Анна Гудолл
Мэгги Блу и Тёмный мир

Anna Goodall

MAGGIE BLUE AND THE DARK WORLD

Text © Anna Goodall

© Куклей А. Л., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Джуно

Часть первая

1. Уэст-Минчен

Мэгги сидела в кафе «У Сола». Рядом с ней остывала чашка чая, а от огромного куска шоколадного торта, который она только что съела, осталось лишь несколько крошек. За спиной текла унылая послеполуденная суета главной улицы Уэст-Минчена с её продуктовыми магазинами, игорными заведениями, ресторанами и газетными киосками. Впрочем, Мэгги ничего этого не замечала – она смотрела на посетителей. Глаза Мэгги стали ещё больше, чем всегда, а на лбу проявилась глубокая складка, выдававшая сосредоточенность.

Женщина отчитывала своего маленького сына за то, что он опрокинул кофе. Её голос был взволнованным и сердитым; мальчик плакал.

На самом деле женщина разозлилась вовсе не из-за кофе.

Если бы кто-нибудь обратил внимание на Мэгги (но взрослые, как правило, не верят, что от детей может быть хоть какой-то толк), он бы увидел, что складка на переносице обозначилась ещё резче. Мэгги пыталась понять…

Это был не тот бурлящий дикий гнев, какой испытывала мама Мэгги, когда их бросил отец. На самом деле – вообще не гнев. Больше походило на то, что женщина слишком взвинчена.

Вдруг в мозгу словно что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Мэгги поняла. Почувствовала. Женщина рассталась с другом или близким человеком. Они поругались или поссорились – что-то типа того. Несмотря на гнев, эта женщина чувствовала себя очень-очень одинокой…

На глаза Мэгги навернулись слёзы.

– Что ты уставилась?

Посетительница заметила её.

Мэгги открыла рот, но не произнесла ни слова. Как она могла объяснить ей?

Она вспотела, к щекам прилила кровь, и Мэгги покраснела. Женщина обняла сына.

– Прекрати на нас пялиться! Это невежливо.

Теперь они были едины – вдвоём против неё. Их собственная стычка позабылась. Мэгги почувствовала, как на неё накатывает уже знакомая алая волна.

Почему люди ведут себя так отвратительно? Она всего лишь хотела помочь!

Мэгги встала, с такой силой оттолкнув стул, что он отлетел к соседнему столику. Она вышла из кафе, хлопнув дверью, но напоследок успела услышать, как женщина пробормотала:

– Странная девочка.

Мэгги быстро шла по темнеющим улицам – мимо прилепившихся друг к другу домиков с террасами с жёлтым светом, льющимся из окон. Она опаздывала.

Мэгги спешила не ради своей тёти Эсме – той всё равно, когда она вернётся домой, что будет делать и зачем. Она торопилась ради мамы и их еженедельного созвона – в пять часов вечера каждый четверг.

Мэгги срезала путь по переулку возле церкви и вышла к стоящим полукругом одинаковым причудливо украшенным домикам, от которых путь лежал обратно на хай-стрит и к Милтон-Лодж.

Милтон-Лодж был странным домом, выглядевшим так, словно тут обитали призраки. Он располагался в стороне от хай-стрит, на поросшей мхом гравиевой дороге, где вода после дождя часто собиралась в огромные лужи. Здесь, в однокомнатной квартире на первом этаже, и жила тётя Эсме.

Мэгги поплелась к двери. Зимняя тьма опустилась внезапно, как это всегда бывало, а фонарь с датчиком движения перестал работать. Мэгги, тем не менее, сумела разглядеть комок довольно густой шерсти – одноглазого кота, который, кажется, был ничьим, но частенько сидел на коврике у двери дома. Проходя мимо, Мэгги погладила его. Старый кот коротко, но громко мурлыкнул и посмотрел на неё, надеясь, что Мэгги позволит ему убраться с холода и войти в дом.

– Прости, котик. Я бы впустила, но ты же знаешь, что Эсме тебя терпеть не может.

На самом деле это странно, потому что тётя Эсме, казалось бы, равнодушно относилась ко всему на свете. Кроме этого кота. Он был старым потрёпанным зверем, отставным уличным бойцом – судя по тонким рваным ушам. Из-за единственного глаза создавалось впечатление, будто кот весело подмигивает ей. И Мэгги могла поклясться, что порой он мурлычет что-то похожее на джаз. Впрочем, она часто воображала разные вещи, которых на самом деле не существовало.

– Может, завтра.

Это вроде бы удовлетворило кота. Опустив круглую голову, он снова принялся наблюдать за машинами, проносившимися по тёмной узкой дороге.

Едва войдя в унылый пыльный коридор, Мэгги услышала телефонный звонок.

– Чёрт!

Она бросилась открывать дверь квартиры № 1, но ключ поворачивался в замке хитрым образом, и теперь, когда Мэгги поспешила, он застрял. А гудки, казалось, становились всё пронзительнее и пронзительнее. Мэгги почти слышала мысли своей матери: «На эту девчонку ни в чём невозможно положиться. Она пропащая».

Наконец дверь распахнулась. Мэгги ринулась в гостиную и схватила старый телефон с чёрным диском – вероятно, последний, который ещё использовался, а не стоял в музее.

– Алло?

– О, ты здесь? Я уж и не думала, что ты возьмёшь трубку.

– Я… я принимала ванну.

Мэгги сама не знала, зачем соврала, но врала она маме часто. Это была привычка, инстинкт самосохранения.

– Ты же знаешь, что мы созваниваемся в пять вечера каждый четверг. Это единственное, о чём я прошу.

– Я не думала, что уже так поздно.

– И не выливай всю горячую воду Эсме. Ванна в пять часов?

– Прости.

– Не передо мной извиняйся. Это вода Эсме.

Последовала долгая пауза. Синтия Браун вспоминала советы психотерапевта насчёт того, как общаться с дочерью.

– Как дела в школе на этой неделе? – наконец спросила она.

– Всё отлично.

– Тебе нравятся занятия?

– Да.

Теперь Мэгги сделала паузу – ей нужно было, чтобы ответ прозвучал правдоподобно.

– Кроме математики. И я терпеть не могу французский. А в остальном всё в порядке.

– Оценки хорошие?

– Да, нормальные.

Необязательно выкладывать маме правду прямо сейчас. Это может подождать до конца семестра.

– У тебя появились друзья? Трудно приспособиться к новой школе на втором году обучения, да ещё через две недели после начала семестра.

Она что, читает по бумажке?

– Все очень милые, – сказала Мэгги в ответ.

– Что ж, тебе определённо повезло.

Ненадолго мамин голос стал знакомым, настоящим – таким, к которому Мэгги привыкла, но тут же разговор вернулся в прежнее русло:

– Ты ведь сказала бы мне, если б что-то было не так, верно? Ты же знаешь, что мы всегда можем поговорить.

Мэгги мысленно вздохнула. Почему взрослые постоянно это повторяют?

Ладно же: я ненавижу это место. Я скучаю по дому. Я скучаю по морю. Я ненавижу школу. У меня нет ни одного друга. И знаешь что? Они мне не нужны. Я торчу здесь, в этом унылом пригороде, с сумасшедшей тёткой, которую – как всегда говорил мне папа – ненавидела вся семья. Я живу в её крошечной квартирке, потому что ты не можешь справиться с такими элементарными вещами, как встать с постели и сходить в супермаркет!

А если Мэгги просто скажет, что ей трудно? Каков будет ответ?

«Думаю, ты ведёшь себя неправильно. Так ты никогда не заведёшь друзей. И нам очень повезло, что Эсме согласилась тебя приютить. Ты совершенно не думаешь обо мне…»

И так далее, и тому подобное.

В общем, Мэгги просто ответила:

– Я знаю, мам. Спасибо.

Последовала ещё одна длинная пауза.

– А отец с вами связывался?

Голос Синтии мгновенно стал жёстче при одном упоминании о нём.

– Нет.

– Ты уверена?

Мэгги вздохнула.

– Уверена.

– Он сказал, что собирается вас навестить, и я чётко дала ему понять одну вещь: он не должен приводить с собой ту женщину.

– Он не приходил. И даже не звонил мне.

– Просто чтобы внести ясность: та женщина не должна переступать порог дома твоей тёти.

Закончив разговор, Мэгги села на край дивана в забитой вещами комнате и позволила темноте сгуститься вокруг неё. Эсме была той ещё барахольщицей – огромный ветхий диван, на котором спала Мэгги, днём загромождали книги, ноты и старые газеты. Перед сном приходилось всё это убирать.

В комнате пахло пылью из углов и гниющими древними книгами. Также – неведомо зачем – Эсме держала здесь огромное чучело совы, стоявшее в прозрачном ящике на пианино. В каком бы месте комнаты вы ни находились, казалось, что сова смотрит на вас.

При виде этих огромных жёлтых глаз, похожих на мраморные шарики, Мэгги стало грустно. Сова выглядела свирепой, но она была мертва, превращена в чучело и жила в пыльном ящике в Уэст-Минчене. Уж конечно, не такую судьбу она себе представляла, когда летала на охоту лунными ночами.

Над её застывшими остроконечными ушами виднелся сад – огромный и заросший, оставшийся с тех времён, когда Милтон-Лодж был домом богатого семейства и вокруг простирались бесконечные поля. Эсме рассказывала, что раньше – до того, как всё это уничтожили ради строительства пригорода, – Эверфолльский лес почти примыкал к полуразвалившейся стене в конце сада. Стена обрушилась во время бури несколько лет назад, и никто не потрудился её восстановить. На руинах иногда сидел одноглазый кот, который всё время словно бы подмигивал тебе. А в высокой разросшейся траве спали лисы и – если их вспугнуть – шмыгали по развалинам.

Мэгги открыла заднюю дверь и вышла наружу. Там стоял непроглядный мрак, но огромный дуб и деревья поменьше вырисовывались на фоне тёмно-синего неба. Мэгги вдохнула холодный воздух. В этом месте было что-то неправильное. Она чувствовала, что это скрывается прямо за аккуратно вымощенными подъездными дорожками, тихо стоящими на них блестящими чёрными автомобилями и идеальными домами с мягким ковровым покрытием.

Ну… не совсем неправильное, но что-то такое, от чего покалывало кожу. Нечто странное.

– Мэгги? – раздался голос из темноты.

Она пришла и закрыла дверь.

Эсме уже вернулась и заваривала чай на узкой кухне. Мэгги наблюдала за ней через причудливую дыру, вырезанную в стене между двумя комнатами. Тётина причёска походила на пчелиный улей. По утрам, когда Мэгги уходила в школу, в воздухе частенько висел ядовитый запах лака. Спереди волосы Эсме были красновато-коричневого цвета с металлическим отливом, а сзади оставались седыми, будто тётя не могла туда дотянуться и как следует рассмотреть себя в зеркале при окрашивании.

Тётя поставила чай на поднос вместе с коробкой печенья и отнесла к маленькому столику, где они иногда обедали. Затем она села, достала сигарету и закурила в своей эффектной манере, словно изображая какую-нибудь кинозвезду: слегка затягивалась уголком рта и аккуратно постукивала по краю пепельницы, чуть наклонив голову, – будто подозревала, что камера может вращаться, и хотела, чтобы она запечатлела наилучшие ракурсы.

Маме не понравилось бы, что Эсме курит, и тем более – прямо в квартире. Но так или иначе, что она могла поделать?

По-видимому, Мэгги встречалась с Эсме, когда была совсем маленькой, но не помнила этого. Тётя была очень ранним и очень нежеланным ребёнком бабушки Мюриэль, появившимся на свет до того, как Мюриэль вышла замуж. Эсме и папа Мэгги родились от разных отцов, Эсме была на пятнадцать лет старше и выросла за границей. Родители Мэгги и знать Эсме не хотели, пока она им не понадобилась, и даже теперь недолюбливали её. А Мэгги она нравилась. Тётя отличалась от всех, кого ей доводилось встречать. Она была странной, и её, казалось, не волновало, что о ней думают другие люди. Эсме просто-напросто делала то, что ей хотелось. По крайней мере, так казалось Мэгги.

На Эсме были синие очки в роговой оправе, белая рубашка, тёмно-синий пиджак и такого же цвета юбка до колен, а на ногах – чёрные туфли «мэри джейн»[1] с эластичными ремешками. В руках у неё был аккуратный чёрный клатч и большая плетёная хозяйственная сумка, которая чаще всего оказывалась пустой.

С другой стороны, у тёти было много разных странных хипповских штучек, вроде кристаллов и благовоний.

Посмотрев на Мэгги, Эсме улыбнулась.

– Ты выглядишь немного мрачной, моя дорогая.

– Я только что говорила с мамой.

– А, ясно. Это всё объясняет.

На безымянном пальце правой руки Эсме всегда носила красивое кольцо, которое очаровывало Мэгги. И теперь она смотрела, как оно переливается. Кольцо выглядело как змея, поедающая собственный хвост, – золотая и украшенная изумрудами. У змеи было особое имя, но Мэгги никак не могла его запомнить.

– Скажи ещё раз, как называется твоё кольцо? Уру-буру…

– Уроборос. – Эсме затушила тонкую сигарету. – Твой ужин в холодильнике.

– Я не хочу есть.

Тётя посмотрела на свои крохотные часики с кобальтово-синим ремешком.

– Ещё рано. Съешь, когда проголодаешься. Немного позже придут Дерек и Филлис позаниматься музыкой.

Эсме была скрипачкой… когда-то была. Мэгги слышала, как об этом говорили родители – так, как люди говорят, когда радуются чужому горю. У Эсме случился нервный срыв, и она больше не могла играть профессионально.

– Если хочешь, приходи послушать, Мэгги.

Она скорчила гримаску.

– Не хочу.

Эсме ухмыльнулась.

– Ну, тогда в ванной есть коробка с ушными затычками. Думаю, сегодня будет Шуберт.

Некоторое время спустя Мэгги лежала в большой розовой пластиковой ванне, завернувшись в пуховое одеяло, и слушала фортепианное трио Шуберта. Музыка была недурна – во всяком случае, так решила Мэгги, когда наконец согрелась. Эсме твёрдо верила, что нельзя злоупотреблять отоплением, поэтому воздух в ванной был ледяным.

Наконец, примерно в половине одиннадцатого, музыка смолкла, и раздался тихий гул голосов. Мэгги знала, что сможет лечь спать лишь после того, как они там наболтаются вдоволь. Если повезёт, она доберётся до дивана к полуночи. С другой стороны, ванная была довольно удобной, и она часто засыпала там. Позже приходила Эсме и будила её.

Не то чтобы тётя вела себя недружелюбно. На самом деле она была очень добра. Мэгги никогда толком её не знала, а теперь они жили вместе в этой крохотной квартирке. Вероятно, тётка воспринимала Мэгги как ещё один предмет мебели или ещё одну стопку старых газет, вроде тех, что были раскиданы вокруг. Эсме не интересовало, куда Мэгги ходит и чем занимается. Поначалу это казалось великолепной переменой – после маминых вечных придирок и постоянных тревог. Однако вскоре Мэгги поняла, что ей очень одиноко.

Перегнувшись через край ванны, Мэгги взяла с коврика свой ноутбук. Она, видимо, единственный человек в мире, у кого нет мобильника. У Эсме, Дерека и Филлис, правда, тоже не было, но они не в счёт. Однако папа – в приступе невероятного раскаяния за то, что испортил Мэгги жизнь, – подарил ей свой старый ноутбук, поскольку он требовался для учёбы.

Школа…

Мэгги вздохнула и закрыла глаза. Голоса за дверью продолжали бормотать – умиротворяюще-мелодично. Теперь ей было очень уютно. Старое пуховое одеяло плотно укутывало её, а голова удобно лежала на подушке. Вот бы просто взять, нажать на «паузу» и остаться здесь навсегда. Но нет. Земля будет вращаться, взойдёт солнце, и ей снова придётся идти в среднюю школу Фортлейк.

Фортлейк. Для Мэгги это слово было синонимом тюрьмы.

Раздался резкий стук в окно, заставивший Мэгги подскочить. Она застыла и прислушалась, но до неё доносился только далёкий шум машин, проносящихся по дороге, и звуки голосов, всё ещё бормочущих за стеной. Должно быть, показалось. Или просто ветка ударилась о стекло.

Мэгги опять села, но тут стук раздался снова – громче. Завернувшись в одеяло, Мэгги вылезла из ванны, но ничего не сумела рассмотреть за маленьким боковым окном. Она огляделась в поисках оружия, но нашла только баллончик с тётиным суперстойким лаком для волос. Что ж, это подойдёт. Мэгги подкралась к окну и уцепилась за него.

Снова раздались три удара – очень чёткие: тук-тук-тук.

– Кто там? – прошептала Мэгги.

Ответа не последовало.

Охваченная невероятным любопытством, она отодвинула щеколду и открыла окно. Из холодной дождливой темноты внутрь впрыгнул коричневый комок, пролетев прямо мимо уха Мэгги.

Она вскрикнула. На самом деле – чуть не заорала в голос, но успела подавить вопль, поняв, что это такое. Толстый одноглазый кот дрожал от холода и сырости. Он встряхнулся и начал виться вокруг ног Мэгги, громко мурлыча. И ей показалось, что среди дурманящего шума дождя слышится несложная джазовая мелодия: би-боп, би-ду-да, де-да-да…

Мэгги улыбнулась и закрыла окно.

– Тогда пошли.

Она залезла обратно в ванну, и кот тут же прыгнул за ней. Потребовалось несколько минут, чтобы снова согреться и удобно положить подушку, но следовало признать, что кот – когда подсох – стал отличной грелкой для ног. Вскоре Мэгги заснула.

Уже перевалило за час ночи, когда Эсме разбудила её и отвела к дивану-кровати. Кот исчез, но Мэгги была слишком сонной, чтобы гадать, где он может прятаться.

2. Школа

Тётя Эсме принесла две дымящиеся чашки чая. По утрам она была совсем другой. Улей пока что не возник на голове, и её наполовину медные, наполовину седые волосы являли собой пушистую пирамиду, которая, казалось, обладала некоторыми свойствами твёрдого тела. Лицо без макияжа выглядело бледным и не похожим на то, что Мэгги видела обычно.

Эсме взяла газету и чашку чая и отправилась обратно в постель, шаркая по полу старыми тапочками.

– Хорошего дня в школе.

Мэгги поморщилась. Шансы были невелики.

Она, как обычно, опоздала. К тому времени, когда Мэгги добралась до своего класса, перекличка уже закончилась и все разошлись. Она вошла в зал как раз в тот момент, когда последние старшеклассники занимали места в преддверии собрания. Мэгги села на пол в задней части зала – рядом с каким-то десятиклассником, который раздражённо глянул на неё, но возражать не стал.

Даже здесь, сидя далеко от остальных учеников восьмого класса, Мэгги сразу же почувствовала присутствие Иды Бичвуд. А Ида, в свою очередь, точно знала, где находится Мэгги. Через несколько секунд после того, как Мэгги села, Ида обернулась, и их взгляды встретились.

Всякий раз, когда Ида смотрела на неё – как бы тщательно Мэгги к этому ни готовилась, – её сердце начинало биться быстрее и ей становилось очень тревожно. Она чувствовала себя очень неловко и молилась, чтобы никто ничего не заметил. Впрочем, знала, что Ида всё равно заметит.

Создавалось впечатление, что Ида никогда не нервничает и не сердится. Она, похоже, всегда была уверена в себе. А к тому же обладала идеальной внешностью – была высокой, стройной, с вьющимися чёрными волосами и идеальной кожей. А вдобавок ко всему Ида была умной, очень популярной и занималась спортом. В общем, имела всё то, чего недоставало Мэгги. И плюс ко всему у неё был потрясный телефон.

Мэгги отвернулась и уставилась на мистера Минноу – нервного преподавателя музыки, который играл на пианино что-то впечатляюще быстрое. Тем временем все вокруг, включая учителей, уставились в свои телефоны.

Однако ровно в половине девятого прямо посреди очередного музыкального пассажа мистер Минноу резко прервал игру и встал. Остальная школа неохотно последовала его примеру. Под звуки шарканья ног сотен людей вошла мисс Маккраб – директриса. Крабиха, как все её называли.

Крабиха предпочитала причудливые наряды в викторианском стиле, с высокими воротниками и в основном чёрные, хотя иногда она разгуливала в платьях с пугающе яркими принтами. Сегодня это были большие красные маки на тёмно-синем фоне. Она встала в центре сцены, возвышаясь над своими затравленными подчинёнными, и несколько мгновений молча изучала их взглядом. Казалось, она вот-вот выберет кого-нибудь из дрожащих учеников и обвинит его в государственной измене.

Затем произошло нечто гораздо более ужасное: Крабиха улыбнулась. Выглядело это так, словно она страдала от запора. Как обычно, её мандариновая помада была слегка размазана и немного испачкала зубы. По-видимому, ни у кого не хватило смелости сказать ей об этом.

Директриса жестом пригласила всех сесть.

– Доброе утро, Фортлейк. Уверена, что вы готовы к ещё одной продуктивной и напряжённой неделе…

Мэгги автоматически отключилась и бесцельно повозила обрывком листа по блестящему полу перед собой. Когда она вернулась в реальность через несколько минут, Крабиха заканчивала обычную скучную и нравоучительную историю: трудитесь с полной отдачей и относитесь к другим так, как вы хотели бы, чтобы относились к вам.

Потом она в очередной раз заговорила об Эверфолльском лесе. Старые деревья, окаймлявшие школьное футбольное поле, были остатками того же леса, который когда-то рос прямо за Милтон-Лодж. И Крабиха была убеждена, что это самое опасное место в мире.

– Как вы прекрасно знаете, ученикам Фортлейка запрещается срезать путь через лес и ходить по нему в одиночку. А теперь, когда приближается зима, леса вообще следует избегать. Поверьте мне: это для вашей же безопасности. За последние годы там произошло несколько неприятных инцидентов. Любой ученик, застигнутый в лесу, будет наказан.

Мэгги уже не в первый раз подумала, что директриса странно одержима Эверфоллом. Но даже Крабиха не могла контролировать всё, что её ученики делали во внеклассное время. И никто не обращал внимания на её воззвания. Учителя никогда никого не наказывали, и к четырём часам вечера Эверфолл обычно был полон подростков, которые курили, целовались или просто вместе шли домой.

Наконец Крабиха зачитала оставшуюся повестку дня – результаты спортивных матчей и скучные объявления о предстоящих событиях. А потом произошло кое-что новое. Крабиха указала рукой туда, где сидели учителя.

– Мы рады приветствовать в Фортлейке мисс Беверли Кейн. На следующей неделе она приступит к работе в качестве нашего нового школьного психолога.

Высокая молодая женщина с длинными светлыми – почти белыми – волосами, доходящими до талии, встала и робко огляделась вокруг, слегка опустив плечи, как будто пытаясь стать меньше. По залу пробежал шёпот, но Крабиха повелительно вскинула руку, и все снова замолчали.

– Мисс Кейн будет работать в комнате С12, рядом с кабинетом медсестры. К ней можно обращаться в учебное время, если вам нужно поговорить о своих проблемах или тревогах. Всё это сохраняется в строжайшей тайне. Ваши классные руководители предоставят подробную информацию, как записаться на приём.

Мисс Кейн застенчиво улыбнулась и скромно помахала рукой. На ней был пушистый розовый джемпер, а великолепные волосы стягивала бархатная головная повязка. Но Мэгги в первую очередь обратила внимание на её глаза – они были удивительного изумрудно-зелёного цвета, и от них веяло леденящим холодом, словно они принадлежали кому-то гораздо более мрачному и суровому, чем этот пушистый психолог.

Когда собрание закончилось и все вышли, Ида догнала Мэгги и сильно толкнула её в спину – так, что она едва не упала.

Она и её подпевалы – Хелена и Дейзи – захихикали, а затем быстро ушли, прежде чем учителя успели что-то заметить.

В первый день Мэгги в школе учительница представила её классу обычным образом:

– Это Мэгги Блу-Браун. Я уверена, что вы все поможете ей почувствовать себя тут желанной гостьей.

Ида и её подружки засмеялись. А позже Ида подошла к Мэгги в коридоре и сказала:

– Мэгги Блу-Браун? Сине-Коричневая Мэгги? Это что ж за имечко такое?

Мэгги почувствовала – как всегда в таких случаях, – что она сейчас заплачет. Такое происходило часто, и не было никакого способа это остановить. Или, во всяком случае, Мэгги пока его не нашла.

Хелена указала на неё пальцем:

– Глядите, теперь она становится ярко-красной!

В этот момент к ним неторопливо подошёл мистер Йейтс, учитель географии – очкарик в вельветовом костюме.

– Здесь всё в порядке, девочки?

Ида мгновенно переменилась, её лицо стало милым и дружелюбным.

– О да, мистер Йейтс. Просто хочу, чтобы Мэгги чувствовала себя желанной гостьей.

– Я понимаю, – сказал он, но не ушёл, а испытующе посмотрел на Мэгги.

Она улыбнулась ему виновато. Мистер Йейтс неуверенно улыбнулся в ответ и заковылял прочь.

Мэгги не была ябедой. Кроме того, если это обычные издевательства в Фортлейке, то она с ними справится. В её прежней школе всё было гораздо жёстче. Здесь парни даже не дрались; казалось – им это просто не нужно.

Как только мистер Йейтс скрылся за углом, Ида уставилась на Мэгги. Её глаза снова стали злыми.

– Сине-коричневый… мне это что-то напоминает. Синяк! Мы будем звать тебя Синюха.

Как по сигналу Хелена и Дейзи разразились истерическим смехом. Ида улыбнулась Мэгги той же фальшивой улыбкой, какой только что одарила мистера Йейтса.

– Увидимся позже, Синюха.

Ида была единственным человеком, который докапывался до Мэгги (и вообще обращал на неё внимание). Но с того самого момента, как Ида начала её доставать, Мэгги чувствовала, что между ними существует особая связь – что за подлостью Иды что-то скрывается.

Во время уроков Мэгги то и дело пялилась на Иду. А когда посмотрела на календарь класса, где все записали свои дни рождения, то обнаружила, что у них с Идой дата одинаковая – 21 июня. После этого Мэгги ещё больше уверилась, что они должны стать лучшими подругами. Пусть даже до сих пор у неё никогда не было лучшей подруги.

Если не считать регулярных стычек с самой популярной девушкой школы, Мэгги держалась тихо и незаметно. На уроках она сидела в самом конце класса, сохраняя на лице задумчивое, отсутствующее выражение, и, казалось, все были только рады оставить её в покое. Обычно она просто рисовала или мечтала, порой задаваясь вопросами: используется ли в реальной жизни деление столбиком и в самом ли деле так важно знать, что произойдёт, если добавить в воду серу.

Последним уроком в тот день была география – или раскрашивание, как называла это Мэгги. Она тщательно красила свой рисунок, изображающий гору и облако в разных стадиях выпадения осадков. Она старалась, поскольку Уильям Сноуден – парень с белокурыми волосами и стрижкой «под горшок» – всегда делился с ней цветными карандашами. Это была единственная добрая вещь, которую кто-либо здесь сделал для неё, и Мэгги не хотела, чтобы она пропала впустую.

После урока Мэгги долго собирала рюкзак, так что, когда она уходила, в классе оставался только мистер Йейтс, который тщательно расчёсывал свои редеющие волосы и поправлял галстук.

К удивлению Мэгги, мисс Кейн – новый школьный психолог – терпеливо ждала за дверью класса. Она улыбнулась своей застенчивой улыбкой и откинула прядь волос с плеча. Мэгги ушла, но остановилась у фонтана, чтобы понаблюдать за ней. Несколько мгновений спустя мистер Йейтс выскочил из класса с взволнованным и виноватым видом. Затем они вдвоём пошли по коридору в сторону учительской. Мистер Йейтс выглядел растерянным и сконфуженным, а мисс Кейн улыбалась и жеманно хихикала.

Мэгги нахмурилась. Либо мистер Йейтс был совсем не таким, каким казался, либо мисс Кейн питала слабость к нескладным лысоватым мужчинам в вельветовых костюмах. Мэгги мало что знала об отношениях, но это казалось немного странным.

Впрочем, вскоре она позабыла об этом, потому что школьный день наконец-то закончился.

3. Дэн Дерево

Что бы там ни говорила Крабиха, прогулки через Эверфолльский лес было единственным, что примиряло Мэгги со школой. Она всегда ходила через него туда и обратно.

Пересекая футбольное поле, Мэгги старалась держаться подальше от любых компаний. Так она могла наслаждаться природой в одиночку – хотя даже здесь всегда слышался гул машин с какой-то близлежащей дороги.

За краем футбольного поля вздымалась густая трава, а потом начинался покрытый грязью склон, ведущий к лесу. Сейчас, когда день клонился к закату, густая роща выглядела просто великолепно: бронзовые листья и вечнозелёные ветви сплетались в единую шелестящую стену, которую ветер раскачивал то в одну, то в другую сторону.

Мэгги пошла напрямик, по склону; толстые комья грязи прилипали к её мокасинам. Она никогда не обходила склон, как это делали все остальные.

Наконец она осталась одна посреди леса. Мэгги чувствовала, что это волшебное место. Земля сейчас являла собой море бледно-оранжевых и бурых листьев, из которых вздымались тёмные узловатые стволы древних деревьев. Здесь можно было представить, что ты совершенно один, и Мэгги нравились звуки её шагов по шуршащим листьям.

В лесу тоже встречались необычные вещи. Странные круги из камней, с аккуратно сложенными посередине ветвями – словно кто-то соорудил себе пристанище на ночь. Мэгги слышала, как некоторые ребята из Фортлейка говорили, будто здесь прячутся извращенцы, только и ждущие случая, чтобы тебя похитить. Ещё говорили, что тут собираются члены сатанинской секты – а потом отправляются на огромное викторианское кладбище, примыкающее к лесу. В самом деле: на нескольких стволах кто-то нарисовал краской из баллончика злые бирюзовые глаза, но Мэгги не была уверена, что это означает поклонение дьяволу.

Единственным странным человеком, которого она здесь видела, был Дэн Дерево. Наверняка не настоящее имя, но так его называли в школе. Он всегда находился в лесу – стоял где-нибудь или сидел на пне у небольшой рощицы, в которой среди высокой бледной травы и ежевики росли молодые деревца, огороженные низким плетёным забором.

Дэн Дерево был огромным мужчиной с солидным выступающим животом и в толстых очках, скреплённых клейкой лентой. Он постоянно носил выцветший пуховик цвета бронзы, мешковатые спортивные брюки и синюю шерстяную шапку. Мэгги не нравилось так думать о человеке, но Дэн – с толстыми сальными губами и седыми растрёпанными волосами – был уродлив. Он сидел неподвижно, уставившись на корявое дерево с причудливо изогнутыми ветвями, которые почти касались земли, образуя арку.

За магическим кругом Дэна начинался подъём к главной тропе, выводящей из леса. Здесь Мэгги часто останавливалась на время, пережидая, пока мимо пройдут бесчисленные компании школьников. После этого она могла вернуться на тропу незамеченной.

В тот день народу оказалось много, и она некоторое время стояла за большим деревом, пропуская неторопливых курильщиков и ребят постарше, которые, смеясь и болтая, медленно возвращались к дороге. Наконец все вроде бы ушли – но тут же Мэгги увидела сквозь сгущающиеся сумерки одинокую человеческую фигуру. Мэгги метнулась обратно за деревья. Мимо неё медленно прошла Ида Бичвуд, очевидно погружённая в свои мысли.

Мэгги была ошеломлена. Кажется, она никогда раньше не видела Иду одну. Пропустив её на несколько шагов вперёд, Мэгги выскользнула из укрытия и двинулась следом. Ида не спешила; на самом деле, она едва волочила ноги. Она подошла к калитке и по рассеянности оставила её открытой. Мэгги последовала за ней и несколько секунд смотрела, как Ида уходит.

На широкой улице, где только что зажглись фонари, спрятаться было негде. Но, к счастью, Ида смотрела в свой телефон. Это была последняя модель, очень изящная и тонкая, с огромным экраном и очень дорогим розовым перламутровым чехлом. Ида строго-настрого запретила всем покупать такой же.

Яркий синий свет озарял лицо Иды в полумраке. Несколько минут спустя она притормозила и оглядела улицу. Мэгги нырнула за большую чёрную машину, стремясь остаться незамеченной. Она увидела, как Ида пересекла дорогу и остановилась перед огромным домом, огороженным забором. Здание было новым и казалось слишком громоздким для этого района – ему как будто бы не хватало места на улице.

Ида набрала код, и металлические ворота медленно открылись. Мэгги поспешила вперёд и поравнялась с домом. За воротами она увидела широкую подъездную дорожку, где были припаркованы чёрная спортивная машина и огромный семейный автомобиль.

Мэгги наблюдала, как Ида неспешно поднялась по изогнутой каменной лестнице и вошла в дом. В глубине дома виднелся большой плазменный экран, на котором показывали какой-то безумный мультик. И прежде чем Ида исчезла за дверью, Мэгги успела рассмотреть залитый светом коридор с кремовыми стенами. Затем медленно – очень медленно – ворота закрылись, и всё исчезло. Теперь Мэгги видела только четыре верхних окна с опущенными жалюзи – тёмные и безжизненные.

Она повернулась и медленно двинулась обратно к Милтон-Лодж.

Войдя в холодную квартиру Эсме, Мэгги внезапно почувствовала прилив ярости. Почему у некоторых людей есть всё? Ей стало тошно.

Как обычно, когда она вошла, в квартире было темно. Мэгги села на диван, не потрудившись включить свет. Когда её глаза привыкли к почти непроглядному мраку, она увидела на столе какой-то белый предмет. Записка от Эсме.

Мэгги устало подошла и прищурилась, пытаясь прочитать послание.

«Вернусь поздно. Ужин в холодильнике».

4. Королева Уэст-Минчена

Был субботний день. Мэгги откинулась на спинку дивана, чувствуя, что её одолевает скука. В школе она очень тосковала по выходным дням, но когда они наступали, оказывалось, что ей совершенно нечем заняться.

В дверях появилась Эсме.

– Какие планы на сегодня?

Мэгги покачала головой.

– Не встречаешься с друзьями?

– Все заняты, – солгала Мэгги.

– Тогда, может, хочешь познакомиться с моей подругой? Она очень интересный человек. Некоторые говорят, что она ведьма.

Мэгги выпрямилась, невольно заинтересовавшись.

– Ведьма?

Эсме рассмеялась.

– Ну, в любом случае она весьма эксцентрична. Никогда не покидает квартиру, но знает всё о травах и целительстве. Люди ходят к ней вместо врача. Её называют королевой Уэст-Минчена.

Мэгги пожала плечами. Почему-то, когда тётя Эсме пыталась быть с ней милой, у неё никак не получалось ответить тем же. Она понятия не имела почему. Впрочем, Эсме не утратила энтузиазма.

– Да ладно. Тебе понравится. Сегодня здесь мрачновато.

Дороти Дот, известная просто как Дот, жила в противоположном конце Уэст-Минчена, на другой стороне хай-стрит.

Мэгги пыталась приноровиться к быстрым шагам тёти Эсме, пока они шли по улицам, мимо домов с террасами. Наконец они приблизились к дому на углу, с крытой черепицей башенкой, устремлённой в серое небо. Из дома как раз выходил лысеющий мужчина в элегантном блейзере, сжимая в руках небольшой бумажный пакет.

– Один из её пациентов, – шепнула Эсме.

Дот жила на первом этаже. Пришлось долго ждать, пока она ответит на звонок. Когда же дверь наконец открылась, Мэгги увидела крошечную, похожую на птицу женщину с коротко остриженными седыми волосами и в огромных очках с дополнительными тёмными стёклами, закрывавшими половину лица. На голове у неё был платок, и она сидела в инвалидном кресле, обложившись подушками, чтобы быть повыше.

Женщина оглядела улицу, будто искала кого-то, и лишь потом обернулась к ним.

– А это кто? – спросила она Эсме.

– Моя племянница, Мэгги Блу. Я тебе о ней рассказывала, помнишь?

Эсме говорила медленно и громко, как если бы старушка была слегка не в себе. Но когда Дот сняла солнцезащитные очки, Мэгги увидела чёрные пронзительные глаза, в которых светился острый ум.

Женщина улыбнулась Мэгги.

– Привет, моя дорогая. Я очень старая, – сказала она в качестве представления.

– Здравствуйте. Мне двенадцать, – отозвалась Мэгги.

Это, казалось, чрезвычайно развеселило Дот, и она рассмеялась, возвращаясь в свою квартиру. Слева виднелся тёмный коридор, куда выходило несколько дверей, но Дот привела их в огромную комнату справа, которая даже в этот серый день была залита светом.

У одной стены стоял массивный письменный стол, заваленный серьёзными на вид книгами в кожаных переплётах. Вокруг него возвышались полки, тоже заставленные старыми книгами, а также – стеклянными банками с разными порошками и сушёными листьями. Возле электрического камина размещалось явно очень удобное кресло и ещё один столик, тоже заполонённый книгами и тетрадями.

Однако самым странным было то, что другую половину комнаты занимал огромный стол для игры в снукер[2]. Мэгги посмотрела на него с некоторым удивлением.

– Я могла бы стать настоящим профессионалом, – сказала Дот, проследив за её взглядом, – если бы мне позволили играть против мужчин… Даже сейчас я бы разделала их всех одной левой. Запомни мои слова. Смею предположить: именно поэтому Ассоциация снукера никогда не отвечает на мои письма.

Эсме закатила глаза, но Мэгги была очарована, вообразив, как эта крошечная старушка играет в бильярд. Всё её смущение исчезло.

– Можно посмотреть, как вы играете?

Дот ухмыльнулась:

– А то!

Она подкатилась к столу, взяла короткий, изготовленный на заказ кий и натёрла кончик мелом. Потом она нажала кнопку на инвалидном кресле, и подлокотники с громким визгом опустились. Вторая кнопка подняла Дот ещё на несколько дюймов. Шары были уже расставлены, и она разбила пирамиду.

Мэгги несколько раз смотрела снукер со своим отцом скучными воскресными вечерами, когда шёл дождь и делать было решительно нечего. Теперь же она заворожённо наблюдала, как крошечная старушка ведёт поистине идеальную игру, даже несмотря на то что после каждого удара она совершала сложные манёвры. Старый ковёр мятно-зелёного цвета, лежащий возле стола, был изрядно потёртым и это говорило, что играет она часто.

Дот закатила последний шар, и Мэгги разразилась аплодисментами. Дот торжественно поклонилась со своего кресла, явно польщённая признанием. Она снова подняла подлокотники.

– А теперь выпьем чаю.

Она вернулась через несколько минут с огромным шоколадным тортом, тремя чашками, чайником чая и кувшином молока. Всё это стояло на огромном подносе, который опасно раскачивался на крошечных старушечьих коленках, спрятанных под клетчатым одеялом.

Вскоре они сидели возле электрического камина и уминали шоколадный торт. Во всяком случае, это делала Мэгги. Когда она потянулась за третьим кусочком торта, тётя Эсме бросила на неё предостерегающий взгляд, но Дот была в восторге.

Проглотив то, что было у неё во рту, Мэгги подняла взгляд и немного сконфузилась, заметив, что Дот пристально и заинтересованно смотрит на неё из-за больших очков. Но торт был таким вкусным, что Мэгги обо всём позабыла и всё-таки выклянчила добавку.

После чая дамы разговорились о разных лекарствах и травах, которые Дот назначала своим пациентам из Уэст-Минчена, а также о классической музыке – их общей страсти. Мэгги почти не слушала; она привыкла засыпать под разговоры взрослых.

В конце концов, должно быть, несколько часов спустя, Эсме встала и принялась составлять чайные принадлежности обратно на поднос.

– Я всё вымою.

– О, ты меня очень обяжешь, – отозвалась Дот.

Эсме исчезла на кухне. Вскоре раздались звуки льющейся воды и звяканье посуды.

Дот в упор посмотрела на Мэгги:

– Что ты думаешь об Уэст-Минчене?

Она была невероятно старой, а копна седых волос придавала ей одновременно озорной и призрачный вид. В любом случае, Мэгги больше доверяла пожилым людям: им будет всё равно, если вы скажете что-то чуднóе, потому что они и сами немного чудаковаты.

В общем, Мэгги решила рискнуть и ответить правду.

– Я думаю, в нём есть что-то странное.

Дот кивнула.

– Что именно?

– Точно не знаю. Но здесь, среди красиво вымощенных дорожек, идеальных садов и скучных улиц, как будто бы что-то не так…

– Понимаю тебя.

– А вам не кажется, что это странно? – спросила Мэгги.

– Кажется.

Мэгги не привыкла к тому, что взрослые воспринимают её всерьёз. И теперь внезапно обнаружила, что продолжает говорить:

– У меня часто возникают сильные эмоции из-за каких-то людей или мест. Я как будто бы могу их прочитать. Не знаю, как я это делаю. Просто такое иногда случается.

Дот, казалось, совершенно не удивилась и спокойно кивнула.

– Ты хорошо разбираешься в чувствах людей – в отличие от других. И, возможно, ты видишь странные вещи, потому что не закрываешь свой разум. Или не можешь его закрыть. Таким образом, ты видишь больше мира. Но заметь: не весь.

И Дот подмигнула ей.

Теперь настала очередь Мэгги смотреть на старушку с нескрываемым любопытством.

– И да, в этом месте есть нечто странное, – продолжала Дот. Она по-прежнему смотрела на Мэгги так пристально, словно пыталась заглянуть ей в голову. – Но об этом никто не говорит. – Дот придвинула своё кресло поближе к Мэгги. – Здесь исчезают люди. Исчезают без следа.

С кухни доносилась странная мелодия, которую напевала тётя Эсме.

– Что значит «исчезают»?

– Только то, что я сказала.

Чёрные глаза Дот сверкнули.

Внезапно рядом появилась Эсме.

– Мэгги, думаю, нам пора. Мне ещё надо успеть к Элизабет на поэтические чтения.

На улице уже темнело, и в окно Мэгги увидела на фоне неба бледный призрачный контур луны. Дот улыбалась, но её взгляд был странно жёстким и серьёзным. Как и голос.

– Ты ведь ещё навестишь меня, правда?

5. Кот

В тот вечер Мэгги осталась в квартире одна. Она смотрела видео на ноутбуке, когда услышала шум. Кто-то поблизости напевал несложную джазовую мелодию: «Дум-ду-би-ду, ду-би-дум-ду-би-дуааа…» Мэгги включила свет и увидела силуэт одноглазого кота, прижавшегося к залитому дождём окну.

Едва кот заметил её, мурлыканье прекратилось. Он поднёс лапку к стеклу и трогательно поскрёб по нему. Мэгги открыла заднюю дверь. Кот спрыгнул с окна, вошёл внутрь и оглядел мрачную комнату, раздражённо подёргивая хвостом. Мэгги вдруг испугалась, что он уйдёт. В обществе кота вечер обещал быть куда более сносным, поэтому Мэгги закрыла дверь, села на диван и позвала его:

– Давай, котик. Запрыгивай.

Старый кот взглянул на неё с некоторым презрением. Мэгги попыталась снова.

– Ну давай же, котичек. Иди сюда, здесь тепло.

Кот сменил гнев на милость и замурлыкал – сперва тихо, но мало-помалу негромкие звуки превратились в раскатистое довольное урчание. Однако его хвост по-прежнему вздрагивал, и кот не двигался с места.

Мэгги похлопывала по сиденью дивана, повторяя как заведённая:

– Иди сюда, котик.

И тогда, раскрыв рот, кот сказал чистым низким голосом:

– Меня зовут не «котик». Я Хоги.

Мэгги застыла, а через несколько секунд, ахнув, вскочила на диван. Было тихо. Слышалось только кошачье мурлыканье и громкий стук её собственного сердца, которое, казалось, вот-вот выскочит из груди. Кот, в свою очередь, сохранял полную невозмутимость. Окинув взглядом нависшую над ним Мэгги, бледную как статуя, он принялся вылизывать переднюю лапку, время от времени приглаживая уши.

Через несколько минут кот прервал своё занятие и снова посмотрел на Мэгги. Она по-прежнему не двигалась, уставившись на кота так, словно увидела привидение.

– Я не думал, что ты окажешься одной из них, – промурлыкал он и принялся за другую лапу.

Когда кот заговорил, послышалось урчание – более мягкое, чем обычно, но такое громкое. Низкий тёплый голос завибрировал в тишине комнаты. Мэгги наконец вышла из оцепенения, перепрыгнула через спинку дивана и дрожащим голосом спросила:

– Ты правда разговариваешь? Или у меня глюки?

Хоги разочарованно покрутил круглой головой:

– Твои невежественные вопросы недостойны ответа.

Мэгги принялась размышлять. Это не… такого не могло быть на самом деле. Да, иногда она представляла вещи так живо, что они казались реальными. Например, однажды ей померещилось, что она заметила маленьких белых демонов, скачущих по гребням волн на море – там, где она жила раньше. А в другой раз Мэгги клялась родителям, что каждый вечер вторника видит старика, летящего домой с сумками для покупок. И да: она в самом деле могла чувствовать эмоции других людей. Но это не одно и то же!

Мама всегда повторяла Мэгги – твердила и твердила без конца, – что она должна быть нормальной. Не выделяться. Не вести себя странно. Не говорить глупости. Но…

Кошки не разговаривают, верно же? Может, Дот подсыпала что-то в шоколадный торт, и теперь у Мэгги галлюцинации?

– О, ради всего святого! – пробормотал кот.

Он подошёл к задней двери, элегантно поднялся на задние лапы, нажал на дверную ручку и исчез в ночи.

Как только он ушёл, Мэгги тяжело плюхнулась на пол и посмотрела на сову в стеклянном ящике в поисках хоть каких-то ответов.

– Это случилось на самом деле?

Но старому чучелу птицы нечего было ей сказать.

Прошло несколько дней, прежде чем Мэгги снова увидела кота.

Она махнула рукой на все запреты и пошла домой через лес, любуясь густыми кронами на фоне бесцветного неба. К тому времени, когда Мэгги вернулась в квартиру, уже приближались сумерки, но ночь была ещё далеко, и зимнее солнце озаряло землю тусклым бледным светом.

Эсме не было дома. Мэгги открыла заднюю дверь и вышла в сад. Она приблизилась к большому дубу, стоящему в дальней части двора – у той части стены, которая ещё не рухнула, – провела рукой по старой шершавой коре и сказала:

– Привет.

Мэгги представила, как дерево отвечает ей: «Привет». Она огляделась, удостоверяясь, что в саду больше никого нет и никто не наблюдает за ней, а потом обхватила руками древний ствол и прижалась к нему лбом. Рядом с деревьями Мэгги всегда чувствовала себя лучше. Она делала так и дома, и её отец, Лайон (сокращённо от Лайонел), посмеивался над ней, называя «древесной обнимашкой». Мэгги не могла понять, почему обниматься с деревьями считается глупым. Деревья знают больше, чем люди, и их можно почувствовать – ощутить энергию, накопленную за сотни лет. Прикасаться к ним было приятно. Будто бы внезапно исчезаешь… или нет, скорее, пропускаешь через себя множество разных вещей, и от этого забываются все волнения и тревоги. Ладно, пусть плохо учишься и у тебя нет друзей, но Земля вращается со скоростью тысячи миль в час посреди большой чёрной вселенной, которую никто не может постичь, что бы там ни говорили. А в небе сверкают звёзды. Они там есть даже днём, просто их не разглядеть.

«Дуб видел всё это тысячи раз. Может, он связан со звёздами», – думала Мэгги, хотя и не могла объяснить, каким образом.

Она улыбнулась, ощутив кожей шершавую кору дерева.

– Вот это искренние объятия! – послышался знакомый голос.

Мэгги резко обернулась. На разрушенной стене сидел Хоги, наблюдая за ней. Его единственный глаз весело блестел. Мэгги нахмурилась. Почему-то теперь было не так страшно слушать, как старый кот разговаривает. Может, потому что она на улице, в саду и при свете дня? Или её мозг уже успел привыкнуть к этому?..

Она разжала руки.

– Может, ты тоже хочешь обнимашек?

Стремительно подскочив к старому коту, Мэгги сняла его со стены, прежде чем он успел вырваться, и крепко прижала к себе. В тот же миг крепкое округлое кошачье тельце превратилось в сплошную массу встопорщенных волосков и острых когтей. Изогнувшись, кот вывернулся из рук Мэгги, тяжело шлёпнулся на обросшую мхом брусчатку и вздыбил шерсть.

– Не хватай меня вот так, пожалуйста.

– Это была шутка. Обними дерево… обними котика…

– Не вижу связи, – процедил Хоги.

– Видимо, нет, – огорчённо заключила Мэгги.

Кот снова встряхнулся и сухо заметил:

– Стало быть, ты смирилась с тем, что я разговариваю?

Мэгги пожала плечами:

– А у меня есть выбор?

Кот раздражённо дёрнул хвостом, но ничего не сказал.

– Эсме тебя слышит?

– Она слышит, как я мурлычу и мяукаю – и всякие прочие кошачьи звуки. Не то, что слышишь ты.

– Тогда почему я тебя понимаю?

– Откуда мне знать?

– А почему ты не нравишься Эсме?

Хоги задёргал хвостом ещё яростнее.

– Потому что она тупица. – Он сморщил нос, будто учуял что-то неприятное. – Хотя, должен сказать, для старой кошёлки у неё удивительно бурная социальная жизнь.

Мэгги хихикнула:

– Вот уж точно. У неё больше друзей, чем у меня.

– Это не трудно, – заметил кот и снова принялся прихорашиваться. Очевидно, он уже кое-что знал о Мэгги.

Она села на осыпающуюся стену, а Хоги, ещё раз как следует встряхнувшись, вернулся на свой насест. Некоторое время они сидели молча, оглядывая запущенный сад.

– Тебе когда-нибудь бывает одиноко, Хоги?

– Одиноко? Пф-ф! Это человеческая штука.

– Значит, тебе вообще не нужны друзья? И вообще ничего не нужно?

– Кошкам всегда что-то нужно… ну, думаю, не друзья, но что-нибудь другое. Однако суть в том, что мы не испытываем жалости к себе. Мы хотим, нуждаемся, но не беспокоимся и не сожалеем.

Бетонные гаражи за соседними домами были густо увиты плющом и другими растениями. Из листвы высунул голову маленький рыжий лисёнок, но, увидев Хоги, передумал и снова спрятался. А может, он испугался Мэгги.

Деревья и дома начали темнеть на фоне бледного неба, а из-за гаражей показалась едва заметная луна.

– Спасибо, что пустила меня в ванную прошлой ночью. Я бы ещё зашёл. Там было на удивление уютно.

– О, без проблем.

Они сидели рядом, пока темнота и холод мало-помалу их окутывали. Затем Мэгги ощутила порыв ледяного ветра, словно кто-то включил мощный вентилятор прямо у неё за спиной. Обернувшись, она посмотрела на соседний сад. В этот миг она чувствовала расслабление и спокойствие, её разум был ясен и чист.

Именно тогда Мэгги и увидела их в первый раз – шесть светящихся шаров, висящих в воздухе. Они напоминали жёлто-белые шарики для игры в рулетку, только были величиной с мяч для гольфа – и светились, как фонари, застыв над идеально ухоженной лужайкой возле идеально ухоженного дома их соседа.

Мэгги нахмурилась. Ей показалось, что там намного темнее – как будто бы уже настала ночь. Недолго думая, она перелезла через стену и медленно двинулась к огням. Когда Мэгги приблизилась, у неё возникло странное чувство, что шары могут видеть её или, по крайней мере, ощущают её присутствие.

Теперь, подойдя ближе, она увидела, что поверхность шаров напоминает человеческую кожу – множество крохотных клеточек, которые двигались и пульсировали, словно шары были живыми. Мэгги не могла понять, откуда исходит свет: она не видела ни лампочки, ни пламени – ничего подобного. И шары просто-напросто висели в воздухе, без каких бы то ни было верёвочек или опор.

Что они такое?

Мэгги охватило любопытство, она начисто позабыла о страхе. Ей хотелось протянуть руку и коснуться одного из шаров, но когда она попыталась это сделать, что-то помешало. Рука будто наткнулась на невидимый барьер. Ну, не совсем барьер… скорее, это было нечто пульсирующее, оно отталкивало Мэгги, когда она приближалась.

Внезапно светящиеся шары собрались вместе, словно совещаясь. А потом они приподнялись повыше над землёй и быстро исчезли в темноте. Мэгги двинулась было следом, но обо что-то споткнулась. Она упала на влажную траву рядом с красной игрушечной машинкой. Холод вдруг исчез, и небо посветлело. Мэгги услышала, как громко мурчит кот, сидящий на стене.

Секундой позже Мэгги поняла, что соседская семья, уютно устроившаяся в тёплом свете открытой столовой, пристально на неё смотрит: мама, папа, девочка лет десяти и мальчик помладше – лет семи-восьми, который грозно хмурился. Отец семейства как раз отодвигал стул, собираясь подойти и выяснить, что происходит. Мэгги вскочила, смущённо помахала им рукой и полезла обратно через осыпающуюся стену. Сверху за всем этим наблюдал кот – его округлый силуэт виднелся на фоне тёмно-синего неба.

Едва она спрыгнула на землю, в заросший сад, её позвали:

– Мэгги?

Хоги навострил уши. Он прошёлся по стене, запрыгнул на забор, оглянулся на мгновение, подмигнул и с гулким стуком плюхнулся на землю, исчезнув из виду.

Мэгги увидела тётю Эсме, стоявшую в дверном проёме и озарённую светом, льющимся из квартиры. Причёска-улей делала её похожей на шахматную королеву. Сквозь сгущающиеся сумерки Мэгги побежала к дому.

– Мэгги?!

Тётя Эсме наконец увидела её и весело помахала рукой:

– Входи, дорогуша. Я приготовила чай.

Мэгги поплелась внутрь.

«Я знала, что это странное место», – подумала она.

Позже она лежала в наполненной до краёв горячей ванне, думая обо всём, что произошло. Во-первых, одноглазый кот умел говорить. И нет, Мэгги ничем таким не отравилась – кот на самом деле разговаривал. Во-вторых, в саду за домом появились странные светящиеся шарики, будто сделанные из человеческой кожи. И они просто висели в небе!

«Только это было какое-то другое небо, – подумала Мэгги, – не то же самое, что над Уэст-Минченом». Они непонятным образом попали сюда откуда-то ещё. Но как такое возможно?

Глубоко вдохнув, Мэгги на мгновение погрузилась в чудесную тёплую воду, потом вынырнула, тяжело дыша, и откинула волосы с лица. Она начинала понимать, почему её мама так одержима идеей быть нормальной… Что, если она сама окажется такой же, как Синтия? Что, если она вообще не сможет справиться с этим миром?

Мэгги встряхнула головой, пытаясь прогнать дурные мысли, но они не уходили. Она вылезла из ванны. Её кожа раскраснелась от жары. Мэгги завернулась в розовое колючее полотенце Эсме и протёрла запотевшее зеркало, стремясь увидеть себя. Она не потрудилась перевязать волосы, и теперь влажные пряди свисали по обе стороны лица. Мэгги казалось, что она выглядит глупой и скучной. Некрасивой. Неинтересной. Не такой, как Ида.

Ида всегда смотрелась потрясающе, носила крутую одежду и красила ногти. Она выкладывала в сеть множество своих фотографий и добавляла к ним какой-нибудь забавный комментарий или хэштег, чтобы сделать вид, что она не воспринимает себя слишком серьёзно. Ида бывала во всяких чудесных местах. Например, ходила с семьёй в дорогой ресторан, каталась верхом с двоюродными братьями или отдыхала у бассейна с бирюзовой водой, надев огромные солнечные очки. Фото с бассейном сопровождалось комментарием: «В новых солнечных очках я выгляжу просто как…» И дальше – смайлик с глазами-сердечками.

Удивительно, но Мэгги тратила кучу времени, рассматривая эти фото, – с тех самых пор, как нашла аккаунт Иды в соцсетях. Теперь она знала в лицо даже её родителей. У матери были такие же вьющиеся волосы, как у Иды. Она носила модную одежду и на всех без исключения фотографиях широко и изысканно улыбалась. Отец Иды более всего походил на скучного бизнесмена. Его рот оставался напряжённым, даже когда он улыбался. На бледном волосатом запястье он носил большие золотые часы.

Почти у каждого из одноклассников Мэгги была своя страничка. Она нашла их все. Нелюдимый мальчик по имени Чарли не завёл себе аккаунт, как и несколько других отщепенцев, но в общем и целом…

Глядя на себя в зеркало, Мэгги не удержалась от улыбки. Может, оно и к лучшему, что у неё нет телефона? Хороший повод, чтобы не публиковать свои фотки в соцсетях. Нет, ну в самом деле: что бы она выложила?

Мэгги, замёрзшая до полусмерти, лежит в ванне, завернувшись в пуховое одеяло. #пожалуйставключитеотопление #нетэтонесмешно

Мэгги роется в модных вещах в магазине службы помощи престарелым на хай-стрит. Комментарий: «Делая покупки в секонд-хенде, я чувствую себя…» – и эмодзи в виде огромной пачки долларовых купюр.

Или, может, так: Мэгги сидит в темноте вместе с говорящим котом. #янестранная

Неожиданно для себя Мэгги громко расхохоталась.

6. Хоги приглядывает за девочкой

Несколько дней спустя Хоги перепрыгнул через боковую калитку и побежал вдоль стены дома; мелкий дождик мочил его шерсть.

Позади заросший сад простирался до разрушенной стены, и Хоги понял, что где-то поблизости есть мышь – почувствовал её запах, который ему нравился. На миг Хоги заколебался. Мышь – это заманчиво. Но нет, нельзя сворачивать с пути. Он здесь, чтобы приглядеть за девочкой.

Старая леди с подозрением относилась ко всем чужакам, и из-за неё Хоги уже приходилось присматривать за многими разными людьми. Но эта девочка очень отличалась от всех прочих. Для начала: она понимала его речь. До сих пор Хоги встречал только двоих, кто был на такое способен. Вдобавок, девочка могла заглядывать в другой мир. Когда Хоги рассказал об этом Дот, она внезапно очень заинтересовалась Мэгги Блу-Браун.

Кот прокрался вдоль задней стены и заглянул в окно, но в комнате никого не было. Тогда он вернулся через калитку и запрыгнул на осыпающийся наружный подоконник окна на фасаде дома. Толстые белые шторы были задёрнуты неплотно, и сквозь щель Хоги увидел, что внутри кто-то ходит. Он самодовольно ухмыльнулся; его единственный глаз превратился в узкую щёлочку.

Комната Эсме была полна любопытных вещей: целая коллекция кристаллов, огромные глыбы розового кварца, аметиста, оникса и тигрового глаза – всё это стояло на каминной полке. А ещё тут были звёздные карты, открытки с портретом Бетховена, партии струнного квартета и нераспечатанные письма. На низкой кровати лежало покрывало из мягкого бархата цвета охры, поверх которого были раскиданы ярко вышитые подушки. По обе стороны кровати стояли подставки для благовоний. Повсюду громоздились футляры для скрипок, книги, пюпитры и журналы по дизайну интерьера.

В комнате рылась девочка. Она явно что-то искала. Сначала осмотрела маленькую тарелочку на туалетном столике, заглянула под кровать, а потом открыла шкаф и поспешно обшарила карманы всех платьев и пальто Эсме. Наконец, украдкой оглядевшись, – как будто чувствуя, что за ней наблюдают, – девочка выдвинула ящик прикроватного столика. Хоги увидел, как расширились её глаза. Рука нырнула в ящик и вновь появилась с зажатой в пальцах пятифунтовой купюрой. Быстро закрыв ящик, девочка выбежала из комнаты.

Кот снова обошёл дом и аккуратно заглянул в заднее окно. Теперь девочка обшаривала спинку дивана. Она нашла ещё несколько монет. Затем, сев на пол, подсчитала свои доходы, полученные столь нечестным путём.

Хоги постучал в стекло, и Мэгги Блу подпрыгнула до потолка. Впрочем, увидев, что это всего лишь кот, она расслабилась и открыла дверь.

– И что ты собираешься делать с награбленным? – спросил он без обиняков.

Мэгги вздрогнула.

– О чём ты говоришь?

– Я видел, как ты рылась в вещах Эсме. В шторах была щель.

Её щёки заалели от стыда.

– Мои родители забыли о карманных деньгах. Так что я…

Хоги махнул лапой:

– Мне всё равно. Воруй у старой кошёлки сколько влезет.

Он вскочил на диван и растянулся на нём. Однако произошедшее явно угнетало Мэгги. Она тяжело вздохнула и села на диван рядом с ним.

– Я хочу сходить в кино, вот и всё.

Кошачий хвост дёрнулся.

– За это не нужно платить.

– Ты ходишь в кино? – удивилась Мэгги.

Шерсть Хоги мгновенно встала дыбом.

– Что-то не так?

– Нет, я просто…

– Разве кошкам нельзя смотреть фильмы?

– Ничего про это не знаю.

– Ясно.

Хоги снова дёрнул хвостом.

– По воскресеньям они крутят старые фильмы. Сегодня идёт «На север через северо-запад» – бессмертная классика. Видела его?

Мэгги покачала головой.

– Тогда вперёд.

Они шли по дороге, держась на расстоянии метра друг от друга. Затем проскользнули через пожарный выход старого кинотеатра, стоявшего чуть дальше по улице, – дверь часто оставляли приоткрытой. Внутри, как обычно, бурлила жизнь. Зал был наполовину заполнен стариками, которые бормотали что-то себе под нос – а может, общались друг с другом, но трудно было понять, к кому именно они обращаются.

Хоги отвёл Мэгги в дальний конец зала, и они устроились на бархатных сиденьях возле центрального прохода, как раз успев к трейлерам.

Кинотеатры и центральное отопление – вот две лучших вещи, которые изобрели люди. По крайней мере, так полагал Хоги. А если одно совмещается с другим, это вообще настоящее блаженство. К сожалению, многие старушки засыпали, несмотря на жару, и их громкий храп мешал коту наслаждаться фильмом.

Девочка, увы, тоже не была ценительницей классики. В тот день она отозвалась о фильме так:

– Я ничего не поняла. Старого богатого парня принимают за другого человека. Он влюбляется в женщину в поезде, которая явно ему лжёт. Это глупо. Потом он едет неизвестно куда, и его пытаются убить при помощи самолёта. В общем, странная история.

Хоги в ответ только закатил глаза. Допустим, Мэгги Блу могла видеть другие миры, но в искусстве она ничего не смыслила.

Впрочем, с того дня они часто пробирались в кино вместе. И, хотя старый кот не хотел этого признавать, компания девочки оказалась не так уж и плоха.

7. Синюха

Дела шли всё лучше.

Ладно, пусть её единственным другом был говорящий кот, страдающий ожирением, но Мэгги считала, что Хоги гораздо интереснее большинства людей, которых она встречала. Через несколько недель школа перестала её пугать и превратилась в скучную, но управляемую рутину.

Но однажды утром в понедельник всё снова пошло наперекосяк. Мэгги не смогла найти свой красный блокнот, в котором всегда рисовала на уроках, притворяясь, будто делает записи. И ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь заглянул в него.

Во время обеденного перерыва Мэгги спустилась к своему шкафчику, чтобы поискать блокнот. Поблизости никого не было, поэтому она села на пол и выгребла всё из шкафчика. Однако блокнот не нашёлся. Видимо, он остался в квартире Эсме, решила Мэгги. И тут услышала голос:

– Привет, Синюха.

Из полумрака раздевалки выплыла Ида и подошла к ней. Она присела на корточки рядом с Мэгги и улыбнулась. Её голос звучал необычайно ласково.

– Я хотела спросить: как ты относишься к своему прозвищу?

Мэгги не нашлась что ответить и уставилась в пол.

– Нет, серьёзно. – Ида говорила очень дружелюбно. – Что ты о нём думаешь? Тебе оно нравится?

– Ничего я не думаю. Мне всё равно, – сумела выдавить Мэгги.

– Прозвище – это знак признания. Не стоит относиться к нему плохо.

– Я не знаю.

Мэгги поспешно начала швырять вещи обратно в шкафчик, из-за чего там возник ещё больший бардак, чем раньше. Ида некоторое время медлила, зачарованно наблюдая за её хаотичными манипуляциями. Потом она сказала:

– О, кстати, ты не это ищешь?

Мэгги вскинула взгляд и увидела, что Ида держит в руках её блокнот. Она попыталась выхватить его, но Ида оттолкнула её руку.

– Я в него заглянула. Надеюсь, ты не против?

Мэгги знала, что в этот момент стала красной как помидор. Сердце бешено заколотилось.

– Ты отметила мой день рождения на первой странице. Как мило.

– Это мой день рождения, – буркнула Мэгги.

– У тебя день рождения двадцать первого июня? – На миг в голосе Иды прорезался неподдельный интерес.

– Да.

Послышался шелест бумажных листов.

– А потом я нашла эти рисунки…

Мэгги осмелилась на миг вскинуть взгляд. Ида открыла страницу, на которой Мэгги трижды пыталась нарисовать её профиль, прежде чем удалось добиться хоть какого-то сходства.

– И это ещё далеко не всё, – продолжала Ида. На её губах по-прежнему играла странная дружелюбная улыбка, которая начинала пугать Мэгги. – Мне больше всего понравился вот этот.

Ида подняла блокнот повыше. На рисунке она была изображена с телефоном в руке и распущенными волосами, закрывавшими половину лица.

Мэгги снова уставилась в пол. Ну почему, почему она не нарисовала кого-нибудь другого?

Снова зашелестели листы блокнота. О боже! Теперь Ида открыла страницу, где Мэгги пыталась сосчитать буквы в их именах, выясняя, могут ли они подружиться. Результат получился так себе – двадцать три процента.

– Кстати, моё второе имя Марго. Может, это улучшит ситуацию?

Никогда в жизни Мэгги не чувствовала себя такой униженной. В ней начал вздыматься гнев, пульсируя внутри, но она понятия не имела, что теперь делать.

Однако, посмотрев на Иду, Мэгги не увидела на её лице обычного насмешливого выражения.

Что происходит?

– В тебе есть что-то особенное, – продолжала Ида. – Ты не такая, как все. И знаешь, это круто.

В душе Мэгги вдруг затеплилась надежда. Неужели они смогут стать подругами?

– Тебе нравится Фортлейк?

– Да, он ничего.

– А почему твои родители сюда переехали?

– Они не переехали.

Ида нахмурилась:

– В смысле?

Мэгги сделала глубокий вдох. Она не сумела придумать достаточно красивую ложь, поэтому, как ни странно, решила сказать правду.

– Я живу с тётей. Мой отец… э… он далеко, а мама неважно себя чувствует.

– Она болеет?

– Вроде того.

Мэгги почудилось, что она заметила тень ухмылки, пробежавшей по губам Иды.

– Ох, мне так жаль. – Она накрутила на палец прядь тёмных волнистых волос. – Знаешь, что я подумала, Синюха?

Ида улыбнулась – не той улыбкой, которая предназначалась для учителей, а своей, настоящей. По крайней мере, так показалось Мэгги.

– Может, нам стоит стать подругами? Что скажешь?

Мэгги приоткрыла рот. Она не могла в это поверить.

И тут послышался сдавленный смешок. Ида бросила раздражённый взгляд в сторону, откуда он раздался, но тот, кто прятался, больше не мог сдерживаться. Миг спустя до Мэгги донеслось ещё одно – более пронзительное хихиканье. Ида не сумела сохранить серьёзное выражение и тоже разразилась смехом.

Хелена и Дейзи выскочили из-за шкафчиков.

– О боже мой! – простонала Хелена. – Твоё настоящее лицо!

– Ты купилась! – взвизгнула Дейзи.

Ида опомнилась первой. На её лице не осталось и следа недавнего веселья.

– Ты всерьёз поверила, что я буду дружить с долбанутой чудилой вроде тебя? Ты ведёшь себя как маньячка. Перестань всё время меня рисовать. Это чертовски жутко.

И Ида ушла.

– Ты что, влюбилась в неё или типа того? – Хелена прыснула.

Они с Дейзи последовали за своей госпожой и повелительницей – и исчезли в коридоре.

Мэгги ещё немного посидела на полу, собираясь с мыслями и пытаясь избавиться от стыда и огорчения. Под ними скрывался алый гнев, яростно бурливший в ней, но Мэгги отогнала и его тоже: «Просто отпусти это».

Она медленно вдохнула и выдохнула. А потом вдруг почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Мэгги подняла взгляд и увидела мисс Кейн, стоявшую у двери в главный коридор. На гладком алебастровом лице играла улыбка.

– Привет, Мэгги. Всё в порядке?

Откуда мисс Кейн вообще знает её имя?

– Да, всё отлично, – сказала Мэгги, но мисс Кейн не отставала.

– Вообще-то я не уверена, что это правда.

Мэгги ненавидела таких людей – они прикидывались добрыми, но на самом деле были просто любопытными и настырными. И всё же в улыбке мисс Кейн было что-то эдакое… Что-то обезоруживающее.

Поднявшись на ноги, Мэгги сердито швырнула оставшиеся вещи в шкафчик и захлопнула дверцу. Она взглянула на огромные часы на стене за спиной мисс Кейн.

– Не беспокойся о времени. Я напишу для тебя записку, если ты опоздаешь на урок, – сказала мисс Кейн. Её голос был мягким и нежным. Она придвинулась ближе. – Что случилось? Расскажи мне.

Мэгги почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она переступила с ноги на ногу и изо всех сил вонзила ногти в ладони, чтобы не позволить рыданию вырваться наружу.

– Ничего не случилось.

– Я просто хочу помочь, Мэгги.

– Ладно.

– У тебя дома всё в порядке?

Мисс Кейн снова улыбнулась своей удивительной сияющей улыбкой – и словно повернулся ключ в замке. Мэгги услышала свой голос:

– Моя мама нездорова. Она в больнице. У неё такая депрессия, что она вообще не встаёт с постели. И я не знаю, станет ли ей лучше.

Сказав всё это вслух, Мэгги поняла, что чувствует облегчение. Мисс Кейн подошла и встала рядом с ней. Её голос был невероятно мягким.

– Похоже, твоя мама действительно больна. Тебе, должно быть, сейчас нелегко. Но это нормально. У всех бывают трудные времена.

Мэгги уставилась в пол и услышала собственный голос:

– Я не хочу быть такой, как она.

Ей тут же стало стыдно и неловко.

В этот миг грянул звонок. Мисс Кейн и Мэгги подскочили от неожиданности. На мгновение их взгляды встретились, и Мэгги вспомнила, какими холодными были зелёные глаза этой женщины…

Она схватила свою сумку.

– Я лучше пойду.

И выбежала из раздевалки.

В коридоре на верхнем этаже в нос бил запах школьной лаборатории. Мэгги шла и злилась на себя. Зачем она столько рассказала? Она никогда раньше так не делала!

В улыбке психолога было что-то такое… Мэгги совершила ту же ошибку, что и с Идой, – с разницей примерно в десять секунд. Разговоры никогда не приводили ни к чему хорошему. Это всегда – всегда! – было ошибкой.

Она остановилась перед дверью химической лаборатории. Ей ужасно не хотелось идти внутрь. Сквозь окошко, затянутое миллиметровкой, она видела своих одноклассников, сидящих за длинными деревянными партами, и лысый затылок мистера Филипса.

«Успокойся, Мэгги, – сказала она себе. – Просто успокойся. Ида – придурочная. Но, может быть, с мисс Кейн всё было в порядке?»

Мэгги глубоко вдохнула и толкнула дверь в лабораторию.

Едва она вошла, Ида, Хелена и Дейзи расхохотались. Остальные выглядели слегка озадаченными. Некоторые даже начали смеяться, словно опасаясь, что пропустили шутку.

– Извините, я опоздала, – пробормотала Мэгги.

Вероятно, мистер Филипс пожалел её, поскольку, хотя обычно он был строг, на сей раз просто кивнул, решив не придираться к опозданию. Раскрасневшаяся Мэгги вошла в класс и села на своё обычное место рядом с Уильямом Сноуденом. Не то чтобы они были друзьями – скорее, он не обращал на Мэгги внимания и ничего от неё не ждал. Она всегда чувствовала себя комфортно, когда Сноуден коротко улыбался и немного отодвигал свою тетрадку, давая понять, что освобождает для неё место. И во время урока они просто сидели вместе, ни о чём не разговаривая – в этом не было необходимости.

Ида, расположившаяся через несколько рядов впереди, с ухмылкой обернулась и помахала рукой. Мэгги ощутила, что Уильям смотрит на неё, ожидая, чем она ответит. Но она не сделала ничего – просто уставилась прямо перед собой.

Минут через пятнадцать в класс постучал другой учитель и что-то прошептал мистеру Филипсу. Он велел классу молча выполнять задание – и вышел. Через некоторое время Мэгги заметила, что одноклассники перешёптываются, косясь на неё. И они что-то передавали друг другу. Её сердце заколотилось от страха.

Наконец очередь дошла до Уильяма Сноудена, сидевшего рядом с ней. Мэгги выхватила блокнот у него из рук. В блокноте было написано: «Мэгги Браун втюрилась в Иду Бичвуд».

Мэгги подняла голову и встретилась взглядом с Идой. А Ида крикнула на весь класс:

– В чём твоя проблема, Синюха?

Некоторые ребята захихикали. Мэгги пристально посмотрела на Иду – девушку с идеальной жизнью – и внезапно перестала стесняться. Её охватило великолепное чувство равнодушия: Мэгги на самом деле стало всё равно.

Она встала и подошла к Иде.

– Нет. В чём твоя проблема?

Мэгги произнесла это громко и напористо – и услышала, как класс ахнул. Ида на секунду обалдела, но мгновенно пришла в себя. Она встала и насмешливо посмотрела на Мэгги.

– Я терпеть не могу всяких чудиков. Думаешь, ты особенная? На самом деле ты просто странная.

Повинуясь импульсу, Мэгги рванулась к Иде и толкнула её. Не очень сильно – слегка, просто чтобы заставить Иду сдать назад. Но она с пронзительным вскриком драматично упала на пол.

Мэгги ошарашенно наблюдала, как Ида бьётся на полу. Хелена и Дейзи подскочили к ней. Потом, к изумлению Мэгги, Ида зарыдала. Как можно плакать из-за подобной ерунды? Мэгги просто-напросто не верила своим глазам. Это же так стыдно!

Вдруг Мэгги заметила, что Ида смотрит на дверь класса. Слёзы всё ещё текли по её щекам.

– Она толкнула меня! – выговорила Ида. – Она меня толкнула!

Мистер Филипс бесстрастно наблюдал за происходящим. Затем он написал что-то на листе бумаги, сложил его и сказал Мэгги:

– Немедленно отправляйся в кабинет мисс Маккраб.

Мэгги не могла поверить своим ушам. Она выхватила бумажку из рук учителя, вернулась к своей парте, взяла сумку и вышла не оглядываясь.

Медленно шагая по пустынным коридорам и спускаясь в помещение для персонала, Мэгги размышляла, как же ей теперь быть. Может, просто взять и сбежать? Что с ней сделают, если она удерёт и не захочет возвращаться? Вернут силой? Отдадут под опеку? Мама говорила, что именно это и произойдёт, если Мэгги откажется жить с Эсме. У Синтии не было семьи, а две другие сестры Лайона жили за границей, и у них там было штук восемь детей. Никто больше не возьмёт Мэгги к себе.

Перед кабинетом Крабихи стояло несколько стульев, и Мэгги с мрачным видом села на один из них. Что ж поделаешь: Ида оказалась ещё и доносчицей.

– Слыхали про Алана Йейтса?

Открылась дверь учительской, расположенной напротив. Одна из учительниц направлялась к выходу.

– Да, слышала. Вот бедняга.

– Кажется, он слишком расстроен, чтобы вести уроки, – продолжала женщина в дверях. – А они встречались-то всего пару недель.

Кто-то хихикнул.

– Совершенно очевидно, что мисс Кейн слишком хороша для него.

– Алан был так предан работе!

– Похоже, у него изменились приоритеты.

– Что-то витает в воздухе, – раздался третий голос. – Одна моя знакомая, психотерапевт, говорит, что у неё никогда ещё не было такого наплыва клиентов.

– Ну хоть кто-то доволен жизнью.

Раздался взрыв смеха. Потом женщина в дверях сказала:

– Эх, у меня сейчас десятый «С». Одного этого достаточно, чтобы впасть в депрессию.

Она обернулась и вдруг заметила сидящую в коридоре Мэгги. Её лицо застыло. Она бросила на девочку сердитый взгляд и быстро удалилась. Дверь учительской захлопнулась, и голоса стихли.

«Это правда», – подумала Мэгги. Мистер Йейтс, учитель географии, уже некоторое время не показывался в школе. Ученикам сказали, что у него грипп.

– Мисс Браун! – Над Мэгги нависла Крабиха. – В кабинет. Живо.

Мэгги поспешно вошла. Дверь захлопнулась за ней со зловещим грохотом. Крабиха обошла свой стол и уселась за него. Даже сидя, она превосходила Мэгги в росте, возвышаясь над ней как длинный чёрный шест.

Кабинет директрисы настолько отличался от других школьных помещений, что казалось – это другой мир. Вся школа была залита обычным люминесцентным светом, а здесь на полу лежал толстый зелёный ковёр, и стеклянная настольная лампа отбрасывала бутылочно-зелёные блики на тёмный деревянный стол. На стенах висели книжные полки, и в промежутках между книгами на них стояли разные диковинки. Отполированная до блеска белая раковина с розоватым отверстием, обращённым к потолку, – словно раковина взывала о помощи. Череп какого-то зверя с глупой мордой. Окаменелое существо, похожее на многоножку. Банка с чем-то вроде медузы внутри.

Плотные зелёные шторы не пропускали свет, а на длинной кушетке, покрытой зелёным бархатом, виднелся отпечаток высокого худощавого тела, хотя Мэгги не могла себе представить Крабиху спящей на работе.

– Почему тебя послали ко мне?

Крабиха говорила низким, мягким голосом – совсем не так, как на собрании. И этот голос был гораздо страшнее.

– Я не знаю, правда.

– Дай сюда записку.

Мэгги протянула листок.

– И не пялься на меня.

Отведя взгляд, Мэгги уставилась на свои руки, отчаянно вцепившиеся одна в другую. Крабиха посмотрела на неё.

– Почему ты толкнула Иду Бичвуд?

– Да я почти и не толкала.

– Тогда почему же она упала на пол и заплакала?

Мэгги мысленно улыбнулась. Очень забавно: все кругом велят тебе всегда говорить правду, но когда так делаешь, это не приводит ни к чему хорошему. Единственная правда, которую она сегодня узнала, заключалась в том, что Ида стукачка.

– Я точно не знаю.

– Ты не знаешь, что люди падают, если их толкнуть?

– Знаю. Но я…

Крабиха вскинула тонкую руку:

– Не хочу ничего слышать.

Она выдвинула ящик стола, достала папку и открыла её. На её бледном суровом лбу появилась складка. Она подняла взгляд.

– Похоже, особенных успехов в учёбе у вас не наблюдается, не так ли, мисс Браун? И мало того. Ваш послужной список просто ужасен.

Директриса сделала паузу, позволив словам немного повисеть в воздухе.

– В прежней школе вас на неделю отстранили от занятий за то, что вы сломали однокласснику ключицу. Несчастный случай, полагаю. Но тем не менее. Вы явно склонны к насилию. Разве не так?

Мэгги сочла, что лучше промолчать.

– Я приняла вас в школу после начала семестра и тем самым сделала вам одолжение, хотя я редко так поступаю. Вы об этом знали?

Мэгги глянула на Крабиху с неподдельным удивлением. Кто мог попросить эту женщину сделать для неё одолжение?

– Что ж, едва ли я много получу за свою доброту, а?

И вновь её слова повисли в воздухе, но на сей раз Мэгги охватила злость. «Я ни о чём тебя не просила», – мысленно сказала она.

– До конца недели будешь оставаться после уроков. Можешь позвонить своей опекунше, мисс Эсме Дюран, и объяснить, почему ты придёшь домой позже обычного.

Крабиха сняла трубку с телефона и протянула её Мэгги. Та взяла, однако ей пришлось спросить номер. Директриса глянула на Мэгги с любопытством, но продиктовала номер, записанный в личном деле.

Мэгги знала, что тёти нет дома, и в любом случае – Эсме всё равно. Впрочем, она решила не упоминать об этом. Раздалось несколько гудков, потом последовала трескучая пауза, а затем послышалось старомодное сообщение, записанное на автоответчик:

– Привет. Боюсь, что Эсме Дюран сейчас не может ответить на ваш звонок. Но если хотите, оставьте дружеское сообщение после пронзительного сигнала…

Бииииип.

Мэгги вдруг занервничала. Крабиха смотрела на неё в упор.

– М-м… Эсме? Это я… Мэгги. Я… э… мне сегодня велели остаться после уроков, так что, скорее всего, я вернусь домой поздно. Извини за это. Э… – Мэгги покосилась на Крабиху, не отводившую от неё свирепого взгляда. – В общем, извини. Ладно, пока.

Она повесила трубку с чувством, что провалила тест. Крабиха смотрела так, будто думала, что Мэгги каким-то образом оставила фальшивое сообщение. Потом ей вдруг показалось, что директрисе всё это наскучило. Безукоризненно прямая спина Крабихи чуть ссутулилась, и она пренебрежительно махнула рукой.

– Приходи сюда в три тридцать. Я найду тебе занятие.

Мэгги с облегчением направилась к двери.

– И не опаздывай.

8. Теперь ты его видишь

После уроков Крабиха велела написать эссе о том, почему насилие никогда не приносит пользы, – а потом демонстративно разорвала его на глазах у Мэгги.

«Обычные бессмысленные учительские штучки, – подумала она. – Зачем они занимаются ерундой?»

Выйдя из школы, Мэгги направилась по залитому водой футбольному полю в сторону Эверфолльского леса. Уже темнело, но ей в самом деле было всё равно.

Учителя глупые и скучные – это все знают. Но Мэгги думала, что Ида лучше всех, а она оказалась просто учительской любимицей. Подумать только: Мэгги хотела с ней подружиться! Да эта Ида – полный отстой.

Она шагнула на лесную тропинку. Пар её дыхания клубами поднимался к жутковатым силуэтам древесных крон, плывущим высоко вверху, в холодном синем воздухе. За исключением леса, Мэгги ненавидела всё в этом дурацком месте. Она не хотела возвращаться в жалкую холодную квартиру Эсме и сидеть там в одиночестве и не хотела – больше никогда! – ходить в школу Фортлейк. Вот бы вернуться назад, в деревню – в свой дом, где окна выходили на бескрайнее серое море…

Мэгги остановилась. Воздух в лёгких стал холодным. Правда заключалась в том, что у неё больше не было дома, куда можно вернуться.

Её отец Лайон ушёл к другой женщине – гораздо более молодой. Она живёт в соседнем городе. А мама лежит в больнице, в Норвиче, и ей не становится лучше. Всё изменилось.

Мэгги вздохнула и позволила холоду просочиться в неё. Гнев утих. Она дошла до рощи. Деревья перед ней казались размытыми. Мэгги дёрнула головой, но картинка не стала чётче. Она почувствовала, как поток ледяного ветра ударил в лицо и взъерошил волосы. Откуда он взялся?..

Вот тогда Мэгги и увидела отверстие, похожее на парящее в воздухе окно, – будто бы вырезанное в ткани обычного мира. Его края слегка мерцали белым светом. Внутри виднелись такие же тёмные деревья, но откуда-то Мэгги знала, что это совсем другое место…

– Ты его видишь? – раздался чей-то голос.

Мэгги вскрикнула, и окно исчезло. Прямо перед ней возвышалась огромная фигура Дэна Дерева.

– Ты его видишь, – повторил Дэн, и на сей раз это не было вопросом. – Тёмный мир.

Мэгги пришлось задрать голову: мужчина напоминал гигантский дуб.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

В огромных грязных руках Дэн держал фонарик, и рассеянный свет освещал печальные водянистые карие глаза.

– Она отвела меня туда, – сказал он.

– Кто?

– Волчица.

Мэгги поёжилась. Ребята в школе были правы: Дэн очень странный. Может, он правда похищает людей и отдаёт их сатанистам? Сердце бешено заколотилось.

– Мне нужно идти.

Она сделала несколько неторопливых шагов, но потом ринулась бежать, спотыкаясь и перескакивая через корни деревьев.

– Погоди!

Его голос преследовал её, разносясь по лесу, но Мэгги не оглядывалась. Запыхавшись, она в конце концов добралась до безопасных, освещённых фонарями улиц. А потом медленно поплелась домой.

В квартире было темно и пусто. Некоторое время спустя раздалось знакомое постукивание по стеклу – пришёл Хоги. Но Мэгги, надев наушники, притворилась, что ничего не слышит. Она больше не желала разговаривать с кошками и видеть другие миры. Она хотела, чтобы всё это прекратилось.

Целую неделю Мэгги оставалась после уроков. А потом ей пришлось ходить на все занятия, поскольку Крабиха следила за посещаемостью. И, хотя Мэгги не игнорировала говорящего кота целиком и полностью, она старалась избегать его. Ей казалось, что так лучше.

Ида – после своего драматичного притворного падения – тоже казалась странно подавленной. Она больше не называла Мэгги Синюхой и делала вид, что не замечает её. Мэгги, в свою очередь, старалась даже не смотреть в сторону Иды и не думать о ней, но постоянно ловила себя на том, что всё равно смотрит. Тем не менее, она твёрдо решила никак не демонстрировать свой интерес и лишь надеялась, что Ида снова начнёт к ней подмазываться – и тогда Мэгги сможет достойно ответить.

Самым же странным было то, что она часто видела Иду в компании мисс Кейн. Они болтали в коридоре, улыбались друг другу при встрече, а один раз Мэгги заметила, как Ида входит в кабинет психолога. Неужто у мисс Совершенство могут быть проблемы, требующие консультации у психолога? Мэгги в это не верила.

Вдобавок ко всему прочему по школе поползли слухи, что мистер Йейтс вовсе не болен гриппом, а тяжело переживает разрыв с мисс Кейн. Учитель географии так расстроился, что исчез в неизвестном направлении, и никто не знал, где он теперь.

В остальном всё шло как обычно. Мэгги просто опускала голову и ждала, когда пройдут все минуты дня, – зная, что это обязательно случится.

Наконец наступила пятница перед окончанием семестра. Последним уроком была география; Мэгги решила побаловать себя и прогулять её, надеясь, что Крабиха хоть раз отведёт взгляд от классного журнала или просто забудет про него.

Итак, после ударной дозы истории девятнадцатого века от миссис Ниблет на седьмом уроке Мэгги медленно поплыла по коридору, отставая от одноклассников. Она смешалась с толпой учеников, разбегавшихся во всех направлениях, и медленно поплелась на первый этаж – с видом человека, который приготовился провести следующие сорок пять минут страдая от скуки. Однако в последний момент Мэгги юркнула в туалет у лестницы и направилась к самой дальней кабинке.

В туалете две девушки постарше красились перед зеркалом и страдали фигнёй. На Мэгги они даже не взглянули.

– Я просто не могу смотреть на Нортона. Он такой идиот. До сих пор не научился грамотно писать.

Они злобно захихикали.

– Так, дай-ка мне тушь.

– На.

– Почему она у меня всё время комочками? А у тебя нет.

– Потому что ты неправильно наносишь. Вот так надо.

– Дай сюда!

– Нет, у тебя руки-крюки.

Вошёл кто-то ещё, и Мэгги узнала ровный гнусавый голос Белки – миссис Бриджес, заместителя директора. Удивительно, но миссис Бриджес умела нагнать страху, хотя была ростом пять футов и такой худой, что казалось – её может унести ветром.

– Девочки, разве вам не нужно на урок?

Старшеклассницы вздохнули и ушли, дверь за ними захлопнулась. Мэгги подняла ноги и затаила дыхание.

– Здесь ещё кто-нибудь есть?

Белка обошла все кабинки, но не стала открывать двери. Она вышла, и Мэгги с облегчением выдохнула. Чуть не попалась! Надо переждать ещё несколько минут – и можно сваливать.

Одно из высоких матовых окон в туалете было открыто, несмотря на холод. Мэгги забралась на древний радиатор и выглянула наружу. Металлическая батарея была восхитительно горячая, она это чувствовала, ступая по ней в поношенных туфлях.

Отсюда, сверху, Мэгги видела автостоянку. Через двор медленно брёл один из школьных сторожей. А ещё, к своему изумлению, Мэгги заметила Иду. Она сидела на скамейке возле сетки для нетбола и смотрела прямо перед собой. Это выглядело очень странно. Нет, внешне с Идой всё было нормально: идеальная причёска, аккуратная школьная форма, обувь, а также розовый телефон, который она держала в вялой руке. Странными казались выражение её лица и рассеянный блуждающий взгляд.

Мэгги даже не пришлось сосредотачиваться: она почувствовала, как в мозгу что-то щёлкнуло, и ощутила странную энергию – даже на таком расстоянии.

И вот тогда это началось. Волны эмоций нахлынули на Мэгги – эмоций настолько сильных, что она едва не разрыдалась. Ида была полна вибрирующей ненависти к самой себе и печали, сиявшей, как огонь в сердце бури.

Внезапно Ида встала и целеустремлённо направилась через автостоянку к спортплощадкам. Связующая нить разорвалась, и Мэгги перестала испытывать сильные эмоции. Ошеломлённая Мэгги смотрела Иде вслед.

Как могла Ида Бичвуд думать, что она недостаточно хороша? Как она могла ненавидеть себя? Она ведь круглая отличница и великолепная спортсменка. У неё куча друзей. Она живёт во дворце, носит лучшую одежду, делает крутые причёски, и у неё есть бесподобный перламутрово-розовый чехол на телефон. Она имеет всё, о чём остальные могут только мечтать. Так что же не так?

Мэгги не могла в это поверить. Она чувствовала, что обязана поговорить с Идой.

Открыв дверь кабинки, Мэгги быстро прошла вдоль длинной зеркальной стены и даже не глянула на своё отражение. В коридоре стояла жуткая тишина, которая всегда во время уроков опускалась на школу – как магия. Вокруг не было ни души. Мэгги выскользнула наружу и побежала вниз по лестнице к боковому выходу. Автостоянка хорошо просматривалась из нескольких классных комнат, и оставалось только надеяться, что никто не выглянет в окно.

Мэгги сосчитала от пяти до одного и побежала не оглядываясь. Добравшись до футбольного поля, она увидела впереди Иду – маленькую фигурку на фоне темнеющего леса. Лёгкие горели от нехватки воздуха; пришлось замедлиться.

Она добралась до деревьев, голые ветви которых тянулись к белому зимнему небу. Вперёд убегала тропинка, по которой Мэгги никогда раньше не ходила. Теперь же она пошла по ней в глубину леса, но Иды нигде не было видно – Мэгги встретила только пожилую даму в лиловой шерстяной шляпе. Дама выгуливала двух великолепных далматинцев. Собаки обнюхали Мэгги, но не заинтересовались ею и побрели дальше.

Больше никого в лесу не оказалось. Мэгги дошла до ворот с противоположной стороны леса, но здесь Иды тоже не было. Равно как не было её и на улице, по которой она ходила домой. А значит, Ида осталась где-то в лесу.

Мэгги привалилась к перилам и глубоко вдохнула – лёгкие обжёг холодный воздух. В этот момент Мэгги вдруг заметила движение в глубине леса, там, где обычно ходила она сама. Среди деревьев мелькнуло что-то зелёное: легко узнаваемый и отвратительный блейзер школьной формы Фортлейка. Мэгги направилась туда, неслышно ступая по ковру из жёлтых и бронзовых листьев. Вскоре она поняла, что идёт прямо к роще. Огромные толстые вороны прыгали по земле и что-то жадно клевали, совершенно ничего не боясь и улетая лишь когда Мэгги подходила к ним почти вплотную.

Высоко над головой, на самой верхушке мёртвого дерева, вздымавшегося как мрачный тотем, одинокая ворона разразилась пронзительным карканьем. Мэгги глянула на массивный тёмный силуэт птицы, чётко различимый на фоне неба. Это похоже на предупреждение – но о чём?..

Она почти дошла до рощи, когда снова увидела Иду. Та стояла возле старого сучковатого ствола – там, где обычно сидел Дэн Дерево. Мэгги хотела окликнуть её, но заколебалась. Она испугалась злого взгляда, который бросит на неё Ида, если обернётся. А потом всем расскажет, что Синюха преследовала её в лесу, словно какая-то ненормальная маньячка. И будет, в общем-то, права…

В итоге Мэгги осталась на своём месте, прячась за деревом. Вскоре она услышала шелест веток – к ним шёл ещё один человек. Ну конечно! Ида кого-то ждала. Она ни за что не попёрлась бы сюда одна.

Несколько секунд спустя и впрямь кое-кто появился – человек, которого Мэгги никак не ожидала здесь увидеть. Школьный психолог! Мисс Кейн шла по опавшей листве прямо к Иде.

Она была одета немного иначе, чем всегда, – в длинное чёрное пальто и туфли на огромных каблуках, которые безжалостно пронзали грязную влажную землю. Её белокурые волосы в идеальном порядке ниспадали на плечи.

Увидев мисс Кейн, Ида благодарно улыбнулась. Мэгги лихорадочно размышляла. Неужто Ида пришла на консультацию? Но почему они встречаются в лесу? И вообще-то Ида сейчас должна быть на уроке географии. Очень странно.

Вдалеке раздались вопли и гомон детей, выходящих из школы. Мисс Кейн тоже их услышала – и резко повернула голову; в этот миг она больше походила на дикое животное, чем на человека.

Затем, наклонившись к Иде, мисс Кейн прошептала ей что-то на ухо и взяла за руку. Они перешагнули через низкую плетёную изгородь и направились к центру рощи. Мэгги двинулась следом и подошла немного ближе.

Мисс Кейн по-прежнему держала Иду за руку и улыбалась ей – дружелюбно и ободряюще. Вторую руку она вытянула вперёд и, словно ухватившись за что-то невидимое, резко потянула на себя. А потом дёрнула Иду – так сильно, что она вскрикнула от боли и удивления.

В тот же миг мисс Кейн исчезла, а на её месте появился волк. Огромная белая волчица с разорванным ухом и жуткими зелёными глазами, пристально смотревшими на Мэгги.

Ида заорала от ужаса. Волчица схватила её зубами, и они обе исчезли.

Мэгги рванулась вперёд. Её захлестнула волна паники.

– Я не понимаю! Я не понимаю! – повторяла она снова и снова.

Она на миг зажмурилась. Должно быть, глаза обманывают её! Потом Мэгги снова обвела взглядом безмолвные деревья рощи. Иды и мисс Кейн нигде не было, они словно растворились в воздухе.

Чуть поодаль приземлились несколько ворон и запрыгали по листьям. Мэгги видела их гладкие перья и настороженные глазки-бусинки. Казалось, вороны что-то знали.

Мама однажды рассказывала, что Диккенс держал у себя ручную ворону, потому что эти птицы удивительно умны… Тупые, чуть изогнутые клювы монотонно стучали по земле.

– Что случилось? – прошептала Мэгги. – Вы видели? Можете рассказать, что произошло?

Когда она заговорила, одна ворона пристально посмотрела на неё и отпрыгнула на несколько шагов в сторону. Мэгги последовала за ней и вдруг кое-что заметила на земле.

Он лежал под листвой, наполовину скрытый. Великолепный тёмно-розовый чехол, о котором Мэгги мечтала с тех самых пор, как впервые увидела его. Мэгги опустилась на колени и взяла телефон Иды. Он был тяжёлым и восхитительно прохладным.

Мэгги сунула его в карман и побежала.

Вернувшись домой, Мэгги почувствовала, как у неё сводит живот. Она села на диван и попыталась собраться с мыслями. Тот странный человек из леса говорил о волчице, но может ли мисс Кейн действительно быть волчицей?

Мэгги вспомнила, как мисс Кейн дёрнула Иду за руку – так сильно и яростно, что Ида закричала от страха.

Она посмотрела на телефон. Затем нажала центральную кнопку, и телефон потребовал пароль. Мэгги на миг задумалась, а затем по наитию написала их общую дату рождения: 210607. К её удивлению, защитный экран свернулся, и внезапно Мэгги окунулась в мир Иды Бичвуд. На заставке крупным планом была изображена большая пушистая кошка – серый комочек меха с красивыми голубыми глазами. Даже кошка Иды была до смешного хороша собой.

Она нажала на «Галерею». Там были сотни фоток, изображавшие в основном саму Иду. Мэгги увеличила одну фотографию, ту, которую Ида уже постила в сети. Она была в жёлтом джемпере, снятая крупным планом. Ида склонила голову набок и смотрела в камеру широко раскрытыми глазами, надув губки и слегка втянув щёки.

Мэгги быстро пролистала селфи и наконец нашла фотографии семейного отдыха в каком-то очень экзотическом месте: идеально синее море и белый песок. Бледный отец Иды и мальчик с плотно сжатыми губами, играющие в море. Мать, сидящая на пляжном полотенце. Снова селфи. Ужины и плохие, пересвеченные, фотографии места, где они остановились.

Затем Мэгги заглянула в «Заметки». В большинстве своём это были просто скучные напоминалки, но потом Мэгги кое-что нашла. Короткую запись, гласившую: «Я хочу быть кем-то другим». Затем, несколько дней спустя, Ида написала: «Я ненавижу своего отца. Ненавижу мистера Филипа Бичвуда, его дурацкий портфель и дурацкую машину. Он идиот».

Мэгги рассмеялась.

Внезапно телефон зазвонил. Она в ужасе выронила его, и телефон со стуком приземлился на старый пыльный ковёр Эсме.

Ясное дело, Мэгги не могла ответить. Как она объяснит, откуда у неё телефон Иды?

Звонок умолк, но через несколько минут раздался снова. Мэгги свернулась калачиком рядом с телефоном. Её подташнивало. Она включила беззвучный режим и наблюдала, как на экране раз за разом загорается слово «Дом».

9. Суббота

На следующее утро Мэгги вышла в сад, сжимая в руке телефон, и села на разрушенную стену. Она смотрела на соседский двор в надежде снова увидеть странные шары, но там ничего не было – только идеальный унылый сад с длинным аккуратным прямоугольником травы.

Через некоторое время появился маленький мальчик и уставился на Мэгги так сердито, что пришлось отвернуться.

Затем она услышала низкое ворчание: «ду-дуби-ду… ду-би-дуа». Она обернулась. Конечно же: к ней направлялся толстый кот. Его единственный глаз щурился от удовольствия на неожиданно тёплом солнце. Мэгги спрыгнула со стены и побежала к Хоги. Увидев её, кот поднял лапу, возможно ожидая ещё одного объятия.

– Хм-хм. Что всё это значит?

– Ида исчезла в лесу.

– Это та девчонка, которая издевается над тобой и из-за которой тебя оставили после уроков?

– Да.

– Ну так, стало быть, проблема решена, – промурлыкал Хоги и отправился восвояси, помахивая длинным хвостом. – Би-боп, ду-би ду-би-ду дуа-даа.

Мэгги бросилась за ним.

– Ты не понимаешь! Даже если бы у нас были хорошие отношения, всё равно пришлось бы кому-то рассказать, что она исчезла.

– А у вас хорошие отношения?

– Нет, – ответила Мэгги и, к своей досаде, покраснела.

Хоги тяжело вздохнул и покачал лохматой головой:

– Люди…

– Хоги, послушай меня! Ида растворилась в воздухе. Мисс Кейн схватила её за руку, и она закричала. Она была в ужасе. А потом появился волк! Огромная белая волчица!

– Волчица? – Глаза кота сузились. Внезапно он очень заинтересовался.

– Да.

– Хм-м.

Кошачий хвост заметался из стороны в сторону.

– Ну, её, вероятно, забрали в другой мир. – Его усы дёрнулись. – Се ля ви.

– Что значит «в другой мир»?

– А ты думала, что наш мир единственный? О божечки.

– О чём ты говоришь?

– Ты же видела огни в том саду, да?

– Они из другого мира?

Теперь кот откровенно заскучал:

– Ну естественно.

– Не знаю… какое-то безумие творится. – Мэгги показала Хоги телефон. – Смотри. Я нашла его в лесу. Это телефон Иды. Она никуда без него не ходит.

Хоги подслеповато посмотрел на экран и вдруг начал лихорадочно прихорашиваться, дрожа всем телом. Таким Мэгги его ещё не видела.

– Что это за кошечка? – спросил он.

– Наверное, кошка Иды.

– Ты знаешь, где она живёт?

Мэгги внезапно приняла решение.

– Да. И сейчас я как раз туда иду.

– Чудесно. Мне хочется прогуляться.

– Пойдёшь со мной?

– Я вдруг понял, что меня очень беспокоит исчезновение твоей подруги, – отозвался Хоги и громко-громко замурлыкал.

Хотя у кота были свои причины отправиться к Иде, Мэгги была благодарна ему за компанию. Поскольку дом Иды находился не на его территории, кот решил двигаться немного сзади, чтобы – как он выразился – не привлекать внимания назойливых обитателей пригорода, злых кошек и местных ведьм.

Мэгги нервничала всё больше по мере того, как они приближались к внушительным воротам, защищавшим дом Иды от внешнего мира. Коробка домофона начинала светиться синим, если нажать кнопку связи. Может, просто засунуть телефон под ворота?..

Она уже собиралась убежать, но тут створки начали открываться. Продолговатая камера слежения, висевшая над домофоном, молча наблюдала за Мэгги. Хоги, терпеливо сидевший у её ног, вдруг со скоростью молнии метнулся внутрь и исчез за углом дома.

Вскоре ворота открылись достаточно, чтобы Мэгги увидела скользкую дорожку. По ступенькам лестницы спускалась женщина с растрёпанными чёрными вьющимися волосами, одетая в плотный белый халат. Мэгги поняла, что это мама Иды, – она видела её на фотографиях. Женщина плакала.

– Ты подруга Иды? – с ходу спросила она и вдруг оказалась рядом с Мэгги. Женщина явно почти не спала. Её лицо было искажено тревогой. – Ты знаешь, где она? – Мама Иды взяла Мэгги за руку и крепко сжала.

– Кэти, позволь мне с этим разобраться.

Появился отец, которого Ида считала идиотом. Он был одет в элегантный джемпер и брюки и не выглядел так, будто плакал. Он лишь казался сердитым. Отец Иды шагнул к ним, и Мэгги инстинктивно отпрянула. В нём было что-то пугающее.

– Ты подруга Иды? – спросил он.

– Не совсем.

– В каком смысле?

Мэгги протянула им телефон, и мама Иды с рыданием схватила его.

– Сегодня утром я нашла это в лесу.

Женщина прижала телефон к груди, снова и снова повторяя:

– О боже! О боже!

Между тем Филип Бичвуд смерил Мэгги холодным взглядом, весьма похожим на тот, какой Мэгги видела у его дочери.

– Если вы не подруги, как же ты узнала, что это её телефон?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Туфли «мэри джейн» получили своё название из-за героини одноимённого комикса, которая носила красный берет и туфельки с ремешком.

Вернуться

2

Снукер – разновидность игры в бильярд.

Вернуться