавочку, сунул ее ноги в прохладную воду, а старшего сыну Ваню отправил за фельдшером.

Оказав первую помощь, медик покачала головой:

– В больницу надо, ожог серьезный – кипящим бульоном обожглась, это не шутки, кожа слезла на ногах. Я своими подручными средствами не помогу ей…

Уже к вечеру, стиснув зубы от боли, Лена смотрела как ей обрабатывают ноги медсестры в больнице. Врач сказал, что как минимум месяц она пробудет здесь.

Через три дня Валя навестила ее в больнице.

– Ну как ты, держишься?

– Держусь. Врач сказал, что вставать пока нельзя, ожог серьезный… Валя, ты знаешь, что я думаю? А шрамы-то останутся, – Лена заплакала.

– Леночка, ну чего ты? – Валя наклонилась и обняла подругу. – Ну и что, что шрам останется? Васька тебя и такой любить будет.

Лена ничего не сказала, просто повернула голову к стене.

– Эй, что такое? – Валя тормошила ее. – Ты сомневаешься в этом?

– Сомневаюсь, Валечка, сомневаюсь. Ох, не хотела я тебе говорить, но в последнее время у нас с Васей.. В общем, я только делаю вид, что все хорошо, а на самом деле не все у нас так ладно и складно. Ты знаешь, недавно он меня клушей назвал в пылу мелкой ссоры и сказал, что мне нужно поучиться у наших баб волосы заплетать, да и не мешало бы мне похудеть немного.

– Вот гад! – В сердцах выругалась Валька. – Ты же поправилась сразу как Ваньку родила. Не успела оправиться и тут же Аленкой забеременела. Мне ли не знать как ты себя голодом морила, да только не могла в прежнюю форму прийти. И в конце концов, ты не толстая, ты лишь слегка поправилась, тебе так даже идет, перестала смахивать на подростка.

– Ему я нравилась когда была тростиночкой.

– Ага, и на ветру шаталась. А знаешь что? Он ведь тоже не идеальный, тоже есть недостатки и вот когда впредь будет тебя в чем-то упрекать, ты не молчи.

– Валечка, я переживаю что пока нахожусь тут, он с ней будет по сеновалам миловаться..

– С кем? – Валя нахмурилась, чуть отстранившись.

– Я не знаю кто она, но чувствую, что Вася мне изменяет. Чувствую и все… Взгляд виноватый, куда-то пропадает, ссориться стали чаще и спать вместе реже.

Валя посмотрела на подругу и пробормотала:

– Я не верю. Чтобы Васька!!

– Валечка, ты можешь оказать добрую услугу? Присмотри за моими. Вася ведь не знает с какой стороны подойти к печи чтобы поесть приготовить, да и стирка… Я бы отправила их к маме в Алексеевку, но ведь тогда Васька один останется, Бог знает, что в доме будет твориться. А так может при детях не приведет эту…

– Леночка, ты за это не переживай. Я ведь им и так помогаю, все три дня обеды им готовила, Ванькины да Аленкины вещи постирала. Я же все понимаю. Ты ни о чем не беспокойся.

– Спасибо тебе, Валечка, ты настоящая подруга.

– Брось, ты меня тоже не раз выручала. И это, за Васькой я тоже прослежу.

Валя уехала и Лена вздохнула с облегчением – подруге она доверяла, а значит, можно не переживать за деток, та за ними присмотрит. Ну и пусть она живет как стрекоза из басни, но в этом деле на нее положиться можно.

В больнице Лена задержалась дольше, чем предполагали врачи – шло нагноение, ожоги плохо заживали, поэтому она провела в лечебнице два месяца. Домой ехала с тяжелым сердцем – ее ноги теперь имели безобразный вид, теперь их только в чулки прятать. Подумав о муже и о супружеском долге, она не смогла сдержать слез. Как дальше она будет? Ей самой на себя смотреть противно, а тут мужик..

Дома ее встретили радостно, Вася ухаживал за женой, но при этом прятал глаза и старался не смотреть на ноги. Вечером, когда они ложились спать, Лена решила с ним поговорить.

– Вася, ты теперь меня разлюбишь? Ведь мало того, что я поправилась, так теперь ноги имеют ужасный вид.

– Глупости не говори. Я люблю тебя не за твой внешний вид, а за твое доброе сердце и открытую душу. Если я когда-то обидел тебя сгоряча, прости, я не подумав ляпнул.

Но тем не менее близость у них была все реже и реже, Вася все искал отговорки – вставать рано, устал, о работе думает. И Валька носу не показывает к ней, то раньше день через день к ней забегала, а то не дозовешься, наверное председателя Леонида Матвеевича своего окучивает.

Прошло три месяца как Лену выписали из больницы, за это время она начала себя потихоньку ненавидеть, наживая в себе комплексы. Вася отдалялся от нее, но на словах все так же любил. На словах, а не на деле, как раньше…

Заканчивая работу, Лена взяла последние два ведра с молоком и понесла их к чану. Вылив его, она пошла к выходу, по пути поглаживая коров по мордам. Сколько лет уж она на ферме работает и каждая скотинка ей дорога, каждая знает ее ласковые руки.

Выйдя из телятника Лена услышала смех баб, который тут же замолк. Стихли и разговоры.

– Что такое? Есть что-то, что не должна я услышать?

– Ну не знаем. Ты подруга все-таки, вдруг обидишься.

– Вы о чем? – Лена не понимала.

– Не о чем, а о ком. О Вальке-блуднице. Нагуляла ребенка незнамо от кого, так и думали, что ее вольная жизнь на этом закончится, – с серьезным видом заключила Вера, главная сплетница.

Лена удивилась, сняв платок, она пожала плечами.

– Странно, я два дня назад Валю видела и ничего она мне не говорила. А что значит, незнамо от кого? Леонида ребенок, скорее всего.

– Ленка, ты как будто в лесу живешь и ничего не видишь и ничего не знаешь. Уже два месяца как наш председатель к Вальке не ходит, какая-то ссора у них вышла.

– Мне Валя ничего не говорила, да и я ничего не знала.

– Ну об этом никто и не говорит прямо, все же Леонид председатель и негоже его обсуждать, но ведь у нас есть глаза и уши. Но теперь то что, скоро все это узнают. Ох, шуму будет! Может ты знаешь, от кого ребятенок? Машка-фельдшерица растрезвонила, что срок маленький, чуть больше месяца.. Она в обморок на работе хлопнулась, вот та ее и осмотрела, а потом календарик взяли да посчитали. Как же ты подругу проглядела?

– Я в постель к ней не лезу, и вам не советую, – раздраженно ответила Лена, сердясь, что о беременности подруги знают все, кроме нее. А Машке язык бы оторвать, кто дал ей право распространяться? Все обиду держит за то что Валька ее год назад за волосы оттаскала?

Умывшись из ведра, Лена направилась к дому Вали. Её нужно поддержать, теперь сплетен у баб будет вволю. Родители давно закрыли глаза на ее поведение, даже отец рукой махнул, но беременность без брака это уже слишком.

Она постучала в окно и увидела как подруга отодвинула занавеску. Странно, почему не открывает? Лена была настойчивой и в конце концов через несколько минут Валя все же открыла ей дверь.

– В чем дело? Ты что, прячешься от меня?

– Я просто одна побыть хотела.

– Валя, ты не переживай, я тебе буду помогать во всем – делом, советом, я не оставлю тебя. Воспитаем ребенка, – погладила Лена подругу по плечу.

– Спасибо, Лена, но я думаю, что справлюсь. У меня есть опыт, ты же помнишь, что я пятерых вынянчила, – грустно улыбнулась Валя, стыдливо пряча глаза. – А откуда ты узнала?

– Все знают, пожала плечами Лена. – Все, кроме меня, близкой подруги.

– Вот Маша, коза! Отомстить решила. Я два дня назад почувствовала дурноту, в глазах потемнело и в обморок упала. Думали, что от жары, вон какой зной стоит. Привезли меня на телеге в медпункт, я уже отошла немного, а Машка давай лезть да вопросы задавать. Тут я не подумавши и сказала ей когда в последний раз дни то были.. Я и сама села посчитать, выходит и правда, ребеночек у меня будет, прости, что не сказала, я собиралась, – Валя загрустила, произнеся последнюю фразу.

– Так ты же мечтала об этом!

– Я не так все хотела…

– А Леонид что же?

– Он не признает, не хочет от меня ребенка И вообще, он бросил меня, говорит, от другого жду..

– Ничего, мы справимся. А если надо и на Леонида управу найдем!

Выйдя от Валентины, Лена направилась к сельскому совету и без стука вошла в кабинет председателя.

– Что тебе, товарищ Стрельцова?

– Выяснить кое-что хочу, – злобно прошипела она, ставя стул перед столом и усаживаясь напротив Леонида. – Что же ты, Леонид Матвеевич с девкой гулял, гулял, а как прознал, что ребенок будет, тут же в кусты и поминай как звали.

– Ты о чем, Стрельцова?

– Все о том же. Вальке ребенка заделал и не признаешь? Да знаешь что, Леонид Матвеевич, я ведь и в район сообщить могу, не посмотрю, что председатель, на тебя управу найду! Будешь знать как нашим девкам мозги пудрить!

– А ну рот закрой, – грохнул Леонид кулаком по столу. – Я к этому ребенку не имею никакого отношения! Если бы я был отцом ребенка, срок, почитай, четыре месяца был бы как минимум.

– Конечно не имеешь, как же – да вот только все село свидетели как бегал ты к ней по ночам, что кроме тебя у нее никого не было…

– Если бы все было так просто, как ты думаешь… Ты глубоко ошибаешься, товарищ Стрельцова, – вдруг более тихим голос произнес Леонид.

– Как бы то не было, а я ее в обиду не дам. Если бы у нее кто-то был, она бы об этом сказала, а теперь жди неприятностей, – с грохотом отодвинув стул, Лена встала и направилась к выходу.

– А ну стоять! – Грозно окликнул он ее. – Сядь, я тебе сейчас открою глаза на твою подругу.

Лена с удивлением посмотрела на него и, увидев его сердитый, но в то же время растерянный взгляд, подошла к столу и села.

– Я не хотел тебе ничего говорить, я.. У меня язык не поворачивался, а с другой стороны какое мое дело… Но раз ты решила поехать в город и донести до руководства, чтобы меня прижучили, то ты езжай, конечно, да вот только не на меня жалуйся, а на мужа своего.

– Что? Что ты такое говоришь, Леонид Матвеевич? При чем тут мой Вася? Какое он имеет отношение?

– Самое что ни на есть прямое. На самом деле я давно заметил, еще с полгода назад, до того, как ты попала в больницу, что Валька ведет себя по другому. Я чувствовал, что у нее кто-то есть, но она вела себя осторожно. Потом мы с ней практически не виделись все то время, что ты была в больнице, она приходила домой к себе поздно, говорила что после работы идет в дом Василия чтобы помочь ему по хозяйству. Я все понимал, потому ее не трогал. Потом ты выписалась, прошло время, а она все не зовет, и будто намеков моих не понимает. Я раз пришел, прогнала, сказала что ей нездоровиться, второй раз. Мы поссорились, – Леонид прятал глаза, видно, как ему тяжело дается этот разговор. – А потом я решил проследить, я понял, что другого она нашла. Нет, ты не подумай, я не ревновал особо, ведь любви к ней не испытывал, нам обоим было хорошо вместе, но не более, ты же знаешь, я вдовец..

– Леонид Матвеевич, не тяни.

– Так вот, мне стало интересно кто из деревенских занял мое место и проследил за ней. Однажды, когда она отпросилась пораньше с работы, я чуть ли не следом за ней пошел, притаился у сарая и тут увидел как задами да огородами крадется наш агроном.

– Как агроном? – Ленка оторопела.

– Вот так, я тоже не поверил, когда Василия увидел. Он вошел в дом, я подумал, что тут такого, но все же любопытство взяло вверх и я подкрался к дому и тихонько заглянул в окно, боясь быть замеченным. Увидел я то, что не оставило сомнений – они любовники.

Лене казалось, будто ее обухом по голове ударили. Нет, они не могли с ней так поступить. Ее близкая подруга и муж, отец ее двоих детей…

– Ты врешь! – жалобно простонала она.

– Зачем мне это? Я ,честно говоря, скрывал от тебя, боясь боль причинить. Ваську вызывал на разговор, он обещал все прекратить, но вчера по селу поползли сплетни о ее беременности и я понял – не прекратили они, все зашло намного дальше… Прости, Елена, что вынужден тебе был это сказать, теперь ты знаешь правду, а я умываю руки – такая блудница мне не нужна.

Лена едва переступала ногами, она не могла поверить, что с ней так поступили. Дойдя до берега реки, она села под березу и заплакала. Она жалела себя, гневалась на мужа и подругу, и думала о том, как дальше жить.

Затем, успокоившись, она встала и решительно направилась к дому Валентины. Она сейчас ей все скажет! Она не отдаст вот так просто своего мужа этой проклятой разлучнице.

Неизвестно откуда у нее взялись силы, но Елена буквально бежала к дому Валентины, ей хотелось как можно скорее узнать правду. Вбежав во двор, она яростно застучала по стеклу.

– Лена? Что с тобой? Виделись же сегодня!

– А ну выходи, Валентина, поговорить нам надо!

– Ну уж дудки! Ты не в себе, как успокоишься, так и приходи… – Валентина почувствовала страх, она поняла, почему пришла Лена.

– Хорошо, не хочешь выходить, тогда слушай через окно. Я не отдам тебе Васю, поняла? Будешь одна своего байстрюка воспитывать. Вася отец моих двоих детей, он мой законный супруг. А ты.. Ты…Господи, я даже слова не могу подобрать, чтобы тебя охарактеризовать как ты того заслуживаешь. Ты просто ш…а! Так вот что ты имела в виду когда говорила, что хочешь все как у меня, – озарила Лену догадка.

– А тебе не приходило в голову, что это любовь?– насмешливо подняла бровь Валентина, неожиданно осмелев.

– Ты ведь была на моем месте, когда Оксана Пашку увела.

– Это другое. У меня любовь.. – повторила Валя.

– Я покажу тебе сейчас такую любовь! – взяв в руки полено, Ленка стала колотить сопернице окна. Затем она бросила его у крыльца и, шагая по осколкам под гневные крики бывшей подруги, вышла со двора.

Только бы Васи дома не было, иначе она его придушит собственными руками. Ей надо успокоиться.

Он как чувствовал, пришел домой когда уже стемнело, когда Лена немного отошла. Дети были уложены спать, она сидела перед свечой, глядя на огонь. Она находилась в каком-то ступоре…

Василий вошел в дом и увидел задумчивую жену и когда она посмотрела на него взглядом полным боли и отчаяния, понял – она что-то узнала. Вася тихо сел на стул и посмотрел на нее.

– Как давно вы кувыркаетесь?– шепотом спросила она, но он расслышал.

– Ты о ком? – Вася сделал вид, что не понял.

– Я о Вальке. Как давно у вас все это длится? Правда, что полгода? Неужто ты столько времени от меня гуляешь? Я ведь чувствовала, я подозревала.

– Лена.. Я все объясню..

– Не надо, ничего не объясняй. Конечно, я виновата, запустила себя, поправилась, прическу не делаю как Валька. А как ноги обожгла, так и вовсе противно на меня стало смотреть. Вася, я понимала, что ты мне не верен, но ведь это Валька.. А уж ребенок это слишком..

– Какой ребенок?– видимо, он ничего не знал.

– Ой, ты разве не знаешь? – ехидно улыбнулась она. – Ты станешь папой, в третий раз. Только у этого ребенка не будет отца, потому что я никогда не дам тебе развод, слышишь? Никогда! А знаешь, что ждет твою Вальку? Я ведь в город поеду и пусть мне предстоят часы позора, но я так это не оставлю.

– Лена, я прошу тебя, не надо. Прости меня, я клянусь, я больше никогда к Вальке не подойду. Только не выноси сор из избы.

– Вот как? Ты считаешь, что позорить меня можно, а вам как с гуся вода?

– Кто еще знает?– глухо спросил он.

– Пока только я, ты, Валька и председатель. Но я не оставлю это просто так.

– Лена, я виноват, я очень виноват, но что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Ты любишь ее? Ответь честно, любишь? Если да, я пойму…

– Какая любовь? Она всего лишь развлечение, сама меня в койку потащила, вот у нас и завертелось все. Но никогда ради нее я бы не ушел из семьи.

– Вася.. Уйди с глаз моих, я не хочу тебя сегодня видеть, -тихо произнесла Лена.

Он ушел ночевать на чердак, а утром Елена после утренней дойки направилась к председателю и заявила ему:

– Жалобу хочу подать. На Вальку и мужа. Призвать их к порядку, и хочу чтобы им сделали порицание.

– Так, – убирая от нее листок бумаги подальше, протянул Леонид Матвеевич. – Лена, я понимаю твою боль и обиду, что ты хочешь им отомстить, но не нужно этого делать. Прежде всего на тебя будут пальцем тыкать, тебя жалеть будут, а это вынести сложно. Ведь никто кроме нас не знает истины. Давай немного подождем, ты остынешь, если через пару дней твое решение не изменится, то напишешь жалобу. Прошу тебя, – он мягко дотронулся до ее руки и Лена вдруг расплакалась.

– За что они так со мной? Неужто оттого что я растолстела и превратилась в клушу? Ну ладно Вася, а что я сделала Вальке?

– Кто сказал про тебя такое? Ты очень красива, Лена, очень. Ты одна из первых красавиц в нашем селе и дурак тот, кто думает иначе.

– Он из-за ожогов…

– Лена, если человек любит, ему плевать на все. Знаешь, у меня друг был с обожженным лицом, так его жена целовала эти шрамы, она надышаться на него не могла и в этой семье по сей день царит любовь, она будто не видит его обезображенного лица.. Не плачь, пожалуйста.. -Леонид достал платок и вытер ее слезы. А если хочешь отомстить, ради бога. Знаешь, чего больше всего боится Валя? Грязной работы. Она привыкла тут у меня в сельсовете сидеть да с бумагами работать, так я её на ферму переведу. На ее место придешь ты, согласна? Ты же грамотная, верно? Школу заканчивала. Здесь ничего сложного, я тебе помогу, просто без помощницы мне трудно.

У Лены зажглись глаза, она поняла, что для ее подруги это действительно будет неприятно. Но ведь она хотела окунуться в ее жизнь? Вот пусть ее и получает.

Леонид быстро нашел ошибку в бумагах, и если он раньше исправлял их либо указывал Валентине на это, то теперь не стал этого делать, перевел ее на ферму с пометкой " освободить от должности помощника председателя в связи с тем, что товарищ Михайлова не справляется с возложенными на нее обязанностями.."

Валентина устроила скандал, но ей указали на ошибки в документах, о недочетах и ей пришлось подчиниться, ведь она не хотела чтобы люди в селе узнали истинную причину ее перевода. А когда Лена села работать за ее стол, обрушилась с упреками на нее.

– Ты заняла мое место!

– Ну как же, Валечка, ты же хотела жизнь как у меня. Вот и начинай с фермы. Зорьку надо доить нежно, лягнуть может.

Громко стукнув дверью, Валентина вышла полная ярости и негодования.

Лена стала думать как отомстить Васе за ту боль, что он ей причинил. Разводиться она с ним не будет, жалобу писать тем более, все же Леонид ее отговорил да и она сама, остыв, поняла что так будет еще хуже.

Между тем у Валентины рос живот, Василий все свободное от работы время проводил дома и Лена поняла, что больше между ним и ее бывшей подругой нет ничего. А вот родители Вали задались вопросом от кого ребенок. Она отмалчивалась, понимала, что за связь с женатым ее по голове не погладят и вообще она в селе будет изгоем как когда-то Оксана. Но ту в селе мало кто осуждал, все знали причину развода с Павлом. Но тем не менее Оксане понадобился год чтобы на нее перестали коситься.

Однажды на очередной вопрос отца от кого ребенок, Валя заявила что от практиканта который в то время был прислан в село на месяц. Отец собрался его разыскать, да вот только скоро всем стало не до этого. Грянула война..

Лена, которая теперь к мужу испытывала лишь презрение да обиду, все же испытала страх, когда его провожала на фронт. Валентина не смела и носа показывать когда Василия забирал военкомат, Лена предупредила ее что все космы выдернет.

– Лена, я когда вернусь, все по-другому будет. Я надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь.– целуя ее в лоб, виновато произнес Василий.

– Ребенок Валентины мне постоянно будет напоминать об этом, – покачала головой она.

– Мы скоро победим врага, вот увидишь, вернусь я с победой и тогда попрошу Леонида и все высшее руководство перевести меня в Алексеевку, поедем на твою родину подальше от села. А ребенок.. Ты, конечно, прости, но я все равно буду ему помогать по мере возможности, все же это моя кровь. Но ты и наши дети никак не будут ущемлены.

Лена разозлилась, хотя и понимала, что он прав – ребенок не при чем, он не виноват, что у него такие подлые родители.

– Дай мне слово, Вася, что когда ты вернешься, мы уедем отсюда.

– Даю слово.

– Тогда береги себя, помни, ты обещал..

Лене было легко работать с таким начальником как Леонид Матвеевич. За два года она вникла во всю работу, оказалась смышленой женщиной. Валентина родила дочь и прятала глаза от односельчан.

– Как я раньше обходился без тебя? – качал головой он. – Ты запросто можешь руководить селом без меня.

– Да ладно тебе, товарищ председатель, какое мне руководство? Образования не имею…

– Зато мозги есть. Ладно, Лена, заканчиваем на сегодня работу. Смотри, что у меня есть, – он достал наливку и…шоколадные конфеты, невиданное для обычного сельского жителя тех лет, лакомство.

– Откуда это? – с восторгом кладя конфету в рот, спросила Лена.

– Я же в город ездил вчера, забыла? Привез оттуда. И вот еще что, – он вытащил из сейфа сверток и протянул ей. – Это тебе подарок.

– Леонид Матвеевич, вы что, зачем это? – Лена покраснела и немного отстранилась.

– Лена, это подарок тебе на именины. Ты забыла разве, что у тебя сегодня день рождения?

– И правда, – она улыбнулась. – Забыла. Только не до дня рождения мне, разве пристало праздновать когда муж на фронте?

– Он там, ты здесь, жизнь продолжается. Скажи мне, Лена, – он разлил наливку по стаканам, – ты правда его простила и любишь до сих пор?

– Не знаю, Леонид Матвеевич, не знаю. Простить такое сложно и любить после этого как раньше я уж точно не смогу. Но он муж мне, отец моих детей.

– Хорошая ты баба, товарищ Стрельцова. Ну за тебя! – он поднял стакан.

Через час Лена собралась домой, председатель завернул конфеты в кулек и велел отдать их детям.

– Я провожу тебя, если ты не против.

– Я не против, – Лена сама не понимала, что с ней происходит, неужели она влюблена в председателя? Еще несколько месяцев назад она стала задумываться о том, что не хочет больше жить с Василием, что не сможет делить с ним ложе когда он вернется. И что ей нравится Леонид Матвеевич. Но она гнала от себя эти мысли прочь. Муж на войне, ей о нем думать надо, а не о председателе. Но сегодня, когда он преподнес ей подарок и оказал знак внимания, Елена поняла, что и она ему небезразлична. И когда Леонид вызвался ее провожать, с удовольствием согласилась.

Проводив женщину до калитки, он наклонился и поцеловал ее, Лена ответила тем же. Но потом, резко отстранившись, забежала в дом. Ее щеки полыхали от стыда. Она ругала себя, но потом, лежа в кровати, вспоминала этот поцелуй. А может черт с ними, с приличиями? Васе, значит, можно, а ей нельзя? Но тут же она вспомнила свои ноги в шрамах и погрустнела. Кто на нее посмотрит такую?

Но уже утром она увидела на крыльце охапку луговых цветов. Леонид, больше некому…

Лена не спеша собиралась на работу как вдруг ее внимание привлек шум за окном.

– Стрельцова, Стрельцова, выходи, – кричала почтальонша Анна.

– Что случилось? Письмо от Васи? Наконец-то, долго отвечал. – Она и правда долго ждала, три месяца с последнего письма прошло.

– Лена, ты сядь, ладно? Похоронка пришла на твоего Васю…

У Лены подкосились ноги, она села на крыльцо и заплакала, читая бумагу, присланную из военкомата. На работу она так и не пошла, послала Ваню сообщить об этом председателю. Но он уже с утра знал, едва пришел в сельсовет.

К обеду, когда Лена сидела за столом и смотрела в одну точку, распахнулась дверь и вошла Валентина.

– Чего тебе здесь надо?

– Это правда? Правда, что Васи больше нет?

– Правда. Два месяца назад его убили, прислали только сейчас похоронку.

Валентина, прижавшись к стене, заплакала. У Лены уже слез не было, она все выплакала и сейчас, глядя на свою бывшую подругу, вновь испытала обиду.

–Ты знаешь, о мертвых нельзя плохо, я ему все простила. А вот ты.. Уходи с глаз моих долой! Иди к своей дочери.

Уладив все формальности с пенсией, Лена вернулась к работе и с удивлением поняла, что нет в ее сердце большой скорби. То ли до сих пор обида жгла за предательство, то ли симпатия к Леониду все вытеснила, но она не лила горючие слезы как Валька, которая наконец-то призналась отцу кто заделал ей ребенка. Та по-настоящему скорбела, видно, что действительно любила Василия, хоть он и не отвечал ей взаимностью.

Прошло два года…

Лена и Леонид Матвеевич наконец перестали скрывать свои чувства от окружающих и в день, когда объявили Победу и все село праздновало это грандиозное событие, он сделал ей предложение.

– Я согласна, – кивнула она со слезами радости на глазах. – Только тебя не пугает что у меня..

– Шрамы? Ерунда какая! Так, если ты согласна, тогда чего тянуть, пошли распишемся.

Лена не чувствовала себя ни перед кем виноватой – прошло два года после смерти ее мужа, жизнь продолжается. В селе радовались за председателя и Елену, они заслуживали счастья. А вот Валентину все осуждали. Когда подняли стопку за молодых, к Лене подошла Валя и произнесла:

– Что же.. Ты сейчас имеешь все то, о чем я раньше мечтала..

– А чего ты хотела? Ты ведь и о моей жизни мечтала, верно? Так и живи ей – работай на ферме, оплакивай Василия и расти его дочь. Не такой жизни ты хотела? Думать раньше надо было своей головой и заботиться о будущем. А теперь ты с ребенком, без мужа и без поддержки. Даже родители тебя стыдятся.

И Лена произнесла строчки из известной басни: "Ты все пела? Это дело: так поди же попляши…"

Через год у Лены и Леонида родилась дочь, которую назвали Анной. Старший сын Леонида Матвеевича уже был достаточно взрослым и учился в летном училище в городе, он был рад за отца, а в будущем очень баловал свою маленькую сестренку. Леонид носил жену на руках и каждый день говорил ей о том, что она красива и что он ее любит. С ним она и правда избавилась от всех комплексов и поняла, какое это счастье знать, что тебя действительно искренне любят, ведь когда есть любовь, принимают человека таким, какой он есть…

Конец

Мы всегда будем вместе

1939 год

Забравшись по лестнице на самый верх, Фрося подошла к стене где отсутствовала одна доска и сквозь эту прореху смотрела в сторону деревни. Толпа народа, игра гармони, все собрались в доме председателя Лукьяна, и повод самый, что ни на есть, радостный – он выдавал свою единственную дочь Екатерину замуж за Федора.

Федор, ее любимый, сегодня женится на капризнице, избалованной дочке председателя только потому, что она так захотела. Она сделала все для этого…

Еще месяц назад Федор и Ефросинья мечтали о семье, о ребятишках, о доме, в котором они будут счастливы. Они строили большие планы и Фросе казалось, что никто не сможет им помешать. Да вот только не учла она, что Екатерина на подлость пойти может, лишь бы желаемое получить. Когда девица стала строить глазки Федору, Фрося была спокойна – он на нее даже не смотрит, он презирает таких вот наглых и бесцеремонных. Но Катя привыкла все получать по первому требованию и Федор не стал исключением. Как это он посмел от нее нос воротить? Как Катя может позволить, чтобы самый завидный и красивый жених в селе женился на какой-то девке-доярке когда есть она – умница и красавица?

Когда Катя поняла, что не может добиться своего ни заигрыванием, ни жаркими речами, то решила действовать напрямую. Она пришла в амбар на работу к Федорову за несколько минут до того, как там должен был появиться ее отец. Сдернув с себя платье, порвав его на груди, она растрепала волосы и улеглась на ворох соломы в углу. Бедный Федор опомниться не успел, пытался ее поднять и выпроводить вон, но вошедший Лукьян увидел другую картину – два барахтающихся тела на соломе, непристойный вид дочери и ее покрасневшее лицо да смущенный взгляд говорили о том, что между ними что-то есть.

Федор пытался оправдаться, рассказал все, как было, но Катя зарыдала и стала быстро говорить отцу о том, что между ними уже давно отношения, что скрываются дабы Фросю не обидеть. Лукьян, человек старой закалки велел Федору жениться на дочери чтобы позор прикрыть, тем более в амбар уже стали заходить люди и натыкались взглядом на Екатерину в непотребном виде.

– Я не женюсь на ней, Лукьян Петрович. Она все специально подстроила! Моя невеста Фрося, именно она станет моей женой!

– Слышишь, щенок! Я загноблю тебя, сгною, только попробуй не жениться на Катьке. Ты думал, что можешь поиграть с моей дочерью и бросить ее? Не выйдет. Кому она порченая нужна будет?

– Порченая она Васькой, пусть за него и идет, я тут вообще не при чем! – Сильный удар кулака в челюсть повалил Федора на пол, Катька бросилась его поднимать.

– Ты хочешь сказать что моя дочь врет? Не может быть такого. Ей я верю, а тебе, паразит, нет! Все, нагулялся, вот женишься на Катерине и будешь с ней жить. Это мое последнее слово. Либо.. Жизни не дам ни тебе, ни Фросе!

Федор сплюнул на пол и гневно хлопнул дверью выходя на улицу. Ни он, ни Лукьян не увидели довольный взгляд Екатерины. Все случилось как она и хотела. Она знала жесткий нрав своего отца, оттого не сомневалась в том, что ее план сработает.

– Фрося, ей богу не виноват, – оправдывался Федор, рассказав все, как было.

– Милый, я тебе верю, я нисколько не сомневаюсь в твоей честности. Но что же нам делать? Я еще ни разу не видела чтобы Катька не получала желаемого!

– Я поговорю с ней, обязательно поговорю.

– И я тоже.

Весь месяц и Федор и Фрося ходили к ней, пытались образумить, но Катерина слышать ничего не хотела. Федору она красочно описывала какой будет у них семейная жизнь, какие дети будут красивые, как с отцом поговорит и его переведут на более легкий труд. А Ефросинье она смеялась в глаза и говорила, что якобы Федор давно ее любит, что давно у них отношения, да вот только она, дурочка, ничего не замечает. Фрося ей не верила, и правильно делала.

Мать Федора тоже была не в восторге от Екатерины, но отец твердо настоял на свадьбе. К тому же кто не хочет породниться с председателем? А чувства – это ерунда, стерпится-слюбится.

За два дня до свадьбы Федор подошел к Фросе и тихо отвел в сторонку:

– Милая моя, любимая, давай сбежим!

– Феденька, ты в своем уме? Как это так возьмем и сбежим? Бросим здесь родителей и убежим в неизвестность? Без документов, со сменным бельем? Как дальше то, Федя? Мы же не сможем вернуться сюда. Нет, я боюсь..

– Фросенька, пройдет пару лет, все утихнет и сможем вернуться. Ну не смогу я с ней.. Не смогу. Помнишь, я когда то говорил тебе, что мы всегда будем вместе? Так вот – так оно и будет, я обещаю тебе, я придумаю что-нибудь.

Фрося поникла головой, она была готова бежать с ним хоть на край света, но было жаль мать и отца. И она боялась вот так менять свою жизнь.

И вот сегодня свадьба, Федор не показывался те два дня и Фрося решила, что он смирился. Пусть так и будет. Зайдя в старую мельницу она решила здесь переждать все веселье, подальше от людских глаз и родительской жалости. А еще она в душе надеялась, что Федя сюда придет. Скоро его должны расписать с Екатериной, ждут все брата Лукьяна с матерью из соседней деревни , без них Лукьян не регистрировал брак, ждал когда вся семья будет в сборе.

Вдруг Фрося услышала шум внизу и шорох. Подойдя к лестнице, она заглянула вниз и ее сердце радостно затрепетало- он пришел!

– Федя, – она чуть кубарем не покатилась вниз, попав в его крепкие объятия.

– Фрося, я пришел за тобой. Бежим сейчас же! Коня я привязал недалеко, до станции доберемся, а дальше уже придумаем.

– Федя, я не могу. Как же так.. – Фрося заплакала. – А мама с папой?

– Тсс… – приложил он палец к губам. – Утри слезы. Твоя мама оказалась чуткой женщиной, она посчитала, что ты достойна счастья и потому вот, – он вышел за дверь и показал котомку. – Здесь твоя одежда, фляжка с квасом и хлеб.

– Это мама передала? – удивилась Фрося.

– Да. Среди всей суматохи никто не увидел как она подошла ко мне и отдала документы и рассказала где припрятала твои вещи.

– Но почему она мне ни словом ни взглядом…? – не поверила Фрося.

– Она объяснила, что не хотела чтобы мы себя выдали раньше , чем она смогла бы забрать документы из сейфа. К тому же боялась, что не сможет отпустить тебя, коли прощаться начнете. И да, твой отец пока ничего не знает.

– Боже, что же с мамочкой будет? – провела рукой по лицу Фрося. – Председатель сразу на нее подумает, ведь только у нее, как у помощницы, есть ключи от сейфа.

– Не переживай, она уже с утра суматоху навела, крича, что ключи пропали. Если на кого и подумают, то только на нас, – рассмеялся он. Ну так что, бежим?

– Бежим, прошептала Фрося. Она понимала, чем мать ее рисковала лишь бы устроить счастье дочери.

Они добрались до города только спустя сутки, имея на руках лишь сменные вещи да метрики. Перво-наперво они нашли жилье – на рынке они спрашивали у людей не пускает ли кто к себе жильцов на постой из города. Ведь тогда вполне обычным делом было что приезжали люди из деревни на ярмарку и оставались ночевать. Нашли одну бабушку которая в частном секторе выделила им комнатку. Они представились мужем и женой.

На следующий день пошли и подали заявление на бракосочетание, Федор включил все свое обаяние, а Фрося рассказала пожилой регистратору о том, с какими трудностями они столкнулись. Они расположили к себе представительницу власти и та, тяжко вздохнув, велела им прийти через неделю.

Ровно через семь дней Ефросинья и Федор стали мужем и женой. Несмотря на то, что не было белого платья и торжества, они были самой счастливой парой. Федя, который разгружал вагоны на станции, после регистрации брака вместе с супругой отправился на стройку и попросил чтобы их взяли туда. Рук не хватало, каждый работник был на счету и поэтому не было им отказа. Фрося под руководством малярши Зинаиды взяла в руки кисть и краску и постепенно училась ремеслу. А Федор трудился непосредственно на самой стройке подсобником. Им выделили комнату в общежитии как молодой семье.

Только через два месяца Фрося решилась написать письмо матери, а получив ответ, удовлетворенно вздохнула – она в порядке, жива и здорова. А Екатерина.. Вышла замуж за Василия, местного тракториста. Она все же по- глупости в сердцах и на эмоциях, в обиде на Федора призналась отцу, что первым мужчиной у нее был Василий, но он ей быстро наскучил. Отец в этот раз не смотрел на слезы дочери – расписал ее с Васькой и отправил к нему в дом вместе с вещами. Он до сих пор не мог оправиться от позора. Никаких подозрений мать Фроси не вызвала, все посчитали, что Федор умыкнул ключи и пробрался в сельсовет. Их не искали, но и дали понять, что видеть их в селе не желают.

– А это и к лучшему, Фрося. В конце-концов нам и здесь не плохо. Меня ценят на работе.

– Я знаю, многие о тебе хорошо отзываются, улыбнулась Фрося. – А еще, Феденька, мне кажется, что у нас будет ребенок…

Он оторопел от такой новости, смотрел на нее не мигая. Фрося сжалась, думая о том, так ли уж он рад этому ребенку, но он вдруг сделал два шага вперед и , заключив ее в объятия, закружил по комнате.

– Я очень рад. Очень! Наконец-то у нас будет самая настоящая семья!

1941 год…

Фрося играла с маленьким полугодовалым сыном Лёней, отмахиваясь от назойливых мух. Что в городе, что в деревне, везде донимают…

Мать с отцом у них в гостях, ждут их ответного визита в деревню. Говорят, там все уже успокоились. Правда Екатерина волком на них смотрит, видно, что несчастна баба в браке.

– Поделом ей, мама. За то, что она сотворила, свыше была наказана. Хотя и жаль мне ее. Я счастлива в браке с Федей, а вот она нет.. Но он мой, а она хотела разрушить мое счастье.

– Знаю, дочка. Я видела как ты убивалась весь тот месяц, как тенью ходила. Боялась я что ты руки на себя наложишь. Да и Федька места себе не находил. Вот и решила тогда помочь.

– Спасибо тебе за это, мамочка. Вы приезжайте с папой почаще. Лучше вы к нам, чем мы..

Только родители уехали, как тут же в город пришла страшная весть о том, что немцы напали на Советский Союз. Все переполошились, женщины в страхе прижимались к мужьям, никто не знал чем все закончится и главное, как быстро армия страны сможет одолеть врага. Федора призвали на фронт в начале августа. Она заливалась слезами, стоя на перроне, прижимая к себе сына.

– Не плачь, любимая моя. Я тебе обещал, что мы всегда будем вместе, а свое слово я держу и нарушать его не собираюсь. Только обещай и ты мне, что коли будет трудно, соберешься и уедешь в деревню, а там земля как-нибудь прокормит. Да и родители наши во всем помогут.

Она кротко кивнула. Паровоз издал последний гудок и поезд тронулся, он махал ей рукой на прощанье, а Фрося не видела лица мужа оттого, что слезы застилали ее глаза. Придя домой, она достала бабушкину иконку, которую ей привезла мать, и стала усердно молиться за него.

Но он не выполнил свое обещание – через полтора года пришло письмо что ее муж Федор признан без вести пропавшим под Ростовом на Дону.

Она не верила, ждала от него писем, но они не приходили. В конце концов, пережив зиму, пролив немало слез, она в начале лета собралась и уехала домой в деревню к матери. Мать тогда сама за ней приехала и увезла, буквально вырвав из ее рук вещи покойного мужа.

– Оставь, дочка. Оставь… Жить надо дальше, понимаешь? Мы уедем в родную деревню, поселишься у нас с отцом, мы поможем тебе с ребенком. А коли ты будешь рыдать над его вещами сутками напролет, ничего путного из этого не выйдет. Сама с ума сойдешь, да и сына упустишь. Ты посмотри, какими испуганными глазами смотрит на тебя Лёнечка…

– Мама, а если он жив? Я уеду, а он вернется.

– Он бы написал тебе, верно? За эти долгие шесть месяцев уже бы написал.. Ну а коли он действительно вернется, так он знает, где тебя искать…

Вот так с вещами, держа ребенка за руку, она шла по дороге родного села под изумленные взгляды односельчан. Навстречу ей вышли свекор со свекровью. Однажды они приехали к ним в город повидать внука, смирился и отец Федора, что не быть ему родственником председателя. Сделанного назад не воротишь…

– Фросенька, ты вернулась, – Лидия Павловна, мать Феди, заплакала, прижимая к себе внука. – Как он на него похож, ну одно лицо просто. Фрося, давай к нам.

– Мама, – застенчиво произнесла она, глядя на свою свекровь, – я у родителей поживу, а вы можете Лёнечку забирать когда захотите.

– Ну хорошо, – вздохнула она.

Проходя мимо председателя, она стушевалась, увидев в окне Екатерину.

– Она опять с родителями живет?– спросила она у матери.

– Ох, я же самого главного тебе не рассказала. Да, она и правда перебралась жить в родительский дом. Лукьян на фронт неделю назад ушел, добровольцем.

– Вот как? И кто теперь вместо него?

– Пока я, как помощница. Но обещали нового человека прислать. Со дня на день ждем.

– А что же Васька? Ты говорила что вроде его еще год назад демобилизовали по контузии.

– Как вернулся так горькую пьет, вот Катька и ушла от него. Руки распускать начал. Да только жизни он ей не дает, каждый день приходит и орет, требует, чтобы вышла к нему.

– Ясно. Жаль ее, – коротко ответила Фрося.

Через неделю прислали нового председателя, Архипа. Молодой парень, который получил ранение в легкое и после ампутации был списан из армии. Как человек с образованием, он удостоился чести стать председателем их села. Он был не против, ведь в городе его никто не ждал – родителей не стало еще до войны, а своей семьей обзавестись не успел.

А Фрося жила на два дома – она помогала родителям Федора, которые после вести о сыне стали болеть и ослабли совсем. И в своем доме хлопотала по хозяйству. Сын был полностью под опекой бабушек и дедушек. Сама Фрося вернулась обратно на ферму к коровам, ее навыки маляра никому были не нужны в деревне…

Однажды, возвращаясь после работы, она столкнулась нос к носу с Екатериной. Да будто караулила ее возле своего дома. До этого дня они и словом не перекинулись.

– Что тебе нужно? – удивленно подняла бровь Ефросинья.

– Поговорить хочу. Зайдешь в дом?

– Здесь говори, – она нахмурила брови, но заметив слезы в глазах у Екатерины, задумалась и произнесла: – Ладно…

Ефросинья не понимала, что Екатерине от нее надо, но зашла вслед за ней в дом. Оглядевшись, она увидела бумаги на столе.

– Ты здесь разве работаешь? – Екатерина была счетоводом, у нее было свое рабочее место, зачем же в дом его переносить?

– Здесь.. – Вздохнула она. – Нет сил слушать насмешки людей и видеть косые взгляды. Я как отшельница здесь живу. А с тех пор как отец на фронт ушел, так и вовсе надо мной в открытую смеются.

– Ты пожаловаться мне решила на свою жизнь? Вспомни как ты сама меня на посмешище выставила, как меня жалели да перешептывались все за спиной. Как ты с Федькой поступила… Все по делам воздастся.

– Фрося… Ты права. Тысячу раз права. Я уже не раз корила себя за тот поступок. Знаешь, оглядываясь сейчас на прошлое, я понимаю, какой же непроходимой дурочкой я была, как чуть не сломала жизнь двум людям. И то, что сейчас имею, это дело моих рук, поделом мне. Ваську не люблю, воротит меня от него. Как я жалею, что в сердцах про него отцу рассказала. А когда опомнилась – поздно было, он нас расписал и к нему в дом отправил. Ладно, думаю, ведь были уже близки, не так уж он и плох. Но одно дело на сеновале кувыркаться, а другое дело вместе жить. Воротить от него начало, хотела к отцу податься, да он не пущает. Хоть беги… Но я не такая смелая как вы, не смогла. Да и кому я нужна в городе? Здесь я дочь председателя. Да только разве что это значит теперь? Когда Ваську, как участника финской, первым на фронт призвали, я даже рада была. Каюсь, действительно рада была. А как через год он пришел контуженый, даже жалость к нему почувствовала. Но он стал зенки заливать, а от пьяного с души воротило. А как руку впервые поднял, так я вещички в руки и к отцу. Увидев у меня на лице синяк, принял в дом сразу, правда еще развод не оформили, через город вроде как надо. Отец недавно на фронт вызвался добровольцем, а в деревне на меня пальцем тычут.. Да и мама.. Она заболела сильно как папа ушел, вроде как ссора у них вышла, вот она и переживает. Так я за ней приглядываю.

– Катя, я сочувствую тебе и все понимаю, но зачем ты меня позвала? Пожаловаться? – повторила она свой вопрос.

– Нет, Фрося… – Катя покраснела и тихо, почти шепотом, произнесла: – Я прощения у тебя попросить хотела. Недавно моя бабушка мне сказала – коли обидел человека, расплата будет тебе. Вот я и несу кару. На самом деле я тебе завидовала просто – такая любовь, самый красивый парень в селе и твой. Не любила я Федьку, просто почему то решила, что самое лучшее мне должно достаться. Избаловал меня отец, избаловал…А ты баба хорошая, я незаслуженно тебя обидела. Коли сможешь, прости меня. Тем более, нам сейчас нечего делить.

Фрося заплакала при упоминании о Федоре, Катя тут же принесла ей воды и стала гладить по спине.

– Фрось, ты приходи ко мне, посидим. Если простишь, я буду счастлива. Никто не хочет со мной дружить, как от чумной шарахаются. А если не простишь, так я пойму.

– Я зайду. Выберу время, зайду.

Фрося и Катя и вправду стали общаться, в деревне только посмеивались – две соперницы стали приятельницами. К Кате стали лучше относиться и Фрося с удивлением поняла – девушка очень изменилась. Она наконец-то повзрослела – неудачный брак и болезнь матери изменили ее. Катя стала добрее к людям, перестала капризничать и требовать самого лучшего. Да по сути и требовать больше не у кого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.