Андрей Останин
Предпоследняя

Глава 1

Отвратительный, дребезжащий звук нахально проник в череп и взялся взбалтывать мозг на манер миксера. Андрей судорожно дёрнулся, слепо зашарил дрожащей рукой по скомканному одеялу в поисках мерзавца-телефона. Наощупь не нашёл, приоткрыл один глаз и обнаружил чёрную, пластиковую коробочку прямо перед носом, на подушке. Несколько секунд тупо пялился в чёрный экран. Похоже, поторопился мобильник в мерзавцы определить, ни сном ни духом друг электронный. Звук тем временем прекратился и тут же начался стук – наглый, бесцеремонный и бесконечный. Словно суматошный дятел взялся добросовестно долбить и без того раскуроченный мозг. Придётся встать и идти к двери.

Андрей неловко сдвинул в сторону влажное одеяло, сел и тяжело перевёл дух. Даже самое малое усилие вызвало такую усталость, словно бетонную плиту попытался плечом подвинуть. Из припухшего прищура покосился на стул, где обычно обитает сброшенная одежда, но ничего на нём не обнаружил. Впрочем, шорты до колен и футболка сыскались быстро, стоило только вялой ладошкой по животу и бедру пошлёпать. Вздохнул облегчённо – хоть с одеждой заморачиваться не надо, одет уже. Всё к лучшему.

Пока шлёпал босыми ступнями по липкому линолеуму – старательно расчёсывал пятернёй густую, всклоченную шевелюру. Зеркала по дороге не случилось, и оттого, что там на голове образовалось – поди знай. Но старался, и для больной совести этого оказалось достаточно. Щёлкнул замком, в глазок поглядеть и в голову не пришло, распахнул дверь и, насколько возможно, глаза. Картина слегка прояснилась.

На крохотной лестничной площадке, прямо перед дверью обнаружилась женщина неопределённого возраста, с немыслимым количеством косметики на большом, тяжёлом лице. Высокая, крупная, крепкая; руки, как у профессионального грузчика: мускулистые, мощные, ухватистые. Андрей живо представил кулаки настойчивой гостьи, поёжился. Повежливей надо, на всякий случай.

Вместе с картинкой появился и вездесущий, неистребимый запах: приторный из подвала – сырым бетоном и ржавеньким железом; удушливо-тёплым от входной, разогретой солнцем, подъездной двери; едва уловимый, но различимый – кошачьей жизнедеятельности. Ну да, не самый цивилизованный подъезд в округе, чего уж там.

– Здравствуйте, – пискнул Андрей сипло и придушенно; запоздало подумал, что надо было хоть водички глотнуть. А в иссушенном горле звуки скребутся хуже, чем в ржавой трубе.

– Два дня назад счётчики проверяли, – сообщил едва слышно.

– При чём тут счётчики? – опешила женщина и уставилась на Андрея круглыми, светло-голубыми глазами. – Я к вам по делу вообще-то.

Голос у неё, в отличие от жалобного Андреева писка, оказался громкий, уверенный, напористый. В самый раз на рынке товар хвалить, или, к примеру, бригаду похмельных сантехников в чувство приводить. Этакий непререкаемый голосище, не возникает желания спорить. Да и вид у женщины, соответствующий, практичный: голубая, клетчатая рубашка, кроссовки и синие джинсы в обтяжку. Обтяжка, правда, получилась весьма объёмная, можно даже сказать – безразмерная. Ну, в пределах общей концепции. Очень подходящий вид, наглецов ставить на место; не голосом, так пудовым кулаком. Хотя, таким убойным молотом ставить не получится – разве что складывать. Штабелями.

– Вы ведь частный детектив? – неуверенно протянула гостья и глянула на Андрея свысока и с лёгким презрением. – Андрей? Мне вас люди порекомендовали.

Андрей зажмурился и стиснул зубы. Ай, как неловко получилось! Клиент пришёл, а детектив в таком виде… вчерашнем. Представил, какой сейчас запах в тесной комнатушке, сконфузился окончательно, вздохнул покаянно.

– Прошу прощения. Я подумал опять эта… электричка пришла.

– Столько пить – так и белочка придёт, – криво усмехнулась женщина, отчего пухлые губы растянулись и в образовавшейся тёмной щели тускло блеснул жёлтенький металл. Впрочем, особого осуждения в её голосе Андрей не услышал. Похоже, дело привычное.

– Белочка от меня и не уходила, – сообщил доверительно. – Она у меня живёт. А электричка – это тётка, которая счётчики проверяет.

– Я похожа на тётку? – с готовностью вызверилась женщина. Похоже знает, что похожа. Андрей поспешно замотал многострадальной головой, и на всякий случай ухватился за косяк – как бы не брякнуться позорно перед клиентом.

– Упаси бог, исключительно на женщину. Просто не разглядел с похмелья. А вы чего в такую рань?

– В какую рань? – вновь полыхнула возмущением посетительница. – Без десяти десять!

– Ну вот, – укоризненно протянул Андрей. – Я бы ещё понял в десять. Но не без десяти же! Прошу, проходите.

Женщина по-хозяйски шагнула через порог, снисходительно хмыкнула.

– Ладно, не извиняйся. Где это видано – непьющий мент? А уж ментов-то я в жизни навидалась.

– Нынче их полицейскими зовут, – напомнил женщине Андрей, беззвучно прикрыв дверь. В голове и так чёрт-те что творится, подумать страшно, если ещё и брякнуть чем-нибудь вблизи от многострадального организма.

– А я не нынче родилась, – решительно отмахнулась самоуверенная до невозможности женщина. – Для меня менты – они и есть менты, как их не называй.

– Для меня тоже, – согласился Андрей. – Вот сюда, в кресло присаживайтесь.

– Давай-ка на ты, – недовольно поморщилась та. – Не великие господа. Меня Зоя зовут.

– Андрей.

– Ты бы хоть штаны ради приличия надел, Андрей.

– А на мне что, по-твоему? – удивился тот, но малодушно рукой по бедру похлопал. Полотняные шорты не подвели, оказались на месте.

– Скорей уж трусы! – ехидно хохотнула Зоя.

– Это у американцев такие трусы. А у нас вполне себе штаны.

Зоя крепкой, широкой ладонью спихнула с кресла возмущённо мяргнувшую кошку и без церемоний плюхнулась на её место. Престарелая мебель жалобно скрипнула, но устояла. Кошка громко фыркнула, несколько раз нервно дёрнула хвостом, но, покосившись на массивную, наглую захватчицу благоразумно решила скандал не раздувать. В конце концов диван тоже вполне удобное лежбище. И идти недалеко.

– Кошатину как зовут? – для чего-то поинтересовалась Зоя.

– Белочкой и зовут, – вздохнул Андрей.

– Ну, я так и поняла. Какая порода?

– С моей стороны было бы просто неприлично спрашивать, – болезненно-слабо возмутился Андрей. – Она же меня любит, породу не спрашивает.

Зоя насмешливо хмыкнула.

– Складно гутаришь. С девками, наверно, проблем нет?

– Нет, – покорно подтвердил Андрей. – Нет девок – нет проблем.

– Ну конечно, давай прибедняйся! Девок нет. Куда они, интересно, запропастились? Всегда, вроде, на всех хватало.

– Вот и мне хватило. Уже.

Зоя обвела придирчивым взглядом Андрееву лачугу, хмыкнула пренебрежительно.

– Не разбогател, гляжу, на государевой службе? Даже для студии скромновато.

– Не общага – уже счастье, – слегка оскорбился Андрей за родную берлогу. Плюнул на приличия, прошлёпал к холодильнику и добыл из его белого брюха холодную, жестяную банку пива. Приложил ко лбу влажный металл, вздохнул тяжко.

– Ты не подумай, у меня не каждый день такое утро, – попытался оправдаться слабым, неубедительным голоском. – Так получилось.

– Да глотни уж, не майся, – милостиво разрешила посетительница и Андрею подумалось, что при всей звероподобной внешности, Зойка – женщина добрая и не зловредная. Если не злить, конечно. Брякнулся на диван, присосался к спасительной банке, как лесной комар к полоротому туристу. Зоя же решительно тряхнула крашеными, рыжими кудряшками и коротко глянула на разомлевшего Андрея.

– У меня убили мужа, – заявила спокойно и твёрдо. – Менты разбираться не хотят, нацарапали мне какую-то отписку и даже дело не стали заводить.

– Возбуждать, – привычно поправил Андрей.

– Да мне без разницы! – воскликнула Зоя. – Хоть возбуждай, хоть заводи – лишь бы желание появилось. У них не появилось.

Полезла толстыми пальцами в нагрудный карман, брезгливо вытащила обтёрханный листок, сложенный в плотный квадратик, небрежно швырнула Андрею. Тот попытался на лету цапнуть послание, но оконфузился, промахнулся. Пришлось с полу поднимать.

– Вообще-то убийствами частные детективы не занимаются, – предупредил как положено. – По закону нельзя. Только менты.

– Так менты сказали, что это не убийство! – победно взвилась Зоя, даже глаза искристо блеснули. Не то злобой, не то злорадством – не разобрать.

– Определили, что это несчастный случай. Такими случаями детективам заниматься можно?

– Да, – обречённо вздохнул Андрей.

– Вот и занимайся. Докажи, что это убийство, а там я уж с ментов не слезу. Уж я-то их заведу… Возбужу.

Андрей развернул листок, нарочито прищурился.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Насквозь знакомый документ, сам таких за время службы не одну сотню сочинил. И, вопреки мнению обывателей, в большинстве своём совершенно обоснованных. Взялся было внимательно читать, но на первой же строчке споткнулся, замешкался.

– Было обнаружено тело гражданина Малютина Д. Н.… – протянул непонимающе, раскрыл глаза пошире и уставился на Зою. – Это который Малютин? Тот, что Малюта?

Зоя досадливо поморщилась.

– Ну да. По имени-то его никто никогда и не звал. Всё Малюта да Малюта. А он Денис вообще-то.

– Ну да, – повторил за ней Андрей, усмехнулся. Пиво благословенным нектаром расползлось по организму, напитало иссушенные внутренности, взгляд и ум прояснило. Хоть и ненадолго облегчение, а всё радость. Мутная пелена, что навязчиво болталась на периферии зрения, неохотно взялась расползлась драными клочьями – есть подозрение, что ненадолго. Правда, совершать резкие движения всё равно рискованно. Как бы в сторону не повело, лицом об пол не ударило. В нынешней ситуации это всё равно, что лицом в грязь.

– Ты извини, конечно, да только твоего… Дениса, лет двадцать назад убить должны были. Как он умудрился так долго прокашлять – ума не приложу. Уж на что я человек бывалый, людей разных на своём веку повидал, но такого отморозка встречать больше не приходилось. Уникум в своём роде. Понятно, почему менты с этим делом возиться не хотят.

Головой удивлённо покрутил, ещё разок хмыкнул для порядка.

– Интересно, какую причину для отказа придумали бывшие коллеги?

Внимательно дочитал документ, аккуратно сложил листок по старым сгибам, положил на журнальный столик возле дивана. Глянул на посетительницу сквозь внимательный прищур.

– Зойка, ты чего мне голову морочишь? – спросил укоризненно. – Твой муж умер от того, что его током шарахнуло! Всё настолько ясно, что даже ничего придумывать не пришлось. Ну ладно менты, они, понятно, рады – им убийство расследовать не придётся. Как говорится: тело с возу… Но причину смерти определяли не они, а врачи! Медикам-то для чего что-то придумывать? От чего помер – то и написали.

– От электричества можно по-разному помереть! – запальчиво воскликнула Зойка и даже с кресла вскочила. Руки в бока упёрла и воткнула в съёжившегося Андрея пристальный, недобрый взгляд.

– Можно случайно провода задеть, а могут их и специально подсунуть. Чего я тебе, как ребёнку малому, разжёвываю?

– Конечно, всяко бывает, – покладисто согласился Андрей и осторожно поставил пустую банку к ножке дивана. – Да только какая разница? Постановление железобетонно составлено, фиг оспоришь. Нет признаков умышленного убийства, стопроцентный несчастный случай.

– А я для чего к тебе пришла, по-твоему? – злобно прошипела Зойка, наклонилась к Андрею и недвусмысленно ощерилась. Была бы красота – тут бы и насмарку.

– Найди мне эти признаки! Они есть, просто никто искать не желает. Всех и так всё устраивает. Кроме меня.

Полезла в карман джинсов, с трудом пропихнула толстые пальцы внутрь, вытянула тонкую пачку красненьких бумажек и шлёпнула на журнальный столик. Бумажонки разъехались красочным веером, и Андрей подавился возникшими было возражениями. Магические бумажки обещали в одно мгновение решить ворох накопившихся проблем: долги, коммуналка, новые кроссовки…

– Деньги есть! – свистящим шёпотом заверила Зоя. – Не хватит – ещё достану. А ты мне доказательства достань. С ментами сама разберусь.

– Да я… – нерешительно промычал Андрей, не в силах отвести взгляд от небрежно раскиданных по столику банкнот. – Ну не могу я так! Какая-никакая совесть-то есть всё-таки. Как ты не понимаешь? Невозможно доказать, что твоему мужику оголённые провода специально подсунули. Даже если и действительно подсунули. Дохлое дело, только деньги зря потеряешь.

– Не зря, – упрямо тряхнула кудряшками Зоя и вместе с локонами синхронно качнулись тяжёлые щёки. – Сделай всё, что можешь, и у меня по крайней мере душа успокоится. Только на самом деле сделай, а я за тобой присмотрю.

Андрей пожал плечами, на холодильник покосился, но решил с пивом повременить. Банка там последняя, пусть постоит пока. Придёт ещё её время.

– Деньги мне нужны, – признал вынужденно и поморщился стеснительно. – Поэтому даже и за безнадёжное дело возьмусь. Но честно предупреждаю – шансов мало.

– Сама знаю, – отмахнулась Зоя. – Сколько уж есть.

– Договор надо подписать, – неохотно протянул Андрей, но посетительница только небрежно фыркнула.

– Нужен мне твой договор! Дело делай, а вздумаешь хвостом крутить… Приду и придушу, вот этими вот руками.

Андрей посмотрел на протянутые к нему мощные руки и согласился – придушит. Не больно-то её и затруднит.

– Значит, на честном слове, – подытожил хмуро. – Как скажешь, хозяйка – барыня. А для начала ты мне вот что объясни: с какого перепугу у тебя мысль возникла, что Малюту… то бишь Дениса, убили? Ему в последнее время кто-нибудь угрожал? Он чего-то опасался?

Зоя презрительно фыркнула и смерила сидящего Андрея высокомерным взглядом.

– Сам-то понял, что сказал? Кто бы посмел угрожать Малюте? Кого он мог опасаться? Да он и слова такого не знал!

– Тебе виднее, – не стал спорить Андрей. – Но вопрос остался: почему ты решила, что это убийство?

Зоя молча полезла в задний карман джинсов, далось ей это с трудом, с натужным пыхтением добыла коробочку мобильного телефона. Пока тыкала пальцем в экран, объяснила.

– Я когда в морг на опознание ездила, сразу этот странный след заметила. Да там и слепой бы разглядел. На самом видном месте!

Небрежно протянула Андрею телефон, резко головой дёрнула – так, что тяжёлые щёки аж подпрыгнули.

– Смотри сам.

Андрей аккуратно взял телефон. Фотография оказалась чёткой, видимо, освещение в морге в тот момент работало на полную катушку. Ну, или вспышку хозяйка предусмотрительно включила. Подумал и головой удивлённо покачал. Хладнокровная женщина! Её в морг на опознание привезли, на столе муж холодненький лежит, впору в обморок падать, а она о качестве снимка беспокоится. Впрочем – с кем поведёшься. Муженёк тоже тот ещё кадр был. Качественный.

То, на что Зоя хотела обратить внимание, Андрей заметил сразу. Да и то верно – трудно не заметить. На выпуклой, безволосой груди мёртвого Малюты отпечатался чёткий, словно нарисованный, след. Андрей подумал между делом – странно, ни одной наколки нет. При такой-то жизни. Хотя… Малюта был отморозок конченый, а вот зоны не видал, дальше следственного изолятора не заглядывал. Так и ухитрился ни одной судимости не заработать. Не о чем нательную роспись вести, не о чем людям поведать. А среди Малютиного окружения не принято себя бессмысленными рисунками изукрашивать. Всё равно, что менту личное дело ромашками расписать.

След характерный, судя по всему, именно здесь электрический разряд в Малютино тело и вошёл. Андрей поднял голову и с недоумением уставился на Зою. Та в свою очередь тоже не отводила от него внимательного взгляда.

– Ну, и где ты видел такой след от удара током? – спросила насмешливо. – Разве так бывает?

Андрей удручённо промолчал, глянул на снимок ещё раз. Точно с первого раза собственным глазам не поверил.

На груди покойника чётко отпечатался багрово-синий след маленькой, словно детской, ладошки.

Глава 2

– Ты хоть понимаешь, дело какой важности так эпически прос… прогадил?

Директор глянул на Константина исподлобья, словно постарался придавить провинившегося бедолагу к дорогущему паркету и размазать безжалостно. Чего жалеть – другой постелют. Впрочем, смотреть иначе он и не мог – конструкция не та. На безмозглого сотрудника сейчас уставился бывший борец-тяжеловес. Оплывший, обрюзгший – но борец. Огромная, лысая голова почти лежит на бочкообразной груди, словно директор бодаться надумал; большое, рыхлое уже, тело в характерном, борцовском полу наклоне; секунды без движения не стоит, всё время переступает и слегка поворачивается туда-сюда без видимой необходимости. Константин мысленно пожал плечами. Вся компания знает, что директор борцом никогда не был, и вообще к спорту относится прохладно, а местами и вовсе презрительно. Вон и ушки не борцовские, целенькие, не поломанные. Видал Константин расквашенные пельмени вместо ушей у настоящих-то борцов, доводилось. Откуда в таком случае медвежьи повадки? Похоже, природные, не наработанные. А вот лицо у директора отнюдь не медвежье: оплывшее, тяжёлое, точно со вчерашнего перепою. Хотя и не пьёт ничего, кроме минералки, да и ту умеренно. Пухлые губы, пухлые щёки, маленькие глазки… И вот эта свинья, жирными сосисками коротких пальцев, копошится в человеческих судьбах! – в некотором смятении подумал Константин. – Решает, кто в жизни будет на коне, а кто… конём. Где справедливость-то, господи? Глянул на свой безупречный костюм, поморщился. Надо было за завтраком хоть кетчупа на лацкан капнуть, не раздражать начальство. Ещё сочтёт за издевательство, в своей-то влажной, безразмерной рубахе.

Директор громко выдохнул, точно всплывший кит – спасибо, хоть фонтан слюны не пустил, обошлось. Плюхнулся в роскошное кресло за огромным столом, платком промокнул испарину на лбу и щеках. Можно подумать, не одну минуту перед столом потоптался, а полноценную схватку на ковре противника ломал. Борец, туда же.

– Всё, что от тебя требовалось – передать информацию сюда, в головной офис! А ты решил, что всё можешь сделать сам, потом победителем за наградой припереться? Полагал, что золотую рыбку за жабры ухватил?

– Нет, – изо всех сил ровно и спокойно произнёс Константин. – Там всё получилось совсем не так, господин директор.

Называть директора по имени-отчеству не рискует даже заместитель, это в компании тоже знают все, вплоть до уборщиц технологических помещений. При таком обращении некуда втиснуть слово господин, а без него директор теряет расположение духа и делается буен. Давно подмечено. Видимо, господином себя уверенно не чувствует, – желчно подумал Константин. Вот и требует всё время упоминать, чтобы не дай бог не забыли. Тут же взгляд в пол воткнул, чтобы желчь наружу не выплеснулась – чревато. Глаз у начальника приметливый, не гляди, что махонький. И если что недоброе в глазах подчинённого приметит… Константин едва заметно передёрнул плечами, словно внезапно озяб под пристальным, острым, точно игла, взором разгневанного руководителя.

– А как там получилось? – умело съязвил директор.

– Этот… бандит, что с нами связался… Он передал нам не информацию, и даже не план действий. Он предложил купить у него интересующий нас объект. Назначил встречу на полдень, но был убит утром этого же дня. Мы с ним даже не успели встретиться.

Директор фыркнул, словно рассерженный, упитанный кот.

– Ты хоть понимаешь, насколько важен этот объект для компании?

– Конечно, – твёрдо заверил начальника Константин. – Я сразу оценил, хоть и юрист, а не инженер – разработчик.

– И только поэтому с тобой разговариваю я, а не начальник службы безопасности. Впрочем, он с тобой всё равно поговорит, у него работа такая. Сядь!

Константин тут же, без церемоний выполнил приказ. Опустился на стул возле стены – не за стол же лезть. Присел на самый краешек, так, чтобы вскочить без задержки.

– Объект нужно найти во что бы то ни стало, – веско обронил директор. – Ты хоть знаешь, сколько перспективных разработок лежит сейчас без движения?

– Этого я знать не могу, – скороговоркой выпалил Константин. – Я же юрист, мне такое знать не полагается. Но представить могу, пожалуй.

– Боюсь, даже и представить не можешь, – уже почти спокойно, и даже раздумчиво, проговорил директор. – Всё упёрлось в одну проблему – отсутствие мощного, долговечного, и при этом компактного и лёгкого источника питания. Мы можем уже сейчас производить самые немыслимые приборы и приспособления, но все они останутся лежать ненужным хламом. К ним нет батарейки!

Директор опустил взгляд, сцепил перед собой на столе толстые пальцы и тяжело, громко засопел. Так получилось от того, что он зачем-то попытался дышать носом. Константин терпеливо помалкивал. В этом кабинете открывать рот без приказа хозяина категорически не рекомендуется.

– Не удивлён, что за тобой прислали аж частный самолёт? – наконец разродился вопросом начальник.

– Я сразу оценил важность информации, – рискнул повториться Константин. – Поэтому и сообщил немедленно, как только понял, что сделка сорвалась.

– Почему не сразу, как узнал об объекте? – прищурился директор, и Константин вдруг заметил, насколько у него умные, проницательные глаза. Ну правильно, дурак в этом кресле никак бы не оказался. Хотя с виду всё равно свинья свиньёй. Ну неужели обязательно иметь такой затрапезный вид? Будь бы ты моим подчинённым, – мелькнула в Константиновой голове крамольная мысль, – на вахте у входной двери в таком виде сидеть не рискнул бы. По телефону со мной разговаривать в не глаженой рубашке не осмелился бы!

– Нужно было проверить информацию, – проговорил рассудительно и развёл руками. – Ведь всё могло оказаться пустышкой. Источник очень уж… Но после того, как его убили, а объект исчез, сомнений не осталось – дело действительно серьёзное.

– Есть предположения, где может находиться объект? – начальник вновь придавил подчинённого многопудовым взглядом.

– Ни малейшего, – честно признался тот и поёжился. Лучше и не пытаться мудрить с важным видом, себе дороже. Честный дурак начальству завсегда милее. Что-то тягучее и тоскливое закопошилось в груди, аккурат под скромной заколкой галстука. Предчувствие какой-то гадости, неожиданной мерзости. Ну, хоть на частном самолёте полетал, – попытался утешиться Константин горькой иронией. Пусть и не мечтал никогда, а будем считать, что радость.

– Ладно, Максимов, – директор липко шлёпнул по столу пухлыми ладонями. – Поезжай и добудь мне этот чёртов объект. У нас много ушлых ребят с хорошими мозгами, и если эта штуковина действительно умеет накапливать огромный объём энергии…

– Скорее уж вырабатывать, – рискнул пискнуть Константин.

– Ещё лучше! В два счёта разберёмся, как она это делает и наладим производство.

– Из разговора с этим… бандитом, – мягко пояснил Константин, – я понял, что там скорее биология, нежели технология.

– По мне хоть астрономия! – пыхнул сарказмом директор и глянул на Константина в упор, точно лом промеж глаз вогнал. – Биология… Снесём завод – построим ферму! Не выточим, так вырастим! Ты мне главное эту штуку добудь, а мы уж тут решим, каким путём она будет размножаться. И помни – это твоё будущее. Сделаешь всё как надо – работать тебе в столице, в головном офисе. Нет – в своём Мухосранске будешь бутылки собирать до морковкина заговенья.

– Я всё понимаю, – заверил Константин и представил ту морковку, с Мухосранском вместе. Погрустнело.

– Очень на это надеюсь, – директор громко хмыкнул. Так, словно на самом деле, очень в этом сомневался.

Константин не вышел даже – шмыгнул из огромного кабинета, аккуратно прикрыл массивную дверь и только тогда вдохнул полной грудью. Отчего же так проняло-то? Вон, аж рубашка на спине замокрела, точно в директорском кабинете отжиматься заставили. Барская атмосфера способствует, не иначе.

– Подойдите ко мне! – громко и вальяжно приказала, куда там попросила, эффектная блондинистая и фигуристая секретарша. Офис-менеджер, то бишь. По комплекции аккурат для директора, себе Константин постройнее бы приглядел. Модель какую-нибудь. Тут же хохотнул про себя – модель женщины! Ну, хоть на вы обращается, уже спасибо; от директора и вовсе не дождёшься. Хотя, какая-то брезгливая у неё вежливость выходит, лучше бы уж и не старалась.

Константин подошёл к массивному, секретаршиному столу, слегка наклонил голову с безупречным, светлым пробором и изобразил внимание. Доводилось в родном городке в кабинете мэра побывать разок, так у него стол поскромнее будет, неловко и сравнивать. Ну, Мухосранск, чего уж. Не поспоришь.

– Вы ведь сейчас обратно в свой филиал? – девушка тряхнула светлыми локонами и мазнула безразличным взглядом по Константинову лицу. – Заберите документы для вашего офиса.

– Важные? – напрягся Константин. Юридическое образование сильно способствует осторожности и щепетильности в бумажных вопросах.

– Ну конечно важные! – фыркнула девица. – Или, по-вашему, нам тут заняться нечем, и мы развлекаемся, ерунду вам всякую шлём?

– И в мыслях не было! – горячо и неубедительно воскликнул Константин. – Но если важные…

– Глупости, – холодно отрезала оскорблённая секретарша. – Вы обратно полетите нашим же самолётом и с нашей охраной. Довезёте всё в целости, не о чем волноваться.

Глянула на посетителя, едва заметно брезгливо скривила пухлые, яркие губы.

– Что-то не так? – бросила вызывающе, точно зная ответ.

– Всё нормально, – Константин приложил к груди тонкую ладонь. – Стихи вспомнились. К месту.

В тот миг, когда пути начало,

Я потернистей выбирал и потрудней.

Спаситель-ангел вымолвил устало,

Не мучай, лучше здесь добей.

– Есенин? – равнодушно спросила девица.

– Отнюдь, – отозвался Константин. – Тютчев. Фёдор Михайлович.

– Что-то слышала. Не поняла только, к чему он тут?

И отвернулась к экрану компьютера. Константин взял со стола пухлую папку с документами, вздохнул. Двадцать первый век, интернет, все дела… А документы всё равно подавай бумажные, с печатями и подписями. Для важности, видимо. А с другой стороны, если всё в электронном виде делать, сколько народу без работы останется! Вот, например – курьеры. Курьеры, курьеры, сорок тысяч одних курьеров… Или тридцать тысяч у классика? Короче говоря много.

– Вы, Константин, Леночку нашу не обижайте. Она хоть стихов и не любила отродясь, зато в делопроизводстве богиня. И во многих других полезных занятиях.

Константин обернулся. Обладателем спокойного, ровного, с хрипотцой голоса оказался мужчина лет пятидесяти в строгом, сером костюме. Седой ёжик волос, тонкие, аристократические черты лица, голубые, внимательные глаза. Отчего-то Константину это внимание сразу не понравилось. А вот невероятное внимание незнакомца к собственной внешности оценил сразу – сам такой.

– А мы, простите…

– Начальник службы безопасности компании, – представился мужчина и растянул тонкие губы в официальной улыбке. – Я-то вас давно знаю, а сейчас и вы меня узнали. Очень приятно, кстати. С Фёдором Михайловичем жестковато вышло.

– Я действительно не знаю чьи стихи, – сконфуженно пожал плечами Константин. – Просто слышал где-то, а память хорошая, что один раз услышал, уже не забуду.

– Славно, – снисходительно одобрил новый знакомый. – Мне нравятся люди, которым ничего не надо повторять. Хотя, есть те, кому и повторять бесполезно – но это уже другая категория. А меня, кстати, как раз Фёдором Михайловичем и зовут. Точно не забудете.

Константин, в который уж раз за прожитые тридцать лет, пожалел о своей белоснежной коже. Ну вот к чему сейчас было так истово краснеть? Как институтка, право слово.

– А ещё мне очень нравятся люди, у которых всё на лице написано, – хохотнул Фёдор Михайлович. – Хорошо, что вы юрист в компании, а не адвокат в конторе. Адвокату, знаете ли, сухость нужна, этакая безэмоциональная сухаристость. А у вас, право слово, не лицо, а вывеска: все мысли большими буквами расписаны, русским по белому.

Приглашающе махнул рукой и одновременно подмигнул Леночке. Та сделала вид, что не заметила, хотя заметила, конечно, чего уж.

– Самолёт нас ждёт, через какой-то часик уже в вашем родном городе будем. Грустно, конечно, что лаборатории компании, и даже опытное производство, пришлось в такую глушь затолкать, но тут уж ничего не попишешь, вопросы безопасности. Ничего, что я так пренебрежительно о вашем городе?

– Глушь и есть, – пожал плечами Константин. – Тут уж обижайся-не обижайся, против правды не попрёшь. Вот господин директор и вовсе Мухосранском окрестил, не в бровь, а в глаз. А мы с вами вдвоём полетим?

– Двух ребятишек я с собой сразу возьму, а ещё двое на машине доберутся. У нас машина особенная, в работе шибко полезная – аппаратура, возможности, специализация. Вот только большая, в частный самолет ни в какую помещаться не хочет. Поэтому своим ходом.

– Можно вертолёт нанять и на подвеске, – неуверенно поделился мыслью Константин. Да и то сказать – советчик, туда же.

– Ни к чему, – отмахнулся безопасник. – Будет нужда, так и наличными силами управимся, а завтра ребятки на машинке уже подтянутся.

За разговором Константин и не заметил, как они оказались за дверью офиса компании. Столичное небо, в отличие от родного, беспрестанно хмурится, набухают влагой серые тучи, грозят вот-вот дождём пролиться. И в воздухе густо влажное предчувствие разлито, аккурат как рядом с истеричной женщиной – вот-вот слёзы хлынут. Напряжение в атмосфере точно такое же.

– Полёт не отменят? – ненатурально побеспокоился Константин, хотя самом деле на душе изрядно полегчало. Обозначился руководитель, на которого можно спихнуть всю ответственность и просто добросовестно выполнять приказы. Очень удачный расклад, тем более что награда в случае успеха уже обещана. А при конфузе с исполнителя и взятки гладки. Можно жить. А лететь сегодня или нет – вообще пофиг.

– Не отменят, – успокоил Фёдор Михайлович, резко остановился и поймал пуговицу на пиджаке костюма Константина. Хороший пиджак, дорогой. В столице, конечно, фурора не произведёт, а в провинции весьма и даже очень.

– Ты не волнуйся, Костя, – добродушно проговорил Фёдор Михайлович, отчего у Константина добрый глоток воздуха поперёк горла встал, застопорился. – Взлетим, прилетим и сядем.

– Не пойму, я-то вам для чего? – просипел Константин и тяжело сглотнул. – Под ногами только мешаться.

– А вот не скажи, любезный. Ты парень местный, тебе и карты в руки. Ты у нас в открытую работать будешь: ходить, везде нос совать, вопросы задавать, людей нервировать. А мы со стороны внимательно посмотрим, что эти нервные люди делать станут.

– Со мной? – тоскливо уточнил Константин. Вот она, гадость-то, не зря предчувствие мучало.

– Возможный вариант, – не стал успокаивать Фёдор Михайлович. – Однако ж, будем понадеяться, что обойдётся. Ну, а как работу уработаем – отправишься ты, друг ситный, в центральный офис, в юридический отдел, работать по профилю.

– А пока я отправлюсь по профилю получать, – печально заключил Константин и погладил профиль ладошкой. – И по фасу, надо полагать.

Фёдор Михайлович по-отечески похлопал его по плечу, тонко усмехнулся. Константин с тревогой отметил, что светлые, точно прозрачные глаза главного безопасника в улыбке вообще участия не принимают, в голубоватой глубине, на холодном донышке, точно ядовитая змея перед броском кольцами свернулась. Вот-вот выпрямится, капюшон развернёт и тюкнет, вытянувшись в броске, на манер часовой пружины.

– Что-то юмор у тебя, Костенька, грустный какой-то, – прищурившись заметил Фёдор Михайлович. – Такие перспективы в твоей провинциальной жизни разворачиваются, а ты за профиль волнуешься.

– До перспектив ещё дожить надо, – хмуро протянул Константин.

– Ну, вот этим и займёмся, душа моя, этим и займёмся.

Глава 3

Викторыч уставился на опухшее лицо Андрея глазами старого пса, приговорённого к усыплению. Беспрестанно вздыхает, качает большой, плешивой головой и молчит. Андрей тоже предпочёл помалкивать, поскольку просьбу уже выложил, а давить – себе дороже. Обидится ещё, старый, с него станется. Совсем поплохел бывший коллега, – подумал с неожиданной жалостью. Плешина уже задором не лучится, пухлые, хомячьи щёки посерели и обвисли, мешки под глазами – вещдоки можно складывать. Заметно пообмяк задорный колобок, разрыхлел и обвис. Серенький костюмчик унылыми складками изморщинился, поблек. Хотя, если вспомнить сколько ему лет – странно, что до сих пор лоскутами с Викторыча не облез. Что та кожа с обгорелой спины.

Кабинет старому сыскарю тоже не обновили. Плакат с безымянной, грудастой девицей, с незапамятных лет прикрывает дыру в стене, и поскольку плакат на месте – выходит, и дыра никуда не делась. Да и то сказать: чего ради деньги на ремонт переводить? Стол есть, несколько стульев тоже, шкаф и сейф – что ещё для работы надо? А контингент непритязательный, чай не по экономическим делам проходит.

– Ты чего убитый такой? – не выдержал затянувшегося молчания Андрей. – Приболел, что ли?

– Нечему уже болеть, – хрипло отрезал тот, нарочито покашлял и грустно усмехнулся. – Устал просто.

– Ну так поспи. Кто тебе мешать рискнёт?

– В смысле – кому я нужен? – понятливо уточнил Викторыч и мазнул по мутному стеклу окна тоскливым взглядом. – Это верно. Да только от жизни разве что на кладбище отдохнёшь. И то не факт.

– Так что там с Малютой? – рискнул напомнить Андрей.

– А ты с какой целью интересуешься? – привычно уточнил Викторыч и внимательно прищурился. Точно прицелился.

Андрей вздохнул. Сколько раз сам таким вопросом на вопрос отвечал – и не сосчитать.

– Его жена – мой клиент, – объяснил нехотя, словно в чём-то постыдном признался. Точно она не клиент, а любовница. Представил и вздрогнул – оборони господь.

– Наняла меня сегодня утром. Вбила в голову, что мужа убили, желает справедливого расследования.

– Ишь ты, – Викторыч покрутил плешиной и насмешливо хмыкнул. – Какая неожиданная любознательность. При жизни благоверного из синяков не вылезала, а при такой площади лица на тональнике разориться можно запросто. Ей-то чего горевать? Даже если и завалили Малюту – так это самая что ни на есть справедливость и есть. Хоть и не по закону, конечно.

Помолчал, скользнул по Андрееву похмельному лицу сочувствующим взглядом.

– Совсем дела плохи? Иначе за такое дерьмо браться бы не стал, уж я-то тебя знаю.

Андрей виновато развёл руками, криво усмехнулся, промолчал. Что тут говорить, и без слов всё понятно.

– Брось, не заморачивайся, – махнул рукой Викторыч и откинул пухлое тело на спинку стула – кресло по должности не полагается. – Сочини вдове что-нибудь убедительное, не разучился ведь ещё. И забудь. Ничего там не нароешь, даже если она тебе миллион посулила. Зеленью.

– Куда там, – фыркнул Андрей. – Едва-едва хватит с долгами рассчитаться.

– Тем более не лезь, – заключил Викторыч, выбрался из-за стола и сунулся к старому, обшарпанному сейфу в углу. Андрей с надеждой в мутных глазах глянул на знакомую, серую дверцу и непроизвольно сглотнул. У Викторыча в сейфе бутылочка всегда водилась, да не одна. Во времена оны , после особо зубодробительного дня, хорошим тоном считалось к Викторычу на рюмку чая заглянуть, лечебную капельку в организм запустить.

Не свезло. Хозяин кабинета добыл из стального брюха пачку фотографий и небрежно бросил на стол. Те рассыпались веером, точно давешние утренние купюры. Но не такие красивые, понятно.

– Вот, смотри, – протянул равнодушно, однако скривился так, словно его заставили порнографию распространять. – Эксперт у нас молодой, ретивый, энтузиаст – нащёлкал кадров на целое портфолио. Я распечатал, думал, для работы пригодятся. Не пригодились, выбрасывать теперь.

– Так я заберу? – с надеждой спросил Андрей. Для работы тоже не нужны, а вот для отчёта… Отчёт не в пример красочней получается при художественном оформлении, вполне может и премия выгореть. Пустячок, а приятно.

Небрежно пошевелил пальцем фотографии, крупные планы тела сразу отодвинул в сторону – ничего там интересного нет. А вот общий план подтянул поближе, присмотрелся. Тут место происшествия взято широко, щедро, с прилегающей территорией. Какой-то двор с выщербленным, старым асфальтом, клумба с пёстрыми цветочками, напротив неё – площадка с мусорными баками. Ничего особенного. По стране таких дворов в любом городе за сотню. Проснёшься после пьянки, так уверенно и не скажешь – в родном ты городе, или укатил за тридевять земель, на винных-то парах.

– А ведь права вдовушка, – заметил Андрей и толкнул фотографию поближе к Викторычу. – Нет возле трупа ни трансформаторной будки, ни проводов. Даже захудалой батарейки не валяется. По всему выходит, что не тут Малюта с электричеством экспериментировал.

– Понятно, что не тут, – покладисто согласился тот. – Током его торкнуло где-нибудь в клубе или на хате. А кому надо покойника у себя светить, на вопросы отвечать, клиентов отпугивать? Вот и выкинули куда подальше.

Пожал покатыми плечами, отчего костюм сморщился вовсе уж болезненно.

– Только ведь это не убийство. Нехороший поступок, кто ж спорит – трупы по дворам раскидывать. Можно даже статью какую-никакую пришить, да только убийством это всё равно не станет.

– А если всё-таки? – нерешительно протянул Андрей.

– А хоть бы и так, – легкомысленно отмахнулся Викторыч. – Уж я-то плакать точно не буду. Всю свою сознательную жизнь этот ублюдок к такому вот концу шёл. Как говорится – собаке собачья смерть.

– Не оскорбляй собаку сравнением, – усмехнулся Андрей.

– Так говорится, – повторил Викторыч.

– А на похороны, как водится, народу набежит немало. Речи прочувственные толкнут, цветов в могилу натычут, что в ту клумбу. И памятник здоровенный водрузят из чистого гранита.

– Плитой придавят, чтобы не выполз, гнида, – убеждённо сказал Викторыч. – А он может, уж дружки-то знают.

Помолчали. Андрей почувствовал, что пивные пары, на которых держался организм до этого момента, улетучились окончательно, и вернулась в не успевший прийти в себя мозг тупая боль. Впрочем, деньги нынче есть, а баров на каждом углу – что на дворняге блох. Всё поправимо.

– Что, брат, хреново? – понятливо усмехнулся Викторыч. – Что отмечал-то?

– День рождения, – уныло сообщил Андрей. – Сорок лет.

– Вроде как не принято в сороковник праздновать?

– Так я и не праздновал. Я грустил. Срок-то немалый.

– Смотря для чего, – философски уточнил бывший коллега. – Если поумнеть, то тебе не хватило. Не уволься сдуру – сейчас бы уже на пенсию собирался.

– Чего уж теперь-то? – скривился Андрей. Нет привычки свою жизнь обсуждать, пусть даже и с хорошим человеком. Тем более, что это ещё пьяная бабка надвое сказала, насчёт пенсии-то. Многие до неё и не дотянули, а те, что успели – сразу в поликлинику, в очередь. Сердце, давление… Ну, и печень тоже, как без этого.

– Сам-то, когда на заслуженный отдых? – проявил дежурный интерес.

– Кадровики уже шевелятся, – отчего-то посмурнел тот. – Бумагу марают. Значит вот-вот уже. Начальство ничем серьёзным не озадачивает, распинываю шелуху всякую, приказа жду.

– Примерно через месяц выпрут, – прикинул Андрей и уныло вздохнул. – Выходит, конец моей деятельности частного детектива. Без хороших знакомых в ОВД ничего толкового не выйдет, а ты у меня тут один сослуживец оставался. Остальные – молодёжь. Они со мной и разговаривать не станут; в лучшем случае вежливо пошлют. А в худшем – в подвал оформят.

– Некоторые могут, – согласился Викторыч. – Ты ж для них никто и звать тебя никак. Как и я, впрочем. Месяцок потерпят и с облегчением выпнут на пенсию старого пса. Освободят ступеньку на карьерной лестнице. Не уверен, что они знают, как меня зовут-то. Ну, кроме тех, кого сам на службу натаскивал.

Вернулся к серому мастодонту и на этот раз не обманул надежд Андрея – достал-таки бутылку водки и два гранёных стакана. Защемило грудь ностальгией – где теперь такие ещё увидишь? В музее, разве что, да и то, если сторожа не потырили. У них, пожалуй, ностальгия-то не меньше.

– Где-то у меня тут бутерброды… – сунулся Викторыч в ящик стола, вытянул шуршащий, бумажный пакет, оценивающе подбросил на пухлой ладошке. – На двоих хватит. Супруга готовила, с душой.

– Как она? – запоздало спохватился Андрей, сморщился виновато.

– Лучше, чем я.

Андрей замялся – стоит ли в такую минуту к деловому разговору возвращаться, но не выдержал, спросил.

– А след от удара током как же? Очень уж характерный.

– Был в моей практике случай, – хохотнул Викторыч, – след от удара оказался по форме ну чистая куриная лапка. Что характерно: мне и в голову не пришло по округе куриц вылавливать, лапки сличать.

В дверь деликатно постучали. Викторыч привычно смахнул приготовленный набор в стол, задвинул ящик, выругался беззвучно. Коли стучат и ждут разрешения – значит не свои. Свои чаще всего вообще без стука входят. Да и у слова стучать в этом здании совершенно другое значение.

– Да! – рявкнул злобно. – Войдите.

В кабинет уверенно и вальяжно шагнул мужчина. Всего-то порог переступил, но Андрей тут же осознал убогость своего вида и кабинета в целом. Судя по кислой мине хозяина кабинета у него набор ощущений оказался тем же. Такой роскошный костюм, как на посетителе, Андрею и в сладких снах видеть не доводилось. Он, пожалуй, и описать бы его не взялся – где слова такие взять? Лицо посетителя породистое, под стать костюму; редкие, белёсые волосёнки уложены в аккуратный пробор, на сухом, чистом лбу ни морщинки, глаза водянисто-голубые, пустые, невыразительные. Нос длинный, хрящеватый, а губы под ним тонкие, бескровные, едва заметные. С ним в кабинет вползло удушливое облако парфюма, точно пара-тройка женщин решили престарелого опера навестить. Викторыч шумно потянул носом воздух и демонстративно сморщился, точно от души чихнуть вознамерился. Адвокат, – заключил для себя Андрей. И недешёвый.

– Здравствуйте, – сухо и отрывисто бросил посетитель. – Кто здесь старший…

– Я, – резко перебил его Викторыч.

– Я имел в виду…

– Да в любом виде – я.

Мужчина помолчал, переварил грубость и слегка задрал острый подбородок.

– Я начальник юридического отдела местного филиала компании «Технологии будущего». Максимов Константин Алексеевич.

Ну, почти угадал, – молча похвалил себя Андрей. Не пропал ещё нюх на юристов.

– Экономические борцы этажом выше, – усмехнулся Викторыч. – Налоговая через дорогу. А здесь уголовный розыск.

– Именно вы мне и нужны, – подтвердил господин Максимов. – У нас возникли вопросы по факту смерти гражданина Малютина.

Андрей поспешно отвернулся к окну, чтобы скрыть от холёного посетителя удивление и вспыхнувший в глазах интерес. А вот Викторыч себя сдерживать не стал.

– То есть вы мне вопросы собрались задавать? – удивился нарочито-благодушно. – В моём кабинете?

– Гражданин Малютин являлся сотрудником нашей компании, – спокойно, и даже снисходительно пояснил юрист. – Внештатным сотрудником, однако мы имеем право знать обстоятельства его смерти. Тем более, что в возбуждении уголовного дела отказано и значит никакую тайну вы не разгласите. Нет следствия – нет и тайны следствия.

Викторыч надул пухлые губы и издал громкий, малоприличный звук.

– Боюсь даже предположить, какие обязанности выполнял в вашей конторе гражданин Малютин.

– Консультант, – коротко кивнул Максимов. – По определённым вопросам.

– Слышал я о вашей фирме, – уже без усмешки буркнул Викторыч, – и был о ней лучшего мнения. Всё, что мне известно, я изложил в постановлении. Добавить нечего.

– Но ведь вы могли кое-что посчитать несущественным, – вкрадчиво проговорил холёный юрист. – Какие-нибудь малозначительные детали, маловажные очевидцы…

– Кабинет моего руководителя на четвёртом этаже, – злобно отрезал Викторыч. – С ним разговаривайте.

И из-под насупленных бровей зыркнул соответствующе.

– Ну зачем вы так? – с лёгкой укоризной пробормотал господин Максимов. – Разумные люди всегда могут договориться. И без руководителей.

Спохватился, глянул на Андрея и задрал подбородок ещё выше.

– А вы, собственно, кто? – спросил запоздало.

– Я вчера по пьянке жену гонял, – торопливо взялся объяснять Андрей, бросил на Викторыча предупреждающий взгляд. Впрочем, тот и не думал ничего говорить – чай не мальчик уже.

– Вот, теперь начальник дело шьёт, – жалостливо сообщил Андрей господину Максимову и застенчиво улыбнулся. Торопливо поднялся, одёрнул простенькую, клетчатую рубашку навыпуск, по синим, поношенным джинсам пару раз ладошками провёл, разгладил. На пыльные кроссовки глянул обречённо – тут уж ничего не исправишь.

– Может, вы и насчёт меня договоритесь? Раз уж всё равно собрались взятку давать.

– Думаю, стоит отправить клоуна в коридор, – обронил господин Максимов и брезгливо оттопырил нижнюю губу.

– Я вас и не задерживаю, – фыркнул Викторыч. – Кстати, предупреждаю: не вздумайте с моим начальником договариваться. Он тоже преклонных лет, как и я. Мзду не берёт, а вот обидеть может. За державу.

Юрист резко крутанулся на каблуках и Андрею показалось, что взвизгнули подошвы дорогущих туфель. Поберёг бы, чай не кирзачи. Максимов шагнул за порог и прикрыл дверь. Аккуратно и тихо прикрыл. Воспитанный человек, хотя, судя по всему, сволочь та ещё. Воспитанная сволочь.

– Похоже, я удачно зашёл, – заметил Андрей. – Определился с конкурентами.

– Надо кадровиков поторопить, – вздохнул Викторыч и полез в стол. – Какая-то мутная суета вокруг этого дела начинается, а мне перед пенсией ни к чему. Кстати, Андрюша, дверь на замок закрой. А то ходят тут всякие, потом теряется, что-нибудь нужное.

– После таких обычно появляется что-нибудь ненужное, – уточнил Андрей и замком послушно щёлкнул.

Викторыч набулькал в стаканы на три пальца прозрачной жидкости, поднял один на уровень глаз и взглянул на Андрея сквозь алкогольную призму.

– Поздравляю с днём рождения! Желаю счастья в личной жизни!

Махнул залпом, сунул бутерброд с колбасой под мясистый нос, занюхал громко и вкусно. Подмигнул Андрею.

– Я на память не жалуюсь, но не помню, чтобы ты, Андрюша, днюхи отмечал.

– Никогда и не отмечал, – тот после водки скривился так, словно вместо целебной жидкости в стакане кислота обнаружилась. Оно и понятно, никакого удовольствия, с похмелья-то. Просто лекарство, а оно, как известно, вкусным не бывает. Не стошнило и на том спасибо.

– А чего ж нынче собрался, – без особого интереса спросил Викторыч, укусил бутерброд за ближайший бок и принялся старательно жевать.

Андрей помолчал, плечами неопределённо пожал, хмыкнул – словно сам удивился.

– Не знаю. Так что-то плохо стало, дай, думаю, праздник себе устрою.

– Полегчало? – участливо спросил Викторыч и в мутные Андреевы глаза без усмешки заглянул.

– По-моему только хуже стало, – грустно признался тот.

– Ну, хоть не врёшь.

Викторыч задумался, пухлые губы скривил и крепко зажмурился – точно попытался для себя что-то важное решить. Решил.

– Ты, Андрюша, вот что…

Полез в нижний ящик стола, пошебуршал там, словно хомяк в закромах, и вытащил ещё один снимок, распечатанный на четвертушке глянцевой бумаги. Вздохнул.

– Мне ребята записи с видеокамер нарыли. Это улица, недалеко от двора, где Малюту нашли. По времени с того двора только один человек выходил – вот эта девчонка.

Бросил снимок на стол, головой дёрнул и злобно ощерился.

– Как эти… юристы чуют всё, а? Подай ему очевидцев! Словно знал, что они есть.

– Что ж не отдал? – хмыкнул Андрей. – Тебе-то уж без разницы, пусть там сами разбираются.

– Нет уж, – решительно выдохнул Викторыч. – Конторе, в которой Малюты работают, я не помощник. А ты, если и дальше по этому делу копать собираешься – девчонку найди. И по возможности прикрой. Очень уж мне не хочется, чтобы на неё этот господин с рыбьими глазами вышел. С его-то консультантами.

Глава 4

– Не понимаю, Фёдор Михайлович.

Константин недоуменно развёл руками и подкрепил непонимание соответствующим выражением лица. – Вы всего несколько часов в нашем городке, а уже знаете больше, чем я! Как?

– Опыт, – довольно хохотнул тот и выдохнул в окно машины густой, сизовато-белый клуб табачного дыма. – Тот самый, который не пропьёшь. Хотя попытки были.

– Что-то не верится, – усомнился Константин. – Не получается представить вас пьяным.

– В пьянстве замечен не был, – подтвердил Фёдор Михайлович, – но с утра пил холодную воду. А в России это симптомчик, знаешь ли.

– Я ведь серьёзно.

– Так и я давно уже не юноша бледный, со взором горящим. Легкомысленности во мне ни на грош.

– А вот в это верю охотно.

Они разместились в машине, припаркованной возле обычной, блочной многоэтажки – серой, замызганной и угрюмой. Центр города, конечно, куда веселее выглядит, а окраина именно так. И, судя по всему, долго ещё будет так.

Фёдор Михайлович, едва ступив на провинциальную землю, развил бурную деятельность. Для начала скептически оглядел директорскую машину, отмахнулся и взял в своё распоряжение скромную, разъездную легковушку. Константин понятливо покачал головой; действительно на директорском крейсере незаметно поездить не получится, да и просто поездить проблематично – не везде протиснешься. Пока Константин бегал домой, принимал душ и обедал, помощники начальника службы безопасности молча хлопнули дверцами легковушки и растворились в хитросплетениях городских улиц. Все вместе собрались уже сильно после полудня, и теперь сидели в машине возле дома на городской окраине – вроде как в засаде. Константин чувствовал лёгкое волнение и незнакомый подъём духа – раньше в засаде сиживать не доводилось. Именно в этом доме, как снисходительно пояснил Фёдор Михайлович, живёт нужный человечек, передавший Малюте необходимый компании объект.

– Просто не представляю, как можно было за пару часов найти этого человека, – вновь развёл руками Константин. – Да ещё в незнакомом городе.

Отчётливо хохотнул водитель и переглянулся с товарищем, что устроился на пассажирском сидении впереди. Впрочем, оба промолчали. Фёдор Михайлович вновь пыхнул вонючим дымом, часть его, конечно же, расползлась по салону, но некурящий Константин и не подумал возмущаться. Только вздохнул украдкой. Не скоро теперь табачная вонь из ткани костюма выветрится.

– Лёша, – Фёдор Михайлович кивнул в сторону водителя, – побывал во дворе, где нашли усопшего Малюту, вычислил камеры видеонаблюдения, что захватывают выезд из этого двора и взял копии записей.

– Кто ж ему дал? – изумился Константин.

– Я душевно прошу тебя, Костик, не задавать глупых вопросов, – недовольно поморщился Фёдор Михайлович. – Вопрос, кто бы ему не дал? У всего в мире есть цена и тут главное не жадничать. Мы не жадничаем.

– Ну а дружба, любовь? – приличия ради задал Константин вовсе не юридический вопрос. – Люди говорят, что это вещи, цены не имеющие.

– А я ведь душевно просил, – сварливо напомнил собеседник. – Впрочем, изволь. Есть у тебя друг, который тебе безоговорочно верит? Или женщина, которая безоговорочно любит? И самое главное, – он важно поднял вытянутый указательный палец и едва не воткнул его в потолок салона, – делают ли они это бескорыстно?

Константин почувствовал, как кожа на лице вновь полыхнула и потяжелела – словно горячим свинцом налилась. И при этом запунцовела, точно только с мороза.

– Во-о-от! – удовлетворённо протянул Фёдор Михайлович. – Привычную чушь изволишь нести, юноша. А уж юристу подобные вопросы и вовсе не к лицу. Ты бы ещё справедливость помянул – не к ночи будь помянута.

А время действительно двигалось если не к ночи, то уж к вечеру точно. Воздух потихоньку густел, терял полуденную прозрачность, напитывался тенями и готовился переродится в вечерний сумрак. Тени от домов и деревьев наоборот потеряли полуденную густоту и потихоньку размазывались в серую вуаль. Воздух посвежел, и даже прохладцей откуда-то потянуло. С реки, скорее всего, над ней ветерок хорошо разгоняется, в кустах не вязнет, и об серые бока домов лоб не расшибает.

– Что ж ты, милейший, каким-нибудь стишком ситуацию не сдобришь? – усмехнулся Фёдор Михайлович. – Что-нибудь в духе – не я такой, жизнь такая.

Так уж выпало, ребята, хоть мы и не виноваты.

Только в том и виноваты, что без спросу родились.

В наказанье нам ребята, ветхие года-утраты.

Никудышные заплаты, на поношенную жизнь.

Константин развёл руками – дескать, чем богат.

– Глубокомысленно, – Фёдор Михайлович управился, наконец, с сигаретой, ловким щелчком избавился от окурка и закрыл окно. – Так вот о записях… В подходящее время из нужного нам двора выехала машина. По номеру узнать данные владельца труда не составило – этим мой второй помощник занимался, Сеня. И теперь мы этого самого владельца терпеливо ждём: вот его дом, вон там его машина. В квартиру врываться не будем, чай не гангстеры какие, да и день белый на дворе, опять-таки. Сам вылезет, куда он денется?

– Там, кстати, девка ещё была, – подал голос из-за руля Лёха и Константин даже вздрогнул от неожиданности. Откровенно говоря, была мысль, что означенный Лёха, вместе с напарником Сеней – немые. Если и не с рождения, то всё равно уже давненько. А вот поди ж ты! У Лёхи оказался густой, низкий голос – очень убедительный в определённых ситуациях.

– Да, Костенька, ты это в памяти отложи, – как бы между делом бросил Фёдор Михайлович. – Была там девка с ребёнком. Если со здешним мужичком не сладится, надо будет с ней поговорить.

– Мент, зараза такая! – Константин с досадой шлёпнул ладошкой по коленке. – Ничего не сказал про девку. А я ведь специально о возможных свидетелях спрашивал!

– Я бы удивился, если бы он всё тебе рассказал, – рассудительно протянул Фёдор Михайлович. – Ты ему кто? Батюшка, что ли, исповедоваться перед тобой? Тут как раз ничего странного.

– Вот он! – подал голос Сеня и Константин уже без удивления отметил, что голос у него тоже отнюдь не писклявый. Солидные мужики подобрались, крепкие, обстоятельные. К таким в заботливые руки лучше не попадать, даже случайно. Вернее, случайно – ещё обиднее получится.

– Я его фотографию у ментов в учётной карточке видел, – спокойно добавил Сеня, однако подобрался при этом весьма характерно – точно перед прыжком. – Харя еле на фотку поместилась, щёки даже подрезать пришлось чутка. Ну, в смысле, на фотке. Точно он, не перепутаешь.

Константин сунулся было меж спинок передних сидений, на харю полюбопытствовать, но Фёдор Михайлович лёгким движением руки вернул его на место.

– Не суетись, юноша. Ребята дело знают, не уйдёт. Успеешь наглядеться.

Минут через десять, когда Константин уже изрядно извёлся от гнетущей тишины в салоне движущейся машины, Фёдор Михайлович сам ухватил его за тонкое запястье.

– А ну-ка глянь, любезный, – проговорил вкрадчиво. – Куда это наш автолюбитель шины навострил?

– Это дорога в дачный посёлок, – тут же отозвался Константин. – У моих родителей там дача, я всё детство по этой дороге туда ездил. Да и сейчас заглядываю.

– Ну вот и мы заглянем, пожалуй, – усмехнулся безопасник и ласково пригладил седой ёжик. Ёжик не пригладился.

– Похоже, у мужичка там тоже дачка имеется.

Действительно, вскоре машина мужичка остановилась возле невзрачного домишки, что притаился в широколистых кустах за хлипким палисадником.

– Взять, пока не ушёл! – пусть и шёпотом, но, тем не менее, рявкнул Фёдор Михайлович. Помощников из машины точно сквозняком выволокло, Константин и понять не успел, как у них так ловко вышло… Вышлось. Сам-то завозился поначалу с ручкой дверцы, осилил кое-как, потом пыхтя выцарапался из салона и первым делом одёрнул костюм. Огляделся.

Судя по всему, мужичок даже вякнуть не успел. Лёха скрутил его мгновенно, уложил лицом в траву и сноровисто затянул на запястьях шнур пластиковых, одноразовых наручников. Сеня, выставив наружу обтянутый чёрными джинсами зад, что-то перебирал в салоне захваченной машины. Чистое, полицейское задержание – только без полиции.

– Лёшенька, подними-ка этого засранца, – мягко прошелестел Фёдор Михайлович. – В лицо ему поглядеть хочу.

Лёша лёгким движением крепкой руки вздёрнул засранца на ноги. Лицо у мужчины оказалось действительно чрезвычайно пухлое и непропорционально широкое. Вкупе с узенькими плечами и тощей фигурой зрелище получилось угрожающее.

– Есть у меня знакомый патологоанатом, – доверительно сообщил Фёдор Михайлович перепуганному мужичку. – Невероятной души человек, доложу я вам. Он говорит: я людей не режу, я их вскрываю. Так что, если ты в жизни какой-то потенциал раскрыть не успел – не горюй. В морге раскроют. Как твоему дружку Малюте. Слыхал, какая с ним досадная история приключилась?

– Какой он мне дружок? – отчаянно просипел мужичок. – Давным-давно в школе вместе учились, всего-то.

– Походя отказался от школьной дружбы, – констатировал Фёдор Михайлович прискорбный факт. – Не задумываясь отрёкся от дружка, крысёныш. И как ты ему это объяснишь, когда встретишься?

– Где встречусь? – мгновенно побледнел тот.

– Да уж точно не в раю, даже не рассчитывай. А расскажи-ка ты мне лучше, что за дело такое вы с Малютой провернули? В общих-то чертах я знаю, но ведь дьявол кроется в деталях, правда?

– Какой дьявол? – затухающим шёпотом спросил мужик и вздрогнул массивными щеками.

– С которым ты скоро встретишься, – вздохнул Фёдор Михайлович. – Но у того времени много, целая вечность, а мне ждать некогда, говорить быстренько будем.

– Руки больно, – боязливо пожаловался мужичок. – Снимите дрянь эту.

Лёша глянул на шефа, тот пожал плечами и коротко кивнул. Константин увидел, как дюжий помощник достал из кармана джинсов большой, складной нож, раскрыл и перекусил тонкий провод наручников словно кусачками. Даже звук получился соответствующий. Мужик облегчённо вздохнул, поддёрнул растянутые на коленях спортивные штаны, огладил пухлыми ладошками футболку на безобразно выпученном животе. Вздохнул и принялся яростно растирать запястья.

– Что ты чешешься? – брезгливо поморщился Фёдор Михайлович. – Как будто тебя в кандалах всю жизнь держали. Пяти минут связанным не сидел, а вид как у великомученика. Тебя как звать-то, ущербный?

– Толик…

– Спасибо, хоть не пупсик, – едва не сплюнул безопасник. – Взрослый, вроде, мужик… Ладно, рассказывай.

– Я в спецшколе работаю, охранником, – начал было тот, но сконфуженно замолк и оглянулся на Сеню. Здоровяк насмешливо крутил головой и раздувал щёки.

– Охранник из тебя…

– Нормальный, – не стал обижаться Толик. – Мне ж не зеков охранять, а детей. Поначалу-то не по себе было, думал они какие-то с придурью, раз школа специальная. Но нет, дети как дети. Все, кроме одной.

Он многозначительно покачал головой, щёки вяло колыхнулись.

– Она-то вот точно особенная. Я на днях случайно увидел, как она развлекается: берёт обычную лампочку за цоколь, и та загорается! Безо всякого электричества.

– А ложка у неё в руках во все стороны не гнётся? – насмешливо фыркнул Лёха, но напарник тут же влез в разговор.

– Зря ты так! Я сам по телевизору передачу видел, там к одному мужику сковородки прилипали, а у другого в руках лампочка загоралась. Точно тебе говорю.

– Я же тебе запретил этот канал смотреть, – с тихой угрозой проговорил Фёдор Михайлович.

– Так интересно же!

– Конечно интересно. Но верить-то не обязательно.

Сеня пожал могучими плечами и демонстративно замолчал.

– Про ложку я тоже по телевизору видел, – шёпотом сообщил ему напарник. – Запамятовал только название фильма. Матрица, вроде.

– Да пошёл ты!

– Ты чего притих, любезный? – нарочито-удивлённо бросил Фёдор Михайлович. – Это что, вся история?

– Ну да, – развёл руками любезный. – Я потом случайно Малюту встретил, рассказал, думал вместе подивимся, посмеёмся. Да где там! Он из меня чуть душу не вытряс, всё подробности выпытывал. А потом пристал, как банный лист к заднице – добудь эту девчонку.

– То есть как – добудь? – недобро прищурился Фёдор Михайлович. – Ребёнка украсть? Ты хоть представляешь, сколько лет тебе под нарами валяться за такую проказу?

– Да уж догадываюсь, – понурился Толик, опустил и без того не шибко выдающиеся плечи. – А попробуй откажи. Да у меня и долгов накопилось, кредитов… А тут живые деньги, решение всех проблем. Ну и, опять же, спецшкола, у детей родителей нет, особо волну гнать некому. Дело заведут да в сейф положат.

– И ты девчулю выкрал, – покачал головой Фёдор Михайлович. – Охранник хренов. Как у тебя получилось-то?

– Я на воротах стоял, – протяжно выдохнул Толик. – Пост у нас там. А её вынесло чего-то гулять ни свет ни заря, в четвёртом часу утра. Ну, неудивительно, она у них там одна такая была, словно пришибленная. Всё молчит, глазами зыркает, о чём думает – поди знай.

Виновато вильнул взглядом, помолчал.

– Она ж меня знает, я постоянно перед глазами. А машина у меня возле ворот, я на ней на работу езжу. Ну и предложил покататься. А чего ей не покататься? Я ж свой, меня бояться не надо… Ворота закрыл, её в машину и в город. По дороге Малюте позвонил, сговорились, где встретиться. Ну и всё: он мне деньги, я ему девчонку, и на всех парах обратно в школу. Никто и не заметил, что я отлучался. А на воротах видеокамеры нет, мне ли не знать.

Фёдор Михайлович задумчиво оглядел скукоженного Толика, вздохнул удручённо.

– Похитил ребёнка и отдал в руки конченного отморозка, – проговорил раздумчиво. – Что тебя может оправдать? Только то, что по пути обратно в школу ты одумался, совесть свою послушал, вернулся, отморозка завалил и ребёнка забрал.

Брезгливо ухватил Толика за футболку двумя пальцами и спросил задушевно.

– Как же ты этого буйвола замалахтать-то сподобился? Электрошокером, что ли? Так, вроде, не должен был помереть Малюта от такой мелочи.

– Да я ни сном ни духом! – отчаянно взмолился смертельно бледный Толик и даже руки ко впалой груди клятвенно прижал. – Да мне бы и в голову не пришло на Малюту рыпнуться! Что я, смертник?

– Нет, ты преступник, – сурово припечатал Фёдор Михайлович. – Говори, где малышка?

Толик что-то сбивчиво залопотал, слова слиплись в один ком и понять бедолагу стало совершенно невозможно. Похоже, слишком много потрясений свалилось на немощную Толикову голову.

– Ну, и что делать будем с этим уродом, ребятки? – задумчиво вопросил Фёдор Михайлович и полез в карман за сигаретами. Ребятки переглянулись, промолчали. Дураку ясно, что вопрос риторический. Что делать? Что начальник скажет, то и делать. И с советами лучше не соваться.

Впрочем, Толик тоже раздумьями не терзался. Заметив, что на него никто не смотрит отчаянно взвизгнул и опрометью кинулся к палисаднику. Правда, в его исполнении опрометь получилась так себе, но побежал быстро, следует признать. Лихо запрыгнул на хлипкие штакетины, секунду покачался наверху, попытался спрыгнуть, но зацепился штаниной за старые деревяшки. Понятно, что вместо прыжка получилось феерическое падение. С громким, жутким хрустом Толик рухнул головой вниз в призаборные, разлапистые лопухи и замер. Ноги так и остались на заборе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.