Алиса Франц
Единственная для Лютого

Часть 1

– Родишь мне ребёнка, долг твоего мужа будет считаться выполненным.

– Вы не понимаете, наш брак был фиктивным. Лишь для того, чтобы…

Грозный мужчина пресекает мои попытки внести ясность:

– Подробности мне не интересны. Либо родишь, либо в клуб пойдешь отрабатывать. Решать тебе!

Сама не верю, что произношу:

– Я согласна.

– Вот и отлично. Тогда завтра в больницу, на анализы.

– Но есть одна проблема, – запинаюсь. – Я ещё невинна.

Тёмный взгляд мужчины пробирает до мурашек.

– Это не проблема. Это решаемо. Очень легко и быстро… – придвигается ближе.

Я только сейчас понимаю, на что согласилась. Но выхода уже нет…

Глава 1

Мария

– Мария Соловьева?

Секундная заминка. Мне в очередной раз пришлось себе напомнить, что теперь в браке я считаюсь Соловьевой Марией, а не Беляковой.

– Да, это я. Что вы хотели?

– Антон Соловьев – твой муж?

Голос говорящего был низким, грубым, царапающим слух. Поневоле я крепче стиснула пальцами трубку телефонного аппарата и почему-то нервно огляделась по сторонам, резким движением руки задернув шторы в кухне. Мой слух неприятно резануло фривольное обращение на «ты». Почему-то я пришла к выводу, что собеседнику не привыкать разговаривать таким наглым, требовательным тоном.

– Да, Антон Соловьев – мой супруг. Вы что-то хотели?

В ответ послышались короткие гудки. Неизвестный мужчина сбросил телефонный звонок. Я прислушалась к своим ощущениям – интуиция подсказывала, что случится что-то нехорошее. Причина этого крылась в Антоне, он считался моим мужем. Я пролистала телефонную книжку до его номера и нажала кнопку вызова.

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

Я снова набрала номер Антона, но на этот раз я позвонила на его второй номер и услышала тоже самое.

– Что-то не так?

Я чуть не вздрогнула от громкого голоса племянника. Он был немного глуховат и не всегда мог контролировать громкость своей речи. Обернувшись, я потрепала вихрастую шевелюру Тимофея и ответила таким же громким голосом:

– Все в порядке, Тим. Можешь идти в свою комнату.

– Точно?

– Конечно, – ответила с улыбкой.

В этот момент кто-то требовательно позвонил в дверной звонок. Мое сердце екнуло и сбилось с привычного ритма. Не могла назвать причину, по которой это произошло. Но странным образом я связала воедино звонок от незнакомца, звонок в дверь и отсутствие новостей от Антона. Тимофей взглянул в том же направлении, что и я. Кто-то настойчиво звонил в дверь нашей двухкомнатной квартиры.

– Это мои друзья, – успокоила Тимофея, и сама проводила его в спальню, прикрыв за ним дверь.

Навязчивый, требовательный звон прекратился так же резко, как и начался. Словно кто-то оборвал провода. Ладони мгновенно покрылись влажной испариной. Я провела ими по светло-серой блузке, которую еще не успела сменить после возвращения из школы. Я сделала несколько шагов к двери, и странным образом каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего и становился все меньше и меньше по мере приближения к входной двери.

Я замерла возле глазка, сглотнула противный, липкий ком страха, вставший поперек горла и приложилась к дверному глазку. Но ничего не увидела. Там была лишь чернота. Мне хотелось бы верить, что это лишь глупая шутка местной шпаны – может быть, кто-то наклеил жвачку на глазок, но интуиция вопила об обратном.

Опасения подтвердились, когда раздались осторожные, едва слышные звуки, как будто кто-то скребся отмычкой в дверной замок. Зажав рот ладонью от страха, я отступила назад и влево, осторожно добравшись до телефонного аппарата, прикрепленного на стене узкого коридора.

Негнущимися от страха пальцами я начала нажимать на кнопки, сначала по ошибке едва ли не набрав номер пожарной службы. Пришлось нажать на кнопку сброса, прежде чем пальцы попали по нужным клавишам.

В этот момент дверь резко распахнулась и на пороге квартиры появился мужчина. Он был очень высокий, под два метра ростом или даже больше… Я еще ни разу не сталкивалась с такими здоровяками вживую.

Ему пришлось даже пригнуться, чтобы войти в дверь. От страха я окаменела и сжала пальцами трубку так, что она едва не срослась с моей кожей. За спиной незнакомца, закрывшего своей массивной фигурой весь дверной проем, маячил еще один мужчина.

– Диспетчерская служба… – послышалось в телефоне.

Мужчина громадного роста быстро и бесшумно, поразительно легко для своей внушительной комплекции, двинулся в мою сторону и отнял трубку, сказав:

– Извините, девушка. Мы ошиблись номером.

Он положил трубку на рычаг и легко выдернул провод из телефонного аппарата. Второй мужчина закрыл дверь, дернув щеколду в нужный паз.

– Мария Соловьева? – поинтересовался высокий мужчина.

Я только сейчас узнала этот голос – низкий, хриплый. Голос мужчины был полон опасности, которую чувствуешь каждой клеточкой кожи. Это он звонил меньше минуты назад на домашний телефон, чтобы проверить, нахожусь ли я дома. Мне пришлось поднять голову сильно вверх, чтобы разглядеть незнакомца, вошедшего в мою квартиру, словно к себе домой. И, посмотрев ему в лицо, я поспешно отдернула взгляд в сторону, опустив его на уровень мускулистой груди.

Таких мужчин лучше не злить. Дело не только в его исполинском росте и широких, раскачанных плечах. Опасностью веяло и от его холодного, темного взгляда, и от грубого лица с носом, который, видимо, не единожды ломали в драках. Лицо мужчины было сложено из резких, острых линий, а квадратную нижнюю челюсть украшала короткая, но густая и стильная борода.

– Глухая, что ли? – нетерпеливо поинтересовался второй мужчина.

– Выйди. Дальше я сам.

– Уверен, Лютый?

Лютый?! Прозвище пугающего здоровяка – Лютый?! Как опасно и пугающе это прозвучало! По моей коже пробежал цепкий мороз, вызвав волну мурашек.

Темноволосый, высокий мужчина, которого называли Лютым, усмехнулся уголком губ и пожал плечами, мотнув головой в сторону коридора, ведущего в зал моей квартиры:

– Как видишь, здесь пусто. А с этой мелкой… я и без твоей помощи справлюсь.

Очевидно, что он имел в виду меня. Я все еще не до конца понимала, что здесь происходит? По какому праву незнакомцы ввалились в мою квартиру?!

Снова щелкнула щеколда, раздался приглушенный хлопок и повторный щелчок. Здоровяк закрыл дверь и подпер массивным плечом стену, окинув меня с ног до головы холодным, колючим взглядом.

– Нужно поговорить, Соловьева!

– Отпирать дверь отмычкой – это преступление, – невпопад ответила я, чем неимоверно сильно развеселила незнакомца.

Через миг он коротко рассмеялся звуком, как будто в большой и пустой металлической бочке загрохотало что-то.

– Угонять тачку и присваивать чужие деньги – тоже преступление. Ты так не считаешь?

Мои ноги мгновенно вросли в пол после этих слов.

Я отрицательно помотала головой из стороны в сторону и от этого простого движения, казалось, вокруг меня завертелись стены и потолок коридора хрущевки.

– Я ничего не угоняла. Я… я и водить не умею. У меня нет даже водительских прав, – сказала, чуть заикаясь.

Мужчина опасно сверкнул темным взглядом и покачал головой.

– Так речь идет не о тебе. О твоем муженьке, Антоне – резиновом изделии номер два.

– Антон, – выдохнула я с видимым облегчением и даже провела рукой по лбу, снимая пальцами холодную испарину, выступившую на коже.

Если речь шла об Антоне, то я была непричастна к его делам. Собственно говоря, Антон и не был моим мужем по-настоящему. Антон Соловьев считался моим мужем официально, но у нас нет и никогда не было ни романтических, ни интимных отношений. Наш брак был договорным. Я заключила его лишь с единственной целью – оформить опеку над племянником, оставшимся круглым сиротой после трагической гибели его родителей. Я была знакома с Антоном лишь поверхностно, но знала, что он не прочь подзаработать. Он получил внушительную сумму денег за брак и за то, что изображал моего любящего супруга перед приемной комиссией.

Прошло уже полгода после того, как мы поженились. Я нарочно выдержала время после того момента, как все официальные нюансы с оформлением опеки были улажены. В скором времени, через месяц, если быть точнее, я бы развелась с Антоном и больше никогда бы не вспомнила о нем. Но до того момента он считался моим супругом. Иногда и мне приходилось подтверждать его личность. Например, когда он оформлял денежный кредит в банке и указал меня, как супругу…

Так что, когда незнакомец сказал, что Антон угнал чью-то машину, я не особенно удивилась. Я душой всегда чувствовала, что Антон не совсем порядочный человек. К тому же был эпизод, когда он одолжил у меня десять тысяч рублей и обещал вернуть, но не вернул.

Когда же я тактично намекнула ему про долг и сказала, что отниму эту часть денег из его оплаты за услуги фиктивного мужа, Антон мгновенно изменился в лице, разозлился и начал угрожать, что расскажет о нашей афере куда надо – в органы правопорядка, раскроет фиктивность брака и испортит жизнь мне и племяннику.

Тогда мне пришлось смолчать и терпеть. Сейчас незнакомец пугающего роста и габаритов открыто заявил, что Антон перешел ему дорогу, а я посчитала, что дела Антона – это лишь его дела и меня никак не касаются. Потому что я не была близка с Антоном и не несла никакой ответственности за его поступки.

Пришедшему бандиту – про себя я окрестила незнакомца именно так – не было никакого дела до оформления опеки заботы о жизнях сирот. Я подумала, что расскажу ему правду о природе наших отношений с Антоном, и недоразумение будет исчерпано в ближайшие же мгновения.

– Чего зависла? – грубовато поинтересовался мужчина и пощелкал пальцами перед моим лицом.

Я заметила, что на безымянном пальце правой руки надето обручальное кольцо и приободрилась. Почему-то я решила, что женатый, взрослый мужчина, возможно, имеющий свою семью и детей, не станет обижать понапрасну тех, кто оказался втянут в неприятности не по своей вине.

– Простите, лишь немного задумалась.

– Где твой муженек?! – нетерпеливо рыкнул мужчина, сверля меня тяжелым взглядом.

– Антон – мой ненастоящий муж.

– Он числится твоим мужем. Прописан здесь. Ты выступаешь его гарантом в кредитных историях, – четко, как из пулемета, перечислил мужчина.

Определенно, он навел справки обо мне и об Антоне, прежде чем заявляться сюда.

– Да, все так. Но Антон – мой муж лишь по документам. Наш брак – по договору, фиктивный брак. Я вышла замуж за Антона лишь для того, чтобы оформить опеку над своим племянником, – произнесла на одном дыхании и с надеждой посмотрела на мужчину.

Для этого мне пришлось заломить шею высоко вверх. Не знаю, что я ожидала увидеть. Однако я поняла, что мои слова не произвели должного эффекта на мужчину.

Его лицо было словно высеченным из темного камня оттенка бронзы, оно ничего не выражало. Тени, падающие на мужское лицо из-за тусклого света настенного бра, делали его еще опаснее и брутальнее.

– Мне плевать на обстоятельства и ваши отношения. Ты – жена Антона. Должна знать, где он прячется, или куда кинулся в бега с награбленным добром. Говори, где он, сэкономишь мне – время, а себе – здоровье!

Глава 2

Мария

Слова мужчины прозвучали угрожающе.

– Но я ничего не знаю! – беспомощно возразила я. – Послушайте, я вас ни капельки не обманываю! – сложила ладони в молитвенном жесте на уровне груди. – Антон здесь прописан, да, так было нужно для комиссии по делам опеки! Но он не живет и никогда не жил со мной. Это легко проверить! Вот посмотрите сами… У меня в доме нет ни его обуви, ни штанов, ни даже носков с трусами. Пройдитесь по дому и можете убедиться!

В порыве отчаяния я забыла об опасности и потянулась рукой к запястью незнакомца. Правая кисть его руки спокойно висела вдоль мощного корпуса мужчины, очень близко к карману кожаной куртки. Карман как-то странно оттопыривался. Возможно, там находился пистолет или острый нож. Но по контурам можно было предположить, что это пистолет.

Я потянулась к мужскому запястью. Но, верно, он решил, что я захотела юркнуть в карман и выудить из него оружие! Безумие, конечно. Я была мирным человеком, пацифистом и ни за что не пустила бы оружие в ход, направив его против другого человека. Но то была я, а опасный незнакомец жил по другим законам. Возможно, в его криминальном мире подобные порывы и опасность для жизни были в порядке вещей и всякий становился подозреваемым в злодействе.

В момент, когда я почти прикоснулась к его руке, незнакомец резко и жестко перехватил мои запястья. Я вскрикнула от неожиданности. Мои руки оказались захвачены словно в безжалостные капканы. Мужчина перехватил меня за обе руки и толкнул спиной к стене. Через миг мои руки были заломлены высоко вверх над головой, а запястья продолжали сжиматься тисками сильных, крепких мужских пальцев.

– Ты что вздумала?! – выдохнул мне в лицо незнакомец. – Хочешь с моим стволом поиграть?

Его горячее дыхание опалило кожу лица и пощекотало мое обоняние нотами мяты и сигарет.

– Отпустите! – всхлипнула я.

Слезы градом покатились из глаз. В моих эмоциях были крупицы боли, но гораздо больше в них было отчаяния и беспомощности.

Под моими ногами словно растаял пол, и я балансировала над огромной, пугающей пропастью. Если бы бандит не прижимал меня к стене, если бы не держал своими жестокими руками, я бы рухнула вниз, не удержавшись на ватных, ослабевших ногах.

– Еще раз потянешься к пушке, я перестану быть вежливым гостем… – угрожающе рыкнул мужчина.

После его слов моя голова пошла кругом. Неужели такое резкое, наглое поведение и пренебрежительное отношение в тандеме с угрозами для жизни считались верхом вежливости для этого громилы?

– Мне больно, отпустите! – повторила я свою мольбу.

– Не дури, девочка, и мы сработаемся. А еще лучше вспоминай, куда направился твой муж! – снова повторил свою просьбу мужчина.

– Я не знаю. Я по правде не знаю ничего о личной жизни Антона. Я отдаю себе отчет, что только бесчестный человек пустился бы на авантюру, но я вступила в фиктивные отношения только ради спасения жизни племянника! Я ничего не знала об увлечениях Антона и его тайных делишках… Поверьте мне!

Мужчина усмехнулся, как будто я сказала что-то очень и очень смешное, достойное его грубой, жесткой улыбки, больше похожей на саркастичный оскал животного.

Но его смех внезапно прервался изумленным выдохом и порцией грубого мата, от которого полыхнули не только кончики моих ушей, но и все тело покрылось алыми пятнами смущения.

Причиной изумления бандита и потока грязной речи стал мой племянник. Он с громким криком кинулся на взрослого, почти двухметрового мужчину, желая меня защитить. Узкий коридор квартиры наполнился криками.

– Тимофей, не надо! Тимофей!

Я испугалась не за себя, а за мальчишку. Ведь реакция бандита на малейшую опасность, даже на подозрение в опасности могла быть непредсказуемой. Меня насквозь прошибло ледяным потом, а тело забилось в крупной судороге страха за жизнь Тимофея. Он меня не слышал, не реагировал на предупреждающие крики. С ужасом я увидела, как в его левой руке блеснуло что-то острое и блестящее.

В тот же миг мужчина резко отпустил свои руки и, выдав новую порцию ругательств, перехватил Тимофея за шиворот. Незнакомец схватил мальчишку и хорошенько встряхнул, держа на расстоянии вытянутой руки, словно нашкодившего щенка или котенка.

– Это что еще такое?! Сумасшедшая семейка! – выругался мужчина и опустил взгляд на бедро.

Около ног мужчины валялся нож для чистки фруктов, которым я недавно счищала кожуру с яблока для Тимофея, я по глупости оставила нож лежать на столе. Это был один из самых острых ножей в нашей квартире. Надо же было Тимофею схватить именно этот предмет и нанести урон опасному мужчине!

Темный взгляд мужчины пронесся ураганом по мне, потом сосредоточился на племяннике, который пытался вывернуться из захвата и от переизбытка эмоций не говорил, а рычал.

– Пожалуйста, не обижайте его. Он просто перепугался. Отпустите. Я его успокою… У него это нервное! – взмолилась я, уже перестав обращать внимание на слезы, катившиеся градом по моему лицу.

– Успокой пацана! – процедил через зубы мужчина и медленно опустил моего племянника на пол. – Разговор не отменяется, если что, – пригрозил напоследок.

– Просто дайте мне немного времени, – попросила я.

Обняла Тимофея крепко-крепко, гладя его по волосам и плечам, успокаивая. Мой храбрый защитник, настоящий мужчина, пусть еще и совсем маленький. От эмоций и адреналина Тимофей был сильно напряжен, и я увела его в ванную комнату, разговаривая громко, но спокойно и размеренно. Умыла племяннику лицо прохладной водой, стерев слезы, и отвела после этого в комнату. Там я провела с ним минут десять, не меньше, разговаривая и объясняя, что не стоит причинять боль незнакомцу.

– Это враг! – насупился Тимофей, сжав острые кулачки.

– Нет, это не враг, а знакомый приятель Антона. Ты же знаешь Антона? – громко произнесла я. – Произошла ошибка, но я сейчас поговорю с тем мужчиной и все ему объясню. Поверь мне, недоразумение разрешится прямо сейчас, только тебе не стоит лезть в драку. Хорошо?

После некоторых раздумий Тимофей согласился со мной, крепко-крепко обняв меня напоследок. Но когда я вышла из спальни, он оставил дверь приоткрытой и упрямо встал возле двери, наблюдая за происходящим со своей позиции.

– Вы еще здесь? – спросила дрожащим голосом, обнаружив, что в зале никого нет.

– Думала, что испугаюсь нападок мелкого и уйду? – неприязненно отозвался мужчина.

Судя по звукам, бандит находился в кухне. Я пошла в ту комнату, призывая на помощь все силы и спокойствие, что у меня были.

Глава 3

Мария

Массивный, высокий мужчина стоял у раковины и омывал руки. Я заметила, что ткань легких брюк намокла и была прижата к бедру, напитавшись кровью.

– Чего ты так орала? Думаешь, куплюсь на спектакль? – поинтересовался мужчина и выключил воду.

Он небрежно сорвал бумажное полотенце с держателя, скомкал несколько полотенец, вытирая руки, и сел на стул возле кухонного стола.

Мужчина был таких внушительных габаритов, что с его появлением пять с половиной квадратных метров моей кухни начали казаться еще меньше. Лютый сидел словно огромная, каменная глыба посередине комнаты, и куда бы я ни двинулась, он находился точно в центре. Как бы я ни старалась, у меня не получилось бы обойти мужчину, не задев его. Я скрестила руки под грудью и посмотрела на мужские ноги. Меня беспокоило, что Тимофей ранил мужчину. Однако незнакомец вел себя так, словно его комар укусил.

– Никакого спектакля не было. Простите, я не знаю, как к вам обращаться, и не привыкла иметь дело с людьми, которые вламываются в чужие квартиры. Тимофей – мой племянник. Я громко разговариваю с ним, потому что у него проблемы со слухом и немного с нервной системой. Мы работаем над этим, но на лечение требуются деньги…

– Ты что мне здесь в уши сказки заливаешь?! – начал мужчина.

Но услышав слова про то, что на лечение Тимофея требуются деньги, он усмехнулся и кивнул головой, словно подтверждая правильность своих мыслей.

– Деньги? Ну, конечно. Своих деньжат у вас нет, и твой муженек решил подзаработать по-быстрому на кражах! Только я отношусь к числу тех людей, которых лучше не пытаться обмануть или обокрасть. Вам дороже встанет. В общем, давай, Мария, быстро выкладывай, куда спрятался твой муж, и я оставлю стены этой квартиры. Навсегда.

– Ваше предложение очень разумное. И при любых прочих обстоятельствах я бы любому провинившемуся человеку посоветовала принять его. Но сама, к сожалению, не могу вам помочь. Говорю честно и от чистого сердца, что с Антоном меня связывает лишь фиктивный брак. Я не обманываю вас. Очень легко проверить по документам, что наш брак был заключен незадолго до того, как я начала оформлять опеку над Тимофеем. Он мой племянник, – снова повторила я, чувствуя усталость, накатившую огромной волной.

Мужчина смотрел мне прямо мне в глаза, буравя насквозь острым взглядом, проникающим вглубь души.

– Я могу доказать свои слова. Принесу вам документы. Среди них есть и расписки о том, что Антон принимал от меня деньги. Эти расписки не заверены нотариально. Я не могла этого сделать. Вы и сами понимаете, что заключение фиктивных браков может преследоваться по закону. Но я настояла на расписках и хранила их для собственной уверенности, чтобы Антону не пришло в голову обвинить меня в неисполнении обязательств с моей стороны. Позволите?

Мужчина медленно и хмуро кивнул. Я вышла из кухни и направился в зал. Подставила стул к шкафу и залезла на него, чтобы дотянуться до верхней полки, где хранилась пластиковая, прозрачная коробка с документами.

Я была невысокого роста. Мне понадобилось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться. Пальчики ног опасно балансировали на самом краю старого стула. К тому же я сильно нервничала из-за визита опасного незнакомца. Все это стало причиной моего неловкого движения. Стул подо мной покачнулся, а потом и вовсе накренился на одну из сторон.

В итоге я с громким криком упала со стула и накрыла голову руками в защитном жесте. В самый последний миг перед падением я успела зацепиться за край коробки пальцами и ожидала, что она рухнет прямиком мне на голову.

Но этого не произошло.

– Поднимайся, – пророкотал сверху голос брутального незнакомца.

Я неловко встала. Коробка довольно внушительного размера смотрелась в руках крепко сложенного мужчины, словно спичечный коробок.

– Тут документы хранишь, что ли? – он потряс пластиковую коробку. – Сейф у тебя самый надежный! – хохотнув, он двинулся в сторону кухни.

Я поймала на себе взгляд Тимофея, обняла мальчишку за плечи, поцеловав, включила ему мультики на телевизоре и сделала звук громче. Потом я прошла на кухню и плотно прикрыла за собой дверь, чтобы не напугать серьезным разговором Тимофея, если вдруг что-то пойдет не так.

Когда я вошла на кухню, мужчина уже открыл крышку и лениво, одним пальцем, ворошил бумаги. Его презрительный жест, полный брезгливости, заставил меня возмутиться. Я плотно сжала пальцы в кулачки и произнесла:

– Мои документы не грязные и не заразные. Если противно, можете не притрагиваться. Мои документы сложены по порядку, и я быстро найду то, что вам необходимо. Надеюсь, после этого вы покинете мою квартиру и не станете тратить свое бесценное время попусту.

– О, какая прыткая! Да, я вижу, что у тебя тут везде флажочки-бумажечки, как в бухгалтерии. Только вот ты с кое-чем ошиблась, Мария. Мне от тебя нужно только одно – сведения об Антоне.

Я молча придвинула коробку к себе и начала искать необходимые документы, оставляя желтый цветной стикер-флажок там, откуда достала бумаги, чтобы потом без особых проблем вернуть их на место.

– Прикольно. У тебя везде флажками отмечено? – надменно поинтересовался незнакомец. – Трусы в шкафу тоже по порядку лежат?

– А вы проверьте! – зло предложила я. – Для вас ничего святого нет. Вы и в чужую квартиру вошли, как к себе домой, можете еще и чаю себе налить, и в холодильник заглянуть без разрешения!

– Не трынди. Гонор сбавь. Для тебя это может плохо кончиться.

Я нашла нужные документы и придвинула их к мужчине, объясняя:

– Это свидетельство о заключении брака… Это документы, которые я получила при оформлении опеки. Это расписки, которые подписывал Антон.

Мужчина провел медленный, изучающий взгляд по всем бумагам, выставил локти на стол, посмотрел мне в глаза и задал короткий, но емкий вопрос:

– И что?

Я оторопела.

– То есть… Как это? Вот видите же, что я – фиктивная жена Антона.

– Плевать. У этого резинового изделия номер два, как выяснилось, нет близких родственников в этом городе. Кроме тебя, супружницы.

– Но я не родственница! Брак фиктивный.

– Зато долги Антона – настоящие. Он угнал мою тачку. В тачке лежала внушительная сумма денег. Не только моих денег. Разумеется, чтобы не было неприятностей, я возместил урон. Потому что нехорошо серьезных людей подводить. Но теперь Антон мне должен. По-крупному. Ему придется ответить.

Незнакомец хрустнул внушительными кулаками. Этот угрожающий звук отдался внутри меня ледяным холодом и сильной дрожью. Я поняла, что мне угрожает серьезная опасность. Прямо сейчас поняла. До этого момента считала, что смогу доказать бандиту свою непричастность. Но оказывается, ему глубоко наплевать, кого прессинговать, чтобы добиться правды.

– Я…

Слезы собрались у меня на глазах. Чтобы занять чем-то свои руки, я начала раскладывать документы обратно по нужным прозрачным пластиковым отделениям.

– Так что, Соловьева, в твоей голове проясняется ситуация? Вспоминаешь нужные сведения? Или как? – начал подгонять меня мужчина.

– Или как, – всхлипнула я. – Мне нечего вам сказать. Совсем нечего.

– Плохо, – деланно грустно вздохнул мужчина.

Он огляделся и фыркнул:

– Твоя халупа обшарпанная, подъезд котами насквозь проссатый… Почти бомжатник. Такую дорого не продашь… – он поскреб густую бороду пальцами. – Даже если твою микроскопическую дачу в Запердыщинске продать, много денег не соберется.

– В Заречинске, – поправила автоматически.

Давала о себе знать учительская привычка поправлять учеников. Только этого опасного человека вряд ли можно было принять даже за студента, не говоря уже о том, чтобы ошибиться и назвать его учеником старших классов, где я преподавала химию.

– Один фиг, денег кот наплакал. Чем расплачиваться будешь, Мария? – поинтересовался мужчина и пристально посмотрел на меня нехорошим, раздевающим взглядом. – Смотрю, ты к запасному варианту уже подготовилась, – кивнул на меня.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

– Наверное, у тебя реально с этим Антоном ничего не было. Иначе какая баба, имеющая мужика, такой стремный лифчик на себя натянет?

Откуда он знает, какой бюстгальтер на мне был надет? И только спустя секунду я поняла, в чем было дело. Моя серая блузка была расстегнута, почти до самого пупка!

Как это случилось? Наверняка, при падении со стула молния вниз разъехалась и показала грубияну мой светло-серый хлопковый бюстгальтер. Очень простой и, откровенно говоря, бывший в носке уже не первый год. Я сердито дернула вверх «собачку» и вообще оторвала ее. Пришлось зажать замочек пальцами и вести его вверх, почти насильно, под насмешливым взглядом мужчины. Мужчина придвинулся ко мне ближе и обжег запретным, пряным жаром большого сильного тела. Он чувствовался даже сквозь кожаную куртку, которую незнакомец так и не удосужился снять.

У меня внезапно пересохло во рту, когда его пальцы коснулись локтя…

Глава 4

Мария

Прикосновение было небрежным и легким, почти аккуратным, если бы не шершавые подушечки пальцев, которые царапали кожу даже через ткань блузки. Мужчина провел пальцами вверх по руке, до самого плеча, пощекотал шею, вызвав у меня табун мурашек и вихрь противоречивых ощущений.

Я еще не имела близких отношений с мужчинами, тем более, с такими, как он. Бандит обхватил мое лицо за подбородок и повертел из стороны в сторону.

– Жаль будет мордашку портить. Я бы даже сказал, что ты на разок попользоваться сойдешь. Если перед этим подкрасить и приодеть, – ухмыльнулся.

Он опустил руку, но продолжал буравить взглядом. Потом он внезапно спросил:

– Пацан на инвалидности?

– Нет, – покачала головой. – Врачи в поликлинике сказали, что оформить не получится. Говорят, у других потеря слуха сильнее, и им нужнее. Но в то же время я знаю, что если не лечить Тима, он окончательно может оглохнуть…

Мужчина сурово поджал губы и перевел взгляд в окно, словно вспомнил что-то свое. Это была странная ситуация. Я не знала ни его фамилии, ни имени, но сидела рядом и почему-то сопереживала этот момент, до невозможности грустный и проникновенный.

Внезапно воздух кухни прорезал звонок телефона. Мужчина достал телефон из кармана и резко поднялся.

– Да. Что у вас? Ну? Как выкидыш? Снова? – растерянно спросил он и долбанул кулаком по подоконнику. Дерево хлипко затрещало от удара массивного кулака. – Что вы там делаете, ротозеи?! Сколько я вам денег плачу, ослы в белых халатах, а вы мне даже одного ребенка сохранить не можете!

В ответ посыпались торопливые извинения. Но мужчина не стал слушать, бросил в телефон разъяренно:

– Я скоро буду на месте. И к тому времени вам лучше придумать достойное объяснение, почему моя супруга не может выносить очередного ребенка! Которого мы зачали по вашему совету через пробирку!

Незнакомец сбросил вызов и крепко стиснул телефон в кулаке. Я посмотрела на его широкие плечи, сильно напряженные, застывшие, как у каменной скульптуры, и подумала, что деньги – это еще не все. Иногда на них нельзя купить здоровье или жизнь, сколько бы ты ни заплатил.

Мужчина резко обернулся и словно пырнул меня темным взглядом, полным нетерпения и желания поквитаться:

– Слушай сюда, Мария, – прорычал незнакомец. – Я даю тебе срок. Три дня. Эти три дня ты носом землю роешь, все каналы связи обрываешь, но находишь мне. Либо Антона. Либо бабки. Пятнадцать миллионов.

Пятнадцать миллионов?! Кошмарно огромная сумма!

– А если я не найду ни того, ни другого? – спросила со страхом. – Кажется, вы уже навели справки о моем финансовом положении и успели понять, что недвижимость, которой я владею, очень недорого стоит.

– Если ты не найдешь ни того, ни другого, я найду применение тебе, – рыкнул мужчина и вышел из кухни, резко распахнув дверь.

Я заметила, как в последний момент из-под двери кухни в сторону метнулась тень. Значит, это Тимофей стоял под дверью и пытался подслушать разговор. Ситуация была трагичной до слез, ведь у племянника были проблемы со слухом. И одному богу известно, как он мучился, стоя под дверью, желая услышать хоть что-то.

Незнакомец шагнул к двери и резко дернул в сторону щеколду.

– Постойте! Как мне вас найти? – спросила у мужчины, стоящего ко мне спиной.

Вопрос был глупым по сути. Я точно знала, что не смогу отыскать нужную сумму, а про Антона и говорить не хотелось.

Наверняка он уже проматывает награбленные денежки где-нибудь, на тропических островах, посмеиваясь над глупой фиктивной женой, на плечи которой легли его непомерно огромные долги.

– Я тебя сам найду.

* * *

Что чувствует дичь, загнанная в ловушку?

Раньше я никогда не задумывалась об этом довольно серьезно. Но сейчас, после ухода неизвестного бандита, я чувствовала себя выжатой, словно долька лимона, и мои мысли были совсем невеселыми.

Я тщательно заперла дверь на щеколду, замок и цепочку похолодевшими пальцами. От нервозности сломала ноготь, сорвав его под самое мясо, и не ощутила при этом ни капли боли. Я заставила себя пройти в зал. Тимофей уже сидел там, забравшись на кресло с ногами, и смотрел телевизор. Передача с мультиками закончилась, и сразу после нее началась передача, показывающая зарисовки из жизни диких животных. Как раз в момент моего появления экран транслировал, как большой, полосатый тигр терзал несчастную убитую козу. От вида огромных клыков, разрывающих плоть, мне стало дурно и тошнота подкатила вверх противным комком. Я села на кресло и почти вслепую нащупала пульт, переключив с одного канала на другой. Но легче не стало. Перед глазами так и стояла картина жестокой расправы сильного хищника над бедной жертвой. Если учесть недавние обстоятельства, то я ощущала себя той самой, несчастной жертвой, а в спину доносилось тяжелое, горячее дыхание сильного хищника.

Тимофей молчал, ничего не спрашивая. Я протянула руку и накрыла его кулак своей ладонью, благодаря его за поддержку, за то, что не истерит и не пытает меня расспросами. Мой племянник всегда был серьезным мальчиком, а после гибели родителей стал еще более замкнутым и молчаливым. Я любила своего племянника, мое сердце болело за него.

Моя старшая сестра, Рита, была замужем за мужчиной из семьи среднего достатка. Родители ее мужа не были ни олигархами, ни богачами, но жили в довольно обеспеченном, благоприятном районе и владели сетью магазинчиков электроники.

Алехины, родители Макара, считали себя намного лучше, чем мы, Беляковы. С момента знакомства Риты и Макара прошло совсем немного времени, как сестра забеременела. Макар сразу же сделал ей предложение. Он изъявил желание прожить с ней целую жизнь и создать семью.

Макар мне нравился. Он был общительным, очень легким на подъем и веселым. Но родители Макара не одобрили выбор сына и поставили ему ультиматум: он должен бросить Риту или лишился бы всех привилегий и поддержки семьи. Макар не бросил Риту. Родители тоже исполнили свои угрозы. Они отобрали у Макара и дорогой автомобиль, и квартиру в центре города, и даже уволили его с фирмы отца, где он трудился.

Макару пришлось начинать все с нуля, и пара переехала в мамину квартиру, где мы долгое время жили вчетвером: я, Рита с Макаром и их сын, Тимофей. Рита и Макар рука об руку справлялись со всеми трудностями. Конечно, у них бывали ссоры и расставания, иногда Макар уходил из дома, но всегда возвращался. В итоге пара воссоединилась, и они снова зажили душа в душу.

Думая о том, какие отношения я хотела бы иметь с мужчиной, я без колебаний ответила: такие, чтобы мой избранник не побоялся встретиться с трудностями лицом к лицу ради счастья быть рядом.

Однако счастье не было вечным…

Макар и Рита погибли в автокатастрофе. Они отмечали день рождения друга, на природе за городом, и возвращались домой очень поздним вечером. За рулем сидел Макар. Рита была на заднем сиденье, рядом с именинником. Они вылетели на встречную трассу, прямиком под колеса огромного Камаза. В аварии не выжил никто из легкового автомобиля.

Полицейские, проведя расследование, выяснили, что Макар был выпившим и, по всей видимости, просто уснул за рулем. Его назначили виновником трагедии. Но в тот момент мне было решительно все равно, кто прав, а кто виноват. Тогда мне едва исполнилось девятнадцать лет, а Тимофей, у которого были проблемы со слухом, остался без родителей.

Первой моей мыслью было обратиться за помощью к родителям Макара. Я надеялась, что их черствые сердца смягчатся, когда они узнают о трагедии. Но эти ужасные люди лишь выделили денег на похороны Макара и потребовали с меня потом предоставить им чеки, чтобы подтвердить все расходы, до последней копеечки. На мою просьбу помощь Тимофею, они жестко отказали и сказали, что виной гибели Макара была Рита.

На тот момент мне не разрешили оформить опеку над племянником.

Глава 5

Мария

Тимофея отправили в детский дом, а я билась не один год с органами опеки, чтобы вытащить племяша из стен казенного дома, где каждый ребенок был глубоко несчастен, а дети с изъянами – в особенности.

Я понимала, что у меня нет возможности опускать руки и плыть по течению. Всегда чувствовала, что обязана вытащить Тимофея. Все мои мысли были только об этом. Я усердно училась в педагогическом институте, на бюджетной основе, получая стипендию, подрабатывала всюду, где только можно, чтобы сэкономить, получить лишнюю копеечку и отложить ее ради будущего.

У меня не хватало времени ни на отношения с парнями, ни на развлечения. Я пыталась встречаться с симпатичными, понравившимися мне парнями. Но отношения заканчивались на втором или третьем свидании. Кто-то был слишком напорист и мгновенно пытался запустить свои руки мне под юбку и даже глубже, прямиком в нижнее белье. Другим не нравилась моя зацикленность на племяннике и катастрофическая загруженность.

Когда мои сверстницы активно цепляли парней, выходили замуж и рожали детей, я засыпала и просыпалась лишь с одной мыслью и ради ее достижения была словно автомат, заряженный энергией и работоспособностью на восемнадцать часов. Самые «крепкие» и длительные отношения у меня получились с Антоном и те были фиктивными.

Все ради Тимофея.

Спустя годы я наконец-то смогла вытащить его из детского дома и почувствовала огромное облегчение. В тот момент я видела жизнь в ярких красках, жила сегодняшним днем и почти не задумывалась о будущем. Я представляла свою жизнь в радужном цвете.

Эйфория продлилась недолго. Выяснилось, что Тимофей не получал надлежащего лечения. Попросту говоря, его слухом и здоровьем в детском доме никто не занимался, и ситуация ухудшилась. Передышка была короткой, и для меня началась новая гонка на выживание.

Нужно было собрать деньги для проведения операции на слух для Тимофея. И снова я попыталась не опустить руки. Ведь Тимофей был рядом, в доме, где он рос, я водила его в ту же школу, где работала сама учительницей в старших классах.

Воспрянув духом, я решила, что справлюсь, будучи уверенной, что нет неразрешимых проблем, есть недостаточно сильные старания и желание выкарабкаться наверх.

Но у судьбы на этот счет были свои планы. Коварная судьба подставила мне новую подножку, на этот раз действительно опасную для жизни. Беда пришла с той стороны, с которой я никак не ожидала подвоха и собиралась в скором времени расстаться раз и навсегда.

Фиктивный муж Антон обеспечил мне кучу проблем. На меня накатила черная меланхолия. Все, чего я когда-то добилась, начало казаться незначительным.

Мои успехи были лишь иллюзией, а правда в том, что я – лишь одна из миллионов жителей нашей большой страны, в которой мы не живем, мы выживаем. День изо дня. День изо дня.

Мы радуемся крошечным моментам: хорошим оценкам детей, платью, купленному на распродаже со скидкой девяносто процентов, чисто убранному подъезду и вовремя подоспевшей, набитой до верху маршрутке… Но это мелочи и ерунда, не стоящая ровным счетом ничего, когда приходит некто – большой и сильный, ворочающий миллионами, и одним словом показывает ничтожность существования.

Еще никогда прежде я так остро не ощущала свою беспомощность в мощном и безжалостном водовороте жизни. Все, чего я достигла, все, чем я гордилась, потеряло смысл и ценность.

Имели значения лишь деньги. Деньги, которых у меня не было. Я пыталась собраться с мыслями и найти выход, прокручивала все события и варианты. Но я словно пыталась собрать пазл вслепую в беспросветной темноте, что, конечно, было обречено на провал.

Обстоятельства, в которых я оказалась, были чудовищными. От тягостных мыслей у меня сильно разболелась голова. Я поняла, что едва не заснула, находясь в сидячем положении, с адской головной болью.

Я вытерла слезы с лица и огляделась по сторонам. Глаза не сразу привыкли к темноте. Я поняла, что уже довольно поздно и даже телевизор отключился сам, сработав на таймере автоматического отключения. Племянник Тимофей спал, уронив кудрявую голову на подлокотник кресла. Нужно было встать, но у меня сильно затекла нога, и я ее совсем не чувствовала. Точно так же я не чувствовала в себе сил и смелости разобраться с ситуацией.

Об Антоне я практически ничего не знала. Я не лезла в его жизнь и не расспрашивала о близких друзьях и знакомых. Сам Антон был выходцем из детского дома. Возможно, именно там, в стенах казенного заведения, он и научился врать, обманывать честных людей на каждом шагу и быть подлецом.

Я снова набрала его номер: сначала один, потом второй. Все было безрезультатно. Когда в ноге началось острое покалывание, я поняла, что кровообращение восстановилось, и я смогу встать без проблем. Не стала будить Тимофея, а подхватила его на руки и с некоторыми усилиями перенесла мальчугана в спальню. Все-таки Тимофею было уже полных восемь лет, и он был довольно рослым.

Потом я опустилась на диван в зале. Апатия накатила такая сильная, что я даже не стала доставать подушку и одеяло. Я просто легла на диван и укрылась пледом. Но сон не шел ко мне. Ни в одном глазу не было и тени сна.

Я до рассвета пыталась дозвониться до Антона, но все было напрасно. Когда в комнату проскользнули первые, еще холодные лучи солнца, я окончательно поняла, что спасения не будет, и расплакалась.

Потом мой взгляд, полный слез, случайно остановился на полке с фотографиями. В самом дальнем углу была задвинута рамка с фото Макара и его родителей, на выпускном балу, после окончания школы.

Вряд ли эти черствые люди захотят мне помочь, но шанс был…

Глава 6

Лютый

Лютый поднялся с кровати и пошлепал босыми ступнями в душ. Обнаженная проститутка осталась лежать на кровати, заезженная донельзя, даже взгляд потерял всякую осмысленность. Ну ничего, Лютый просто заплатит девке больше, чем обычно. Девочки Расула, хозяина клуба «Барс» всегда старались на отлично, было не жалко заплатить сверх положенного тарифа.

Не дойдя до душа, Лютый услышал назойливую трель входящего телефонного звонка. Это могло быть важно и он, будучи нагим, свернул в сторону стола, заметив, как немного напряглась проститутка, подумав, будто он решил пойти на очередной раунд постельных игрищ.

Лютый выудил телефон из кармана джинсов и взглянул на экран, помрачнев почти мгновенно. Снова звонила его супруга – Динара. Но Лютый не стал отвечать на звонок, мгновенно сбросил, перевел телефон в беззвучный режим и швырнул обратно на стол.

Что Динара могла сказать ему? Снова спросить голосом, дрожащим от волнения, когда вернется домой ее супруг? Снова размажет по смуглому лицу тушь, превратив в некрасивые, черные потеки, и будет плакаться на то, как несправедлив всевышний, который обделил ее возможностью иметь детей?

Надоело. До зубовного скрежета надоело! Достало!

Лютый быстро прикурил сигарету, сделал несколько жадных затяжек и раздавил в пепельнице, полной таких же сигарет – начатых и выкуренных едва ли на треть. Динара просила его бросить курить. Мол, может быть, из-за него, из-за качества его семени они не могли завести ребенка. Но Лютый знал, что это не так… Когда супруга начала скидывать одну беременность за другой, супружеская чета прошла множество обследований. Не только Динару вертели по-всякому, проверяя на новейшем медицинском оборудовании. Но и Лютый, с его причиндалами, тоже вынужден был обследоваться и цыркнуть семенем в стаканчик, чтоб провериться.

Итог проверок показал, что с семенем Лютого был полный порядок, можно хоть половину города оплодотворить. Но вот с супругой Динарой обнаружились проблемы.

Врачи из дорогущей клиники сказали, что естественным путем зачать ребенка не получится. Итог будет тем же – выкидыш. Сколько их уже было? Не счесть… Можно попробовать ЭКО, сказали врачи. Лютый дал согласие, хотя его уже начинала очень сильно напрягать и нервировать эта свистопляска вокруг супружницы, которая и залететь нормально не может.

«Неужели это так сложно?!» – со злостью подумал Руслан.

Его брат, Суровый, уже второго младенца своей Настеньке заделал. Врачи сказали, что второй ребенок Сурового тоже пацаном будет, а тому дочку захотелось! Так что появление и третьего ребенка в семье Сурового было лишь вопросом времени.

Ну, чего проще? Сунул, выплеснулся, вынул, все остальное мать-природа сама сделает… Но ничего подобного! Возможно, та самая карма, которая часто оказывалась вредной и капризной, наказала Лютого за чрезмерно частые шутки в сторону Сурового об отцовстве. Так жестоко наказала, что теперь Руслан был лишен этой возможности. Причем, не по его вине!

Пройдя в душ, Лютый долбанул кулаком по двери, стесав костяшки. Мужчина залез под прохладные струи, льющиеся на голову сверху, поднял голову, хватая губами струи воды и сплевывая их в стену. Мысли были невеселыми.

Никогда Лютый не думал, что станет загоняться на тему детишек. Но жизнь бывает непредвиденной и иногда подсовывает именно то, чего ты ожидаешь меньше всего. Браку Лютому с Динарой через месяц исполнится четыре года…

– Четыре года, – повторил вполголоса, как будто от этого откроется высший смысл или его проймет чем-то особенным.

Не пронимало. Да и нечему пронимать, откровенно говоря! Лютый женился четыре года назад на Динаре Сулимовой, дочери одного из своих крупных партнеров по бизнесу.

Юсуф Сулимов предложил упрочить связи, объединить бизнес, скрепив его браком. Немного подумав, Лютый отказывать не стал. Потому как Сулимов был не только крупным дельцом, но и надежным партнером, как показывало их сотрудничество на протяжении нескольких лет.

Динаре на момент брака исполнилось восемнадцать лет, Лютому было тридцать шесть. Подходящий возраст для деторождения и проблем не должно было быть. Однако теперь они имеются. Лютому скоро стукнет сорок, а он всего одного наследника заделать не может. Ну что за ерунда?!

Да и почему Лютого так зациклило на этом вопросе?!

Ведь когда Динара перенесла первый выкидыш и сильно плакала, Лютого, откровенно говоря, это не сильно задело. Он был уверен, что в следующий раз получится. Не получилось и в следующий раз. Потом еще и еще…

Четыре года брака превратились в гонку за зачатием, и Лютого это уже порядком задрало, если не сказать откровеннее и грубее. На этот раз и ЭКО не сработало. Именитые врачи в клинике, вздохнув, развели руками, сказав, что теперь остался только один выход – суррогатное материнство.

Вероятно, и Динаре врачи сказали то же самое. Значит, Лютого ждал очередной слезливый поток, ни слушать, ни видеть который у него не хватало терпения. Как сказал бы отец Лютого, кобыла для вязки попалась бракованная. Странно, но Лютый, ненавидевший отца, сейчас согласился бы с его словами.

Для себя Лютый уже решил, что согласится на суррогатное материнство и плевать, что думает по этому поводу Динара. Главное, чтобы был в курсе ее отец – Сулимов, а остальное приложится. Дело женщин в браке невеликое – лишь детей рожать и вести себя скромно. Другого от брака Лютый не ожидал. О чувствах и речи не было. О верности – тоже.

У Лютого никогда вопрос об одной-единственной не стоял и, был уверен, что не встанет. Не смог бы он долго под одну и ту же юбку заглядывать. Тем более, под юбкой Динары он уже все вдоль и поперек изучил, и их интим в супружеской спальне – всегда только в спальне, с выключенным светом – был до жути пресным. К тому же Динара всегда перед тем, как снять с себя одежду и лечь на спину, произносила сакраментальную фразу:

– Надеюсь, на этот раз у нас получится зачать малыша.

От одной этой фразы, сказанной, наверное, в тысячный раз, у любого мужчины могло упасть настроение. От жертвенного выражения на лице жены настроение могло упасть еще ниже. Собственно, именно поэтому в спальне к жене Лютый уже к началу второго года брака заходил лишь для того, чтобы исполнить долг – в дни овуляции.

Лютый начинал чувствовать себя племенным жеребцом, которого исправно и с завидной регулярностью водят для вязки, а кобыла, как назло, бракованная и к тому же пресная, зацикленная лишь на деторождении, набившая оскомину и опротивевшая.

Лютый попытался вспомнить, когда в последний раз с Динарой у него была жаркая, отвязная ночка, без мыслей о необходимости зачать потомство. Попытался вспомнить, но не смог…

Не вышло.

Даже противно от самого себя стало.

Надо же, влез в договорной брак, получил хороший процент в прибыли, укрепил положение, с Сулимовым виски пьет, как с другом закадычным, но брак – ярмо, которое в тягость.

Потому для себя Лютый решил закрыть гештальт – найти суррогатную мать и завести ребенка! Неплохо было бы за пятничными посиделками в ресторане с Сулимовым вбить в его голову необходимость такого решения, чтобы тесть не вздумал обидеться.

Лютого больше волновало сотрудничество с Сулимовым, чем обиды собственной супруги, ведь чувств в браке не было. Помимо всего прочего, не верил Лютый в чувства.

Верил в горячий секс, в притяжение и желание пересечься в разных плоскостях, схлестнуться телами. Верил в исконно животную природу того, что творилось между мужчиной и женщиной, а все остальное он считал лишь присказкой сверху, для облагораживания морального облика.

Итак, решив для себя главный вопрос, не дающий покоя, Лютый даже повеселел. Из душа он вышел в приподнятом настроении и, одевшись, вышел из номера клуба. Лютый спустился по лестнице, прошел в зал ресторана и занял привычное место за столиком.

– Доброе утро, Руслан Мурадович.

– Мне как обычно, – кивком поприветствовал официанта Лютый и с наслаждением вытянулся на диване.

Сейчас он хлебнет кофейку со сливками, и жизнь станет еще лучше, чем прежде…

Телефон завибрировал, давая понять, что пришло сообщение. Лютый достал дорогой аппарат из кармана и загрузил диалог с подчиненным – своей правой рукой – Тимуром. Тимур прислал данные на фиктивную супругу должника Антона Соловьева. Данные на Марию Соловьеву, в девичестве Белякову, были весьма скромными.

Лютый пролистал данные, среди которых было не так много сведений, но зато нашлась медицинская выписка о здоровье Тимофея. Мелкий на самом деле оказался больным. У него были проблемы со слухом, как и сказала вчера Мария.

Не соврала.

Но почему так мало сведений?!

Лютый набрал номер Тимура и подчиненный ответил практически мгновенно.

– Тим, че так мало прислал? – спросил с нетерпением Лютый.

Пока держал телефон у уха, аппарат выдал еще одну короткую вибрацию.

– Прислал все, что было, – отчитался Тимур. – Еще фото прислал. Только что. Больше ничего на нее нет.

– Да быть такого не может! Три строчки всего?

– Чистая бабенка. Все, что нашел, босс, то и прислал!

– Чистая, – фыркнул Лютый себе под нос и неожиданно усмехнулся, вспомнив вчерашние фортели этой крохи.

Мария Соловьева выглядела, как общипанный воробей, искупавшийся в луже, такая забавная, нахохлившаяся и перепуганная. Большие светло-карие глаза, пухлые губы, чуть вздернутый нос и густые, темные, почти черные волосы.

Было в ее внешности что-то дикое, цепляющее…

«Малявка, а выглядит по-боевому. Фигурка, конечно, плосковатая! Верхние девяносто маловаты будут, такие крохотные грудки в кулаке не смять – утонут!» – подумал Лютый и резко нахмурился.

С чего он вообще на тему интима резко свернул? Вроде вчера ни о чем таком рядом с Марией не подумал, даже когда она сдуру лифчик свой старый показала.

– Чистая, говоришь, – протянул Лютый. – Думаешь, я в это поверю? Чистых людей не бывает. Тем более, ей уже двадцать четыре года стукнуло! По-любому, засветилась в чем-то!

Лютый произнес эти слова со слепой убежденностью в том, что у каждого человека белье – грязное и есть за что зацепиться.

– Я смог найти лишь то, Мария давала взятку чиновникам, когда оформляла опеку над Тимофеем Беляковым, сыном погибшей старшей сестры. Есть еще брак с Антоном Соловьевым.

– Видишь, не такая уж чистая. Чистых не бывает! – убежденно сказал Лютый, свято веря в свои слова. – Это все? Или ты мне еще что-нибудь на Белякову или Антона Соловьева нашел, но не успел сказать?

– Сказал все, что нашел! – заверил Тимур. – Сам Соловьев пока нигде о себе не дал знать, залег на дно с деньгами.

– Плохо.

– Знаю, что плохо. Ищем. Клянусь, что ищем.

– Недостаточно хорошо ищете, – процедил сквозь зубы Лютый и сбросил телефонный звонок.

К Тимуру он относился неплохо, но слабину не давал никому, даже себе. Посторонним, тем более, не собирался прощать оплошности.

– Приятного аппетита!

Официант поставил на стол чашку свежесваренного кофе со сливками, на отдельном фарфоровом блюдце подал австрийский марципан. Лютый с наслаждением забросил в рот кусочек горьковатого марципана и запил горячим, бодрящим напитком.

– Если скажу кому-то, что Лютый марципан за обе щеки трескает, как барышня, мне никто не поверит!

Голос говорящего мужчины пришел слева и сзади.

– И ты бы успел прожить после того, как растрепался, минут пять, – хмыкнул Лютый, узнав в говорящем хозяина заведения – Расула.

Пожав руку Лютому, Расул сел занял место напротив, явно настроенный на беседу с уважаемым клиентом. Клубом «Барс» Расул владел уже давно. Это был один из самых популярных элитных мужских клубов, где можно было и обсудить важные дела за просмотром танцев опытных стриптизерш, и снять девочку для того, чтобы расслабиться.

Лютый был частым гостем в клубе Расула. Когда хозяин клуба «Барс» занял место напротив, Лютый вынул из кармана пачку купюр, свернутых рулоном, и покатил по столу в сторону Расула. В клубе Лютый всегда расплачивался наличными.

– Щедро. Кира хорошо поработала? – поинтересовался Расул.

– Отлично.

– Сегодня еще работать сможет? Или ты ее дожал так, что она в СПА и на массаже будет двое суток торчать?

Лютый пожал плечами. Ему были неинтересны закулисные подробности жизни девочек в клубе Расула. Лютого устраивало, что девочки все были красивые, ухоженные, не затертые. Без неприятных сюрпризов.

По сути, любая из девочек Расула выглядела, как девушка из высшего общества и не была похожа на типичную проститутку. Расул представлял услуги высокого класса и всегда держал планку качества.

Лютый думал о своем, потому привычный разговор с Расулом не клеился. Хозяин клуба пробежался взглядом по Лютому, перевел на столешницу и пристально взглянул на экран телефона. Там до сих пор было загружено фото Марии.

– Кто такая? – спросил Расул, взглянув на фото с явным интересом.

– Должница одна. А что?

– Ничего. Можно? – спросил Расул и придвинул телефон с фото ближе. – Симпатичная. Какая у нее фигурка?

– А тебе зачем? – недовольно спросил Лютый, с удивлением отметив, что голос полон сильного раздражения.

– У меня нюх на девочек. Эта мне, что говорится, на мордашку «зашла». Хочу узнать, что там ниже прячется? Нормально все?

– Не твой типаж. Маленькое у нее там все. Крошечное.

– Почему-то я так и подумал. Хорошо-о-о-о… – протянул Расул и потер ладони.

Лютый разозлился и косо посмотрел на Расула.

– Чего хорошего?

– У нее редкий типаж внешности. Такие, как она, всегда будут выглядеть девочками – хоть в девятнадцать, хоть в тридцать! Хороший шанс много заработать. Уже вижу ее в роли…

Расул мечтательно закатил глаза, подходящий к своему делу с явным вдохновением. Через миг он взглянул на Лютого прямым и твердым взглядом жестокого дельца.

– Говоришь, она твоя должница? Значит, у тебя на крючке. Расплатиться сможет?

– Вряд ли.

– Значит, убыточное дело? Или… – Расул задумчиво погладил свой подбородок. – Сколько она тебе должна?!

– Чего?! – взревел Лютый.

Он мигом потерял хорошее расположение духа, разозлившись, словно его еще раз обокрали, только теперь уже в наглую, улыбнувшись в лицо, как улыбнулся Расул, повторив вопрос:

– Сколько она должна?

Глаза Расула заблестели азартом.

– Много, – скупо ответил Лютый.

– Какова точная сумма? Может быть, я ее долги у тебя перекуплю?

Лютый расхохотался.

– Там тебе ничто не светит. Девка жизнью затюканная. На нее никто из твоих клиентов не взглянет.

– Я умею раскрывать потенциал! – возразил Расул. – Чую, что она мне много денежек принесет. Так, может, мы с тобой договоримся?

– Нет, – отрезал Лютый, сгреб телефон и резко вышел, покинув заведение Расула, даже не допив кофе, чего с ним никогда раньше не случалось.

Глава 7

Мария

Утро для меня выдалась тяжелым. Я была разбита морально и подавлена. Пришлось сварить себе кофе, гораздо более крепкий, чем обычно. В процессе варки кофе успело перекипеть и сбежать из турки, а еще я обожгла тыльную сторону запястья и заработала небольшой ожог.

Иначе говоря, день не задался с самого утра. Тимофей, словно чувствовал мое настроение, и почти не разговаривал со мной, переживая события внутри себя. Мне было неловко, стыдно перед ним, что я так негативно влияла на настроение ребенка.

Перед школой я крепко-крепко обняла его, но племянник предпочел вырваться из объятий и двинулся в сторону своих сверстников. Мое сердце сжалось от эмоций и переживаний за него. В голове проносились кошмарные мысли: что станет с Тимофеем, если меня убьют? Кто приглядит за ним, позаботится…

Ответ был жесток в своей правде: никто. Близких родственников у нас не было, дальние двоюродные тети и дяди не захотят брать на себя обузу в виде мальчишки, у которого есть проблемы со слухом. Да что говорить о дальних родственниках, когда даже родные бабушка и дедушка отказывались признать мальчика?

На работе я попыталась собраться, взять себя в руки. Но моя подавленность и плохое настроение передались и ученикам: урок прошел тяжелее, чем обычно, и под конец последнего занятия я просто озвучила домашнее задание и попросила ребят сидеть как можно тише, пока я проверяю их самостоятельные работы.

На самом деле я не могла сосредоточиться даже на проверке элементарных химических уравнений и знакомые символы казались заумной тарабарщиной. Так ничего и не сделав, я закончила занятие, закрыла класс и пошла в учительскую, в которой директором школы – Дмитрием Герасимовичем было объявлено собрание.

– Мария, ты сегодня какая-то квелая, – неодобрительно покачала головой Алина Петровна – учительница русского языка и литературы в старших классах.

– Алина Петровна, как всегда, блещет знанием редких слов, – фыркнул учитель физики – сухопарый мужчина средних лет, в очках с тонкими, прямоугольными стеклами.

– А вы, Евгений, как всегда, не можете пропустить ни одной юбки. Простите, оговорилась, реплики, – неприязненно отозвалась Алина Петровна, посмотрев на учителя почти с нескрываемой ненавистью.

Алина и Евгений долгое время были супругами, пока Алина не узнала. что Евгений похаживал на сторону со своей лаборанткой. Разумеется, после этого брак немедленно распался. Алина осталась с двумя детьми на руках, а Евгений, по слухам, всячески пытался увернуться от уплаты алиментов.

Я отвлекалась на мысли о посторонних, чтобы не погрязнуть в пучине темных мыслей о собственной судьбе, прислушивалась к гулу голосов и пыталась держать марку. Но судя по недоуменным взглядам и легким пожатием плечами, я отвечала невпопад. Поэтому просто перестала разговаривать.

С появлением директора школы, Гущина Дмитрия Герасимовича, в учительской сразу же стало тихо. Гущин был непростым человеком, со сложным, противоречивым характером. Он мог спустить на тормоза крупную ошибку и очень грубо, зло отчитать за малейшую провинность. Иначе говоря, он был человеком настроения, но жестко держал управление школой в ежовых рукавицах.

На этот раз собрание получилось коротким, его можно было бы назвать «пятиминуткой». Директор лишь напомнил, что на следующей неделе в школе будет проверка – комиссия из городского отдела образования. О приезде этой комиссии мы уже знали заранее, как знали и то, на какие занятия заглянут чинуши из отдела образования. К счастью, на занятиях по моему предмету никто не собирался присутствовать, все роли были распределены. Это была привычная практика, и я от души радовалась, что избежала этой пытки проверкой: иначе бы директор Гущин из меня всю кровь выпил: именно так жаловались те преподаватели, которым повезло гораздо меньше, чем мне.

Собрание закончилось быстро, учителя, переговариваясь, поднялись со своих мест и потянулись к выходу.

– Мария Константиновна… – раздал голос Гущин.

Я замерла, не зная, чего ожидать: то ли Гущин обратился ко мне напрямую, то ли к учительнице младших классов – почти тезке, Марии Константиновне Комаровой. Мы обе переглянулись. Сам директор не отрывал взгляда от бумаг, потому было непонятно, кого именно он остановил – меня или другую девушку. Повисло густое напряжение и нервы натянулись по струнке.

– Белякова. Останься. Есть разговор.

Мария Комарова улыбнулась мне ободряюще и поспешила на выход, пока директор не передумал. Я уже успела сложить вещи в сумку, но сейчас снова достала толстый ежедневник и ручку, приготовившись записывать. Мои нервы играли со мной злую шутку. Кончики пальцев подрагивали от сильнейшего напряжения.

Гущин подождал, пока за последним вышедшим учителем закроется дверь, отшвырнул далеко на стол дорогую ручку и в упор посмотрел на меня.

– Ближе, Белякова! – скомандовал он, показав на стул, стоящий слева от него. – Или, что, я тебе через весь зал орать должен?!

Директор уже задал тон разговора. Мне пришлось поспешно собирать свои пожитки и передвигаться именно туда, куда указал Гущин.

– Итак…

Я застыла в ожидании. Директор раскрыл ноутбук небольшого размера, который всегда носил при себе, дождался полной загрузки и открыл табель успеваемости моих учеников.

Я сидела по левую руку от директора школы, достаточно близко, потому видела все.

– Девятый «В», – протянул Гущин. – Лидер по успеваемости среди классов, которым ты химию преподаешь. Похвально…

Окончание недосказанной фразы повисло в воздухе. Как будто в словах директора таился намек, непонятый мной, что еще больше заставило меня нервничать. Может быть, директор хотел сказать, что ученики класса из девятых «А» и «Б» не столь успешные? Конечно, в среднем ребята из тех классов отставали больше, но лишь потому что там было больше мальчишек. Как всем известно, мальчишки всегда были меньше заинтересованы в учебе, чем девочки.

Были, конечно, и редкие, приятные исключения: например, Панфил Селезнев – отличник, лидер из класса девятый «Б», победитель множества олимпиад. Но его успехов было недостаточно, чтобы в конечном этапе, статистически, перекрыть отметки оставшихся, более слабых учеников.

– Если вы хотите поговорить об успеваемости других классов, то я изо всех сил тружусь и пытаюсь преподавать уроки так, чтобы заинтересовать учеников.

– Я сам все прекрасно знаю! – отмахнулся Гущин. – Не тебе, милочка, рассказывать мне, что сейчас из десяти балбесов девять мечтают стать вайнерами, блогерами, тик-токерами, ютуберами и бог знает кем еще. Все хотят получить известность, деньги и популярность, прилагая при этом минимум усилий, и снимая лишь свою глупо улыбающуюся физиономию на камеру! Нет! Разговор пойдет не о них!

– А о ком же?

– О тебе! Сколько ты работаешь в нашей школе?

– Два года. Если не считать полугодовалой практики, после которой вы и оставили меня на должности преподавателя химии.

– Два года. И неплохие, неплохие успехи… Опять же, родители учеников на тебя не жалуются, – задумчиво произнес Гущин.

А я ждала его следующих слов и не понимала, к чему он клонит.

– Скажем так, о Девятой лицей-гимназии слышала?

– Слышала, конечно. Очень сильное учебное заведение, частное, – добавила в конце, как оправдание тому, что спонтанно похвалила лицей.

– Не оправдывайся! – снова усмехнулся Гущин. – Один из преподавателей химии, вернее, преподавательница, через пять месяцев уйдет в декретный отпуск и останется там. Не станет возвращаться на работу. Место будет вакантным. Об этом пока известно лишь ограниченному кругу лиц…

– Среди которых есть вы, – зачем-то уточнила вслух.

– Именно так. Директор Девятой лицей-гимназии – муж моей старшей двоюродной сестры. Не вникая в подробности, скажу, что он уже подыскивает подходящую кандидатуру на это престижное место. Пока лишь осторожно присматривается… – Гущин сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня. – Я могу поручиться за тебя.

– За меня?!

Девятая лицей-гимназия предлагала очень хорошую оплату труд, современное оборудование, в каждом классе было не больше пятнадцати учеников. Я даже привстала от неожиданности, но через секунду рухнула обратно. Шансов у меня было ничтожно мало. Не то чтобы я была пессимистом, но проработав в школе два с лишним года я на многие вещи стала смотреть реальнее, чем до этого.

Я примерно понимала, какой бешеный конкурс будет на это место среди преподавателей. К тому же ходили слухи, как решаются подобные дела: посредством хорошего денежного вознаграждения. С этим у меня как раз были большие проблемы.

– Спасибо за шанс, Дмитрий Герасимович.

– Разумеется, не все так просто, – понизил голос директор.

Гущин, подвинув к себе калькулятор, быстро-быстро набрал сумму. Шестизначную сумму. В глазах зарябило.

– Я все понимаю. К сожалению, у меня нет такой возможности.

– Подумай, Белякова. Такой шанс раз в полжизни выпадает. Это лишь кроха из того, что ты будешь получать потом… – Гущин показал толстым, волосатым пальцем на калькулятор.

Я закивала головой. Я все понимала. Даже где-то глубоко-глубоко внутри была согласна на взятку. Ведь за время, что я оформляла опеку над Тимофеем, мне не единожды пришлось показывать «барашка в бумажке». Мне уже пришлось столкнуться в своей жизни и с душащей надежду бюрократией, и с алчной коррупцией, которую было не сломить одними лишь принципами. Так что, как мерзко это ни звучало, но я бы согласилась на предложение Гущина и постаралась найти деньги, обязательно нашла необходимую сумму, если бы не обстоятельства.

– Я понимаю. На самом деле понимаю и очень благодарна. Но у меня сейчас очень большие проблемы. Финансовые проблемы. К сожалению, я не смогу претендовать на это место, – произнесла со слезами.

Гущин резко выдвинул ящик стола и смел туда калькулятор, неприязненно посмотрев на меня.

– Не хочешь? – угрожающе прошипел он. – Тогда чего ты здесь расселась, а?! Тебе заняться нечем? У тебя в Девятом «А» одни двоечники, успеваемость всей школе портят, а ты… сидишь здесь и глазами хлопаешь! Марш пошла! И чтобы завтра ты представила персонально разработанный план по подтягиванию успеваемости среди отстающих учеников!

Стоит ли говорить, что мое настроение упало ниже плинтуса?

Я всей душой интуитивно ощущала, что на одном выговоре Гущин не остановится. У него был очень тяжелый, вредный характер и злая память. Тех, кто ему не угождал в чем-то, он постоянно третировал, прилюдно унижал и заваливал всяческой дополнительной работой.

Глава 8

Мария

Мне нужно было забрать Тимофея и отвезти его домой после школы. Обычно, если мне не нужно было задерживаться допоздна, мы ехали домой вместе. Но чаще всего Тимофей сидел в одном из классов, за дальней партой и делал уроки, дожидаясь меня. В итоге мы снова были вместе. Но сегодня я не могла ни сама отвезти его домой, ни, тем более, взять Тимофея с собой. Я планировала поехать на разговор к бабушке и дедушке племянника. Понимала, что разговор будет непростым, и что, скорее всего, меня выставят на улицу.

Я не хотела, чтобы Тимофей, чувствительный мальчик, ощутил на себе то, насколько он не нужен своим родным. Поэтому я отвела Тимофея к Эльвире – своей однокурснице. Сейчас она сидела дома с малышом, которому исполнилось полгода. К ней приводили деток знакомые, которым не с кем было оставить своих малышей. Тимофея уже сложно было назвать малышом, но так я была уверена, что Эля присмотрит за моим племянником.

– Привет, как ты? – Эля поцеловала меня в щеку и обняла. – Привет, Тим. Проходи в ванную, умывай руки, – с улыбкой сказала Эля.

Подруга пыталась выглядеть веселой, но от моего внимания не ускользнули коробки, стоящие в коридоре.

– Эля, ты собралась переезжать? – удивилась я.

– Что-то вроде того, – усмехнулась подруга. – Чай могу поставить, составишь мне компанию?

– Я бы с радостью. Но к сожалению, не могу, – покачала головой. – Мне нужно поехать к бабушке и дедушке Тимофея.

– К Алехиным?! Вот это да! И что ты у них забыла? – всплеснула руками подруга, прекрасно зная, какие непростые отношения у нас, Беляковых, были с Алехиными.

– Если бы не крайняя нужда, я бы ни за что не обратилась к ним за помощью! Ты же знаешь…

– Знаю, конечно. Поэтому удивлена. Что заставило тебя пойти к ним снова? Я еще помню, как по-свински они поступили перед похоронами Макара и немного позднее, когда Тима должны были забрать в детский дом. Алехины снова остались в стороне, они отказались от собственного внука! Неужели ты находишься в такой отчаянной ситуации, что пойдешь просить помощи у них?

Я еще не сказала Эльвире, что у меня большие проблемы. Но она уже поняла, в чем дело. Интуитивно. Эля была моей сверстницей, очень отзывчивой, позитивной девушкой.

– Ты все верно поняла, Эль. У меня проблемы. Большие финансовые проблемы. Стараниями моего фиктивного мужа Антона. Он задолжал очень серьезному, опасному человеку и сбежал, подставив меня под удар.

– Ох! – испуганно выдохнула Эля и прижала ладони ко рту. – Неужели за долги Антона придется расплачиваться тебе?! Но ведь у вас не было никаких отношений!

– Думаешь, это кого-то волнует? Нет… Сумма долга – значительная. Поэтому я вынуждена просить помощи у Алехиных. Хотя, признаться честно, я особо ни на что не надеюсь.

– Что будет, если ты не найдешь необходимую сумму денег?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.