Борис Вадимович Соколов
Ленин

© Б. Соколов, 2023

© ООО Издательство АСТ, 2023

Высказывания Владимира Ильича Ленина

«Пусть не обижается на меня за это резкое слово ни один практик, ибо, поскольку речь идет о неподготовленности, я отношу его прежде всего к самому себе. Я работал в кружке, который ставил себе очень широкие, всеобъемлющие задачи, – и всем нам, членам этого кружка, приходилось мучительно, до боли страдать от сознания того, что мы оказываемся кустарями в такой исторический момент, когда можно было бы, видоизменяя известное изречение, сказать: дайте нам организацию революционеров – и мы перевернем Россию! И чем чаще мне с тех пор приходилось вспоминать о том жгучем чувстве стыда, которое я тогда испытывал, тем больше у меня накоплялось горечи против тех лже-социал-демократов, которые своей проповедью «позорят революционера сан», которые не понимают того, что наша задача – не защищать принижение революционера до кустаря, а поднимать кустарей до революционеров.

«<…> Русская революция имеет достаточно своих собственных сил, чтобы победить. Но у нее недостаточно сил, чтобы удержать плоды победы. Победить она может, ибо пролетариат вместе с революционным крестьянством может составить непреоборимую силу. Удержать за собой победы она не может, ибо в стране с громадным развитием мелкого хозяйства мелкие товаропроизводители (крестьяне в том числе) неизбежно повернут против пролетария, когда он от свободы пойдет к социализму. Чтобы удержать за собой победу, чтобы не допустить реставрации, русской революции нужен нерусский резерв, нужна помощь со стороны. Есть ли такой резерв на свете? Есть: социалистический пролетариат на Западе».[1]

«Честность в политике есть результат силы, лицемерие – результат слабости».[2]

«Роза Люксембург пишет в своей статье, что централизованное демократическое государство, вполне мирясь с автономией отдельных частей, должно оставить в ведении центрального парламента все важнейшие отрасли законодательства и, между прочим, законодательство о разводе. Эта заботливость об обеспечении центральной властью демократического государства свободы развода вполне понятна. Реакционеры против свободы развода, призывая к «осторожному обращению» с ней и крича, что она означает «распад семьи». Демократия же полагает, что реакционеры лицемерят, защищая на деле всевластие полиции и бюрократии, привилегии одного пола и худшее угнетение женщины; – что на деле свобода развода означает не «распад» семейных связей, а, напротив, укрепление их на единственно возможных и устойчивых в цивилизованном обществе демократических основаниях.

Обвинять сторонников свободы самоопределения, т. е. свободы отделения, в поощрении сепаратизма – такая же глупость и такое же лицемерие, как обвинять сторонников свободы развода в поощрении разрушения семейных связей. Подобно тому, как в буржуазном обществе против свободы развода выступают защитники привилегий и продажности, на которых строится буржуазный брак, так в капиталистическом государстве отрицание свободы самоопределения, т. е. отделения наций, означает лишь защиту привилегий господствующей нации и полицейских приёмов управления в ущерб демократическим».[3]

«Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств. Политической формой общества, в котором побеждает пролетариат, свергая буржуазию, будет демократическая республика, все более централизующая силы пролетариата данной нации или данных наций в борьбе против государств, еще не перешедших к социализму. Невозможно уничтожение классов без диктатуры угнетенного класса, пролетариата. Невозможно свободное объединение наций в социализме без более или менее долгой, упорной борьбы социалистических республик с отсталыми государствами».[4]

«Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. И в этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось созидательными рабочими и солдатами и чтобы начато было немедленно, т. е. к этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».[5]

«<…> на все упреки и обвинения нас в терроре, диктатуре, гражданской войне, хотя мы далеко еще не дошли до настоящего террора, потому что мы сильнее их, – у нас есть Советы, нам достаточно будет национализации банков и конфискации имущества, чтобы привести их к повиновению, – на все обвинения в гражданской войне мы говорим: да, мы открыто провозгласили то, чего ни одно правительство провозгласить не могло. Первое правительство в мире, которое может о гражданской войне говорить открыто, – есть правительство рабочих, крестьянских и солдатских масс. Да, мы начали и ведем войну против эксплуататоров. Чем прямее мы это скажем, тем скорее эта война кончится, тем скорее все трудящиеся и эксплуатируемые массы нас поймут, поймут, что Советская власть совершает настоящее, кровное дело всех трудящихся».[6]

«Сейчас буду по телефону говорить с военными о всех ваших требованиях. Временно советую назначать своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты. А для получения ответа от меня либо ждите на телеграфе, либо установите дежурство по очереди, либо назначьте время через час или через два. Отвечайте.

Сейчас переговорил с Араловым. Уже все делается, по его словам, для высылки вам снарядов. Погрузка начинается сегодня, так что через 2–3 дня должна кончиться. Действуйте энергичнее против кулаков».[7]

«<…> государство – машина, чтобы угнетать одних другими. И эту машину мы возьмем в руки того класса, который должен свергнуть власть капитала. Мы отбросим все старые предрассудки, что государство есть всеобщее равенство, – это обман: пока есть эксплуатация, не может быть равенства. Помещик не может быть равен рабочему, голодный – сытому. Ту машину, которая называлась государством, перед которой люди останавливаются с суеверным почтением и верят старым сказкам, что это есть общенародная власть, – пролетариат эту машину отбрасывает и говорит: это буржуазная ложь. Мы эту машину отняли у капиталистов, взяли ее себе. Этой машиной или дубиной мы разгромим всякую эксплуатацию, и, когда на свете не останется возможности эксплуатировать, не останется владельцев земли, владельцев фабрик, не будет так, что одни пресыщаются, а другие голодают, – лишь тогда, когда возможностей к этому не останется, мы эту машину отдадим на слом. Тогда не будет государства, не будет эксплуатации. Вот точка зрения нашей коммунистической партии».[8]

«Есть условия, при которых насилие и необходимо и полезно, и есть условия, при которых насилие не может дать никаких результатов».[9]

В.И. Ленин, речь на 2-м Всероссийском совещании по работе в деревне 12 июня 1920 года: «Самое опасное в войне, которая начинается при таких условиях, как теперь война с Польшей, самое опасное – это недооценить противника и успокоиться на том, что мы сильнее. Это самое опасное, что может вызвать поражение на войне, и это самая худшая черта российского характера, которая сказывается в хрупкости и дряблости. Важно не только начать, но нужно выдержать и устоять, а этого наш брат россиянин не умеет. И только длительной выучкой, пролетарской дисциплинированной борьбой против всякого шатания и колебания, только посредством такой выдержки можно довести российские трудящиеся массы, чтобы они от этой скверной привычки могли отделаться».[10]

«Если не перевести Россию на иную технику, более высокую, чем прежде, не может быть речи о восстановлении народного хозяйства и о коммунизме. Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны, ибо без электрификации поднять промышленность невозможно»[11].

«А к суду за волокиту привлекали? Где у нас приговоры народных судов за то, что рабочий или крестьянин, вынужденный четыре или пять раз прийти в учреждение, наконец, получает нечто формально правильное, а по сути издевательство? Ведь вы же коммунисты, почему же вы не организуете ловушки этим господам бюрократам и потом не потащите их в народный суд и в тюрьму за эту волокиту? Сколько вы посадили их в тюрьму за волокиту? Это штука хлопотливая, конечно, скажет всякий. Пожалуй, такой-то обидится. Так рассуждают многие, а пожаловаться, анекдот рассказать, на это есть сила. И в этих анекдотах, в конце концов, теряется грань между анекдотами и теми сплетнями, которые печатаются в заграничных журналах меньшевиков и эсеров».[12]

«Я думаю, что здесь наш противник делает громадную стратегическую ошибку, пытаясь втянуть нас в решительную борьбу тогда, когда она для него особенно безнадежна и особенно невыгодна. Наоборот, для нас, именно в данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету».[13]

«Вы знаете прекрасно, сколько жертв принесено при достижении того, что сделано, вы знаете, как долго тянулась гражданская война и сколько сил она взяла. И вот, взятие Владивостока показало нам (ведь Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский) (продолжительные аплодисменты), показало нам всем всеобщее стремление к нам, к нашим завоеваниям. И здесь и там – РСФСР. Это стремление избавило нас и от врагов гражданских и от врагов внешних, которые наступали на нас. Я говорю о Японии».[14]

Главные люди в жизни Владимира Ильича Ленина

Родственники Ленина

Ульянов Илья Николаевич (1831–1886) – отец Ленина, директор народных училищ Симбирской губернии, действительный статский советник (1877).

Ульянова Мария Александровна (урожденная Бланк) (1835–1916) – мать Ленина, жена Н.И. Ульянова. Имела домашнее образование, в 1863 году успешно сдала экзамен на звание домашней учительницы.

Ульянин Николай Васильевич (1768–1836) – дед Ленина, отец И.Н. Ульянова, вольный крестьянин села Андросово Сергачского уезда Нижегородской губернии, а позднее – портной-ремесленник в Астрахани. Муж А.А. Смирновой.

Смирнова Анна Алексеевна (1801–1888) – бабушка Ленина, мещанка Астрахани, калмычка по отцу.

Бланк Александр Дмитриевич (Израиль Мойшевич) (1799 или 1802) – дедушка Ленина, в 1820 году перешел из иудаизма в православие, военный врач, а после выхода в отставку гражданский врач, статский советник. В 1829 году женился на Анне Ивановне Гроссшопф. Дворянин с 1847 года. Приобрел имение Кокушкино в Казанской губернии.

Гроссшопф Анна Ивановна (1799–1840) – бабушка Ленина, дочь юриста и предпринимателя, немца, и шведки, дочери академика Академии художеств.

Елизарова-Ульянова Анна Ильинична (1864–1935) – старшая сестра Ленина, член РСДРП, в 1889 году вышла замуж за Марка Тимофеевича Елизарова (1863–1919), первого народного комиссара путей сообщения РСФСР. Заведующая отделом охраны детства в Наркомсобесе, научный сотрудник Института Маркса – Энгельса – Ленина.

Ульянов Александр Ильич (1866–1887) – старший брат Ленина, студент естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета, народоволец. Казнен за подготовку покушения на императора Александра III.

Ульянова Ольга Ильинична (1871–1891) – младшая сестра Ленина, училась на физико-математическом отделении Высших женских (Бестужевских) курсов в Петербурге. Умерла от брюшного тифа.

Ульянов Дмитрий Ильич (1874–1943) – младший брат Ленина, член РСДРП с 1898 года, врач, стал председателем Совнаркома Крымской Советской Социалистической Республики в 1919 году, в дальнейшем работал в Наркомздраве.

Ульянова Мария Ильинична (1878–1937) – младшая сестра Ленина, член РСДРП с 1898 года, получила в Сорбонне диплом учительницы французского языка, член редколлегии «Правды», Член Центральной контрольной комиссии ВКП(б), член ЦИК СССР.

Крупская Надежда Константиновна (1869–1939) – жена Ленина с 1898 года, член РСДРП с 1898 года, председатель Главполитпросвета, заместитель наркома просвещения РСФСР, член ЦК ВКП(б), член Президиума Верховного Совета СССР, почётный член АН СССР. В 1925 году поддержала «новую оппозицию», но вскоре отошла от нее.

Крупская Елизавета Васильевна (в девичестве Тистрова) (1843–1915) – теща Ленина, мать Н.К. Крупской, гувернантка.

Елизавета К., предполагаемая любовница Ленина в 1905–1913 годах, жена французского подданного, после 1907 года жила во Франции, была близка к Г.А. Алексинскому, после 1917 года получала пенсию от советского правительства.

Арманд Инесса Федоровна (в девичестве урождённая Элизабет Пешё д’Эрбанвилль) (1874–1920) – любовница Ленина с 1910 года, дочь французского оперного певца и певицы англо- французского происхождения, жена русского текстильного фабриканта Александра Евгеньевича Арманда, фактическая жена брата мужа, Владимира Евгеньевича Арманда, член РСДРП(б) с 1904 года, заведующая женским отделом ЦК РКП(б). Умерла от холеры.

Противники Ленина

Алексинский Григорий Алексеевич (1879–1967) – депутат Государственной Думы, член РСДРП с 1905 года, большевик, а после 1907 года меньшевик. В 1917 году обнародовал материалы, будто бы изобличающие большевиков в связи с иностранной разведкой. С 1919 года эмигрант, председатель Русского совета в Париже.

Бажанов Борис Георгиевич (1900–1982) – технический секретарь Политбюро и помощник Сталина по делам Политбюро. В 1928 году бежал в Иран, а оттуда перебрался во Францию. В эмиграции работал как ученый-химик.

Оболенский Владимир Андреевич (1869–1950) – князь, член ЦК кадетской партии, председатель Земской управы Таврической губернии, с 1920 года в эмиграции во Франции. Встречался с Лениным в 1900 году в Пскове, где работал земским статистиком.

Наумов Александр Николаевич (1868–1950) – одноклассник Ленина по Симбирской гимназии, министр земледелия в 1915–1916 годах, с 1920 года в эмиграции во Франции.

Шульгин Василий Витальевич (1878–1976) – депутат Государственной Думы, монархист, во время Февральской революции принял отречение из рук Николая II, один из идеологов Белого движения, редактор газеты «Киевлянин». С 1920 года в эмиграции. В 1925–1926 годах, как он считал, нелегально посетил СССР (на самом деле поездка проходила под контролем ОГПУ). В 1944 году арестован СМЕРШ в Югославии и приговорен к 25 годам заключения. Освобожден в 1956 году.

Керенский Александр Фёдорович (1881–1970) – член партии социалистов-революционеров, в марте – апреле 1917 года министр юстиции Временного правительства, в мае – сентябре – военный министр и с июля по 26 октября (8 ноября) 1917 года – министр-председатель Временного правительства. С 1918 года в эмиграции, сначала во Франции, а с 1940 года в США.

Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – историк, лидер Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы), министр иностранных дел Временного правительства в марте – мае 1917 года, с 1918 года в эмиграции во Франции, редактор «Последних новостей».

Русские социал-демократы

Плеханов Георгий Валентинович (1856–1918) – один из первых русских марксистов и основателей РСДРП, один из лидеров меньшевистской фракции, теоретик марксизма. Умер от туберкулеза.

Мартов (Цедербаум) Юлий Осипович (1873–1923) – друг Ленина, один из основателей «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», дин из лидеров меньшевистской фракции РСДРП, в 1919–1920 годах член ВЦИК и депутат Московского Совета. В 1920 году эмигрировал в Германию, умер от туберкулеза.

Потресов Александр Николаевич (1869–1934) – сын генерал-майора, член плехановской группы «Освобождение труда», с 1903 года меньшевик, в 1917 году – лидер меньшевиков-оборонцев. В 1925 году эмигрировал во Францию.

Гельфанд Израиль Лазаревич (Александр Львович Парвус) (1867–1924) – русский и германский социал-демократ, автор теории мировой революции, бизнесмен. В 1915–1917 годах был посредником при финансировании Германией революционных и сепаратистских партий в России.

Суханов (Гиммер) Николай Николаевич (1882–1940) – эсер, потом народник и внефракционный социал-демократ и меньшевик. Его жена Галина Константиновна (Лия Абрамовна) Флаксерман (1888–1958) была большевичкой. В пятикомнатной квартире Суханова на Петроградской стороне 10 октября 1917 года состоялось заседание ЦК РСДРП(б), на котором был решён вопрос об организации вооружённого восстания. После Октябрьской революции работал в качестве экономиста, в 1930 году арестован по делу «контрреволюционной меньшевистской организации» и приговорен 10 годам заключения. В 1935 году освобожден и сослан. В 1937 году арестован. Расстрелян.

Соратники Ленина по большевистской партии

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1878–1953) – член РСДРП с 1898 года, большевик, генеральный секретарь ЦК ВКП(б) с 1922 года, председатель Совнаркома СССР с 1941 года, Верховный главнокомандующий, генералиссимус. Неоднократно проводил кампании террора.

Свердлов Яков Михайлович (Моисеевич) (1885–1919) – председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета, председатель Секретариата ЦК РКП(б).

Зиновьев Григорий Евсеевич (1883–1936) – председатель Петроградского (Ленинградского) совета рабочих и солдатских депутатов, председатель Исполкома Коммунистического Интернационала, один из лидеров антисталинской оппозиции. Расстрелян по приказу Сталина.

Каменев (Розенфельд) Лев Борисович (1883–1936) – председатель Моссовета, председатель Совета Труда и Обороны, один из лидеров антисталинской оппозиции. Расстрелян по приказу Сталина.

Троцкий (Бронштейн) Лев (Лейба) Давидович (1879–1940) – председатель Реввоенсовета Республики и нарком по военным и морским делам, лидер антисталинской оппозиции. Убит в Мексике по приказу Сталина.

Бухарин Николай Иванович (1888–1938) – руководитель Коминтерна, редактор «Известий», один из лидеров антисталинской оппозиции. Расстрелян по приказу Сталина.

Молотов Вячеслав Михайлович (Скрябин) (1890–1986) – ответственный секретарь ЦК РКП(б), секретарь ЦК ВКП(б), председатель Совнаркома СССР, нарком иностранных дел.

Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович) (1887–1938) – из дворян, член ВКП(б) с 1907 года, первый председатель Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) РСФСР, академик АН СССР, заместитель Председателя Госплана СССР. Расстрелян, реабилитирован.

Шляпников Александр Гаврилович (1885–1937) – токарь, член РСДРП с 1901 года, большевик, первый нарком труда РСФСР, лидер «рабочей оппозиции». Расстрелян по указанию Сталина.

Адоратский Владимир Викторович (1878–1945) – член РСДРП с 1904 года, директор Института Маркса – Энгельса – Ленина, академик АН СССР.

Нагловский Александр Дмитриевич (1885–1942) – сын генерал-лейтенанта, член РСДРП с 1904 года, большевик, позднее меньшевик, с 1917 года вновь большевик, народный комиссар путей сообщения Петроградской трудовой коммуны. В 1929 году, будучи сотрудником торгпредства в Берлине, отказался возвращаться в СССР, был объявлен изменником, жил во Франции.

Карпинский Вячеслав Алексеевич (1880–1965) – член РСДРП с 1898 года, большевик, член редколлегии «Правды», редактор газеты «Беднота».

Ганецкий Якуб (Яков Станиславович Фюрстенберг) (1879–1937) – из полонизированной еврейской семьи, член Социал-демократии Королевства Польского и Литвы с 1896 года, член ЦК РСДРП, в 1915–1917 годах сотрудник созданного Парвусом в Дании Института по изучению причин и последствий мировой войны. После Октябрьской революции заместитель Наркома финансов и управляющий Народным банком РСФСР, заведующий «Гохраном». Расстрелян по приказу Сталина.

Платтен Фридрих (1883–1942) – швейцарский социал-демократ, друг Ленина. В 1917 году участвовал в переговорах о проезде Ленина в Россию через территорию Германии. В январе 1918 года при покушении на Ленина закрыл его своим телом и был ранен. Стал основателем коммунистической партии Швейцарии. С 1923 года жил в СССР, где основал коммуну швейцарских эмигрантов «Солидарность». Был старшим научным сотрудником Международного аграрного института в Москве. В 1938 году был приговорен к 4 годам лагерей по обвинению в незаконном хранении оружия. Умер в лагере уже после истечения срока заключения при невыясненных обстоятельствах, реабилитирован.

Луначарский Анатолий Васильевич (1875–1933) – член РСДРП с 1895 года, большевик, первый нарком просвещения РСФСР, первый посол СССР в Испании, академик АН СССР.

Цюрупа Александр Дмитриевич (1870–1928) – член РСДРП с 1898 года, большевик, заместитель наркома и нарком продовольствия РСФСР, нарком рабоче-крестьянской инспекции, заместитель Председателя СНК и СТО РСФСР и СССР, нарком внешней и внутренней торговли.

Семашко Николай Александрович (1874–1949) – племянник Г.В. Плеханова, член РСДРП с 1893 года, большевик, нарком здравоохранения, академик АМН СССР и АПН СССР.

Введение

Владимир Ильич Ленин произносит речь на Красной площади на открытии временного памятника Степану Разину. 1 мая 1919 года . Фотограф Г.П. Гольдштейна.

Владимир Ильич Ульянов, России и всему миру более известный под псевдонимом Ленин, в СССР ещё при жизни превратился в наиболее почитаемую икону. На протяжении семи десятилетий советская лениниана рисовала нам вождя практически лишённым не только каких-либо человеческих слабостей, но и многих страстей и чувств, свойственных всем людям. Например, любви к женщине (детей мифологическому Ленину любить дозволялось).

Один из идеологов белого движения В.В. Шульгин в своей книге «Три столицы» утверждал, что Владимира Ульянова «под именем Ленина сделали Далай-ламой, бесповоротно установив учение о ленинской непогрешимости с такой яркостью, что сам папа мог бы позавидовать! Тут совершилось то, против чего предупреждает вторая заповедь, гласящая „не сотвори себе кумира»… Союз Советских Социалистических Республик сейчас страна типичного идолопоклонства…»[15] А российско-чешский историк Я. Шимов справедливо замечает: «Ленин был не только олицетворением, но и укротителем революции. Он оседлал русский бунт, начавшийся в феврале 1917-го в петроградских хлебных очередях, и привел к тому результату, который был, с его точки зрения, оптимальным. При этом большевики использовали стихийную жажду социальной справедливости, охватившую российские «низы», и поставили ее себе на службу. Нужно отметить еще одно их своеобразное достижение: Россия была единственной страной Европы, где из схватки социализма с национализмом, характерной для начала ХХ века, победителем вышел социализм – правда, весьма своеобразный, как и сама страна, в которой он победил».[16]

Критик Лев Данилкин, написавший биографию Ленина в серии «ЖЗЛ», убежден, что «Ленин был бешеным путешественником», поскольку он прошел и проехал десятки тысяч километров между Восточной Сибирью и Гринвичским меридианом, забирался на десятки европейских горных вершин. Данилкин настаивает, что «ни Сталин, ни Мартов, ни Троцкий не делали ничего подобного, это его, ленинский, закидон».[17] Здесь, разумеется, так и подмывает возразить, что большую часть своих путешествий, в том числе в эмиграции, Ленин совершал не вполне добровольно, что царское правительство предоставило ему солидный travel-grant как в Шушенское, так и для последующих европейских странствий. И что тот же Троцкий, например, путешествовал гораздо больше, чем Ленин, еще и по всем фронтам Гражданской на поезде мотался, и получил в итоге travel-grant не только от царского правительства, но и от Сталина. Но Данилкину нужен был для его замысла именно Ленин – великий путешественник. Хотя почти все путешествия Ленина были вынужденными (ссылка, эмиграция) и диктовались обстоятельствами его политической борьбы и болезни. А после Октябрьской революции и вынужденного переезда Совнаркома из Петрограда в Москву Владимир Ильич практически не покидал новой столицы, лишь изредка выезжая на отдых в подмосковные усадьбы, а также на многомесячное лечение в Горки.

Максим Горький, откликаясь на смерть Ленина, говорил о «личности одного из крупнейших представителей русской воли к жизни и бесстрашия русского разума». Он видел в вожде большевиков олицетворение ницшеанской максимы «воля к жизни есть воля к власти». Писатель признавался: «Лично для меня Ленин не только изумительно совершенное воплощение воли, устремленной к цели, которую до него никто из людей не решался практически поставить пред собою, – он для меня один из тех праведников, один из тех чудовищных, полусказочных и неожиданных в русской истории людей воли и таланта, какими были Петр Великий, Михаил Ломоносов, Лев Толстой и прочие этого ряда. Я думаю, что такие люди возможны только в России, история и быт которой всегда напоминают мне Содом и Гоморру».[18]

Глава первая. Юность

Володя Ульянов в возрасте 4 лет со своей сестрой Ольгой. Симбирск. 1874

Семья Ульяновых: Мария Александровна, Илья Николаевич и их дети: Ольга, Мария, Александр, Дмитрий, Анна и Владимир. 1879

Владимир Ильич Ульянов родился 10 (22) апреля 1870 года в Симбирске. Его отец, Илья Николаевич Ульянов (1831–1886), был инспектором народных училищ Симбирской губернии и в 1877 году дослужился до чина действительного статского советника, что дало ему право на потомственное дворянство. После награждения в 1882 году Ильи Николаевича орденом святого Владимира III степени все его дети, родившиеся до 1877 года, и жена также получили право на потомственное дворянство. Поэтому Владимир Ильич был дворянином с 1886 года, когда он, его мать и его братья и сестры Александр, Дмитрий, Ольга и Мария были внесены в третью часть дворянской родословной книги Симбирской губернии. Сестра Анна не была причислена к дворянскому сословию «по незаявлении ею, как совершеннолетней, личного ходатайства о признании её в дворянстве и непредоставлении удостоверения подлежащего губернатора о нелишении её прав состояния и несудимости». Получить соответствующее удостоверение Анне Ильиничне было бы не так просто, так как в том же 1886 году в ноябре она приняла участие в политической демонстрации, организованной студентами Петербурга в 25-летнюю годовщину смерти Н. А. Добролюбова.

Илья Николаевич был сыном вольного крестьянина села Андросово Сергачского уезда Нижегородской губернии Николая Васильевича Ульянова (Ульянина) (1768–1836). Мать Ильи Николаевича и бабка Ленина, Анна Алексеевна Смирнова (1801–1888), дочь астраханского мещанина, по одной из версий, происходившего из крещенных калмыков.

Мать Владимира Ильича, Мария Александровна Бланк (1835–1916), была дочерью Александра Дмитриевича (Израиля (Сруля) Мойшевича) Бланка (1799 или 1804–1870), еврея, в 1820 году перешедшего в православие. А.Д. Бланк служил военным врачом. В 1838 году он получил чин коллежского асессора, который тогда давал право на потомственное дворянство. Но на дочь Марию, родившуюся 3 годами ранее, это право не распространялось. В 1847 году А.Д. Бланк вышел в отставку в чине статского советника и купил имение Кокушкино в Казанской губернии, где часто бывал Ленин. Жена А.Д. Бланка, Анна Ивановна (Иоганновна) Гроссшопф (1810–1838), была дочерью рижского немца, чиновника таможенного и почтового ведомства Йоганна Гроссшопфа и шведки Анны Эстедт. Таким образом, среди предков Ленина были русские, евреи, немцы, шведы и калмыки. То, что в роду вождя большевиков были евреи, в СССР вплоть до 1991 года оставалось государственной тайной. Точно неизвестно, знал ли Ленин о еврейском происхождении своей матери.

В 1887 году старший брат Владимира Ильича Александр был казнен по делу о неудавшемся покушении на убийство императора Александра III. По этому же делу была арестована их сестра Анна, но она отделалась 5 годами ссылки, которую отбывала в семейном имении Кокушкино, а потом в Казани и Самаре. Ленин не простил самодержавию казнь брата и стал его непримиримым противником.

В 1887 году Владимир Ульянов окончил Симбирскую гимназию с золотой медалью и поступил на юридический факультет Императорского Казанского университета. Одноклассник Владимира Ильича по гимназии Александр Николаевич Наумов (1868–1950), министр земледелия в 1915–1916 годах, так описал внешность вождя большевиков: «Маленького роста, довольно крепкого телосложения, с немного приподнятыми плечами и большой, слегка сдавленной с боков головой, Владимир Ульянов имел неправильные – я бы сказал – некрасивые черты лица: маленькие уши, заметно выдающиеся скулы, короткий, широкий, немного приплюснутый нос и вдобавок – большой рот, с желтыми, редко расставленными, зубами. Совершенно безбровый, покрытый сплошь веснушками, Ульянов был светлый блондин с зачесанными назад длинными, жидкими, мягкими, немного вьющимися волосами. Но все указанные выше неправильности невольно скрашивались его высоким лбом, под которым горели два карих круглых уголька. При беседах с ним вся невзрачная его внешность как бы стушевывалась при виде его небольших, но удивительных глаз, сверкавших недюжинным умом и энергией». А «способности он имел совершенно исключительные, обладал огромной памятью, отличался ненасытной научной любознательностью и необычайной работоспособностью… я не знаю случая, когда „Володя Ульянов” не смог бы найти точного и исчерпывающего ответа на какой-либо вопрос по любому предмету. Воистину, это была ходячая энциклопедия, полезно-справочная для его товарищей и служившая всеобщей гордостью для его учителей». Но уже тогда «по характеру своему Ульянов был ровного и скорее веселого нрава, но до чрезвычайности скрытен и в товарищеских отношениях холоден: он ни с кем не дружил, со всеми был на „вы», и я не помню, чтоб когда-нибудь он хоть немного позволил себе со мной быть интимно-откровенным. Его „душа» воистину была „чужая», и как таковая, для всех нас, знавших его, оставалась, согласно известному изречению, всегда лишь „потемками»».[19] Своего гимназического друга Наумов назвал «гениальным разрушителем».[20]

В университете Владимир Ульянов впервые окунулся в политику. Он вступил в нелегальный студенческий кружок «Народной воли» и уже через три месяца после поступления был исключён из университета за участие в студенческих волнениях, вызванных новым уставом, ограничивавшим права студентов. Был выслан в деревню Кокушкино Лаишевского уезда Казанской губернии, где жил в доме своей тетки Любови Александровны Ардашевой (Бланк). Осенью 1888 года Владимиру Ульянову было разрешено вернуться в Казань, но в университете его так и не восстановили из-за политической неблагонадежности. В Казани он вступил в марксистский кружок, созданный Николаем Евграфовичем Федосеевым (1871–1898), где познакомился с трудами К. Маркса, Ф. Энгельса и известного теоретика и пропагандиста марксизма в России, основателя первой в стране марксистской группы «Освобождение труда» Г.В. Плеханова. В 1889 году он познакомился с русским переводом первого тома «Капитала» Карла Маркса, популярного у русской демократической общественности. Тогда же Владимир Ульянов прочитал работу «Наши разногласия» Г.В. Плеханова.

В мае 1889 года М.А. Ульянова приобрела имение Алакаевка в Самарской губернии, и семья переехала туда. Владимир попробовал управлять имением, но не преуспел в этом. Уже осенью 1889 года семья Ульяновых переехала в Самару. В 1890 году Владимиру было разрешено готовиться экстерном к сдаче экзаменов на юриста, и уже в ноябре 1891 года он успешно сдал экзамены за курс юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета.

В 1892–1893 годах Владимир Ульянов работал помощником самарского присяжного поверенного Андрея Николаевича Хардина (1842–1910), симпатизировавшего социалистам. Хардин также был известным шахматистом, игравшим преимущественно по переписке. Владимир Ильич провел в Самаре всего 16 уголовных дел (в одном он был не защитником, а частным обвинителем) и 4 гражданских дела, причем чаще всего был адвокатом по назначению, т. е. защищал тех крестьян и горожан, которым нанять адвоката было не по карману. Из 16 уголовных дел он выиграл 5, а для остальных подзащитных сумел смягчить наказание по сравнению с тем, что требовал прокурор. Из 4 гражданских дел до конца были доведены только 2, и оба Ульянов выиграл. Разумеется, все эти дела не были резонансными даже в масштабе Самарской губернии, да и сам Владимир Ильич был уверен, что его призвание – отнюдь не адвокатура. И рвался в столицу, полагая, что именно там делается история.

В конце августа 1893 года Владимир Ульянов приехал в Санкт-Петербург, где устроился по рекомендации Хардина помощником к присяжному поверенному Михаилу Филипповичу (Моисею Фишелевичу) Волькенштейну (1859 или 1861–1934), который также рекомендовал Ульянова в Петербургскую коллегию адвокатов. Волькенштейн был очень известным адвокатом и придерживался либеральных взглядов. Ульянов же ни в одном крупном процессе в Петербурге в качестве адвоката так и не выступил, больше занимаясь литературной деятельностью. Он писал марксистские работы по экономике России и по истории русского освободительного движения. Вообще же о деятельности Ленина в Петербурге как адвоката до сих пор известно очень мало.

Его сестра Мария Ильинична Ульянова вспоминала: «Владимир Ильич был от природы крепким, жизнерадостным человеком. До переезда в Петербург, осенью 1893 года, он редко хворал и из серьезных болезней перенес в 1892 году в Самаре только брюшной тиф… и в 1893 году малярию. Весь этот период своей жизни он провел в семье, пользовался хорошим домашним столом, не был перегружен нервной работой, имел возможность проводить лето за городом… Большое влияние на здоровье Владимира Ильича в положительном смысле оказывал и правильный образ жизни. Он не любил нарушения его (например, обеда не вовремя и т. п.), и в дальнейшем, особенно в заграничный период его жизни, распорядок во времени питания был введен самый строгий. Обедать и ужинать садились в точно назначенный час, не допуская в этом никакой оттяжки. На эту точность влияло и то обстоятельство, что за границей все учреждения, в том числе и библиотеки, закрываются в определенные часы дня на обед и ужин, а также и то, что все время у Владимира Ильича было точно рассчитано, уложено в определенные рамки».[21] Педантом Ленин оставался всю жизнь.

Глава вторая. Начало революционной деятельности

Надежда Крупская. 1890-е годы

Полицейская фотография В. И. Ульянова. Декабрь 1895

Надежда Константиновна Крупская так рассказывала о знакомстве с будущим мужем: «Владимир Ильич приехал в Питер осенью 1893 года, но я познакомилась с ним не сразу. Слышала я от товарищей, что с Волги приехал какой-то очень знающий марксист… Хотелось поближе познакомиться с этим приезжим, узнать поближе его взгляды.

Увидала я Владимира Ильича лишь на масленице (в феврале 1894 года. – Б. С.). На Охте у инженера Классона, одного из видных питерских марксистов, с которым я года два перед тем была в марксистском кружке, решено было устроить совещание некоторых питерских марксистов с приезжим волжанином. Ради конспирации были устроены блины… Кто-то сказал, что очень важна вот работа в комитете грамотности. Владимир Ильич засмеялся, и как-то зло и сухо звучал его смех – я потом никогда не слыхала у него такого смеха: “Ну, что ж, кто хочет спасать отечество в комитете грамотности, что ж, мы не мешаем”… Злое замечание Владимира Ильича было понятно. Он пришёл сговариваться о том, как идти вместе на борьбу, а в ответ услышал призыв распространять брошюры комитета грамотности».[22]

Вот такое вот знакомство на «конспиративных блинах». И смех любимого человека запомнился Наде не в связи с каким-нибудь романтическим разговором, столь естественным для первой влюблённости, а из-за острой полемики: каким путём идти. Но близкое знакомство было ещё впереди.

В мае 1895 года Владимир Ульянов выехал в Европу. В Швейцарии он встретился с Плехановым, в Германии – с Вильгельмом Либкнехтом, одним из лидеров германских социал-демократов, во Франции – с Полем Лафаргом, зятем Карла Маркса и одним из крупных теоретиков марксизма, а также с другими европейскими марксистами. По возвращении в Петербург Ленин вместе с Ю.О. Мартовым создал в конце 1895 года «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», который объединил ряд марксистских кружков города. «Союз» и предшествовавшие ему кружки в 1894–1896 годах поддерживали связи с более чем 70 заводами и фабриками Петербурга. В начале декабря был подготовлен первый номер нелегальной социал-демократической газеты «Рабочее дело» со статьями Ульянова. Союз контактировал с марксистами Москвы, Киева, Вильнюса, Нижнего Новгорода, Иваново-Вознесенска, Николаева, Екатеринослава и некоторых других городов. Было выпушено более 70 листовок.

Но, не успев возникнуть, «Союз» почти сразу же был разгромлен. Активность кружков, наконец, попала в поле зрения полиции. Ульянов учил своих товарищей конспирации: как уйти от слежки, пользуясь проходными дворами, как писать в книгах между строк невидимыми химическими чернилами, придумывал всем клички. Его увлекала эта игра, но конспирация не предотвратила разгром «Союза». За Н.К. Крупской слежки как будто не было. Поэтому Ульянов предложил назначить её “наследницей” – передать на хранение архив организации. Надежда Константиновна рассказывала об этом с иронией: “В первый день пасхи нас человек 5–6 поехало “праздновать пасху” в Царское село к одному из членов нашей группы… Ехали в поезде как незнакомые. Чуть не целый день просидели над обсуждением того, какие связи надо сохранить. Владимир Ильич учил шифровать. Почти полкниги исшифровали. Увы, потом я не смогла разобрать этой первой коллективной шифровки. Одно было утешением: к тому времени, когда пришлось расшифровать, громадное большинство “связей” уже провалилось”.

Никакие ухищрения не помогли. В ночь с 8 на 9 декабря 1895 года полиция по доносу арестовала 57 членов «Союза борьбы», включая Владимира Ульянова, и захватила номер газеты «Рабочий», который так и не удалось выпустить. Мартов попробовал создать новый центр руководства «Союзом», но уже 5 января 1896 года был тоже арестован вместе с группой соратников. В 1896 году на ряде предприятий Петербурга прошли забастовки. В связи с этим остававшиеся на свободе члены «Союза» выпустили 13 листовок, одну из которых, «Рабочий праздник 1 мая», передал из тюрьмы Ленин. Крупской посчастливилось оставаться на свободе еще несколько месяцев. Она передавала Владимиру в тюрьму книги и продовольственные передачи. В книгах незаметно для непосвящённых накалывала нужные буквы или писала между строк невидимые невооружённым глазом письма молоком. Это не были признания в любви: Надежда Константиновна сообщала о том, что делают уцелевшие члены «Союза», что известно о других арестованных. Ульянов, в свою очередь, в ответных посланиях давал поручения насчёт других узников: «К такому-то никто не ходит, надо подыскать ему “невесту”, такому-то передать на свидании через родственников, чтобы искал письма в такой-то книге тюремной библиотеки на такой-то странице, такому-то достать тёплые сапоги и пр.»[23] Возможно, в тот момент Надю он рассматривал уже как свою настоящую невесту. Однажды даже просил её и её подругу Аполлинарию Александровну Якубову, члена петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», в час тюремной прогулки прийти на тот участок Шпалерной улицы, что был виден из окон тюремного замка. Аполлинария так и не пришла, видно, чтобы не будить у отвергнутого жениха (Ленин неудачно сватался к ней в 1895 году) напрасные надежды. А Надя пришла. Но, как назло, по какой-то причине в тот раз заключённых на прогулку не выводили.

Мария Ильинична Ульянова свидетельствовала: «В доме предварительного заключения Владимир Ильич пробыл при первом своем аресте более года. В шутку он называл тюрьму «санаторией», и действительно, в одном отношении она являлась для него санаторией. Хотя недостаток воздуха и сказался на Владимире Ильиче – он сильно побледнел и пожелтел за время заключения, но благодаря правильному образу жизни и сравнительно удовлетворительному питанию (за все время своего сидения Владимир Ильич получал передачи из дома) желудочная болезнь меньше давала себя знать, чем на воле; в большем порядке были и нервы. А недостаток в движении Владимир Ильич восполнял всякого рода гимнастикой».[24]

А 12 января 1896 года Ленин написал старшей сестре Анне Ильиничне Елизаровой из тюрьмы: «Получил вчера припасы от тебя, и как раз перед тобой еще кто-то принес мне всяких снедей, так что у меня собираются целые запасы: чаем, например, с успехом мог бы открыть торговлю, но думаю, что не разрешили бы, потому что при конкуренции с здешней лавочкой победа осталась бы несомненно за мной. Хлеба я ем очень мало, стараясь соблюдать некоторую диету, а ты принесла такое необъятное количество, что его хватит, я думаю, чуть не на неделю, и он достигнет, вероятно, не меньшей крепости, чем воскресный пирог достигал в Обломовке. Все необходимое у меня теперь имеется, и даже сверх необходимого. (Например, кто-то принес сюртук, жилет и платок. Все это, как лишнее, прямо «проследовало» в цейхгауз.) Здоровье вполне удовлетворительно. Свою минеральную воду я получаю и здесь: мне приносят ее из аптеки в тот же день, как закажу. Сплю я часов по девять в сутки и вижу во сне различные главы будущей книги. <…> Если случится быть еще как-нибудь здесь, принеси мне, пожалуйста, карандаш с графитом, вставляемым в жестяную ручку. Обыкновенные карандаши, обделанные в дерево, здесь неудобны: ножа не полагается. Надо просить надзирателя починить, а они исполняют такие поручения не очень охотно и не без проволочек».[25]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 13. С. 17. Доклад об объединительном съезде РСДРП (письмо к петербургским рабочим).

Вернуться

2

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 20. С. 210.

Вернуться

3

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 25. С. 286.

Вернуться

4

Ленин В.И. Полон. Собр. соч. Т. 26. С. 354–355.

Вернуться

5

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 315.

Вернуться

6

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 268.

Вернуться

7

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 165.

Вернуться

8

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 84.

Вернуться

9

Ленин В.И. Успехи и трудности советской власти // Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 43.

Вернуться

10

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 144.

Вернуться

11

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 30.

Вернуться

12

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 327–328.

Вернуться

13

Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190.

Вернуться

14

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 302–303.

Вернуться

15

Шульгин В.В. Три столицы. М., 1990. С. 89.

Вернуться

16

Шимов Я. Ленин умер, Муссолини жив //Новая газета. 2013, 18 октября.

Вернуться

17

Басинский П. Это что за большевик? Интервью с Л. Данилкиным //Российская газета. 2017, 18 января.

Вернуться

18

Горький А.М. Горький о Ленине // Известия ВЦИК. 1924. № 84. 11 апреля.

Вернуться

19

Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868–1917: В 2-х кн. Кн. 1. Нью-Йорк, 1954. С. 42–43.

Вернуться

20

Там же. С. 44.

Вернуться

21

Жирнов Е. «Владимиру Ильичу уже успели впрыснуть морфий» // Коммерсантъ Власть. 2012. 9 июля. № 27. См.: https://www.kommersant.ru/doc/1961892 (Последнее обращение 07.12.2022).

Вернуться

22

Краснова В.С. Кремлевские свадьбы и банкеты. М., 1997. С. 19.

Вернуться

23

Там же. С. 22.

Вернуться

24

Жирнов Е. «Владимиру Ильичу уже успели впрыснуть морфий». См.: https://www.kommersant.ru/doc/1961892 (Последнее обращение 07.12.2022).

Вернуться

25

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 55. С. 17–18.

Вернуться