Юрий Манов
Космофермер. Большой купальный сезон

Книга вторая

БОЛЬШОЙ КУПАЛЬНЫЙ СЕЗОН

Пролог
ТИХИЕ ДЖУНГЛИ

В джунглях ночью обычно тихо. Джунгли вообще не любят лишнего шума, разве что раскричится беспричинно стайка глупых птиц высоко в кронах деревьев, или расквакается болотный жабоед, заманивая на поздний ужин наивных жаб. А большей частью жизнь в джунглях протекает без лишних звуков: хищники охотятся, добыча прячется. И тем и другим нет смысла выдавать себя лишним шумом: иначе первые останутся голодными, вторые – будут съедены. Быть съеденным не хочет никто, это понятно, но везет не всем и не всегда. Вот тогда джунгли оглашаются истошным криком настигнутой и убиваемой добычи. Правда, ненадолго.

Особо тихо в джунглях утром, на рассвете. Ночные охотники отправляются переваривать съеденное за ночь, а им на смену выползают на прогрев змеи – истинные короли джунглей. Да, именно змеи давно стали здесь настоящими королями. Потому что их больше! Намного больше, чем остальных обитателей теплого и влажного леса, невзирая на размеры. Конечно, сами змеи редко бывают уж очень крупными, чаще всего – толщиной с лиану. Но порой встречаются особи, что достигают размеров просто удивительных! Толщиной со ствол дерева! Короли среди змей! И король среди королей – Большой Ушшу!

Большой Ушшу не родился королем. Он даже не был наследным принцем, и отнюдь не самым крупным в выводке из полусотни змеенышей. Но, пожалуй, самым умным. Когда его братья и сестры, едва вылупившись из яиц, расползлись в поисках первой в своей жизни добычи, Ушшу забился в теплое и темное дупло полусгнившей колоды. Там, в гнилой мякоти было полно вкусных личинок, но главное, там было безопасно! И когда братьев и сестер Ушшу пожирали летающие и ползающие обитатели джунглей, сам Ушшу уцелел и сделал вывод: будь тише – проживешь дольше.

Ушшу умел быть тихим, скромным и незаметным. Умел замереть и прикинуться лианой, когда рядом был хищник, умел тихо и незаметно подползти к болоту и одним прыжком настичь зазевавшегося лягушонка. О, этот незабываемый вкус первого пойманного лягушонка! Эти ощущения, когда еще живая зверушка проскальзывает по твоему пищеводу в желудок, чтобы потрепыхавшись там, затихнуть и подарить такую уютную сытость…

Ушшу быстро вырос, вовремя сообразив, что гоняться за лягушатами по болотным кочкам не очень продуктивно для режима расхода энергии. Гораздо практичнее есть… змей. Они весьма приличны на вкус, опять же, глотать их куда удобнее, нежели найденные в песке яйца, или застигнутых в гнездах птенцов. Но в скором времени он глотал уже всех подряд, и змей, и жаб, и тех, кто ест жаб, забирался в гнезда и жрал птенцов, и их мамаш, и тех, кто на них охотится. Да, впервые двуногую еду Ушшу попробовал, когда она охотилась. Лохматый (почему-то Ушшу назвал его Лохматым) нашел гнездо кожеуха, двух детенышей сожрал тут же сырыми, а третьего начал бить палкой. Ушшу тогда поразился: как умно придумано! Мать обязательно услышит крик обижаемого ребенка и помчится на выручку. Тут ее и можно брать голыми руками. Рук у Ушшу не было, но он вполне обошелся и без них. Он проглотил и прибежавшую самку кожеуха, и ее детеныша, но с каким-то особым чувством он глотал Лохматого. Тот, полузадушенный мощными кольцами Ушшу, неожиданно очнулся в самый ответственный момент поедания, когда его тело почти полностью погрузилось в глотку Ушшу. И тогда Лохматый начал махать передними лапами и издавать громкие звуки. Почему-то именно это понравилось Ушшу больше всего. Он даже не стал торопиться заглатывать Лохматого целиком, наслаждаясь трепыханием добычи и издаваемой ею криками.

Переваривая Лохматого, Ушшу много спал. Просыпаясь – много думал. И сделал великое открытие. Нет смысла тратить много времени и энергии на поиск малой добычи. Гораздо продуктивнее добывать добычу крупную. Продуктивнее, и вкуснее! И тогда Ушшу пополз туда, где было много двуногой еды. В деревню. В деревне было много двуногих, но Ушшу не торопился нападать сразу. Он был слишком мудр для этого – двуногая еда бывает опасна. Взобравшись на ствол огромного дерева на краю деревни, он подробно рассмотрел все там происходящее. И опять сделал мудрый ввод. Двуногие не так глупы! Ночью, когда он собирался нанести им первый визит, деревню охраняют. Нет, конечно, Ушшу легко бы справился с этим жалким двуногим с жалкой заостренной палкой в лапах. Но вот вторая палка с жарким огнем на конце его пугала. Огня он боялся. Опять же, еда могла поднять шум и напрочь испортить тихую охоту.

И тогда Ушшу снова обратился к своей мудрости: а не лучше ли попробовать напасть вечером, когда все двуногие сидят у костра и смотрят только на котел, из которого пахло? Те, кто сидит с краю, они оказываются почти в темноте, и, если подползти тихонько сзади… Первая же попытка оказалась удачной. Ушшу осторожно выполз из-за хижины и мгновенно схватил ближайшую к нему жертву. Та даже и не пискнула, стиснутая его мощными кольцами. Переваривать еду Ушшу поспешил забрался на то же огромное дерево. И понял, что лучше всего ему здесь и остаться: вкусно, и далеко ползать не надо. Правда, еда оказалась несколько жестковата. Старик, наверное…

Чрез некоторое, отведенное природой время, Ушшу снова почувствовал голод и спустился вниз за едой. И понял, что его ждут. Новая еда была на том же месте, где и в прошлый раз, зато остальное племя, едва он показался, бросилось на колени и замерло, распростершись ниц. Ушшу был мудрым змеем, он понял, что негласный договор заключен. Проглотив трясущуюся от страха и связанную для удобства проглатывания еду, он уже медленно, не торопясь, забрался на уже СВОЕ дерево в СВОЕЙ деревне. И, засыпая, вдруг понял, что сытая старость ему обеспечена. Только не надо жадничать. Нельзя ведь есть всю еду сразу, еда должна размножаться. Детенышей тоже не стоит есть – пусть подрастут…

Шло время… У змей ведь собственное понимание текучести времени. По линькам. В молодости время летит быстро, незаметно, ты часто и быстро сбрасываешь старую кожу. С возрастом процесс этот становится более трудным, но и весьма редким. К старости избавиться от старой кожи – уже проблема. За время, что Ушшу провел в деревне, он сбросил кожу лишь один раз. Ему пришлось долго извиваться вокруг раздвоенного ствола, чтобы избавиться от ставшей тесной кожи. Зато новая получилась на зависть: толстая, блестящая, с радужным отливом чешуек. И все от сытой, спокойной жизни. А она шла своим чередом, большей частью во сне. Ушшу все время спал, и просыпался, лишь почувствовав голод. Тогда он спускался вниз и находил на привычном месте свою еду. И еще он заметил, что двуногие нашли его старую кожу, и некоторые носят ее на плечах. Да пусть, ему не жалко…

Однажды Ушшу спустился вниз за законной едой и… удивился. Запах чего-то нового, незнакомого ранее. Один двуногий у костра был одет в яркое (Ушшу долго не мог вспомнить образ, соответствующий цвету апельсина) и пах иначе. Не так, как все. По-другому. И очень захотелось заглотить именено его. Любопытство? Но природная осторожность удержала. Все новое – опасно. Пришлось глотать старуху, натертую для удобства проглатывания маслом. Кажется, это была одна из тещ воджя. Скверная старуха, от нее изжога…

Только сегодня Ушшу проснулся не от голода. В тихих джунглях вдруг стало громко. Очень громко среди бела дня. Ушшу поднял голову и увидел… Громко было в небе, и это громкое летело прямо на него. И Ушшу испугался. Почти как в детстве, когда его едва не догнала молодая шемаршельда. Но это пролетело мимо и с громким «Буммм» упало за деревней. Над лесом поднялся столб дыма. И Ушшу снова испугался. Он-то знал, что такое лесной пожар. Было разок в молодости, когда молния ударила в старое дерево, и он едва не испекся. Неужели придется покинуть такое удобное и сытное место?

Ушшу забрался на любимый раздвоенный сук и выглянул из кроны, чтобы посмотреть на свою деревню. Еда собралась кучкой и побежала туда, где было «Бумм». Ушшу задумался, но решил ничего не предпринимать, а вечерком, когда станет чуть прохладнее – просто посмотреть, заодно – поужинать. Так, для порядка. А пока – подремать.

Ушшу проснулся, когда вторая луна заняла свое место на небе, почувствовал себя вполне бодрым и даже немножко голодным. Быстро отрыгнув оставшиеся после последней трапезы кости, дабы полностью освободить желудок, он скользнул вдоль ствола вниз. И уже на земле он услышал новые запахи. Совершенно новые, ранее ему незнакомые. Запах гари, но с какими-то странными и резкими примесями. Ушшу мягко проскользнул меж хижинами к месту еды. Еды на привычном месте не было. Ушшу удивился. Он поднял голову и увидел… те самые источники новых запахов.

Зрение у Ушшу, несмотря на почтенный возраст, было отменное, он их не просто увидел, а и разглядел в мельчайших подробностях. Большинство источников запахов была двуногая еда, и, как показалось Ушшу – опасная еда. И лучше бы с ней не связываться. Ушшу был очень мудр, он сделал совершенно правильный вывод, но это была его последняя мысль. Потому что фигура у костра вдруг резко вскинула переднюю лапу, блеснуло голубое пламя, и мудрая голова Ушшу разлетелась вдребезги.

Король ночных джунглей умер!

Глава 1
ВНОВЬ Я ПОСЕТИЛ ЗНАКОМЫЕ МЕСТА

Джош Петрофф, Космогеолог.

Вот бы никогда не подумал, что вновь увижу эту затерянную в джунглях деревеньку и милые, раскрашенные охрой лица моих бывших соплеменников. Что снова буду сидеть у племенного костра, слушать ритмичный бой барабанов и, обжигаясь, есть жареное мясо, беря его с глиняного блюда прямо руками. Что буду прыгать вокруг ритуального костра почти голый, потому как все мое платье будет состоять из ужасающего вида шкуры гигантской змеи на плечах и набедренной повязки. Совсем голышом работать жрецом я категорически отказался! А вот Амальга наоборот… Да, что касается Амальги, то женушка моя все это время от счастья на небесах. Еще бы! Жена самого главного жреца! Ходит по деревне, блестящими конфетными фантиками облепленная, (это она в мусорном контейнере диспетчерской тайком пошуровала), мной гордится, ну и собой, естественно. А вот штаны снова одевать отказалась напрочь. Ничего не поделаешь, такие уж традиции дикие у них в племени. И объяснение вполне логичное: «Что стыдного в красивом теле может быть? И пИсать так гораздо удобнее». И не поспоришь.

Да, все меняется и вновь возвращается на круги своя. Словно не было этого путешествия через болота в чреве ужасного Карбуа – болотного транспортника, словно не было полета на челноке-рудовозе, слово не пытались сожрать нас с Амальгой ужасные монстры в диспетчерской на «Райских Кущах». Вот, снова сижу у костра в затерянной в джунглях туземной деревне, жру мясо. Правда, теперь мне мяса достается всегда и в избытке, совсем не то, что раньше. И тому есть весомые причины.

Во-первых, социальный статус мой в этом племени по сравнению с прошлым заметно вырос. Еще бы! Кем я был здесь раньше? Собирателем украшений. Но это еще громко сказано – попросту в помойках ковырялся ваш покорный слуга. Разгрузил когда-то в местных джунглях мусорные контейнеры прогулочный лайнер в нарушение все правил, но на мое счастье. Вот и нашлась мне, хромому и убогому работа – пробки гнутые да банки мятые из груд туалетной бумаги выкапывать, дабы соплеменники мои бус – ожерелий себе понаделали. И звали меня тогда просто Джош – чучело, если с местного наречия переводить. Но то раньше.

А теперь я – почти бог! Главный помощник Бога летающего, огнедышащего Сайбура. Вон он, великий Бог Сайбура на пригорке носом в кусты уткнувшись стоит. Уж огнедышащий – это точно! Когда мы на этот пригорок грохнулись, огня было в избытке. Левый двигатель так горел, как еще не взорвался? До сих пор левый борт этой развалюхи в копоти. А правый о скалу расплющен. Однако это для меня и для товарищей моих это обычный старый челнок – рудовоз, крушение потерпевший. А для племени местного – Бог Сайбура! Летающий к тому же! И раз мы вместе с этим Богом с небес спустились, раз он нас из чрева своего живыми выпустил, значит, «отмеченные» мы, и всему племени следует оказывать нам особые знаки внимания. А в чем, как не в хорошей еде эти особые знаки заключаются? Здесь у дикарей орденов и почетных грамот не водится…

Да, с нашим прибытием многое в этом племени изменилось, очень многое. Главное – произошли сдвиги в социальном статусе. Как «посвященные» мы с Амальгой и остальным нашими товарищами во время трапез получили места у самого костра по правую руку от вождя. И самые лучшие куски в первую очередь предлагались именно нам. По этой самой причине некоторым опытным воинам и ученикам жреца пришлось подвинуться. Вроде мелочь, а многие сильно переживали. Сами понимаете, отодвигаться на вторые роли с первых всегда тяжело, у костра и теплее, и еда жирнее, да и уважение соответственное. Один воин по имени Кныр по этой самой причине вместе с женой и отпрысками в джунгли ушел. Обиделся. И очень зря, съели его очень быстро со всем семейством. Хотя, честно говоря, Кныр мне никогда не нравился, обижал он меня в прошлом. А вот семейство его жалко, так пострадать из-за какого-то статуса. Подумаешь, статус. Вообще-то, как полубоги мы могли бы претендовать и на большее, чем сидеть рядом с вождем. Но не лезть же нам в сам костер из-за какого-то социального положения. Командор Хьюго тогда на все это дело посмотрел и решил, что ужинать мы будем отдельно, дабы народ не обижать. В общем-то, правильное решение, но мне все равно приходилось общий племенной котел перед ужином освещать. То есть – пробу снимать. А с утра провожать охотников на хоту под предводительством САМОГО ВЕЛИКОГО ВОИНА, ПОРАЗИВШЕГО КОРОЛЯ ЗМЕЙ! Кто этот великий воин? Да командор Хьюго, конечно!

Видели бы вы это! Даже словами рассказать как-то трудно. В общем, в тот самый исторический день нашего сюда прибытия сидим мы вечером у костра, все еще полет наш вспоминаем. А точнее – наше жесткое приземление. Нет, если бы мы нормально спустились, и все такие великие из челнока вышли – было бы одно, а тут мы все в шишках да царапинах. Словно побитые, а к побитым и отношение соответственное. И еще что-то, чувствую, не так. Сидят мои бывшие соплеменники вокруг костра какие-то пришибленные и словно чего-то ждут. Я Амальгу в бок толкаю, мол, чего случилось-то? А она мне в ухо про какую-то хренотень шепчет, мол, за наше преступление боги решили покарать деревню неисчислимыми карами. И только мудрый жрец Мусрш уговорил Богов прислать защиту. И явился мудрый змей – защитник деревни.

Какой на хрен змей? Опять сказки и предрассудки. Тут я этого змея и увидел. Ну и тварь, скажу я вам! Башка размером с кожаный кофр. А пасть… Ну, если этот кофр открыть. Сползла эта тварюга с самого большого в деревне дерева, пасть открыла, язык свой раздвоенный высунула и на нас смотрит. Если честно, я даже испугаться не успел, потому что командор, едва ее увидел, лучемет свой из кобуры на бедре выдернул, да и снес твари башку.

Что тут началось! Все сначала словно в ступор впали. Потом как по команде на колени перед командором Хьюго бросились и давай его славить. Но тут вскочил тот самый жрец Мусрш, да как завизжит! Если опустить проклятия и ругательства, то кричал жрец, что убил наш командор защитника и лучшего друга деревни, и теперь всем полная хана!

Но командор местного языка не знал, а потому на вопли жреца внимания не обратил. Преспокойненько так к убитой змеюке подошел, ногой ее пнул и говорит: «А вы жалуетесь – мяса не хватает». Я перевел по возможности точнее, и все племя на вождя уставилось. Он стоит, пузо чешет, потом как зароет: «Мясо!!!» Все словно только этого и ждали, мигом шкуру со змеюки спустили, как чулок с ноги, схватили свои топоры медные и давай змеюку на куски рубить, в котел ее бросать. Нет, нет, я этого мяса не ел. Брезгую что-то. А вот малыш Лука попробовал… Только тошнило его долго, когда он узнал, чем этот змей большей частью питался…

Глава 2
УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ и ЕЩЕ РАЗ, МНОГО РАЗ…

Люка Ажен, фермер

Зря! Ой, зря не слушал я пастыря нашего преподобного отца Жозефа во время воскресных служб у нас на Грыме! Вернее, слушал, но не внимал. Как матушка моя точно подметила: «Ты у меня, Лука, порою совсем тупой. У тебя в одно ухо влетит, в другое – вылетит. И в кого ты только такой уродился?» Хрен его знает, в кого. В батю, наверное. Батя у меня такой же, только наоборот. У него, когда в ухо влетает, то там и остается. Мамаша, когда ругается, батю «тугодумом» кличет. Он как втемяшит себе что-то в башку, так хрен выбьешь! Уж я-то это точно знаю! Можно сказать, из-за батиной упертости я здесь, в этой дикости и оказался. Но справедливости ради надо признать, батя мой отца Жозефа всегда слушает, и каждому слову его внимает. Вот и мне надо было внимать, а не дурью в воскресной школе маяться! Еще как надо было! Ведь правильно говорил отец Жозеф, ведь предупреждал, что ученье – свет. «Как курочка клюет по зернышку, так и вы, чада мои, должны по крупицам постигать знания и опыт, старшими поколениями накопленный. Только тогда количество постигнутого перейдет в качество, и из юной девы вырастет достойная и заботливая мать семейства, а из подростка – умудренный жизненным опытом муж, который» …

Вот черт! Опять не помню, что там жизненным опытом муж умудренный по версии отца Жозефа должен был делать. У меня часто так, начало помню, а вот конец… В общем, поучал нас не раз отец Жозеф в воскресной школе: «Учитесь, дети мои, учитесь и еще раз учитесь. Ибо учение – свет!» Вот и надо было учиться. А я? Все книжки про пиратов на задней парте читал или из трубочки бумагой жеваной по тем, кто на первых партах сидит, плевался. Вот и доплевался. Эх, как бы мне сейчас эти знания пригодились. Особенно по прикладной агрономии и зоолингвистике. Ведь меня тут почти за бога почитают, а я? Бог – недоучка. Стыдоба-то какая!

Но если вопрос в полном объеме рассматривать, без ложной скромности, то особо стыдиться мне нечему. Можно сказать, с поставленной задачей я справился и даже – с честью! За что и был отмечен! Эх, ну почему меня никто не видит из наших?! Посмотрели бы они на меня сейчас – на загорелого, обнаженного по пояс, с тесаком на бедре и острым копьем в руках, в боевой, раскраске по всему телу, с перьями птиц немыслимых в волосах. Перья мне лично местный вождь пожаловал за особые заслуги перед племенем, а еще куртку из змеиной кожи и защитный амулет в резном деревянном футлярчике. Амулет не простой, а ценности великой! Ценный, потому что внутри у него – настоящий рог шемаршельды, самого страшного местного чудовища. Сами понимаете, свой рог шемаршельда нипочем никому не отдаст, наоборот, сама кому угодно рога скрутит. По той причине, что очень крупный зверь этот и сильный. Его и из лучемета мистера Хьюго не сразу завалишь, а что говорить про дикарей с их копьями. В общем, шемаршельда, особо самец – добыча редкая. А потому такой амулет есть только у вождя, у пары воинов в боях и охотах геройство проявивших, у жреца, ну вот теперь и у меня.

И я думаю, вполне справедливо меня вождь наградил! Еще бы! Кто, как не я научил их пахать и сеять? А горшки и блюда из глины лепить? Нет, конечно, горшки у них и до меня были, но разве то горшки? Разве путный горшок без круга гончарного сделаешь? Я им тут гончарный круг изобрел! Эх, жаль, что огонь у них и до меня был, а то бы стал я… ну прям как этот… как его… ага, вспомнил – Прометей! Ну, он еще огонь у древнего греческого бога Зевса спер и людям отдал. Я про это книжку читал в школьной библиотеке, «Мифы и легенды древней Греции» называется. Сначала скучной показалась книженция, а потом ничего – захватывает. Будет время – почитайте, не пожалеете, там еще про морские походы много написано, острова разные, сирены, дикари в шкурах… Но кто бы мог подумать, что я этих дикарей своими глазами когда увижу?! Это в эпоху-то космозоя, когда телекомы повсеместно, когда люди с планеты на планету на кораблях межзвездных запросто летают! А тут – вот они, дикари. Целая толпа в шкурах зверей диковинных. Зверей просто невероятных, у нас на Грыме таких точно нет, у нас все больше овцы да коровы, а тут ящеры сплошь чешуйчатые и жутко опасные.

Да, чуть не забыл сказать, видели бы вы, как дикари нас тут встретили! Сначала, попрятались, конечно, когда наш рудовоз им на поляну грохнулся. А потом вылезли из кустов, рассмотрели нас, копья-луки свои побросали, на карачки брякнулись и давай нам хвалу возносить, ноги целовать. Вот это уж совершенно зря. Хотя, что тут поделаешь, дикари, они и есть дикари – решили, что мы боги и спустились с небес, услышав их молитвы. А молить, вернее, вымаливать, им было чего. Тут же у них настоящий каменный век: живут в лачугах, еду добывают охотой, иногда рыбалкой и собирательством. То есть – бродят по джунглям и собирают в корзины все, до чего добраться могут. Кстати, корзины путные плести тоже я их научил. А много тут соберешь? И чего путного они могут добыть со своими копьями да луками с наконечниками из меди мягкой? Медный век в эпоху космозоя! Много такими добудешь? Разве что змей, их тут пропасть! Только какой со змеи навар? Потому и голодали дети природы, пока мы не прибыли.

Мистер Джош мне потом объяснил, что это и не дикари вовсе, не настоящие, а одичавшие потомки работников рудника, которые отчего-то память потеряли. То ли эпидемия здесь была, то ли, еще какое несчастье случилось, я так и не понял. Только факт – как жратву себе добывать кроме как охотой и рыбалкой эти ребята не знали. Ну еще по пальмам лазили за кокосами-бананами. В общем, когда наш челок – рудовоз, дымя подбитым левым двигателем, в джунгли рядом с этой деревней грохнулся, я и не подозревал, что очень мне знания в школе недополученные понадобятся. Кто б мог подумать?

Мы сами, когда из челнока в спешном порядке выбрались, только одному и радовались, как дети малые, что живы остались, даже обнимались. Ну порадовались, а дальше что? Жить-то как-то надо. Планы на будущее строить, думать, как отсюда выбираться, жевать че-нить. А что жевать, когда народ местный тут сам впроголодь живет? Кое-как с хлеба на квас перебивается. Хотя нет у них тут ни хлеба, ни кваса. На обед – бурда какая-то в общем котле сваренная, хорошо, если еще с мясом, а вместо хлеба – лепешки такие противные, липкие, на жиру вонючем испеченные. И ведь выяснилось, что мясо это и лепешки только для нас, как для самых дорогих гостей. Остальным дикарям и этого не всегда доставалось, в лучшем случае – миска жиденькой баланды на змеином бульоне.

Как сейчас помню, командор Хьюго на весь этот рацион посмотрел, варева из котла хлебнул, скривился и говорит: «Ты, Лука, у нас вроде как с аграрной планеты родом?» Я-то сначала подвоха не заметил и честно так и гордо отвечаю: «Ну да, с Грыма я, фермер. Там у нас на Грыме все фермеры!» «Ну, тогда тебе и карты в руки, учи народ земледелию», – говорит командор, а сам лучемет перезарядил и шасть в джунгли охотится.

***

Легко сказать, «учи». А как тут учить? Ну, знаю я, как пахать, не раз бате и деду в поле помогал, как культивировать тоже знаю, как удобрения вносить… Так ведь нет здесь ни плугов, ни культиваторов, ни удобрений. Тракторов тоже, кстати, нет и быков запряжных не видно. И что делать? Тем более, в курсе я, как надо рожь сеять, пшеницу, овес, гречиху. Как капусту и морковку сажать, как томаты выращивать – тоже обучен. А вот как эти семена смаса, на бобы похожие, высаживать, убей, не помню. Эх, чего бы я не отдал тогда за простой учебник по космоагрономии! Словно перед глазами у меня этот учебник стоит. Вернее – лежит на парте. Честно говоря, я его для чтения редко использовал, я в нем марки хранил из серии «Звездный десант». Средней толщины такой учебничек с картинками цветными. На обложке там маленький такой человечек в коротких штанишках и шляпе с кисточкой на фоне громадного арбуза. Ведь че-то в учебнике про это дело точно было, про полеводство в субтропических зонах на дальних планетах. И про смас этот. Что у него не только сами бобы есть можно, но и корешки. Ниче такие корешки на вкус, я пробовал – на жареный арахис похожи. Только когда его высаживать, смас этот? То ли до сезона дождей, то ли после… Хорошо, если после, потому как сезон дождей здесь как раз только что закончился. А народ на меня смотрит, народ голодный от меня чуда ждет. Даром, что голый народец этот. Разве что шкуру звериную кто на плечи накинет. Голый – не голый, а жрать-то все хотят, вон малышня их с животами вздутыми бегает. С голодухи, наверное, пухнут. И командор Хьюго на меня очень надеялся. Пришлось делать умную рожу и действовать.

Перво-наперво вспомнил я книжку про Робинзона. Мудрая книжка, между прочим, очень там хорошо и подробно про полеводство написано. Поначалу заказал я в кузне инструменты. Сельхозинвентарь, так сказать. Благо железа у нас завались – целый челнок – рудовоз. Хотя и клялся лейтенант Секач, что его еще почить можно, только мы в это что-то не особо верили. Уж больно он при приземлении пострадал. И приземлением нашу посадку я назвал бы с большой натяжкой. Скорее – падение в аварийном режиме. Хорошо, что не переубивались, только шишками и отделались. Как бы там ни было, железо у нас имелось и кузня тоже. Это лейтенант Секач расстарался, он хоть по профессии космодиспетчер, но тут обнаружились у него таланты к кузнечному делу. И так он ловко с молотками – кувалдочками управляется, даром, что у него на руках не пальцы, а копытца. Объяснил я в общих чертах лейтенанту Секачу, что мне надо, тот копытцем в затылке почесал, хрюкнул, и сразу за чертежи взялся. Короче, через день у меня два десятка отличных лопат было, столько же топоров и пара плугов. Плуги, это, конечно, уже что-то, только во что их запрягать? Ну, пока народец местный в указанном мной месте деревья валил да корни выкорчевывал, объяснил я проблему командору Хьюго. Тот сразу в тему врубился, в джунгли с охотниками метнулся и привел двух здоровенных сусунов. Сусун – это местная животина, чем-то похожая на гиппопотама. Их еще жабоедами обзывают, хотя собственно не жаб они обычно жрут, а все больше траву разную, в которой змей полно. Голыми руками сусуна, конечно, не возьмешь, особо, когда он в болте на отмели лежит, бока греет, но командор наш голыми руками действовать не привык. Он их сетью поймал. Видели бы вы, какой в деревне праздник был, когда сусунов этих охотники привели. Это ж сколько мяса! Всему племени жрать недели две! Сразу костер здоровенный развели, шампуры приволокли, вертел здоровенный, специи замешивать начали. Но командор велел зверюг на шашлык не пускать. Зовет меня, кивает на сусунов, спрашивает: «Справишься?» Честно говоря, сомнения меня обуревали, а сгодятся ли они для пахоты? Нет, с виду, конечно, они здоровые, но ведь дикие звери фактически. И к пахоте не обучены совсем. Но сгодились! Еще как! Сначала, конечно, без мистера Дивера не обошлось. Он на затылок сусуну, тому, что побольше, забрался, управление телом на себя взял, так и прошли первые борозды. А потом сусуны и сами впахивать начали. Правда, поначалу вздумали было поерепениться, но день без жратвы на привязи постояли и поутру как миленькие в плуге за морковкой, подвешенной на веревочку пошли. Это я на водокачке у дяди Абрамяна подсмотрел, он так ослика колесо крутить заставляет.

Показал я местным, как целину поднимать надо, объяснил перспективы – врубились сходу! День и ночь пахали, через два дня у меня поле готовое, только сей. Только видели бы вы, какая морда была у местного вождя, когда я к нему за семенами пришел. Чуть кондрашка его не хватила – едва не рыдал, когда меня в тайную пещеру с семенами смаса привел. Там в пещере у него что-то вроде неприкасаемого запаса было устроено. Показывает на корзины, десятка четыре их всего-то было, и говорит, всхлипывая, что последние это запасы. И что в засуху, когда зверье уйдет, сдохнут они без зерна этого с голодухи. Я-то в затылке чешу и сомневаюсь. А вдруг смас этот все-таки до дождей сажать нужно, а не после? Ведь, правда, обреку целое племя из-за своей необразованности на голодную смерть. Но отступать было некуда. В случае чего пусть сусунов сожрут – они большие. Велел я забрать зерно, показал, как сеять. А сам ночами не спал, все думал, переживал, вдруг, как не взойдет поле. И взошло! Через неделю длинные такие зеленые побеги из землицы выросли. Ну, думаю, если заморозки не вдарят (а откуда тут заморозки? Это ж тропики!), быть нам с урожаем.

***

Помимо полеводства я и о других делах не забывал. Показал местным, как птицеводство наладить, заставил курятник построить. Тут у них в лесу кокки водятся, что-то среднее между курицей и индюком, только с зубами. Птица крупная, жирная, но осторожная, у дикарей местных кокку изловить большой удачей считается. Но это голыми руками или теми же стрелами – удача. А сетью – это уже обычное дело. Показал я, где сети ставить, запустил охотников цепью с противоположной стороны, к вечеру мне с полсотни кокк приволокли. Все облизывались дикари, на птиц этих глядючи, видно, знатное для них лакомство. Я кур подходящих отобрал и двух петухов покрупнее, остальных милостиво разрешил сожрать. После ужина показал, как курам крылья подрезать, как насесты для яиц делать. В общем, через месяц без малого курятник у меня полон! Вернее, у нас. Главным над курами поставил Уршуха, парня из местных. Головастый, скажу вам, парень и к птицеводству все способности имеет. Подставьте себе, нашел он в джунглях здоровенное яйцо, это еще до нашего прилета было, но не сожрал, а в кучу теплого перегноя засунул. И ходил потом каждый день, наблюдал, температуру постоянную поддерживал. И вылупился из яйца здоровенный такой цыплок с крыльями кожистыми метров пять в размахе. Нет, когда вылупился, он, конечно, поменьше был, а вырос – просто огромный стал. Зверь с виду опасный, пасть зубами острыми усеяна, но Уршуха за маму считает. Или за папу? Не важно, за кого он его считает, главное, что совсем ручной он получился, ластится к Уршуху, как котенок, рыбу ему приносит. Благодарная, все-таки, тварь! Уршух его Птенчиком назвал.

Ладно, не буду вас утомлять больше моими сельхозподвигами. Скажу только, что обучил я дикарей всем премудростям фермерской жизни. Научились они у меня и пахать, и сеять, и косить, и строхов доить. Строх, это что-то вроде нашей грымской коровы, только с четырьмя ногами. А поле смаса под моим чутким руководством вспаханное и засеянное все в цвету, бобы в стручках набухли, скоро урожай собирать можно будет! А ведь всего месяц прошел. Вот вам и климат! Эх, деда бы сюда моего, вот он бы тут развернулся с таким-то климатом да рабочей силой дармовой. Ну и у меня неплохо получилось. Так что не помрут дикари с голодухи-то. С такими запасами неприметно до следующего урожая дотянут.

Командор на все это мое хозяйство посмотрел и руку мне торжественно пожал: «Молодец Люка! Знал я, что ты – парень головастый, однако не ожидал от тебя такой прыти. Это ж надо столько сделать! Справился ты с заданием почти в одиночку! Хвалю!» Че ж тут скромничать, справился. Только насчет в одиночку… Ну, не знаю. Во-первых, без командора Хьюго с его охотниками хрен бы у меня чего получилось. Во-вторых, лейтенант Секач, без его кузнечного мастерства с одними медными топорами у меня бы тоже ничего не вышло. Мистер Джош взял на себя организационные проблемы. Ведь справедливости ради стоит признать, это ж он всех на работы сгонял. Пребывая в ранге врио местного жреца мистер Джош пригрозил проклясть любого члена племени, кто меня ослушается или будет лодырничать. А прекрасная Амальга его угрозы подкрепляла физически, довольно жестко пиная своих нерадивых соплеменников ногами. Суровая оказалась женщина, кто бы мог подумать? Или статус жены главного жреца обязывает?

Хотя стоит признать, что народ в этом племени хороший, работящий. И вождь у них – мужик замечательный. Добрый такой, прикольный, вечно во хмелю. Постоянно таскает на голове мотоциклетный шлем с треснувшими очками. Это ему на какой-то помойке нашли. Имя у него сложное, мой универсальный переводчик даже задумался, пока перевел. В общем, зовут вождя Обладатель Большого Брюха, Большой Любитель Вкусной Еды и Защитник Племени, Отмеченный Добрыми Духами. Командор Хьюго перевел проще – БигБифБосс. Так мы его и называли. Да и остальные в племени – тоже народец ничего себе. Только вот никак не могу привыкнуть к их манере одеваться. Нет, все понятно, солнце палящее, точнее, два солнца, жарко, влажно. Но хоть трусы-то можно надеть. Хотя, когда они вечером свои пляски устраивают, тогда совсем другое дело… Особенно нравится мне, когда девушки молодые танцуют, стройные, гибкие, и из одежды на их – одни бусы. И смотрят на меня так… Словами передать не могу, как именно, и сплю после этого плохо – сны на греховные темы снятся. Всю ночь ворочаюсь, а поутру совсем разбитым себя чувствую. Тут местный вождь все женить меня мечтает на одной из своих дочек. Ничего такая деваха, раскосенькая, на Барбару Чен из старшего класса похожа. Может, согласиться? Как завалюсь домой с молодой женой полуголой, во ребята удивятся! Впрочем, ситуация такова, что не о женитьбе думать надо, а о работе.

Так вот, хотя дикари местные все достижения в аграрном искусстве на мой счет заносят, и статуи мне в камне вырубают, было бы честнее сказать, что это – наши общие достижения. Коллективные, так сказать, каждый в чем-то руку приложил. Не помогали мне только робот – крупье Блюм, капитан Алан Зитцдорф и хрумм Алямм. Но Алямма можно понять, он ушел в джунгли и где-то там врос в землю. Как мне объяснил лейтенант Секач, у хруммов закончился брачный сезон, и теперь они размножаются. В общем, пришла пора врастания и одеревенения. Я его как-то навестил, так он совсем в растение превратился, цветет и пахнет. Разговор поддерживает с трудом. Какая уж тут от него помощь?!

Робот-крупье тоже сильно занят. Быть божеством племени, оказывается, не так просто. Приходится целыми днями сидеть на церемониальном камне и выслушивать просьбы дикарей. Но ничего, пусть посидит, заодно от местных солнц подзарядится, а то от переживаний, на нашу долю выпавших, у него совсем батареи подсели. Правда, его идея организовать среди дикарей азартные игры командору Хьюго совсем не нравится. Они тут и так голые, а проиграют последние шкуры, в чем ходить будут?

Что касается капитана Алана Зитцдорфа, то он тут как-то потерялся. Охотник из него не получился – на первой же охоте зазевался и едва его шемаршельда не сожрала. Как только ноги унес… Сапоги свои шикарные в трясине оставил, так босиком в деревню и прибежал. Придя в себя после этого потрясения, капитан Алан к охоте охладел и взялся помогать лейтенанту Секачу в ремонте челнока. Но тоже не получилось у него. Как образно выразился Секач: «Пилот он, конечно, первоклассный, но вот в ремонтных делах … Руки у нашего капитана не из того места растут». Оказалось, капитан Алан чего-то там в электронике сжег. Какую-то цепь в генераторе не так замкнул. В результате остались мы вдобавок без электричества. В аграрных делах капитан Алан тоже себя особо не проявил. Не получилось у него. И дал-то я ему задание нетрудное – проконтролировать, как дикари поле боронить будут. Сначала все нормально шло: запрягли сусунов, прицепили борону, вышли в поле. И тут на капитана нашего что-то нашло. Залез он на сусуна верхом, как на лошадь, и ну его плеткой хлестать. Чтобы тот побыстрее ноги переставлял. А сусун-то к такому обращению непривычный. В общем, скинул он капитана Алана и в джунгли ломанулся. Только к вечеру его охотники в лесу нашли и обратно в деревню приволокли. И зачем мне, скажите, такой помощник? Это я не про сусуна, а про капитана Алана.

Пошлялся наш капитан по деревне без дела, пробовал с крупье нашим в картишки поиграть. На деньги, естественно, это ведь только пацаны на щелбаны играют. Продулся вдрызг! На одни его долговые расписки крупье наш мечтает казино себе прикупить. В общем, отчаялся герой космоса, мы его пытались растормошить, поддержать по возможности, а он только отмахивается и бурчит что-то. Теперь или в хижине целыми днями на спине валяется, либо на холм ближайший заберется и в небо смотрит. Надеется, наверное, что нас найдут. Только это вряд ли. Лейтенант Секач объяснил, что остров, куда нас занесло – заповедник, и не то что приплывать сюда, пролетать над островом строжайше запрещено. Так что тут не в океан глядеть, а головой думать надо, как выбираться.

***

А выбираться надо. Хоть и неплохо мы тут в джунглях устроились, и довольно приличным народец местный при ближайшем рассмотрении оказался, даром что голый, но все равно… Как говорится, в гостях хорошо, а дома куда лучше. И признаться, очень я заскучал по бате с дедом, по ребятам в школе, а мамкины пирожки по ночам сниться стали. Мы как вечерами соберемся на своих «выселках» ужинать, пока дикари на поляне пляшут, хвалу Богам, то есть – нам вознося, так только об этом и говорим, как нам поскорее в цивилизованный мир вернуться. Или хотя бы весточку о себе дать. Шутка ли, без малого месяц, как мы здесь, в джунглях. И никто про нас ничегошеньки не знает. Представляю, что дома творится. Батя, наверное, места себе не находит, дед с ума сходит, мамаша слезы льет. Нет, надо срочно возвращаться! Только как? На чем? На челноке? Так он и так был рухлядью старой, а после того, как его лазером с «Барракуды» зацепило, да после приземления такого не летать ему больше. Точно вам говорю! Правый бок – всмятку, левый двигатель – вдребезги, добавьте сюда вмешательство капитана Алана в энергосистему корабля. В общем, о челноке можно забыть. Тогда на чем?

Вот лейтенант Секач предлагает выйти к морю, построить большой плот и на нем плыть к «Райским кущам». Там как раз большой купальный сезон на подходе. Туристы прилетают, катера прогулочные плавают, яхты. Заметят – помогут. Но мистер Джош решительно возражает, говорит: «Допустим, к морю мы выйдем. Допустим, с помощью лучемета мистера Хьюго и наших охотников, вооруженных копьями со стальными наконечниками, мы племя воинственных рыбаков-людоедов потесним. Допустим, построим большой плот. Допустим, даже сможем на нем отплыть и поднять парус. Только куда мы под этим парусом приплывем? Течения здесь не изучены, а штормы-ураганы такие бывают! Опять же, не стоит забывать про чудищ морских. Тут такие твари громадные водятся! Для них даже очень большой плот – что поднос с закусками». Я, честно говоря, сначала план лейтенанта Секача поддерживал, очень уж мне хотелось по настоящему морю-океану под парусом походить. Но представил себе этих чудищ морских, череп одного такого у нас перед дорогой в деревню вкопан – вроде как арка триумфальная, и идея с плотом мне перестала казаться такой уж привлекательной.

Сам мистер Джош предлагал сделать воздушный шар и лететь уже на нем. Но быстро от этой идеи отказался. Во-первых, работа жреца в племени отнимала у него почти все свободное время. Во-вторых, из чего сделать сам шар – он так и не придумал. Шкуры животных слишком тяжелы, а ткани у нас было совсем мало. Я вообще-то научил местных женщин, как делать ткань из местного льна, но пока получалось плохо. То ли лен здесь плохой, то ли я что-то с технологией производства напутал. Этот лен, его, кажется, еще сушить надо. Или, наоборот, вымачивать? В-третьих, опять же эти ветра. Шар-то тоже по ветру летит, как плот по течению, и тоже неизвестно, куда нас таким макаром занесет. И в-четвертых, прекрасная Амальга – супруга мистера Джоша, стоило ему заикнуться о возвращении в цивилизованный мир, немедленно устаивала ему скандал, мол, только все наладилось, только жить стали по-людски – уважаемым человеком он в племени стал, и проблема с питанием как-то разрешилась, а Джош снова за свое. Нет, миссис Амальга не скрывала, что в нашем мире ей понравилось, в основном из-за вкусной еды и «интересных вещей» – фантиков, штучек разных блестящих, как-то столовые приборы и огоньки на пульте управления. Говорит: «Да, конечно, эти штучки многого стоят, но здесь все-таки статус! Шутка ли сказать, главный жрец целого племени с персональной хижиной и сухой отдельной пещерой. Чего еще желать? Да это – верх мечтаний! Тем более, я воды боюсь!» Короче, после скандалов с женой мистер Джош как-то нас новыми идеями не баловал.

Капитан Алан, как я уже, наверное, говорил, очень здесь, в джунглях, загустил. Идей никаких не предлагал, разве что – разжечь большой костер на вершине горы и ждать, что его заметят. Тут опять мистер Джош отсоветовал. Потому что, во-первых, не увидит никто, на чью помощь капитан надеется, во-вторых, костер этот могут заметить совсем не те, на кого Алан Зитцдорф рассчитывал. Не спасатели, а людоеды с центральной части остова. А про их кровожадность такие слухи ходят…

Единственным, кто пока никаких идей не предлагал, был командор Хьюго. Не могу сказать, почему именно. Мне порой даже казалось, что командору здесь нравится. Каждый день он уходил с охотниками в джунгли и возвращался, как правило, с хорошей добычей и жутко довольный. Причем, свой боевой лучемет он в последнее время почти не использовал – берег заряды. Вечерами командор сидел у костра и задумчиво смотрел в огонь, дымя трубкой, набитой какой-то местной травой. Видимо, табак эта трава заменяла плохо, оттого командор часто кашлял. Зато местное пиво ему пришлось явно по нраву, командор даже нашел в джунглях какую-то пахучую травку, от нее пиво казалось крепче и пенилось лучше. А для пущей крепости добавлял в пиво ракетное топливо. Благо его в баке челнока еще много осталось. Хорошее такое топливо, горит здорово. Только пахнет плохо. Но вождю и остальным воинам понравилось. За что в честь мистера Хьюго тоже статую вырубают. Здоровенную! С мистером Дивером на макушке. И когда они только подсмотрели, как мистер Дивер с командором общаются?

Глава 3
ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

Командор Хьюго, легионер.

Ветка, обычная сухая ветка предательски треснула под шипастой подошвой моего башмака, камушек, малюсенький камушек величиной с куриное яйцо выкатился из-под ноги вниз по склону и… Камнепад, грохот лавины камней, сметающей все на своем пути. А на первый взгляд склон выглядел таким безобидным…

Маленькая красная точка на экране биоискателя на мгновение замерла и тут же двинулась в сторону центра экрана – в мою сторону. Все! Мне полный абзац! Если это монстр шестого уровня – я уже покойник, если четвертого – я почти покойник, если пятого – то не знаю, монстров пятого уровня еще никто не видел, да и существуют ли они вообще?

Биоискатель подумал и высветил циферку "6". Скотина! Думает, что когда меня сожрет монстр шестого уровня, он сможет отлежаться у него в желудке в целости и сохранности, а потом выйти наружу естественным путем. Как же, разбежался! Биопластик, из которого он сделан, легко переваривают и твари четвертого уровня, а уж шестого и подавно… Ну ладно, черт с ним, с биоискателем, мне-то что теперь делать? Надо же спасаться, красная точка все ближе, значит, монстр уже на подходе. Легко сказать, спасаться! А как, а где? Возвращаться на челнок – разведчик? Далеко, не успею, монстры шестого уровня довольно скоры на ногу. Точнее, на лапу. Еще раз связаться с базой? Ну свяжусь, и толку? Даже если запрос на базе примут немедленно, прилетят за мной не раньше, чем через полчаса, а тварь эта уже совсем близко. Попробовать расставить ловушки? Ну, рванет пара гранат, ну оторвет этой гадине пару конечностей в лучшем случае, толку-то? Остальных лап и главное – зубов ему вполне хватит, чтобы до меня добраться и скушать в виде десерта. Хоть ложись и сам помирай. Разве что… Был у меня в запасе один план, очень рискованный. Ребята из легиона научили. Уж они-то с этими тварями давно знакомы.

Для начала надо выбрать хорошее дерево. Вот, кажется, подходящее, большое, крепкое. Похоже на земной тополь. О, господи, что я говорю?! Словно я только и делаю, что прогуливаюсь на Земле по тополиному лесу. Вспомнить бы, когда я был на Земле в последний раз, и интересно, остались на Земле еще тополиные леса? Ладно, хватит рассуждать, надо действовать! Хорошо разбежаться и запрыгнуть на ствол, как можно выше. Только непременно с южной, нагретой солнцем стороны. Отлично! Теперь обхватить дерево руками и ногами, прижаться к стволу лбом. Черт! Как тут прижмешься, когда на голове защитный шлем с забралом и тоненькой трубочкой микрофона экстренной связи. Долой шлем, не до связи сейчас! Связь мне сейчас не поможет. Так, прижался, теперь начинаешь представлять себя деревом.

Я дерево, я могучее дерево, из слабенького росточка вырос я в мощный ствол и густую крону. Мои руки вытянуты высоко вверх и покрыты тысячами листочков, ноги мои глубоко вросли в землю, что придает моему телу особую устойчивость. Я стою здесь уже десятки лет, и корни мои сосут живительную влагу из глубин, а листья мои всегда повернуты к этим четырем благословенным Солнцам, дающим жизнь всему сущему. Мне нет дела до суеты летающих, ползающих и ходящих, их век короток, их деяния бессмысленны, их потребности смешны. Я дерево, я познало высший смысл жизни, он в цикличности. Каждую осень я, оплакивая, сбрасываю свою листву и умираю, чтобы весной возродиться вновь еще более окрепшим. Вот она вечная истина, умирать и снова возрождаться! И тысячи, десятки тысяч моих частей – семян, насыщенных знанием о высшем смысле жизни, уже разлетелись по миру, гонимые ветрами. Разлетелись, чтобы стать новыми ростками, продолжателями нашей единственно верной философии. Я дерево, мой век долог, мне чужды страсти, я думаю о вечном. Только этот нарост с южной стороны… смущает меня. Смущает и беспокоит даже больше, чем те личинки короеда, что недавно проклюнулись из яиц и щекотно едят мое тело. Странный нарост, большой. Уж не паразит ли это? Не будет ли он тянуть с меня живительную влагу, что с таким трудом качают мои корни из глубин? Не захочет ли он отнять часть живительной силы, что берут мои листья от солнц? Нет, нарост обещает, что не будет претендовать на влагу и живительный сок, он даже обещает в скором времени дать немного мочевины, столь нужной моему телу. Он обещает также, что может привлечь ко мне этих прекрасных муравьев, пусть и ползающих, но полезных существ. Это прекрасно! Муравьи помогут мне избавиться от этих личинок, чтобы они не щекотали моего тела, и я снова смогу вернуться к размышлениям о вечном… Ну вот, еще оно ходячее существо. Что нужно ему в моем лесу, уж не корогрыз ли это? Нет, хотя зубы острые, но их много, тогда как у корогрыза всего четыре, два сверху и два снизу. Но они ужасны, особенно те, что сверху! Смерть и страдания несут зубы корогрыза, нам, деревьям. Нарост, ты сможешь избавить меня от зубов корогрыза? Обещаешь? Тогда я готов принять тебя в свою общность. Добро пожаловать в семью!

А ужасная тварь остановилась совсем рядом, разинула свою огромную зубастую пасть и заревела, посылая во все стороны волны превосходства…

Где-то совсем рядом раздался дикий рев. Командор Хьюго мгновенно проснулся, вскинул лучемет и быстро глянул по сторонам, готовясь отразить любое нападение. Но никаким нападением и не пахло. Пахло какой-то кислятиной и болотом. И особо сильно – пуком, подвешенным к потолку. Пук – что-то вроде болотного ананаса, крупный такой плод с неприятным запахом. Да, воняло от него противно, но тут уж никуда не денешься. Не будет пука – будут змеи. Только его запах ползучих тварей и отпугивал.

Все правильно, он в своей персональной хижине, а рев за стеной, это старейшина в раковину дунул – команда охотникам собраться на большой поляне для скромного завтрака и благословления главного жреца перед выдвижением на работу. То есть – на охоту. И никаких тварей поблизости не наблюдается. Тьфу, опять это был только сон! Опять эти сны о прожитом. Особо отвратительные из-за своей реалистичности.

Командор сунул лучемет обратно под подушку, вернее, под вещмешок, в котором дремал друг Дивер, и попытался вспомнить, где же это случились? Где же был этот забавный случай с деревом? Ну да, на Дессее. Тогда, можно сказать, ему повезло. Не каждый выживает, оказавшись один на один с монстром шестого уровня. Но он даже штаны в сухости сохранил. Дождавшись, когда грохот шагов страшной твари стихнет, он спустился с дерева, стер холодную испарину со лба и тут же выполнил данное слово дереву – обильно полил его, пусть пока не мочевиной… И очень хорошо помнит, что ноги его дрожали, то ли от напряжения, то ли от страха. Скорее всего, от того и другого одновременно.

Монстр шестого уровня, ужасная биомашина смерти прошла всего в трех шагах от него. Он даже почувствовал его своей корой, то есть – кожей. Нет, тогда – именно корой. Монстр не заметил его, хотя очень настойчиво искал. Они с деревом, вернее – дерево с ним чувствовали, как посылает эта тварь поисковые импульсы, ожидая, не отзовется ли на них глупое живое существо. У этих монстров уже нет глаз, они им попросту не нужны. Эти монстры – убийцы ловят отраженные импульсы, исходящие от живых существ. Как правило, импульсы страха и ужаса. Отфильтровывают нужные им сигналы и выходят на свою страшную охоту, чтобы убивать, умело обходя все расставленные ловушки… Но им с деревом повезло, корогрыз – смешной лохматый зверек, очень похожий на земного зайца не выдержал этих волн ужаса, что шли от монстра, и выбежал из своей норы. Резво выбежал, понимал, что если хочет спасти свою шкуру, должен бежать быстро. Монстр заревел и кинулся вдогонку…

Тогда капитану космолегиона Хьюго удалось обмануть монстра, прикинувшись деревом. Как же его тогда, после этого случая прозвали? Что-то такое смешное придумали. Ну да, Дуболоб. Так и звали все, даже девчонки из полевого лазарета. Когда Хью вернулся на базу, кожа на его лбу чуть ли не целую неделю в точности повторяла рельеф коры того могучего дерева. И прозвище "Дуболоб" к нему тогда прилипло довольно прочно. Но он не обижался, он честно исполнил данное дереву обещание, перенеся муравьиную матку к его стволу.

Хьюго потянулся, сел на нарах, потом вскочил на ноги и, резко наклонившись, легко достал ладонями пальцы на ногах. Все нормально, он в форме, как всегда. На «тумбочке», толстеньком чурбачке ждал легкий завтрак – кислое молоко строха с толченым в муку корнем смаса. Этот геолог Джордж Петроффич как-то провел анализ этого напитка – оказалось, полезнее не придумаешь. А корешок смаса бережет от любой заразы. Не забыть бы запастись им, когда будут отсюда отчаливать.

Дивер зашевелился в мешке, выполз наружу сказал: «Доброе утро» и уставился на горшок. Хьюго понимающе кивнул и скормил другу остаток простокваши.

– Какие планы на сегодня, командор? – спросил Дивер, облизываясь.

– Это уж, брат, от тебя во многом зависит. Чего ночью надумал?

– Я по-прежнему придерживаюсь первой версии. По генетическому коду они очень похожи. Эти шемаршельды тоже имеют склонность к мутациям, но в отличие от монстров – не мутируют. Возможно, это не новый вид зверомонстров, а, наоборот, первоначальный. Но чтобы версию подтвердить, либо опровергнуть, нам нужен детеныш шемаршельды, а еще лучше – яйцо.

– Вот ты все и решил. Собирайся, идем на охоту. Наши дикие парни выследили молодую семейку: папа, мама, два очаровательных малыша. Папаша, стервец, тайком от мамочки захаживал в соседний лесок. И теперь еще одна молоденькая шемаршельда сидит на яйцах. Придется ее потревожить. Сбирайся, идем.

– А что мне собираться? «Я всегда готов», – сказал Дивер и полез опять в рюкзак.

– Ну и чудно! – легионер вскочил на ноги, сделал пару гимнастических движений для разминки и потянулся за комбинезоном. Тот висел в углу хижины на подобии «плечиков». В это время на нарах у стены что-то зашевелилось. Мягкая шкура сползла в сторону, сначала показалась скомканная грива длинных волос, потом блестящие глаза, курносый носик. Легионер глянул на покрытое охрой тело, нахмурился, пытаясь вспомнить имя своей нынешней жены. Ходить в грязном комбинезоне он не привык, а в джунглях не захочешь – запачкаешься.

– Ты до сих пор здесь? Чего не на работе? – спросил он строго.

– Прости меня, о, мой великий муж, – едва не всхлипнула дикарка. – Но мне приснился очень страшный сон. Огромная шемаршельда искала меня, чтобы сожрать. Я так испугалась…

– Побоялась и хватит, давай быстро на работу, эээ, как тебя там… в общем, любимая.

Легионер дождался, пока дикарка, подхватив скромную шкуру молодого сусуна, выскользнет из хижины, быстро облачился в комбинезон, надел ботинки, крепко зашнуровал. Сегодня, видно, придется много шляться по болотам, так что не помешает. Закинул рюкзак за плечи, устроил лучемет на бедре и вышел на улицу. За столом у очага сидел только диспетчер Секач. Ну конечно, остальные уже на работе. Геолог руководит церемонией сборов на охоту и вместе с роботом Блюмом выпрашивает у духов джунглей удачи, а малыш Лука наблюдает за процессом дойки строхов. Сам показывает, как первотелок раздаивать надо – специалист! А вот капитан Алан, видимо, еще дрыхнет. Что ж, тоже своего рода работа. Нет пользы, зато и вреда никакого.

***

Секач задумчиво жевал свою спаржу, беря ее горстями из большого корыта, и рисовал веточкой в пыли какую-то схему. Командор глянул, но основного принципа схемы не понял. Судя по всему, Секач планировал устроить уцелевший двигатель с челнока на какую-то плоскую платформу. Не иначе, как снова плот использовать надумал. Ну-ну…

– Как провели ночь, лейтенант? – спросил командор, приветливо кивая сайстрийцу.

– Нормально, только долго уснуть не мог.

– Насекомые? Змеи?

– Неясная тревога. И в хижине у Петроффича какой-то шум чуть ли не до утра.

– Шум?

– Словно бубнил кто-то.

– Так это он к празднику большой рыбалки готовится, слова молитвы учит.

– А потом смех, громкий…

– Так это Амальга. Жена все-таки…

Легионер хотел было добавить, что дело молодое, пусть посмеются, но осекся. Что не говори, а Секачу здесь труднее других приходится. Да, пусть здесь кругом одни дикари, но все-таки люди. А он, сайстриец-кабаноид здесь совсем один. Одному совсем плохо. Хотя этот как сказать. Вот капитан Алан тоже с местным населением не общается, брезгует что ли? Что касается малыша Люка, то ему еще не легче. Он-то парень почти не целованный еще, а тут столько красоток и все, представьте себе, в абсолютно обнаженном виде. К тому же, в большинстве своем, мужской лаской обделенные. Не хватает мужиков в племени, жизнь тяжелая, охота опасная, вот и недобор по мужской части получается. И, опять же, их манера одеваться. Малыш Люка первое время глаза от земли поднять боялся, но сейчас вроде привык и даже освоился. Пару раз слышал легионер из хижины его смех девичий задорный, ведь не про севооборот он с ними так смеется…

– А что, наш славный капитан все еще спит?

– Дрыхнет. Чего ему еще делать-то?

Со стороны деревни опять раздался троекратный рев, эхом отозвавшийся в джунглях. Стоило поторопиться – охотники готовы выходить на ловлю. Без него они, конечно, никуда не выйдут, а заставлять себя ждать легионер не любил. Даже дикарей.

– Ну, что, так и не решил поохотиться с нами? А зря! Сегодня добрая охота намечается, мои ребята с ночи семейку шемаршельд выследили.

– Да нет, что-то не хочется. Не люблю.

– Ну, не любишь, так не любишь. До вечера, старина, – сказал командор и двинулся в сторону деревни.

***

Легионер велел «строиться» и осмотрел свое воинство. Что ж, строиться по команде научились, уже хорошо. А вот по росту…. Тут с этим труднее. Социальный статус! Вон тот коротышка, что встал первым, родственник вождя. Попробуй такого в хвост поставь, обида на всю жизнь! Только и остается, что назначить его капралом.

Легионер дал команду выдвигаться и первым ступил на охотничью тропу. На малой поляне велел снова посториться и рассыпаться цепью. Ну, ребята, вы знаете, что делать…

Сам присел на пенек, предварительно пнув его ногой. Пеньки, они разные бывают. Эх, закурить бы сейчас. Но нет, последняя сигара давно выкурена, а ничего похожего на табак здесь не растет. Жаль…

Что-то мелькнуло в кроне ближайшего дерева, и легионер немедленно вскинул лучемет. Нет, ничего опасного, что-то вроде белки.

И тут накатило. Опять! Снова это дежавю. Он точно уже сидел на этом пеньке и точно видел эту белку! Откуда это?

А белка вознамерилась было перепрыгнуть на другое дерево, да не успела. Свистнула стрела, зверек упал в траву. Да, эти ребята умеют обращать с луками. Лохматыйй подросток уже спешил к легионеру похвалиться своей добычей. Стрела пробила белку насквозь.

Легионер рассмотрел наконечник стрелы, пальцем ткнул в острие. Острейший, да и сам наконечик идеально исполнил. Работа матера Герберта Секача!

Надо же, такое оружие делает, а охотиться не любит…

Глава 4
ДОЛЯ КАБАНОИДА

Герберт Секач, диспетчер космопорта «Райские кущи».

Секач и правда охоту не любил. Не нравилась ему эта охота. Ну что за радость убивать несчастных животных? А потом пожирать их тела. Бррррр. Варварство! Разводить, чтобы получать молоко – совсем другое дело. Молодец фермер этот Люка, что научил дикарей, как приручить зверей. И как-то быстро у него это получилось. Они с Джошем тут посовещались и пришли к общему выводу. Все дело в жуке и в корне. Водится у них тут странный такой жучок. Маленький, но кусачий. Чартуш называется. Так вот, ежели куснет он кого, то укушенный начинает болеть, память теряет, а то и помереть может, ежели местного корешку смаса не пожует. Скорее всего, от этого жучка тут эпидемия всеобщей амнезии и началась. А потом народ стал корешок потреблять и вроде как вылечился. Корешок смаса на сайстрийский хрен похож, такой же ядреный, только черный. Его местные так и зовут, «волчий хрен». Правда, местный волк, не то, что обычный – на собаку похожий. Местный вроде варана, но с зубами. Любит он лежать в болоте, кочкой прикинувшись. А как соберутся на его спине жабы местные поквакать, так он как хвостищем себя по панцирю шлепнет, жабы в всмятку – ему обед. Только когда и где дикари у него хрен разглядели?

В общем, справедливости ради стоит признать, что первым сообразил про этого жучка и про корень как раз геолог Джош Петрофф. Сообразил и решил поэкспериментировать. Сказал местным мальчишкам, чтобы они побольше чартуша наловили. Те – ни в какую, по их поверьям жук этот несчастье приносит, если даже на него просто глянуть. Но вчера вот Уршух команду подростков собрал, соорудил им что-то вроде сачков и целый день с ними по лесу носился, жучков ловил.

Секач тяжело вздохнул и глянул в сторону деревни. Полсотни тростниковых хижин, крытых пальмовыми листьями. Расположены полукругом с большим костровищем в центре. И у всех одной стены не хватает. Восточной. То ли для вентиляции так устроено, то ли традиция такая давняя. Сейчас у костровища на церемониальном камне сидел мистер Джош в парадном одеянии главного жреца и толкал пламенную речь, которая, по идее, должна была вдохновить охотников и принести им удачу.

Честно говоря, из всей честной кампании Секачу больше всех нравился именно этот космогеолог со своей чокнутой дикаркой. Почему? Ну, во-первых, они с Джошем ровесники, во-вторых, к физиономии Секача отнесся нормально, а не пялился, как этот мальчишка и остальные… И еще дна черта характера в Джоше Секачу очень нравилась. Как бы это объяснить, ну этот Джош все воспринимал реально, без условностей, к примеру, лидерство командора Хьюго он признавал по понятной причине того, что в данной ситуации именно легионер знал, что и как делать. То, что Зитцдорф оказался контрабандистом и истеричкой, он тоже воспринял спокойно, мол, что ж бывает, еще древние завещали: "Не сотвори себе кумира", да и к Алямму отнесся как-то тепло, тут же нашел с ним несколько тем для разговора. Секач даже немножко заревновал, видя, как охотно рассказывает его травянистый друг геологу об особенностях кораллового рифа у этого острова. Опять же, именно Джош научил Секача, как сделать начинку для патронов и даже нашел хороший кусок проволоки на кухне тогда, во время осады диспетчерской. Да и жена у него, хоть и дикарка, но довольно хороша…

А ведь, если честно, сначала он ему не верил, геологу этому Джошу. И бабе его тоже. Как там ее? Амальге? Не верил нисколечко! Когда он в диспетчерской космопорта про джунгли и таинственных аборигенов болтал. Нет, правда, когда Джош про свои мытарства в качестве племенного дармоеда описывал, все сидели, рты раскрыв, сочувствовали ему изо всех сил, только Секач ухмылялся скептически. Во, думал, завирает, клоун. Чтобы здесь, на Райских Кущах в джунглях да дикие племена?! Да тут же заповедник, тут какой челнок с туристами зону заповедную случайно нарушит – звону на все управление. Сразу тревога, экополис с запросом, «зеленые» со своими пикетами, комиссии какие-то собираются. И начальство талдычет на все лады про то, «…насколько уникален этот заповедник, и какой непоправимый урон этой уникальной экосистеме может нанести любое вмешательство».

И что он тут видит своими глазами?! В самом центре заповедной зоны, на самом большом острове планеты Райские Кущи, куда и патрульным челнокам залетать запрещено, к которому прогулочным катерам подплывать ближе, чем на пятьдесят миль категорически воспрещается. Вот на этом самом заповедном острове живут никому не известные дикари. Да, натуральные дикари человеческой породы. Конечно, удар по самомнению для Секача – законопослушного сайстрийца и лейтенанта межгалсоюза просто колоссальный. Но Секач с детства привык удары держать, иначе не видать бы ему космоса вообще, ни ближнего, ни дальнего. Так бы и валялся у себя на Сайстре в родовой луже. Однако факт есть факт. Не может он не верить тому, что своими глазами видит. И всегда готов признавать свои ошибки. А потому, как только челнок здесь, в этой деревне грохнулся, в тот же вечер перед мистером Джошем торжественно извинился в присутствии всей честной компании. Но злобу затаил. Не на мистера Джоша, конечно, на него-то за что? На этих циников из туркорпорации «Райские кущи». Эх, и устроит же он им скандал, когда они отсюда выберутся! Точнее, если они когда-нибудь отсюда выберутся. Потому что, положа копытце на сердце, стоило признать – шансов-то у них не особо много. А если смотреть правде в глаза – совсем мало шансов. Потому что челнок этот никакому ремонту уже не подлежит, а как другими путями отсюда выбраться, Секач не представлял.

Но если уж совсем откровенно, то больше всего волновало то, что курортный сезон вот-вот начнется, а его, лейтенанта Секача в диспетчерской нет. И второго диспетчера Крупника тоже. Что же это получается? На орбиту планеты прилетают корабли с техниками и строителями, запрашивают диспетчерскую разрешения на посадку, а диспетчерская молчит. Секач ответить не может, потому что он здесь, среди дикарей. А Крупник не ответит, потому что его сожрали злые монстры, и Секач это своими глазами видел. И что дальше? Допустим, корабли приземлятся без всякого разрешения, что там их пилоты увидят? Разгромленную в пух и прах диспетчерскую? Стаю злобных монстров? И это за две недели без малого до официального начала купального сезона?! Это ж скандал вселенского масштаба! И кто виновник того скандала? Кто свой пост оставил? Конечно, диспетчер Секач. Что с него взять, он же сайстриец. Поди докажи потом, что он сам едва злобным монстрам на ужин не отправился, и спасался в джунглях. А если монстры ушли? Сожрали все живое и улетели вместе с этим сумасшедшим доктором Куком? Или Фальцем, или Майстером, или как там его? Кто поверит, что они вообще там были? Чем докажешь?

Вот от этих мыслей Секачу совсем плохо становилось. Так плохо, аж пятак чешется, и молот в руках удержать не может. Молот, это потому что он тут к кузнечному делу пристрастился. А то ведь смотреть жалко, как местные людишки без приличных инструментов здесь мучаются. Попробуйте сами каменным топором хотя бы маленькую пальмочку срубить. То-то! Но поскольку железной руды здесь пока не нашли – только медную, стал он потихоньку челнок на железо разбирать. Так, по мелочам, переборки, двери, все, что отсоединить смог. Построил кузницу небольшую, горн наладил с мехами из старых шкур и стал ковать. Кому топор справить, кому лопату, наконечник для копья. Вот малыш Люка для общего блага два плуга заказал, топоров, молотков разных. И как-то отвлекает работа от мыслей грустных. Но разве что только от мыслей. Потому что как ни старался Секач, тесного контакта с местным населением установить не получилось.

Во-первых, для него они все на одно лицо. Пробовал научиться различать – не получилось. Тем более, они эти лица и тела охрой мажут не понятно для чего. Вроде как от паразитов защищаются. Во-вторых, все они тут жрут тела убитых животных и совершенно этого не стесняются. Как только можно?! Мясо, сочащееся кровью мясо животных они бросают на огонь и жрут почти сырым! Варварство! Просто каменный век! Дикари, что с них возьмешь? И, в-третьих, как сказал по секрету геолог Джош, Секач, оказывается, очень похож на папуийю – местную свинью. Во дела-то! А Секач все удивлялся, что это они все смотрят на него с каким-то гастрономическим интересом? Вот и установи тут контакт, когда тебя сожрать собираются.

Короче, не очень уютно было ему в этих джунглях, чужим он здесь себя чувствовал. Чего бы только не отдал, чтобы отсюда выбраться. Хорошо, что в мыслях этих он не одинок. Судя по разговорам за ужином, а больше-то поговорить особо некогда, все его товарищи по несчастью тоже как раз об этом только и думают. Планы строят, прожекты.

Секач тут сначала тоже предложение сделал. Построить большой плот, сшить парус и под парусом двигаться в сторону курорта. Наверняка, ближе к «Райским кущам» непременно встретится кто из туристов. Яхта или катер. Но геолог Джош его план в пух и прах раскритиковал, мол, не известно куда течением занесет, и на парус полагаться рискованно. А то заплывем в открытый океан и сгинем там, от жажды и голода мучаясь. В чем-то он прав, геолог этот. Но Секач перед трудностями отступать не привык. Мозгами поскрипел, и в мозгах этих новый план созрел: если нельзя отсюда на челноке улететь, то, может быть, стоит попробовать… уплыть на нем? Точнее, на его уцелевшем двигателе, Секач его по возможности проверил, никаких повреждений не нашел. А что, выйти к морю, подтянуть туда на четырех строхах движок и укрепить его на большом плоту. А там брать курс в сторону Райских Кущ, и плыть на сколько топлива хватит, благо его почти полный бак. Чем дальше, тем лучше – больше шансов встретиться с каким-либо туристическим катером или яхтой. Немедленно связаться через их передатчик с межгалспасом и ждать помощи. Хороший план, ничего не скажешь. Была в нем одна только одна проблема. Дело в том, что рудовоз был совсем древний, и двигатели работали на жидком топливе. Из чего сделать топливный бак?

Секач сорвал с пальмы широкий лист, разложил его на столе, еще раз глянул на нацарапанный в пыли чертеж и скопировал его с помощью ножа собственного изготовления. Свернул лист в трубочку и двинулся «на работу».

***

Кузню Секач устроил недалеко от челнока, а что, место удобное, и за железом долго ходить не надо. Прямо на тропинке у воткнутого в землю кола со знаком табу сидело с десяток местных мальчишек. Этот запретительный знак Секач специально выпросил у Джоша, чтобы поставить здесь от пацанов. Конечно, они ничего бы не взяли, тут с этим строго, за воровство изгнание из племени без всяких разговоров – считай, верная смерть. Но пораниться могли. Сами понимаете, дикари, да еще дети.

Секач раздул горн, бросил в огонь заготовки для подков и, подумав, что это будут первые подковы в истории, которыми будет подкован сусун, улыбнулся. Тут же снова помрачнел. Из чего же сделать бак? Как бы бочку изобрести? Вроде простая вещь – деревянная бочка, а вот поди ж ты. Все его попытки изготовить хотя бы маленький бочонок закончились плачевно. И вспомнить стыдно, что получилось.

В это время со стороны деревни подошли освобожденные от работ старейшины. Они шуганули детишек, чинно расселись на земле у запретного столба и тоже стали наблюдать. Прям кино какое-то устроили, недовольно подумал Секач и неожиданно обратил внимание, что старики пришли не с пустыми руками. У каждого был бурдюк, к которому владельцы то и дело прикладывались. Пиво хлещут ветераны. А что если? Эврика! Если хорошо зашить шкуру крупного сусуна, в нее можно залить довольно много топлива.

Секач бросил молот, уселся за верстак и заново набросал схему. По идее с топливными емкостями, изготовленными из шкур сусунов, все должно было получиться. Завершив чертеж, Секач подумал и решил сделать действующую модель. Плот представлял собой плоский обрубок дерева, фуксовый лист заменял парус. Под двигатель вполне пригодился пойманный жук чартуш. Приклеенный смолой за лапки к дощечке он порой поднимал надкрылья и отчаянно махал крылышками, пытаясь улететь, благодаря чему дощечка быстро плыла по лужице. Старики, наблюдавшие за процессом, были в восторге. Секач еще раз рассчитал примерный вес плота вместе с «командой» и удовлетворенно усмехнулся. Да, будет что сказать попутчикам за ужином. Отложив готовую модель, Секач снова взялся за подковы. И снова бросил. Ну не привык он откладывать на потом задуманное.

– А что, уважаемые, не могли бы вы мне помочь? – спросил Секач, подходя к старикам.

– Чем мы можем помочь тебе, о, кузнечный бог? – степенно спросил старейшина и остальные старики затрясли бородами, всем своим видом выражая готовность помочь.

– Мне нужно четыре большие шкуры строхов, женщины с иглами, смола для швов и еще человек двадцать, чтобы поставить двигатель на телегу. И пусть кто-нибудь позовет главного жреца.

Старейшина запросу не удивился, что-то гортанно крикнул и полдюжины пацанов, возникших словно из-под земли, разбежались в разные стороны.

А Секач, хрюкнув, вооружился универсальным ремключом, одолженным у вождя, подошел к челноку и, ловко забравшись на подкрылок, принялся откручивать болты крепления двигателя.

***

Джошу, все-таки решившему навестить супругу и даже давшему пару дельных советов по части джигитовки, план Секача понравился. Он для виду поводил руками над знаком табу, побормотал что-то и выдернул кол из земли. Руководимые Секачом дикари – собиратели с опаской переступили запретительную черту, опутали двигатель лианами, просунули под них деревянные шесты и с превеликой осторожностью перенесли двигатель с остова челнока на арбу. Секач закрепил двигатель четырьмя толстыми лианами, потрогал конструкцию, проверяя на прочность, и остался доволен. Осталось впрячь в арбу пару сусунов, и можно ехать…

А в то же время три дюжины дикарок под руководством Амальги трудились над шкурами. Нужно было зашить все отверстия, оставив только одно для топливопровода, а швы обильно промазать смолой. Первый же получившийся «бурдюк» Секач укрепил на передней части арбы и, соблюдая великую осторожность, наполнил топливом из бака челнока. Теперь можно было и испытать. Полеводы пригнали с поля двух запряжных сусунов, и арба, жутко скрепя, покатилась к краю деревни.

Секач соединил двигатель с «баком» тонким топливным шлангом и только тут понял, что в его схеме не хватает одной важной детали. А именно – источника энергии, благодаря чему эта штука и должна заработать. Более того, после того, как капитан Алан одним мановением отвертки сжег генератор челнока, вместе с остальной электросистемой, источника энергии у них больше не осталось. И где теперь взять искру? Секач задумчиво огляделся по сторонам, словно ожидал заметить случайно забытый кем-нибудь, где-нибудь под кустиком аккумулятор. Да и он не поможет. Что толку с обычного аккумулятора? Тот только дает искру, а вот рассчитать ее мощность и периодичность подачи сможет только компьютер. К примеру, борткомпьютер челнока, царствие ему небесное. Или какой иной компьютер, где бы его только взять? И что же теперь делать? Тут взгляд Секача упал на безмятежно балдевшего на большом церемониальном камне робота – крупье. Блюм привычно растопырил свои панели, запитываясь энергией от обоих местных солнц. «А что, это идея!» – сказал Секач сам себе и подошел к роботу. Дабы поддержать высокий статус обожествленного товарища, прежде чем изложить проблему уважительно поклонился.

– Слушай, Блюм, как у тебя со здоровьем? – начал Секач издалека.

– Нормально, а что? – ответил Блюм.

– А батареи как? Не подведут в случае чего?

– Нет, в норме батареи. Зарядка почти полная. А чего это вы, лейтенант Секач? – забеспокоился Блюм.

– Да вот помощь мне нужна. Видишь вон тот двигатель? Хватит у тебя мозгов, чтобы запустить его?

– Послушайте, лейтенант Секач, вы, кажется, забываетесь. Я – робот крупье с интеллектом высшей категории! Я могу работать в лучших казино мира, и не моя вина, что злая судьба забросила меня…

– Не твоя вина, не твоя, успокойся, – перебил его Секач, – только хватит бездельничать, давай спускайся и заведи мне вон ту штуковину.

– Да как вы могли подумать, что я… – возмутился робот.

– Заткнись, железяка! – цыкнул Секач и пошел на откровенный шантаж. – Ты знаешь, малыш Люка мне заказ еще на два плуга сделал, а с железом уже проблемы. Будешь ерепениться, разберу на запчасти!

– Но мистер Секач, – перешел робот на громкий шепот, – неужели вы не понимаете, что это может коренным образом подорвать мой авторитет в этом племени?! Я же каким-то образом для них что-то вроде божества.

– Вот именно! Ты! Именно ты! Только ты сможешь заставить заработать этот двигатель! Смекаешь? И не забывай, что мне до сих пор нужно железо для изготовления плугов.

Робот на явный шантаж поддался и быстро спустился на землю. Он, жужжа колесиками на кочках, подкатил к укрепленному на арбе двигателю, осмотрел его электронную панель и ловко подсоединился к ней длинным разъемом.

– Проклятия вселенной, какая древность! – удивился робот после минутного раздумья, выразившегося в мигании лампочек. – Да ему лет сто!

– Что-то типа этого, – согласился Секач, – так ты сумеешь его запустить?

– Да у меня же интеллект высшей категории! Но если вы считаете, что я собираюсь потратить на него всю свою энергию, то вы глубоко ошибаетесь. Мои батареи вовсе не предназначены, чтобы на них работала какая-то рухлядь!

– Послушай, Блюм, хватит трепаться! Я не собираюсь улетать на этой арбе на орбиту. Мне нужно только, чтобы этот двигатель заработал на самой малой мощности и проработал ровно минуту. Ты сможешь это сделать?

– Правда, Блюм, давай! – поддержал Секача подошедший Джош. – Ты же сможешь, я верю!

– Ладно, посторонись, – деловито сказал робот и откатился подальше за арбу. Дикари, обступившие их тесным кругом, но на почтительном расстоянии, последовали его примеру.

– Черти что творится, – бормотал робот, мигая панелями, – меня, робота первой категории заставлять делать такое…

Внезапно двигатель чихнул, потом еще и еще раз.

– Давай, Блюм, давай! – радостно закричал Джош.

И тут из двигателя вырвался длинный сноп пламени. Двигатель заревел, и арба медленно покатилась назад.

– Стоп! Стоп! Хорош! – что есть силы закричал Секач, и замахал передними копытцами.

Робот заметил подаваемые ему знаки, мигнул панелями, двигатель тут же смолк.

– Получилось, – констатировал Джош, разглядывая дымящиеся после струи огня джунгли, – вечером изложим план командору. Я лично нахожу его довольно перспективным. А вы что стоите? – повернулся он к дикарям, – давайте тушите этот чертов лес!

***

Но изложить план и показать чертеж с моделью Секач не успел. Потому что вечером пришлось искать капитана Алана. Прибежали мальчишки звать Секача на ужин и сообщили, что «белый» капитан ушел с утра куда-то в сторону реки, и до ужина не вернулся. Вот ведь человек, одни проблемы от него. А ведь раньше Секач на него чуть ли не молился. Еще бы! Лучший пилот вселенной! Может, пилот из него и хороший, но здесь, в джунглях ни к чему он не годен. Да и лодырь, каких поискать. Вот теперь и придется этого лодыря искать на ночь глядя.

Глава 5
ЗВЕЗДА В ТРАНСЕ

Алан Зитцдорф, пилот первого класса.

Алан Зитцдорф перевернулся с левого бока на спину, глянул в потолок хижины – на плотно уложенные пожелтевшие листья фукусовой пальмы и жужжащий под ними рой насекомых – местных мух, облепивших сморщенный плод пука. Он, наверное, уже наизусть выучил рисунок прожилочек на этих листьях и пересчитал пятна от убитых кровососов, благо в это время года они не такие кровожадные, хотя спать приходилось все-таки одетым, в комбинезоне. Пилот почесал отросшую щетину – скрипит. И борода какая-то неправильная растет – клочьями. Потер бок, вздохнул. Побаливает – отлежал. Да уж, его нынешнее ложе – деревянные нары, покрытые камышовой циновкой и чьей-то шкурой, вряд ли можно было назвать удобным. Ничуть не напоминает шикарный водяной матрас, что у него в спальне в Доме Навигаторов на Луне-3, и уж совсем не похоже на гравитационный диван, что остался у него дома в курортной зоне Пингвиньих островов на Земле. Господи, его дом! Неужели где-то во вселенной на самом деле существует голубая планета Земля, где посреди Великого океана есть небольшой коралловый атолл, а на нем, в тени пальм красивая белая вилла – его дом?! За месяц, проведенный среди этих дикарей в этих джунглях, лучший пилот межгалсоюза капитан Алан Зитцдорф стал забывать, что у него на самом деле есть дом с вышколенной прислугой, есть шикарный позолоченный «АэроЛинкольн», есть деньги, очень хорошие деньги – на счетах в разных банках. Что толку тут с этих счетов?

Алан вытащил из нагрудного кармана золотистую карточку, повертел ее перед глазами. Там, в далеком цивилизованном мире вот на этот пластиковый прямоугольничек с изображением млечного пути запросто можно купить целый космический корабль. Или остров, подобный этому, а то и побольше – на какой-либо планете в зоне дальнего космоса. А здесь? На что он годен здесь? Ну разве что пригодится в виде украшения – на шее носить, местных красоток очаровывать. Но их особо и очаровывать не надо, просто проходу ему не дают, прелести свои демонстрируя. Что за дикая мода обходиться без одежды?

Спрятал карточку в нагрудный карман, не поворачивая головы, пошарил рукой по земле возле нар. Нащупал грубо слепленный глиняный горшок. Завтрак. Отхлебнул, сморщился, выплюнул. Молоко строха замешанное с бобовой мукой, сушеным бананом и корнем смаса. Кислое, противное, теплое. А хочется холодненького. Да только откуда ему тут взяться, холодному молоку? Холодильных камер здесь не наблюдается. Жара здесь, да влажность.

Алан отбросил горшок в угол хижины, снова заложил руки за голову, и уставившись в потолок, предался мыслям невеселым. Господи, что ж творится-то?! Лучший пилот межгалсоюза отважный капитан Алан Зитцдорф вот уже месяц загнивает заживо среди дикарей. Хорошо хоть никто его сейчас не видит, а то бы повеселились недруги и завистники его от души, если, конечно, узнали бы в этом оборванном неудачнике прославленного пилота. Куда делся его лоск, его шик, его уверенность в себе? Все словно испарились. Его белоснежный комбинезон пилота – навигатора превратился в заляпанное грязью тряпье, щеголять в котором постеснялось бы и пугало. Его шикарные сапоги-казаки с золотыми шпорами утонули в трясине, когда отважный пилот героически улепетывал от здоровенной зубастой твари – шемаршельды. Спасибо легионеру Хьюго, черт бы его подрал, не оставил прославленного пилота босым, вырезал из кожи что-то воде чулок. Сказал, что это «мокасы». Совершенно уродливого вида, но, справедливости ради стоит признать, ходить в них можно и даже удобно.

От вчерашнего ужина с жирным мясом жареного на открытом огне строха пучило живот, а от привкуса кислого молока во рту было противно. Почистить что ли зубы кокосовой стружкой? А ну их, зубы эти, и без кокоса тошно. Алан неожиданно подумал, что сейчас он с удовольствием выпил бы даже того самого ванильного коктейля, который так долго рекламировал и искренне ненавидел. Главное, чтобы холодный был, из холодильника.

За тонкой плетеной стенкой хижины раздался какой-то шум. Громкий шепот, взвизги, звуки легкой потасовки. Не иначе опять местные мальчишки. Совсем спасу от них нет, целыми днями за пришельцами подсматривают. Как только отцы на работу уходят, так они всей толпой сюда. И правда, со стороны деревни раздался рев. Это кто-то из старейшин трижды прогудел в здоровенную раковину. Сигнал для охотников выдвигаться в джунгли на облаву. Мистер Хьюго, видите ли, обнаружил в предгорье семейку молодых шемаршельд. И зачем-то вздумал их изловить. Хоть бы они сожрали его, вместе с башкой его шибко умной, которую он в рюкзаке таскает.

Алан снова перевернулся на бок и тут же наткнулся на любопытный взгляд. В щелочку в плетеной стене на него смотрели три пары блестящих глаз. «Вот я вас!» – крикнул Алан на местном наречье, глаза немедленно исчезли, а удаляющийся смех и громкий топот босых пяток означал, что юные соглядатаи задали стрекоча. И как они только босиком тут бегать умудряются? Алан два дня босиком походил, когда сапоги в болоте утопил, столько колючек насобирал, что неделю с нар встать не мог. А вставать-то пора, а то пролежни на боках скоро появятся. Только надо придумать, чем бы заняться, как день убить? А это целая проблема! Про охоту лучше сразу забыть. До сих пор та тварь зубастая перед глазами стоит. И почему она именно на него набросилась? Впрочем, понятно почему. Какой еще идиот отправится в джунгли в белом комбезе пилота-навигатора? Секачу его помощь тоже ни к чему. Все дуется, что Алан одним движением отвертки всю его работу похерил. А чего он не предупредил, что генератор под напряжением? Джошу тоже его помощь не нужна. Тоже мне, жрец выискался. Пугало натуральное в перьях этих. Можно, конечно, пойти на ферму дикарями покомандовать. Но там уже есть главный, сопляк этот, и быть у него в подчинении… Ему, Алану Зитцдорфу?! Нет уж, увольте. Тем более, Алан сам себе уже признался, что в сельском хозяйстве разбирается гораздо хуже не только этого юного фермера из аграрного захолустья, но и самого последнего дикаря. Так чем же заняться? С крупье в картишки перекинутся что ли? Да тот в долг играть уже отказывается. Разве что постираться? А что, это идея!

Постирать комбинезон Алан мечтал уже давно, тем более тот в стирке более чем нуждался. Пятна грязи, глины, жира, зелени какой-то ярко выделялись на белоснежной в прошлом ткани. Да и воротничок был подозрительно сер. Здесь вообще с помывками было плохо, так и до чирьев недалеко. Тем более, не раз уже слышал Алан Зитцдорф у себя за спиной знакомое слово «Джош». В переводе с местного на межгалсленг – «чучело». Конечно, пилот слова эти в свой адрес не воспринял, так вроде геолога раньше звали, но все-таки… Тревожный звоночек. Можно было, конечно, дать постирать одежду какой-либо из местных женщин, но это грозило нежелательными последствиями.

Алан Зитцдорф поначалу едва не сделал большую ошибку, хотел было предложить постирать свой комбез беззубой старухе, что вечно дремала около большого племенного котла. В смысле, все равно ей делать нечего – пусть делом займется. Бабка услышала просьбу, широко раскрыла подслеповатые глаза, заинтересованно глянула на отважного пилота и заулыбалась во всю свою беззубую пасть. И народ заинтересованный со всех сторон стал собираться. Только потом геолог Джордж Петроффитш объяснил Алану, что по местным традициям мужчина, предлагающий женщине из племени почистить свою парадно-выходную шкуру, таким образом делал ей официальное предложение. Огорчать мужчину отказом местные дамы как-то не привыкли, тут мужиков, имеющих личные шкуры, довольно ценили, поэтому той же ночью счастливая избранница мыла новому мужу ноги и оставалась у него в хижине. Зитцдорф тогда только представил себя в обнимку с голой, щедро смазанной жиром старой дикаркой, и аж содрогнулся. Три дня после этого плохо ел и постирать свой комбинезон больше никому не предлагал.

Алан решительно сел на нарах, вдел ноги в мокасы, подвязал их сверху кожаными шнурками. Нечего откладывать! Стирать, так стирать! Но сначала надо выбрать способ. Постирать комбинезон можно было двумя способами. Первый – самый легкий. Взять у старейшины деревни большое деревянное корыто, набрать в него водицы, раздеться, сунуть в корыто комбинезон и полить его последним тюбиком с жидким мылом. И посмотреть, что получится, потому что стиркой Алан никогда не занимался. Тут возникала трудность – надо прятаться. Стирать или чинить себе одежду для мужчины этого племени – позор. Второй путь более приятный. Выбрать незамужнюю молодуху покраше, пусть стирает. А вечером, черт с ней, пусть спит у него на нарах. Вон, командор по паре девок в ночь к себе в хижину таскает. Дикарь! Хотя есть еще третий способ. Он пилоту нравился больше других, но был сопряжен с определенным риском. Можно было пойти на реку и постирать комбинезон там. А заодно и искупаться в чистой воде. Риск заключался в том, что дорога до реки очень даже не безопасна. Да и сама река тоже. Если верить рыбакам, водятся в ней такие гады, что лучше с ними не встречаться. Поэтому женщин, носивших с реки воду для готовки общеплеменного ужина, непременно сопровождали не меньше полудюжины охотников. Но то бабы с ведрами, а то он – капитан Алан Зитцдорф. Ему конвой не нужен.

Алан снял со стены дробовик лейтенанта Секача, засунул в карман пару патронов, больше брать не стал – тут патроны на счет, подумал и прихватил из угла копье с широким стальным лезвием. Подарок вождя, производство Герберта Секача. Надо же! Кабаноид – кузнец!

Алан вышел из хижины и зажмурился от яркого солнца. Первое поднялось уже довольно высоко, краешек второго только показался из-за двугорбой горы. Огляделся, принюхался. Три дикарки скребли каменными скребками большую шкуру шемаршельды – последняя добыча командора Хьюго. Дикарки голые и некрасивые. Тела натерты рыжей охрой и лоснятся от жира. Что и говорить, каменный век! И он в этом каменном веке живет, как отшельник на выселках.

Их «выселки» – шесть хижин, построенных вокруг очага на небольшой полянке в полусотне шагов от деревни в это время, как правило, были безлюдны, в отличие от деревни, где возле первых жилищ пришельцев постоянно слонялись зеваки. Поселится отдельно геолог Джордж предложил, оно и правильно. Эти дикари достали уже. Возле очага поласкали грубую глиняную посуду в лохани с мутной водой еще две молодухи. По традиции, тоже почти голые. Увидев капитана, они заулыбались во весь рот, показывая прекрасные белые зубы. Каждая, наверняка, с радостью согласилась бы постирать комбинезон пришельцу. Но стоило Алану отойти к началу тропы, дикарки начали что-то быстро болтать по-своему, на своем диком наречии, и капитан опять услышал знакомое слово «Джош».

***

Пройдя шагов пятьдесят, Алан пожалел, что не взял вместо тяжелого карабина обычного тесака. Потому что местами тропинка густо заросла и порой приходилось пробираться буквально сквозь заросли. Причем, штук пять тонких лиан успели присосаться к затылку Алана, и пока он их обрывал, к грязным пятнам на комбинезоне добавились и кровавые. «Вот черт»! – ругнулся вслух капитан Алан, отмахиваясь от липучих паразитов – кровососов.

Дальше он шел с большей осторожностью, предварительно проверяя заросли кончиком копья. В общем-то всю оставшуюся дрогу он прошел без особых приключений. Только однажды чуть ли не из-под его ноги выскочил маленький папуийю и тут же с визгом скрылся в кустах.

Река появилась неожиданно. Никакого предварительного плеска волн, крика местных чаек с кожаными крыльями отвратительного вида, песчаного пляжа. Просто тропинка кончилась, джунгли внезапно расступились, и капитан Алан оказался на берегу речки. Не сказать, чтобы особо широкой – метров сорок в ширину, не больше. И течение с виду не сильное. Но это здесь, на равнине. Местные говорили, что дальше река делает крюк и полностью меняет свой нрав. Пороги там начинаются, потом водопады. Для плавсредств непроходимые совершенно. Как попадешь в стремнину, так, считай, труп. В лепешку о камни расплющит. Проверяли уже. А то бы они, дикари эти, давно к океану на плотах сплавлялись, а не пешком по джунглям топали.

Торопясь, капитан положил на камни карабин, копье, сбросил мокасы и сделал то, о чем так давно мечтал – бросился в прохладную воду прямо в комбинезоне. Течение все-таки оказалось приличным, так что, побарахтавшись вволю, Алан вынужден был напрячься, чтобы выплыть против течения и выйти в том месте, где женщины брали воду. Там в камнях была такая естественная ложбина, похожая на корыто. Положив комбинезон на камни и чуть притопив его, капитан вытащил из правого мокасина припрятанный пакетик и выжал гель в воду.

Долго ждать не потребовалось, вода забурлила, запенилась, через минуту поверхность «корыта» покрылась белыми хлопьями. И тут пилот почувствовал на себе взгляд. До сих пор ученые не объяснили, каким образом человек чувствует, что на него смотрят, но Алан Зитцдорф именно почувствовал взгляд, устремленный ему в затылок. И еще почувствовал, как волосы на его голове словно начали шевелиться. Слишком уж памятны были впечатления от той встречи с шемаршельдой. Он не стал резко поворачиваться, только повернул голову. Это была не шемаршельда. Это был зверомонстр! Тварь, как две капли воды похожая на ту, что чуть не сожрала его там, в диспетчерской космопорта. Размером она поменьше, чем шемаршельда, но пасть! И откуда здесь взялся монстр?!

Тварь сидела на противоположном берегу и не отрывала от капитана глаз. Внимательно следила за каждым его движением, ничего не предпринимая. А, впрочем, что ей было предпринять? Судя по всему, этот ящер не был водоплавающим, иначе с чего бы ему столько ждать? Ныряй, плыви и ешь героя космоса! Но он ведь не торопился, не прыгает в воду. Поэтому Алан несколько осмелел, рывком вытащил из воды комбинезон и, не обращая внимания на качество произведенной стирки, стал натягивать его на себя. Обулся и вернулся к тропе, где оставил оружие. На тварь старался не смотреть. А она пусть таращится сколько угодно. Между ними речка!

Алан подобрал карабин, закинул его за спину, не удержался и глянул на тот берег. И снова встретился с ней глазами. И тогда тварь на том берегу заверещала. Она высоко подняла морду и засвистела, застрекотала, как кузнечик, щелкая при этом зубами. И ее услышали. Совсем недалеко, метрах в ста, но уже на этом берегу капитан Зитцдорф явно услышал какой-то шум, словно кто-то ломился сквозь заросли. И шум этот приближался… Тогда Алан побежал. И не по тропинке, а прямо в джунгли.

***

В последний раз будущий пилот Алан Зитцдорф – краса и гордость космофлота межгалсоюза забирался на дерево в совсем юном возрасте, когда пытался спастись бегством от соседского цепного кобеля по кличке Смазка. Наверное, он был единственным мальчуганом на всю улицу, кто боялся этого шелудивого пса. Остальные мальчишки, увидев это собачье недоразумение, немедленно хватались за палки или камни, и только Алан от него убегал. И ведь чертова псина это чувствовала, словно нарочно поджидала, когда Алан будет возвращаться из школы, чтобы насладиться его позорным бегством, оглашая окрестности победным лаем. Повезло Смазке, что он околел, не дождавшись дня, когда Алан приедет на побывку в отчий дом из колледжа будущих астронавтов. Повезло, потому что Алан придумал ему такую месть, что вслух о ней лучше не говорить. И вот он снова на дереве. Только внизу не облезлый пес, а два чешуйчатых монстра. Они гнали Алана по джунглям километра два, если расстояния здесь вообще можно мерить километрами. Он продирался сквозь колючие кусты, перепрыгивал через поваленные стволы деревьев, скакал по болотным кочкам, распугивая клубки змей. И не мог точно определить, что это за глухие удары, бьющие по барабанным перепонкам у него в ушах. Бешеный стук его сердца, или топот когтистых лап преследующих его тварей?

Конечно, в джунглях у него было совсем мало шансов. Но это дерево словно было создано для спасения Алана Зитцдорфа. С виду оно было похоже на баобаб. Огромная зеленая крона и ствол, покрытый выступами и шишками, словно тело атлета, бугрящееся мощными мышцами. В мгновение, едва не срывая ногти, пилот вознесся на пятиметровую высоту, уселся на толстый сук и только там перевел дух. Едва отдышавшись, глянул вниз и едва не свалился в две разинутые пасти.

Монстры были внизу, и они совещались, глядели друг другу в глаза, порою порыкивая и пощелкивая языками. Алан готов был поклясться, что монстры обмениваются информацией и мнениями, как бы побыстрее получить свою законную добычу. Сначала они просто прыгали, пытаясь ухватить его зубищами за ногу. Потом, поняв, что это весьма затруднительно, попытались залезть по стволу. Но их когти и лапы явно к лазанью по деревьям не были предназначены. Тогда одна тварь подошла прямо к стволу, вторая отошла шагов на десять, потом разбежалась и… прыгнула первой твари прямо на спину. Оттолкнувшись от спины сородича задними лапами, тварь высоко подпрыгнула и едва не добралась до Алана. Скорее от испуга, а не по трезвому расчету Алан отмахнулся карабином и попал прикладом твари прям по мордасам. Монстр обиделся! Сверзившись на землю, он немедленно вскочил и в лютой злобе вцепился зубищами в кору дерева, только щепки в разные стороны полетели. Словно это дерево было виновато в его неудаче, или монстр просто решил таким образом перегрызть ствол.

Алан подумал и на всякий случай залез на сук повыше. Теперь-то точно не достанут. А монстры снова посовещались и вдруг разом завыли. Противно так с подвываниями. И их тоже услышали. Вверху раздалось хлопанье крыльев, и через пару минут на поляну опустился еще один монстр. Можно сказать, Алану Зитцдорфу очень повезло, что ему попалась именно это дерево. Если бы он забрался на обычную пальму, летучая тварь непременно добралась бы до него. А здесь ей мешала густая крона дерева. Прилетевший монстр был размером поменьше, нежели те, что его позвали, зато не только был способен к полетам. Оказывается, он умел еще и плеваться. Ядом! Ящер на глаз прикинул расстояние до жертвы, смешно раскорячился на земле, расправив крылья в стороны, и сделал движение головой с бугристым красным гребнем, словно собирался кого клюнуть. Но не клюнул, а плюнул. Первая порция зеленой слизи зашипела рядом с бедром пилота. Кора дерева, куда попал яд, задымилась. Алан поспешно стал забираться повыше, отчего чуть не выронил на землю карабин. Карабин! У него же есть заряженный карабин – целых два патрона с начинкой из нарезанной проволоки. Тем двум тварям, что побольше, эти патроны вряд ли сильно повредят. Разве что ему удастся попасть в глаза или открытую пасть. А вот летающий ящер представился Алану легкой мишенью. Он передернул затвор, прицелился и спустил курок. Гулко грохнуло. Тварь, собиравшаяся снова плюнуть, дико заверещала. Куски проволоки превратили ее крылья в подобие парусов корабля после ожесточенной морской баталии. Раненый монстр бился на земле, отчаянно хлопая драными крыльями, две другие твари, отбежавшие было при звуке выстрела, снова приблизились. Они тыкались в раненого мордами, словно пытаясь ему чем-то помочь, даже слизывали кровь длинными синими языками. Отойдя на пару шагов, они снова заверещали, словно обмениваясь впечатлениями, потом неожиданно развернулись и… бросились на крылатого сородича. Алан даже отвернулся, чтобы не видеть ужасного зрелища. Когда он глянул на поляну снова, от крылатой твари не осталось и следа. Только лужа крови и обрывки крыльев. Монстры облизнулись и чуть ли не хором одновременно рыгнули. Алан передернул затвор, но стрелять не торопился. А твари тем временем уселись на задние лапы и, стуча хвостами по земле, глядели прямо на него. Как-то нехорошо Алану было от этих взглядов, очень нехорошо. И еще хуже от того, что дальнейшие перспективы представлялись весьма туманными. Твари, судя по всему, от мысли пообедать лучшим астронавтом межгалсоюза отказываться не собирались, они просто сидели внизу и ждали, иногда лениво «переговариваясь» на своем странном языке. Словно анекдоты бородатые друг другу рассказывали.

А что ему оставалось делать? Тоже сидеть и ждать. И надеяться, что твари сами уйдут, или что его хватятся в деревне и пойдут искать. Конечно, зверомонстры – серьезные противники, но охотники под чутким руководством командора Хьюго достигли в искусстве борьбы с диким зверьем больших успехов. Тем более, копья и стрелы у них с железными наконечниками, а стрелки, которыми они ловко и точно пуляют из своих трубок, смазаны довольно сильным ядом. Опять же, лучемет командора. Почему-то сейчас, сидя на дереве, капитан Алан признал, что в командоре помимо отвратительных недостатков есть и некие положительные качества. К примеру – лучемет.

Интересно, сколько времени я уже здесь сижу? – подумал Алан, удобнее устраиваясь на суку, – и сколько еще буду сидеть? Хорошо, что в тени дерева не так жарко. А вот тварей внизу явно от жары развезло. Они разлеглись на травке и даже, как показалось Алану, задремали. Несмотря на перенесенные за сегодняшний день потрясения и неудобство положения, Алан почувствовал, что и у него смыкаются глаза.

***

Проснулся он от страшного рева. Оказалось, пока он дремал, от дневной жары не осталось и следа, и даже начинало смеркаться. И в быстро сгущающихся сумерках под кроной его дерева разворачивался очередной акт трагедии дикой природы. К сожалению, он пропустил момент, когда на сцене появилось еще одно действующее лицо! И еще как действующее! Это была шемаршельда. Судя по гребню, крупная молодая самка. И этой самке удача явно улыбалась. Один из монстров валялся бездыханным трупом у самых корней дерева, второй твари тоже приходилось нелегко. Более крупная шемаршельда теснила окровавленного противника. Скорее всего, подумал Алан, шемаршельда напала на потерявших бдительность монстров и сразу покончила с одним из них. И второму мало не покажется. Вон как ловко она его за шею-то цапнула. Молодец! Так его! Вот бы никогда не подумал, что будет испытывать к этой страшной твари что-то похожее на симпатию.

Наконец, уцелевший монстр посчитал, что единоборство больше не приносит ему особой радости, и решил спасать свою шкуру древним, как сама жизнь, способом – бросился наутек. Шемаршельда проводила его до края поляны и только там отстала, издав победный рев. Она вернулась к дереву, ухватила поверженного противника за шею и куда-то потащила.

Наверняка пошла детишек кормить, подумал Алан и, дождавшись, когда тяжелые шаги смолкнут вдали, осторожно, постоянно оглядываясь, спустился на землю. С облегчением размял затекшие ноги, еще раз огляделся и двинулся в сторону, противоположную той, куда ушел страшный зверь.

Конечно, Алан рисковал. Пробираться по джунглям в сумерки – дело рисковое. Но не сидеть же ему здесь вечно? И, можно сказать, ему повезло. Примерно через полчаса он вышел к реке. И чуть было не закричал от радости. Спасен! На реке были люди. Много людей на кожаных лодках и плотах, причаленных к берегу. Хорошо, что он не закричал сразу. Потому что это были не те люди, с которыми он хотел бы встретиться. Это было не их племя. В их племени были лодки, маленькие и не больше десятка. А тут никак не меньше полусотни и среди них штук пять – довольно крупные. Сидевшие в лодках люди тихо переговаривались на каком-то непонятном наречии, и голые черепа блестели в лунном свете. Гадать было нечего – это болотные людоеды, воинственное племя из центральной части этого острова. Амальга про них рассказывала.

Алан немедленно скрылся в зарослях, повернулся к реке спиной и, осторожно ставя ноги, двинулся в сторону деревни, изо всех сил стараясь не шуметь. И еще раз мысленно поблагодарил командора за эту замечательную обувь, в которой можно ходить почти бесшумно.

К деревне он вышел, когда уже стемнело. Оказывается, Алан взял немного левее, хорошо, что племенной костер видно издалека даже в джунглях, а то бы совсем заблудился. И без того дважды он по пояс проваливался в болото, а проклятые хищные лианы выпили не меньше полулитра его крови. Во что превратился комбинезон, лучше и не упоминать. Вот и постирался!

Измученный до предела, еле передвигая ноги, Алан выбрался на относительно сухую полянку, с которой уже был виден огонек костра и, совершенно обессиленный уселся передохнуть возле какого-то густого куста. Вот тут-то он ее и увидел, эту тварь. Она спокойно, не таясь, вышла на полянку и широко открыла пасть. Черт побери! Алан был готов поклясться, что монстр усмехнулся, мол, что, набегался? Все, хватит! Если ты не стал мне обедом, пора бы стать ужином. От страха Алан даже не вспомнил про карабин, да и толку-то от него. Пилот лишь смотрел на морду, измазанную запекшейся кровью. Неужели одна из тех тварей, что хотела сожрать его днем, и бежала от шемаршельды, все-таки выследила его? Или она просто шла по его следу всю дорогу от реки? Впрочем, какая теперь разница…

А тварь словно почувствовала свое полное превосходство над человечишкой. Она не торопясь сделала по полянке круг, словно выбирая место, где устроить трапезу, наконец, повернулась к Алану мордой и прыгнула… Алан зажмурился, готовясь к страшной боли и неминуемому концу. Но ничего не произошло, только раздался какой-то странный звук, словно ребенок плакал. Капитан чуть подождал, наконец, открыл глаза. Тварь сидела на задних лапах метрах в пяти от него и ожесточенно терла морду короткими передними лапами, тоненько подвывая. Алану показалось, что крови на этой морде стало явно больше.

– Капитан Зисссторфь, вы слышть меня? – раздался скрипучий голос.

– Что? Кто это? – пилот начал отчаянно крутить головой, стараясь разглядеть невидимого собеседника.

– Я это. Хрумм Алямм. Вы – бежать. Я удерживать монстр мало. У меня оставаться всего один бутон стрелять.

Наконец Алан смог рассмотреть куст, около которого сидел. Без сомнения, это был он, Алямм, только теперь весь ствол его был покрыт длинными зелеными побегами. И бутоны были большие, словно набухшие. Один из них поник к самой земле, и был похож на пустой мешок – словно его выпотрошили.

– Вам бежать. Брать ружье и бежать, – повторил Алямм, и Алан увидел, что еще один бутон его разворачивается в сторону монстра, изготовившегося к прыжку. И снова монстр не достиг цели, потому что, едва он приблизился, бутон хрумма с сухим треском лопнул, и из него прямо в морду твари вылетел рой каких-то мелких шипов. Тварь опять заверещала, а капитан не стал испытывать судьбу, подхватил карабин и со всех ног бросился в сторону костра. Последнее, что он увидел, как тварь набрасывается на оставшегося беззащитным хрумма и рвет его стебель своими страшными зубами.

Алан бежал со всех ног, ибо понимал, что от быстроты его ног зависит его жизнь…

Глава 6
К ВОПРОСУ О ПЕРНАТЫХ

Геолог.

Жрец Мусрш появился в тот самый вечер, когда командор принес с охоты «шпионскую птицу». Как сейчас помню, я как раз отработал вечернюю пляску у костра в честь удачной охоты, пожелал племени приятного аппетита и пошел на наши Выселки. Там быстро сменил «шикарный» наряд жреца на свой оранжевый комбез космогеолога и снова стал похож на нормального человека. Ну и постучал в барабан, дабы собрать нашу доблестную команду на ужин. Обычно долго звать не приходится, аппетит у всех в этих джунглях о-го-го! А тут за столом только лейтенант Секач. Сидит, копытцем в нетерпении постукивает. Оно и понятно, намашешься за день кувалдой, еще не так проголодаешься. Потом Лука подтянулся, веселый такой, чумазый, довольный. Он с местной молодежью нового сусуна объезжал, не удержался в седле, да и свалился. Я его сразу умываться отправил, он вернулся быстро, руки о штаны вытер и спрашивает, мол, а где командор? И пилот наш доблестный? Такого еще не случалось, чтобы капитан Алан к ужину опаздывал. А я и что ответить не знаю…

В общем, вернулся командор с охоты, когда уже стемнело. И не довольный, как обычно, а хмурый, как февраль. Вернулся и бросил на стол из пальмовых стволов сколоченный какую-то птицу и только потом идет умываться, при этом бурчит себе что-то под нос недовольно. Переглянулись мы удивлено, начали птицу эту рассматривать. И знаете, странная какая-то птица. На первый взгляд – обычный птеросокол, те же крылья кожистые, лапы когтистые, хвост. Много тут таких летает. Только у этой птицы вместо головы – штучка такая круглая, блестящая.

«И что сие значит»? – спрашивает Секач. ««А то, что здесь явно нечисто», – сказал командор, двигая к себе миску с похлебкой, – это питерий – разведчик. В космолегионе используется для наблюдения и дальней разведки. Вещь дорогая, и очень сомневаюсь, что она появилась здесь случайно».

Малыш Лука конечно сразу поинтересовался, где командор ее взял. «Где, где, подстрелил, – усмехнулся командор, забрался рукой в нагрудный карман, высыпал на стол горсть каких-то блестящих шариков и добавил, – вот еще что. Это – камеры наблюдения. И все они с этим питерием связаны, он вроде как для них передатчик сигнала. Они тут натыканы повсюду: в самой деревне, вокруг деревни, даже на ритуальной поляне пару нашел. Спасибо, в сортире не поставили».

«Но откуда они здесь»? – спросил в воцарившейся тишине лейтенант Секач. «От верблюда! Очень я подозреваю, что за нами давно и очень плотно наблюдают, – ответил командор. – Точнее, не за нами конкретно, а за всем этим племенем. Потому что камеры эти установлены здесь не вчера, и не месяц назад, а очень давно. Некоторые даже в кору деревьев врасти успели. А это, как я понял – отнюдь не месяц, и даже не год, это гораздо больше! Камеры автономные, но информацию передают на небольшие расстояния. Километров на пять – не больше. Вникаете»?

«Значит, в радиусе не более пятидесяти километров должно быть принимающее устройство? – предположил лейтенант Секач. – Иначе, зачем здесь камеры»? «Вот именно, лейтенант, вот именно!

И тут командор поворачивается ко мне и спрашивает: «А вот вы, Джордж, вы здесь, так сказать, старожил, давно здесь живете. У вас по этому поводу какие-либо соображения или подозрения когда-либо возникали»?

Признаться, ответил я не сразу, потому что, что тут скрывать, возникали у меня порой нехорошие подозрения… вот вроде ты один и в то же время на тебя словно кто-то смотрит. Даже не смотрит – подсматривает в щелочку. А когда открыл было рот, но ответить так и не успел. Потому что к столу подошла Амальга и сообщила, что капитана Алана Зитцдорфа нигде в деревне нет, никто его не видел, но какая-то дикарка сказала, что он с утра ушел в сторону реки, с тех пор и не показывался. И теперь, наверное, придется собирать охотников, чтобы прочесывать джунгли…

Вот в этот момент из темноты и появилась фигура. Она, фигура эта, вышла к костру, с минуту там постояла. Мужик какой-то в перьях. Признаться, я его в темноте сразу и не признал. А пришелец потоптался на месте и сказал хриплым голосом, почтительно поклонившись: «Приятного аппетита, уважаемые, извините за беспокойство, но у меня к вам крайне важное дело» …

«Ба! Знакомые все лица! – вскочил с места Лука. – Кого я вижу! Это же преподобный жрец Мусрш собственной персоной! Тот самый, что предлагал нас немедленно по прибытии принести в жертву духам. Командор, помните»?

Тут я тоже узнал господина Мусрша – бывшего главного жреца этого племени, чью должность я временно занимал. И очень мне захотелось взять один из молотков, что торчали из сумки лейтенанта Секача, да и врезать по гладко выбритому черепу служителя культа. И я даже приподнялся, чтобы осуществить задуманное, но тут со стороны деревни раздались крики…

Глава 7
ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ.

Пилот

Бежать в сумерках по джунглям – крайне рискованное занятие, но выбора у лейтенанта Зитцдорфа не было. Не убежишь – съедят! Опасность заставила и лучше работать мозгами. Ведь Секач несколько раз говорил, что его друг Алямм врос где-то поблизости. Значит, до деревни совсем близко! По счастью, лейтенант не сбился с дороги, более того, скоро выбежал на твердую тропу и по ней добрался до деревни. Промчавшись мимо удивленного постового, стоявшего с увесистой дубиной наперевес, Алан миновал крайние хижины и выбежал к большому костру. Тут пилот почувствовал, что силы его окончательно оставили, и рухнул на землю.

«Берег для себя, но вижу, что ему сейчас куда нужнее», – услышал Алан у себя над головой знакомый голос. Ну да, конечно, это командор. И что это такое он пытается влить ему в рот? Опять местное пойло? Нет! Да это бренди! Нет, пожалуй, не бренди, слишком уж крепкий. Что это? По запаху что-то знакомое. Неужели он пьет ракетное топливо?! Алан сделал три больших глотка, и тут же начал ловить ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Спас его Джош, подавший холодной воды в тыквенной чашке. Алан утер слезы с глаз и почувствовал, что силы быстро возвращаются к нему. Он даже смог сесть и сразу сказал: «В лесу монстры! Меня чуть не съели! А на реке людоеды. Много, очень много»!

«А я вас предупреждал», – сказал кто-то на местном наречии. Незнакомый голос, неприятный такой. Алан присмотрелся и разглядел в свете костра этакое пугало огородное. Дикарь, но из местных. Весь в перьях, с ног до головы раскрашенный охрой, в ухе у него болтается на веревочке шахматный конь, а в носу торчит ручка «Паркер» с золотым пером. Судя по восклицаниям попутчиков – бывший жрец пожаловал. И чего этому клоуну нужно?

А жрец опять раскланялся и говорит командору так ехидно: «Так что мне передать Белобородому Старцу, живущему на Белой Горбатой горе?»

Глава 8
НЕЖДАННЫЙ ПАРЛАМЕНЕР

Фермер

Лет пять назад к нам на Грым цирк бродячий прилетал со зверинцем. Точнее, зверинец с цирком, потому как люди и прочие мыслящие там были вроде как к зверям приложением. Шапито называется. Мне дед объяснил, что «Шапито» – это когда разные бездельники собираются в банду, покупают в складчину списанный корабль, подбракованных животных в зверинцах и начинают на нем по планетам разным летать, представления устраивать. Ну, не знаю насчет бездельников, мне лично представление понравилось. Так вот, там, в этом Шапито помимо зверушек разных чудных, женщины бородатой, ученой лошади, которая до сорока считать умела, еще клоуны были. Один рыжий, другой – блондин. Забавные, с носами на резиночках, в штанах широченных. Все хохотали, друг друга водой поливали, палками колотили. На Урании в Колизее тоже клоуны имелись. И тоже смешные. Но все они, можете моему слову поверить, и в подметки не годятся тому дядьке, что вышел ночью к нашему костру. Таких смешных я в жизни не видел! Представьте себе: дядька среднего возраста, среднего роста, упитанный. Почти голый – только шкура тигровой шемаршельды на плечах, и охрой выкрашенный, по местной моде. На выбритом черепе, на самой макушке, у него непонятно каким образом укреплена бутылка из-под «Спрайта», и в ней плавают какие-то золотистые рыбки. И еще на черепе имеются уши – две пары. Одни – собственно жреца, оттопыренные, как у летучей мыши, вторые – игрушечные, розового цвета. Такие обычно дети, наряженные зайчиками, на карнавалы надевают. В настоящих ушах жреца на веревочках болтались шахматный конь и банка из-под газировки. Нос у него проколот через ноздри авторучкой, торчащей параллельно земле – вроде усов. Меня аж передернуло, когда я ее увидел. Больно, наверное, было, когда прокалывал. На шее у жреца болталось ожерелье из раковин, цветных камушков и бутылочных пробок.

– Это его парадное одеяние – шепотом прокомментировал мистер Джош. А дикарка Алика, которая нам ужин варила, едва жреца увидев, вскрикнула и за спину мистеру Хьюго спряталась.

– Так какое у вас дело к нам дело, милейший? – спросил мистер Хьюго, успокаивая дикарку и убирая руку с кобуры.

– Мудрый белобородый старец, хранитель мудрости богов, живущий на Белой горе, снизошел до смертных и хочет поговорить с вами, пришельцы.

– А с чего это вы уважаемый решили, что мы хотим поговорить с этим самым снизошедшим белобородым старцем? – спросил мистер Хьюго, прикуривая трубку от уголька.

– Как же так?! – опешил Мусрш, словно ужаснувшись крамоле, высказанной вслух. – Это же Старец, живущий на Белой Горе!

– Ну и что?

– Как что?! – взвизгнул жрец. – Да только он и дает нам свет, еду и радость!

– Вы в этом уверены? – усмехнулся командор. – А мне почему-то кажется, что свет дают солнца, еду добывают охотники и вот этот парень по имени Люк, а радость в племени сейчас наблюдается только благодаря вашему в нем отсутствию.

– Это как сказать, – пробурчал жрец. – Так что передать мне великому белобородому старцу?

– А что за старец? – подал голос лейтенант Секач. – Только, пожалуйста, без всяких там богов и бород. Он кто?

– Он Бог! – кратко объяснил жрец. – Великий и всемогущий. Каждый, на кого разгневается Белобородый старец, немедленно умирает.

– И о чем же он хочет с нами поговорить?

– Замыслы Белобородого старца доступны лишь Белобородому старцу! – с достоинством ответил жрец.

– Яснее и не скажешь, – прокомментировал Секач. – Что скажете, друзья мои?

– Я пробовал с ним как-то встретиться, – сказал мистер Джош, – когда жил здесь на, так сказать, третьих ролях. Надеялся с его помощью отсюда вырваться. Но ничего не получилось, никакого старца там не было. Скорее всего, он – такая же легенда. А из пещеры довольно сильно воняло…

– Так ты нарушал табу? – зловещим голосом сказал Мусрш.

– Заткнись! – прикрикнул Джош на визитера. – Причем, пробираться к этой пещере довольно затруднительно. Зверье там разное, опасное, да и в сами горах черт ногу сломит – тропа над самой пропастью.

– Я знаю безопасную и короткую дорогу! – заверил Мусрш. – И даже готов снять с нее табу.

В разговоре возникла пауза. И все почему-то посмотрели в сторону командора Хьюго. Как-никак, а по молчаливому согласию он продолжал оставаться нашим командиром. А мистер Хьюго выпустил красивое колечко дыма, закашлялся. Потом сказал:

– Что ж. Почему бы не поговорить, если так просят? Тем более, у меня тоже есть пара вопросов к этому почтенному старцу.

– Но старец хочет говорить не с тобой, владеющий лучами охотник, а с юношей и с белым воином с белыми волосами. И если они не придут говорить с ним, старец нашлет на землю беды и горе.

– Ты слышал, Люка? – хмыкнул командор. Из всей нашей братии неведомый и обидчивый старец выбрал именно тебя и капитана Алана. С чего бы это? Но только сейчас меня больше волнует другой вопрос, куда подевался наш отважный пилот? Не пора ли нам поднимать охотников?

И именно в этот момент, словно услышав слова командора, из деревни раздались крики. Мы схватили свое оружие и бросились на помощь. Там и увидели капитана Алана. Мама моя родная! В каком же он был виде! Комбинезон на нем был еще грязнее, нежели накануне, вдобавок изодран в клочья. И лицо капитана было бледнее, чем ткань, из которой когда-то была сделана его одежда. На плече у него болтался карабин лейтенанта Секача, и приклад ружья был в чем-то буром.

– Монстры! В джунглях монстры! И еще людоеды! – крикнул Алан Зитцдорф и без чувств повалился на землю. Нет, вру. Капитан сначала повалился на землю, а когда командор дал ему глотнуть спирту из фляжки, очнулся и рассказал про монстров и людоедов.

– А ведь я предупреждал, – ехидно сказал жрец. – Это только первая беда, что наслал старец.

Окончательно в себя наш капитан пришел где-то через полчаса. И сразу такого нарассказал!.. Признаюсь, что сообщение капитана Зитцдорфа меня лично озадачило. Уж не двинулся ли головой наш доблестный пилот от переживаний? Откуда здесь могут быть монстры? А тем более, людоеды. Ну да, есть тут в центре острова племя, которое людоедами кличут. Только у нас же с ними мир заключен вплоть до окончания Большой Рыбалки. Но словам капитана Зитцдорфа приходилось верить. Слишком уж реалистично он все описал.

– Да, это явно знакомые нам монстры и воинственные людоеды, – сказал командор Хьюго, выслушав малосвязанный, насыщенный образными выражениями и ругательствами рассказ капитана Алана. – Вот так сразу и вместе. Дело принимает совсем скверный оборот.

– А чем скверный, мистер Хьюго? – поинтересовался я. – Вы же научили охотников справляться с этими шемаршельдами, а с людоедами у нас перемирие.

– Э, нет, малыш. Шемаршельда – одно, а монстры – совсем другое. Они, как ты, наверное, помнишь, охотятся стаями. А значит где-то поблизости их братики-сестренки. И если они заявятся сюда… Опять же эти людоеды. Думается мне, что неспроста они сюда заявились. Боюсь, что у нас мало перспектив, да и у этого племени – тоже. Думаю, что вождю пора дуть в раковину.

– Никуда дуть не надо, – неожиданно встрял в разговор Мусрш. – Мудрый Белобородый старец сказал, что страшные твари придут в эту деревню, если белый воин и рыжий мальчик не захотят с ним встретиться.

– А про людоедов твой старец ничего передать не велел?

– Про людоедов – нет, – подумав, ответил жрец.

– Вот и заткнись, пожалуйста, – сказал мистер Хьюго, доставая из сапога свернутый лист и расстилая его на столе.

Вот как? У командора, оказывается, есть карта местности. И такая подробная. И как только человек все успевает?

– Да, а еще я встретил в джунглях Алямма, – неожиданно добавил капитан Алан. – Здесь, недалеко, на полянке. Он мне жизнь спас, но его, кажется, убили. Монстр убил…

Раздался грохот и звон, от которого я невольно вздрогнул. Это Секач уронил и разбил вдребезги свою миску с ботвиньей.

Глава 8
ПРОЩАНИЕ С АЛЯММОМ

Геолог

Лейтенант Секач плакал. Он всхлипывал пятаком, тер глаза и мокрые от слез щеки копытцами, короче, рыдал. Я и не думал, что сайстрийцы – кабаноиды могут быть такими чувствительными, хотя, как я понял, они с этим Аляммом дружили еще там, на Райских кущах.

Секач вооружился факелом и немедленно отправился на ту самую поляну, где на капитана Алана напал монстр, и нашел там лишь изуродованное, изжеванное в мочало тело своего друга. Точнее – часть стебля, лишенного бутонов и вырванное из земли корневище. Алямм погиб, погиб героически, ценой своей жизни сохранив жизнь лучшего пилота межгалсоюза Алана Зитцдорфа. Секач взял заступ и достойно похоронил останки друга. Мы молча встали вокруг могильного холмика, сначала говорил капитан Алан, очень благодарил Алямма за спасенную жизнь, но при этом почему-то опасливо оглядывался по сторонам. Секач произнес долгую траурную речь, в которой перечислял достоинства павшего древовидного друга, но в конце скорбной церемонии не сдержался и пустил слезу, не договорив. Вот с тех пор не успокоится никак, всхлипывает то и дело. Честно говоря, мне тоже было Алямма очень жалко. Забавный был хрумм, много историй знал. Мы почтили память павшего друга и двинулись обратно в деревню, поближе к нашему костру. А то, признаться, в темноте было жутковато, особо зная, что в джунглях могут прятаться монстры.

Глава 9
ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ

Фермер

Даже не знаю, почему я отстал от остальных. Меня словно кто-то позвал, окликнул со стороны полянки, где Алямм принял свой последний бой, где мы похоронили его истерзанное древовидное тело. «Люка, Люкааааа» – послышалось в шорохе листьев. Я остановился и развернулся на месте. И даже, кажется, сделал несколько шагов вперед, к кустам, когда увидел его. Монстр! Это был монстр! Не шемаршельда, не иное существо, вышедшее из болот, а именно монстр! С огромной пастью, полной треугольных зубов, с характерными наростами на морде, вблизи дырочек ноздрей. Скорее всего, это был тот самый монстр, что едва не сожрал капитана Алана и растерзал нашего Алямма. Из морды у него торчали какие-то иглы. Наверное, шипы, которыми пробовал защитить нашего пилота бедный хрумм Алямм. Да, несмотря на темноту, на абсурдность и ужасность ситуации, я разглядел эти шипы, эту морду очень подробно. Потому что монстр был очень близко. Откуда? Неужели он прятался за кустами, когда мы стояли у могилы Алямма в минуте молчания? С каким-то непонятным безразличием я ждал дальнейших действий монстра, даже не пытаясь сделать что-то самому. Вот сейчас монстр чуть присядет, пригнется и бросится мне на грудь. Один прыжок и смерть…

Но монстр не прыгнул, не присел и не пригнулся. Морда твари словно вспыхнула, монстр тоненько завизжал, высоко подпрыгнул и свалился на спину. Мощные задние лапы его несколько раз дернулись и замерли.

– Вы просто мастер, командор, – услышал я голос Джоша Петроффа, до сих пор находясь словно в тумане, – с одного выстрела, да на таком расстоянии!..

– Просто надо знать, куда стрелять, – спокойно ответил командор. – Ты как, Люка?

***

В себя я смог прийти, да и то не до конца, только отхлебнув из фляжки командора. Закашлялся и начал крутить головой по сторонам. Командор ласково похлопал меня по плечу и легонько подтолкнул, направляя по тропинке.

– Пойдем, пойдем, Люка. Тебе сейчас лучше не стоять на месте.

– Мистер Хьюго, признайтесь, а как вы этих монстров находите? Даже без своего монстроуловителя, – спросил я, постепенно приходя в себя, когда мы почти дошли до Выселок. – Чувствуете, что ли?

Командор усмехнулся, выпустил колечко дыма:

– Тренировка, Люка, тренировка и еще раз тренировка! Было у нас в учебном центре межгалспаса такое упражнение, "монстр-тест" называется. Завязывают тебе глаза и выпускают в развалины, благо, развалин на Дессее хватает. В руках у тебя лучемет учебный, идешь ты в слепую и "ищешь" монстров. И главное, что монстра надо не увидеть, а почувствовать. Как говорил наш инструктор Кочура, царствие ему небесное: "Врубай свое шестое чувство, если не хочешь, чтобы тебе надрали пятую точку". Конечно, монстры в развалинах не настоящие – импульсные муляжи, с матрицами на дессейских болотах записанных, но током они шарахают вполне конкретно, аж волосы трещат. Ветераны наши "монстр-тест" любили. Это куда лучше, чем в грязи ползать, маскировку отрабатывая. Идешь себе и палишь по сторонам. Набравшему очков больше всех – увольнительная в город, первой десятке – двойной бренди за обедом. А мне этот тест ну никак не давался. Все выходят из развалин довольные, хоть и запотевшие немного, а я дымлюсь, как радиатор на жаре, и искры с меня, как с новогоднего фейерверка еще полчаса сыплются. Жуть! Посмотреть на мои мучения чуть ли не вся учебная когорта собиралась. Тогда Кочура и взялся со мной персонально заниматься. Ну и намучался он со мной в этих развалинах! Током-то нас вместе било. И лишь к десятому занятию я, наконец, понял, что к чему. Не надо самому искать монстра, не надо пытаться уловить его зловонный запах, или шорох его движений. Успокойся, открой свое сознание и жди, пока монстр сам выдаст себя. Он, уверенный в своем превосходстве, обязательно себя выдаст именно этими волнами уверенности в своем абсолютном превосходстве. А сам он найдет тебя лишь по волнам страха, от тебя исходящим. То есть, если ты не боишься – хрен он тебя найдет. Я как это осознал, все! Нет проблем! То-то ребята, собравшиеся посмотреть на меня дымящегося, удивились, когда курсант Курт вышел с теста без единого штрафного очка с рекордным временем. Тройной ирландский бренди из личных запасов маркитана, портрет на доске почета и увольнительная с посещением борделя....

– Знатно отдохнули?

– Неплохо…

– Командор, расскажите, ну пожалуйста, – начал канючить я.

– Бордели – только для взрослых. И то не для всех. А ты мал еще. Отставить нытье! Вырастешь – сам узнаешь, если учиться плохо будешь. Лучше скажи, зачем ты на поляну вернулся?

– Если честно, мне показалось, что кто-то меня позвал по имени, протяжно так: «Люкаааа, Люкаааа».

– А нам сказать не мог?

Я не ответил, а только помотал головой. Командор кивнул, посторонился, пропуская охотников, направляющихся за тушей дохлого монстра, и расспрашивать меня больше не стал. Мы вернулись к костру, снова расселись за стол, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. А ситуация складывалась не радостная. Одни монстры чего стоят, а тут еще людоеды. Откуда их на нашу голову принесло? И правда ли, что их очень много, или просто у капитана Алана от страха глаза велики? У самого меня перед глазами по-прежнему окружающий мир был несколько расплывчатым. Но я твердо решил в своей слабости не признаваться.

Очень скоро охотники приволокли убитого монстра. Действительно, мастерский выстрел – командор попал гадине прямо в глаз. Дивер не стал спускаться на тушу, как обычно, а только послал свой нос и глаза. Симбиозники осмотрели и обнюхали трофей и вернулись к хозяину с докладом.

– Очень странно, – проскрипел Дивер, – у этого существа на морде паразиты. Много.

– Ну и что? – сказал мистер Джош, – я был в здешних болотах, так там паразитов – тьма!

– Это странные паразиты, – сказал Дивер и полез в свой рюкзак.

***

Вернулся Уршух на своем Птенчике, его командор в разведку посылал. Уршух летал над деревней уже не таясь, и дикари только испуганно вздрагивали, когда над их головами раздавалось хлопанье кожистых крыльев. Спешившись, Уршух подошел к командору и что-то зашептал ему на ухо. Командор кивал головой и делал пометки на карте. Потом сообщил, что данные, полученные от капитана Алана о численности дикарей, полностью подтвердились: «Две новости, плохая и хорошая. Хорошая – монстров больше не видно, плохая – много людоедов в боевой раскраске». После чего предложил высказываться.

Первым говорить выпало мне, как младшему в отряде. Это командор такое правило предложил, чтобы сначала младший высказывался, дабы старшие его, то есть меня авторитетом не давили. Высказался я, конечно, задорно, но глупо. Предложил немедленно поднимать все племя, идти на реку, чтобы там дать бой и наголову разбить врага! А вот остальные мои товарищи были гораздо сдержаннее в военных планах. Особенно мистер Джош, который как-то видел людоедов в деле и признал, что они опытные и сильные воины.

– Итак, давайте подведем итоги, – сказал командор Хьюго, когда каждый из нас высказал свое мнение по поводу обороны, – что мы имеем? Разведчики вернулись и подтвердили информацию, что принес нам капитан Алан. Еще раз благодарю вас, капитан, за бесценные сведения, даже не знаю, что бы с нами было, захвати нас людоеды врасплох. И хотя предупрежден – значит, вооружен, но боюсь, что с вооружением у нас как раз проблемы. Разведчики донесли, что чужаков всего до двух сотен. Все воины, с оружием, в боевой раскраске. Значит, явно намерены напасть, и, скорее всего, перед рассветом, когда сон особо крепкий. Что имеем мы? Полсотни моих охотников. Это проверенные и отважные воины, я за них спокоен. Примерно столько же у нас рудокопов. Мужчины они крепкие, но привыкли обходиться больше молотами, нежели мечами и копьями. Хотя к битве тоже сгодятся. Два десятка амазонок под предводительством очаровательной Амальги – супруги мистера Петроффича. Учитывая, что они уже хорошо держатся верхом на строхах и мастерски владеют луками и духовыми трубками, будем считать их стратегическим резервом. Еще сотня собирателей, инвалидов, стариков. Вооружить придется всех, пусть хоть из луков стреляют. И, наконец, имеется мой лучемет, парализатор мистера Джоша, дробовик лейтенанта Секача. Как у нас с припасами?

– Пять патронов, – сказал Секач.

– Уже четыре, – поправил капитан Алан, – один я на летающую тварь потратил.

– У меня в парализаторе – на десять выстрелов средней мощности, – сообщил Джош, – в лучшем случае – на пятнадцать.

– Не густо. А учитывая, что и у меня для лучемета последняя капсула осталась, совсем не густо. Радует одно, что напасть они смогут только здесь – со стороны тропы к реке. Вот здесь деревню прикрывает болото, а здесь – почти готовый частокол. Тут – джунгли не проходимы по причине обилия диких хруммов..

– Но я-то прошел, – подал голос капитан Алан.

– Во многом благодаря мистеру Алямму. Но, ваша правда, десятка два воинов стоит на всякий случай и здесь поставить. Основные же силы придется сосредоточить прямо на тропе, что ведет к реке. Здесь и примем бой. Одно радует, что у наших воинов все-таки мечи и наконечники копий стальные. Хотя у противника – тоже. Эх, стоило, все-таки порох изобрести, но кто ж знал? Ладно, пора ставить в известность вождя. Эй, кто там…

Вождь явился довольно быстро и, к удивлению, совершенно трезвый. Видимо, новость нерадостная о вторжении людоедов его протрезвила моментально. Он даже успел переодеться в «военную форму» – кожаный нагрудник из шкуры сусуна и во что-то вроде набедренной повязки. Тоже из кожи. И, естественно, раскрасил жирное тело татуировками, дающими удачу в бою. Вооружен он был здоровенной кувалдой из ремкомплекта болотного транспортера. Вождь внимательно выслушал распоряжение командора, кивнул и пошел расставлять воинов по позициям.

– Знаете что, – неожиданно подал голос мистер Джош, – а мне эта идея и диспозиция ваша, командор, извините за прямоту, совсем не нравится. Ведь все равно, прольется кровь, много крови. И не только злобных людоедов, но и этих несчастных дикарей, с коими нам приходится делить кров и пищу. Признаюсь, очень мне этого не хочется.

– Будто я об этом только и мечтаю, – удивился командор. – Может быть, у вас есть какой-нибудь свой план?

– Есть… Вы знаете, за этой суетой лейтенант Секач не успел сделать доклад о сегодняшнем испытании.

– Испытании? – еще больше удивился командор.

– Да, сегодня лейтенант Секач удачно испытал наш уцелевший двигатель. – Сказал мистер Джош. – И вот по этому поводу у меня созрела идея. Даже две идеи.

Глава 10
О ПОЛЬЗЕ ЖУКОВ

Геолог

Если откровенно, должность главного жреца в племени – не очень хлопотная: попросить поутру у небес хорошей погоды, возложить к ногам, то есть, к колесам нашего крупье дары от благодарного племени, выдать прогноз на охоту, а вечером освятить и благословить пищу. Ну и по мелочам: сны разгадать, больным помочь, если понадобится, благо, аптечка в челноке имелась…

Помимо этого, главному жрецу здесь приходилось выполнять обязанности мирового судьи. Кто бы мог подумать, что даже в таком диком обществе может быть столько конфликтов? И ведь все из-за мелочей. Кто-то за ужином не на свое место сел, другой бабе своей воли много дает. А уж когда бабы со своими разборками приходят, тут хоть в джунгли беги. Чуть ли не войны из-за тыквенного тазика для стирки разгораются.

А война – штука серьезная!

Мне, как племенному жрецу военными делами заниматься вроде как не по чину. На то вождь есть, ему и карты в руки. Однако вождь наш Большое Брюхо – мужчина представительный, но отнюдь не кровожадный. И делами военными занимался он крайне неохотно. Однако, как-то напившись пенной браги с муки из смаса, он поведал мне довольно поучительную историю о пользе передовых военных технологий.

Когда-то давно, когда вождь был еще совсем юный и не имел такого прекрасного брюха, никакого племени здесь не было. А люди жили разобщенно, в пещерах, постоянно сорились и даже воевали. Хотя воевать каменными топорами и копьями с кремневыми наконечниками было трудно. А охотиться и подавно. Ведь стрелой с каменным наконечником даже шкуры строха не пробьешь. И вот однажды утром вождь вылез из пещеры к костру погреться – ночь выдалась холодной, с океана тумана нанесло. Но перед тем, как подбросить в угли хвороста, вдруг заметил в золе какие-то слипшиеся лепешки. Потер – блестят. Показал отцу, тот посмотрел, в руках повертел, сказал, что мамке на бусы подойдут. Потому как блестят красиво. Но наш вождь, хотя тогда и не был вождем, сразу смекнул, что комочки эти не только на бусы сгодятся. Взял потихоньку у отца каменный молот, комочки эти в огне снова нагрел, да и выковал первый медный топор. Сам! О камень речной его остро заточил и первую ветку срезал. Снова показал отцу. Отец на творение сына посмотрел, пальцем по лезвию провел и обрезался. И прослезился, только не от боли, а от радости за сына.

Методом проб и ошибок выяснилось, что блестящие комочки в костре от камушков зеленоватых получаются. Так вождь открыл медь! А камушков тех было полно в старой шахте сразу за деревней. В скором времени все мужчины племени ходили уже с медными топорами, и у стрел да копий наконечники были тоже медные. Мягкий металл, тупится быстро, но уж куда лучше камня. Да и ковать его можно.

-– А с медными топорами нас все вокруг очень зауважали, – авторитетно заявил вождь, еще раз приложившись к горшку с напитком. – А те, кто не уважал – исчез. Хотя их было больше, и они были злее…

Вот вроде давно у нас этот разговор состоялся, когда я в этом племени чуть ли не побирался, а вот сейчас вспомнился. Как победить противника, которого больше и который злее?

Дело в том, что дикари, которые на нас нападать сегодня собрались, мне вполне известны. Это одичавшая охрана бывшего рудника в центре острова, мужчины крупные, сильные. Да и оружие у них сплошь железное – растащили на мечи да копья наблюдательные вышки. Аллая, сестра Амальги из племени амазонок рассказывала, что племя это очень сильное и воинственное, и если бы не Большое болото, они бы давно весь остров захватили. И нравы у них жуткие, поверженных противников и пленных они предпочитали пожирать, таким образом якобы забирая их силу. И как с такими справится? Только военной хитростью или более совершенным оружием. И в этом нам должны помочь жуки. Поэтому, когда командор Хьюго предложил высказываться, я встал и выставил на стол два предмета, точнее – три. Плоскую дощечку с приклеенным к ней жуком, духовую трубку моей жены и бутылку из-под бренди нашего командора.

Все, пожалуй, кроме лейтенанта Секача, смотрели на меня удивленно. С его дощечки с жуком я и начал. А именно – молча стал тыкать в голову жука соломинкой. Жук проснулся, сначала недовольно зажужжал и вдруг, резко расправив надкрылки, брызнул из брюха струей пахучей жидкости.

-– И что сие означает? – заинтересованно спросил командор.

Я взял у Амальги факел и поднес к жирному пятну, оставленному струей жука. Пятно немедленно вспыхнуло.

-– Если принять за жука двигатель с челнока, снятый и уже испытанный нашим уважаемым лейтенантом Секачом, то мы сможем очень удивить противника.

-– Отлично! – кивнул командор. – Принято! Помню, на Дессее только с помощью огнеметов мы смогли продержаться целые сутки. Нет, честно, отличная идея! Хвалю! А чем нам сможет помочь эта трубка и моя пустая бутылка?

Я взял трубку и передал ее командору. Тот глянул, пожал плечами:

– Обычная духовая трубка из бамбука. Стреляет стрелками, пуляет пульками. Традиционное для этих мест оружие.

– Так уж традиционное. Смотрите, что мне тут Уршух с пацанвой наловил, – и я продемонстрировал всем бутылку из-под бренди. Внутри бутылки, заткнутой пробкой, хаотично суетились какие-то насекомые.

– Что за звери? – спросил капитан Алан без особого интереса. Он вообще к охоте был равнодушен.

– Помните, я рассказывал про чартуша?

– Ну да, жук такой, кусается больно, если наступишь, – сказал малыш Лука. – Потом укус чешется, и в глазах туман. Потом часа три спишь, как убитый. Не пожуешь вовремя корешка смаса – можешь заболеть, а то и память потерять. Кажется, местные от этого жучка и пострадали. А зачем он вам?

– Да вот идейка возникла. Жук-то этот сам не нападает, но вот если его потревожить… Смотрите! Ну-ка, Амальга, помоги…

Амальга взяла трубку, огляделась по сторонам, кого-то заметила, поднесла трубку к горлышку бутылки и быстро выдернула пробку. Один из жуков тут полез в отверстие. После этого Амальга вставила пробку обратно, подняла трубу, поднеся ее к губам, направила в сторону леса и резко выдохнула. В ветвях ближайшей пальмы что-то завизжало. Я поднял факел и пригляделся, чмок – небольшая древесная ящерица отчаянно чесала бок задней лапой. Через минуту она шмякнулась в траву рядом со стволом.

– Как? – спросил я не без гордости.

– Ну и глаз у вашей супруги, мистер Джош, – сказал Секач, – попасть с первого раза на таком расстоянии…

– Супруга моя, конечно, полна всяческих достоинств, но в этот раз… Это жук сам!

– Как сам?

– Очень просто! Сам знаешь, если чартуша побеспокоить, очень он сердится, плюется ядом или жалит любого, кто ближе окажется. Короче, как самонаводящаяся ракета. Запускаешь его, а он сам жертву найдет.

Я глянул в сторону упавшей ящерицы, но на месте ее не обнаружил. Зато заметил в сумраке ватагу голых карапузов, с веселым гвалтом несущихся куда-то со всех ног. Видимо, неожиданной добычей решили немедленно воспользоваться.

– Распотрошат, испекут и сожрут! – заверил командор и добавил: – Вижу за этим оружием большие перспективы, особо в условиях влажных тропических лесов. Жаль, сам не успел опробовать. Что ж, подведем итог. Конечно, самым умным решением было бы увести все племя в горы с надеждой, что противник ограничится банальным грабежом деревни. Но не факт, возможно, как раз за пленниками людоеды и прибыли, так что будут искать. Тем более, вижу в глазах моих соплеменников решимость отстоять свою землю и имущество. Короче, готовимся к битве! Завтра будет бой!

Глава 11
БИТЬСЯ ТАК БИТЬСЯ!

Фермер

Признаться, мне очень хотелось спать, глаза просто сами собой слипались. Но я даже и прилечь не подумал. Какой уж тут сон, когда враг на пороге?!

К нашему костру еще несколько раз подходил этот самый жрец Мусрш, стращал кровожадными дикарями и уговаривал идти в горы к Белобородому старцу. Мистер Джош долго крепился, потом не выдержал, да и накостылял жрецу по шее. А бутылку с рыбками с черепушки его сорвал и в кусты закинул.

Командор ошибся совсем немного. Дикари напали не в четыре часа утра, а примерно в шесть, когда первое – голубое солнце уже взошло. Видимо, коварные захватчики были абсолютно уверены в своем превосходстве, что решили напасть при свете.

Но сначала появился Уршух. Его Птенчик сделал над нашими головами два круга, а Уршух громко закричал местной совой. Значит, людоеды уже близко. Командор поднял руку, воины достали стрелы и вложили их в луки. Полная готовность! Младший сын вождя Крух пробежал вдоль строя лучников с горящей головней. Наконечники стрел, обмотанные пучками мха, пропитанного ракетным топливом, задымились. И когда первый людоед – вождь в белой шкуре шемаршельды – альбиноса вышел из джунглей на поляну, выводя за собой толпу размалеванных воинов, командор резко руку опустил. И тогда «заревел дракон».

Мы не зря трудились всю ночь, набивая сшитые шкуры мхом, «дракон», внутри которого был хитроумно спрятан двигатель от челнока, получился как настоящий. Моя идея! Мистер Джордж с Секачом ни о чем таком и не думали, просто хотели огнем пугнуть. А я возьми, да предложи, если уж пугать, так драконом!

Робот крупье увидел сигнал командора и, замигав панелями, немедленно запустил двигатель на малые обороты. Но дикарям и малых оборотов вполне хватило! Ну а сами вы что бы подумали, если бы увидели огромную тварь с пастью, величиной с человека, и из этой пасти с жутким ревом вырывается пламя?! Вот и они, отчаянно заорав, пустились наутек. А «дракон» снова заревел и выбросил еще один сноп огня, теперь чуть левее тропы. Это наши собиратели под чутким руководством мистера Джоша развернули «дракона» за «хвост» – то есть повернули арбу. Залп из полусотни огненных стрел закончил дело, обратив массовое бегство нашего противника в панику. Командор снова махнул рукой, крупье заглушил двигатель, наши воины дали еще залп из луков, побросали их на землю и, потрясая копьями, мечами, дубинками с диким улюлюканьем бросились преследовать врага. Возглавили атаку два десятка амазонок верхом на строхах.

Почему я сам побежал? Не знаю, честно говорю. Все заулюлюкали – я заулюлюкал, все побежали – я побежал. Стадное чувство, как говорила наша училка в школе, пытаясь унять нас на переменках. В руках у меня почему-то оказалась увесистая дубина. И вот этой самой дубиной я со всего маха врезал по упитанной спине вражеского воина. Тот рухнул в кусты и заскулил. Тоже мне, а еще людоед. Воодушевленный легкой победой, я снова замахнулся. Но вот второй дикарь, которого я хотел было приложить, хоть и показался на первый взгляд щуплым, ловко извернулся, отбил мой удар широким деревянным мечом, подсечкой свалил меня на землю и навис надо мной, размахиваясь для удара. Ну да, я закричал. По-детски закричал: «Мамочка!» И совершенно этого не стыжусь, так мне страшно стало! Но ударить дикарь не успел, он так и повалился на спину с поднятыми руками, в которых крепко сжимал меч. Это миссис Амальга всадила ему жука чартуша прямо в горло. Разозленный жук немедленно ужалил. Отбросив меч, дикарь стал извиваться в траве, раздирая грязными ногтями свою шею. Оно и понятно, зуд от укуса чартуша поначалу просто нестерпимый. Я выбрал момент и от души поддал захватчику ногой под ребра.

– Люка, срочно иди к командору! – сказала прекрасная амазонка, еле сдерживая разгоряченного строха. – Он тебя зовет и сердится!

А дикарь тем временем содрогнулся и затих. Я посмотрел в открытые глаза людоеда, смотрящие прямо в небо, и почувствовал, как к горлу подкатил комок. Хотя, чего это я? Ну проспится, проснется, смасу пожует. Будет как новенький, если не помрет. Я отбросил дубину и побрел обратно к деревне. Командор на меня сердито глянул, но ничего не сказал. Наверное, все понял.

– Полная победа! – сообщил командор, выслушав Уршуха, возвратившегося с воздушной разведки. – Враг разбит и пытается спастись вплавь. Куча пленных! Наши захватили два десятка лодок и сбираются напасть на деревню людоедов.

– Зачем им нападать на другую деревню? – удивился лейтенант Секач.

– Чтобы они впредь никогда и не подумали!.. – пояснил подошедший жрец Мусрш. В битве он показал себя молодцом и теперь демонстрировал соплеменникам что-то круглое. Кокос что ли? Я пригляделся, и снова почувствовал подкативший к горлу комок. Немного обугленная голова вождя людоедов. Того самого, что был в белой шкуре.

– Дикое время – дикие нравы! Не ты меня, так я тебя! Впрочем, чего-то подобного я и ожидал, – сказал командор и показал в сторону еще дымящихся джунглей рукой, – а вот этого нет!

Мы обернулись и посмотрели в сторону, куда указал командор. Из джунглей выходили дикари. Наши воины с большими плетеными корзинами на плечах. Корзины были доверху наполнены чем-то круглым и бледно-серым. Крух – младший сын вождя первым подошел к поляне и поставил корзину на землю.

– Вот! Это я нашел! Их там еще много! Целая поляна!

Корзина была полна серых продолговатых яиц. Явно не шемаршельды, больше на куриные похожи. Да и остальной местной живности яйца совсем другие, хотя, утверждать не буду. Не специалист.

– Воистину в племени сегодня счастливейший из дней! – сказал жрец. – Сначала мы одолели подлого врага, а теперь обеспечили себя едой на долгое время. И все благодаря Белобородому Старцу, пославшему меня с благой вестью!

А дикари между тем все тащили и тащили из джунглей корзины с яйцами. Уже с две дюжины набралось.

– О, великий агроном, – поклонился мне Крух. – Ты сможешь сделать так, чтобы из этих яиц получились домашние птицы? Как ты сделал с коккой.

– Ну, в принципе… – начал было я.

– Вряд ли получится, – сказал командор быстро и легонько подтолкнул меня в бок, – лучше мы сделаем из них победную яичницу. Давай, Крух, командуй! Ты – молодец!

– Но мистер Хьюго, – попытался я возразить.

– Ты что, не понимаешь, что это за яйца?! – зашипел командор, оттаскивая меня в сторону. – Это же монстры! Монстры, понимаешь?!

Когда воины вернулись с реки, их уже ждал великолепный обед. Гигантская яичница шкворчала на железной переборке, снятой с челнока. Яйца были и так большие, но среди них попадались и огромные с ярко-оранжевыми желтками.

– Смекаете, в чем дело? – услышал я краем уха разговор командора с Джошем.

– Кладка монстров второго уровня? – предположил Джош. – А эти, здоровые – уже третьего? Нашли пару и вовсе огромных. Но откуда они здесь?

– Кто бы знал, – ответил командор, – но иметь такое соседство я бы остерегся.

Едва вождь, сияющий и гордый, появился из джунглей, мистер Хьюго немедленно подошел к нему и что-то зашептал на ухо. Вождь сначала радостно глянул на яичницу и даже облизнулся, но тут же посерьезнел и, кивнув головой, крикнул что-то воинам.

Дикари выстроились в очередь, получили по порции яичницы и, быстро перекусив, выстроились в длинную цепь перед джунглями. Вперед вышел вождь, зачем-то вытащил пробку из своего амулета – рога шемаршельды, и вот, неся его как факел в вытянутой руке, первым двинулся в лес.

– Придется прочесать все здесь, – сказал командор, глядя вслед вождю. – Не исключено, что где-то еще поблизости есть кладки. Но по всему, глазунья ребятам понравилась. Наизнанку вывернутся, но найдут!

После чего командор объявил обед и отбой. Добавил, что нам надо хоть немного выспаться, потому что завтра у нас трудный день – предстоит долгая дорога и встреча с таинственным белобородым старцем.

-– По всему, уклониться от этой встречи нам не светит, – задумчиво подытожил легионер, свистнул своим женам и ушел в свою хижину собираться.

Я лично монстриной яичницы есть не стал. А вот миссис Амальга отведала и сказала, что очень вкусно!

А вечером командор допрашивал пленных. У военных так положено, чтобы пленных допрашивать. Из пещеры, куда на первое время загнали всех плененных людоедов, он вернулся очень задумчивый. Никто из дикарей ничего конкретного не сказал – приказал вождь идти в поход, они пошли в поход. За железным человеком, видимо, слухи про нашего Блюмма распространились далеко за пределы нашего обитания. Но вот ихний пленный жрец рассказал кое-что интересное. Напасть на соседей им приказал их Бог – Повелитель болот. Разрешил всех убить, но чужаков привести живыми. Особо Белого воина и Рыжего юношу. Непременно живыми!

Командор задумался.

Часть вторая

БОГИ БЕЗ НИМБОВ

Глава 1
ВСЕМ СПАСИБО

Фермер

Не думал я, что за месяц, проведенный здесь, так привыкну к этим дикарям. И как так получается, только вчера мечтал, как бы поскорее отсюда вырваться, а вот теперь… Как же они теперь тут без меня? Поле, ферма, дойка, загон для молодняка. Справятся ли? И… как же я без них? Привык я к ним что ли? И, тем более, не ожидал я, что и дикари нас так искренне полюбили. Хотя, чего там скромничать, есть за что. Много чего хорошего мы им здесь сделали. Одна ферма чего стоит! А эта битва?! Такой победы наши соплеменники еще не знали! Практически никаких потерь, а одних пленных с полсотни. Вон, стоят на коленях, на «дракона» взглянуть боятся. Ну, с такой рабочей силой наши теперь точно еще пару полей распахать смогут. Окончательно к оседлой жизни прейдут – огромный шаг в пути эволюции! А вообще рабов могло быть еще больше, ведь всерьез хотели напасть на людоедов. Но вражескую деревню штурмовать так и не поплыли, вождь резонно решил, что все-таки пока силенок маловато. Зато теперь можно быть уверенным, что коварный враг долго еще не сунется! Да и с яйцами надо было что-то решить. Племя прочесало все заросли до самой реки, нашли еще одну кладку. Правда, поменьше, чем первая. Но все равно, хорошее угощение для торжественных проводов.

***

Вот это были проводы! Все племя собралось на большой поляне, провожая нас в путь к Белобородому старцу. Напившийся бражки вождь икал от радости и от расстройства одновременно, воины пребывали в тех же чувствах, ребята с моей агрофермы стояли с виду совсем кислые, женщины плакали. Особо молодухи, что собрались вокруг мистера Хьюго – те вообще рыдали в голос. Все племя, только вчера шумно отпраздновавшее победу, сегодня с утра погрузилось в траур. Мне показалось, будь их воля, дикари нас никуда бы не отпустили. Да и нашу волю они, скорее всего, проигнорировали бы. Навалились бы всем племенем, повязали лианами и так бы связанным поклонялись. Им даже никаких чудес от нас больше не надо, им объект поклонения куда важнее. Но раз нас позвал сам Белобородый старец… Тем более, им остается замечательный огнедышащий «дракон», которому дикари не уставали кланяться. Конечно, без Блюма он огнем плеваться не сможет, так оно теперь и не нужно.

Да, торжественной получилась прощальная церемония, только я ее чуть было своим идиотским смехом не испортил. Все из-за Мусрша этого. Ну никак не мог я на него без смеха смотреть, одни эти ушки на резиночке чего стоят! Запусти такого в цирк на арену, и все! Ему вообще ничего делать не надо будет, зрители и так со смеху помрут.

Сам Мусрш особо не возражал, что на «беседу к Старцу» отправляемся не только мы с капитаном Аланом, но и все стальные. Он пожал плечами и заметил, что ему приказано обязательно привести двоих, а если придет больше… Это же лучше, чем меньше.

Провожали нас всем племенем до самого Гиблого болота, до того места, где до сих пор стоял знак табу – череп молодой шемаршельды, нанизанный на деревянный кол, и пучок каких-то трав. Блюма несли на специально сооруженных для этого случая носилках. Да! Блюм отправился с нами. Кто бы мог подумать, что робот, которому возносят почести, как Богу, захочет чего-то еще! Но Блюм, едва услышав предложение мистера Хьюго остаться, так раскричался, так отчаянно мигал красными лампочками, что пришлось его брать.

Дойдя до кола с черепушкой, дикари повалились на колени и стали орать что-то нас славящее. Но вот заходить за запрещающий знак соплеменники наши не стали – как-то робели.

Самым смелым оказался вождь Большое Брюхо. Он подошел к самому запретному столбу, долго жал нам по очереди руки, подойдя ко мне, снял с шеи украшенный резьбой рог шемаршельды на цепочке. Накинул ее мне на шею и шепнул, что это – самая ценная вещь в джунглях. Что стоит открыть пробку, никто меня в лесу не тронет.

Амальга долго собиралась с духом, несмотря на все уговоры мистера Джоша. Потом закрыла глаза и все-таки переступила черту. Тут же присела на корточки и закрыла голову руками, словно опасалась, что ее немедленно поразят молниями злые духи. Ох уж эти мне предрассудки! Из-за них дальше пришлось тащить носилки с Блюмом самим. А он, между прочим, тяжелый. Благо тащить его пришлось не очень далеко.

У протоки, за которой начиналась тропа через болото, Мусрш дал знак, и мы остановились. Жрец подошел к большому дереву и начал молиться. Тоже мне, нашел время. А сам все время нас торопил. Смотрю, а жрец-то не просто молится, подполз на коленях к дереву и потихоньку за какую-то веревку потянул. За деревом тут что-то заскрипело и гулко ухнуло. Глядим, а это мост из бревен. Вот хитрец! Прошли мы над протокой и свернули на почти незаметную тропку. Через полчаса мы шли уже по твердой земле, а еще через час подошли к предгорью. Наверх, к вершине вела довольно ровная и большей частью пологая дорога. Избалованный Блюм сделал было вид, что подниматься вверх не может. Он жаловался, что колеса пробуксовывают, что во время битвы он потратил слишком много энергии, с укором напоминал, что без него бы мы все погибли. Но командор сурово пригрозил, что, если чертова железяка будет продолжать канючить, он лично немедленно разберет крупье на запчасти. Робот опять испугался угроз, мигнул красными лампами, выпустил три суставчатые ноги и пошел в гору сам.

***

Горы! Надо же, настоящие горы! Я ведь до этого не только у моря, но и в горах ни разу не был. Да что там говорить, мало ли еще мест, где я не был. Во время привалов я старался забраться повыше, чтобы разглядеть, где кончается остров и начинается океан. Очень хотелось на открытое море посмотреть. И посмотрел! Оказывается, не очень далеко от моря деревня-то наша. Один дневной переход. С другой стороны, идти, продираясь сквозь джунгли – весьма сомнительное удовольствие, а потом еще в горы лезть…

Примерно часа через полтора Мусрш вывел нас относительно ровную площадку. Над ней нависала почти ровная скала белого гранита, уходившая верхушкой в облака. Действительно, очень похоже на заснеженную вершину. У самого края площадки жалась к скале небольшая хижина. Из нее испуганно глядели на нас три чумазые рожицы. Верные ученики жреца.

Жрец перевел дух и указал на незаметную на первый взгляд щель в скале. После чего встал на карачки, подполз к щели вплотную и, то и дело кланяясь, начал что-то орать на местном наречии. Мой универсальный переводчик, укрепленный на запястье, подумал, и сообщил, что жрец зовет кого-то очень великого. Спасибо, а то бы я сам не догадался.

И вот тут пришло время удивляться. Если по правде, я не верил ни в каких там старцев. Ну, думаю, живет в пещере отшельник, как тот самый йог, которого как-то показывали по телику в программе про далекие миры. Хилый, щуплый, живот впалый, сидит себе в пещере, бормочет что-то неразборчивое, с голодухи, наверное. Вот и этот такой. Только ошибся я жестоко.

Сначала грохот раздался, точнее – гром. И земля словно задрожала. Потом скалы в красный цвет окрасились, а из щели свет такой яркий полился. Аж глазам смотреть больно. Миссис Амальга заскулила, да и мне не по себе стало. Щель вдруг начала расти и превратилась в довольно большую пещеру. Тут появляется из пещеры, из света этого неземного… натуральный белобородый старик. Здоровенный, росту в не метра три – не меньше, в длинных белых одеждах и земли ногами не касается. А вокруг головы сияние такое. Нимб, наверное. Вот и не верь после этого легендам. Глянул старик этот на нас сурово и рукой машет, мол, че стоите? Входите уже. Но мы чего-то входить не торопимся, потому что боязно. Я на командора Хьюго глянул, тот мне подмигнул, рюкзак свой на плече поправил и первым двинулся к пещере. Мы за ним, подходим, а старик так громко говорит: «А ты, мой верный слуга, отправляйся обратно в племя и продолжай свое дело»! Это, стало быть, он жреца обратно в деревню отсылает. И правильно, не нравился мне Мусрш этот. И на смех, на него глядя, постоянно пробивает. Мусрш как стоял на карачках, так и пополз, пятясь задом, как рак. И ушки его розовые болтаются. Я не выдержал и опять хихикнул. Куда только страх подевался?

А белобородый старец между тем дал нам знак следовать за ним, повернулся и первым вошел в пещеру. Точнее, вплыл, и я еще заметил, что у него над головой сияние еще ярче стало. Вот дела-то! Натуральный бог! Плывет себе, чинно так, земли ногами не касаясь. Иногда оборачивается и рукой нас манит, мол, не бойтесь, следуйте за мной. Мы и следовали. Долго, с полчаса где-то шли. Это не пещера, это тоннель какой-то! Я притомился даже, нелегко это – в полной темноте топать, земли под ногами не видеть. Хорошо еще, что одеяния у этого старика вроде как светятся, а сзади лейтенант Секач фонариком подсвечивал, но все равно я пару раз Блюму на задние ноги наступал. Наконец, впереди показался свет, и мы вышли в большой зал. Вот это – настоящая пещера! Как в книжках про сокровища. С высокими сводами, со сталактитами, с потолка свисающими, с кроваво-красными гранитными стенами. В центре пещеры возвышался постамент из того же камня. На постаменте стояло здоровое кресло из желтого металла. Неужели золото?! Кажется, такое кресло трон называется, на них обычно цари – императоры сидели. Но на этом троне, вальяжно развалясь, сидел и точил ногти пилочкой еще один старец – точная копия того, что нас привел. Тот, кстати, немедленно исчез, как только мы в пещеру вошли. Вот прям так, был, и нет его. «Голограмма», – произнес командор незнакомое мне слово.

Глава 2
БОГ СНИМАЕТ МАСКУ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.