Алиана-Анна Мельник
Древо смерти

Глава 1

– В среду я устраиваю званый вечер. Бетти, не вздумай прятаться наверху, – сказала миссис Такер с улыбкой и той строгостью в голосе, которая каждому давала понять, что в его власти теперь только подчиниться.

– Да, мама, – протянула Элизабет, покачиваясь на стуле. Худые пальцы играли с вилкой.

– Дорогая, я же сказал, что мы не можем себе этого позволить, – оторвался от своей газеты мистер Такер. Круглое лицо скривилось, когда взгляд упал на перепачканные в чернилах пальцы. – Почему Газ не высушил газету? – с раздражением спросил он.

Джерри, лакей, открыл рот, но Элизабет опередила:

– Мы уволили его на прошлой неделе. Разве ты не помнишь, папа?

Мистер Такер поморщился и вернулся к газете.

– Я уверена, что это временные трудности, – сказала мама, имея в виду затруднительное финансовое положение, и поправила старое платье. – В этом году будет хороший урожай. Всё наладится, и будет как прежде.

Элизабет хлебнула кофе, пытаясь скрыть за резким движением скептический настрой. Ничего уже никогда не будет, как прежде. Это понятно любому, кто слушает радио. Великая империя рушится.

– Не будем о деньгах. Лучше поговорим об ужине. Бетти, ты выбрала, какое платье наденешь? К мистеру Паркосу приехал племянник, адвокат.

Элизабет поджала губы и закатила глаза. Мама точно ничего не понимает. Миссис Такер родила дочь в неприличном, по её словам, для леди возрасте сорока пяти лет. В это время старший брат Элизабет, Джеймс, как раз ждал первенца. Наверное, из-за этого Элизабет иногда казалось, что родители ей скорее бабушка с дедушкой, живущие по своим правилам в том далёком мире, к которому она имела опосредованное отношение. И одно из самых важных правил: женщина должна выйти замуж. Все разговоры о том, что сейчас всё иначе, приводили к скандалам и долгим нравоучениям, поэтому Элизабет сдалась. На дворе шестидесятые, но их семья словно застряла в начале двадцатого века.

– Я надену лиловое, а сейчас мне надо сходить в деревню и проведать викария, – вскочив с места, протараторила Элизабет и, не дав родителям и слова вымолвить, вылетела из столовой.

Это было промозглое утро. Туман стелился по саду, но она хорошо знала каждую тропинку. Пройдя между старыми яблонями, под персиком, Элизабет вышла через калитку. Как хорошо было бы путешествовать по всему миру, как американцы, о которых писали в газетах, а не только ходит в Норволк, ближайшую деревню. Даже чтобы отправиться в Ситфил, небольшой город чуть севернее, родители требовали брать с собой служанку. А так как у них осталась одна горничная, Элизабет с прошлой осени никуда не выбиралась.

Вздохнув и закутавшись посильнее в шаль, она хлюпала по мокрой земле тяжёлыми ботинками. Элизабет внешностью пошла в мать, которую даже в цветущей юности только из вежливости могли назвать «хорошенькой», а характером отца. Он, если бы не оптимизм, улыбчивость и приветливость жены, давно бы жил бы отшельником, перессорившимся со всеми соседями. Наверное, из-за этого, а может, и нет, Элизабет предпочитала проводить время в одиночестве, а какое место подойдёт для этого лучше в будний день, если не кладбище?

Она зашла в церковь, посидела немного в тишине каменных стен и вышла на усыпанную могильными камнями землю. Она знала многих из здесь лежавших, так как священник, отец Лисл взамен на небольшую помощь разрешал ей смотреть церковные книги, так что можно сказать, что среди мёртвых у неё было больше знакомых, чем среди живых . Сделав свой обычный обход вокруг церкви, Элизабет пошла к северной стене кладбища. Она была намного выше трёх других, снизу доверху оплетена темно-зелёным плющом. Там сохранилась маленькая калитка, ведущая в укромное место, неосвящённую землю. До неё оставалось два шага, когда Элизабет услышала голос.

– Ты… Ты… Ненавижу! Предатель! – это очень напоминало голос Джейн Гарби.

В ответ послышался бубнёжь . Элизабет встала на цыпочки и осторожно подобралась ближе. Очень уж ей хотелось знать, кто сумел растопить сердце «Неприступной Джейн». Да, Элизабет знала, что подглядывать нехорошо и, если она не бросит эту «мерзкую привычку, то скоро станешь сплетницей, как миссис Бредри», – говорила мама. Но это же так интересно!

Однако, когда Элизабет заглянула за калитку, там никого не было. От разочарования, она поджала губы и решила, что сегодня же посетит Джейн и обо всём разузнает. Неосвещённая земля сильно отличалась от остального кладбища. Летом здесь была высокая, по колено, трава, а зимой заваливал снег. Здесь никогда не убирали, а когда шёл ремонт церкви, лет пять назад, строители, не мудрствуя лукаво, сложили сюда мусор.

Элизабет прошла по небольшому участку и замерла: на самой дальней могиле лежал букет пышных, бордовых роз. Элизабет приблизилась и стёрла с надгробного камня грязь. «Селдрик Фрит. 1865—1893. Любимый сын и муж. Да упокоится твой дух». Могиле почти семьдесят лет. Кто же мог принести цветы? Внук или престарелый сын? Элизабет встала и вновь обошла кладбище. Здесь было ещё несколько могил с фамилией Фрит и даже склеп из белого камня, позади церкви, но все они были много старше Селдрика. Значит он последний из этой семьи похороненный в деревне?

Элизабет ощутила сладкое предвкушение, пока ещё еле уловимое, словно тонкий аромат корицы, когда пирог с яблоками только подрумянивается. Она, шлёпая по грязи, побежала к домику отца Лисла. Это было небольшое строение, сложенное из грубого камня с маленькими окошками и маленькой дверью. Элизабет несколько раз дёрнула за шнурок колокольчика. Изнутри не доносилось ни звука. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда дверь распахнулась. Лицо священника пылало. Рыжие волосы стояли дыбом, а толстые губы были сильно сжаты. Увидев её, отец резко вздохнул и улыбнулся.

– Мисс Такер! Как приятно вас видеть! Что привело вас сегодня ко мне? Заходите скорее! Погода такая ужасная! Давайте! Давайте!

Его словоохотливость и живость как всегда сбили Элизабет с ног. Она вошла в тесную прихожую, а затем в маленькую гостиную с розовыми обоями, кружевными салфетками на креслах и развешанными по стенам тарелочками. Отец так и не сделал ремонт, хотя почти год рассказывал всей деревне, что собирается обновить дом и «убрать эти безвкусные тарелки».

Святой отец Патрик Лисл стал приходским священником четыре года назад, сразу после окончания семинарии. Отец Нот как раз внезапно решил, что дела прихода ему уже непосильны, за месяц подготовил нового пастора и уехал к детям в Шотландию.

– Вас что-то расстроило? – спросила Элизабет, остановившись посреди гостиной. Садиться ей не хотелось, иначе отец Лисл может решить, что она пришла, чтобы узнать, как идут дела, например, с починкой церковной крыши, и уболтает её до смерти.

– Так небольшие пустяки. Вы знаете, такие мелочи, которые отравляют жизнь каждому благочестивому человеку.

– Из-за пустяков так не злятся, – Элизабет хотела сказать «бесятся», но всё же воспитание не позволило.

Отец Лисл расхохотался. Элизабет с первого дня знакомства спрашивала себя, он действительно принимает её прямоту за шутку или просто скрывает за этим громогласным смехом неловкость?

– Так что привело вас ко мне? Хотите помочь с подготовкой к завтрашней мессе? Я думал украсить церковь осенними листьями, но этот дождь…

– Можно мне посмотреть старые приходские книги? Потом я пойду и поищу, чем можно облагородить зал.

– Правда? – отец Лисл почти бегом бросился к узкой двери кабинета. – Сейчас я всё принесу.

Через пару минут священник появился с пятью толстыми книгами в кожаных обложках. В них была вся история деревни: рождения, свадьбы, смерти. Множество жизней, которые исчезали по мере того, как выцветали чернила.

– Вы нашли новую интересную могилу?

– Да.

Элизабет уверенно взяла одну из самых старых книг и открыла. Последняя запись за двадцать лет до даты на могиле, а первая за пять. Значит не то.

–Не стоит вам так часто этим интересоваться. Женщина должна интересоваться книгами, домом, мужем, а не то…

Элизабет, не обращая внимания на его нравоучительную болтовню, открывала книгу за книгой. Но нужной не было.

– А ещё старше нет?

Отец Лисл развёл руками.

– К сожалению. Я кстати, забыл предложить вам чаю. Миссис Тонк принесла мне вчера чудесные булочки.

– Нет спасибо. Я тороплюсь вернуться . Может в следующий раз.

– Как жаль, – провожая её, отец Лисл не забыл два раза напомнить про украшение церкви. Элизабет заверила, что всё сделает. Так у неё появилось целых два повода посетить мисс Гарби.

Дом старушки Фрэнсис Тонк и её внучки Джейн располагался по соседству. Это был двухэтажный коттедж в центре засаженного деревьями сада. Двери и окна сияли белизной свежей краски. Как только Элизабет постучалась, ей открыла Джейн. На белом лице выделялись опухшие глаза и покрасневший нос.

– Вы плакали? Что случилось? – спросила Элизабет. Такой вид вечно холодной Джейн, гордо шедшей по улице, даже когда её отец сбежал со всеми деньгами в Лондон к любовнице, не на шутку удивил Элизабет.

– Ничего, – Джейн шмыгнула носом, и, достав из кармана кофты платок, вытерла нос. – Что вас привело?

– Отец Лисл попросил меня украсить церковь к проповеди. Я хотела взять ту ткань, что вешали в прошлом году на Троиц…

Джейн поджала губы. Из больших, чёрных глаз хлынули слёзы. Всхлипнув, она бросилась вверх по лестнице, скрывшись на втором этаже. Элизабет так и осталась стоять. Теперь уж её любопытство потеряло всякие границы, но удовлетворить его не было никакой возможности. Это всё равно, что хотеть пить, плавая в океане.

– Да что здесь происходит? – Элизабет вошла в дом и закрыла за собой дверь. Стены повсюду были увешаны рисунками местных холмов, лесов и реки Хеплби. Когда-то этот коттедж принадлежал Энгару Тонку, неплохому живописцу, писателю средней руки и большому любителю родного края. Эту же страсть имели и многие его потомки.

– Мисс Такер, это вы? – Фрэнсис Тонк в очках и любимой шляпке с цветочками на широких полях вышла из гостиной. – Что вас привело к нам сегодня?

Элизабет повторила свою просьбу.

– О, конечно! Конечно! – Старушка проводила её в гостиную. – Подождите. Я сейчас всё достану.

Элизабет обвела взглядом тесную комнатку. Всему здесь не хватало места: камину, большим креслам и столу, шкафам, забитым книгами, и втиснутым в угол буфету. От множества картинок с портретами, пейзажами мельтешило в глазах. На каминной полке стояла бисквитница из голубого фарфора с белым орнаментом в виде виноградной лозы. Элизабет, прищурившись, рассматривала необычную вещицу. Похожая была и в её доме.

За маленьким окном послышался стук. Элеонора резко обернулась: сквозь мутное стекло виднелся неясный силуэт. Светлая рубашка и тёмные брюки. Мужчина. Неужели ухажёр Джейн пришёл мириться?

Элизабет опрометью бросилась к двери, ударившись на выходе об низкую перекладину. В саду никого не было, но у калитки стоял мужчина. Элизабет знала всех жителей деревни хотя бы в лицо, но его она видела впервые. Мужчина с копной золотистых кудрей на голове, в синих брюках, синем пиджаке и белой рубашке. Незнакомец широко улыбнулся, от чего выражение лица стало немного напоминать волка и, отсалютовав Элизабет двумя пальцами, пошёл вверх по улице.

Элизабет была готова броситься за ним, но тут, как назло, появилась миссис Тонк.

– Ох, милочка, почему вы стоите на улице. Сейчас ужасно холодно. Немедленно зайдите в дом!

Элизабет вздохнула. Ничего не поделаешь. Уходить, а тем более убегать без веской причины – дурной тон, а этого, несмотря на всё желание, не позволяло вбитое с детства воспитание. В руках у мисс Тонк обнаружился тюк, из которого торчал кусок светлой ткани.

– Здесь всё, что нашла, но думаю, не мешало бы простирнуть и отутюжить, но что я вас учу. Вы уже взрослая, а казалось, совсем недавно были малюткой и носились с моей Джейн по саду. Хорошее было время, – старушка даже смахнула невидимую слезу.

Элизабет не помнила, чтобы они с Джейн когда-нибудь были дружны, хотя в домашнем альбоме и хранилось несколько фотографий с совместных пикников.

– За неимением лучшего общества, – прокомментировала мама, когда Элизабет впервые спросила об этом, – пришлось позволить тебе водиться с этой деревенщиной. Хорошо, что это быстро сошло на нет.

Элизабет не испытывала тёплых чувств к девушке, о дружбе с которой даже не помнила, но сейчас видимо под влиянием от открытия могилы совсем молодого самоубийцы , в груди что-то сжалось.

– Джейн, кажется, была чем-то растроенна, когда я пришла. Ничего не случилось?

Миссис Тонк вся подобралась, став похожей на бигля, готового сорваться за добычей.

– Это всё из-за этого мальчишки Фрита. Весь в отца. Такого спесивица и наглеца, как старый хрыч Фрит я в жизни не видала. И мальчишка не лучше. Только приехал – заявился «требовать собственность», – Она всплеснула руками.

Фрит! Элизабет чуть не подпрыгнула. Такой удачей нельзя не воспользоваться.

– Я что-то никогда не слышала о подобной семье, – Элизабет сделала длинную паузу, надеясь, что по глазам не видно, насколько она заинтересована. – Давно они уехали?

– Да уж лет двадцать. Вся деревня вздохнула спокойно, а теперь вернулся. Ох, ждать беды. Помяните моё слово!

Элизабет кивала, стараясь запомнить все факты.

– А что они сделали?

Миссис Тонк нахмурилась.

– Да, какая уж разница. Не забивайте, мисс, голову всякими глупостями. Это я просто раздухарилась.

Элизабет хлопнула глазами и чуть не застонала от разочарования. Ведь всё так хорошо шло.

– Подождите, мне нужно знать, а то вдруг мы с ним встретимся, – поспешно добавила Элизабет.

Седые брови миссис Тонк сошлись на переносице.

– Может вы и правы, – старушка понизила голос. – Дед Фрита был убийцей, и когда его поймали, покончил собой, но сынок, змеёныш, до последнего всем доказывал, что это ошибка. Мужу моему покойному даже зуб выбил, когда он попытался пристыдить наглеца. Вся семейка у них гнилая. Я отцу Лислу только сегодня об этом говорила. Паства должна знать об опасности.

Элизабет чуть не поморщилась. История получалась пригаденькая, но стоило тормошить деревню?

– Понятно. Я тогда пойду. Надеюсь, Джейн скоро станет лучше.

Элизабет вышла из дома и зашагала вниз по улице, вертя головой. Конечно же, молодого Фрита нигде не было. Что ж, тайна раскрыта: убийца покончил собой; опозоренная семья уехала от греха подальше, а вернувшийся внук принёс на могилу цветы. Значит, Фриты так и не смирились с обвинениями. Что же там случилось? Элизабет решила расспросить отца и мать. Они точно должны что-то знать. Она как раз переходила дорогу, когда из-за поворота с рёвом выскочила машина. Элизабет замерла, словно олень, не в силах сделать и шага. Визг тормозов, грязь разлетается в стороны. Машина замерла в шаге от неё. Послышалась отборная брань. Элизабет, чувствуя, как внутри всё опустилось, а затем подпрыгнуло к самому горлу, сделала шаг назад.

Дверь распахнулась. На дорогу выскочил Джеймс. Красное лицо стремительно побледнело.

– Элизабет! Боже! Что ты здесь делаешь? – брат бросился к ней и силком оттащил в сторону.

– Перехожу дорогу, – ответила она.

Джеймс выглядел, как и раньше: широкое лицо, квадратная челюсть, густые брови нависают над тёмными глазами.

– Хватит шутить! Я мог сбить тебя! – он потащил Элизабет к машине.

– Мне больно!

– Это не больно. Вот отхожу тебя ремнём! Знать будешь!

Элизабет закусила губу. Очень хотелось напомнить, что она уже не ребёнок, но рука у брата была тяжёлой, поэтому Элизабет, молча, села в машину. До дома ехать ещё минут двадцать. Может брат и остынет. А нет, мать Элизабет в обиду не даст.

Машина рванула с места, так что её вдавило в жёсткое сидение. Краем глаза Элизабет заметила светлые волосы и белую рубашку. Фирт стоял возле почтового ящика, смотря прямо на них и даже улыбался.

Элизабет залилась краской. Её как маленькую отчитали на глазах у приезжего. Что он о ней подумает? Элизабет чуть шею себе не свернула, пытаясь рассмотреть выражение лица мужчины. Не вышло. Машина уже была слишком далеко.

– Куда ты смотришь? Загуляла с кем-то?

Элизабет резко обернулась и посмотрела на брата. Руки в кожаных перчатках вцепились в руль. Взгляд не отрывался от дороги. На лице пульсировали желваки.

– Нет, конечно, – сказала она. – С чего такое пришло тебе в голову?

Джеймс не повернулся к ней, резко крутанул руль. Машина развернулась. Элизабет ударилась бедром об дверь.

Брат продолжал молчать. Элизабет вспомнила, как во время визита в Лондон его жена, Матильда, почти каждый день уходила, чтобы встретиться с подругами, а возвращалась под утро, весёлая и довольно пьяная. Добавьте к этому исчезающие из дома украшения, в которых обвиняли очередную горничную, и сына, не вылезавшего из-за карточного стола. И не удивительно, что за последние десять лет Джеймс стал таким дёрганным и грузным.

Машина въехала на подъездную дорогу и остановилась у двери. Элизабет тут же дёрнула за ручку.

– Прости.

Она обернулась. Джеймс скрючился на своём месте, положил голову на обруч руля.

Элизабет коснулась широкого плеча.

– Что-то случилось?

Джеймс долго не шевелился. Казалось, он заснул. Элизабет продолжала сидеть.

– Матильда собирается меня бросить. Она, – голос дрогнул, – нашла другого.

– Понятно, – Элизабет не знала, что ещё добавить. Слишком очевидным было для неё ещё два года назад, что брак брата скоро развалится. Удивляло, что они в целом прожили вместе так долго. Легкомысленная хохотушка Матильда и практичный Джеймс. Почти двадцать лет.

– Мне жаль, – Элизабет переборола себя и добавила. – Может ваш брак ещё можно спасти?

Джеймс резко выпрямился.

– Может быть. Может. Мне нужно поговорить с отцом, – он распахнул дверь и резким шагом пошёл к дому. Элизабет немного посидела, раздумывая, что значит последняя фраза. Погода становилась холоднее, а в доме было тепло. Элизабет выбралась из машины.

Из гостиной слышались голоса родителей. Как хорошо было бы сейчас проскользнуть в свою комнату и спокойно подумать, благо есть о чём, но нужно со всеми поздороваться и сообщить о возвращении.

Мама сидела на диване, с обеспокоенным лицом осматривая мрачного Джеймса, севшего в отцовское кресло.

– Я вернулась.

– Элизабет Оскар Такер! – отчеканила мать. – Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смела в одиночку бродить по деревне. Что было бы, если бы ты пострадала, и я уже не говорю о твоей репутации.

Элизабет закатила глаза.

– Мама, моя репутация уже никого не интересует.

Миссис Такер поджала губы.

– Как это никому не нужна? Думаешь, будущий муж закроет глаза на разговоры соседей?

Элизабет фыркнула. Она хотела бы сказать, что хорошая репутация до брака отнюдь не означает, что женщина не загуляет во время него. Матильда была этому отличным примером, но промолчала, чтобы не ранить чувства Джеймса.

– А где папа? – спросила Элизабет.

– У него какой-то важный разговор с управляющим, – Джеймс сложил руки на груди. – Он даже не вышел меня встретить.

Шерли, горничная, вошла и поставила поднос с чайником, чашками и имбирным печеньем. Чай был чуть тёплый. Миссис Такер поджала губы.

– Ваш муж ещё за месяц мне не заплатил, – ответила горничная на рассерженный взгляд хозяйки.

– Что это значит? – спросил Джеймс, когда за девушкой закрылась дверь.

– Твой отец совсем замотался. Думаю, просто забыл, – мать с отвращением отставила чашку. – Скажу ему выписать девчонке расчёт.

Элизабет чуть не засмеялась. Шерли никто не уволит, ведь из всех трёх горничных только она согласилась продолжать работать за две трети предыдущего жалованья.

– Я пойду-переоденусь к ужину, – Элизабет встала и вышла из гостиной, чуть не столкнувшись с отцом. Поднявшись по лестнице, она быстро сбросила с себя платье для прогулок, натянула другое, а затем прокралась аккуратно по лестнице вниз к двери отцовского кабинета.

Отец и Джеймс уже были там. Элизабет прижалась ухом к замочной скважине.

– Даже не думай! Я никогда этого не сделаю! – отец почти кричал. Элизабет нахмурилась. Что могло произойти?

– Отец! Мне нужны эти деньги!

– А твоей сестре этот дом! Это её приданное!

Повисло молчание. Элизабет вскочила и на цыпочках поднялась обратно. Деньги, дом. Получается у Джеймса проблемы не только с Матильдой, но и с работой в банке? Он приехал, чтобы получить деньги, но отец ему отказал. Элизабет вздохнула: ужин обещает стать «весёлым».

Глава 2

Утром, спустившись к завтраку, Элизабет с удивлением обнаружила за столом Гарри, сына Джеймса.

– Доброе утро, милая тётушка, – пропел он, поставив локти по бокам от тарелки, и переплетя длинные пальцы.

Элизабет прошла к стулу.

– И тебе, дорогой племянник.

Они обменялись ухмылками. Это напомнило о любимой лондонской шутке, когда Гарри знакомил её со своими друзьями фразой «Позвольте представить вам мою престарелую тётушку Элизабет».

Отец опять читал газету, чернила от которой запачкали пальцы. Мама рассказывала о будущем приёме мрачному Джеймсу. Так что Элизабет спокойно погрузилась в общение с Гарри.

– Зачем ты приехал? – прошептала она.

– Отец не даёт мне ни пенни. Решил попробовать стрясти немного денежек с любимых дедушки и бабушки, – Гарри подмигнул ей.

Элизабет закатила глаза. Племянник явно водил дружбу не с лучшей компанией и понабрался показного цинизма. Поймав себя на этой мысли, она рассеялась. Рассуждает, словно их с Гарри разделяет лет двадцать, а не год.

– Что? – Гарри, услышав смех, насупился.

– Зря надеешься. Последние годы были не урожайным. Я сама удивляюсь, как отец сводит концы с концами.

Гарри при этой новости поморщился как от зубной боли и замолчал.

– Где же завтрак? – спросил отец, опустив газету. Под глазами темнели круги. Видимо разговор с Джеймсом настолько потревожил душевный покой мистера Такера, что он даже не смог ночью заснуть.

– Я сейчас проверю, – Элизабет встала и вышла из столовой. Приближаясь к двери кухни, она услышала громкую брань кухарки, миссис Грант.

– Хватит плакать! Я уже устала от твоих слёз!

– Что происходит? – Элизабет вошла в кухню и тут же увидела Шерли, сидевшую за кухонным столом. По щекам девушки текли чёрные слёзы.

– Мисс Такер, – Шерли всхлипнула и спрятала красное лицо в ладонях.

Элизабет перевела взгляд на миссис Грант.

– Джейн Гарби нашли сегодня утром.

– Что значит нашли? – не поняла Элизабет.

– Её… Её…– голос Шерли дрожал. Слова смешивались с всхлипами. Элизабет с трудом смогла разобрать. «Она повесилась на дереве в лесу».

Джейн повесилась? Та самая, которую Элизабет ещё вчера видела живой и здоровой? Перед глазами стояло чуть бледное лицо. Элизабет не могла представить его бесчувственно-холодным, мёртвым. Как? Почему? Хотя на этот вопрос у неё есть соображения.

– Сочувствую тебе, Шерли. Я не знала, что вы были близки.

Горничная достала большой носовой платок и громко высморкалась.

– О, мисс Такер, спасибо. Вы самый добрый человек в этом доме.

– Может тебе стоит пойти домой? Мы сами как-нибудь управимся?

Девушка снова залилась слезами.

– Миссис Грант, помогите мне подать завтрак, а потом проводи Шерли домой, – забрав требуемое, Элизабет вернулась в столовую.

– Где Шерли? – миссис Такер поджала губы. – Почему ты подаёшь завтрак?

– Она не в себе. Этим утром нашли тело Джейн Гарби, – ответила Элизабет, ставя на стол яйца и беком.

– Тело? – Джеймс впился глазами в Элизабет. – Что ты имеешь в виду?

– Значит, я зря беспокоился о скуке, – хмыкнул Гарри.

– Она повесилась в лесу.

Миссис Такер побледнела, как мел и тут же впилась в руку мужа, который, с шумом выдохнув, опустил газету.

– Ты не шутишь, милая? – спросил мистер Такер.

– Нет, конечно! – Элизабет не могла поверить, что родители предполагали, что столь ужасное происшествие всего лишь шутка.

Миссис Такер откинулась на стул. Её голова запрокинулась.

– Матушка, что с вами? – Джеймс кинулся к окну.

Элизабет бросилась к буфету за нашатырём. За спиной слышался дрожащий голос отца.

– Дорога, не волнуйся так. Это просто совпадение.

Миссис Такер перенесли на софу. Понадобилось некоторое время, прежде чем она достаточно пришла в себя. Элизабет помогла ей подняться в спальню и лечь в постель. Женщина отказалась от доктора, а в ответ на вопросы лишь отшучивалась. Но взгляд то и дело устремлялся в окно, словно миссис Такер высматривала кого-то.

Когда Элизабет спустилась на первый этаж, там остался только Джеймс. Он сидел в отцовском кресле и курил. Сигарета, зажатая между двумя пальцами, мелко дрожала.

– Я уговорила маму поспать, – Элизабет посмотрела на брата. – Ты тоже нервничаешь из-за Джейн или дело в другом?

Джеймс ещё раз затянулся.

– Не обращай внимания. Просто мелкие неприятности, – даже если бы Элизабет не подслушала вчерашний разговор, она бы уж точно не поверила этой вымученной улыбка. И вообще никто не поверил, у кого есть глаза.

– Эти мелкие неприятности, наверно, такие же мелкие, как у нашего отца?

Джеймс сжал челюсть.

– Ты знаешь?

Элизабет прошла к дивану и села.

– Я не глупая, и всё вижу. Мама может сколько угодно делать вид, что всё хорошо, но меня не обманешь.

– Родители не хотели, чтобы ты знала. Они мечтают о беззаботной юности для тебя, какой не было у них.

– И у тебя, – добавила Элизабет, внимательно рассматривая брата. Морщины проступили на лице, взгляд беспокойный, из-за чего Джеймс выглядел старше своих сорока двух.

– Что произошло, Джеймс? – Элизабет наклонилась и взяла брата за руку. – Расскажи мне.

По лицу Джеймса прошла судорога, и маска пала, обнажив гримасу боли.

– Я не хотел. Понимаешь, Матильда, она привыкла к шикарному образу жизни, а дела у банка шли не очень, но я не хотел её расстраивать, поэтому решился играть на бирже. И мне везло. Ты даже не представляешь, как мне везло, а потом обвалились акции WijnandWaanda. Я просто не успел их скинуть, – Джеймс закрыл лицо руками. – Я потерял всё. Дом, жену, а когда в банке узнают, что я залез в счета клиентов, меня посадят.

– Что? – Элизабет не могла в это поверить. Её брат, который никогда не терял головы, украл.

– Элизабет, – Джеймс вдруг упал на колени. – Помоги. У меня есть покупатель на дом. Он заплатит даже больше рыночной. Я всё верну в банк, и никто не узнает. Вы с родителями переедете ко мне в Лондон. Матильда останется со мной. Да, я уверен, что останется. Пожалуйста, сестрёнка.

Карие, как у неё самой, глаза наполняла надежда. Элизабет хотела сказать «да», но в последний момент отдёрнула себя. Такие решения нельзя принимать сгоряча. Нужно всё взвесить, иначе вся семья пропадёт.

– Я подумаю, – Элизабет аккуратно вытащила ладонь из руки брата.

– Что? Как это ты подумаешь? – Джеймс вскочил на ноги.

Элизабет поднялась и ничего не сказав вышла из гостиной. Ей нужно было подумать и, желательно не в доме.

Промозглый осенний ветер пробирал до костей. Следовало вернуться за шалью, но Элизабет боялась новой встречи с Джеймсом. Пока ей не удалось взвесить аргументы за и против, она была слишком уязвима для его уговоров.

Тропинка через сад петляла между деревьев, под которыми скопились горки пожухлой листвы. Её просто некому убирать. Элизабет хотела сама это сделать, но мать запретила, «ибо не пристало леди в земле копаться».

На нос ботинка опустился сухой яблочный лист. Элизабет с раздражением сбросила его. Выскользнув через калитку, она поспешила обычной дорогой в деревню. Надо же последние новости узнать. На опушке леса Элизабет заметила людей в чёрной униформе и шлемах, точь-в-точь как у констебля Бигера. Один из них им и оказался.

На земле лежало что-то большое и длинное прикрытое дырявым ватным одеялом. Элизабет приблизилась к верёвке, обтянутой вокруг толстоствольного тиса. Это дерево наверняка росло здесь ещё, когда дедушка был мальчуганом. Кора его потрескалась и была покрыта шишками, словно мозолями. Ветки то и дело падали, перекрывая тропу, но та, к которой привязана верёвка, оказалось крепкой.

– Мисс Такер, – констебль Бигер с улыбкой направился к ней. – Вышли на прогулку? Моя матушка говорила, что нет ничего лучше свежего воздуха.

– Здравствуйте. Что здесь случилось?

– Ох, – он округлил глаза и принялся чесать затылок. Весь вид не упускавшего полакомиться выпечкой констебля говорил о растерянности. Элизабет решила ему помочь.

– Неужели именно здесь повесилась бедная Джейн? – спросила она.

– Тише, пожалуйста, – взмолился Бигер и бросил испуганный взгляд через плечо.

– Это тайна? Вся деревня говорит…

– Не тайна, – Бигер понизил голос. – Дело-то серьёзное. Мне не доверят. Прислали инспектора из Норволка. Он очень этим недоволен. Я когда ему докладывал, так смотрел. Как волк на овцу.

В этот момент из-за дерева прогулочным шагом вышел мужчина. Одет он был совсем не как местные, но и не по Лондонской моде. Рубашка и жилет обтягивали внушительный животик. Тускло-каштановые волосы аккуратно уложены так, чтобы прикрывать плешь.

– Кто это, Бигер? —инспектор словно собаку окликнул.

– Мисс Элизабет Такер из Вудхауса. Я вам рассказывал, – Бигер поспешил к инспектору.

Следовало уйти, но как отказать от возможности узнать что-то из первых рук? Но инспектор как-то не торопился подходить к ней. Элизабет почувствовала себя глупо, ожидая неизвестно чего, тем более становилось всё холоднее. Она несколько раз бросила взгляд на тропинку, пересекавшую поле уже собранного ячменя, и заметила фигуру, быстрым шагом приближавшуюся к ним. Сначала человек виделся не очень отчётливо, потом Элизабет уже могла различить светлые волосы. Когда оставалось несколько шагов, она узнала Фрита. Точнее не его, а его курчавые волосы.

– Что случилось? Лису загнали или кабана? – Он улыбался и выглядел весьма довольным жизнью. Хотя щеку украшал красный след от пощёчины.

– Не совсем, – Элизабет постаралась сохранить нейтральное выражение, но внутри ей хотелось закричать: «Вот он! Ловите убийцу!», хотя надо было признать, что ни один суд не признал бы Фрита убийцей, ведь Джейн покончила собой, но всё равно Элизабет знала, что он виноват. А чего тут гадать? У Фрита был роман с Джейн. Он её бросил, и бедняжка, не выдержав удара по гордости, наложила на себя руки. Правда, тут была нестыковка: миссис Тонк говорила, что Фрит только недавно вернулся в деревню. Неужели сердце ледяной Джейн так быстро оттаяло?

Все эти размышления пролетели в голове у Элизабет за минуту, так что она даже успела заметить следующий вопрос Фрита.

– Так что же произошло?

– Девушка из деревни покончила собой. Джейн Гарби. Вы её знали?

Он нахмурился.

– Не думаю. А не родственница ли это миссис Тонк?

Элизабет кивнула. Фрит рассмеялся и потёр щёку.

– Вот значит, почему старая крыса… – мужчина осёкся и поднял на Элизабет свои небесно-голубые глаза, а потом послал ей улыбку, обворожительную, как он наверняка считал. Элизабет не была в это уверена, но щёки у неё всё же загорелись.

– А вас как зовут? – спросила Элизабет, чтобы скрыть смущение.

– Теодор Фрит, а вы…? – Он протянул руку. Элизабет привычно вложила ладонь в его, ожидая поцелуя.

– Элизабет Такер.

Теодор Фрит выпучил глаза, да так и стоял, держа её руку в своей. Это зрелище показалось Элизабет таким забавным, что она не удержалась от смеха. Фрит тут же встрепенулся и разжал пальцы.

– Вот значит как. Думаю, ваш отец уже имел разговор с Джеймсом? – отчеканил он.

Элизабет перестала смеяться и прищурилась. Откуда этот человек знает Джеймса? И что ещё важнее, откуда он знает про разговор Джеймса и отца?

– Что вы имеете в виду? – спросила Элизабет.

– То же, что и каждый здравомыслящий человек на моём месте. Скоро я буду владельцем Вудхауса.

Элизабет могла бы рассмеяться в ответ на это заявление, если бы не вчерашний вечер и сегодняшнее утро. А ещё этот тон, с каким Фрит заявил о своём намерении купить Вудхаус. Не удивительно, что миссис Тонк была в такой ярости.

– Думаете? – Элизабет сделала грустное выражение лица. – Что ж, это вполне возможно, но ведь вам всё равно не жить в доме.

– О чём вы?

– Как о чём? О бедной Джейн. В деревне вас и так не любят, а если станет известно, что вы повинны в её смерти, вам здесь житья не будет. Никто не захочет работать у вас, никто не продаст карт…

По лицу Фрита прошла судорога и обнажила волчий оскал. Глаза заблестели. Мужчина схватил Элизабет за локоть и дёрнул на себя.

Она вскрикнула. Краем глаза Элизабет заметила, что констебль Бигер повернулся в их сторону, но приближаться не торопился.

– Даже не думайте, что Такеры вновь смогут оклеветать нас! Только попробуйте, и ваш брат будет гнить в тюрьме!

– Отпустите! Больно!

Фрит так и сделал, а затем зашагал обратно в деревню.

– Мисс Такер! – Бигер подошёл и обеспокоенно осмотрел её с ног до головы. – Кто это?

Элизабет сделала вдох, пытаясь прийти в себя. Что на него нашло? Она отнюдь не собиралась разносить сплетни. Это было ниже её достоинства. Любопытствовать от скуки не постыдно, а сплетничать совсем другое. Но теперь после угроз не следовало ли ей всё же что-то предпринять?

– Теодор Фрит, – сказала она констеблю Бигеру, но решила не посвящать его в свои пока беспочвенные догадки. – Слышали про эту семью?

– Фрит, Фрит, – он нахмурился и почесал затылок. – Что-то мелькает, но не могу вспомнить. Он не из деревни?

– Они жили когда-то, но потом уехали. Кажется, после смерти Селдрика Фрита.

– Селдрика Фрита? – Бигер оживился, как собака увидевшая палку, но тут же затравленно обернулся. Элизабет подумала, что констебль опять опасается инспектора, но тот что-то обсуждал с худосочным мужчиной в штатском и в их сторону не смотрел.

– Быть не может! Этот тис, а ещё Фрит вернулся.

– Чего не может быть? – тут же навострила уши Элизабет.

– Да я тут вспомнил, – Бигер достал платок и стёр пот со лба. – Как же это всё на меня. Только бы это оказалось просто самоубийство.

– Что вы вспомнили? – продолжала допытываться Элизабет. Её настойчивость была вознаграждена.

Бигер рассказал, что ещё, когда он двадцать лет назад приехал в деревню, чтобы занять пост констебля, прежний, Дикер Мактай потащил его на неосвещённую землю за кладбищем и указал на могилу Селдрика Фрита и назвал его самым изворотливым, мерзким и грязным «ублюдком», каких видел мир. Бигер был так шокирован перекосившимся от ярости лицом Мактайя, обычно такого спокойно-безмятежного, что уже не сопротивлялся, когда старик повёл его к тису.

«Здесь», – сказал он, – «Фрит развешивал своих жертв. Он всегда выбирал молодых и незамужних. Худеньких, чтобы не могли сопротивляться».

– А как же его поймали? – спросила Элизабет.

– Так тут и поймали. Он пришёл повесить Агату Мактай. Девушка собиралась в Лондон, и её бы не хватились до самого утра, если бы брат не увидел из окна своей комнаты, как человек в чёрном пошёл за сестрой. Мактай даже утверждал, что мужчина обернулся и указал на Фрита, который всё отрицал.

Старый тис зашуршал, словно дерево всё это время слушало их разговор и теперь решило высказать недовольство.

– Что же мне теперь делать? – Бигер снова оглянулся на дерево.

– Думаю, лучше рассказать инспектору. Пока этого не сделал кто-то другой.

Она зашагала в деревню. Вот где сейчас должно быть весело. Особенно учитывая, что туда только что направился Фрит.

По дороге Элизабет не могла перестать думать о том, что узнала от констебля. Выходила совсем мрачная история: убийца молодых девушек, ловля с поличным, самоубийство обвиняемого. Неудивительно, что она до сих пор будоражит деревню, а теперь, после смерти Джейн добра ждать не стоит. Тем страннее, что Теодор Фрит не находится сейчас на полпути к Лондону. Элизабет фыркнула. Неужели он такой дурак, что не понимает, чем всё может кончиться?

И почему она волнуется за этого наглеца? Он собирается прибрать к рукам Вудхаус и даже угрожает Джеймсу тюрьмой. Но всё же он не дед и не заслужил проблем, только потому что не вовремя вернулся. Мысль, что Фрит может быть причастен к смерти Джейн, Элизабет отбросила. Слишком очевидное сходство с двух преступлений. Если Фрит это сделал, то он должен быть глупее садовой улитки.

В Норволке было спокойно. Те же улочки, садики с живой изгородью, люди, которые почти никуда не спешат, только сегодня их было больше, чем обычно. И это несмотря на промозглую погоду. Элизабет чихнула и поспешила к дому миссис Тонк.

– Мисс Такер! Куда торопитесь? – Элизабет повернулась и увидела, что ей машет рукой здоровяк в клетчатой рубашке. Она не знала, как его зовут, но была уверена, что он либо работает, либо живёт рядом с пабом «Золотая свинья».

Она чуть не застонала от раздражения. Почему именно сейчас, когда Элизабет так торопится оказаться в тепле, кто-то решил с ней поговорить. Но делать нечего. Хороший тон обязывает уделить знакомому лицу хотя бы пару минут.

Элизабет перешла дорогу и с улыбкой приблизилась к мужчине.

– Я просто гуляю. А вы что делаете?

– Да, вышел покурить пока там, – Он кивнул на закрытую дверь паба, но не стал договаривать. – Бедная Джейн.

Элизабет порадовалась, что он сам заговорил об этом. Она получила возможность узнать, что думает деревня, не общаясь с отцом Лислом, хотя тут же устыдилась. Всё же речь идёт о смерти человека.

– Да, она была так молода. Все, наверное, переживаю?

– Больше злятся. Это Фрит их вчера всех взбаламутил, – Мужчина плюнул и почесал каштановую бороду.

– Как? – после личной встречи, Элизабет уже не сомневалась, что этот мужчина и ангела разозлит, но чтобы так скоро целую деревню против себя настроить.

– Да, напился в пабе и стал орать, что скоро купит Вудхаус и найдёт доказательства невиновности деде, – мужчина посмотрел в глаза Элизабет. – Это правда?

Она сглотнула.

– Нет, конечно. Отец никогда не продаст Вудхаус, – Элизабет хотела добавить «этому человеку», но это могло стать каплей упавшей в раскалённое масло.

Мужчина покивал, бросил взгляд по улице и засмеялся.

– Смотрите, отец Лисл даже в такое время нашёл момент, чтобы «утешить страждущих», – и подмигнул Элизабет. Она повернула голову. Священник стоял на пороге своего и что-то говорил Шерли.

Элизабет нахмурился. Неужели этот мужлан намекает на…

– Он же священник! – выпалила она.

– Священники тоже мужчины, – собеседник захохотал.

Элизабет была уверена, что покраснела до корней волос, но тут внимание привлёк шум из паба. Очень громкий шум.

– Кажется, что-то упало, – заметила она.

Собеседник рассмеялся.

– Парни разошлись. Что поделаешь?

Элизабет не понравилось, как это прозвучало.

– Может, стоит проверить?

Собеседник кивнул.

– Да, пожалуй.

Он пошёл к двери. Элизабет шагала следом. Слишком медленно, но бежать нельзя. Наконец, они перешагнули порог тёмного зала. Столы и перевёрнутые стулья были сдвинуты в угол. В воздухе витал кислый запах пота. Трое мужчин у барной стойки, так же как и её собеседник, показались Элизабет смутно знакомыми, а вот четвёртого она точно узнала: Теодор Фрит. В тишине прозвенело стекло. Теперь один из нападавших был вооружён горлышком от бутылки.

– Стойте! Что вы делаете?! – Элизабет обогнула недавнего собеседника и пошла к мужчинам. Голос дрожал, но она держала спину прямо.

– А ты кто такая? – рыкнул рыжий в кепочке.

– Спокойно, парни! – вмешался недавний собеседник. – Боб, дурень, кто разрешил тебе брать мои бутылки.

– Это он виноват! – худой как тростник Боб. – Не признаётся, что это его рук дело. Я просто попугать хотел.

– За Джейн это ещё мало, – просипел третий из нападавших.

Элизабет сглотнула. Ситуация явно была опасной, а Бигер до сих пор на опушке леса. Что она будет делать, если сейчас кто-то из этой шальной троицы кинется на Фрита? Он ей не понравился, но спокойно смотреть, как убивают человека?

– Значит так, парни, – заговорил здоровяк Элизабет, – покуролесили и хватит. Выматывайтесь из моего паба.

Троица обменялась взглядами и потянулась к выходу. Сипявый на дорожку залепил Фриту оплеуху. Элизабет охнула, но ничего не сказала. Как только за молодчиками закрылась дверь, она поспешила к трущему лицо Теодору.

– Вы в порядке? – вблизи мужчина выглядел совсем плохо: разбитая губа, наливающийся синевой глаз, царапины на подбородке.

– Не ваше дело, – он встал и неровным шагом направился к двери.

Элизабет поспешила за ним, не забыв, правда, поблагодарить хозяина паба за помощь.

Глава 3

На улице моросил дождик. Капли как иголки кололи кожу. Холод после относительного тепла пустого паба казался в несколько раз сильнее. Элизабет сжалась и чихнула.

Теодор Фрит стоял, опираясь спиной на неровно сложенную стену. В свете мутного солнца он выглядел так же ужасно, как и в зале, но не настолько, чтобы следовало срочно тащить к врачу в город.

– Вас проводить? – спросила Элизабет из вежливости.

– Не пытайтесь мне услужить, – Он выпрямился и тут же схватился за правую руку. – Я вам ничего не должен, а вот вы мне должны дом.

– Как хотите.

Элизабет больше не собиралась слушать этот вздор и, развернувшись, зашагала к дому миссис Тонк. До него было всего несколько шагов. Её нагнали слова Фрита.

– Только не стройте из себя оскорблённую невинность. Почитайте «Ситфолские вести» и сами убедитесь, что этот дом мой!

Элизабет не остановилась, продолжая шагать к намеченной цели, но мысли в голове завертелись. «Ситфолские вести» были местной газетой, которую каждое утро за завтраком читал отец, а Элизабет пробегала глазами во время ланча. Неужели там написали про махинации Джорджа? Нет, отец сегодня читал газету. Он бы увидел. Тогда о чём говорил Фрит? Может это угроза? У Элизабет мурашки побежали по спине. Фрит угрожал разоблачить Джеймса, и, возможно, у него есть какие-то доказательства.

Она обернулась, но Фрита уже не было видно. В деревне не было гостиницы, поэтому он скорее всего снял комнату или дом. Но у кого? Элизабет вздохнула. Так бездарно упустить человека. Понурив голову, она перешла улицу. Сомнения и безотчётный страх терзали хуже холода. Что если её предположения окажутся правдой? Тогда нет выбора: придётся продать дом, но кто гарантирует, что после этого Теодор Фрит будет молчать? Он не показался Элизабет ни добрым, ни честным, ни даже «человеком слова», как говорил отец. Да, как только Джеймс вернёт деньги на счета клиентов, его не смогут осудить, но откровения Теодора, подкреплённые бумагами или показаниями свидетелей, погубят репутацию Джеймса, как банкира. Его уволят, а удастся ли найти новое место?

Из размышлений Элизабет вырвал стон. Она увидела миссис Тонк. В чёрном с головы до ног она шла, прижимая к груди толстый альбом. Элизабет вспомнила, что хотела пообщаться с бабушкой Джейн и не собиралась упускать такой шанс.

Она ускорила шаг.

– Миссис Тонк!

Старушка замерла, словно испуганный оленёнок, затем подняла взгляд на Элизабет.

– О, мисс Такер! – бледные губы еле двигались. Голос дрожал, словно лист на осеннем ветру.

– Примите мои искренние соболезнования, – Элизабет закусила губу. Старушка Тонк, как смешно бы это не звучало, постарела. Лицо ещё вчера такое живое и румяное осунулось. Блестевшие глаза потухли, а спина сгорбилась.

– Спасибо вам, – по щекам миссис Тонк потекли слёзы. Она пыталась утереть их платком, но они продолжали течь. – Она была слишком молода для этого.

Миссис Тонк всхлипнула.

– Может, я могу чем-то помочь вам? – спросила Элизабет. Сердце ныло, а на глазах сами собой наворачивались слёзы. Джейн, зачем ты это сделала?

– Я не знаю. Я собиралась написать епископу, но теперь я просто не знаю.

– Написать епископу? О чём? – Элизабет взяла миссис Тонк под руку и повела к дому. Старушка шла неровно. Казалось, ещё немного и она упадёт.

– Моя Джейн не могла этого сделать. Понимаете? Знаю, у неё был вздорный характер, но она не могла, – голос миссис Тонк становился всё тише.

– Но причём здесь епископ?

Они вошли в дом. Миссис Тонк рухнула на диван в гостиной.

– Я ходила к отцу Лислу. Хотела объяснить, что это наверняка ошибка. Уверена, что этот Фрит что-то сделал с моей девочкой, но святой отец мне не поверил. Он знает, какой она была. Она никогда не гуляла по барам, не то, что другие. Джейн даже пела в церковном хоре. А теперь её похоронят на не освящённой земле,– миссис Тонк вновь залилась слезами.

У Элизабет запершило в горле. Она отвернулась. Было больно смотреть на этот дом. Теперь, после смерти дочери миссис Тонк Джудит в прошлом году и Джейн, он напоминал разорённое гнездо. Элизабет хотела сказать что-нибудь, чтобы поддержать старушку, и даже знала, что. «Фрит – убийца». Но Элизабет в это не верила. Кто убивает способом деда и остаётся в деревне, в которой об этом все помнят? Он же не сумасшедший. Но что же произошло? И всё же Элизабет хотела хоть чем-то помочь одинокой старушке, утешить её. Почему нужные слова никак не приходят на ум.

Элизабет отвернулась от окна и села на диван рядом с миссис Тонк.

– Я верю вам, – Она взяла худую кисть в свою, – Джейн не могла покончить собой. Я докажу это!

Последние слова прозвучали с большим жаром, чем хотела Элизабет.

– Вы? – миссис Тонк с изумлением посмотрела на неё.

– Да, – кивнула Элизабет. – Вы не знаете, может она была близка с кем-нибудь? Кто мог бы рассказать о том, что она делала в последние дни?

Элизабет очень хотелось спросить напрямую: какие отношения связывали Джейн с Теодором Фритом. Не зря же он шатался под окнами, но побоялась. Миссис Тонк уже и так была настроена против него.

– Не знаю. Шерли Миллз. Они подружились ещё в младшей школе, но я не видела её уже некоторое время. Джейн брала частные уроки вокала у отца Лисла. А кроме… Я не знаю, – миссис Тонк вновь залилась слезами.

– Я поговорю со всеми, – сказала Элизабет, поднимаясь. Она хотела бы расспросить подробнее, но сейчас это было совсем «неподходящее время». Да, и следовало воспользоваться намёком Фрита.

Выйдя из дома миссис Тонк, Элизабет устремилась в сторону Вудхауса. Раз в сегодняшнем и во вчерашнем номере ничего не было, речь могла идти о старых газетах. Например, о выпусках конца девятнадцатого века. Может он хотел, чтобы она узнала подробнее об убийствах Селдрика? Только где сыскать выпуски? Разве что ехать в сам Ситфолск. Элизабет усмехнулась. Туда её точно не пустят, хотя…

До дома она буквально бежала. Гарри сидел в гостиной и с выражением вселенской тоски на лице листал книгу.

– Дорогая тётушка! – Он вскочил и кинулся к ней, так словно не был на голову выше. – Я умру здесь от скуки!

– А я думала от безденежья, – усмехнулась Элизабет.

– Это тоже, – Он нахмурился. – Но от скуки раньше.

– Тогда предлагаю совершить короткую поездку в Ситфолк.

Гарри закатил глаза.

– Хочешь, чтобы я вместо носильщика таскал твои покупки?

Элизабет хмыкнула.

– Нет, хочу побывать в местной библиотеке.

– Это ещё тоскливее, – Гарри плюхнулся обратно в кресло.

Элизабет нахмурилась, но сдаваться не собиралась.

– Хорошо, тогда продолжай наслаждаться книгой. Уверена, что это не только интересно, но и полезно, – Она сделала шаг к двери. – Только переверни, а то держишь вверх тормашками.

Послышался хлопок.

– Уговорила, – Гарри обогнул Элизабет. – Пойду-возьму у отца машину. С тобой он меня отпустит. Но пыльные талмуды читай сама.

Элизабет пожала плечами и пошла в комнату матери, чтобы предупредить о своём отъезде. Понятно, что миссис Такер была шокирована тем, что дочь приняла такое решение, не посоветовавшись с ней, но новость, что в город Элизабет будет сопровождать Гарри, успокоила женщину. Она лишь попросила дочь переодеться в более подходящую одежду.

С Гарри Элизабет встретилась через полчаса. Он стоял у отцовской машины, подбрасывая и ловя ключ.

– Почему так долго?

– Пришлось переодеться в дорогу, – Элизабет обошла машину.

Гарри открыл перед ней дверь.

– Опять эти старческие заморочки! Мои подружки никогда бы не стали «переодеваться в дорогу».

– Подружки? Я думала, что у тебя только друзья есть, по карточному столу.

Гарри сел за руль и вставил ключ в замок.

– И они тоже. Кстати, когда ты уговоришь стариков продать дом?

Мотор заурчал. По всей машине прошла дрожь. Они тронулись с места.

– Это отец сказал тебе, что я собираюсь это сделать? – спросила Элизабет через пару минут.

– Да, он на это рассчитывает и я, если честно тоже. Он обещал покрыть долги, если всё получится.

Элизабет замолчала. Она была так поражена всем, происходившим в деревне, что совсем позабыла о той буре, что нависла семьёй, и внезапно именно ей, Элизабет, нужно принять решение. С одной стороны Джеймс, которым она всегда восхищалась. Большой и сильный, он катал её на шее и привозил пластинки, когда подросла. С другой отец и мать, для которых расставание с Вудхаусом станет ударом. И ведь кому достанется дом? Фриту! Что-то подсказывало Элизабет, что как только все бумаги будут подписаны, этот человек выгонит их, не дав времени даже толком собраться и попрощаться с домом. Но даже если они как-то смогут пережить этот удар, что будет дальше? Образумится и Джеймс? Наладятся ли его дела? Элизабет была отнюдь в этом не уверена. Каждый день по радио говорили о забастовках и растущем уровне безработицы. Мир меняется. Земля уже не приносит стабильный доход, как во времена родительской юности, но она всё ещё даёт фрукты, овощи, немного яиц из курятника, и её всё ещё можно продать, а что будет, когда их благополучие будет зависеть только от доходов Джеймса? Элизабет сглотнула. Перед глазами вдруг встал плачущий брат. Сможет ли брат выдержать груз ответственности за всю семью? Элизабет сомневалась.

На подъезде к Ситфилку вновь заморосил дождь, и хотя Элизабет тепло одета и взяла с собой даже старомодные замшевые перчатки, она чувствовала, как к пальцам подбирается влажный холод. Дышать уже некоторое время было сложно. Она утирала нос платком.

– Что с тобой? – спросил Гарри, паркуя машину у каменного тротуара.

– Не знаю. Кажется, простыла.

Элизабет дёрнула ручку и вылезла из машины. Она уже и забыла, каково это, когда дома в два или даже три этажа теснятся друг к дружке и если поднять голову, то разглядишь лишь маленький кусочек серого неба в обрамлении крыш. Хоть Ситфолк и был провинциальным городом, где и стадо овец можно было посреди улицы встретить, он всё же был городом.

– Ты иди, а я пока пропущу стаканчик в пабе, – сказал Гарри, достав с заднего сидения машины зонт.

Элизабет с благодарностью приняла его и открыла.

Гарри зашагал к большому трактиру в конце улицы. Точнее, когда-то он таким был, а теперь на фасаде двухэтажного здания висели с десяток  табличек о разных конторах. Элизабет проводила племянника взглядом и мысленно попросила  его не напиваться сильно. Мимо неё прихрамывая шёл  мужчина в потёртом пиджаке. У него Элизабет спросила дорогу до библиотеки.

Она располагалось в самом конце Стафод-стрит. Это был четырёхэтажный кирпичный дом середины Викторианской эпохи. Стены лишены всех украшений загородного особняка. Лишь высокие узкие окна в желтоватых рамах выделялись на буром фоне.

Элизабет поднялась скрипучее крыльцо и дёрнула за шнурок медного колокольчика. Послышался тихий звон. Через минуту дверь открыла грузная женщина в переднике.

– О боже, милочка!  Как вы только решились выйти из дома в такую ужасную погоду! Заходите скорее!

Элизабет шагнула внутрь, опуская зонт. С него на каменный пол тут же потекла вода, но женщина, представившаяся как миссис Сеймур, не обратила на это никого внимания. Забрав зонд, она заставила Элизабет снять плащ и тут же повела в большую комнату на первом этаже. Здесь вокруг камина расставлены неподходящие друг другу диваны и кресла.

Элизабет  с наслаждением устроилась на мягком диване у камина и даже не смогла отказать себе в удовольствии совсем неподобающим леди образом вытянуть ноги, позволяя теплу огня лизать подошвы туфель.

– Чай? – спросила миссис Сеймур, устроив её зонт сушиться.

– Да, пожалуй.

Получив чашку, Элизабет окинула взглядом чью-то бывшую гостиную.  Кроме неё здесь было всего два посетителя: сухопарый старик в начищенных до блеска туфлях читал газету и девушка, устроилась с ногами на диване у окна.

– Что хотите прочесть? У нас есть свежий роман Агаты Кристи.

Элизабет ощутила странное смятение. Тихая гостиная, чай, возможность самой выбрать книгу. Пожалуй, не так она представляла себе посещение библиотеки.

– Я… – Элизабет попыталась встать, чтобы миссис Сеймур не пришлось наклоняться.

– Сидите-сидите, – зашептала женщина.

– Но мне неудобно весть себя так фривольно, – попыталась возразить Элизабет и сама же поморщилась. «Фривольно». Такое старомодное слово, но именно оно лучше всего отражало чувства Элизабет.

– Что вы! Не переживайте! К нам так редко заходят молодые люди, а вы видимо проделали  долгий путь. Так что вам нужно?

– Подборку «Ситфолдского вестника» за  тысяча восемьсот девяносто второй и девяносто третий годы, пожалуйста.

Губы миссис Сеймур сложились буквой «О».

– Такой необычный выбор для столь юной девушки. Думаю, у нас есть то, что вы ищите, но придётся подождать.

Элизабет кивнула.

– Не торопитесь.

Взгляд нашёл приколоченные к стене часы. До ланча ещё два часа. Отец будет недоволен, если она опоздает, но уйти сейчас  означало вновь искать возможность выбраться в город в другой день. Элизабет не знала, почему, но чувствовала, что действовать надо как можно быстрее.

Миссис Сеймур вернулась через полчаса с двумя большими альбомами. Потрескавшиеся кожаные обложки придавали им неопрятный вид.

– Только будьте, пожалуйста, аккуратнее. Газеты рассыпаются в руках.

Элизабет кивнула. Ей не впервые было иметь дело со старыми документами. Самыми кончиками пальцев Элизабет тянула за угол, переворачивая лист за листом.

Взгляд привлёк громкий заголовок короткой заметки: «САМОУБИЙСТВО НА ОПУШКЕ»

«Кошмарное происшествие взбудоражило округу. Недалеко от деревни Норволк 15.10.1982 года на опушке леса было обнаружено тело повесившейся Агата Питерс. Лорд Селдрик Фрит, владелец Вудхауса, считает это недопустимым нарушением религиозных норм, подпирающим устои общества. Однако он высказал соболезнования семье погибшей».

– Лорд Селдрик Фрит, владелец Вудхауса… – повторила про себя Элизабет. Такая простая фраза, но она много объясняла. Почему родители никогда не упоминали, что раньше у дома был другой хозяин?

Элизабет вновь принялась листать старые газеты, и почти в каждой было упоминание о новой жертве: Агата Питерс, Грейс Грант, Джоди Мартин и последняя  Агата Мактай. Не все жили в деревни: Агата Питрес, молодая учительница, приезжала в сельскую школу из Ситфолка, а Джорджи Мартин была гостьей викария. Она пробыла в деревне всего один день и пропала посреди благотворительной ярмарки. Всех жертв объединяло одно:  длинные чёрные волосы и худое телосложение. Прямо как у Джейн, хотя если подумать её волосы доставали только до плеча, и тугой косы из них точно бы не получилось, а ведь убийца любил срезать их в качестве трофея и вешать каждую новую на косе предыдущей.

Элизабет откинулась на спинку дивана. Теперь стало понятно, почему Фрит считает дом своим, хотя это не объясняет его грубое поведение. Карие глаза мужчины смотрели на неё с презрением и можно даже сказать с ненавистью.

Она продолжила листать газеты. Пожелтевшие страницы смаковали суд, но лишь вкратце освещали показания свидетелей. Из них было понятно одно: никто ничего не видел, даже показания  Дикера Мактая были какими-то путанными. Он то указывал на владельца Вудхауса, то отрицал это и говорил, что не уверен. Стало понятно, что если бы Седрика Фрита не поймали у тела бедной Агаты, то убийца бы ещё долго творил свои подлые дела.

Элизабет подняла взгляд на часы и захлопнула альбом. Прошло уже полтора часа. В библиотеке было тепло и тихо. Никто не требовал её сиюминутного внимания и отчитывал за вытянутые к огню ноги. А за окнами всё ещё серое небо и улица продырявленная лужами. Всем телом овладела леность.  Казалось, что встать прямо сейчас и уйти просто невозможно, но надо. Элизабет поднялась.

Миссис Сеймур не было видно. Элизабет вышла из гостиной и услышала звон посуды. Она зашагала по коридору. Женщина появилась из-за поворота, толкая перед собой тележку с чайником и чашками.

– Вы уже уходите? – спросила она, остановившись и вытирая руки об передник. – Я только свежий чай заварила.

– Да, мне, к сожалению, пора. Спасибо, что оказали такой тёплый приём. Я обязательно приду ещё.

Миссис Сеймур просияла.

– Конечно-конечно. Приходите. Не так часто в наше время встречаются девушки, которых можно было бы назвать «хорошо воспитанными леди».

Элизабет смутилась. Мать всегда говорила, что она должна быть «леди», но никто не называл её так раньше.

Попрощавшись, Элизабет  вышла на улицу и с удовольствием поняла, что дождь прервался, хотя в воздухе всё ещё висела вязкая сырость.  Холодный ветер забирался под плащ. Находиться на улице было вдвойне неприятно по сравнению с уютом библиотеки.

Элизабет поспешила к машине.  Форд сиротливо стоял у тротуара, а Гарри, по-видимому, продолжал веселиться в баре. Элизабет пошла туда. Как только открылась дверь, она услышала брань в несколько голосов.

– Где деньги, щенок?

– Надуть нас решил!

Элизабет с порога увидела Гарри, окружённого отнюдь  людьми.

– Я же пообещал расплатиться.  Я будущий Лорд Видборский!

Взгляд Элизабет упал на заваленный картами стол. Она закатила глаза.

– Да, хоть герцог  Эдинбургский! Где наши деньги?

Гарри заметил Элизабет. Взгляд сделался умоляюще-щенячьим. Она закатила глаза. Опять.

– Господа! – Элизабет приблизилась. На реплику обернулись не только ругающиеся, но все, кто был в баре. – Сколько он должен вам?

– Двадцать шиллингов,  – худощавый мужичок гоготнул и облапал Элизабет взглядом.

Она поджала губы. Двадцать шиллингов было всё, что лежало в её кошельке.  Будучи незамужней девушкой без собственного дохода, Элизабет приходилось жить на карманные расходы, но она ещё надеялась обрести независимость. План был прост: накопить деньги и положить в банк, чтобы получать не большой, но доход, а теперь все её сбережения пойдут на уплату очередного карточного долга Гарри, а ведь он знал, что денег на такие развлечения нет. Элизабет смотрела на полное облегчения лицо племянника, борясь с желанием прямо сейчас развернуться и уйти, оставив его самого разбираться с долгами.

Негнущимися пальцами она открыла сумочку, достала кошелёк и отдала деньги, а потом развернулась, вышла.

Гарри нагнал Элизабет уже на улицу.

– Фух, повезло. Думал, сейчас морду будут бить.

– И следовало, – Элизабет остановилась и посмотрела на племянника. – О чём ты думал?

– Не будь такой строгой, выглядишь, как старушка, – Он засмеялся. – Я просто хотел немного развлечься.

Элизабет казалось, что ещё немного, из ушей пойдёт пар, словно у закипевшего чайника, но тут её окликнули.

Сделав глубокий вдох, Элизабет обернулась. Фальшивая улыбка тут же сползла с лица. К ней шагал Теодор Фрит, правую руку которого теперь украшал гипс.

– Кажется, вы решили воспользоваться моим советом, – сказал он, едва кивнув Гарри.

– Можно так выразиться. А вы всё же решили посетить врача?

– Пришлось, как видите. Заодно ещё и в полицейский участок заглянул.

Элизабет хмыкнула. Понятно, для каких целей Фриту понадобилась полиция, и не то, чтобы она могла его осудить, но эта нарочитое подчёркивание вызывало ощущение, что мужчина либо но что-то намекает, либо издевается.

– Рада, что теперь у вас всё хорошо. Теперь нам пора.

– Подождите, – Фрит вытянул вперёд руку, но замер, так и не коснувшись её плеча. – Понимаю, что был груб с вами, но я не такой уж неблагодарный свин.

Он достал портмоне из внутреннего кармана пиджака и протянул Элизабет две зелёные купюры. Элизабет охнула. «Двести долларов».

– Не стоит, – она покачала головой. Такая сумма была большим соблазном, но Элизабет сомневалась, что это плата за спасение. – Вместо этого предлагаю поговорить. Думаю, тема для обсуждения у нас есть.

Фрит улыбнулся по-мальчишески широко.

– Что ж, тогда приглашаю вас на ужин. Я видел здесь не плохой ресторанчик.

Громко хлопнула дверца машины.

– Простите, – Элизабет постаралась придать голосу строгости и отстранённости, подражая отцу во время разговоров с управляющим, – наша тема не для похода в ресторан. Вы знаете коттедж Чилдфри?

– Да, мой прадед построил его.

– Тогда встретимся там сегодня в семь часов, – Элизабет повернулась к машине и бросила через плечо. – Вина и свечей не надо.

Как только она устроилась на пассажирском сидении, машина рванула с места.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Элизабет.

Гарри нажал на тормоз. Визг шин. Их обоих кинуло вперёд. Руки, которыми Элизабет упёрлась в переднюю панель, чтобы не вылететь через стекло, отозвались ноющей болью. Это была последняя капля.

– Ты с ума сошёл! Мы чуть не убились! Что на тебя нашло?! – Она кричала, сверкая глазами, а Гарри лишь сидел, вцепившись в руль.

Элизабет с досадой хлопнула ладонью по приборной панели. Как же они с Джеймсом похожи!

– Зачем тебе встречаться с ним? – процедил Гарри и обернулся, пронзая её полным ярости взглядом.

Это удивило Элизабет, но она не видела смысла скрывать причину будущей встречи.

– Этот человек хочет купить Вудхаус. Думаешь, мне не о чем с ним поговорить?

Гарри покраснел до корней волос. Лицо перекосило, а губы сжались в тонкую линию.

– Ты не можешь продать ему дом!

– Я и не продаю ничего, – напомнила Элизабет. – А ты откуда знаешь Фрита?

«Ублюдок», – буркнул Гарри и отвернулся. Он сделал три глубоких вздоха и заговорил, почти нормально:

– Мама ушла к нему.

Элизабет закусила губу. Теперь ей стал понятен гнев Гарри, и она вполне могла поддержать его в этом. Матильда не была образцовой женой и матерью, но боль это не уменьшит. Только почему же Джеймс, не смотря ни на что, хочет продать ему Вудхаус или…

– Твой отец знает?

– Нет, – Гарри сильнее сжал руль. – Я пытался ему сказать. На приёме, который он устроил и пригласил этого ублюдка, и после, но он не хочет меня слушать. Говорит, чтобы я не мешался. Думаю, он жалеет, что меня нельзя как раньше отослать с няней. Они оба.

Элизабет сглотнула.

– Мне жаль. Твои родители хорошие люди, а что до Фрита… Он отвратительный человек, – Элизабет вздохнула.

– Вот и не встречайся с ним, – Гарри завёл мотор.

– Не могу.

– Почему? – Гарри обернулся.

Элизабет молчала, пытаясь сформулировать свою мысль. Всё было против дальнейших встреч с Фритом, от которых никогда не было ничего хорошего, да и смысл дальше копаться в старой истории. Если бы не Джейн. Элизабет вздохнула.

– Я хочу узнать, кто убил Джейн, – сказала она тихо.

– О чём ты?

Элизабет рассказала Гарри обо всём, что произошло в деревне за последние два дня.

– Так он и убил! – хлопнул Гарри, как только она закончила. Лицо его просветлело. Элизабет почувствовала раздражение. Гарри вёл себя, как и жители деревни. А почему? Ответ прост. У него зуб на Фрита. Теперь Гарри готов обвинить того во всех сметных грехах. Элизабет Фрит тоже не нравился, но она не собиралась опускаться так низко и терять разум.

– Не думаю.

– Почему? – Гарри снова нахмурился. – Он тебе нравится?

Элизабет хмыкнула.

– Не думаю, что человек имеющий, столь жуткую семейную трагедию, сам бы стал сразу по приезду убивать и вешать девушек. Он не похож на дурака или сумасшедшего.

– Ага, просто мерзавец, – Гарри вновь завёл машину. – Может он просто не смог сдержаться? Дурная кровь и так далее.

Элизабет пожала плечами.

– В любом случае, мне есть о чём с ним поговорить. Я хочу докопаться до правды. Сомневаюсь, что констебль Бигер не попытается спихнуть всё на Фрита.

– А ты хочешь справедливости для этого человека?

– Я хочу справедливости для Джейн, – поправила Гарри Элизабет и отвернулась к окну. Снаружи вновь моросил дождь. Окна быстро запотели. Элизабет принялась водить пальцем по мутному стеклу. «Что бы о тебе ни думали, делай то, что считаешь справедливым». Она запомнила эту фразу со скучного урока по истории, но теперь слова наполнились смыслом, как безделушка, которую ты переставлял туда-сюда, не находя ей места и сил выбросить, вдруг стала очень нужной.

Элизабет ясно и чётко, словно очнувшись от полудремы, осознала, это не просто маленькое приключение. Это испытание: сможет ли она пойти против толпы во имя справедливости, или всеобщие предубеждение собьёт её с ног и утащит на дно в водовороте ненависти?

Глава 4

Ещё на подъезде они заметили машину.

– Мама здесь, – констатировал Гарри отстранённым голосом. Тяжёлое молчание висело в машине от самого города.

Гарри заглушил мотор, но Элизабет продолжала сидеть рядом с ним.

– Что ты собираешься делать?

Гарри поджал губы.

– Не знаю. Не хочу… Они будут ругаться.

Элизабет смотрела в наполненные злобой и усталостью глаза племянника. Она поняла, что когда Джеймс рассказал ей об уходе Матильды, Элизабет и на сотую долю не осознавала, как всё серьёзно.

– Разве тебе есть, чем заняться в Лондоне?

– Буду гулять и веселиться, пока молод, – он улыбался, но это была ненастоящая улыбка. – В конце концов, у меня нет денег, но всё ещё есть друзья.

Да, у Гарри всё ещё есть друзья. Он легко вливался в компанию, становился своим в дрянном пабе и на светской вечеринке. Это то качество, какого у Элизабет никогда не было: умение найти общий язык с людьми. Но Гарри слишком гордый, чтобы быть прихлебателем при богатых друзьях.

– Может лучше остаться? Здесь много дел, с которыми ты мог бы мне помочь.

Гарри фыркнул.

– Какие, например?

Элизабет сказала первое, что пришло в голову.

– Например, узнать, действительно ли наш священник подвержен греху сладострастия.

– Что? – Гарри выпучил глаза. – Ты хочешь узнать, спит ли старик с…

– Отцу Лислу сейчас около сорока, так что он не стар, – прервала его Элизабет, чувствуя, как горят щёки. Зачем она об этом заговорила? Понятно же, что всё лишь слухи и сплетни, а она оболгала в глазах племянника такого почтенного, хоть и болтливого человека. – Или ты можешь просто сходить в паб и узнать, о чём болтают в деревне?

– А знаешь, мне нравится. Поиграем в сыщиков, – теперь Гарри улыбался вполне искренне, но потом снова нахмурился. – Я делаю это ради Джейн, хоть и не знал её.

Они вышли из машины и зашагали к дому. Серые тучи чуть раздвинулись. Бледное солнце бросало холодные лучи, но после промозглого утра, казалось, что и от этого стало теплее. Элизабет чихнула.

– Ты простыла? – спросил Гарри.

– Не думаю, но мне срочно нужно что-то горячее.

Так как Шерли не было, в холле им пришлось самим снять верхнюю одежду.

– Давай я отнесу? – предложила Элизабет.

Гарри бросил быстрый взгляд на лестницу. Цека его нервно дёрнулась. Он напоминал воришку, продумывающего путь к отступлению.

Из гостиной послышались торопливые шаги. В холл вышла женщина в персиковом платье и длинными бусами белого жемчуга, несколько раз обёрнутыми вокруг шеи.

– Гарри! Наконец! Где ты был? – закричала Матильда, раскинув руки.

– Матушка, – Гарри сделал шаг к женщине и обнял её. Матильда была на голову ниже сына, хорошо сложенная, и миленькая даже в свои сорок лет.

– Здравствуй, Матильда, – сказала Элизабет.

– О! Дорогая, прости, – женщина чмокнула Элизабет в щёку, от чего последняя чуть не поморщилась. Слишком близко. – Я тебя сразу и не заметила. В этом платье ты похожа на служанку. Я много раз говорила, тебе нужно обновить гардероб.

Клетчатое платье до колен с кружевом на груди было уже не новым, но оставалось одним из самых любимых у Элизабет.

– Мама, не говорите так. Это чудесное платье, – вмешался Гарри. Матильда поджала губы.

–А моё разве не чудесное?

Элизабет закатила глаза. Всё-таки Маргарет была неисправимой кокеткой и требовала восхищения от всех, даже от собственного сына.

– Оно прекрасно и очень вам идёт. Кстати, зачем вы приехали? – спросил Гарри.

Элизабет тоже интересовал этот вопрос, но стоять рядом во время беседы матери и сына на столь личную тему выглядело бы неприлично, поэтому она прошла в сторону лестницы, как можно медленнее.

– Я волновалась за тебя. Ты так внезапно уехал, не предупредив меня, и совсем забыл про ужин. Знаешь, как неловко мне было?

Элизабет уже принялась подниматься по лестнице и теперь жалела о том, что не может видеть выражение лица Гарри, но судя по голосу, он решил за лучшее подражать матери, то есть сделать вид, что не понимает, что речь идёт о чём-то серьёзном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.