Софи Салливан
Десять правил обмана

Sophie Sullivan

TEN RULES FOR FAKING IT

Печатается с разрешения St. Martin’s Publishing Group и агентства Nova Littera SIA.

Все права защищены.

© 2020 by Sophie Sullivan

© Яновская А., перевод 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Существует не так много людей, которые позволят вам быть ранимыми, при этом веря в вашу силу.

Вероника Марс

1

Эверли Дин твердо верила, что дни рождения – отстой, хотя степень отстойности менялась из года в год. Этот, ее тридцатый, был одним из худших. Даже хуже, чем седьмой, когда ее родители решили объявить о своем первом расставании – прямо на вечеринке, как раз перед тем, как вынесли пиньяту. Тогда у нее хоть был осел из папье-маше, на котором можно было выместить чувства, и скрывающаяся в нем гора сладостей в придачу.

Она тогда атаковала пиньяту с таким пылом, что это развлечение стало ежегодной традицией, пока она не перехитрила родителей на свой двенадцатый день рождения, спрятав подарок в шкафу. Когда мама не смогла найти пропажу, она предложила детям вместо этого поиграть в бутылочку. В тот момент Эверли отреклась от вечеринок навсегда. Однако на этом череда несчастий не закончилась. Сегодня было все же не так плохо, как на ее двадцать первый день рождения, когда она провела всю ночь в неотложке, заболев одновременно ангиной и бронхитом.

Пока что день ее тридцатилетия колебался между двумя оценками – по шкале отстойности он тянул где-то на восьмерку или девятку. Что заставило ее подумать, что с ее историей заявиться перед работой в дом парня с кофе и бейглами было хорошей идеей? Когда он сказал прошлой ночью, что пойдет в постель пораньше, она поверила. Ха. Он, наверное, пошел. Только не один.

Она сжала руль, зная, что ее ждут дела и ей нужно бы выйти из машины. Сделав над собой усилие, она вышла и прислонилась к двери. Было почти десять утра, и солнечный свет немного согрел ее продрогшее тело. Как она всегда умудрялась оказываться в таких ситуациях? Эверли напряглась.

Как? Ты выбираешь незрелых мужчин с которыми у тебя мало общего, надеясь, что их экстравертные черты уравновесят твою интровертность.

– Хорошо сказано, доктор Эверли.

Она тяжело вздохнула. Ходить на свидания было непросто. Преуменьшение года. Если ей удавалось собраться к выходу, не покрывшись сыпью из-за нервов, она уже считала это победой. Низкие ожидания давали далеко не заоблачные результаты. Ей казалось, что она будет доказывать это на своем примере до бесконечности.

Пока Эверли пересекала парковку, ее щеки больше пылали от унижения, чем от солнца. Сфокусируйся на чем-нибудь другом. На чем-нибудь хорошем.

Если и третий десяток будет таким же, то ей срочно нужно что-то менять в своей жизни. Нужны правила. Только то, что сегодняшний день получился отстойным, не означает, что она хочет превратиться в озлобленную старуху, коллекционирующую котов, птиц или вырезки из газет, чтобы облегчить душевную боль.

Правило № 1: Не собирать домашних животных. Хотя, наверное, одного можно и завести. Хмм… может, ей стоило купить кота?

Правило № 2: Находить позитивное.

Нет, стоп, это должно быть первым.

Правило № 1: Фокусироваться на хорошем.

Правило № 2: Никакого собирательства. Нельзя коллекционировать животных или что-либо другое.

Она надеялась, что ее настроение изменится, когда она войдет в здание. Вот, кстати, и что-то хорошее. Ей нравилась ее работа продюсера развлекательного шоу для радиостанции. Удобный график (даже если это не должность ее мечты), хорошая зарплата. Кроме того, она не работала с придурками, что было приятным бонусом. Она и диджей Стейси быстро подружились три года назад, когда поняли, что обе обожают «Веронику Марс» и ненавидят пиццу с морепродуктами. Сотрудники однажды заказали ланч в офис, и обеих чуть не стошнило от запаха. В результате они мгновенно нашли общий язык. Кроме того, у Стейси было еще больше историй о провальных свиданиях, чем у Эверли, что утешало. Даже если это происходило потому, что любовная жизнь Стейси была более оживленной, чем у Эверли. Тот факт, что им приходилось совместно работать над всеми программами, только укреплял их дружбу.

В грудной клетке кольнуло, боль растеклась по всему телу, и это явно было только начало. Эверли вдохнула, не обращая на это внимания, но легче не стало. Желание пойти домой и свернуться в кровати калачиком становилось сильнее по мере ее приближения к двери. Просто дыши. Ты в порядке. Она сжала пальцы, чувствуя, как ногти впились в ладони, а дыхание выровнялось. Все будет хорошо. То же самое ты думала этим утром. Просто переживи этот день. Она говорила себе это уже примерно двадцать три года.

Эверли решила, что будет держать голову опущенной, доберется до своей кабинки и уединится в изолированном пространстве. Она будет раздавать фальшивые улыбки через стекло и, может быть, оставит дверь закрытой. Все продумав, она открыла заднюю дверь старого здания, в котором располагалась их радиостанция 96.2 СОЛНЦЕ.

Здесь она хотя бы не могла мысленно заползти обратно в кровать и составлять рейтинг дней рождения по уровню катастрофичности.

Эверли расправила плечи и сделала несколько шагов, но снова остановилась около древней устланной ковром лестницы.

Тринадцать ступенек, менее ста шагов до кабинки. Она будет избегать болтовни даже с друзьями так же старательно, как финальную распродажу в Kate Spade. Стейси тогда убеждала ее, что бешеные скидки на любимые сумочки стоили работы локтями в толпе, но Эверли вспоминала это как свои личные девять кругов ада. В ее рейтинге тот визит на распродажу оказался ниже, чем сеанс массажа в обнаженном виде, и несколько выше, чем переезд обратно к родителям. Задумавшись, Эверли провела большим пальцем по ладони.

Опусти голову, быстрее иди к кабинке.

Она и в лучшие времена не блистала в общении даже с коллегами. Все они, наверное, считали ее высокомерной. Каждый раз, когда она оказывалась в комнате, где было больше трех человек, что-то странное случалось с ее способностью говорить – будто она проглатывала ложку арахисового масла. Легче было просто молчать. Особенно в тот день, когда ее эмоции бушевали, как торнадо.

– Просто иди уже работать, – приказала она себе, сжимая кулаки.

Поднявшись по лестнице и зайдя в еще одну дверь, она добралась до своей кабинки, так и не подняв взгляда и не запутавшись в ногах. Ну, первое, точно. Чтобы попасть к себе, ей нужно было пройти через диджейскую кабинку Стейси, потому что замок на двери в продюсерский офис заклинил полгода назад, и его до сих пор не починили. Было еще рано для ее программы, но ведущий раннего шоу должен был поставить музыку в эфире, чтобы они могли поменяться. Стейси уже сидела на месте, ритмично двигаясь под музыку, игравшую в наушниках, и глядя в экран компьютера.

Казалось, мимо нее было достаточно просто проскользнуть, но, видимо, взгляд в пол не делал Эверли невидимой. К сожалению.

– А вот и наша именинница, – поприветствовала ее Стейси.

Эверли поморщилась. Вот оно. Факт дня рождения признан. Никто от этого не умер. Время работать.

– Привет, – пробормотала она, глядя на свои фиолетовые конверсы.

– Мои глаза выше, солнышко.

– Но твои ноги такие симпатичные. У тебя что, оранжевый лак на ногтях? – Она невольно улыбнулась.

– А то.

Эверли зашагала к двери, разделявшей их кабинки, и уже взялась за ручку.

– Эв?

Сделав глубокий вдох и натянуто улыбнувшись, она повернулась. Эверли взглянула подруге прямо в глаза в надежде, что Стейси достаточно хорошо ее знает, чтобы понять – она не в настроении для каких-либо разговоров. Ей не нужно вдаваться в детали, все написано на ее лице. Разве не видно, как она дрожит?

В любой другой день или, хотя бы, просто не в тот, когда она застукала своего парня с очень грудастой, да еще и гибкой женщиной в его спальне в шесть утра, она могла с этим справиться. Но если бы она могла во что-нибудь превратиться прямо сейчас, она бы точно стала вулканом.

– Тебе, дорогая моя, тридцать лет, – сказала Стейси с улыбкой на розовых губах.

Она всегда вставала пораньше, чтобы накраситься. Однажды Эверли подметила, что им незачем краситься, ведь их никто не видит в студии, но Стейси оставалась при мнении, что не бывает причин выходить из дома неопрятной. И она всегда старалась выглядеть отлично. Эверли сама такой не была, но все равно любила ее.

– Спасибо, что дала мне знать, – Эверли слабо улыбнулась.

– Это ведь важное событие, – нисколько не смущаясь, продолжала Стейси.

– Ага…

– Стоит отпраздновать.

– Конечно. – Она еще крепче сжала дверную ручку.

– И для начала я спою тебе «С днем рождения», – сказала подруга, подступая ближе.

Пожалуйста, не надо.

– Не стоит. – Под смех Стейси она открыла дверь. Всего лишь пару шагов. Держи себя в руках.

– Тебе некуда деваться.

Стейси начала петь. Громко. Достаточно громко, чтобы остальные сотрудники могли услышать и, не дай Бог, присоединиться. Эверли развернулась и шагнула ближе к диджею.

– Перестань, – прошипела она.

Стейси покачала головой, продолжая еще громче тянуть слова, и театрально раскинула руки в стороны.

– С днем р…

– Стейси Джоанн Райан, немедленно прекрати петь!

Голос подруги резко затих, как прерванный радиоэфир.

– А? – Она непонимающе моргнула.

Эверли злило, что у нее тряслись не только руки, но и голос. Она не была влюблена в этого придурка и не мечтала иметь с ним детей, но думала, что они немного сблизятся, если она разделит с ним то, что многие считали радостным событием. Ха. Ближе некуда. Вот к чему ее привели попытки стать более открытой. Пытаясь сдержать слезы, Эверли постаралась вкратце все объяснить.

– Сегодня отвратительный день, – отчетливо произнесла она. Наклонившись ближе, она почувствовала неприятное давление в груди. – Ни один из дней рождений у меня не был отличным, но этот вообще катастрофа эпического уровня. Сегодня утром я застала Саймона в постели с его личной помощницей. Поверь мне, ты не захочешь узнать, как именно она ему помогала. Я тоже молодец, стояла там, как дура, пока они наконец-то меня не заметили. После чего я пробормотала что-то неразборчивое и выбежала из комнаты, уронив кофе и бейглы на пол. Так вот, я хоть и ценю нашу дружбу, твой энтузиазм и твою необъяснимую тягу отмечать день, когда я родилась, но не хочу, чтобы мне пели. И праздновать ничего не буду. Никакого торта. Никаких подарков. Есть небольшая вероятность, что я захочу выпить чего-нибудь покрепче после работы, если ты пожелаешь присоединиться. Но если мы пойдем гулять, я не намерена ни с кем знакомиться. Мне не нужно, чтобы кто-то покупал мне напитки. Я желаю забыть сегодняшний день, не помнить, что случилось, и, раз уж мы подняли тему, забыть о мужчинах. С меня хватит!

Глаза Стейси округлились, и у нее отвисла челюсть. Эверли, однако, не остановило, когда диджей попыталась что-то сказать. Именно это случалось со спящими вулканами – после многих лет спокойствия они взрывались, уничтожая все на своем пути. Она указала на Стейси пальцем:

– Никаких празднований дня рождения. Никаких мужчин. И вообще, знаешь что… Я даже усовершенствую это правило: если ты вдруг найдешь мужчину, который выглядит как Крис Пайн, ведет себя как Крис Хэмсворт, улыбается как Крис Пратт, а тело у него как у Криса Эванса, то я подумаю. А до этого я официально недоступна, – объявила Эверли и кивнула, будто соглашаясь сама с собой. Она даже почувствовала себя истощенной после такой тирады. – Все ясно?

С дрожащими губами Стейси кивнула, и Эверли тут же стало невыносимо стыдно. Глаза подруги блестели от не успевших пролиться слез. Эверли не намеревалась быть такой жестокой, но после адского утра она всего-то хотела несколько минут побыть в тишине, чтобы осознать случившееся. Что она натворила? Накричала на человека, которому была небезразлична. Ее злость и энергия внезапно исчезли без следа, как в те моменты, когда объедаешься фаст-фудом до отвала.

– Стейси, мне так жаль. Ты совсем такого не заслужила. Я…

– Перестань. Прекрати разговаривать сейчас же. – Подруга буквально закрыла Эверли рот ладонью.

Она охнула и попыталась заговорить. Стейси лихорадочно замотала головой.

– Перестань. Мне так жаль.

Почему она шептала? Эверли огляделась, но никого рядом не было. Она попыталась оттолкнуть ее руку, но Стейси была удивительно сильной.

– Мы в прямом эфире, Эв. Перестань. Мне так жаль.

Эверли думала, что она знает, как выглядит самое дно. Она была уверена, что оно выглядит как очень высокая фигуристая блондинка верхом на ее парне. До этого момента она не подозревала, что можно пасть еще ниже. В самом низу красная вывеска «В эфире» светилась, как маяк. Она вся обмерла от ужаса. В голове помутнело, по коже пошли мурашки.

Стейси убрала руку, приложив указательный палец к губам, отступила и нажала на одну из кнопок на пульте управления. Как только она это сделала и эфир прервался, подруга поспешила заключить ее в объятия.

– Мне очень жаль. Вот же подонок! Мне даже не верится. Я куплю тебе столько напитков, сколько захочешь. Ты заслужила.

Нет. О, нет. Эверли сообщила всем слушателям, что она ставит крест на личной жизни и презирает мужчин. Она не могла сказать это близким друзьям, зато умудрилась поделиться деталями своей любовной жизни с тысячами слушателей. Ее желудок сжался, а щеки запылали. Нет. Отстраняясь от Стейси, она проиграла битву со слезами. Эверли смахнула первые несколько слезинок.

– Поверить не могу. Какого черта ты была в эфире?

– Я хотела спеть тебе на радио. Чтобы ты почувствовала себя особенной. Мне так стыдно, что это все из-за меня.

Они постояли, глядя друг на друга, Эверли чувствовала себя как в параллельном измерении. Таком, где все было вверх дном. Люк, утренний уборщик, заглянул к ним в офис.

– Стейси, у тебя эфир не идет.

Стейси охнула и, поспешив к пульту, начала нажимать кнопки.

– Черт! Нет. Ладно, спасибо, Люк. Моя вина.

Они встретились взглядами с Эверли, и та видела, что подруга хочет сказать больше, снова извиниться. Это бы ничего не изменило. Все только становилось хуже. Эверли шагнула назад, подняв руки. Сумка резко съехала с плеча так, что она чуть ее не уронила.

– Я так не могу. Мы не можем об этом разговаривать сейчас. День только начался, а все уже пошло не так. Нам нужно работать.

С работой она могла справиться. Тишина, одиночество и ее работа – то, что нужно. Поспешив в свою кабинку, она уселась и попыталась избегать полного сожаления взгляда Стейси, смотревшей на нее через стекло. Этот день рождения только что получил твердую 9,5 по степени отстойности.

Правило № 3: Оставаться дома в дни рождения.

Звонки начали поступать на станцию мгновенно. Обычно Эверли была обязана мониторить их, но сигналы телефонных линий активно засветились, как гирлянды на рождественской елке, и она не успевала с ними справляться. Они игнорировали телефоны, пока Стейси пыталась в прямом эфире превратить происшествие с личной драмой подруги в шутку. Эверли надеялась, что этим все закончится. Просто еще одна вещь на сегодня, которую нужно забыть.

Надежды на воплощение ее желаний исчезли, когда в диджейскую кабинку вошел директор радиостанции. Через стекло он взглянул Эверли в глаза, заставив ее вздрогнуть. Ее желудок всегда всегда сжимался, когда Крис был рядом. Скорее всего, из-за нервов, так как она думала, что не слишком ему нравилась. Сегодняшнее происшествие, вероятно, сделало все еще хуже.

Он пересек комнату, сжав губы в тонкую линию, и открыл дверь. С его широкими плечами, оценивающим взглядом и легким запахом одеколона он заполнял собой пространство без особых усилий. Эверли заерзала на стуле, ее сердце подпрыгнуло, как котенок, которого поймали за хвост.

– Мистер Янсен. Вот это сюрприз. Доброе утро, – сказала она.

Да, она снова почувствовала, что с нее способностью говорить творится что-то неладное. На лбу выступили капельки пота. Он не был особо приветлив с ней и в хорошие дни, а сегодняшний день, как она уже установила перед тысячами слушателей, не был таковым. Эверли не знала, что она сделала, чтобы не понравиться ему, но с самого начала своей работы на студии примерно год назад он держал дистанцию, общаясь с ней исключительно вежливо. С другими он смеялся, шутил и казался обычным парнем, несмотря на то, что был боссом. С ней же его аура дружелюбия исчезала, и он лишь кивал ей, проходя мимо. А если ему нужно было поговорить с ней по работе, старался поскорее закончить разговор.

– Доброе? Удивительно, что вы так думаете после всего случившегося, – сказал он тихо.

Его светло-каштановые волосы, идеально подстриженные и уложенные, выглядели так, будто он нарочно их взъерошил. У него, наверное, уходит куча времени на то, чтобы добиться нужного результата. Господи, сконцентрируйся. Может, он хотел поздравить ее с днем рождения? Эверли сдержала нервный смешок. Огонь, пылавший в его зеленых глазах, точный оттенок которых невозможно было определить, указывал на противоположное.

– Эм… вы слышали?

Зачем задавать вопрос, на который уже знаешь ответ? Как будто ты до этого не звучала достаточно глупо. Отличное продолжение.

Если бы щиты невидимости существовали, она могла бы сейчас исчезнуть. Ускользнуть куда-нибудь подальше. Куда угодно.

Он расправил плечи, и безупречно подогнанный угольно-черный пиджак продемонстрировал легкость его движений. Она пыталась не смотреть на него. Но, очевидно, глаза ее не слушались.

Когда Эверли взглянула ему в лицо, в его выражении она увидела что-то очень похожее на сочувствие.

– Да, я слышал, мисс Дин. Все слышали. Нас завалили звонками.

Если бы под ее стулом разверзлась пропасть, то она бы не расстроилась. Когда этого не случилось, она уставилась на стену позади него. Если Эверли не хотела говорить о своем провальном утре даже со своей подругой или с верными слушателями, то она уж точно не жаждала обсуждать это со строгим директором. Особенно если он всегда делал все, чтобы с ней не разговаривать.

– Вам лучше уйти.

– Что? – она уставилась на него.

Нет. Нет. Нет.

– Идите домой. Отдохните сегодня. Вам не нужно отвечать на все эти звонки. Можете считать это подарком на день рождения.

– Я не хочу подарков. – Она напряглась.

– Это я тоже слышал. – Уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке.

– Это моя вина. Не отправляй ее домой. Пожалуйста, Крис, – ворвалась в комнату Стейси.

– Я знаю. Но я не могу отослать ведущую шоу домой, не так ли? Пусть все звонки отправляются на автоответчик. Однако на будущее: в твои обязанности не входят личные поздравления друзей по радио. Или пение в эфире, – отчитал он Стейси, повернувшись к ней.

Если бы человек мог вспыхнуть от стыда, Эверли уже подожгла бы станцию. Вместо этого она встала, толкнув стул так, что он проехался по линолеуму. Она не могла вынести зависшее в комнате неловкое напряжение. Если она уйдет, то сможет заползти в кровать и подождать, пока этот день закончится.

– Стейси, все в порядке. Я пойду домой, – заверила она и, посмотрев на своего начальника, поинтересовалась: – Вы же не уволите меня, да?

Эверли не могла потерять работу. В этом заключалась вся ее жизнь. Она была бездарна в рукоделии и ненавидела бегать. У нее не хватало терпения на популярные раскраски для взрослых, так что это не вариант. Она не имела ничего против записывания своих мыслей в дневник, но не могла бы назвать это своим хобби. Работа – вот где она преуспела. Но ничто не вечно. Радиостанция переживала программные изменения, и за последние несколько лет было уволено много сотрудников. Крис был одним из трех директоров, которые у них поменялись с тех пор, как Эверли вышла на работу. Показатели у шоу не были отличными, но свои слушатели все-таки имелись.

Эверли встретилась с Крисом взглядом. Она не могла уйти, не зная, что будет дальше. Она ненавидела неопределенность.

Глубоко вздохнув, он потер переносицу.

– Насколько мне известно, нет, мисс Дин. Просто идите домой, сделайте что-то для себя. Надеюсь, к завтрашнему дню внимание к происшествию спадет, и все будет как обычно.

Мисс Дин. Он всегда вел себя с ней так профессионально и отстраненно. Что она ему сделала?

– Я извинюсь перед нашей аудиторией еще раз. Просто разреши ей остаться, – попросила Стейси.

Он снова взглянул на Эверли, и ей показалось, что на мгновение его взгляд смягчился. Голос Криса не был мягким, когда он ответил:

– Это к лучшему. Я с вами свяжусь.

Эверли кивнула, взяла свою сумку и пакет с ланчем, жалея, что она вообще встала с кровати сегодня утром. Когда она спускалась по ступенькам, то босс провожал ее взглядом, и Эверли решила, что этот день точно заслуживает оценку в 10 баллов. В тридцать лет ее день рождения наконец-то достиг максимума по шкале отстойности.

2

По сути, она выполнила третье правило, отправившись домой в свой день рождения. Когда она шла по дорожке к дому, где снимала квартиру, входная дверь открылась. В доме было четыре квартиры – две наверху и две внизу. Из-за этого все соседи были знакомы между собой, но все же они никогда не собирались вместе.

Женщина из четвертой квартиры Шаннин и ее дочь Лекси, вышли, держась за руки. Эверли собиралась кивнуть и помахать им (ее стандартное приветствие в таких случаях), но их с Шаннин взгляды встретились, и желудок Эверли неприятно сжался.

– Сочувствую насчет… твоего дня. – Глаза соседки забегали по сторонам, прежде чем она взглянула на Эверли.

Она улыбнулась, пожалуй даже слишком приветливо, пытаясь думать о том, как хорошо, что соседи слушали ее шоу. А кожа при этом начала неприятно зудеть.

– Спасибо.

Эверли не хотела больше говорить, поэтому поспешила к парадному входу, поднялась по лестнице на самый верх, к квартире справа.

Она захлопнула дверь ногой и повесила ключи на крючок. Оперевшись о дверь, Эверли стукнула о нее затылком, не обращая внимания на боль. Она постояла, глядя на свою квартиру, и поняла, что не хочет сейчас быть здесь, но и выходить куда-то у нее тоже не было желания. Обычно Эверли обожала приходить домой, но ее ни разу еще не отсылали с работы, даже когда она сломала мороженицу в магазине мороженого, где работала.

В квартире было достаточно чисто, хоть и не безупречно, но удобно и организованно. Ей нравилось жить одной. Однако сейчас возвращение в пустой дом на обеденный перерыв только омрачило ее настроение.

– Правило номер три, – сказала она вслух, чтобы заполнить тишину. – Оставаться дома в дни рождения. Давай, Эв, тебе ведь нравится следовать правилам.

Она сняла конверсы и прошла на кухню. Эверли могла бы потратить этот день на какие-то нужные дела, но обычно постоянно откладываемые. Может, заготовить еду, чтобы хранить в морозилке и не беспокоиться об ужине каждый вечер? Это звучало как нечто такое, что пристало делать тридцатилетним.

Эверли взяла из холодильника банку диетической газировки и открыла ее. Достав из шкафчика стакан, она наполнила его, глядя на пузырьки с бóльшим вниманием, чем требовалось. Все-таки они полопались бы независимо от того, наблюдала она за ними, или нет.

Господи. Иногда, она раздражала сама себя. Ее мозг напоминал хомячка в колесе, которого напичкали кофеином с добавкой из допингов. Круг за кругом, без остановки. Мысли, несущиеся одна за другой, как сигареты у заядлого курильщика, сразу подкуривающего следующую вслед за только что выкуренной. Ее мысли метались, пока она не почувствовала физическое изнеможение, пробирающееся по телу. Она отпила глоток газировки. Возможно, ей все-таки стоило что-нибудь сделать, чтобы улучшить этот день. Эверли достала телефон из заднего кармана, раздумывая, не позвонить ли матери или отцу. Может, кто-то из них захочет пообедать вместе? Впрочем, она быстро отмела эту идею, не будучи уверенной, что готова столкнуться с ураганом отношений ее родителей. То, как они сходились и расставались, дало бы фору драме между Свифт и Кардашьян. Даже в лучшие дни при встречах с ними Эверли ощущала себя так, будто наклонялась над пропастью, не имея ничего, за что можно ухватиться.

Никакого обеда. Не с родителями, это точно. На сегодня лимит хаоса был уже исчерпан. Вместо этого она достала упаковку крендельков из буфета, взяла свою газировку и, переместившись в гостиную, устроилась на диване. Она была довольна жизнью. Своей работой. Своим домом, друзьями. В этих аспектах все было в порядке, и все же… беспокойство не оставляло ее. Эверли ненавидела двойственность своих чувств. Желание что-то поделать и неохоту куда-то идти, тягу увидеться с кем-то, но без необходимости развлекать собеседника.

Ее телефон зазвонил. Увидев звонок от Стейси, она приняла вызов.

– Привет.

– Привет. У меня появилась свободная минута. Извини еще раз.

– Ты извинилась больше раз, чем Саймон за то, что изменил мне. Это случилось, и все уже закончилось. Я не злюсь на тебя, – заверила она подругу, и это действительно было правдой. Она злилась на себя за глупую надежду, что этот день рождения будет лучше остальных, и за то, что позволила себе взорваться на работе.

– Я зайду к тебе позже. Принесу подкрепление.

Эверли засмеялась, зная, что под этим подруга подразумевала шоколад, соленую еду и какой-нибудь алкоголь.

– Звучит неплохо. А я тут сижу, раздумываю о жизни, – просто ответила Эверли. Она прекрасно понимала, что это гораздо лучше, чем думать об утренних происшествиях. Если бы она сейчас, будучи дома одна, начала бы прокручивать все это в голове, ей пришлось бы навсегда забиться под одеяло. Никаких пряток. Тебе уже тридцать, ты слишком взрослая для этого. Откинувшись на подушки, она уставилась на узорчатый потолок.

– Если есть желание встряхнуться, но надо встать и действовать прямо сейчас. Может, нам стоит сотворить что-то безбашенное вечером? Пробовала когда-нибудь делать бразильскую эпиляцию?

– Нет, и если ты пробовала, то это отправляется в категорию «Слишком много информации», – на этот раз решительно ответила Эверли и усмехнулась. Ее смешок больше напоминал писк.

– Я даже и не знала, что у нас такая есть, – сказала Стейси. Ее расслабленный голос явно давал понять, что она улыбается.

– Как видишь, должна существовать. Я думаю, с меня на сегодня уже хватит. Излияния души в эфире было вполне достаточно. К тому же я не могу никуда пойти.

– Почему это? – На заднем плане у Стейси зазвучала музыка.

– Новое правило. Номер три. Оставаться дома в дни рождения.

– С каких пор?

Эверли села прямо, неудобно зажала телефон плечом и с предвкушением открыла пачку крендельков.

– Начиная с сегодня. У меня уже целый список есть.

Три правила можно считать списком. Больше она пока не придумала, так что этого должно хватить. Технически. Детали были важны. Легкая улыбка тронула ее губы. Может, ей стоило все записать, чтобы она могла подкрепить слова документацией?

– Я хочу посмотреть на этот твой список, – сказала Стейси, c легкостью игнорируя тяжелый вздох Эверли. Зачем она сказала это вслух? Да еще именно Стейси? Стейси может заставить ее выполнить что-то из списка. Или хотя бы закончить его. Звякнуло оповещение о новом звонке, и Стейси добавила: – Мне нужно идти. Увидимся позже.

Закончив звонок, Эверли открыла сообщение.

Папа: Мне понадобится фамилия этого Саймона. Позвони, когда закончишь работу. Приходи на ужин вечером. Тебе нужно быть с семьей в свой день рождения.

Эм, точно нет. Прости, пап, правило номер три – не могу, – подумалось ей. Она глядела на сообщение еще пару секунд, гадая, понимает ли он, что она часто бывала с семьей на день рождения и это никогда не помогало его улучшить.

Отложив телефон, она принялась за поедание крендельков. Список был неплохой идеей. Она откусила завитушку. Что еще можно добавить? На самом деле, трех правил недостаточно, чтобы считать это полноценным списком. Пять тоже казалось маловато. Десять, вроде, было выполнимо, и, по правде говоря, тридцатилетие – подходящий день, чтобы составить список правил, целей или подобного взрослого дерьма. Нынешняя безалаберная жизнь все равно не вела ее к чудесным свершениям. У нее не было никаких жалоб, и Эверли нравилось почти все, что дала ей судьба, но она могла бы быть немного более… целеустремленной.

Преувеличенно вздохнув, она выругалась вслух, когда крошки от кренделька посыпались на штаны. Она посмотрела на колени, стряхнула остатки и поняла, что ей придется подметать.

– Вот молодец.

Она бросила пачку на стол и поднялась, чтобы взять веник из узкой кладовки, слишком узкой даже для Гарри Поттера, но идеальной для чистящих средств. Пока Эверли сметала крошки, она раздумывала над новыми правилами. К тому времени, как она снова устроилась на диване и взяла стакан, ей пришло в голову только еще одно: Есть более здоровую пищу. Ее питание нельзя назвать нездоровым, но нет предела совершенству, верно?

Тут ей подумалось, что это скорее решение, а не правило. Ей нужно быть осторожнее и не путать их. Правила создавали структуру и порядок. Направление развития. Вот что ей необходимо. Набор взвешенных принципов, способных помочь ей принимать решения. Таких, которые уберегут ее от того, чтобы вновь застукать очередного своего парня в постели с экстра-гибкой девушкой. Даже лучше так – правила, которые заставят принимать лучшие решения в этой сфере.

Не то чтобы она намеренно выбрала изменщика. Возможно ли загодя определить, что человек склонен к измене? Эверли была достаточно честна с собой, чтобы признать, что обычно (или даже постоянно) выбирала мужчин, которые вряд ли были ее родственными душами. Как будто она думала, что сможет впитать в себя их общительность, юмор, спонтанность, встречаясь с ними.

Допив газировку, она закусила губу и, поднявшись, направилась к антикварному шкафу с множеством ящичков, стоявшему возле стены между дверью и коридором. Казалось, что он достался Эверли в наследство еще от ее пра-пра-прародителя. Ей нравились вещи, выглядевшие старыми, но на самом деле новые. Она была уверена, что это должно быть рекламным слоганом «Pottery Barn».

Один из ящиков был полон блокнотов, как пустых, так и исписанных. Время от времени, когда мысли переполняли ее, Эверли успокаивалась, записывая часть из них. Однако, она не делала этого регулярно. Это могло бы поменяться. Твой стиль жизни может кардинально преобразиться.

Один блокнот – красный, с золотой надписью «благодарность» на обложке – она сразу отодвинула в сторону. Это лучше оставить на ее четвертый десяток. Следующие два уже были начаты, так что она порылась глубже и засмеялась, когда увидела блокнот, подаренный Стейси много лет назад. Он был необычный, как и ее подруга, а текст на обложке гласил: «ЖИВИ РИСКОВО (СРАЗУ, КАК ВСЕ СПЛАНИРУЕШЬ)». Подходящие слова. Прихватив ручку из другого ящика, она вернулась на диван и пролистала страницы. Некоторые были обычными, а некоторые цветные или разукрашенные узорами, которые Эверли так и не научилась рисовать. На нескольких страницах красовались цитаты, заставившие ее улыбнуться.

Поводив немного ручкой, чтобы та начала писать, Эверли написала сверху на первой странице: «Десять правил для третьего десятка».

1. Фокусируйся на хорошем.

2. Никакого собирательства! Нельзя коллекционировать животных или какие-то вещи.

3. Оставайся дома в день рождения.

* * *

Эверли могла и собиралась дополнить список. Просто необязательно делать это именно сегодня.

Она сказала Стейси, что у нее был целый перечень. Это значило, что ей нужно подумать о своих желаниях, что она вообще хочет от этой главы жизни. Тридцать должно что-то значить. Эверли погрызла колпачок ручки. То же самое она говорила себе в двадцать. И, скорее всего, в подростковом возрасте. Каждый ребенок в двенадцать клялся, что начнет жизнь по-новому в тринадцать, не так ли? А потом говорил себе: может, в следующем году. Или еще через год.

Она вернулась к цифре 4 и написала: «Пробуй новые вещи». Как бразильская эпиляция, например? Эверли вздрогнула и вычеркнула это, исправив на: «Пробуй что-то новое раз в месяц». Достаточно точно. От этого уже не получится отвертеться, найдя какую-то лазейку.

Постукивая ручкой по блокноту, она подумала о других идеях и мгновенно забраковала их все. Носить каблуки на работу (или куда угодно), пойти на костюмированную вечеринку, сходить на концерт, сделать воркшоп по радио-журналистике в своем университете. Ей предлагали это уже два года, но выступления перед толпой было для нее мучительно. Это не правила. Нужно добавить вещей, которые заставят ее жизнь измениться к лучшему. Добавь что-то о работе. Привет, зона комфорта!

– Выходи за границы своей зоны комфорта, – сказала она себе. У нее была одна идея, о которой Эверли думала уже долгое время, но так и не набралась смелости сказать о ней команде или Крису. Ее внутренняя чирлидерша, которая, что неудивительно, говорила голосом Стейси, пропела: «Записывай. Записывай!».

Предложить свой подкаст для станции.

* * *

Эверли со Стейси уже реализовали одну идею, которую когда-то вместе придумали. Так появился новый сегмент программы, который получил название «Откровенные разговоры со Стейси». Раз в неделю диджей делилась чем-то популярным и высказывала свое честное мнение на эту тему. Рейтинги шоу в целом были низкими, но именно на этот сегмент они получали много откликов. Слушатели даже присоединялись в соцсетях. Это создавало интересные разговоры онлайн и на радиостанции.

Формирование свежих идей, создание чего-то нового могло бы поднять ее карьеру на новый уровень. Может быть, даже помогло бы им со Стейси заполучить желанное утреннее время. Но чтобы чего-то добиться, не надо терять время, надо начинать действовать. Впрочем излишняя спешка тоже ни к чему. Она только заставляет нервничать. Прежде надо хорошо все продумать. Перестать всегда действовать по стандарту, направить свои мысли в новое русло. Приложить большие усилия. Даже нет, одних усилий мало. Тут понадобится мощный импульс.

* * *

Сделай что-то захватывающее. Что-то, что оживит тебя. Даже если в придачу получишь нервную сыпь. Американские горки? Спонтанное путешествие в Европу? Вождение без прав?

Вот. Теперь ты уже напрягаешься.

Звонок домофона, оповещающий о прибытии гостя, вывел ее из задумчивости.

Когда она спросила, кто там, из крохотного динамика послышался голос ее матери. Эверли открыла дверь в квартиру как раз вовремя, чтобы увидеть, как мать несется по лестнице с той же энергией, как и десять лет назад. Обе ее руки были заняты сумками. Длинные темные волосы пружинисто подпрыгивали на каждом шагу, а глаза блестели, когда она взглянула на Эверли.

– А вот и моя именинница, – сказала мать с улыбкой.

– В прошлый раз, когда мне сказали эту фразу, все закончилось плохо.

Если ее отец все слышал, то и мать уже знала, и наоборот. Даже в периоды расставаний они продолжали общаться и устраивать семейные встречи.

Впуская мать в квартиру, Эверли подумала, что для нее есть и хорошие новости – ей можно надеяться, что она тоже сохранит красоту в старости. В свои пятьдесят четыре года Джессика Дин была переполнена энергией и энтузиазмом. Будучи лицензированным семейным психотерапевтом, мать объясняла свою подтянутую фигуру (по словам Эверли, сама Джессика называла это соблазнительными формами) еженедельной йогой. Она вечно пыталась заставить Эверли присоединиться к занятиям.

Закрыв дверь, она прошла за матерью на кухню, изумленная видом переполненных сумок с едой.

– У меня есть еда, мам.

– Не мамина еда, – сказала Джессика через плечо.

– Ты права. А ято, есть какой-то магазин, где еду продают только матерям? – шутливо спросила Эверли.

Поставив сумки на стол, мать подошла и крепко обняла Эверли.

– Твой отец позвонил мне в офис и рассказал, что случилось. Мне жаль. Я просто рада, что мы с ним еще не познакомились. Было бы трудно, если бы я уже привязалась к нему, а он бы потом так себя повел.

В кои-то веки нежелание знакомить своих парней с родителями сыграло Эверли на руку. Не то чтобы их было много. По крайней мере, ты спасла мать от привязанности. Эверли сдержала вздох, что отозвалось болью в груди. Ее мать отстранилась и взяла в ладони ее щеки так, как делала всегда, сколько Эверли себя помнила.

– Есть шанс, что ты позволишь ему пресмыкаться и примешь его обратно? – Тот факт, что мать вообще задала этот вопрос, многое говорил о различиях между ними.

– Нет.

Уголки губ Джессики опустились, но она кивнула и потрепала дочь за щеки, прежде чем вернуться к сумкам и начать распаковывать продукты. Эверли проследила за тем, что мать выкладывала на столешницу: листовая капуста (нет, спасибо); апельсиновый сок (конечно); заправки для салата (ладно уж, если без листовой капусты); кексы (так-то лучше). И раз, два, три выпуска «Космо».

– Серьезно? – спросила Эверли, изогнув брови.

Ее мать годами пыталась «обучить» Эверли быть сексуально привлекательной женщиной. Хоть дочь и ценила заботу, она твердо верила, что дискуссии такого характера должны оставаться между подружками. Иногда мать забывала правила и их роли. Эверли была уверена, что после «разговора», когда ей было двенадцать, мать перестанет поднимать эту тему. Они могли избегать дискуссий о сексе так же, как и ЗППП, о которых предупреждала Джессика.

К шестнадцатилетию Эверли мать начала засовывать презервативы «на всякий случай» в карманы ее сумок. Обнаружив это, Эверли стала избавлялась от них, запихивая их в пиньяту, которая все еще была спрятана в ее детском шкафу.

Мать пожала плечами, заполняя холодильник.

– Там отличные статьи, дорогая. Дай-ка я тебе расскажу…

– О боже, пожалуйста, не надо. Не говори мне ничего, чему ты научилась из «Космо», – взмолилась Эверли, закрыв уши руками.

– Да брось. Так, сейчас мы превратим этот день рождения в праздник. Я знаю, что отец звал тебя на ужин, и я также в курсе, что ты не пойдешь. Это ничего. Ты взрослая женщина и можешь принимать свои решения. Но это не значит, что я разрешу тебе киснуть в одиночестве.

Зная, что позже примется за кексы, Эверли оторвала банан от связки, купленной матерью, чтобы заранее уравнять баланс.

– Я не кисну. Как ты вообще узнала, что я дома?

Джессика вздернула подбородок и одарила Эверли взглядом будто поверх очков. Вот только их на ней не было, и это выглядело странно. Но Эверли знала взгляды матери. Этот означал: «Я твоя мать. Мне виднее».

– Ты ходила на станцию?

Джессика закончила загружать холодильник и коротко кивнула:

– Ага. Стейси сказала, что тебя отправили домой. Мне жаль, дорогая. У тебя же не будет проблем?

Эверли отломила кусок банана и проигнорировала мгновенный спазм в желудке, появившийся от одной лишь мысли о проблемах. Сказав, что не видит на то причин, она порадовалась, что ее голос звучал более оптимистично, чем она себя чувствовала.

– Хорошо. Потому что ты точно не захочешь строить новую карьеру в твоем возрасте. Особенно когда тебе нужно сконцентрироваться на поиске мужа.

Эверли закатила глаза. Она была уверена, это оправдает себя к концу ее визита, а момент был подходящий, потому что мать стояла спиной к ней.

Возможное правило номер семь: «Хватайся за предоставленные возможности».

Ха! Она вполне могла придумать классный список. Предлагать проекты и схватывать мгновения – то, что нужно, чтобы начать третий десяток. Даже если эти мгновения включали в себя закатывание глаз у матери за спиной.

– Не уверена, слышала ли ты, но замужество больше не требуется, чтобы считаться женщиной. Тебе стоит поднять эту тему при следующем визите в магазин маминой еды.

– Жизнь становится более значимой, если разделить ее с кем-то, – смеясь, Джессика склонила голову набок. Она тоже взяла банан.

Сердце Эверли сжалось. Они обе были правы – ей не нужен муж, чтобы сделать жизнь лучше, но она стала бы более особенной, если бы можно было ее разделить с кем-то. Для этого у тебя есть Стейси. Можешь с ней поделиться сегодня вечером.

– Будешь кекс сейчас или позже? – спросила мать, доедая банан с рекордной скоростью.

Эверли ответила таким же строгим взглядом, которым ее наградила мать всего пару минут назад, заставив Джессику рассмеяться. Доев свою здоровую еду и взяв тарелки с вилками, они уселись на диван.

– Я дам тебе материнский совет, – сказала мать после пары минут тишины.

– Мам, мне не нужны советы. Я просто хочу, чтобы этот день закончился.

Эверли посмаковала мягкий вкусный шоколад, растекающийся по языку. Ей следовало начать день так, а не делать сюрприз своему бывшему. По крайней мере, ты бы не потратила на него кучу времени. Все кончено. Перестань зацикливаться.

– Солнышко. – Мама положила ладонь на ее руку, полностью склонив голову набок. Это был один из ее фирменных взглядов «Я не знаю, что тебе нужно». Эверли могла бы составить целый список взглядов Джессики.

– Правда, все хорошо. Я встречалась с неудачником, и поэтому все и произошло.

Шансов повторить ту же ошибку будет гораздо меньше, когда она закончит свои правила.

– Ты ведь врезала ему по яйцам?

Эверли чуть не поперхнулась тортом. Ее глаза заслезились.

– Эм, нет. Для этого мне пришлось бы их трогать, а мне очень не хотелось этого делать.

– Ты хоть накричала на него? Сказала все, что думаешь? – нахмурилась мать.

Эверли покачала головой. Для этого мне пришлось бы пробыть там дольше.

– Ты его обзывала? Прокляла? Хлопнула дверью? Разбила что-нибудь? – Джессика наклонилась ближе.

Эверли сглотнула, мечтая, чтобы стакан воды магически появился перед ней, и снова покачала головой.

– Нет. Нет. Нет. И нет. Зато я уронила на пол кофе и бейглы, которые я купила нам, и убежала, не убрав.

– Вау. Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, – раскрыв глаза в притворном ужасе, ее мать прижала руку к сердцу.

Эверли не унаследовала горячие нравы родителей или их любовь к драматизму. По ее мнению, чем меньше конфликтов, тем лучше. Они любили, смеялись и ссорились страстно. Эверли же обычно наблюдала со стороны.

С легкой улыбкой Эверли встала и пошла за парой бутылок воды из холодильника. Одну она передала матери, из другой отпила сама.

– Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться.

– Конечно же мы беспокоимся. Мы тебя любим.

В некоторые месяцы она говорила «мы», а в некоторые – «я и твой отец».

– Ну, не стоит. Я вас тоже люблю.

– Знаешь, я хорошо понимаю, о чем говорю. Тебе стоит ко мне серьезнее относиться. У меня есть клиентка, которая недавно вышла замуж. Ей двадцать три. Когда я открываю ей секреты счастливого брака, она поглощает их, будто я какой-то святой покровитель или что-то в этом духе. Я замужем уже двадцать пять лет.

Вулкан эмоций, успокоившийся в течение дня, снова начал просыпаться. Эверли хорошо понимала, что ее родители не были гуру брака. А Джессика, похоже, вообще не относилась к этому серьезно. Обычно Эверли прикусила бы язык, разрешая матери поэтизировать их отношения, но сейчас у нее не было энергии сдерживаться. Сегодня она не могла бороться и с этим. Глядя на свой торт, она отсчитала про себя до десяти. Затем, подняв голову, сказала:

– У тебя в офисе стоит раскладной диван на случаи, когда ты злишься на отца. Ты полностью погружаешься в новое хобби каждый раз, когда вы ссоритесь. Вы постоянно расстаетесь и сходитесь. Без обид, но я не хочу таких отношений. Или гору рукодельных творений, которые некуда деть.

Эти правила действительно идеальны. Никаких чудаковатых хобби, потому что правило номер два гласило: «Никакого собирательства. Нельзя коллекционировать животных или какие-либо другие вещи».

Глаза матери не полыхнули обидой или злостью. Нет. Джессика Дин могла выдержать удар. Это была одна из причин, почему на нее тяжело было злиться – она не извинялась за то, кем является. Она также не терпела притворства, поэтому ее не задело, что Эверли указала на факты. Мать засмеялась и прижала указательный палец к крошкам на своей тарелке.

– Ты в чем-то права. Но даже несмотря на это, я все же знаю пару вещей о том, как сделать мужчину счастливым. Кроме того, лишний диван никогда не повредит. Для него есть много применений. Например, когда твой отец бывает милашкой и приносит мне обед на работу.

Эверли снова заткнула уши, но не сдержала смех.

– Прекрати. Я думаю, мне нужно беспокоиться в первую очередь о том, как сделать счастливой себя. Но спасибо.

Джессика потрепала ее по локтю и тоже рассмеялась.

– В любое время, солнышко. Я знаю, у нас с твоим отцом все слегка шатко, и, может, мы не лучшие пример любви, но все люди разные. Просто нужно найти то, что подходит тебе.

* * *

Когда мать ушла, Эверли снова взяла блокнот и просмотрела правила. Она хотела, чтобы их было десять. Хорошее, парное количество. Доказательство того, что она воспринимала эту декаду всерьез. То, что поможет потом, когда ей стукнет сорок, не жалеть обо всех вещах, которые нужно было сделать по-другому. Ну да. Потому что у тебя уже есть планы и цели.

У нее сформировалось твердое седьмое правило: «Найди то, что делает тебя по-настоящему счастливой. И не отпускай».

3

Крис Янсен проснулся с мерзкой головной болью. Он бы улегся спать прямо на столе, если бы так сильно не старался себя контролировать. Выражение лица Эверли горело у него перед глазами, как неоновая вывеска. Как женщина могла быть такой восхитительной и напрочь этого не осознавать, было непостижимо. Он не должен так о ней думать. Крис прикладывал значительные усилия, чтобы не думать об Эверли Дин, но ему не давала покоя ее очаровательная улыбка. В маленьком городке, больше чем в часе езды от Лос-Анджелеса, перед ним стояло не самая простая задача: поднять рейтинги радиостанции, а потом перейти к намного более важным вещам. К тому, на что он учился и чем хотел бы заниматься.

Это был его краткосрочный план, когда он согласился на работу в качестве директора станции 96.2 СОЛНЦЕ.

– Согласился подразумевает, что у тебя был выбор, – пробормотал он.

Крис в силу возраста не обратил особого внимания, когда отец купил станцию и некоторые другие бизнесы. Натаниэлю Янсену нравилось руководить другими как пешками. Как младшему из четверых детей, Крису нужно было показать себя больше всех. Его братья уже работали в компаниях отца. Не то чтобы они избежали контроля, но, по крайней мере, они занимались тем, что им нравилось.

Он откинулся на спинку своего кожаного кресла, игнорируя протяжный скрежет, которое оно всегда издавало, и закрыл глаза, спрятав лицо в ладони. Нет. Он не сможет забыть грусть в выражении лица Эверли. Или то, как она снова будто окружила себя этим проклятым титановым щитом. Она была сильнейшей из женщин, которых ему доводилось встречать. Это было по-своему привлекательно, но также делало ее слегка отстраненной. Немного неприкасаемой. Однозначно неприкасаемой. Ему приходилось напоминать себе об этом слишком часто. Тихая, неловкая в общении (как он мог судить) и очень талантливая, она была как невидимая молния. Когда он бывал рядом с ней, то у него словно пропадал дар речи. Ты ее начальник. Уже почти готовый уехать.

Ее злое признание в эфире снова пронеслось у него в голове. Слушатели переживут. Большинство просто посмеется, хоть в этом и не было ничего смешного. Вспоминания о том, с какой болью она говорила, разрывали его сердце. Профессионально прерванный эфир был немного большей проблемой. Вообще-то не критично – сбои случались. Но отец наблюдал за каждым его движением, ожидая, что он облажается, ища любой шанс сказать Крису, что он не заслужил права на повышение. А ведь он работал так тяжело, проделал такой путь! Было бы крайне обидно, если бы из-за какой-то мелочи он не получил бы свой приз.

Его дверь с грохотом открылась, на пороге стояла Стейси Райан, уперев руки в бедра и глядя на Криса как на врага.

– Это была моя вина. Я перешла границы, но тебе не стоило отправлять ее домой. Ты знаешь, как она хороша в работе. Как много она для нее значит, – начала она, прожигая его взглядом сильнее, чем мигрень.

Он знал это, но только со слов Стейси. Каждый раз, когда Крис был рядом с Эверли, то неловко говорил короткими фразами, а она лишь вежливо кивала в ответ.

Крис ослабил галстук, мечтая, чтобы окна в его офисе нормально открывались и он мог подышать свежим воздухом.

– Я отправил ее домой не из вредности. Это лучше, чем принимать вопросы о ее личной жизни от всех звонящих. Она бы это возненавидела, и ты это понимаешь. – Он указал пальцем в сторону Стейси и встал, чтобы пройтись по крохотной комнате.

Мысль, что у Эверли вообще была личная жизнь, вызывала у него тошноту. Это, должно быть, какая-то кармическая ирония, что он встретил женщину, интригующую его больше, чем другие, во время, когда важнее всего было оставаться сфокусированным на конечной цели.

Телефон не переставал звонить с момента признания Эверли. Какой чертов идиот изменил такой женщине? Он подумал о своем отце и скривился. Изменять любой женщине – не так чтобы похвально. А уж такой, как Эверли, особенно. Она была просто восхитительна, и парни в этом городе не могли быть настолько тупыми, чтобы не осознавать этого. Он ей ничего подобного не говорил, поскольку не имел такого права, но это не меняло сути дела. Ей было лучше без этого жопоголового Саймона. Крис просто надеялся, что она это знает.

– Пока что звонки были в ее пользу. Они хотят помочь ей и лишить Саймона его причиндалов, – сказала Стейси.

Крис поморщился. Смех, вырвавшийся из груди, превратился во вздох. Он оперся о низкий подоконник. Стейси осталась в дверном проеме, сложив руки на груди. Две женщины так разительно отличались друг от друга, но он знал, что они были близкими подругами. Стейси была, наверное, единственным человеком на станции, кому удалось пробиться сквозь стены, окружавшие Эверли.

– Этого она бы тоже не хотела. О чем ты думала, выводя ее в прямой эфир? Она всегда скрывается от внимания, но ты решила изменить ситуацию, да?

Эверли иногда говорила в эфире, когда они что-то обсуждали со Стейси или она сообщала, кто звонит, но эти случаи были редкими.

Выражение лица Стейси стало виноватым.

– Она не должна была говорить это в эфире. – Ее плечи опустились. – Она ненавидит дни рождения. Я хотела сделать что-то веселое, чтобы сделать ее юбилей запоминающимся. Я думала, будет смешно, и что она получит много отметок с поздравлениями от слушателей в соцсетях.

– Это уже происходит. – Крис криво усмехнулся.

– Не совсем так, как я надеялась, – кивнула она, разглядывая ковер.

Вероятно, существовал протокол на случаи, если диджей поступил непрофессионально, но Крис не планировал заставить ее чувствовать себя еще хуже. Хотя, в конце концов, он не был главным, а отец искал способы указать на его провалы. Впрочем теперь рейтинги должны подняться, а не опуститься, особенно в этом сегменте.

Он не хотел это больше обсуждать. Ему нужен был свежий воздух, напиток и длительная пробежка… что-нибудь. Оттолкнувшись от подоконника, он подошел ближе к Стейси.

– Все будет в порядке. Мы примем звонки и комментарии на себя, все это скоро утихнет. Тебе разве не пора заканчивать работу?

– Совсем скоро. Я пока готовлю кое-что на завтра, но собираюсь пойти и купить Эверли пару килограммов шоколада, упаковку из шести бутылок вина и очень большой виб…

– Не надо, – прервал ее Крис, – заканчивать это предложение.

Стейси бесстыдно улыбнулась. Телефоны продолжали звонить, и он знал, что их слушатели, в основном, женщины пятьдесят пять плюс, были бы в восторге от возможности поделиться своим мнением.

– Ну, я пойду. У меня встреча с несколькими спонсорами. – Он поколебался, пытаясь говорить обыденным тоном. – Думаешь, Эверли в порядке?

Стейси изучала его несколько мгновений, и ему пришлось постараться, чтобы не выдать свои чувства. Начальник и подчиненный. Практически чужие люди. Он просто спрашивал по-дружески. Разве не так говорили крутые парни? А тебе, блин, откуда знать, что они говорят? По правде говоря, его никогда особо не волновало, что другие думали о нем. Но его интересовало, что думала Эверли. И как она себя чувствовала.

– Да, – выражение Стейси не соответствовало ее уверенному тону.

– Я не хотел сделать ее день рождения хуже.

– Не думаю, что это вообще возможно, – ответила диджей непривычно тихо.

Крис даже не знал, что сегодня у нее день рождения. Потому что она никогда с тобой не разговаривает! И он никогда не спрашивал. Легче держаться на расстоянии от нее. Влечение, которое он чувствовал (и которого, как он был уверен, не ощущала она) было почти мгновенным.

Проведя еще одну неловкую минуту под пристальным взглядом Стейси, он с облегчением выдохнул, когда она ушла. Крис запустил пальцы в волосы. Плевать на прерванный эфир. Если его отец унюхает… это станет предлогом продолжить его пребывание в этом чистилище. Вообще Крис не намеревался оставаться в Сан Верде навсегда. Хоть ему и нравилась погода, все же этот город не был ни в чьем списке достопримечательностей. Но не все так просто. Радиостанция уже куплена. Карьера пока на первом месте. А теперь еще его сильно волнует эта стеснительная женщина, заставлявшая его сердце сжиматься, даже когда она не была рядом.

Крис поборол желание начать расхаживать по офису или, еще хуже, позвонить Эверли. У него еще оставалось около часа перед первой встречей. Он не мог провести его, думая об Эверли, поэтому с головой погрузился в работу.

* * *

Несмотря на то, что Сан-Верде был маленьким городком, у него имелись свои преимущества. Крис хотел бы, чтобы он располагался на побережье, но океан был в часе езды. Цены здесь были намного меньше, чем в больших городах, и в городке были отличные рестораны. Особенно ему понравился карамельный пирог.

Он посмотрел на пассажирское сиденье, все еще не зная, почему он попросил добавку с собой. Конечно, ты знаешь почему – потому что уже едешь в сторону ее дома. Крис чувствовал себя немного виноватым, когда искал ее адрес, но убедил себя, что в день рождения это простительно. Она заслуживала, чтобы кто-то кардинально изменил этот день. Он не мог вынести мысли о том, что весь день Эверли был испорчен. Была ли она расстроена или, и того хуже, в отчаянии из-за Саймона? Не твое дело. У них на станции вообще действовала строгая политика против отношений сотрудников. К тому же это был еще один провал, который отец мог ему приписать.

Припарковавшись через дорогу от здания, он взял десерт и вышел из машины. Может, тебе стоило бы позвонить ей, сказать, что ты придешь? Но я же не с визитом, а просто завезти угощение и лично убедиться, что она в порядке.

Он заколебался после первого же шага. Эверли не похожа на человека, который любит нежданных гостей. Прислонившись к машине, он набрал сообщение:

«Можно заехать поговорить?»

Двое детей рисовали мелом радуги на тротуаре. Он улыбнулся и вспомнил Манхэттен. Там он бы такого не увидел, из-за толп людей, спешащих по своим делам.

Здесь не было многих вещей из жизни большого города, как, например, толпы, которые ему не нравились. Улицы, как эта, усаженные цветущими деревьями и окутанные атмосферой спокойствия, напоминали ему, как хорошо было бы приходить по вечерам домой в похожее место. К сожалению, в таких городках не было больших компаний, специализировавшихся на корпоративных связях.

Его телефон звякнул.

«ОК. Мне стоит переживать?»

«Нет».

Засунув телефон в карман, он перешел дорогу и прошел мимо играющих детей. Крис поднялся на пару ступенек вверх к входной двери.

Набрав на домофоне тройку, он подождал.

– Да? – хрипло прозвучал голос Эверли в микрофон.

– Это Крис, – сказал он после секунды молчания.

– Пайн?

– Нет, – сдержал он улыбку.

– Эванс?

– Снова нет. – Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за этим абсурдным разговором.

– Пратт?

– Впустите меня, Эверли.

– О, вы знаете мое имя.

– Конечно, знаю. – Он вздохнул, сдерживаясь, чтобы не начать биться головой о стену.

Домофон посигналил, и он открыл дверь. Дом оказался очаровательным, с широкой лестницей наверх. Его бабушка жила в похожем здании. Крис не видел ее слишком долго, но он всегда обожал ходить туда на ужины. Они были простые и вкусные. Перед смертью его дедушка настаивал на том, чтобы все жильцы собирались вместе дважды в месяц.

Бабушка никогда не позволяла говорить о делах за столом, и хоть у нее было больше денег, чем в банке Сан Верде, она не слишком заботилась о «вещах». Она верила в семью, прощение и тяжелый труд. Большинство из ее ценностных установок перешли к Крису и его братьям. По сестре пока было непонятно. Крис всегда чувствовал близость с бабушкой. Она видела сквозь притворство то, что не разглядели другие, и знала, в отличие от других членов семьи, что он мечтал о такой любви, как у нее с дедушкой.

Отгоняя сентиментальные мысли, он поднялся по лестнице и повернул направо. Дверь Эверли открылась до того, как он успел постучать.

– Что вы здесь делаете?

На ней были розовые треники и простая белая футболка, а ее длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Она, как обычно, была не накрашена, но даже без макияжа ее кожа выглядела безупречной. Она осторожно посмотрела на него своими голубыми глазами. Ее взгляды были чрезвычайно выразительными. Он сразу мог понять, нервничала она или же радовалась. Может, это знак, что ты уделяешь этому слишком много внимания? Что нужно, чтобы заставить ее ослабить защиту и открыться?

Он жаждал заключить ее в объятия, но Крис не был уверен, что она это потерпит и что это будет уместно. Поэтому он просто протянул ей коричневый бумажный пакет.

– Что это? – Эверли сделала шаг назад, сузив глаза.

– Десерт, – улыбнулся он, его развеселила ее подозрительность в такой обыденной ситуации.

– Я не люблю праздничные торты, – поморщилась она, резко взглянув на него. Потом повернулась и скрылась в квартире.

– Я слышал. Но это не торт. – Он прошел за ней, закрыв за собой дверь. Он еще не бывал в ее квартире, потому что на визит никогда не было причины. Да и сейчас ее вроде нет. Тебе стоило просто позвонить.

Он огляделся по сторонам. Бирюзовые подушки на сером диване, бледно-розовое одеяло. На экране телевизора стояло на паузе неизвестное ему шоу. Свет пробирался в комнату через промежутки в закрытых жалюзи. Его съемная квартира была скучной, а Эверли в таком маленьком пространстве смогла создать уютную, домашнюю атмосферу получше, чем в его Нью-Йоркской квартире, где он жил годами. Налево простирался коридор, справа комнату разделяла стена. Он предположил, что с одной стороны кухня, с другой – спальня и ванная. Она пошла направо.

– Хорошо, что я дома и могу принять гостей. Хотите выпить?

Как он и ожидал, за стенкой обнаружилась маленькая, узкая и чистая кухонька.

– Ваш бывший не появлялся?

– Нет. – Она посмотрела на него через плечо.

Спасибо, Господи. Он надеялся, ей не придется никогда снова смотреть на Саймона.

– Воды, пожалуйста.

Она вынула бутылку из холодильника и передала ему. Крис подтолкнул к ней пакет, открыл воду и сделал несколько глотков, чтобы избавиться от сухости в горле. Замечательно. Снова тишина. Когда он опустил бутылку, его взгляд упал на несколько номеров «Космо», лежащих на столешнице. Прикусив губу, чтобы сдержать улыбку, он потянулся за ними.

Эверли тихо пискнула. Она опустила пакет на стол и, забрав у него журналы, запихнула их в ящик. Крис попытался заглянуть внутрь, прежде чем она закрыла его, и ему показалось, что там лежало очень много журналов. Втайне любит «Космо». Неожиданно.

Ее щеки приобрели легкий розовый оттенок. Он хотел поддразнить ее, заставить еще больше покраснеть. Эверли отошла назад, и Крис кашлянул.

Ему не хотелось, чтобы ей было неловко, поэтому он решил говорить на безопасные темы.

– Кто приходил?

– Мама. – Она вздохнула, прикрыв глаза.

Скажи что-нибудь. Ей не должно быть стыдно за желание узнать десять способов удовлетворить себя. Черт. Не думай о «Космо». Скажи же что-то. Хватит молчать. Сейчас. Что? Мне жаль, что ты встречалась с неудачником. Ты заслуживаешь большего, и я хочу быть тем, кто тебе это даст. Вот дерьмо. Нет. Не говори этого.

Эверли открыла глаза.

– Моя мать считает, что «Космо» это какая-то Библия для одиноких женщин. Она приносит мне пару выпусков каждый раз, когда заходит в гости.

Крис посмеялся, думая, как приятно что-то о ней узнать. Что-то простое и личное. Он провел рукой по своим волосам.

– Это мило, что она хочет, чтобы вы были довольны. – Хорошо хоть не сказал «удовлетворены». Его сердцебиение участилось. – Посмотрите, что в пакете?

– Я не в настроении для десерта.

Чтобы развеять напряжение, он пересек кухню – на самом деле сделал всего пару шагов.

– У вас есть вилка? Это шоколадно-карамельный пирог из «Dario’s», у меня от него зависимость.

Эверли помолчала секунду, а затем на ее лице медленно расцвела улыбка, глаза засияли, и она засмеялась. При звуке ее смеха он почувствовал, как удовольствие разливается в его груди. Она всегда прекрасна, но когда смеется, то еще и умилительна. Ее напряженная поза стала более расслабленной.

– Вы разве не должны велеть мне положить его в холодильник на потом? – наклонив голову, спросила она.

Поморщившись, Крис покачал головой, открыл пакет и вытащил коробку.

– Ни за что. Такую еду нельзя откладывать в холодильник. Насчет таких вещей есть правила.

Странное выражение, которое он не мог расшифровать, промелькнуло у нее на лице. Он почти спросил, не сказал ли чего лишнего.

– Тогда я передумала. Я хочу его съесть, – протянув руку, заявила Эверли.

На мгновение он даже задержал дыхание, а потом вдохнул и выдохнул с легким хрипом. Крис мог бы написать целую книгу о том, чего хотел он. И что не мог получить.

– Справедливо. Это ваш день рождения, и я принес его для вас.

Она забрала у него коробку так осторожно, будто он был опасен. Ха. Единственный, кто тут опасен, это ты, Эверли Дин. Она принадлежала к тому типу женщин, которые могли запросто отвлечь мужчину от хорошо продуманного плана.

– Спасибо.

– Мне жаль, что ваш день рождения выдался плохим.

Она пожала плечами и поддела крышку коробки ложкой.

– Большинство из них такие. Не всегда настолько плохие. По крайней мере, этот день уже почти закончился.

Никто не должен так думать о своих днях рождения. Что случилось, чтобы она так считала? Он провел слишком много времени, думая об Эверли: какой ее любимый десерт, почему она стала продюсером, почему она жила в Сан Верде, когда могла работать где угодно, каким бы был их поцелуй, были ли у нее еще веснушки кроме тех, что украшали ее нос или как бы он себя ощущал, проснувшись в ее кровати.

Она твоя подчиненная, а не краткосрочная интрижка.

– На станции все кувырком?

Теперь он пожал плечами. Он не хотел говорить о работе, что само по себе было странно. Его взгляд сфокусировался на ложке с кремовым шоколадом, которую Эверли поднесла ко рту. Она облизнула губы, и Крис невольно сглотнул. Он мог представить, очень отчетливо, какие они на вкус. Когда ее глаза закрылись, пока она пробовала пирог, он сжал кулаки, борясь с желанием обнять ее. Вдохнуть ее. Попробовать ее на вкус.

– Вкусно. – Ее глаза открылись, встретившись с ним взглядом. Ему нужно срочно возвращаться к работе.

– Мне стоит идти. – Вероятно, его слова прозвучали резче, чем он хотел, но ладно уже. Крис испытывал целую гамму чувств. Он хотел обнять, поцеловать, утешить ее и по-мужски поговорить с ее бывшим.

Эверли снова склонила голову набок, ее волосы волной рассыпались по плечу, донося до него запах винили. Сжав губы, она пристально посмотрела на него.

– Почему вы принесли мне это? Я вам даже не нравлюсь.

Он онемел от шока. Его сердце лихорадочно билось. Вот что она думала? Ты нравишься мне слишком сильно. Я думаю о тебе все время, и это меня отвлекает.

Из-за тебя я думаю о доме в таком тихом квартале. Ты заставляешь меня забыть, почему я здесь.

– Это неправда. Совсем, – сдавленно сказал он.

– Правда? Все свидетельствует об обратном, – парировала Эверли, приподняв брови.

Что именно свидетельствует? Он всегда был вежлив и вел себя с ней профессионально – уж в этом он уверен. Крис тратил поразительное количество энергии на то, чтобы не выдать свои настоящие чувства. Обычно после общения с ней он чувствовал себя так, будто пробежал марафон в джинсах.

– Я не уверен, что вы имеете в виду или почему так думаете, – признал он. – Но это неправда.

Что еще он мог сказать? Стараясь стоять неподвижно и не суетиться под ее внимательным взглядом, он думал, что еще сказать, чтобы стереть сомнение с ее лица.

– Ну… спасибо.

– Без проблем. Увидимся завтра. – Засунув одну руку в карман, он достал ключи и крепко сжал их.

Выйдя из квартиры, он чуть не скатился с лестницы, чтобы быстрее оказаться на свежем воздухе. Когда он сел в машину, зазвонил его телефон. В груди отчего-то щемило.

– Алло?

– Это я, – прогремел голос его отца через Bluetooth.

– Я нашел сегодня двух спонсоров, – сразу сказал Крис.

– Твоя сестра слушала шоу сегодня утром.

Крис сдержал стон. Он любил свою сестру. Правда. Но она была единственной девочкой в семье мальчиков (включая дальних родственников) и была жутко избалованна. Особенно лояльно к ней относился отец. В тридцать три она все еще не могла долго удержаться ни на одной работе, потому что была слишком занята «поисками себя». Ари проводила свои дни в поисках чакр, или чем там она увлекалась на данный момент. Как правило, искала она это на забитых звездами вечеринках или в спа.

– Мне не нужно тебе объяснять, как плохо прерывать эфир, не так ли?

Нет, но он ведь все равно это сделает.

– Это длилось секунды.

– А еще была совершенно непрофессиональная тирада твоего продюсера. Я велел тебе поднять рейтинги, а не опустить их.

– Отец. – Он уже видел, куда движется этот разговор. Его затылок начал покалывать.

– Ари думала о том, чтобы начать свое шоу. Что-то связанное с ее пристрастием к моде.

Вот оно. Он прислонился лбом к рулю. Постоянные проверки отца и без того утомляли. Еженедельные звонки, совещания в Skype, записки с замечаниями. Крис не хотел, чтобы его младшая сестра путалась под ногами. Он однозначно не хотел быть ее начальником, зная, что она все равно не будет его слушаться, даже на то краткое время, пока ей не наскучит новое увлечение.

Кроме того, место уже было занято двумя очень способными сотрудницами. Рейтинги нельзя назвать впечатляющими, но они ненамного ниже, чем у других программ. Станция стала популярнее, чем до его приезда. После нескольких смен руководства за последние несколько лет опытные сотрудники были не в восторге от его прибытия. В первый же день он случайно услышал их разговор, когда они жаловались на нового владельца и как он разослал всем список требований и ожиданий. Не желая заранее настроить их против себя, он не сказал коллегам, что является сыном владельца. Так безопаснее. Ари же не слишком хотела нравиться людям, особенно, если имя ее отца могло помочь ей заполучить желаемое побыстрее.

– Это не развлечение. Люди получают образование. Они стажируются, нарабатывают опыт. Любят свою работу. Это карьера, а не хобби, – сыпал словами Крис. Он воспринимал этот разговор как очередной тест. – Станция под моим контролем, отец. Все идет хорошо, и сегодня это была лишь небольшая выбоина.

– Парень, который следит за вашими рейтингами, говорит, что вы даже не считаетесь одной из самых популярных станций в штате. Перед тобой еще долгий путь, и мало времени, чтобы его пройти. Может, это слишком сложная задача для твоих способностей.

Слова тяжело повисли в тишине. Работать на своего отца это как сниматься в «Выжившем» или «Мастере Шефе». Соревнующиеся доходят до конца, и вдруг ни с того, ни с сего, ведущий подкидывает новое условие, делая выигрыш почти невозможным.

Его отец громко прочистил горло.

– Помнишь нашу сделку?

Крис завел машину и выехал назад на станцию. Я думаю о ней 24 на 7, так что да, отец, я помню. Восемнадцать месяцев на то, чтобы сделать известной мелкую радиостанцию, из которых почти двенадцать уже прошли. В конце концов отец Криса ослабит хватку и отойдет от дел. Крис станет главой деловых связей для всех его компаний. У него уже разработаны планы объединения всех этих компаний. Это будет захватывающий опыт. Но главное, что ему придется гораздо меньше общаться с отцом. И, может быть, но вряд ли, доведется заработать каплю отцовского уважения. Он знал, что ему посчастливилось родиться с огромными привилегиями. Но они не дались ему даром.

– Эти вещи требуют времени, – осторожно заметил Крис. Рейтинги постепенно поднимались у некоторых программ. После того, как они сузили целевую аудиторию, то рост рейтингов пошел значительно быстрее.

– А также сильного начальства. Шоу в 10 утра имеет самые плохие рейтинги, и это самое спокойное время дня. Отдай его Ари.

– Ты не можешь уволить двоих людей, просто потому, что твоя дочь хочет сегодня поиграть в диджея.

– Это не единственная причина, Кристофер. Не забывай, с кем ты разговариваешь. Хороший лидер знает, когда признать поражение, и лично я думаю, тебе стоит урезать этот сегмент. Люди хотят слушать музыку, а не болтовню. Избавься от них. Обеих. И от продюсера, и от диджея.

4

Эверли прикидывала, сколько серий «Вероники Марс» подряд она еще сможет посмотреть, когда ее телефон завибрировал на кофейном столике.

Пытаясь двигаться как можно меньше, она потянулась за телефоном. Эверли наполовину соскользнула с дивана, не упав только потому, что вовремя схватилась за столик.

Стейси: Задний двор. Неси список.

Облокотившись о спинку дивана, Эверли ухмыльнулась и напечатала ответ.

Эверли: Проясни.

Стейси: Тащи сюда свою задницу.

Эверли: Мой день рождения. Не могу выйти. Правила есть правила.

Стейси: Не заставляй меня входить. Принеси свои дурацкие правила. Или я сейчас позову своих шумных друзей к тебе на вечеринку.

Она выпрямилась, захохотав вслух.

Эверли: Иду.

Стейси: Умница.

Эверли: Никто так не говорит, заучка.

Стейси: Я же сказала.

Территория вокруг дома была тщательно ухожена. Когда Эверли шагнула через ворота, к горлу подступил ком, и она остановилась на каменной дорожке.

Стейси привязала охапку черных и фиолетовых шариков к одному из кованых железных стульев. Розовая коробка для выпечки из «Baked», которые производят лучший в мире шоколадный ганаш, стояла в центре стола. Золотая карнавальная тиара блестела поверх коробки, отражая искусственными камнями закатное солнце. Ей требовалось много времени, чтобы открыться и сблизиться с людьми, но когда она впускала их в свою жизнь, то переставала нервничать в их присутствии. Эверли не была такой нелюдимой, как ей казалось.

– Ты идешь или нет? – Стейси встала с улыбкой, положив руки на бедра. Ее светлые волнистые волосы были растрепаны, будто она только что их распустила. Она переоделась после работы и теперь была в шортах и голубой футболке с надписью: «САРКАЗМ ЗАГРУЖАЕТСЯ».

– Вот ты говоришь, что у тебя всегда плохо с праздниками… – произнесла, подходя, Стейси, и, не дожидаясь ответа, взяла ее за руку и потянула к столу. Она вытащила стул, не слишком деликатно подтолкнула Эверли к нему и уселась напротив. Из окна послышался визг тормозов.

Эверли старалась не расплакаться. Она росла в семье, где были постоянные эмоциональные качели, поэтому научилась сдерживать свои чувства. А также взвешивать и терпеть, пока не решала, делиться ими или нет. Она знала, что в какой-то мере ее проблемы в сближении с людьми, особенно мужского пола, определялись ее защитным механизмом.

– Тебе не нужно было этого делать, Стейси. – Ее голос прозвучал грубо. Эверли чувствовала себя плохо, когда люди делали для нее что-то приятное. Она никогда не могла убедить себя, что она это заслужила. Стейси бы тебя отругала за такие мысли. Ты достойна всего, что готова отдать, а ты бы сделала для нее то же самое.

Стейси взяла тиару, внимательно на нее поглядела, поворачивая так, чтобы камни поймали солнечные лучи. Затем водрузила ее себе на голову. Эверли рассмеялась, вместо того чтобы заплакать.

– Ты поразительный человек, – сказала Эверли, заметив подарочный пакет на соседнем стуле.

– Знаю. И прежде чем ты начнешь жаловаться…Тебе тридцать, сегодня твой день рождения. И даже если он начался отвратно, это не значит, что я буду сложа руки смотреть, как он так и закончится. Каждый заслуживает торт, подарки и немного праздника в его особый день. Ты бы для меня то же самое сделала. И уже делала.

Сглатывая ком в горле, Эверли могла только кивнуть. Стейси протянула к ней руку, напоминая, что у нее в руках все еще был зажат блокнот.

– Дай его мне. А сама займись тортом. Тара сделала его специально для тебя. Я не буду петь, – заговорщически ухмыльнулась Стейси. Она подняла руки, будто собиралась поклясться на Библии.

Отдав ей блокнот, Эверли откинула крышку коробки и увидела красивый миниатюрный торт. Он был в форме подарка и разукрашен, так что на вид казалось, что это завернутый в бумагу в горошек подарок с пухлым бантиком сверху. На белой карточке было выведено: «Эверли».

– Потрясающе.

– Ага. Тара – лучшая, – ответила Стейси, оторвав взгляд от блокнота. – Я говорила ей, что он слишком красивый, чтобы его есть, но она настояла, что торты для этого и создаются.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Хочешь открыть подарок?

Эверли глянула на пакет, ее снова замутило от нервов.

– Я не знаю. Хочу ли?

– О да! – Глаза подруги весело сверкнули. – Но, может, тебе стоит оставить это на потом. У тебя есть батарейки, да? Они идут в комплекте, но запасные не помешают.

Даже в тишине безлюдного заднего двора щеки Эверли вспыхнули от стыда.

– Только не это. – Конечно же, стоило ожидать.

– Дорогая, тебе тридцать. Говорят, это самое шальное время жизни. Я думаю, тебе стоит добавить «Переспать с мужчиной моложе себя» в список. – Она постучала указательным пальцем по странице.

– А ну отдай, – закатив глаза, Эверли потянулась за блокнотом.

– Не-а. Давай ешь. Над этим еще надо поработать.

Эверли взяла одну из двух пластиковых вилок и принялась за торт. Слишком много сладкого за сегодня, но оно того стоило.

– Ты не будешь мне помогать, – сказала Эверли, прожевав первый кусок.

– Эмм, конечно, я помогу. Это все скучно. Тебе стукнуло тридцать, а не сто. Мне нравится правило про работу. Я тебе еще полгода назад говорила предложить идею подкаста. Кроме этого, давай посмотрим… Найти свое счастье? Я принесла тебе твое счастье, – заявила Стейси, показывая на пакет с подарком. Эверли чуть не поперхнулась тортом.

Подруга отложила блокнот, запустила руку под стол и вытащила бутылку вина с двумя бокалами. Эверли заглянула вниз, ища, какие еще сюрпризы прятала Стейси.

– Ты как пошлая Мэри Поппинс.

– А мне нравится. Развязная Мэри, – засмеялась Стейси, открывая вино и наполняя бокалы. Эверли уже собиралась отпить, когда Стейси подняла руку.

– За тебя. За то, что ты одна из лучших в моей жизни. И чтобы в этом году ты наконец поняла, насколько ты обалденная.

Они чокнулись, и Эверли приказала себе запомнить эти слова.

– За то, что ты отличная подруга и никудышняя певица.

Стейси расхохоталась, откинув голову. Эверли заметила, что занавески на окне левой нижней квартиры приоткрылись. Лекси прижалась лицом к стеклу, помахав рукой. Эверли помахала в ответ, и Стейси повернулась, чтобы сделать то же самое.

– Ладно, давай серьезно. Я думаю, что этот список – отличная идея. Но нам нужно сделать его погорячее.

– Это не список желаний, Стейси. А набор правил, чтобы помочь мне достичь целей в жизни. Начиная с этого года.

– Хорошо. И чего ты хочешь? – Она отпила глоток вина.

Эверли поникла, когда поняла, что не знает.

– Я намного лучше себе представляю, чего я не хочу.

Стейси махнула рукой, чтобы она продолжала говорить, и взяла вторую вилку.

– Я не хочу встречаться с парнями, которые мне не подходят. Может, не все они изменяют, но мои отношения никогда ни к чему не приводили, и я думаю, что это не случайно. Мне не хочется, чтобы люди считали меня высокомерной только потому, что мне тяжело с ними разговаривать. Не уверена, что хотела бы другую работу на станции, но я ненавижу чувствовать себя слишком трусливой, чтобы выйти за безопасные границы. Как на работе, так и в личной жизни.

Стейси кивнула, проглатывая кусок торта.

– Ладно. Хорошо. С этим можно поработать. – Она потянулась к сумке, стоявшей рядом на земле, и вытащила ручку. Она написала что-то на странице.

– Эй! – Эверли потянулась за блокнотом.

– Я помогаю. – Стейси оттолкнула ее руку. – Не то чтобы ничего нельзя поменять. Я просто добавлю пару вещей. Это не только про третий десяток, а про то, чтобы ты поняла, какая ты хорошая, и открылась. Даже, или особенно, когда тебе страшно. Пока ты не можешь это принять, притворяйся.

Она отхлебнула вина, прежде чем ответить.

– Ты решила меня поучать всякими клише? Притворяйся, пока всего не добьешься?

– Все правильно понимаешь, дорогая, – развязно улыбнулась Стейси.

Эверли сидела на краю своего стула, беспокойно кусая губы, пока Стейси черкала что-то на странице. Глядя поверх головы подруги на дома вокруг, она думала о том, каково это – иметь собственную квартиру… настоящий дом. Хотела ли она этого? Да. И, хоть не сказала бы этого вслух, даже Стейси, она также хотела бы жить с мужем и детьми. При этом, имея работу, которую любит и отлично выполняет. Может быть, ты все же знаешь, чего хочешь? Но пока она была на неправильном пути, потому что, хоть у нее и была отличная компания в лице Стейси, но она сидела на заднем дворе съемного дома, чувствуя себя неспокойно, и ночью ей предстояло лечь спать одной.

Эверли поглядела на подарочный пакет и не сдержала смешок.

Когда Стейси протянула ей блокнот, Эверли уставилась на обновленный список. Стейси добавила смешные маленькие примечания со стрелочками к каждому из правил и смайлик возле последнего.

Десять правил третьего десятка

Десять правил жизни после тридцати:

1. Сфокусируйся на хорошем.

2. Никакого собирательства. Нельзя коллекционировать животных или что-либо другое.

3. Оставайся дома в дни рожденья. Делай что-нибудь, приносящее удовольствие в дни рождения.

4. Пробуй что-то новое каждый месяц, что выходит за пределы твоей зоны комфорта.

5. Сделай что-то смелое, чтобы тебя заметили на работе. Предложи и настаивай на своей идее подкаста на следующем собрании.

Конечная цель: выбрать свое время для программы.

6. Делай что-то захватывающее. Даже если у тебя от этого нервная сыпь. Будь смелой. Даже если от этого покроешься нервной сыпью.

7. Выясни, что делает тебя счастливой, и не отпускай. Не сдерживай себя.

8. Встречайся с мужчинами, которые вызывают у тебя чувства. (И, нет, я не только про сексуальные. Перестань прятаться, Эверли).

9. Верь в себя, в свою ценность, как друга, девушки, дочери, продюсера и отличного человека в целом.

10. Сделай первый шаг к знакомству. (Настоящий шаг. Закуси губу, случайно прикоснись рукой, брось многозначительный взгляд. Выбирай.)

Ее желудок слегка заурчал, но Эверли убедила себя, что это из-за переедания сладостей, а не от страха. Если тебе страшно, и ты все равно это делаешь, это считается как что-то из списка. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Возможно, настало время что-то менять ради самой себя.

5

Крис редко работал из дома. Он начинал сходить с ума в четырех стенах. Но сегодня он не мог встретиться с Эверли, не мог поехать на студию, смотреть на нее и Стейси, зная, что он понятия не имеет, как спасти их работу.

Почему он терпел гадости своего отца? Поможет ли это достичь его целей?

– Завязывай себя жалеть, – приказал он себе, ставя чашку кофе на маленький стол возле патио, откуда открывался вид на шумную улицу.

Его телефон завибрировал от сообщений в групповом чате, который они с братьями создали так давно, что он не смог бы долистать до начала. Крис поделился с ними новостями об Ари, и разговор переключался с планов, как ее отвлечь, на жалобы на отца. Очень продуктивно.

Ной: Если поднимешь рейтинги, тем более утренней передачи, отец не сможет ничего сделать.

Крис: Спасибо, гений. Я об этом и не подумал.

Ной: Я для этого здесь.

Уэсли: Рейтинги не такие уж плохие. Я поглядел на статистику. Похоже, когда вы сделали таргетированную рекламу и подобрали музыку под целевую аудиторию, количество слушателей выросло.

Ной: Тебя не утомляет так разговаривать?

Уэсли: Так это как? Будто я разбираюсь в деле? Нет. Но я знаю, почему тебе тяжело понять. У тебя с большинством вещей так.

Крис засмеялся. Это не помогало, но настроение ему подняло. Открыв ноутбук, он залогинился на сайте радиостанции, сердцебиение ускорялось с каждым сигналом нового сообщения. Люди комментировали вчерашнюю тираду Эверли. Они были увлечены… Они имели свое мнение по теме. И, в основном, в ее пользу. Крис поменял пароль от почтового ящика, потому что не хотел, чтобы она все это читала. Как директор станции, он вполне мог взять это на себя. Крис убедил себя, что это было единственной причиной его поступка, что он сделал бы это для любого коллеги, но в глубине души он знал, что хотел спасти ее от критики.

Ной: Как насчет розыгрыша какой-нибудь путевки у них в программе?

Крис: Я тут пытаюсь сэкономить деньги, а не потратить их.

Уэсли: Найди спонсоров. Так большинство станций делает.

Ной: А давайте отправим Ари на Бермуды. У нее все плохо с пространственной ориентацией, так что она не найдет дорогу обратно.

Крис засмеялся вслух. Они все любили сестру, хоть и не были так близки с ней, как между собой. Однако когда они вчетвером оказывались в одной комнате, родственную связь нельзя было отрицать. То, что она трепала им нервы, как маленький ребенок, не мешало им ее любить. Но Крису нужно найти способ перенаправить ее интерес в другое русло.

Уэсли: Жаль, что ее не выбрали участницей «Холостячки». Это заняло бы ее на пару месяцев.

Ной: ЧТО?

Крис нахмурился, глядя на экран. Когда это она подала заявку и зачем?

Уэсли: Она хотела попробовать, поэтому попросила меня помочь с видео для кастинга.

Крис: Ты помог ей? Какого черта?

Ной: Она, конечно, не подарок, но мы не скормим ее волкам. Или стремным одиночкам в данном случае.

Крис: Отец бы сошел с ума, если б она прошла.

Ной: Он бы ее просто не пустил.

Уэсли: Все шоу идет по заранее спланированному сценарию. И все равно ее не выбрали.

Ной: Если б ее взяли, я бы тебе надрал задницу.

Уэсли: У Ари на это больше шансов, чем у тебя.

Крис поглядывал на телефон, но его внимание отвлекали темы писем в почте, которые не переставали появляться. Как женщины, так и мужчины писали Эверли с советами, сочувствием и приглашали на свидание. Тебе действительно нужно прекратить зацикливаться на ней. Он желал ей счастья, однозначно хотел, чтобы она встречалась с кем-то получше, чем предатель Саймон, но от мыслей о ней с другим его сердце болезненно сжалось.

Уэсли: Мне надо идти. Кому-то из нас надо работать.

Ной: Мне тоже. Хочешь потом выпить пива?

Крис почувствовал укол сожаления. Ему не хватало встреч за кружкой пива. Оба жили в Манхэттене, и хотя каждый из них мог прилететь, они слишком много работали, чтобы себе это позволить. Совсем скоро ты вернешься. Он точно ждал этого с нетерпением.

Уэсли: Давай. Жаль, что ты не сможешь присоединиться, К. Может, когда отец разрешит тебе вернуться из изгнания…

Крис ухмыльнулся и напечатал ответ. Он не был вежливым.

* * *

Ему придется нанять кого-то, чтобы разобраться с письмами и соцсетями, если реакция на признание Эверли вскоре не утихнет. Стол Криса был завален таблицами. Он провел последние несколько часов за просмотром цифр и исследований. Открыв бутылку пива, он сделал большой глоток и вышел на патио. Заход солнца был виден сквозь легкую пелену смога. Внизу мелькали машины, до него доносилась музыка из чьей-то квартиры. Это был идеальный калифорнийский вечер. Крис тяжело вздохнул и оперся локтями на ограждение.

Мысль о количестве парней, пригласивших Эверли на свидание, не только поразила его, но и слегка взбесила. Они и правда думали, что отправят письмо с «Эй, детка, я отвлеку тебя от проблем» и она тут же поведется на это? Каким идиотом был Саймон? Таким, что заполучил женщину вроде Эверли (умную, смешную, скромную, трудолюбивую и настолько симпатичную, что она могла поставить на колени любого) и прошляпил свой шанс. Она заслуживала кого-то, кто заставил бы ее улыбаться. Как мило она улыбалась, когда Стейси говорила что-то смешное в эфире, а Эверли пыталась не засмеяться! Она заслуживала парня, каждый день напоминавшего ей, что ему чертовски повезло быть с ней.

«Ты – не тот парень, который ей подходит», – сказал себе Крис, прежде чем отпить еще пива.

Сколько он себя помнил, они с Уэсли и Ноем играли по правилам, которые их отец устанавливал им по их прихоти. Они раздумывали над тем, чтобы найти другую работу, но верность всегда побеждала. Верность и желание доказать отцу, что все трое могут заслужить его уважение. Его гордость.

* * *

Крис не собирался забивать на станцию. В отличие от отца, когда он за что-то принимался, он отдавал себя полностью. Натаниэль покупал бизнесы как пачки чипсов, выбрасывая их, если ему не нравился вкус. Крис знал, что был способ сделать из 96.2 что-то большее, чем представлял себе его отец. Он доверял своему видению и интуиции. Крис мог все изменить к лучшему и не намеревался уходить, пока этого не сделает. Вот его способ. Может, он не мог ничего сделать с парнями, с которыми встречалась Эверли, но бизнес был его… Крис опустил руку, дернувшись, когда бутылка звякнула о перила. Идея промелькнула у него в голове, заставив сердце биться чаще. Хорошая идея. Она могла бы спасти сегмент, привлечь еще больше слушателей и открыть отцу глаза на то, что у Криса есть талант брать что-то угасающее и превращать это в произведение искусства. Его дед называл это вдохновение. План рискованный, но вознаграждение будет огромным.

Вернувшись к своему компьютеру, он увидел пятьдесят новых писем, появившихся за время, пока его не было, и понял, что в его идее что-то было. Это мог быть ключ ко всему, на что он работал всю жизнь: показать себе и своему отцу, что у него есть и голова, и сердце для бизнеса (хоть Натаниэль всегда твердил, что в корпоративном мире нет места чувствам). Он сможет продвинуться к следующему шагу, подальше от отцовского контроля. Все еще в компании, но не под его каблуком. Это была конечная цель Криса с первого дня. И даже если реализация плана его доконает, в его затее может быть бонус – помочь Эверли найти счастье, если именно этого она хотела.

Победа в любом случае. По большей части.

6

Эверли подтянула свою сумку повыше на плечо и прошла к служебному выходу радиостанции. Она будто бы и не уходила. Следующий день после дня рождения был сущим цирком. По словам утреннего диджея, она почти взорвала вебсайт радиостанции.

Их техники лихорадочно пытались все починить, потому что на сайте было слишком много посетителей, в соцсетях все забито, и Эверли не могла войти в почту. Это было… ошеломляюще. Поэтому было намного тяжелее не думать обо всем, что она рассказала в прямом эфире. Ну хоть это отвлекало ее от болтовни и шуток, витавших в комнате для отдыха и медиакабинках.

– Привет, – позвала Стейси. Она спешно шла от парковки, где оставила свою машину. В своем восхитительном голубом сарафане она была воплощением термина «калифорнийская девушка».

– Привет. Как прошло твое вчерашнее свидание?

– Вкусно, – ухмыльнулась Стейси. Эверли посмеялась от того, как ее подруга поиграла бровями.

– Разрешила ему переночевать?

– У тебя свои правила, у меня – свои, – прищурилась Стейси. – Никаких ночевок. Я не хочу, чтобы меня привязывали. Ну, технически…

– Не надо, – со смехом подняла руку Эверли. – Я не хочу это знать. Почему нас позвали так рано?

– Не знаю. Крис сказал, что хочет поговорить о нашем сегменте, – пожав плечами, сказала она и открыла дверь.

Эверли почувствовала, что кожа начинает зудеть. О чем именно поговорить? Может, он разозлился, что позавчера они превратили программу в «Шоу Мори Повича»? Он, вроде, был в нормальном настроении, когда принес десерт, что, само по себе, тяжело осознать. Почему он это сделал?

Жалость пробуждает в людях доброту. Она не хотела придавать этому много значения. Ее босс принес ей вкусняшку, чтобы смягчить осадок от фантастически отвратного дня. Возможно, он хотел подружиться. А может, он пытался смягчить удар перед увольнением? Хотя для увольнения лучше подходит хорошее вино, чем сладости, но он мог этого и не знать.

– Твои негативные мысли утомляют даже меня, – пробурчала Стейси, подталкивая Эверли плечом.

– Ты уставшая, потому что не спала всю ночь. Ты уже не такая молодая, тебе нужно больше спать.

Еще раз хитро улыбнувшись, Стейси на этот раз подтолкнула ее бедром.

– Тебе нужен кто-то, чтобы заставить тебя хотеть потерять сон.

Правило № 8: Встречайся с мужчинами, которые вызывают у тебя чувства. Ей не нужен парень, да она и не очень-то хотела встречаться. Однако когда-нибудь она вновь пойдет на свижание. Уже не будет по-старому, не буду вестись, если он смешит меня и вытаскивает из моей скорлупы, чтобы дальше избегать самоанализа и так и не выяснить, чего хочу на самом деле.

Чего она хотела, так это узнать, почему Крис вчера не появился на работе и почему их позвали на работу пораньше.

– Боже, я пряма чувствую, как ты нервничаешь. Расслабься, Эв. Все в порядке.

– Наверное, он просто хочет обсудить, как покрыть убытки, – сказала Эверли.

– Убытки? От тебя весь интернет на ушах стоит. Он, скорее всего, хочет поблагодарить тебя, что ты разрекламировала станцию.

Закатив глаза, Эверли открыла дверь и придержала ее для подруги.

– Интересно, что было бы, если бы ты все же спела в эфире? Сегодня все могло быть совсем по-другому.

– Я бы прославилась как новая сексуальная поп-звезда, и тебе пришлось бы самой делать программу, – ответила Стейси, поднимаясь по лестнице.

– Ну конечно. Про тебя бы сделали специальный выпуск, как ты растрачивала свои сногсшибательные способности и таланты в кабинке диджея.

Стейси взглянула на нее через плечо, полностью увлеченная идеей.

– Некоторые могли бы и догадаться, ведь мой голос и в жизни такой сексуальный.

– Хорошо, что я заговорила вовремя, чтобы оградить тебя от всего этого, – сказала Эверли.

– Нам суждено быть вместе. Эй, можешь сегодня предложить свою идею подкаста? – Стейси придержала верхнюю дверь, пропуская Эверли.

– Давай делать все постепенно, – предложила она, сдерживая стон.

– Так скучно жить!

В маленьком холле станции было тихо в это время дня. Их секретарь еще не пришла. Награды, полученные радиостанцией очень давно, занимали одну часть стены возле окна, открывающего вид на парковку. Справа красовалась большая эмблема – цифры, обозначающие частоту радиостанции, на фоне солнца. Немного ребрендинга им бы не помешало, но она не упоминала свою идею при Крисе, потому что обычно была слишком занята попытками не заикаться при нем. Ты могла бы рассказать идею при всех, подать это как новую вещь на пробу.

Эверли проводила много свободного времени на станции, работая над программой, связываясь с гостями для интервью или обновляя соцсети. Благодаря всему этому на еженедельных собраниях они практически всегда могли активно участвовать в обсуждении самых разных вопросов…

Возможно, Крис хочет что-то изменить, воспользоваться расширением аудитории из-за ее… Хмм, назовем это «Неудачный инцидент», НИ в близких кругах.

– Тебе Саймон звонил? – приостановилась Стейси.

– Не-а. Сомневаюсь, что позвонит. Я думаю, кофе и бейглы у него на полу говорят сами за себя, – покачала головой Эверли.

– Ты что-то делала вчера вечером? Может, добавила что-то веселое в список?

– Просто расслаблялась. Поискала, где купить котят, – засмеялась она, махнув в сторону двери. Глаза Стейси расширились от удивления.

– Осторожно. Без собирательства.

– Один это еще ничего.

Дверь тихо захлопнулась за ними.

– С одного всегда и начинается.

Стейси прошла через крутящуюся дверь в коридор, ведущий в радиостудию.

Утренний диджей Мейсон Харт помахал, не переставая говорить в микрофон.

– Извините, что интернет не работает, ребята. Я заглажу свою вину. Полчаса подряд в эфире будут звучать только последние хиты.

Эверли поморщилась. Да уж. Извините за интернет. Продюсер Мейсона Мари сидела в своей кабинке с опущенной головой. Пройдя мимо комнаты для собраний, кладовки, туалета и еще нескольких мелких помещений, Эверли и Стейси вошли в офис Криса.

Он сидел за столом, глядя на стопку бумаг. Когда он поднял голову, услышав их шаги, Эверли поразилась его уставшему виду. Его волосы растрепались, галстука не было, а пиджак висел на стуле напротив стола. Он выглядел… сексуально. Заметка для себя: Босс выглядит привлекательнее, когда он вымотан. P.S. к заметке: Не замечать вещи вроде того, что босс сексуален.

– Выглядишь так, будто ночевал здесь, – заметила Стейси, пододвигая свободный стул.

Крис встал, его напряженный взгляд был прикован к Эверли, пока он огибал стол.

– Так и есть. Я пришел вчера вечером, – сказал он, убирая пиджак и приглашая Эверли сесть.

Ее охватило беспокойство. Почему он так на нее смотрел? Он жалел, что принес ей шоколадный пирог? Она не жалела, что съела его и хотела бы еще кусок побольше прямо сейчас. Это заняло бы ее руки. И можно было бы смотреть на него, а не на Криса. Это точно было по поводу реакции на НИ. Крис оперся на стол, сложив руки на груди. Его торс всегда был таким широким и рельефным? Конечно же нет, Эв, это он просто всю ночь работал над своим телом в качалке. Он подвернул рукава своей рубашки, и она загляделась на его предплечья. Ладно, ладно. У него красивые руки. Ничего такого. Не ты ли только что отреклась от мужчин? Нет. Может, стоило бы. От некоторых так точно.

Скользя взглядом вверх, она почувствовала искру каких-то новых ощущений, пронесшуюся по венам. Какого черта он так на нее смотрел?

– Что происходит, Крис? Ты засмотрелся. Это нервирует Эверли, – сказала Стейси. Эверли многозначительно взглянула на подругу. Она была права, но все же.

– Я в порядке.

Крис с улыбкой посмотрел на Стейси. Когда его глаза снова обратились к Эверли, он вздохнул. Эх, Эверли Дин. Заставляешь мужчин раздраженно вздыхать.

Потирая рукой лицо, он вернулся за стол. На этот раз, когда их глаза встретились, в его взгляде было знакомое отстраненное выражение. Холодный профессионализм.

– Извините, мисс Дин. Я не так много спал.

Серьезно? Этот мужчина принес ей шоколадный пирог, а теперь они вернулись к формальному обращению? И даже не в ироничном тоне. Эверли бросила «какого черта?» взгляд на Стейси, которая лишь пожала плечами.

– Ничего страшного, мистер Янсен.

– Господи, – фыркнула Стейси. – Не для того я вставала до смешного рано, чтобы смотреть, как вы странно себя ведете. Что мы здесь делаем?

Крис глубоко вдохнул, и Эверли поняла, что он нервничает. Что очень странно, ведь у него самого была удивительная способность нервировать ее.

– Мы получили более тысячи звонков насчет вашего… инцидента за последние два дня, – обратился он к Эверли.

В жизни существовало ограниченное количество раз, когда можно погрузиться в яму отчаяния. Не твоя вина. Ты ни в чем не виновата. Множество раз она прокручивала про себя произошедшее.

– Я это называю «Неудачным инцидентом», – сказала она. Тебе и правда нужно было ему это рассказывать? – Извините.

Губы Криса дернулись, будто он сдержал улыбку. Он отмахнулся, а затем сложил руки перед собой.

– Не нужно извиняться. Народ в ярости из-за вашего положения. Нашу почту так завалили, что сервер завис.

– Я слышала, – поморщилась Эверли. – Кстати, я не могу зайти в почту.

– Я поменял пароль, – сообщил Крис.

– Что? Почему? – нахмурилась она. Он что, думал, она не сможет делать свою работу?

– Там было много писем, я подумал, что вы не захотите все это читать.

– Это моя обязанность, – напряженно заметила Эверли.

Его взгляд был… оценивающим. Как будто он измерял ее для чего-то, о чем она еще не знала.

– Это моя работа, как директора станции, вмешиваться, когда я считаю нужным. И принимать решения вместо моих сотрудников и этой станции.

Она кивнула, пристыженная.

– Она ни в чем не виновата, – вступилась Стейси.

Крис откинулся назад, будто чувствуя себя более расслабленным в разговоре, в то время как с Эверли все было наоборот.

– Я этого и не говорил. Но есть одна вещь… ваше шоу не дает таких рейтингов, которые нам нужны. А потом случился, – он поджал губы, – неудачный инцидент. Слушатели увлечены. Вы бы не поверили, что пишут нам зрители. Некоторые даже предложили проучить Саймона в отместку за вас.

– Черт, я тоже это предлагала! – вставила Стейси.

Эверли возмущенно посмотрела на подругу. Сейчас не время для шуток. Крис продолжил, глядя Эверли прямо в глаза:

– У некоторых есть сыновья или племянники, с которыми они жаждут вас познакомить. Несколько мужчин звонили на станцию, чтобы передать вам, что они были бы рады сходить с вами на свидание. Другие же оставили раздраженные сообщения о верности и преданности. Было больше двухсот звонков от слушателей, которые просто хотели поздравить вас с днем рождения.

Щеки Эверли вспыхнули. Крис быстро встал и пересел на край стола, прямо напротив них. Эверли необъяснимо бросило в жар.

– Вау, – поерзала на стуле Стейси. – Это чертовски круто.

Когда она выжидательно посмотрела на Эверли, та могла только пожать плечами, потому что не могла понять, что в этом крутого. Она не хотела, чтобы кто-то делал что-либо за нее, – сегодня утром она поняла, что не была особо привязана к Саймону, если ее сердце даже чуточку не болело после разрыва. Ее гордость ранена, но это другое. Она также не хотела встречаться ни с какими сыновьями или племянниками слушателей из жалости. Если бы она велась на такое, ее отец давно бы свел ее с «перспективным мужчиной» из своей юридической фирмы. Нет, спасибо. Хотя то, что появилось такое большое количество желающих ее поддержать и защитить, как выразилась Стейси, было чертовски круто. И интересно. Они работали без устали, чтобы набрать аудиторию и высокие рейтинги. Один непредвиденный несчастный случай, и теперь они популярны? Она сама могла найти себе парня. Но ты уже признала в эфире, что тебе нужно расширять горизонты и попробовать что-то новое. Предложить идею подкаста показалось ей детской забавой в сравнении с тем, к чему, как она предполагала, шел этот разговор. Ей не нужны были поздравления от незнакомцев, хотя это было так мило!

Крис тяжело выдохнул, будто готовился к чему-то, и вот тогда Эверли сильно занервничала. Он-таки к чему-то вел.

– Владелец станции хочет урезать ваш сегмент. И уволить обеих.

Время словно замедлилось, у нее возникло ощущение, словно она наблюдает за всем издалека, видит, как ее челюсть отвисает, чувствует панику. Находящаяся рядом Стейси резко заморгала.

Хватаясь одной рукой за край стола, Крис поднял другую и быстро добавил:

– Позвольте мне сказать, о чем я думаю, прежде чем впадать в панику. Я сказал ему, что не согласен, но он обратил внимание на низкие рейтинги, маленькую аудиторию и прицепился к прерванному эфиру как к лишнему доказательству своей правоты. Я провел здесь всю ночь, потому что у меня есть идея, которая, по моему мнению, не только заставит рейтинги взлететь выше крыши, но и, возможно, даст вам возможность занять другое время в эфире.

Пятое правило внезапно пришло ей на ум. Ее сердце слишком громко стучало в ушах, чтобы она могла нормально различить его слова.

– Ты хочешь уволить меня за пятнадцать секунд прерванного эфира? – Голос Стейси стал твердым.

– Нет, – покачал головой Крис. – Я не хочу. И не собираюсь. Честно, дело не в этом. Это владелец ищет повод. Моя идея поможет вам прославиться и требовать, что захотите, хоть Луну.

Эверли медленно вдохнула и выдохнула, постукивая пальцами по бедру. Указательный, средний, безымянный, мизинец, опять. Повтор.

– Я не хочу известности, и Луна мен не нужна. Я просто хочу делать свою работу.

Крис повернулся так, будто только они вдвоем вели близкую и доверительную беседу. Расстояние между ними словно улетучилось. Она еще больше занервничала.

– Я знаю, Эверли. Но правда такова, что нам нужно это исправить. Я думаю, что вы обе отлично работаете, но если мы что-нибудь не придумаем, он использует позавчерашнее происшествие как предлог, чтобы уволить вас обеих.

– Он не может этого сделать, – сказала Стейси, скрещивая руки на груди и недовольно глядя на Криса.

– Когда вы подписали контракт, в нем было ясно сказано, что может. Для улучшения станции, рейтингов или удовольствия слушателей. Он – бизнесмен. Его цель – деньги.

Конечно же. В этом весь смысл владения бизнесом – прибыль. Она понимала это, отсюда и пошла фраза «Ничего личного». Они со Стейси были никем. Не для Криса. У него есть идея, как этого избежать.

Его взгляд омрачился, он отступил назад.

– Вы меня выслушаете?

Стейси наклонилась ближе, чтобы взять Эверли за руку.

– Дыши, дорогая. Давай просто послушаем его предложение, а если нам не понравится, мы уйдем и посмотрим, как ему понравится самому вести утреннее шоу.

Зная, что подруга пытается ее развеселить, Эверли едва заметно улыбнулась, но нисколько не успокоилась.

– Эверли? – Крис смотрел на нее с таким беспокойством, что на мгновение она растеряла все слова. – Выслушаете меня?

Вот уже второй раз он называл ее по имении в обоих случаях это затронуло ее, заставив защиту Эверли поколебаться.

Она моргнула, прикусив щеку изнутри. Разве у нее на самом деле был выбор? Выбор есть всегда. Ей придется добавить в список или просто дорисовать звездочку где-то внизу: Иметь запасной план. Для всего.

– Да.

7

Эверли наблюдала за разворачивающейся внутренней борьбой, которая отражалась в выражении лица Криса. Почему она никогда раньше не замечала, насколько прямой у него нос? Или что маленькие золотые точки блестели в зелени глаз? Почему ты замечаешь это сейчас? Она изо всех сил старалась сохранять терпение, но ей действительно хотелось, чтобы он поторопился и просто все рассказал. Она не хотела потерять работу. Ты ее и не потеряешь. Ты не можешь. Послушай его.

– Аудитория хочет сказку, и я предлагаю им ее дать. Реалити-шоу на телевидении отлично продаются, а в свете случившегося, я подумал, что мы можем привлечь интерес слушателей к этому формату. По сути, идея проста: слушатели номинируют потенциальных кандидатов. Четыре недели подряд вы ходите на три свидания в неделю. Каждую неделю вы выбираете победителя, и он проходит в следующий тур. На пятой неделе останется четверо мужчин, с которыми вы пойдете на второе свидание.

У Эверли закружилась голова. Это просто? Энтузиазм Криса тяжело было не заметить.

– На пятой неделе вы отсеете двоих, а на шестой вам останется выбрать из последних двух. Все это время аудитория будет иметь возможность высказывать мнения о кандидатах. Я думаю, вы будете делать посты в соцсетях, где расскажете о свиданиях и своих впечатлениях. Аудитория уже симпатизирует вам. Они захотят, чтобы вы были счастливы. В любом случае выбор, конечно, за вами.

Она онемела. Было такое ощущение, словно зубы склеило бетоном, и в горле застрял комок. Она постучала пальцами по бедру, но это не помогло. Эверли сильно нажала большим пальцем правой руки на левую ладонь.

– Эв, дыши, – сказала Стейси. Она схватила Эверли за руки и заставила ее посмотреть ей в глаза. – Эй. Все нормально. Дыши.

Она выдохнула и покачала головой, словно могла прогнать это безумие.

– Вы в порядке? – послышался обеспокоенный голос Криса. Стейси повернулась к нему, отпуская руки Эверли.

– Ты только что попросил ее сходить на кучу свиданий вслепую, чтобы поднять рейтинги. Ты мог заметить, что она слегка страдает от социальной тревожности, так что, возможно, тебе понятно, почему это ее ошарашило.

Эверли ценила, что Стейси понимала и поддерживала ее. Но ей было тридцать, она могла говорить за себя.

– Одно маленькое уточнение. Вы думаете, что если я выберу кандидатов из тех, что предложили слушатели, это поднимет рейтинги и заставит владельца отступить?

Крис кивнул, его глаза блестели от плохо скрываемого восторга.

– Я думаю, это будет уникально и весело. Результат может принести перемены на станцию, как, впрочем, и вам. Как профессионально, так и лично.

Он говорил с осторожностью, натолкнув ее на мысль, что это его способ поддержать ее. Он не давил. Просто предлагал идею.

Крис встал и немного походил, прежде чем остановиться у окна. Было что-то в его взгляде такое, чего она не видела прежде, даже когда они на мгновение сблизились у нее дома. Мягкость? Забота? Не позволяй эмоциям взять верх над собой, иначе можешь все напрвильно истолковать.

– Эверли, вам стоит это сделать.

Она заставила себя медленно и ровно дышать. Он говорил серьезно. По непонятной причине он был на ее стороне. Могла ли она это сделать? Знакомства онлайн стали нормой в нынешнее время, и с ее старыми методами ей не везло. Ей прижется выйти за рамки привычного. Эверли это не нравилось, но это было необходимо.

– Что будет, если я не соглашусь? – спросила она, сжимая кулаки.

– Мы выпустим пресс-релиз с благодарностью всем, кто вас поддержал. А потом я буду бороться, чтобы вы со Стейси сохранили работу.

Выходит, она рисковала в любом случае. На Эверли снизошло странное спокойствие, она будто онемела.

– Расскажите еще.

Он кивнул и продолжил:

– Идея такая же, как в «Холостячке». Мы мониторим кандидатов, рекомендованных слушателями. Станция оплачивает ваши ужины. Просто обычное первое свидание, никаких ожиданий, кроме того, что вам может повезти встретить Того Самого. По истечении шести недель ваш выбор ни к чему не обязывает. Вам предстоит просто выбрать мужчину, с которым вы пойдете на еще одно свидание.

Стейси положила руку на один из ее кулаков. Эверли улыбнулась ей, давая знать, что еще держит себя в руках. Это как твое обычное собрание, просто обсуждение идеи для поднятия рейтингов.

Ясно.

– Что значит «мониторим»?

Крис выпрямился, его взгляд стал еще серьезнее.

– Тщательный просмотр их данных. Проверка прошлого и охрана на каждом свидании.

Она нахмурилась. Ей нравился пункт насчет охраны, но…

– Звучит неловко, как с третьим лишним.

Хотя это может помочь, когда разговор не заладится.

– Охрана будет незаметной. – Крис снова уселся напротив. – Я знаю, что вы стеснительны. И что не любите больших скоплений народа. Все будет сделано для вашего удобства, чтобы приблизить ситуацию к вашей зоне комфорта.

Эверли вскинула брови, но промолчала. Все тут знали, свидания с незнакомыми людьми были далеко за пределами ее зоны комфорта.

– Вам не нужно говорить в эфире, – продолжил Крис. – Хотя вы могли бы. У вас отличный голос. Вы могли бы выступать в вашей передаче, если вас это устроит. Я думал, что вы могли бы писать пост в блоге после каждого свидания или мы могли бы создать хэштег. Используем соцсети, чтобы держать слушателей в курсе. Стейси могла бы вам в этом помочь. Если хотите и вас это не затруднит, она может говорить о свиданиях, о вашем блоге и быть вашим голосом в эфире. Народу понравится. Они хотят вам счастья. Этот инцидент привлек фанатов на вашу сторону. Очень сильный момент.

Он действительно много об этом думал. Его предложение звучало как настоящее искушение.

– Вы, вероятно, слышали, что я только недавно вышла из отношений, которые плохо закончились, – сухо сказала Эверли.

– Верно. – Его взгляд и голос смягчились. – Я знаю. Но я также знаю, что вы – один из лучших продюсеров, которых мне доводилось встречать. Подумайте: если бы речь шла о ком-то другом, что бы вы сказали об идее?

Она бы сказала, что это весело. Увлекательно. Она хотела начать расхаживать по комнате. В офисе было слишком жарко, и внезапно ее одежда показалась ей тесной.

– Я согласна, – сказала Стейси.

Эверли и Крис разом повернулись к ней. Она улыбнулась.

– Почему нет? Я люблю свидания. Мне нравятся люди и общение. С радостью разрешу станции оплачивать мой чек, чтобы я наедалась в модных ресторанах. Мне ведь не надо ни за кого выходить замуж. Ничто не будет нас связывать, если я решу пойти своей дорогой после шести-семи недель, правда?

Крис кивнул, но Эверли смотрела на Стейси. Ее сердце преисполнилось отчаянной благодарности.

– Мне кажется, я недостаточно ценю, какая ты хорошая подруга.

Стейси была согласна пожертвовать собой, хоть она боялась обязательств так же, как Эверли – непредвиденных вечеринок.

– Я тебя люблю, ты же знаешь, – улыбнулась Стейси.

Крис кашлянул и сказал:

– Я ценю твою поддержку, Стейси. И вы так близки! Ваша дружба настоящая. Отчасти поэтому вы такая хорошая команда. Но это не сработает.

Эверли кивнула. Он попросил ее мыслить креативно, убрать себя из уравнения. Если аудиторию привлекла история Эверли, им нужно этим воспользоваться. Часть ее оценивала ситуацию, пока другая дрожала от беспокойства, понимая, что всерьез обдумывает вариант.

– Он прав, – тихо сказала она Стейси. Голос Эверли был намного спокойнее ее пульса.

Крис придвинулся поближе вместе со стулом, и их колени случайно соприкоснулись. Она судорожно вдохнула от неожиданного контакта, по телу пробежал заряд электричества.

– Аудитория запала на вас, Эверли, – произнес он. – Они хотят вашего «жили долго и счастливо».

То, как мягко, почти шепотом он произнес ее имя, удивительным образом подействовало на ее сердце. Оно словно не могло решить, забиться быстрее или держаться размеренного ритма. Не помогало определиться и то, что слушатели запали на нее, ведь она сейчас не чувствовала себя девушкой, которая в принципе способна кого-то привлечь. В ней словно было два человека сразу – одна, думающая, что это отличная идея, и вторая – струсившая от необходимости делать это в действительности.

– Можешь дать нам минуту? – Стейси взглянула на Криса, поднялась и, пройдя к двери, открыла ее. Он не ответил, но и не возражал. Крис вышел, закрыв за собой дверь. Стейси вернулась обратно, села перед ней и взяла ее за руки.

– Эй, посмотри на меня!

Эверли уставилась на подругу, которая, очевидно, уже оправилась от неожиданных новостей.

– Это твой шанс, – сказала Стейси.

Эверли убрала руки, чтобы подняться и подвигаться, сделать что-нибудь. Она решила притвориться глупой. Ей хотелось услышать мнение подруги.

– Шанс для чего?

– Для списка. Твоих правил. Эв, это идеально. Если ты согласишься, то сразу выполнишь все пункты. – Стейси тоже встала, ее глаза блестели от восторга. – Попробовать что-то вне зоны комфорта? Есть! Найти парней, которые проберутся сквозь твою защиту? Есть! Классный новый сегмент? А то! Быть смелой? Что может быть смелее этого? Найти свое счастье? Ну, мой подарок должен был тебе с этим помочь, но, эй, двойная галочка. Как тебе, кстати?

– Мы не будем обсуждать твой подарок, – засмеялась Эверли.

– Ты попробовала, не так ли? – Глаза Стейси довольно расширились.

– Я этого не говорила. – Щеки Эверли стали горячими, как угли. – Ты можешь сосредоточиться? Нас могут уволить.

– Тебе не нужно было ничего говорить, и я скажу это снова – всегда пожалуйста. Мы не потеряем работу. Ты это сделаешь. Сама же знаешь.

Скрестив руки, Эверли испытующе посмотрела на подругу.

– Откуда ты знаешь, что я сделаю?

Стейси ткнула в нее пальцем, шутливое выражение лица внезапно сменилось серьезным.

– Ты любишь свою работу. Если бы мы придумали это для кого-то другого, мы бы называли себя гениями. Тот факт, что эта возможность появилась в такое время, когда ты готова сесть за руль собственной жизни, просто идеален.

Эверли склонила голову набок.

– Думаешь, я была пассажиром в своей жизни?

Она увидела ноги Стейси, обутые в соблазнительные туфли на каблуке, шагнувшие к ней, прежде чем подруга обхватила ее за плечи.

– Я думаю, что ты недостаточно себя ценишь и не даешь себе возможность показать, насколько ты классная. Мы раскрутим наше шоу до космических масштабов. Людям нравятся истории про недооцененных милашек, Эв. Я знаю, тебе неприятно внимание, но ты заслуживаешь того, чтобы засиять. Мы можем обернуть это нам на пользу и взять, что захотим. Что ты захочешь.

Эверли отстранилась, прижала ладонь к сердцу.

– Это как будто Вселенная посмотрела на твой список и сказала: «Сейчас сделаем. На, держи», – не отступала Стейси.

Эверли повернулась и поглядела на нее. Она не шутила. Подруга была серьезной и очень, мать его, довольной.

– Я не могу пойти на свидания с кучей незнакомцев.

– Каждый человек – незнакомец, пока ты его не узнаешь.

– А что, если эти парни – чокнутые? – закатила глаза Эверли. – Убийцы? Со странными фетишами? Или увиливают от налогов?

Стейси закусила губу, и Эверли знала, что она пытается не смеяться.

– Мы напишем прямо в контракте, что все кандидаты должны быть проверены и история уплаты налогов у каждого должна быть доступна для просмотра.

Неровно вздохнув, Эверли откинулась на спинку стула:

– В следующему году я точно остаюсь дома на свой день рождения.

* * *

Несколько часов спустя Эверли и Крис сидели друг напротив друга в его офисе. Она читала контракт, который он запросил у юридического отдела, включающий в себя необходимые условия.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц. Крис что-то печатал в телефоне, его сосредоточенность выдавали сдвинутые брови и сморщенный лоб. С какими женщинами он встречался? Наверное, с кем-то вроде Стейси – общительной, чувственной, уверенной в себе. Не то чтобы это имело значение. Несмотря на факт, что сегодня они говорили больше чем за… все время раньше, ей все еще было тяжело расслабиться в его присутствии. Он мог быть еще одним мужчиной, от которого она отгородится. Спрячется. Если она согласится на его идею, ей потребуется кто-то, кому она сможет открыться на всех уровнях.

Она кашлянула.

– Два свидания в неделю, не три.

– Ладно. Можно спросить, почему? – сказал Крис, поднимая взгляд от телефона.

Она откинулась на спинку дивана, перекатила ручку между большим и указательным пальцами.

– Три – слишком много. Я не очень общительная даже в лучшие времена, и это будет тяжело для моего…

Чего? Как обьяснить ему, что ее изматывало долгое время, проведенное с другими людьми, даже если она могла это вынести? Возможно, идея выйти куда-то и повеселиться и звучит отлично в теории, но когда дело дойдет до практики, будет меньше шансов, что она откажется, если от нее будут меньше требовать. Одно дело пережить занятую неделю, но он просил ее пройти через шесть таких недель.

Он отложил телефон, не дожидаясь, пока она подберет правильное слово.

– Без проблем. Я попрошу изменить это условие. Что-нибудь еще?

– Три недели вместо четырех. Всего шесть мужчин. К четвертой неделе останется три холостяка. Слушатели могут проголосовать за одного любимчика, я выберу второго. Таким образом, у меня будут два свидания на этой неделе. На пятой я объявлю победителя. Меньше стресса. – Вроде как.

Он немного подумал, но она не сдавалась. Она однозначно не могла пойти на четыре вторых свидания за одну неделю, а шесть недель – вообще слишком длинный срок. Дольше, чем ее отношения с Саймоном.

– Конечно. – Он махнул рукой, чтобы Эверли продолжала.

– Я буду выбирать места.

– Договорились.

– За мной последнее слово в выборе кандидатов.

– Естественно.

– Мы будем встречаться сразу в назначенном месте. Они не будут забирать меня у дома.

– Ваша безопасность будет нашим приоритетом, – сказал Крис, сложив руки на столе перед собой. – Я хочу, чтобы вам было как можно комфортнее, и знаю, что эта ситуация довольно сложная, но мы сделаем все, что вам нужно. Ваш комфорт в первую очередь.

Было что-то особое в том, как он это сказал, глядя на нее так, будто их соединяла невидимая нить. Она хотела отпустить дерзкий комментарий о том, что в приоритете у него высокие рейтинги, просто чтобы унять странную дрожь. Однако Эверли этого не сделала, потому что его тон и вид говорили, что он действительно имел это в виду. Почему у нее кружилась голова от мысли о том, что ему было настолько откровенно не все равно, она не знала.

– Мне жаль, что позавчерашнее происшествие все усложнило, но я правда верю, что шоу станет выигрышем для всех нас.

– Особенно, если меня не уволят, – поднимая уголки губ в легкой улыбке, заметила Эверли.

– Я не хочу вас увольнять. Вы отлично работаете.

Эверли резко моргнула и посмотрела на стол, потеребив бумаги в руках.

– Как мило с вашей стороны.

Ладонь Криса легла на ее руку, и искра, которую она почувствовала ранее, когда их колени соприкоснулись, теперь была похожа на вспышку огня. Никакой защиты. Его взгляд поймал ее своей напряженной сосредоточенностью, как будто он хотел увидеть глубже. Более отчетливо. Или, может, он хотел, чтобы это она получше присмотрелась к нему?

– У меня нет привычки что-либо говорить из вежливости. Это правда, Эверли. Если у вас сложилось другое впечатление, извините.

Убрав свою руку из-под его в надежде успокоить зачастивший пульс, она подровняла пачку бумаг, постучав ими по столу.

– Спасибо. Я покажу это моим родителям. Мой отец – юрист. Он все просмотрит, и я верну их завтра.

– Юрист. Хмм. На чем специализируется? – спросил Крис, откинувшись назад в кресле и закидывая ногу на ногу.

– На разводах, – ухмыльнулась Эверли. – Это будет полезно, если мои родители когда-нибудь решат, что хватит угрожать друг другу расстаться навсегда.

Уголки его губ опустились. Но он не стал выдавать бесцеремонный комментарий о том, как это странно (которые она частенько получала), а покачал головой и заметил:

– Должно быть, вам непросто.

Ее пальцы сжались на бумагах. Большинство людей не понимали, что ей действительно тяжело.

– Я ведь уже не ребенок.

– Нет. Но поведение родителей может влиять на нас во взрослом возрасте больше, чем мы ожидаем, – сказал он, глядя на нее с осторожностью.

Ей стало немного тревожно, ведь он сказал как раз то, что нужно. Крис встал, засунув руки в карманы штанов. Он так и не надел пиджак или галстук, и его расслабленный вид обезоруживал. Он выглядел, как обычный парень.

– Мой отец обручен в шестой раз.

– Вау! – У Эверли отвисла челюсть. – Многовато бриллиантовых колец.

На этот раз его губы скривились в ухмылке, говорившей: «Посмотрим на твоих сумасшедших родителей, могу поспорить, что мои хуже».

– Ага. Как-то так. Но женился он всего трижды. Не уверен, что женится на этот раз, но она, по крайней мере, поближе к его возрасту.

– Он живет здесь, в Лос-Анджелесе? – Вопросы стремительно умножались. Нравились ли ему мачехи? Сколько лет ему было, когда родители развелись? Был ли чистый разрыв лучше, с точки зрения ребенка, чем постоянные ссоры и примирения? Она работала с этим мужчиной каждый день и почти ничего о нем не знала.

– Нет. Он в Нью-Йорке. Большая часть моей семьи там.

– Вы близки с матерью?

Он улыбнулся, и на его щеке появилась маленькая ямочка. Внутри у Эверли все перевернулось.

– Мы часто разговариваем. Она любит путешествовать и предпочитает тропические острова.

– Не могу ее за это винить. – Эверли проверила время. Если она отправится к родителям сейчас, она может застать их за ужином и поесть с ними. Когда у них все было хорошо, она нарочито регулярно наносила им визиты. Это не уменьшало ее чувство вины за то, что она игнорировала их во время расставаний, но так у них было меньше оснований говорить, что они никогда ее не видели. Может, в один прекрасный день, они заметят связь между состоянием их брака и частотой ее визитов? Ее желудок громко заурчал в ответ на идею об ужине, как раз когда она поднялась.

Смех Криса заставил ее покраснеть. Когда он вопросительно посмотрел на ее живот, приподняв бровь, она прикрыла его рукой в ответ. Как будто это могло скрыть, что одного сэндвича на обед было недостаточно.

– Давайте я угощу вас ужином, – сказал он, вставая.

Эверли резко вздохнула. Между ними повисла тишина, когда она взглянула в его темные глаза. Крис пробежал ладонью по своим растрепанным волосам.

– Мы работали много часов подряд. Нет ничего страшного в том, что мы закончим обсуждение за ужином, не так ли? Это меньшее, что я могу сделать.

Меньшее, что он может сделать так как… что? Он чувствует себя виноватым? Она не была уверена, но она и не знала, являлось ли хорошей идеей проводить с ним время, когда ее сердце так трепетало. Где-то в мыслях ярко мерцал сигнал опасности. Его скромное предложение и то, как его улыбка смущала ее, должны сопровождаться предупреждением «Этот Крис не для тебя».

Ей даже не должно требоваться напоминание об этом. Адреналин дня, должно быть, начал выветриваться, потому что ее мысли стали рассеянными. Большинство людей не понимали, сколько энергии требовалось Эверли, чтобы выдерживать саму себя. Иногда она полностью себя истощала.

– Вообще, мне нужно отнести контракт моему отцу. Тогда мы сможем завтра все подписать и побыстрее начать.

Крис не стал спорить, и ей легко поверилось, что он пригласил ее из чувства долга. Она сразу продолжила:

– Кроме того, вам еще придется платить за все мои ужины довольно скоро. Вам, наверное, стоит поберечь денег для своего босса. Вы ведь еще не знаете, согласится ли он все финансировать.

Крис кивнул, но выглядел при этом почти разочарованным. Если бы. С чего бы ему расстраиваться? Она отогнала эти мысли, когда он слегка отступил и указал на дверь.

– Давайте об этом побеспокоюсь я. Если правильно предложить, у него не будет причин для отказа. – Его тон не был резким, но из него исчезла та легкость, которая появилась между ними за последние часы.

С тобой всегда так. Ты делаешь любую ситуацию неловкой. Эверли покрепче ухватилась за свою сумку, не зная, что именно она такого сказала. Однако она уже знала, что проведет большую часть вечера, прокручивая весь разговор, думая об этом.

Он вернулся к столу, посмотрев на свой календарь.

– Спасибо вам за тяжелый труд. Если вам еще что-то нужно, дайте мне знать, – произнес он, глядя на нее снова, но что-то уже было… не так. Его взгляд утратил теплоту. Эверли повесила сумку на плечо, стараясь дышать спокойно, несмотря на нарастающее беспокойство.

– Ладно тогда. Спокойной ночи.

В его улыбке она заметила непонятный ей оттенок сожаления. Этот мужчина был еще более загадочным, чем большинство.

– Спокойной ночи, Эверли.

8

Крис вошел в квартиру, неся в руках пакет с едой и упаковку светлого пива, купленные по дороге домой. Недостаток сна вместе с адреналином от неожиданной идеи брали верх. Может, ему стоило свалить на излишнее возбуждение то, что он позвал Эверли на ужин? Поставив свою ношу, он скинул пальто, бросил его на барный стул и открыл бутылку пива. Сделав длинный глоток, он выдохнул, чувствуя, как его плечи расслабляются.

Было одно мгновение, когда он задержал дыхание и отчаянно надеялся, что она согласится поужинать. К счастью, у нее оказалось больше здравомыслия.

«Это был бы рабочий ужин», – напомнил он себе. Проблема в том, что ему нужно было постоянно напоминать себе об их строго профессиональных и платонических отношениях. Когда она ушла, он возненавидел себя от непонимания в ее взгляде, но пусть лучше Эверли думает, что он переменчивый мужлан, чем узнает, насколько сильно он хотел сводить ее в ресторан.

«Прекрати!» – приказал он себе. У него было много поводов для празднования. В целом это был чертовски хороший день.

Переложив свою курицу тандури[1] на тарелку, он взял пиво, еду и телефон и отнес все это на диван. Эта квартира более чем удовлетворяла его потребности. Кухня и гостиная были объединены в одну большую комнату с высокими потолками и множеством окон. Здесь стояли диван, журнальный столик, домашний кинотеатр. Все базовые вещи, по его мнению. В главной спальне у Криса располагались кровать королевского размера и шкаф. Кроме этого, он не покупал ничего. Это бессмысленно, потому что он собирался вернуться в Нью-Йорк.

Ему нравилась Калифорния. Прожив всю жизнь на Восточном побережье, Крис испытал своего рода культурный шок, переехав сюда. К теплой погоде, однако, привыкнуть оказалось легко. Включив новости, он приглушил звук и, набрав своего брата, настроил громкую связь.

– Привет. Как жизнь? – спросил Ной. Его голос заполнил всю комнату.

– Неплохо. А у тебя? – ответил Крис, жуя курицу.

– Как обычно. Только что купил пару складов в Хайтсе. Я планировал переделать один в жилой дом, а другой – в общественный центр. Деду бы понравилось. Настало время сделать что-то полезное для людей.

– Отличная идея. – Крис вспомнил квартиру Эверли. Их дедушка родился в Нью-Джерси, и ему бы понравилась концепция такого здания. Но сейчас все было иначе, и Крис вполне мог догадаться, как будут разворачиваться события. – Переделка одного места во что-то новое поможет вдохнуть в него новую жизнь, но оставляет старое очарование. Какую из идей растоптал отец?

– Какой на хрен смысл в том, что он дает нам управлять своими проектами, только чтобы потом все отвергать? – За раздраженным голосом брата было слышно, как он шагает по квартире.

Прежде чем ответить, Крис проглотил курицу, запив ее пивом.

– Я уверен, у него полно причин. Скорее всего, единственным достойным наград человеком он считает себя. Избавишься от складов?

– Вероятно. А может, и оставлю. У меня есть свои деньги, так что я могу их купить, но меня бесит, что он не разрешает нам действовать самостоятельно. Настало время расширяться, делать больше… Но все насмарку. Ну и черт с ним. Все как всегда. Что у тебя нового? Как жизнь на радио? Придумал, как все решить?

Крис ненавидел недовольство в голосе брата.

– На самом деле, вы натолкнули меня на мысль. Но мне нужно, чтобы вы поговорили с Ари.

– Как долго еще отец будет притворяться, что она еще недостаточно взрослая, чтобы взять себя в руки, как думаешь?

Крис ткнул вилкой еще один кусок курицы.

– Не знаю. Однако важно, чтобы ты вмешался. Отправь ее на неделю в спа или что-то вроде того. Что угодно, лишь бы она отвлеклась. Мне нужно время кое-что подготовить, чтобы показать ему, что Ари нам здесь не нужна.

Хотя его бы не удивило, если бы Ари сама передумала и переключилась на новое хобби. Это лишняя причина не пускать ее на станцию.

– Удачи с этим. Отец прислушивается ко мне примерно так же, как к тебе. Я попробую, но обещать ничего не могу. Когда ты будешь работать с ним, а не на него, ты не будешь знать, что с собой делать.

– Я не прочь иметь такие проблемы, – засмеялся Крис. Ной согласно хмыкнул, прежде чем спросить у брата, что же он запланировал. Объяснив основную идею, Крис добавил:

– Она стеснительная. Более чем, если честно.

Он не хотел говорить больше. У него не было права. Но от этого зависел результат, и он продолжил:

– Это делает ее непредсказуемой. Когда Эверли немного расслабляется, она открывается и из нее получается отличный собеседник. Она смешная, саркастичная и очень умная.

– Звучит так, будто ты хочешь от нее детей, братишка, – сказал Ной, смеясь. Крис чуть не подавился едой.

– Иди к черту. Она просто хорошая женщина. И сотрудница. А отец хочет ее подставить только потому, что у Ари появился очередной легкомысленный каприз.

– Знаешь, мне не помешало бы немного солнца и общения. Я поговорю с отцом, но и освобожу пару дней в своем расписании, чтобы наведаться к тебе.

Крис был в восторге от предстоящей встречи с братом. Они слишком давно не виделись.

– Дай знать, когда соберешься прилететь. Я закажу еще одну кровать.

Смех брата прозвучал в комнате так, будто он был рядом. Да, будет хорошо встретиться с ним.

* * *

После долгого горячего душа Крис оделся в домашние штаны и футболку и снова уселся за работу. Он вспоминал: когда Эверли рассмотрела идею как инструмент продвижения станции, она тут же взялась за планирование. Ему так понравилось, что ее имидж тихони пропал, когда она немного расслабилась. А потом ты все испортил.

Он беспокоился, что когда дело дойдет до выбора кандидатов, она снова закроется. Выдвигая идею, Крис подозревал, что девушка откажется. Он вроде как ожидал, что Стейси посоветует ему пойти в одно небезызвестное место. Ему не стоило их недооценивать.

И все же он собирался все организовать безупречно, чтобы сделать процесс для нее как можно легче.

Его рука зависла над телефоном, пока он раздумывал, не позвонить ли ей. Зачем? Позвать ее на недоеденную курицу тандури? Крис открыл ноутбук. Ему не нужно звонить Эверли. Он увидит ее завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. И вскоре ему придется следить за мужчинами, с которыми она встречается. Вот это будет хреново.

Но это к лучшему. Эверли оказалась ему небезразлична. Да и все они. Все они были в некотором смысле небезразличны. В чем же дело? Да большинство компаний его отца, где он проводил время, имели корпоративную атмосферу. Станция же стала для него больше, чем просто рабочим местом. Там было весело. Эверли вообще заинтриговала его в первые секунды знакомства. Эффект усилился, когда она беззаботно рассмеялась, а затем пристыженно покраснела. А за прошедшие двенадцать месяцев он привязался к ней больше, чем следует. Не так, как к другим. Никто из его коллег не заставлял Криса неметь каждый раз, когда входил в комнату. Он не хотел рассмешить их.

Ты не подходишь ей. Да и вообще никому. А это предоставляло отличную возможность помочь подруге найти счастье перед переездом на другой конец страны. Где тебе не придется наблюдать, как она влюбляется в другого.

Отодвигая компьютер, он отклонился, удерживая стул на задних ножках. Он чувствовал себя неспокойно. Крис терпеть этого не мог. Опустив стул на все четыре ножки, он пролистал контакты в телефоне, и его палец остановился над номером матери.

Крис сам удивился, что рассказал Эверли о своей семье. Слова об отце просто вырвались против его воли. Он не разговаривал с матерью уже пару недель, но прежде чем он успел написать ей сообщение, в дверь постучали. Отложив телефон, он пошел открывать дверь. Роб, один из его соседей, с которым они подружились, улыбнулся ему, когда Крис пропустил его внутрь.

– Привет. Как ты?

– Ничего. Хотел сходить куда-то и выпить. Подумал, может, ты дома. Не знал, что застану тебя в пижамке, – шутливо сказал сосед.

Роб был большим парнем, на пару сантиметров выше Криса, который и сам был ростом за метр восемьдесят. Он владел несколькими тренажерными залами, и у него были внушительные бицепсы. Роб пользовался преимуществами бесплатных тренажеров и разнообразия занятий, выбрав смесь боевых искусств, йоги и кик-боксинга. Крис время от времени ходил на тренировки, но обычно предпочитал бег, помогавший ему упорядочить мысли.

– Я собирался позвать тебя на пиво, – сказал Крис, закрывая дверь.

– Не нужно. Я могу его раздобыть сам, – засмеялся Роб. Пройдя мимо холодильника, он это и сделал.

Крис устроился в одном углу дивана, а Роб сел в другом, открыл бутылку и отпил.

– Слушал вчера вашу радиостанцию. Я уже было настроился слушать, как поет эта секси-диджейка, когда заговорила продюсер. Надрал тому парню задницу за нее?

Смеясь, потому что Роб знал, что драки не в его стиле, Крис покачал головой.

– Перестань называть ее секси-диджейкой. Ее зовут Стейси.

Роб пожал плечами и посмотрел на свою бутылку.

– Без обид, парень. Ее голос просто пробирает меня. Как будто слушаешь любимую певицу или вроде того.

– Так ты влюбился, что ли? – с насмешливой ухмылкой спросил Крис.

– Да иди ты! – отмахнулся Роб. – Ты знаешь, о чем я. Когда ты ее уже приведешь ко мне в зал?

– Сразу после никогда. Мы иногда встречаемся вне работы всем коллективом, но обычно идем выпить, а не тренироваться.

Те пару раз, что он ходил с ними на пиво, Эверли не было, и Крису казалось глупым, что он расстраивался из-за этого. Однажды он пошел, планируя рассказать всем, что его отец владел станцией, но на той неделе Натаниэль решил проверить успехи Криса. Он отправил долбаного бухгалтера аж из Нью-Йорка, чтобы проследить за ним. Крис был слишком зол, чтобы говорить об отце. Может, ему стоило организовать еще одно мероприятие для всех? Вечер вместе, игра в мяч. Что-нибудь, что будет объединять и одновременно показывать, что ему не все равно. Прощальная вечеринка для себя? Резкий укол в груди удивил его. А это неплохая идея. Им придется пережить еще больше перемен до конца года.

– Стоит попробовать. Я просто дам тебе купоны на бесплатные занятия, и ты раздашь их в студии. Только убедись, что один достанется ей.

– Как скажешь.

У Роба не было проблем в общении с девушками, но он запал на Стейси, даже ни разу не видя ее вживую.

– Мне нужно попросить тебя об одолжении, – сказал Роб, поставив пиво и потирая руки.

– Жги.

– Я хочу устроить вечеринку в тренажерном зале на Ист-Сайде. Нам исполняется три года. Я собираюсь обьявить о плане сотрудничества со школьным округом Сан Верде, мы будем предоставлять учащимся бесплатные занятия и абонементы по скидке. Может, ты согласишься сделать еще одно мероприятие вне станции?

Они уже делали это в тренажерном зале, и участие в событиях сообщества было для них привычной практикой. Крис подумал о деталях организации и о том, кто бы вызвался провести программу на месте. Приобщиться к народу всегда было хорошей идеей, а с его планами на Эверли можно использовать еще одну возможность разрекламировать новое шоу.

– Отправь мне намеченную дату письмом, и я посмотрю, когда буду на работе завтра. Я уверен, мы что-то придумаем. Нужно только разобраться со временем. Мы задумали кое-что необычное на следующие пару месяцев, так что я думаю, твое событие хорошо впишется в план.

– В каком смысле необычное? – Роб наклонился и снова взял пиво.

Крис рассказал ему, к чему привело публичное признание Эверли, скрывая свой дискомфорт от мысли о своем продюсере в поисках любви перед кучей слушателей. Мы предпримем меры для определения перспективных парней. Ему хотелось бы, чтобы беспокойство о безопасности было единственным моментом, насчет которого у него имелись сомнения.

Прежде чем он успел слишком сильно задуматься обо всем, что на самом деле его нервировало, Роб спросил с долей скепсиса в голосе:

– И Эверли согласилась? Ты разве не говорил, что она очень застенчивая и не любит скопления людей?

– Она хочет это сделать. Как продюсер, она видит плюсы.

– Как продюсер. Хм-м. Интересно. Может, мне стоит отправить заявку? – пошутил Роб.

– Может, мы заняты в тот день, когда ты хочешь нас на локации? – грозно заметил Крис.

– Парень, почему бы тебе просто не пригласить ее на свидание? – спросил друг, улыбаясь.

Слишком поздно.

– Я здесь не останусь, ты же знаешь.

– Не уверен, знаешь ли ты, что можно встречаться с девушкой, не женясь на ней и не превращая это в долгосрочные обязательства. Тебе она нравится. Повеселись.

– Эверли не из веселого типа девушек, – ответил Крис, направляясь к кухонному шкафу за чипсами.

– Тогда точно не приглашай ее на свидание, – фыркнул Роб.

– Заткнись. Ты понимаешь, о чем я. – Крис бросил на друга недовольный взгляд через плечо и высыпал чипсы в миску.

– И что, ты без проблем будешь смотреть, как она встречается с парнями, которые цепляют девушек в интернете?

– Большинство людей знакомятся с будущими партнерами в интернете, – возразил Крис и поставил миску на стол перед другом, да так, что она чуть не перевернулась. – Что ты прицепился к этому?

– Да я не пытаюсь цепляться, – сказал Роб, беря чипсы. – Но тебе нравится эта девушка. Нравилась с тех пор, как только ты приехал. Как-то тупо упустить свой шанс. Особенно если ты еще и будешь ревновать ее к тем, кого она выберет.

Крис схватил бутылку, но не отпил. Нет. Ему просто нужно было что-то сжать.

– Это поднимет нам рейтинги.

Какая же это отговорка.

– Конечно. Это главное. Убеждай себя в этом дальше.

И буду. Других вариантов нет.

9

– Мне правда интересно знать, – говорила Стейси в микрофон, – что все нашли в авокадо? У них консистенция странная. Я просто не доверяю ничему зеленому.

Эверли закатила глаза и нажала кнопку, позволявшую им связываться между кабинами, не прерывая шоу.

– Добавь взаимодействия. Спроси у слушателей, что из обожаемых многими вещей не любят они.

– Вот поэтому Эверли у меня как Ватсон для Шерлока. Она хочет знать, какое популярное блюдо, которое все просто обожают, вам не нравится. Звоните, пишите в соцсети, выкладывайте фотки и не забудьте отметить нас.

Все дело в ее голосе. Было что-то заразительное во всем, что она говорила. Телефон начал моментально звонить. Стейси подмигнула ей через стекло.

* * *

Эверли повесила трубку, записала имя и просьбу звонившего, а затем усилила звук микрофона, чтобы послушать Стейси.

– Обожаю эту песню. Одна из моих любимых. Я ходила на их концерт в прошлом году. И он оказался, честно говоря, лучшим из тех, на которых я была, – поделилась Стейси. Их с Эверли взгляды встретились. Вот-вот подруга должна была объявить конкурс парней. Всем им пришлось работать дополнительные часы на прошлой неделе, чтобы все подготовить. Когда она была занята, Эверли могла отогнать навязчивые мысли, даже если занималась организацией собственной версии «Игры свиданий».

Поехали. Она медленно кивнула. Почти незаметно, но Стейси увидела. Поняла.

– Концерты – отличное место для свидания. Мы много об этом думали на 96.2 СОЛНЦЕ. Многие из вас слышали о том, что случилось с Эверли на прошлой неделе, да еще и в день рождения. После ее случайного признания в эфире мне удалось убедить ее не убивать меня за это, а тысячи из слушателей позвонили и написали нам. Ее поразила ваша поддержка. Всех нас. И отклики продолжают поступать! Иногда лучшие идеи рождаются из худших моментов в жизни.

Эверли закатила глаза. Она написала вступление к шоу, но, как всегда, Стейси сама придумала речь. Она заметила Криса, стоящего в соседней кабинке, их взгляды встретились, и все внутри нее тревожно сжалось. Не так, как в прошлый раз, но не менее тревожно.

– У нас есть захватывающие новости, и ради вас 96.2 СОЛНЦЕ устраивает собственную версию «Холостячки» с моим замечательным продюсером, Эверли, в главной роли, и с вами, наши дорогие радиослушатели.

Эверли потерла ладонь о джинсы, а Стейси продолжала:

– Давайте проясним: мы ищем хорошего мужчину. Не какого-то очаровательного принца из сказки, хотя в этом ничего плохого и нет. Не так ли, Эв? – Подруга посмотрела в ее сторону. Эверли вскинула брови и поморщилась. Стейси знала это ее выражение. – Ну да. Как я говорила, настоящий принц для моей подруги тот, у кого есть стабильная работа, чувство юмора и симпатичная внешность. Кто-то с хорошими отношениями в семье и приятной компанией друзей. – Стейси опять сделала краткую паузу, взглянув на Эверли. – Я что-то пропустила?

Эверли нечасто включалась в эфир, но порой делала это по сценарию.

– По-моему, нет, Стейси. Хотя всем кандидатам придется пройти проверку.

– Точно, – сказала диджей, записывая что-то. – Мы принимаем всерьез ваше мнение относительно любовного счастья Эверли.

Эверли драматично уронила голову на сложенные на столе руки. Стейси засмеялась, ее взгляд вновь упал на Криса, который тоже улыбался, глядя в ее сторону.

Пока Стейси рассказывала слушателям, как подать заявку, Эверли набросала сообщение на своей доске и подняла ее, чтобы подруге было видно.

На ней было написано: «Любовное счастье? Ты напрашиваешься». Она шутливо потрясла кулаком через стекло и увидела, как Стейси с трудом сдерживает хохот. Веселье прямо слышалось в ее голосе.

– Все, что вам нужно знать, уже есть на нашем сайте. Кандидатам нужно подходить по всем требованиям, чтобы попасть на рассмотрение. Я буду отвечать на вопросы в течение дня. А сейчас давайте вернемся к тому, зачем вы нас слушаете. Следующая песня – проверенный хит.

Заиграла музыка, давая Эверли по меньшей мере семь минут передышки. Крис вошел к ней в кабинку.

– Можем начинать, – заметил он.

Прошла неделя с тех пор, как она подписала контракт. Ее родители были в восторге, и ей пришлось заставлять отца тщательнее вчитаться в условия, напечатанные маленьким шрифтом, чтобы убедиться, что ее задница надежно прикрыта. Эти два человека, которые никак не могли решить, принимать ли им собственный брак всерьез, просто с поразительной уверенностью хотели, чтобы у нее появился партнер. Это раздражало Эверли больше, чем она готова была признать.

Делая глубокий вдох, она надеялась, что он не звучал нервно. Она выдавила из себя фальшивую улыбку. Правило № 6: Будь смелой. Даже если от этого покроешься нервной сыпью. Кстати, ей нужно пополнить запасы лечебного лосьона.

– Отлично. Сейчас нужно просто подождать и посмотреть, что будет. Я не уверен, как много заявок мы получим.

Это лишь один из тревоживших ее вопросов. Этот список был длиннее, чем перечень ее правил. Эверли не хотела устраивать онлайн-эквивалент вечеринки, на которую никто не придет. О боже. Что если вообще никто не подаст заявку? Что если люди подадут из жалости? Что если… Стейси выглянула из-за плеча Криса, положив руку на его предплечье. Эверли мечтала хотя бы об одной десятой той легкости в общении, которой обладала подруга. Тебе просто нужно больше времени, чтобы раскачаться. Нет ничего плохого в осторожности.

– У нас сайт, наверное, взорвется от всех посещений. Ты секси, дорогая, – прокомментировала Стейси. После ее слов в комнату с улыбкой зашел Крис. Подвинув стул, он сел ближе, чем необходимо, но, как ни странно, Эверли понравилось его присутствие, даже если оно стало одной из причин ее неровного дыхания.

– Все будет отлично. Я об этом хотел с вами поговорить.

– О чем именно? – склонив голову набок, Эверли едва заметно улыбнулась. – О том, что я секси? Или что все будет отлично? Или как обе эти вещи взорвут интернет?

Было любопытно и немного смешно смотреть, как его глаза расширились и щеки зарумянились. Большинство парней не краснели, как он.

* * *

Стейси поспешила назад к своему месту, а Эверли осталась, вдыхая запах его мыла, одеколона или чего там еще, что заставляло Криса пахнуть так чертовски вкусно. Не-а. Попридержи коней. Крис не был в списке возможных кандидатов по нескольким причинам, самая важная из которых – он был ее боссом. Имелось еще достаточно других, которые она могла с легкостью вспомнить. К примеру, он только-только начал разговаривать с ней и замечать ее. Он заставлял ее закрываться и дышать с трудом, а она искала мужчину, который поможет ей стать более открытой. Эверли не была до конца уверена, почему нравилась ему. Если ее можно назвать Королевой Тихоней офиса, то он заслужил титул Короля Смешанных Сигналов. Если делать попытку новых отношений, она намерена сделать все правильно. Или не так, как она принимала решения до сего дня. Это означало, что Крис с его изменчивой улыбкой – запретная территория, даже если бы он не был ее боссом. Кем он является, между прочим?! Ладно, не кричи на себя.

– Эверли?

Ну да. Разговоры требовали концентрации внимания.

– Да? Извините. Я задумалась. Извините. Что вы хотели сказать? – спохватилась она, понимая, что им гораздо лучше общаться профессионально.

– Мой брат занимается разработкой программ. Это одна из его специальностей.

– Одна из его специальностей? – поразилась Эверли, отклоняясь назад.

На его щеке вновь появилась ямочка, отчего ее пульс участился. Она вновь попыталась это проигнорировать. Это только нервы.

– Он фанатеет от этого, – сказал Крис с нескрываемой теплотой. – У него есть для нас предложение. Я буду собирать все заявки, проверять их, убеждаться, что они нам подходят, и отправлять их ему. Он загрузит все в свое приложение, которое будет работать в качестве вашей личной версии Tinder`а.

Tinder? Типа листни вправо и поставь сердечко? Позади нее зазвонил телефон, но от волнения она не могла ответить. С восторгом во взгляде Крис продолжал:

– Вы сможете просматривать уже отобранные варианты. Когда выберете первую двойку, мы сделаем объявление. Их анкеты появятся на сайте. Мы можем принимать заявки на протяжении всего шоу или же закончить отбор примерно к следующей неделе. Так у вас будет возможность узнать все свои варианты заранее. Я думал, что с вашей тревожностью так будет лучше.

Как по щелчку, комната вдруг словно уменьшилась в размерах. Странно, но она смогла вдохнуть. Оттолкнувшись, она встала, случайно задев его бедро рукой. Эверли достала бутылку воды из сумки и, выпив, ждала, пока пройдет сухость в горле. В его тоне совсем не было ни снисходительности, ни осуждения. С вашей тревожностью.

– Извините. Я сказал что-то не так?

Она повернулась, стараясь держать эмоции под контролем.

– Я просто… Чаще всего люди вообще не говорят о такой моей черте, как тревожность. Вот про мои рыжие волосы говорят, а про мою тревожность – нет.

– У вас каштановые волосы, – нахмурился Крис.

Эверли подавила улыбку, прикрыла глаза и поглубже запрятала свои чувства.

– Забудьте.

Сейчас не время говорить ему, как приятно, когда кто-то воспринимает ее тревожность как нечто вполне приемлемое, такое, к чему легко приспособиться, как к ужину с вегетарианцем.

Ее родители, бывшие друзья и парни описывали ее по-разному: нервная, придирчивая, зажатая, стервозная, скованная. Но никто из них не пытался понять чувства, сопровождавшие повышенную тревожность. Они никогда не делали маленьких изменений в планах для того, чтобы ей было немного комфортнее. Они принижали большую часть ее чувств, из-за чего она даже начинала сомневаться в себе. Люди не понимали, что она не хотела дополнительных препятствий. Это просто случалось, и ее выматывала такая жизнь. То, что Крис учитывал каждую мелочь относительно нее, вызывало в Эверли слишком много эмоций. Это делало ее тревожной. Ну, естественно.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Ладно. – Крис скрестил руки на груди. – Вы сможете выбрать мужчин в приложении. Мы все устроим, но я думаю, что лучше, если вы свяжетесь с ними первой. Вы сможете общаться через приложение, что, на мой взгляд, очень удобно. Перед разговором по телефону или встречей вы сможете немного попереписываться, не делясь своими контактами.

Ворох вопросов появился у нее в голове.

– Мы успеем все это сделать?

Два свидания в неделю, двое парней. Общение и взаимодействие с незнакомцами. С ее бывшим они лишь пару раз в неделю говорили по телефону. Большую часть планов обсуждали в переписке, потому что она ненавидела созваниваться. Теперь ей придется звонить парням через день и спрашивать: «Ты, значит, хочешь встретиться, да?». Эверли рассмешила одна мысль о том, чтобы такое сказать.

– Вы в порядке? – Крис встал и подошел, нарушив ее личное пространство. Он взял у нее воду, поставил ее на стол. – Серьезно, Эверли. Вы все еще можете отказаться, если вам некомфортно. Если…

– Я ненавижу разговаривать по телефону, – выпалила она.

Он удивленно замер от того, что она его перебила, и от того, что он понял причину ее волнения. Затем он улыбнулся, и это было нежно и интимно, как объятие. Такое, когда человек притягивает тебя к себе и успокаивающе гладит по спине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Tandoori chicken – популярное индийское блюдо пенджабского происхождения, представляющее собой маринованных цыплят, запеченных в печи тандури. – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться