Саян З.
Человек Круглой Земли

Глава первая.

– Бабушка, а ты, правда, с Круглой Земли? – Кэти завтракала перед выходом в школу. Она бегала вокруг стола с игрушечным самолётом. Маленькая кухня маленького пригородного домика по утрам была самим хаосом.

Бабушка Элен подлила ей чая с молоком. И стала убирать со стола тарелку из-под каши. Поставила в раковину, вытерла руки о фартук:

– Да, внученька, я, правда, с Круглой Земли. Я жила на другой планете и прилетела сюда, чтобы кормить тебя кашей по утрам.

– Да-да. А потом вышла замуж за американца и рассказывала всем, что ты с Круглой Земли. Мама, ты мне жизнь испортила. Внучке хочешь испортить? Не слушай её, Кэти. Бабушка пошутила, – дочка с укором взглянула на мать, – она не инопланетянка и Земля не круглая. Все знают, что Земля плоская, как блин. И стоит на трёх слонах и черепахе.

– Ваша Земля действительно плоская. И вашу черепаху я тоже видела. Спорить не буду. Но моя планета…

– Мама! – Дочка открыла рюкзак. Положила в него бутерброды, – Хватит.

Взяла рюкзак в руки и повела Кэти на остановку школьного автобуса.

Бабушка Элен сжала губы, посмотрела на посуду в раковине. Отвернулась и пошла в своё кресло у телевизора. Села, взяла пульт, очки. Настроила нужный канал. Открыла газету, вчерашний «Нью-Йорк Таймс». На второй странице большой заголовок – «Вчера в городе Манхеттен, штат Невада, скончался А.Н. Сидоров. Главный представитель теории Круглой Земли, называющий себя советским космонавтом. В Америке он известен как Русский Дон Кихот…»

Элен перечитала ещё раз. Встала, подошла к старинному комоду, пошарила в его глубинах и достала полиэтиленовый пакет с документами. Развернула, вытащила пачку, начала перебирать, остановилась. В руках оказалось удостоверение, раскрыла – «Космонавт СССР Саницкая Елена Ефимовна».

На фотографии молодая девушка. Большие глаза, тонкий прямой нос, светлые волосы, чуть улыбающиеся губы. В форме ВВС СССР, на плечах майорские погоны.

Элен выпрямила спину, улыбнулась. Достала фотоальбом и вынула старую фотографию. Скрипнула дверь, вошла дочка. Тревожно посмотрела на мать:

– Мама, нас нашли, – и показала рукой на улицу, – я поеду в город, заберу Кэти из школы.

Элен выглянула из-за шторы. Вся улица наполнена машинами и автобусами. Раскрываются спутниковые тарелки, растягиваются провода, в небе кружат вертолёты новостных каналов. Фотографы расселись по всем заборам и крышам. У крыльца репортёры с микрофонами.

– Что же, это должно было случиться, – Элен открыла шкаф, выбирая одежду, – выходи через двор, там моя машина.

Улица шумела, появились полицейские, зеваки. Репортёры, постояв, расселись на крыльце. Подъехал местный фургончик быстрого питания. Поплыл запах кофе и хот-догов.

– Ты веришь в это? – Какой-то журналист откусил бутерброд, обращаясь к коллеге.

– Не знаю, искал информацию. Почти ничего не нашёл. В то время интернета не было. Да, и тридцать лет уже прошло. Очень мало сведений. Но мне кажется, они говорили правду.

– Круглая Земля? Да брось, ты серьёзно? – Журналист выпучил глаза и понизил голос, – У-у-у, мы инопланетяне.

– Началось! – Репортёр бросил кофе и бутерброд. Схватил микрофон, – Мисс Саницкая! Что…

Десятки микрофонов и видеокамер нацелились на входную дверь, у которой стояла в форме ВВС СССР майор Саницкая. Пожилая женщина с прямой спиной и красивой улыбкой. Сотни вспышек освещали её лицо.

«Вы с другой планеты?», «Вы космонавт СССР?», «Вы знаете, что ваш командир умер?», «Вы верите в Круглую Землю?», десятки вопросов в одну минуту, сотни вспышек фотоаппаратов и миллионы людей у телеэкранов.

Элен подняла руку, призывая к тишине. Шум постепенно стих.

– Я очень сожалею, что умер командир нашего экипажа «Союз». Андрей Николаевич был замечательным другом и человеком. Он единственный пытался доказать правду о Круглой Земле!

Из толпы стали выкрикивать вопросы. Элен подняла руку и выдала:

– Да! Я космонавт СССР. И я с Круглой Земли. Дальше!…

Вопросы закончились только к обеду. Вернее, Элен сказала, что ответила на все вопросы. Она поблагодарила журналистов и вернулась в дом. Дочь и внучка сидели у телевизора, по всем каналам которого передавали громкое интервью. И всюду мелькали фотографии людей с Круглой Земли.

– Ты бы ещё в скафандре вышла, – дочь выключила телевизор, – теперь от нас не отстанут. Зачем ты?

– Это часть моей жизни. Я скрывала её, но она опять всплыла. Я знаю, что тебе пришлось пережить, прости.

– Ты не знаешь! Ты не знаешь, каково быть дочкой человека, утверждающего, что он с Круглой Земли. Сколько школ мне пришлось сменить? Пять? Семь? Ты хочешь, чтобы и Кэти пришлось пережить этот опыт?

Элен сняла форму, полюбовалась на неё, вздохнула и сложила в специальный чехол. Посмотрела на свой скафандр в таком же чехле, вздохнула:

– Сейчас двадцать первый век. Век интернета. Другой мир. Ты на работу пойдёшь сегодня?

– Позвонила боссу. Он понимает, – вздохнула, – наверное, работу придётся менять.

– Хорошо. У меня вечером интервью в местной студии.

– Бабушка! – Внучка обняла Элен, – А я знала, что ты с другой Земли! Я буду самой популярной в школе! Ты дашь мне скафандр?

– Дам, внученька.

Глава вторая.

Огромное поле. Зелень, пахучая всеми оттенками полевых цветов. Жара, кузнечики, разнежившись на солнце, едва прыгают над землёй. Лёгкий тёплый ветерок. Хочется раздеться, лечь на траву и отдаться неге.

В небе пронёсся лёгкий рокот двухмоторного самолёта. И тишина. Кузнечик, заметив надвигающуюся тень, едва успевает отскочить в сторону, как на поле ложится парашют. Один, второй, десятки парашютов. Девушка, кувырнувшись, легко встаёт на ноги и начинает тянуть за стропы, собирая купол.

Молодая, красивая, из-под шлема белые кудри, зубы белые. Улыбается.

– Ох, красивая ты, Ленка. Вечером что делаешь?

– Прыгаю, ребята. Прыгаю.

Собрала купол, помоги другому. Оглянулась. Ветер тащил по полю парашютиста. Расставила руки и повалилась на раздувшийся пузырь чьего-то парашюта, помогла собрать. Скинула снаряжение, время есть, пошла по полю собирать ромашки и ветреницы. Следующие прыжки вечером.

Но вечером попрыгать не удалось. На поле подъехал командирский УАЗик:

– Саницкая! В машину!

– Да мне парашют собрать, товарищ командир .

– Садись! Соберут.

И помчал УАЗик-козлик в родную часть. Через поле, проскочил в ворота, заскрипел тормозами на плацу. Командир выскочил:

– За мной. Много не болтай. Вопросов не задавай. И пуговицу застегни, – пробежался по коридору. Постучал в дверь, – рядовая Саницкая!

Лена застегнула пуговицу на воротнике, шагнула в кабинет и вытянулась – «Рядовая Саницкая по вашему приказанию…»

– Садитесь, Саницкая.

За столом командира сидел гражданский человек. В фуражке без каких-либо знаков различия и чёрном плаще. На столе раскрытая папка.

– Саницкая Елена Ефимовна. Год рождения, родилась в Москве, школа. Потом Лётное училище. Так, сборная СССР по пилотажному спорту. Сборная по прыжкам. Рекорды, так, так. Ага. Ага, – закрыл папку.

– Елена Ефимовна, что Вы скажете, если мы пригласим Вас в отряд космонавтов?

– Служу Советскому Союзу!

– Это понятно. Служите Вы хорошо. Но…

– Я согласна!..

Яркий свет десятка мощных ламп. Ведущий в голубом костюме с огромными лацканами, чёрные вьющиеся волосы, лакированные туфли и огромный микрофон Би-Би-Си.

– У нас в студии замечательный гость. Встречайте, последний человек с круглой Земли, бывший советский космонавт Элен Саницкая!

Раздвигаются тяжёлые бордовые шторы, в студию входит женщина шестидесяти лет. В хорошей форме, белые волосы, улыбается. Машет рукой, проходит к креслу для гостей:

– Прежде, чем мы начнём. Я бы хотела Вас поправить. Я не последний человек с Круглой Земли. Там ещё шесть миллиардов .

Браво! Зал аплодирует. Кто-то смеётся. В первом ряду журналисты, вытянули диктофоны. Ведущий приглашает гостью сесть:

– Вы были в этом кресле тридцать лет назад. Что-то изменилось?

– Ведущий другой. Надеюсь, Вы умнее и не будете задавать глупых вопросов.

– Шоу начинается!

Элен смотрит на журналистов, на гостей. Оборачивается на соседний диванчик для гостей и на миг задумывается. Тридцать лет?…

Хронометр щёлкает. Тик-так, тик-так. Глаза закрываются. Кровь отливает от лица. Капсула летит по кругу с бешеной скоростью. Перегрузка давит, сквозь давление голос:

– Не спать! Саницкая счёт!

– Сто три, сто четыре, сто пять…, – Лена старается сосредоточиться. Ещё немного, ещё. Центрифуга замедляется. «Не заплакала, не заплакала», – , сто девяносто девять, двести.

Подбегает доктор, снимает датчики, расстёгивает, – ты молодец, Лена. Молодец.

Громкая связь проснулась хрипом – «Саницкая, к главному конструктору. Саницкая, к главному конструктору».

Вылезла из кресла, качнуло. Сняла шлем. Пошла, стараясь не подавать вида. В коридоре прижалась лбом к холодной стене. Вздохнула раз, другой, вытерла ладонью мокрый лоб, шею. Постучала в дверь:

– Разрешите, товарищ главный конструктор?

– Проходи, Саницкая. Садись. Сколько ты уже проходишь подготовку? Два года, три?

– Два с половиной, товарищ…

– Давай без «Товарища». Сергей Павлович меня зовут. Об экспедиции слышала?

– Конечно, Сергей Павлович. В отряде все про экспедицию знают. Сложная задача, срок двенадцать лет, в лучшем случае. Есть вероятность погибнуть. Или стать героем СССР.

–Мы отбираем самых-самых. Опытных, умных, крепких. Желательно неженатых и незамужних. Чтобы вдов не плодить. Тебя выбрал капитан корабля и утвердили в ЦК КПСС.

–Служу Советскому Союзу!..

Элен посмотрела на гостевое кресло студии. Тридцать лет.

– Мэм, Вы в порядке?

– Да, просто нахлынуло, извините.

– Сколько лет Вы не общались с вашим капитаном?

– Примерно двадцать восемь лет. И не только с капитаном. Со всеми членами экипажа. Нас было семь человек. Понимаете, мы шесть лет были заперты в корабле. Это серьёзное испытание. Трое переехали в Советский Союз. Четверо остались здесь. Каждый выбрал свой путь.

Передача шла около сорока минут. Без нападок, оскорблений, но с некоторым скепсисом. В конце были вопросы из зала. Последним встал человек в очках, его лицо показалось знакомым: «Лена, если появится возможность, Ты вернёшься на Землю?»

Элен подошла к дому. Вся улица завалена стаканчиками и салфетками. Свет выключен, все спят. Тихонько ключом открыла дверь. Сняла туфли, пошевелила пальцами ног, сунула ноги в тапочки. Пошла в кухню, по пути расстёгивая костюм. Включила свет. На кухне с планшетом сидела дочь. На столе фотография, дочь подняла, посмотрела:

– Он был последний?

– Возможно. С остальными давно связи нет. Может и живы. Мне показалось, я сегодня видела Алексея.

– Это тот, который был учёным?

– Да, показалось, наверное.

Дочь встала, обняла, прижалась:

– Прости меня. За сегодня. Я так испугалась.

– Это ты меня прости. Кэти спит?

Кэти спала с шлемом бабушки. Элен тихонько забрала шлем. Протёрла выцветшие буквы «СССР». Дочь направилась в свою комнату.

– Как прошло?

– Как всегда. Никто не поверил, все задавали вопросы. Предлагают написать книгу. Ты завтра на работу?

– Да. Шеф ждёт сенсационную историю о тебе, – улыбнулась, – Спокойной ночи, мама. Люблю тебя.

Элен села в своё кресло. Достала альбом, вставила на место старую фотографию. Семь человек, семь членов экипажа. Штурман Коля, Капитан Андрей, Повар, Радист Петров, Сторож, СНС Иванов и доктор Лена. Почти сорок лет прошло с того старта и почти тридцать после падения. Элен налила чай, подошла к окну, взглянула на чужие звезды…

–Служу Советскому Союзу!

–Вольно. Найди Сидорова. Он капитан вашего экипажа. Начинайте работать.

Экипаж сидел в переговорной ЦУПа. Стол завален фотографиями и чертежами. Вошла, представилась. Нормальные парни. Два пилота, радист, учёный, повар и представитель партии. Типичный набор. Хоть в НИИ, хоть на завод, хоть в космос.

Долго изучали иностранные корабли. Характеристики, строение, назначение, способы стыковки. Потом знакомство со своим кораблём. В живую, так сказать. В теории то знали давно. Корабль начал строиться в тот-же день, что и Вояджер. Только до строился на несколько лет позже.

К кораблю поднялись на специальном лифте. Люк открыт, пахнет свежей краской и деревом. Первым запустили кота. К приметам космонавты относятся ревностно.

А через месяц старт. В газетах про них не писали и в официальном списке космонавтов они не числились. Была небольшая заметка в местной передовице о запуске «сверхтяжёлого спутника на дальнюю орбиту».

– Пять, четыре, три, два, один…

Вспыхнули форсунки, корабль задрожал.

– Показатели в норме.

– Отрыв!

Самый большой космический корабль «Союз» назвали в честь самого большого государства. Он был больше, чем Н-1, который собирался лететь на Луну. И больше любого иностранного корабля. С отделяемыми ступенями и возможностью посадки на оборудованный космодром.

Элен допила чай. Как быстро, единственный старт, шесть лет в космосе. А теперь в роли инопланетянина тридцать лет. И лет неплохих.

Поставила кружку в раковину, села в кресло. Спать не хотелось.

Глава третья.

Космос плыл мимо корабля. Лена проснулась, отметила время. 7:00, как всегда. За шесть лет ни разу не проспала. Потянулась, слезла, убрала с постели книжку. Пошла в туалет, пока чистила зубы, услышала спор на кухне.

– Он круглый, как все планеты. Простые обломки такими не бывают! Плутон это планета, – повар переключил плитку на слабый огонь, закрыл крышку.

– Чего?! Круглый!? – Старший научный сотрудник Иванов начал от негодования хватать ртом воздух, – Это не научный аргумент! В Солнечной системе десятки таких объектов. А некоторые из них больше и тяжелее Плутона.

– Ну, не знаю. Вот и астрологи пишут – Плутон в созвездии Водолея. День будет удачный.

Старший научный сотрудник Иванов не поверил услышанному. «Водолея? Водолея?» – бормоча, он покинул кухню, глядя в пустоту и сотрясая перед собой длинными пальцами.

Лена вошла на кухню, поздоровалась с командой.

«Союз» три дня, как пролетел мимо Плутона, а дискуссии не утихали. Половина корабля считали, что это планета. Другие считали, что это лишь один из обломков в поясе Койпера. Вся команда, кроме штурмана и капитана, уже тусовалась на кухне. Как-то само собой получилось, что кухня стала центром притяжения для всей команды. Видимо, сказалась советская привычка.

– Зачем ты так? – Лена взяла поднос с завтраком и села за стол.

– Я же с любовью, – повар улыбнулся, – веселее же.

– Он от твоего веселья с ума сойдёт. Мы, всё-таки советские космонавты. Не забывай.

– Так точно, товарищ доктор!

«Союз» шестой год летел в дальний космос со специальной миссией – догнать космические зонды «Вояджер», поменять золотую табличку и установить на них советскую аппаратуру. Для совместного сотрудничества, так сказать. Вояджер долетел до Плутона за 12 лет. Союзу на это понадобилось около шести. И вскоре они должны были встретиться.

Пока команда завтракала на кухне, капитан «Союза» Андрей Николаевич сидел за печатной машинкой. «Хлеба 2 булки, борщ 4 тюбика, чай 18 вакуум-пакетов. Кому нужны эти отчёты?» – вздохнул, подкрутил колёсико печатного валика, продолжил печатать.

– Капитан! Капитан! – В динамиках громкой связи зашумело. Андрей отложил документы, чёртова бюрократия, на дворе 20 век, а мы с бумажками копаемся.

– Капитан слушает. Что у вас?

– Плоская земля!

– Коль, у меня тут отчёт по грузу. Давай по делу. Что у вас?

– Это нужно видеть! Бегите в рубку!

– Так подрули, я в иллюминатор посмотрю. Говорю же, отчёт у меня.

– Не получится. Это можно увидеть только в бинокль дальней космической разведки.

Найдя важную причину, чтобы не составлять отчёт, капитан закрыл машинку чехлом и отправился в Главный Командный Пункт. Штурман Петров сидел у огромной подзорной трубы, называемой биноклем ДКР, и пытался приладить к ней фотоаппарат.

– Или вчера квас забродил, или нам дадут Нобелевку, – штурман убрал фотоаппарат, – смотри.

Капитал прижался к окулярам и сразу отпрянул. Застыл, обдумывая увиденное, повернулся к штурману, поморгал. И опять прижался:

– Не может быть. Нет, нет.

– Я тоже так думаю. Уже полчаса смотрю. Вот пытаюсь запечатлеть для истории.

– Ты коммунист?

– Да, а к чему это?

Капитан, не отрываясь от окуляров, чётким командирским голосом произнёс:

– Объявить срочное собрание команды на мостике!

Динамики по всему кораблю принялись хрипеть – «Внимание! Всем членам экипажа собраться на мостике. Внимание….»

Штурман прикрутил к фотоаппарату ФЭД-5В огромный объектив, «созданный гением советского народа», и стал щёлкать, охая и ахая – «Твою же мать, твою же мать».

Собралась команда. Построилась у входа на мостик. Капитан стоял у бинокля дальней разведки. Верхняя пуговица застёгнута, на голове фуражка.

– Старший научный сотрудник Иванов!

– Я!

– Ко мне! – СНС Иванов шагнул вперёд. Капитан жестом показал на бинокль, – Что Вы видите?

Старший научный сотрудник Иванов прижался к биноклю и отскочил. Посмотрел на капитана, на штурмана. Сел на пол.

– Это розыгрыш?

– Так. Следующий!

Лена попросилась вне очереди. Да что там такое? Приникла к окулярам. Сначала не могла ничего понять, а потом охнула – в космосе плыла черепаха невероятных размеров. А на её спине несколько слонов.

– Мы попали в какую-то сказку? Я сплю?

Через час поочередных и совместных наблюдений расселись.

– Товарищи! – Капитан снял фуражку, рукавом вытер лоб, надел, – Коммунисты! Сегодня мы столкнулись с фактами, которые отрицаются советской наукой! Какие будут предложения?

Повар, вытирая руки о полотенце, висящее у него на плече:

– А я всегда говорил. Земля плоская. Ничего удивительного.

И понеслось. Спорили хором, перебивая , не слушая.

– Это не Земля. Это другая пла… Это что-то другое.

– Если мы сообщим на Землю, полёт отменят. А нас вернут обратно. Как сумасшедших.

– Когда сеанс связи?

– Вечером, – радист посмотрел на часы, – через три часа.

– Хорошо. Сообщение передашь обычное. Параметры там, скорость, самочувствие. Про увиденное ни слова. Ясно?

– Так точно!

– Мы должны сообщить, это наша работа.

– А как ты доложишь? Первый, первый, я Второй. Вижу плоскую землю на трёх слонах и черепахе? Нас примут за сумасшедших!

Все замолкли и заворожено смотрели в большое лобовое стекло командного пункта управления. За стеклом, в тысячах километрах от корабля плыла огромная черепаха, на которой стояли три слона. На спинах слонов покоился диск плоской планеты….

– Слушай. А если это обитаемая планета? – Капитан и штурман сидели в командном пункте. Весь экипаж давно был отправлен по своим местам для выполнения цели миссии.

– Обитаемая? – Штурман возился над картой ближнего космоса, прокладывая маршрут. – Вполне возможно. Нужно доложить в ЦУП.

– Нет. Сначала выполним задачу. Сколько до контакта? Часа три?

Штурман посмотрел на наручные часы, потом на настенные – «Три часа 15 минут. Команда готова».

Капитан смотрел в бинокль дальней космической разведки, разглядывая черепаху. Повернулся к штурману:

– Когда ты её увидел, говоришь?

– Вчера утром ещё. Думал, что сбрендил. И в бинокль смотрел, и радиоволнами щупал, и фотографировал. Вот, такие вот дела. Три-четыре, закончили, – Штурман выпрямился от карты, – идём нормально. Стыковка будет по плану.

– Хорошо, – капитан глянул на часы, – включай песню «про корабль».

Щёлкнули тумблеры. Динамики загудели, прокашлялись – «Союз нерушимый, республик свободных…». Капитан улыбнулся, нерушимый «Союз» это хорошо. «Московское время 6 часов утра. Погода в Москве…»

К Вояджеру 1 подошли хорошо. Все параметры зонда были известны давно. Старший научный сотрудник Иванов вышел в открытый космос. Через плечо у него висела сумка с инструментами. Оттолкнулся ногами от корабля и поплыл к зонду.

– Американцы почувствуют наше присутствие?

– Немного. Они сочтут это за влияние космического ветра или попадание микрометеорита.

Тем временем, Иванов достал специальный молоток и зубило и принялся сбивать заклёпки с золотой пластины.

– Капитан, что делать с американской пластиной? Выкинуть?

– Нет. Пойдёт для отчёта.

СНС Иванов сложил пластину в заплечную сумку и достал точно такую же. Только она была на русском языке и с приветствием от коммунистов всего мира. Приладил пластину к зонду, вынул заклёпку, вставил. Достал ручной заклёпочник, покачал ручки. Бесшумно щёлкнуло, готово. Достал вторую, третью. Четвёртой заклёпки не было. Посветил в сумку фонарём. Нет заклёпки. Оглянулся на корабль. Из всех иллюминаторов на него смотрели товарищи.

– Капитан. Нет четвёртой заклёпки. Но и трёх будет достаточно.

– Ладно. Крепи камеру и датчики. Смотри, чтобы не сбилась балансировка.

Иванов выучил инструкцию по установке наизусть. Он тренировался на макете зонда и отработал весь монтаж до автоматизма. Камера встала чётко. Блок питания сел на выбранное место. А вот с блоком датчиков пришлось повозиться. Слава богу, что в сумке был напильник и изолента.

– Я его ставлю, а он ни в какую. Я его ставлю, а он… – Иванов стоял в раздевалке. И, пока его раздевали и освобождали от скафандра, рассказывал, как героически он справился с блоком датчиков.

В раздевалку вошёл капитан.

– Товарищ капитан! Старший научный сотрудник Иванов поставленную задачу выполнил!

– Благодарю за службу! Где пластина? Не потерял?

– Обижаете, – Иванов достал из сумки пластину, протянул капитану, – в целости и сохранности, ни одной царапины.

– Хорошо. Готовьте отчёт. Вояджер как?

– Работает. Я посмотрел. Всё нормально. С их камеры пыль убрал.

Капитан вернулся на командный пункт. Открыл сейф и убрал туда пластину. В Москве сейчас обед.

– Радист, ко мне, – кивнул вошедшему, – передавайте. Бабушка приехала. Посылку привезла. Созвонимся ночью.

Радист поднял голову. Капитан передал запрос о спецсвязи.

– Созвонимся ночью. Готово, товарищ капитан. Есть подтверждение!

– Всё отдыхайте.

На корабле в эти два дня стало заметно тише. Все представления о мире переворачивались. Каждый член экипажа в свободное время смотрел в иллюминатор. Хотя ничего особенного там видно не было. Но все знали, что за многими космическими километрами перед ними плыла огромная черепаха. Каждый думал об этой черепахе, о слонах, о плоской земле. И плоскоземельцах. Кто они? Есть ли у них наука? А есть над ними купол? Небесная сфера? А какое у них солнце?

Только повар ходил весёлый. Для него ничего особенного в плоской земле не было.

– А я говорю вам. Наша Земля тоже плоская. Вот увидите, когда возвращаться будем.

Капитан заперся в своём кабинете. Открыл стол, достал красный телефон без кнопок. Посмотрел на часы. Полночь. Должен позвонить Главный Конструктор. Пора бы. Зазвенел телефон. Капитан дождался три гудка, ответил:

– Серёжа?

– Да, что случилось? Вы повредили американский зонд?

– Нет. С зондом всё в порядке. Послушай, – капитан замолк, подбирая слова, – завтра утром ты получишь телефакс. Его никто не должен видеть. Только ты и … В общем, сначала посмотри сам. Потом решишь, что делать.

– Что-то с зондом, с кораблём? Что за секретность? Андрей, в чём дело?

– На снимках, которые ты получишь утром, плоская земля.

Молчание. В трубке шумели космические волны.

– Я знал. Я знал. Андрей, это же не шутка?

– Не шутка. Ты знал? Что значит, ты знал?

– Космос многообразен, Андрюша. Я верил в плоскую землю. На чём она? На китах? Вода с диска льётся? – Сергей Павлович замер, – Там есть люди?

– Не знаю. Мы далеко. Земля обнаружена штурманом в бинокль дальней разведки.

– Хорошо. Связь завтра после получения снимков. А сейчас спи. Хотя постой. Как ты думаешь, она обитаема?

Радист Петров сидел в своей каюте – «И снится нам не рокот космодрома…» – и копался в очередной аппаратуре. Вся его каюта была завешана какими-то кабелями, шестерёнками и платами. На столе стояла радиола и крутила большую пластинку. Рядом гудел приёмник, во внутренностях которого и сидел сейчас радист.

Приёмник погудел-погудел и вдруг зашипел на иностранном языке. Радист послушал, покрутил ручку вправо-влево. Посмотрел в иллюминатор, за стеклом летел Вояджер. Интересно. Слез со стула, подтянул на коленях брюки и заглянул под кровать.

– Не спится нам под грохот из дурдома.., – пропел он свою любимую песню, переделанную на много раз, – ага! Вот оно!

Радист Иванов встал посреди каюты с вытянутой вверх рукой. В руке у него был небольшой транзистор с затёртыми японскими иероглифами. Подошёл к столу, включил паяльник.

– Что вы там говорили? Ай хэв рашен переговоры? Будет вам полный айхэв. Слава советской микроэлектронике и радисту Петрову!

Достал два провода и припаял к микрофону громкой связи. Нажал кнопку. По кораблю понеслась английская речь. В стенку постучал капитан:

– Это у тебя? Пластинку включил что ли? Спать не мешай!

Но услышав ответ, подскочил. Через минуту вся команда стояла у каюты радиста. Петров выключил микрофон. И все стали слушать иностранные переговоры из приёмника.

– Объясни.

– Похоже, американцы прослушивают наши разговоры с Центром. Их аппаратура на Земле или орбите около неё. И каким-то образом, мы стали слышать переговоры в их Центре. Может, это из-за Вояджера. Точно не могу сказать.

– Как давно они нас слышат? – Капитан матюгнулся и сам ответил, – С самого начала. Можешь это исправить?

– Надо советоваться с Землёй. У них мощностей побольше. Аппаратура, люди, – осмотрел каюту, – паяльники.

В каюту вошёл штурман, который обычно дневал и ночевал у штурвала корабля. Он держал во рту трубку, а в руках лист с расчётами:

– Вояджер 1 меняет курс. Похоже, что к черепахе. По нам ориентируются?

– По нам. Где второй аппарат?

– Бороздит просторы Большого театра, – улыбнулся, – на прежнем курсе. Летит в дальний космос.

– Так, – капитан поправил фуражку, все по местам, – штурман, курс на черепаху. Обгоним Вояджер. Радист, связь с Землёй. Повар, ужин. Доктор и Старший сотрудник отдыхать. Ночью смените штурмана. Сторож где?

Сторож был у себя. Никто на корабле не знал, чем занимается сторож. В штатном расписании было записано «Охрана социалистической собственности». Он целыми днями торчал в каюте в конце корабля с кроссвордом и карандашом. Иногда, по просьбе капитана, дежурил на вахте.

– На командном мостике. Я попросил, – штурман почесал шею под толстым воротником свитера и повернулся к радисту, – есть связь?

– Связь будет позже.

Капитан повернулся к штурману и кивнул в сторону своей палаты. Штурман вошел в каюту капитана и присел. Капитан вошёл следом, закрыл дверь:

– Товарищ подполковник. Коля. Вояджер надо вырубать.

– Согласен. Но и нашу связь с Центром тоже.

– Объясни.

– Надо сообщить об отравлении экипажа, чтобы все услышали. Затем догнать и выключить Вояджер. А самим направиться к черепахе и посмотреть. Помнишь, как мы боролись за Луну? Представляешь, что произойдёт, если земляне узнают о плоской планете в космосе? Мы должны быть там первыми и поставить советский флаг. А уж потом доложить.

– А если там живут? Люди или ещё кто? А тут мы со своим флагом. Да и приземляться нам не на что. Наверняка, там нет космодрома. Разве что, луноход отправить.

– Приземление обсудим. Есть пара намёток.

– Не должно быть никаких приземлений. Ты читал Стругацких? Думаешь, легко быть богом?

– Или кормом, – Штурман что-то обдумывал, – трудно быть кормом. Так что, я одеваюсь? Холодно на улице?

Оба посмотрели в иллюминатор. И показалось, что черепаха шевельнулась и уставилась прямо на них.

– Одевайся. Может чаю горячего перед выходом?

Пошли на кухню. На плите как раз стояли два чайника. На одном – «С молоком», на другом – «С сахаром». Повар, с книжкой в одной руке и поварёшкой в другой, колдовал над кастрюлей.

– Что за мода такая. Бывает же просто чай. Без молока и без сахара, – штурман налил два стакана. Причём один с молоком, другой с сахаром.

– У меня меню. Вот, видишь печать сверху, – повар ткнул поварёшкой в меню на стене, – Утверждаю. Главный конструктор С.П. Королёв.

Капитан налил себе чай с молоком – «Может, булочка есть? Или пирожок?»

– Двадцать копеек, – повар выставил поднос с пирожками и улыбнулся, – шутка юмора.

Штурман сидел на зонде верхом. Капитан наблюдал в иллюминатор. К зонду приблизились быстро. Но встал вопрос. Ребром, так сказать.

– Жалко ломать. Люди трудились всё-таки, – Штурман вздохнул, достал кусачки, – какой провод резать?

– Я думал, ты просто выключатель нажмёшь и всё.

Штурман протёр панель управления Вояджера, осмотрел, всё на английском. Убрал защёлку, поднял крышку, под ней кнопка «Start», рядом «Stop». Нажал. Лампочка питания погасла.

– Возвращаюсь.

После Вояджера ускорились. Черепаху стало видно без специального бинокля. Она медленно шевелила головой, моргала глазами и открывала рот.

– Мы не сможем приземлиться на Эту, потому что, согласно представлениям о плоской земле, она накрыта твёрдой сферой,– повар, как обычно, подначивал Старшего научного сотрудника.

Но тот уже не спорил. Его мир, мир советского учёного, перевернулся. Теперь он больше слушал, чем спорил. Плоскую землю как-то собой все стали называть Эта. Эта земля, эта планета. В общем, Эта.

– А солнце у них где? Неужели внутри, ведь звёзд рядом нет.

Все задумались. Из одного вопроса возникал второй, третий. Бесконечное количество вопросов. И всех интересовала именно посадка. Кухня корабля превратилась в Совет.

– А если сферы нет, но солнце действительно небольшое и плавает над диском? Тогда сможем приземлиться?

– А если справимся с диском, с солнцем, луной и прочим. Есть ли там космодром?

– А если Эта плоская. На трёх слонах и черепахе. Значит, там есть бог?

– А если врежемся в Бога, что произойдёт?

Как-то само собой решилось, что будем изучать планету. Лена сидела по вечерам в кухне и слушала разговоры. Цель миссии по «Вояджерам» выполнена. Обратно лететь шесть лет. А тут мировое открытие! Космическое! Надо изучать.

Но потом всё пошло не по плану. И на спуске Лена стала терять сознание. Если останусь жива, то больше никакого космоса…

Что-то пузырилось и шипело возле уха. Лена открыла глаза. Иллюминатор кухни. Сбоку в обрамление воткнут календарик на следующий год. Олимпиада 1980. Что шипит? Из обшивки корабля торчал шланг подачи кислорода. Понятно.

Лежу на спине. Покачивает. Почему покачивает? Скосила глаза, вода. Вода! Мы упали в океан! Тонем! Тонем. Скафандр цел? Ощупала тело, постучала по стеклу. Начала грести, пытаясь достать до чего-нибудь или перевернуться.

– Лена! Доктор! – Динамики громкой связи захрипели и замолкли.

Лена посмотрела по сторонам. Так, надо в спасательный отсек или в отделяемую капсулу. Плот, аварийный запас. Поплыла. Мимо чайника, каких-то пакетов. Может хлеб взять? Нырнула. Шкафчики раскрыты, взяла два пакета с тюбиками.

В иллюминатор кто-то заглянул. Постучал и показал рукой «Туда».

На нескольких плотах сидела вся команда. Все живы. В скафандрах. Подняли Лену на плот. Повар невозмутимо стал отщёлкивать крепления шлема:

– Посмотрим, какой тут воздух.

– Нет! – Капитан закричал, но было поздно. Повар снял шлем и вздохнул:

– Я видел города. Значит, есть жизнь. Города похожи на наши. Предположил, что форма жизни та же. Логично?

– Не аргумент, – Иванов снял шлем, – Но анализы провести мы не можем, поэтому доверимся натурным испытаниям.

Лена осмотрела команду. Видимых повреждений нет, результаты опроса хорошие.

Огромный «Союз» начал активно пузыриться и медленно погружаться. Вдалеке послышался рокот. Вертолёт?

– Вертолёт!

– Штурман, ракету!

Штурман поднял ракетницу и дёрнул кольцо. Звёздочка вырвалась вверх и разгорелась фиолетово-красным светом. Вертолёт приближался. Он завис прямо над плотами, пилоты приветливо махали руками и показывали большой палец вверх. Пилоты ничем не отличались от земных. На борту вертолёта непонятная эмблема и надпись «USNAVY».

– Американцы? Ничего не понимаю.

– Капитан, что делаем?

– Спокойно. Выбраться отсюда нужно в любом случае. Там разберёмся. Штурман, засеки координаты.

– Как?

Вертолёт сбросил мигающий буй, покачался в воздухе и полетел к горизонту.

– На корабль полетел. Скоро будут. Капитан, мы сдаёмся? Американцам? Мы на Земле?

– Не спешите, Иванов. Мы на другой планете. Здесь нет американцев. Земных, по крайней мере, – потёр подбородок, – разберёмся.

Лена посмотрела на мигающий буй. Она никогда не была в другой стране. А тут сразу всё. И Америка, и другая планета. «Разберёмся».

Корабль появился через час. Обычный американский корабль. С обычными матросами, пилотами и капитаном.

Глава четвёртая.

– Сколько вы на Земле?

– На Земле? Вы имеете ввиду на вашей Земле? Мы здесь около месяца. И мы благодарны Соединённым Штатам за наше спасение.

– Около месяца. И как Вам Плоская Земля?

– Нормально. Такая же, как наша. Только плоская.

– Вы говорите, что ваша планета круглая? Почему же с неё не падают люди? Видимо, падают. Вы до нас так и добрались. Верно?

Дружный хохот. В студии жарко, кругом фонари. В зале сотня человек. Ведущий показывает рукой, как корабль падает с круглой Земли и летит в космос. Капитан Андрей Николаевич смотрит на штурмана:

– Коль, ты то, что молчишь.

Штурман вздыхает, вытирает платком лоб. Собирается, «я всё-таки, советский космонавт»:

– Существует земное притяжение, удерживающее всё на своей поверхности. И…

– А у вас есть птицы? Они летают? А самолёты?

– Да, есть. И они летают. Наша планета такая же, как ваша. Только круглая.

– А в нижней части вашей планеты люди ходят на головах?

– Земля довольно большая. Она имеет гравитацию. Притяжение, которое всё удерживает на поверхности. Вот, хотя бы, посмотрите на мой значок. Штурман снимает с груди значок «Космонавт СССР». Камера приближается, беря крупным планом изображение круглой планеты.

Редкие хлопки. Зал смотрит удивлённо, не верит. Но хочет верить. Это же пришельцы. С круглой Земли.

– Шарлатан! – На сцену летит пустой стакан, за ним второй.

– Клоуны!

Перерыв. Капитан и штурман выходят на улицу. Железная пожарная лестница на высоком здании телестудии. Поздний вечер. Капитан, смотрит на звёзды:

– Наш дом отсюда видно?

– Нет, Андрей. Мы обращены к Солнечной системе, – он запнулся, – другой стороной.

– Здесь нам никто не верит. Но мы, то знаем, что наша Земля круглая.

– А что толку. Пошли?

Костюмер поправила их одежду, галстуки. Протёрла значки «Космонавт СССР». Гримёр обмахнула кисточкой, потрогала причёски. Тут же продюсер с папочкой:

– Вы в порядке? Продолжим?

Кивнули. Для космонавтов подобный разговор стал уже привычным. Ты говоришь, что прилетел с Круглой Земли, а тебе доказывают, что ты идиот. Или, в лучшем случае, мошенник.

– Дамы и господа! Мы продолжаем. У нас в гостях капитан и штурман корабля «Союз», которые прибыли на нашу планету с Круглой Земли! Встречайте Андрей Сидоров и Николай Петров!

Здесь, в этой Америке, они стали звёздами.

– А есть ли карта вашей планеты? Если она круглая, то, как вы переносите её на плоскость?

– Существует особый способ такого переноса. Что-то слегка увеличивают, что-то уменьшают.

– То есть, ваша карта не является точной? – Ведущий «громил» космонавтов в пух и прах.

Через полчаса перешли к вопросам из зала.

– Сэр, а на вашей планете есть коммунизм?

– А бог?

– Сэр, вы вернётесь в Советский Союз?

В гостиницу приехали ночью. Экипаж давно спал. Свет нигде не горел. Стараясь не шуметь, прошли на кухню. Там, у плиты сидел повар.

– Чего не спишь? – Капитан включил свет, и собрался было поставить чайник.

– Мойте руки, товарищ капитан. У меня всё готово.

Повар поставил на стол две красивые кружки, разлил кипяток и добавил пакетики чая. Принёс бутерброды и сахар.

– Как всё прошло?

Капитан хлебнул горячий чай, взял бутерброд:

– Ваня, ты вернёшься в Союз?

– Так корабля же нет. Да и сфера, – повар посмотрел на капитана, – или вы про Этот Союз?

– Про этот, Ваня. Сколько мы уже здесь?

– Так они же нас не признали. И вообще. У нас свой Советский союз. А здесь свой.

Штурман сидел молча. Размешал сахар в кружке, постучал ложечкой. Откусил бутерброд:

– Я вернусь. А вообще. Давайте утром устроим собрание. Большая часть из нас коммунисты. И проведём голосование. Я устал от Америки.

Собрались утром.

Глава пятая. Радист Петров.

Петрович сидел у печи. Через щёлку неплотно прикрытой дверцы смотрел на огонь. Докурил, сигарету выбросил в печь. Подошёл к кухонному столу, взял кружку. Подышал на неё, протер об футболку. С печи снял чайник. Налил. Глянул в огород. Снег подтаивает, скоро весна. Надо бы прибраться во дворе. Медленно прошёл в комнату, сел за компьютер. Потухший экран. Пошевелил мышкой.

Ютуб проснулся звуком и яркой картинкой – « А у нас в студии Элен Саницкая…. Мне жаль, что умер наш командир…»

Значит, умер. Сколько ему было? На три года старше меня. Семьдесят?

Глотнул чай. Посмотрел в кружку, встал. На кухне открыл холодильник, достал водку. Посмотрел на бутылку, на кружку. Поставил на стол. Надел угги, внучка привезла, модно, говорит. Пуховик, шапку брать не стал, весна почти. На двери повесил замок, вышел на улицу. Пусто.

Деревня медленно умирала. Молодёжь бежала в город, старики в могилу. Сколько дворов осталось? Пятьдесят? Постучал к соседу, «Михалыч, выпьем»?

– Не, Петрович, работы полно. У тебя что, праздник, какой?

– Друг умер, – Петрович развернулся.

– Что? Петрович?

Петрович уже шёл к дому. Дома налил, достал огурцы. Порезал. Сел. Встал, пошёл к шкафу. Долго копался, стряхивал пыль, переодевался. На кухню зашёл в форме майора ВВС СССР. Поставил на стол фотографию в деревянной рамке. Рядом поставил глобус, сделанный по спецзаказу. Крутанул пальцем шар.

– За советских космонавтов! За Родину!..

Жилой модуль космического корабля «Союз» наполнился запахом кофе. Петров отложил паяльник. Пошарил на столе, и из груды проводов-транзисторов вынул кружку. Подышал на неё, протёр краем рубашки.

– Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна.., – пошёл на кухню. В кухне пусто не было никогда.

– Предлагаю к черепахе не приближаться, а сразу подходить к куполу. Заглянем, может там люди есть, – повар поварешкой мешал в кастрюле с надписью «Кофе с молоком, сахаром».

За столом сидели доктор Лена, капитан Андрей Николаевич, Сторож, Старший научный сотрудник Иванов. На столе стопка фотографий Плоской Земли. Фотографии вынимались, рассматривались, передавались и ложились на стол.

– Вот почему нельзя просто кофе? Обычный чёрный кофе без сахара, – Петров начал с обычной занозы в сторону повара. Вот хочется простому советскому человеку…

– Ну, началось, – повар закрыл кастрюлю, – у меня меню. Вот, висит на стене…

– Согласовано генеральным конструктором, – Петров закивал головой, – знаем, знаем, – ну, Вань. Ну, ты же советский человек. Я тебя, как коммунист коммуниста прошу. Шесть лет с молоком и сахаром.

– Ладно. Достанешь мне кастрюлю, на которой будет написано «Чёрный кофе без сахара», тогда и будет тебе чёрный кофе без сахара. Как коммунист коммунисту.

– Черепаха подвижный объект, – капитан бросил на стол фотографию, – опасно приближаться. Представляете новость в программе «Время» – в столкновении с черепахой погиб советский космический корабль «Союз»?

– Не будет про нас новостей, – сторож подал кружку Ивану,– секретная миссия, сами знаете.

Сторож всегда был занят своими делами. Он что-то постоянно писал, рисовал в своей каюте. Иногда дежурил в командной рубке или выходил попить кофе с командой. Раз в неделю отправлял на Землю отчёты. Дверь его каюты была оббита чёрной кожей. Сверху табличка «Отдел по охране социалистической собственности».

– Да понимаем, – повар поварешкой наливал кофе остальным, – так что, товарищ капитан, будем к куполу подходить?

– Будем. Планету необходимо обследовать. Но если задержимся, то не сможем вернуться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.