Денис Сараев
Реанимация или кошки-мышки со смертью

Основано на реальных событиях, произошедших в августе 2021года, в жизни автора, заразившегося коронавирусной инфекцией и в тяжелой форме перенесшего страшную болезнь, которая получила официальное название: 

«Covid-19».

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.

( Псалом 22; Псалтирь; Библия)

Пока мы живем, мы не понимаем этого, мы не ценим и не бережем свою жизнь. Не ценим великого дара жизни, которую подарил нам наш Небесный Отец, Создатель.

Мы дышим, едим, пьем, ходим, спим, удовлетворяем все свои потребности. Иногда влюбляемся, бывает, ненавидим, если повезет любим. Случается, ревнуем, возможно, презираем. Как чаще нам самим кажется, несчастные, но можем быть счастливыми. Спокойно или неспокойно прожигаем дни своей жизни, которые как спички ежедневно сгорают, и уходят для нас безвозвратно.

Мы знаем, что эти прожитые дни больше уже никогда не вернуться к нам. Но мы никогда серьезно не задумываемся об этом. Считаем, что так устроен наш мир, время как песок должно течь сквозь наши пальцы, отмеряя каждое мгновение нашей жизни, и всегда думаем, что там впереди нам осталось еще очень много.

Все время, куда-то спешим, опаздываем, нам всегда не хватает времени, мы несемся по жизни на сумасшедших скоростях. Признайтесь себе, вам казалось, что с прожитыми годами, время для вас начинает течь быстрее?

Работа, дом, праздники, выходные, возможно командировки, на дорогах пробки. Дни мелькают, сменяя друг друга, а мы летим сквозь них, незаметно подходит отпуск, потом пролетает как один миг и снова сначала. Времена года сменяют другу друга, наступает зима, и мы из шкафа достаем новогоднюю елку и вспоминаем, что новый год в прошлый раз, наступил, вроде не так уж давно.

Из школьного курса физики мы помним, что время это величина постоянная, в минуте шестьдесят секунд, а в часе шестьдесят минут, сутки это двадцать четыре часа, а один год это триста шестьдесят пять дней. И время не может идти быстрее, оно всегда идет одинаково.

Это не время начинает идти для нас быстрее, это мы торопимся пробежать сквозь него, несемся через свою жизнь, порой, не обращая никакого внимания на то, что мелькает у нас перед глазами, не обращая внимания на саму нашу жизнь, на наш удивительный мир, который нас окружает. У нас никогда нет времени остановиться и осмотреться вокруг, увидеть краски этого прекрасного мира, в котором мы все живем, который нам подарил Бог. Нет времени порадоваться жизни и насладиться великим даром нашего Создателя, Небесного Отца – быть счастливыми и радоваться жизни!

И только тогда, когда смерть уже идет по нашему следу…. Вот только тогда мы начинаем любить и по-настоящему ценить свою жизнь.

Когда смерть уже стучится в двери или окно, вот тогда мы по-настоящему вздрагиваем, пугаемся и если можем, бежим, куда?

Это пока мы живем, мы можем рисковать, говорить, что не боимся умирать, пренебрегать своим здоровьем и безопасностью. Но когда смерть уже стучит в двери, и вы понимаете что она пришла за вами. Вот тогда все бегут только в одну сторону, не зависимо от уровня достатка, от социального положения или статуса. Все бегут в больницу к врачам!

Потому что ни банк, ни нотариус, ни батюшка, ни полиция, ни кто другой, кроме врачей, не сможет запутать костлявую старуху с косой и сделать так чтобы она потеряла ваш след. Только врачи могут! Могут спасти вам, жизнь! Прошу вас всегда помните об этом и берегите себя. И дай Бог вам здоровья, всех благ нашего замечательного мира, в котором мы живем и долгих вам лет жизни.

Сараев Д.В. (Автор)

Моя история произошла в августе две тысячи двадцать первого года, когда в нашей стране и во все мире бушевала страшная пандемия «Covid-19». Так случилось, что и мне пришлось испытать на себе какая это страшная и опасная для жизни болезнь. Как она начинается, как протекает, набирается сил, и кладет больного сначала в кровать, а потом в больницу, и может уложить в могилу, она убивает …

Сначала появляется легкая ломота во всем теле, суставах и мышцах. Потом исчезает аппетит, появляется небольшая температура. Вроде ничего особенного, обычный грипп и больной глотает горстями таблетки, из домашней аптечки, антибиотики.

Но болезнь не проходит она продолжает наступать, через три, четыре дня исчезают запахи, потом пропадает вкус. А температура начинает достигать отметки в сорок градусов.

Появляется одышка, сбитая таблетками или растираниями температура, почти сразу начинает подниматься снова. Вот тогда заболевший, уже начинает понимать, что болеет он по-настоящему, чем то серьезным, «по взрослому». Но где-то в глубине души еще надеяться, что это уже пик болезни и завтра или послезавтра, обязательно станет лучше и болезнь отступит. Но ни завтра, ни послезавтра легче не становиться. Наоборот становиться хуже, дышать становиться труднее, сознание из-за нехватки кислорода начинает, путается.

Или становиться лучше на шестой или седьмой день, температура держится не большая, вдруг становиться легче, дышать, общее состояние заметно улучшается, появляется бодрость, возвращается аппетит. Больной ликует, наивно полагая, что все страшное уже позади и болезнь отступила.

Но страшное еще даже не начиналось, все страшное ждет впереди. И на следующий день снова взлетает температура, появляется сильная одышка, из-за недостаточности кислорода, хочется больше лежать, сознание полусонное. И вы начинаете синеть, потому что задыхаетесь.

И тут уже без вариантов, нужно скорее звонить в «скорую помощь» и звать на помощь, иначе задохнетесь. Ведь костлявая с косой уже стоит за вашей дверью, она уже постучала к вам. И вам остается выпрыгивать в окно и бежать от нее, подальше, в переносном смысле конечно. А костлявая с косой в прямом смысле пойдет за вами и будет идти по вашему следу, до тех пор, пока не настигнет вас. И только люди в белых халатах, если вы успеете позвать их на помощь, встанут между вами и ней, только они смогут спасти вашу жизнь.

Так было и со мной. Началось все, очень просто я заболел! Внезапно и резко, без всякого предшествующего периода. Утром пошел на работу, почувствовал себя не важно. После обеда решил прилечь, вернулся домой и прилег. Выпил таблеток, чай с лимоном, с медом, с малиной, в общем, все как всегда. Но всегда помогает, а в этот раз нет.

Температура стала подниматься до сорока, градусов, я натирался водкой и сбивал ее. Нашел, где то в домашних лекарствах амоксициллин, вспомнил, что этот антибиотик раньше хорошо помогал при гриппах и простудах.

Вместе с амоксициллином пил сопутствующие лекарства, парацетамол, аспирин, бромгексин, арбидол и еще много всего. Не очень помогало, болезнь продолжала развиваться, и мне становилось хуже.

На третий или четвертый день исчезло обоняние. Ну, вот здесь, то уже самое время обращаться к врачам, ведь явные симптомы на лицо: «Исчезли запахи!» ведь все знают что это «Covid». По телевизору, столько показывают про страшную пандемию во всем мире.

Нет, пандемия, «Covid», болезни, эпидемии, смерти, это все не про нас, мы так всегда думаем. Это где то там далеко в телевизоре, люди болеют и умирают, но не здесь, не у нас. С нами такого не случиться. У нас есть иммунитет, мы сильные. Нам всегда нравиться обманывать себя и казаться самим себе сильнее, чем мы есть на самом деле.

Так было и со мной. Я решил, что я сильный, что у меня хороший иммунитет, , «Covid»у так просто меня не взять. Я же здоровый мужик, всю жизнь занимаюсь спортом. Ну, подумаешь, приболел, не много, отлежусь, денек другой и все пройдет, как рукой снимет.

Все простуды, все гриппы всегда на ногах переносил, и тут «пролезет», так наивно я предполагал, натираясь водкой и укладываясь в постель. «Это же уже самый пик, болезни – скоро все пройдет!» – Так я думал.

Ничего не прошло! Стало еще хуже, появилась одышка. Но и здесь мое упрямство, не желало сдаваться: «Еще подождем пару дней, а вдруг лучше станет».

На шестой день и вправду стало лучше, температура была всего тридцать семь и два градуса, дышать стало легко, даже аппетит появился.

Но на следующий, седьмой день болезни резко стало хуже, снова поднялась температура, одышка стала еще сильнее, стала ощущаться нехватка кислорода. Сознание клонило в сон, хотелось лежать, апатия охватила разум, тело и весь организм. Жена уговаривала поехать в больницу.

И вот наконец-то до меня стало доходить, что я в общем-то уже задыхаюсь и если сейчас не вызвать врачей, то потом можно уже не успеть позвать их на помощь.

Жена вызвала машину скорой помощи …

Приехала машина неотложной скорой помощи, врач осмотрела меня, поставила уколы и уехала, но пообещала, что за мной сейчас приедет другая машина, специализированная «ковидная» скорая, с кислородом и со всем необходимым.

Врач со скорой помощи не обманула, и часа не прошло, как к дому подъехала другая машина «скорой помощи». Из нее вышли две женщины, очевидно врач и сестра и с большим оранжевым ящиком с медикаментами в руках, направились в сторону дверей моего дома.

При их виде, что то внутри сжалось, как-то сразу жалко себя стало, наверное, какое то предчувствие было.

Медики меня осмотрели, послушали, из ротовой и носовой полости, взяли мазки для анализа, и сказали: «собираться, нужно ехать». На вопрос: «Куда?» – Пожали плечами: «В больницу, … куда же еще мы вас можем отвезти».

Жена собрала в пакет все то, что обычно с собой берут, кода ложатся в больницу на длительное время: кружку, ложку, тапочки, чай в пакетиках, зубную щетку, пасту и все такое. Протянула пакет, даже как то и не попрощались нормально. Взял пакет и пошел в машину.

Вот, как уходил из дома, как-то слишком легко ушел. Вот это как то, сразу, тогда мне показалось странным.

Я очень не люблю уезжать из дома, даже если уезжать нужно совсем ненадолго, на пару дней или даже на один день, мне всегда не хочется уезжать их дома. Перед тем как уехать, я всегда обойду все комнаты, подойду к полке с иконами, перекрещусь и помолюсь, присяду на дорожку, с домашними прощаюсь, как будто на год расстаюсь. Такой вот я человек, мы люди, все разные у каждого из нас есть свои странности.

А в этот раз, как то легко ушел, из дома, как будто за хлебом в магазин пошел, на полчаса не больше. С легким сердцем, пошел к машине, в открытую калитку выскочил наш щенок, «хаски». Она запрыгнула в машину, наверно очень не хотела отпускать хозяина одного и решила ехать с ним, чтобы как настоящий друг, в трудную минуту, быть рядом, возможно, чувствовала, что меня ждет.

Щенка из машины прогнали, я сел возле окна, помню как жена и дочь вышли за ворота и помахали вслед отъезжающей машине. Я вспомнил, что не обнял и не поцеловал их на прощанье, помахал им из окна машины, а они махали мне. Вот так и попрощались, чуть было не навсегда.

Потом в реанимации, когда был в сознании, я много раз вспоминал, как уехал и очень жалел что, не попрощался с семьей нормально как положено. Жалел о том, что не обнял и не поцеловал свою дочь, не сказал ей, на прощание пару каких ни будь веселых шуток. Не обнял и не поцеловал жену, не сказал ей ни чего приятного, никаких слов поддержки.

Пока мы живем своей обычной размеренной жизнью, нам, почему то всегда кажется, что мы еще успеем сделать в своей жизни все задуманное. Считаем, что у нас еще на все есть время. И когда этой размеренности, а возможно и самой жизни приходит конец, мы не сразу это понимаем и еще какое-то время, возможно долгое, если времени жизни осталось еще много. Мы не понимаем того что все что происходит вокруг перед нами, для нас возможно уже, происходит в последний раз.

Прощания, разговоры по телефону, завтрак в постель, утренний кофе, встреча с близкими, прогулка с собакой – все, это то что для нас обыденно и повседневно. Все может оказаться в последний раз. Мы часто считаем лишним сказать родному человеку что-то теплое и приятное, стесняемся лишний раз сказать, как сильно мы его любим и как он нам дорог. Почему то мы часто думаем, что для этого еще есть много времени, и мы всегда успеем это сделать потом позже.

Но позже потом уже может и не быть. Всегда помните об этом, и если хотите сказать кому то из своих близких людей, что то важное, личное, возможно просто выразить свои чувства, сказать им как сильно вы их любите, как они важны для вас, говорите это сейчас! – Не позже! Никогда не откладывайте это на, не наступившее «позже». Оно может не наступить никогда! И вы потом всегда, будете жалеть об этом.

Наше прошлое уже не изменить оно такое, какое есть, потому что в нем уже все произошло, а своего будущего мы не знаем, оно закрыто от нас. И пока оно не наступит, мы не увидим его, как бы сильно этого не хотели.

Но вот сегодня, здесь и сейчас, мы можем жить, быть счастливыми и радоваться жизни. Не бойтесь и не стесняйтесь жить в настоящее мгновение, быть искренними и счастливыми в нем, проявлять свои чувства и доброту, быть настоящими такими, какие вы есть на самом деле.

Я открою вам секрет, из вот этих маленьких кусочков: сегодня, здесь и сейчас, и строиться все наша жизнь. Как мы проживаем свое настоящее, таким становиться наше прошлое, такой и становиться и вся остальная наша жизнь. Настоящее – определяет и направляет будущее. Ваша жизнь это не завтра и не вчера! Живите, сегодня прямо сейчас, будьте счастливыми и радуйтесь всему, что у вас есть и делайте это сейчас!

В машине мне протянули кислородную маску, к тому времени уколы подействовали, спала температура, дышать стало легче. Кислородная маска тоже хорошо помогла, одышка почти полностью исчезла, а сатурация, стала равна девяносто трем, это почти показатель здорового человека.

Сатурация – это показатель уровня насыщения кислородом крови. За транспорт кислорода в организме отвечает гемоглобин, который находится в эритроцитах (красных кровяных тельцах). То есть чем выше сатурация – тем больше кислорода в крови человека, тем лучше он доставляется к органам и тканям.

Измеряют сатурацию небольшим прибором, пульсоксиметром, который одевается на один из пальцев рук.

Пульсоксиметр – это прибор, который стал известен с момента начала пандемии. Он помогает измерять концентрацию кислорода в крови, этот показатель называется сатурацией (SpO2). Пульсоксиметрию применяют при различных заболеваниях легких, чтобы отметить, когда уровень кислорода в крови станет снижаться.

Когда машина подъехала к поликлинике, меня усадили в «кресло на колесах», в руки дали кислородный баллон, одели кислородную маску и вкатили в здание.

Привезли в кабинет, где выписали, какие то бумаги, померили температуру, снова померили сатурацию и увезли делать снимок легких.

Снимки сделали без очереди и отвезли назад в тот же кабинет, из которого привезли. Спустя некоторое время вошли несколько человек в белых халатах. Одним из них был врач, который осматривал меня в начале, они уже знали результаты снимков и сразу мне объявили:

– У вас двусторонняя пневмония. Общее поражение легких составляет более 75%, это только то, что мы видим здесь у себя, если сделать развернутые снимки, КТ, картина будет выглядеть хуже. Ситуация очень серьезная. При вашем сопутствующем хроническом заболевании, сахарном диабете. Это очень опасно, есть прямая угроза жизни.

– Все прямо вот, так плохо? – Я как то был не готов, что мне прямо вот так с порога объявят, о том, что моя жизнь в опасности, и я могу не выжить. А услышав такое, я не поверил в это и к словам врачей отнесся с большой долей скептицизма, считая, что для «важности», меня просто стараются напугать, чтобы я согласился в больницу ложиться.

В больницу ложиться я был согласен еще, когда согласился на вызов «Скорой Помощи». Слава Богу, хоть на это ума хватило! Видимо хоть какая-то часть здравого смысла всё-таки присутствовала в моем сознании, когда до меня стало «доходить» что без врачей эту болезнь мне, скорее всего не вылечить.

Я не собирался отказываться от госпитализации, был согласен ехать в «ковидный» госпиталь. И слава Богу! Врачи выписали направления, еще какие-то сопроводительные бумаги, к ним мои снимки приложили.

На мой наивный вопрос: «А у меня точно «Covid»?» – Мне дали ясный, четкий, исчерпывающий ответ:

– У вас двустороннее воспаление легких, вызванное короновирусной инфекцией. Результаты мазков будут позже, но можете не сомневаться у вас самый настоящий «Covid», все симптомы н лицо. Ваши легкие, вернее то, что от них осталось, прямое тому доказательство. А вы думали у вас ОРЗ или ангина?

Я конечно не думал что у меня ангина и не думал что у меня ОРЗ, сам понимал что все серьезно, но услышав от врачей, что моей жизни угрожает опасность, почему то им не поверил.

В больницу, думал, еду «ненадолго», на неделю ну максимум дней десять. Сейчас подлечат, уколы капельницы, какие надо поколют, таблеточки пропишут, и домой отпустят. Я же уже в больницу еду, там то уж вылечат точно! Ну да умирают люди от «Covid»а, но это же не про меня, это же какие то другие люди умирают, не я точно. По телевизору же говорили, умирают, люди с слабым иммунитетом, у меня же он сильный. Умирают в основном люди в возрасте, а я же еще молодой. Нет, это врачи не про меня сказали, что я умереть могу, это они про кого-то другого говорили не про меня точно.

Снова на кресле каталке меня довезли до машины, снова дали кислородную маску и повезли в специализированный «ковидный» госпиталь.

В госпиталь я вошел сам, где меня, как положено, оформили, приняли и сопроводили в «общую» палату. Там показали кровать, тумбочку и кислородную маску. Ко всем кроватям в палате был подведен кислород, и все они были оборудованы кислородными масками.

Не успел я расположиться на «новом месте» как у меня пришли брать анализы крови, мазки, следом сделали ЭКГ. А спустя еще немного времени принесли и поставили первые уколы, и стаканчик с вечерними таблетками.

Я был удивлен таким вниманием со стороны медицинского персонала, поскольку признаться честно до того как попал в больницу был невысокого мнения о нашей отечественной медицине. Но не только внимательность медицинского персонала привлекла мое внимание.

Я прямо спросил у зашедшего ко мне лечащего врача: «Для меня очень важно мое здоровье и лечение! Поэтому если нужны, какие то лекарства, которых в больнице нет. Или лекарства «подороже» будут лучше и эффективнее. Вы скажите я куплю все, что будет нужно».

Последовавший ответ меня, мягко говоря, шокировал:

– Не переживайте, для того чтобы вас лечить у нас есть все необходимые лекарства в достаточно большом количестве. Вам индивидуально назначат препараты, не зависимо «подороже» они, или «подешевле», подберут дозировку и назначат лечение. Ничего самому покупать не нужно! Всеми лекарствами, включая лекарства от ваших хронических заболеваний, например от сахарного диабета, в больнице вас обеспечат. Поэтому просьба свои лекарства, даже если они у вас с собой есть – не принимать!

Это в нашей-то российской бюджетной, бесплатной, больнице, которая находиться глубоко в провинции, где я живу – есть все лекарства? Да где такое? Когда? Было? Признаюсь, поверить в это не мог.

Сама больница, при внимательном наблюдении, тоже вызвала мое удивление. Я ожидал увидеть старые разбитые помещения с покосившимися дверями и еще «советским» интерьером, обшарпанные стены, потолки с отвалившимися огромными кусками штукатурки. Рассохшиеся оконные рамы с треснутыми стеклами, грязные наполовину содранные полы. Туалеты, в которых давно никто не убирался.

Но я не увидел все этого. Вместо всего этого я увидел другое. Полностью отремонтированные под «евро» внутренние помещения, пластиковые окна, отделанный плиткой пол, подведенный к каждой кровати кислород, водопровод с раковиной в каждой палате, чистота в туалетах и чистота во всей больнице. Внимательность и вежливость медицинского персонала. Полная укомплектованность штата медицинского персонала, наличие в достаточном количестве всех необходимых лекарств. Все это вызывало у меня какое то чувство не реальности.

Кормили в больнице тоже вполне нормально. Но аппетита у меня все равно не было и первые дни, пока не попал в реанимацию, я почти ничего не ел. Отсутствие аппетита , один из симптомов, заражения «COVID-19». Нужно заставлять себя есть, если не есть, организм быстро «растает» и ослабеет. Бороться с болезнью не останется сил. А потом может не остаться сил на то чтобы поддерживать жизнь в вашем теле.

Родственники больных это хорошо понимают и если они рядом в пределах «досягаемости», несут в больницу передачи. Вкусную домашнюю еду, конечно, не сравнишь с больничным меню, да и всякие магазинные колбаски, сыры, фрукты, кефирчики, сладости. Все это тоже хорошо помогает пополнять силы, ослабленному болезнью организму. Жаль далеко не все больные понимают, как важно для них нормально хорошо питаться, и при отсутствии аппетита, не могут заставить себя есть. Очень часто эти домашние передачи, с такой заботой и любовью собранные дома родными, даже ни разу не развернутыми и не тронутыми, пропадают в тумбочках, покрываются плесенью и «улетают» в мусорные корзины.

Не смотря на тяжелое положение в стране в отношении бюджетной медицины, общее состояние больницы было более чем удовлетворительным. «Ковидный» госпиталь подготовили, как положено и обеспечили всем необходимым. За что большое уважение краевому министерству здравоохранения и всем причастным к этому честным чиновникам, не позволившим разворовать бюджет и выделенные на подготовку специализированных госпиталей средства.

Соседи по палате рассказали, что передо мной на моей кровати лежал мужчина лет тридцати пяти, ночью он начал задыхаться и его утром спустили в реанимацию. «Не добрый знак!» – подумал я тогда и постарался отогнать от себя плохие мысли.

Время в больнице течет медленно и тянется очень долго. Поэтому радуешься любому приятному время провождению. Разговоры с соседями по палате, чай в пакетиках, интернет в телефоне. Вечером помню долго стоял у открытого окна и дышал свежим после дождя воздухом.

Рядом со мной сидел сосед по палате. Его только недавно перевели «подняли» на второй этаж из палат для «тяжелых» больных с первого этажа. Где он находился после реанимации, он рассказывал, как тяжело ему пришлось там, как он едва не умер. Рассказывал про аппараты искусственной вентиляции легких, которые сокращенно по телевизору, часто называют ИВЛ. Рассказывал что очень многие там, в реанимации не выживают.

А я как то очень отстраненно его слушал, видимо до меня тогда еще не совсем доходило, что лежу я в том самом «ковидном» госпитале. В котором лежат больные с той самой страшной короновирусной болезнью, от которой умирают, ни где-то далеко, а прямо в этой больнице на первом этаже в реанимации или в других палатах. Не доходило и то, что я сам был заражен этой болезнью, не доходило, что все, то!, О чем говорил тот человек, правда, которая сейчас, в то время уже происходила со мной. И что меньше чем через двое суток я сам окажусь в реанимации подключенным к аппарату искусственной вентиляции легких и буду в самом прямом смысле бороться за свою жизнь.

Первые два дня я мог дышать еще самостоятельно, кислородную маску одевал, но не часто. Но под вечер второго дня, то есть чуть больше чем через сутки, как меня привезли в больницу, моя сатурация стала падать.

Благо, медики это сразу заметили и взяли на контроль, там очень часто мерят сатурацию. Это была первая ночь в моей жизни, когда я спал, не снимая кислородной маски. Без нее дышать было уже трудно. Спал я плохо, какими то урывками. Часто подходила дежурная медсестра и мерила сатурацию.

Хотел позвонить жене, но была ночь, не стал ее тревожить, думал, что на это времени еще хватит. Да я тогда еще и не знал, что меня ждет дальше.

А дальше было больше, дышать становилось труднее, сатурация продолжала падать. Вот только тогда у меня появились первые признаки беспокойства. Только тогда стало доходить, что «Covid», это реальность, моя реальность, которая происходит сейчас, ни где-то по телевизору, ни где-то далеко, ни с кем-то другим, а именно со мной.

А вот это уже страшно! Когда до вас, до вашего сознания, начинает доходить, вся серьезность настоящего, положения дел. Когда вдруг внезапно, как будто кто-то, с глаз занавеску отдернул, и ты понимаешь, что «ковидный» госпиталь, больные вокруг, реанимация на первом этаже, где люди выживают или умирают, что все это не иллюзия, не сон.

Что все это в «заправду», и оно все! – Прямо вот здесь в твоей жизни, прямо перед тобой, в самой опасной близости от тебя, оно уже прямо касается тебя! Потому что ты сам болеешь этой страшной болезнью, которая убивает людей.

И только вот здесь ты начинаешь понимать, серьезность положения, в котором оказался, начинаешь понимать, что все по «взрослому» и пощады не будет. Начинаешь понимать, что очень легко, ты сам можешь, умереть и произойти это может в любое время.

Более того, это время никто не станет согласовывать с тобой, потому что ты сам больше не контролируешь происходящее, не контролируешь свою жизнь, не решаешь, что тебе делать, куда идти. Ты даже дышать сам уже не можешь. Смерть уже идет по твоему следу, она уже постучала в твою дверь и теперь она идет за тобой.

Утром я уже не снимал маску, не мог дышать без нее, да и с ней становилось дышать все труднее и труднее. Начал понимать что задыхаюсь. Вскоре за мной пришли, медбрат с креслом каталкой и кислородным баллоном и медсестра с санитаркой. Они мне объявили, что ввиду ухудшения моего состояния меня переводят в реанимацию на первом этаже.

Я еще пытался возражать, не хотел в реанимацию.

– Зачем мне в реанимацию? Я же живой в сознании, давайте я лучше здесь буду лечиться. Здесь как то спокойнее. Там люди умирают, мне там у вас будет страшно. Не надо меня в реанимацию.

– Тогда вы задохнетесь, и вас уже точно не повезут в реанимацию, вас отвезут в морг. – Спокойным голосом, но уверенно и убедительно, тоном не допускающем возражений, мне ответила, медицинская сестра.

Меня усадили в кресло, одели маску, вручили в руки баллон и повезли в реанимацию. По лестнице я спустился сам. Потом меня снова усадили в кресло и повезли по длинному пустому коридору первого этажа, туда, где находились палаты реанимационного отделения.

Меня везли по тому самому страшному коридору, который для многих становится последним отрезком пути, который они преодолевают в этой еще пока земной жизни …

Конструкция здания располагалась так, что лестница на второй этаж, где находились общие палаты, находилась в самом конце левого крыла больницы. Прямо по тому самому коридору, по обеим сторонам находились палаты для тяжелых больных, дальше приемное отделение.

Примерно на середине коридора располагались палаты реанимации все по одной левой стороне, а дальше по коридору снова палаты для тяжелобольных, а там, в конце коридора выход в тамбур запасного входа, а из него по другому коридору в морг.

Больных, которым становилось хуже, как мне, спускают по лестнице из общих палат второго этажа, дальше их везут как меня по этому коридору до одной из палат реанимации. Палаты расположены по левую сторону в середине коридора.

Там, тому, кого привезли, в схватке за жизнь со смертью, предстоит оборонять последний рубеж своей обороны. Там оставляют.

Неравная схватка, один на один со смертью… И потом когда схватка окончена, а это бывает по разному, иногда быстро, иногда затягивается на месяц и больше. Потом, снова везут по этому коридору дальше. Тех, кто выжил в палаты для тяжелобольных, восстанавливаться после реанимации, в те которые дальше по коридору. А тех, кто не выжил, везут дальше по коридору в морг.

Страшный коридор половину, которого ты проезжаешь живым, а вторую половину, уже как повезет. Если отстоишь, последний рубеж своей обороны, тоже проедешь в кресле каталке живым, когда выведут из реанимации и переведут в палаты для «тяжелых». А если нет, тогда на другой каталке, уже «застегнутым» в большой черный пакет из плотного, прочного пластика. Дорога жизни и смерти.

И вот уже меня везут по этому коридору в палату реанимации.

В палате меня встретили медсестры, и санитарки и еще был один медбрат. Они меня усадили на единственную свободную кровать, дали кислородную маску, попросили отдать им телефон, одежду и паспорт.

– Может не надо, сейчас мне уколов поставите, кислород посильнее включите, легкие раскочегарим и назад меня наверх в общие палаты отправите.

– Так быстро от нас, в общие палаты не уходят. Вы здесь надолго. – Ответила мне медсестра.

– Все так плохо? – Спросил я ее

– Возможен летальный исход. – Последовал холодный, спокойный ответ

– Было бы хорошо, вас бы к нам не привезли – последовал ответ другой медсестры.

– Все очень серьезно, сами вы уже дышать не можете, сатурация падает, без нас вы задохнетесь, сейчас вас подключат к ИВЛ – продолжила отвечать мне другая медсестра, она видимо была старшей, потому что все ее слушались, сразу было понятно, что у нее за плечами большой многолетний опыт работы в реанимационном отделении. Позже я узнал, что ее зовут Ира.

Я спросил разрешения позвонить жене и родным, и попросил дать мне номер телефона, куда родственники смогут звонить, чтобы узнавать о моем состоянии.

– В реанимации нельзя пользоваться телефонам – ответила одна из медицинских сестер.

– Пусть позвонит, дайте ему телефон – Сказала Ира.

Мне вернули мой телефон, его уже выключили, а на корпус наклеили пластырь с моей фамилией.

Я включил телефон и набрал номер жены, никто не ответил, перезвонил и снова никто не отвечал. Я написал ей сообщение и мне продиктовали номер телефона, врача реаниматолога, куда можно будет звонить спрашивать про меня. Потом уже когда выписался из больницы, жена, рассказала, что когда я звонил, она была во дворе и не слышала телефон. А когда пришла сразу пыталась мне перезвонить. Но телефон был уже выключен. Прочитала мое сообщение и все поняла.

Позвонил своей тете, но из-за разницы временя у нее там, где она живет, была еще ночь и она тоже не ответила. Позвонил маме, она ответила, я как смог объяснил ей что уже в реанимации и что все очень серьезно. Больше говорить не мог, дышать становилось все труднее и труднее. Я выключил телефон и отдал его медсестрам.

Меня уложили на кровать, забрали одежду, подкатили аппарат ИВЛ, с подключенной к нему маской. Эту маску надели мне, закрепили ремни на моей голове. Аппарат уже был включен и с сильным звуком вдувал в маску воздух, жизненно важный для меня кислород.

Не достаточно было просто открывать рот и вдыхать воздух как с обычной кислородной маской. С ИВЛ не все так просто, тут нужно приспособиться, научиться дышать с этим «агрегатом». Необходимо подстроиться под интервал, когда аппарат задувает воздух нужно делать вдох. И выдыхать, когда аппарат делает паузу.

Еще эта маска она была маловата мне, очень сильно давила мне и постоянно сползала. Но других масок не было, как и не было другого способа дышать. «Хочешь жить – дыши!» – Мысленно сказал я тогда себе.

Помню как медбрат, который помогал устанавливать ИВЛ, пытался меня как то приободрить, поддержать.

– Давай дыши – уверенно громко говорил он – в баню хочешь, с пивом, с рыбой, с веником, хочешь? – тогда дыши. Надо дышать. Любишь баню – давай дыши, Не будешь дышать – не будет бани, дыши, старайся. Еще пойдешь в баню с рыбкой, с пивом …

Он еще долго рассказывал про баню с пивом. И я помню мне тогда и вправду очень захотелось в баню. С веником, с пивом, с рыбкой в баню, я тогда пытался представить, как поправлюсь и пойду париться, когда выпишусь из больницы. Молодец этот парень смог меня тогда. оптимизмом заразить …

А дальше я лежал в кровати, дышал через ИВЛ и задыхался. Когда ко мне подходили, а подходили достаточно часто, кровь брали, маску поправляли, аппарат регулировали, пить давали, уколы делали, без внимания не оставляли.

Так вот каждый раз, когда ко мне кто ни будь, подходил, я постоянно спрашивал: «Сколько моя сатурация?» А сатурация падала, даже под ИВЛ мои легкие дышали уже еле-еле. Кислорода не хватало, я чувствовал это, сначала на руках посинели ногти, потом пальцы, потом вся кожа стала серо синей, туман в голове обволакивал сознание.

– Как там моя сатурация? – еле слышно сквозь маску спросил я подошедшую молодую медсестру.

– Если хотите и вам будет от этого легче – снисходительно ответила медсестра – я буду говорить вам что ваша сатурация сто или сколько вы хотите чтобы я вам говорила?

Видимо за эти три, часа, что я пробыл в реанимации к этому моменту, я уже очень много раз спрашивал о своей сатурации и отвечать мне каждые пять или десять минут, медсестрам и санитаркам, уже начало надоедать. Видимо, поэтому медсестра, развернула ко мне экран, небольшого, плоского, монитора, стоявшего на моей тумбочки, возле кровати.

– Вот ваша сатурация, справа в верхнем углу, слева в верхнем углу ваш пульс – продолжила медсестра

– Смотрите сколько захотите. – закончила она свой ответ и вышла из палаты.

И я смотрел. Смотрел, как электронные цифры уменьшают свои значения: 87, 85, 83, 80, 78, 77, 75, 74 и так далее. Сатурация продолжала падать, не смотря на мощные звуки задуваемого с помощью ИВЛ в мои легкие воздуха.

– Его легкие уже не усваивают кислород, который в него вдувает аппарат – Констатировал подошедший ко мне врач.

Сознание заволакивало пеленой, клонило в сон. Я знал, что скоро отключусь. И я почувствовал этот момент, кровать и пол как будто исчезли подо мной, я провалился и летел вниз на дно какой то глубокой пропасти.

Вот здесь я и подошел к основной части своего повествования. То, что я буду рассказывать дальше, невозможно объяснить с позиции здравого смысла или обычной логики. Это не поддается стандартному пониманию разума или научным объяснениям. Также как и не может соответствовать существующим научным законам нашего привычного мира.

Я бы не стал писать о симптомах или этапах прохождения тяжелой болезни. Об этом уже много написано и сказано людьми, которые в этом понимают гораздо больше меня, которые имеют медицинское образование и являются профессиональными врачами.

Вот к этим людям я бы и советовал прислушаться и внять их рекомендациям. А догмы, суждения и мнения всех прочих, тех, кто считает, что знает об этой болезни, больше профессиональных врачей, без сожаления отбросить в сторону как вредную и даже провокационную информацию.

Потому как слишком много противоречивой информации распространяется в интернете, с экранов телевизоров и страниц печатных изданий. Там и призывы не одевать маски и много других нелепых предложений и предположений. Наверное, не имеет смысла говорить о том, что в основном процентов на восемьдесят вся эта информация не проверена и не имеет под собой оснований.

Но люди в основном почти всегда верят в то, во что они хотят верить и, не смотря на факты, и доказательства, отвергают правду и отбрасывают истину в сторону, слепо доверяя лжи.

Что тут можно сказать, пусть верят в то, что хотят, наш Небесный Отец Единый Создатель Бог всем нам дал право выбора, и каждый из нас под влиянием собственных или чужих выводов и суждений, выбирает свой путь, зачастую неправильный. Но это наш выбор и Бог, наш Отец как бы ему не было больно смотреть, когда мы ошибаемся и идем к краю пропасти, уважает наш выбор и не мешает ему. Поскольку право делать свой собственный выбор это один из Его многих даров нам.

Считают некоторые из нас людей, что одевать маски глупо, потому что они напоминают намордники, или другие некоторые считают, что не какой пандемии нет, и нет вообще никакой болезни, все это выдумки. А люди вокруг болеют и умирают от воспаления легких, но не от «ковида».

Что тут сделаешь, пусть продолжают так считать, пока сами не окажутся на больничной койке в инфекционном госпитале. И не убедятся на себе что воспаление легких, двусторонняя пневмония появляется как следствие заражения короновирусной инфекцией получившей в наши дни, страшное название «Covid-19». А не появляется само по себе, из-за того что погода возможно испортилась.

Как я уже сказал я не стану рассказывать о болезни и не стану рассказывать о методах ее лечения, поскольку не являюсь врачом. Также я не стану утомлять вас, тех, кто читает все это, то что я пишу, людей которых я очень уважаю и ценю, своими рассуждениями о восприятии жизни и страхе смерти, своими суждениями о добре и зле. поскольку я всего лишь один из вас людей.

Потому что я человек, который также как и все остальные может ошибаться и чьи выводы могут оказаться неверными. Но я расскажу вам о том, что испытал, как говорят на своей «шкуре» и что видел своими глазами. И вот здесь можете быть уверенны, никто не сделает это лучше меня, поскольку то, что я буду рассказывать, происходило именно со мной, а значит, никто лучше меня не знает, как там все было на самом деле.

Вы можете сомневаться в правдивости всего моего рассказа или каких-то его частей. Вы можете не поверить мне, но это ваше право и ваш выбор. И я уважаю ваш выбор. Тем более что доказать вам все равно ничего не смогу. Потому что все мое дальнейшее повествование основано на мистике и покрыто тайной.

Лежа на боку в палате реанимации, положив голову на подушку, я судорожно вдыхаю воздух, пытаясь, подстроиться под ритм ИВЛ. Передо мной на тумбочке стоит монитор, и я вижу там свои показатели. Пульс, сатурацию и кардиограмму работы сердца. Сатурация очень низкая, все остальное меня сейчас мало интересует.

Легкие уже плохо усваивают кислород, воздуха не хватает, я задыхаюсь. В глазах стоят темные пятна, шум работы ИВЛ, моего и соседей по палате, сочетается с мелодичными пиликающими звуками электронных аппаратов. Чувствую, что сознание, куда-то проваливается, темные пятна в глазах сливаются в одну сплошную пелену, кровать и пол из-под меня куда-то исчезают. И я падаю и лечу вниз.

И вдруг я чувствую, как уверенно стою на ногах на чем то твердом. В глазах проясняется, и я вижу свет, который начинает приобретать контрасты и быстро формирует изображение силуэтов и очертания предметов, которые в свою очередь складываются в определенную картину видимого мной.

Я стою на вершине холма, или какой-то возвышенности, над головою серое пасмурное небо. Вокруг лиственный лес в основном дубы, березы, осины, тополя и клены. Листья на деревьях желто коричневые, красные, желтые, они падают с деревьев, и сильные порывы ветра несут их прочь. Под ногами тоже опавшие листья их целый ковер, значит, сейчас осень отметил я про себя.

Я делаю несколько шагов, приближаюсь к краю поляны. Под ногами хрустит сухая листва, земля под ней твердая возможно мерзлая. Очень холодно я ощущаю этот холод и чувствую его всем своим телом, несмотря на то, что я одет вполне по сезону. На ногах черные осенние ботинки, надетые, судя по ощущению приятного комфорта и удобства ног на теплые носки, свободные широкие джинсы, как я люблю на широком ремне. На теле надето какое-то старомодное бежевое пальто, застегнутое на большие пуговицы и крючки, по покрою мужское, такие носили, наверное, годах в семидесятых прошлого двадцатого века.

На голову натянута серая вязаная шапочка, на шее такого же цвета шарф.

Благодаря тому, что я нахожусь на вершине небольшой возвышенности, передо мной открывается вид окрестностей. Вся местность в округе холмистая, холмы не высокие не выше пятиэтажного дома, частично голые, местами, покрытые кустарником и лиственными деревьями. Между холмами деревьев мало, местами из-под сухой желтой травы проступает коричнево-серая сухая земля. В некоторых местах видны густые заросли сухих камышей, и в проступающие сквозь них просветы видна вода, очевидно болота.

Внизу прямо под холмом, на котором я стою, широкая, размером с футбольное поле, поляна. На ней всего несколько деревьев и немного кустарника. И вот здесь на этой поляне я в первый раз ее и увидел …

Почти посередине поляны стояла какая-то странная и непонятная фигура. Отчетливо и хорошо выделялись ноги, руки, массивное тело и голова, фигура уверенно стояла на двух ногах и с выпрямленной спиной. Что делало ее похожей на человека, укатанного в зимнюю одежду. Но на этом человеческие сходства заканчивались.

Фигура была очень большой, высотой она была с двух этажный дом и состояла их какой-то темно серой материи, постоянно колышущейся и находящейся в движении. Что-то очень похожее на жидкий асфальт, постоянно перемешиваемый миксером. На том месте, где на голове должно было быть расположено лицо, зияла большая дыра, заполненная какой-то бездонной черной пустотой. Словно это было не углубление, имеющие дно и стены, а туннель, ведущий в какое-то очень страшное место.

И вдруг неожиданно фигура, стоявшая неподвижно, резко повернула голову, обратив свою черную дыру в мою сторону. Она была живая, ну или, по крайней мере, умела двигаться. Мороз, пробежал, по мой коже, когда я увидел, как эта странная сущность сделала шаг в мою сторону.

Раздался громкий непрекращающийся трубный рев, очень похожий на рев сирены. Сущность внезапно сорвалась с места и побежала ко мне. Расстояние сокращалось, а я стоял в оцепенении, от нереальности происходящего впал в ступор.

– Беги – отчетливо прозвучало в моей голове, голос, сказавший это, не имел звука, он прозвучал в моих мыслях, но я был уверен, что слышу его и этот голос мне очень знаком.

Я был уверен в том, что принадлежит этот голос кому-то из тех, кого я знаю или знал когда-то, кого-то близкого.

– Беги – снова услышал я в своей голове.

Не дожидаясь третьего, приглашения я бросился бежать в противоположенную сторону от догоняющей меня сущности.

– Куда бежать? – мысленно спросил я, надеясь услышать ответ.

– Беги я буду тебя вести – Услышал я в ответ.

Сначала я бежал через поляну на вершине холма, потом бежал вниз по склону. Дальше бежал по ровной местности. Трубный рев, сирены, издаваемый сущностью не прекращался.

Сущность неслась за мной огромными прыжками, учитывая гигантские размеры ног, ее прыжки были очень длинными. Она могла догнать меня в несколько прыжков, однако, что-то постоянно мешало ей, сбивало ее и заставляло бежать в другую сторону.

Убегая я, часто оборачивался и видел, как сущность буквально топчется на одном месте, пытаясь настигнуть кого-то невидимого. Потом она снова переключала свое внимание на меня и бросалась в погоню.

Эти паузы в преследовании, давали мне возможность перевести дыхание и хоть немного восстановить силы, потом я снова бежал дальше.

Я никогда не отличался выносливостью в беге на длинные дистанции, и мне было очень тяжело бежать так долго по неровной, пересеченной местности. Очень хотелось пить, хотелось упасть и не бежать дальше.

Но голос внутри, говорил мне: «Беги! Я с тобой, не бойся».

Мне показалось странным, что я чувствую такую сильную усталость во сне, я был уверен, что все это мне снится. И тем более для меня было странным, что мой недостаток, так отчетливо проявился во сне.

Вот здесь на этих мыслях мне стало страшно.

– То есть я понимаю сейчас во сне, что я сплю – начал я свой внутренний диалог.

– Тогда почему я бегу, чего я боюсь ведь это сейчас, все не по настоящему, я проснусь, и всего этого не будет – убеждал я себя.

– И еще если я сплю и осознаю это в своем собственном сне, значит, я могу управлять своим сном – я вспомнил что читал об этом в одной из книг Вадима Зеланда.

Решил попробовать и представил, как я взлетаю.

Ничего не произошло, я продолжал, тяжело дыша бежать через лес.

– Не получается?! – прозвучал вопрос в моей голове

– Здесь это не работает – звучащий голос сам ответил на свой вопрос.

– Почему? – на бегу спросил я.

– Потому что ты не спишь – ответили мне.

– Что же я тогда сейчас делаю? – спросил я.

– Бежишь! Спасаешь свою жизнь!– Прозвучал уверенный ответ.

– А там, в реанимации? – спросил я – Кто там?

Я поймал себя на мысли что здесь в этом сне, отчетливо осознаю, что мое тело, в настоящий момент находиться в палате реанимации без сознания, которое я потерял из-за недостаточности кислорода. Я хорошо помнил, что заболел «ковидом» из-за чего и оказался в реанимации.

– Там в реанимации ты! – снова ответили мне – Но бежишь и спасаешься ты здесь, поэтому беги. На твои вопросы ответы будут, тебе их даст твой старый друг.

Я хотел было еще что-то спросить, но голос звучащий внутри моей головы, оборвал мой вопрос – «не сейчас!» – прозвучало в моем мозгу.

Я, напрягаясь из последних сил я продолжал бежать, сущность почти настигла меня, еще два прыжка и она меня схватит.

– Стой! – резко прозвучало в моей голове.

Сущность, резко развернувшись, пронеслась в трех шагах от меня и продолжила бежать, вперед преследуя кого-то невидимого. Тот, кого она преследовала, намеренно уводил ее от меня. Но кто это был? Одно я знал точно, это был тот, кто говорил в моей голове.

Пробежав несколько сотен шагов, сущность остановилась, трубный вой сирены, издаваемый ею, наконец, прекратился. Голова сущности несколько раз повернулась вокруг, собственной оси, темное пятно ее лика как будто сканировало местность, оно пристально вглядывалось своими невидимыми глазами в окружающие пространство. Она искала, и я знал, кого она ищет, меня.

– Не двигайся, она не видит тебя – раздался знакомый голос в моей голове.

– На долго? – спросил я.

– Она ищет тебя, пока не найдет, только не двигайся. – Прозвучал ответ.

Сущность замерла, устремив свой черный лик вниз, себе под ноги.

– Она больше не двигается, заснула? – едва поинтересовался я переводя дыхание.

– Она ищет тебя не здесь, она ищет тебя там в вашем мире, но пока ты без сознания она не увидит тебя – Ответил мне голос.

Меня, почему то даже не удивило, что тот, кто говорил в моей голове, знает о том, что я в настоящее время лежу в реанимационной палате, при смерти.

– Что мне сейчас делать? – снова спросил я.

– Очень осторожно, аккуратно постарайся сейчас как можно дальше уйти от нее. Она может заметить твои движения и тогда сразу увидит тебя. Если она тебя увидит, сразу беги, я буду мешать, ей преследовать тебя. Не бойся я с тобой. – Я только сейчас обратил внимание на то, что голос, разговаривающий со мной, звучит как то особенно. Не смотря на то, что он был не слышен, для моих ушей, голос имел звук, только звучал он в моей голове. И в этом звуке звучали особенные, очень знакомые нотки. Но где я их слышал? Я не мог вспомнить. – Иди к реке, тебе нужно выйти к реке, она там, откуда дует ветер.

По падающим с деревьев листьям, подхваченным ветром, я увидел, откуда он дует и направился в ту сторону.

Очень медленно и осторожно, переставляя сначала одну ногу, потом другую, шаг за шагом я стал уходить прочь. Отойдя на достаточно большое расстояние, я престал красться и перешел на обычный шаг.

Стоявшая неподвижно сущность уже давно скрылась из вида, я ушел уже очень далеко от нее, но временами я оборачивался, чтобы убедиться, нет ли за мною погони.

Голос внутри моей головы молчал, очевидно, тот, кто разговаривал со мной, сейчас был не здесь и не был рядом. Возможно, он был, где то в другом месте, далеко отсюда может быть, он там отдыхал и восстанавливал силы. Чтобы в случаи надобности снова спасать меня.

Я шел, поэтому странному осеннему лесу, под серым пасмурным свинцовым небом, холодный ветер дул мне прямо в лицо. Временами ветер усиливался, и его порывы едва не сбивали меня с ног, потом он стихал, и его дуновение было едва заметным по ветвям ближайших деревьев.

Я думал о том, какой странный сон мне снится, слишком реально в нем все происходящее. Я чувствовал холод, жажду, усталость и утомленность, все события происходят последовательно одно за другим, нет ничего не реального, я не летаю, и ничего не обычного тоже нет. Так не бывает во сне. Если это сон в нем должны быть какие-то не стыковки, должна быть какая-то хаотичность сюжета, должно быть что-то не настоящее, не реальное. Но здесь ничего такого нет.

«Или есть?» – Спрашивал я себя.

Только сущность была чем-то необычным, но и она была здесь в этом сне, если это был сон. Она была в нем на своем месте, в центре событий, вокруг нее все вертелось, и без нее не было бы сюжета этого сна. Она догоняла меня, я убегал, кто-то невидимый мне помогал.

Что это за мир? Где я оказался?

На ум пришел, вспомнившийся хорошо всем известный отрывок из библии, псалтырь, псалом двадцать два: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня».

– Вот уж поистине точно долина смертной тени – подумал я про этот странный мир, обернувшись в очередной раз посмотреть, не преследует ли меня черно-серая тварь.

Вдруг вокруг все потемнело, послышался шум вдуваемого мехами воздуха. Я открыл глаза и понял, что нахожусь в палате реанимационного отделения больницы. В которую меня положили с двусторонней пневмонией легких вызванной короновирусной инфекцией. И аппарат ИВЛ продолжает монотонно задувать в меня воздух, поддерживая жизнь в моем теле.

В палате все было по прежнему без изменений, да и что могло произойти за короткий промежуток времени, пока я был без сознания. Я был в забытье не более получаса, но там в том мире, где я оказался, время очевидно текло по-другому, там по моим расчетам я пробыл не менее четырех часов. Сны обычно забываются при пробуждении и не запоминаются во всех подробностях, но я отчетливо помнил все, что там со мной произошло.

Не смотря на недостаточность кислорода, мой разум еще не потерял свойства рассуждать и думать. Поэтому я очень долго думал об этих странных видениях, которые видел во время своего беспамятства. С одной стороны вроде бы это все было сном. Но с другой очень много странного было в этом сне и эти не стыковки больше приближали этот сон к яви, к реальности. Только не к нашей реальности, к другой, какой-то параллельной реальности.

Сатурация моя по-прежнему была очень низкой. Я снова смотрел на экран и хватал ртом воздух, задуваемый в маску аппаратом ИВЛ. Медсестры ставили мне капельницы, уколы. Через трубочку давали мне пить, приносили еду, есть не хотелось, и я отказывался.

Всего в палате, где я лежал было четыре кровати, на одной из них лежал я. Рядом с моей палатой было еще две палаты реанимационного отделения, всего их было три.

До самой ночи я держался и не терял сознания. Но к ночи моя сатурация стала падать, и я снова провалился в забытье. Опять те же самые ощущения свободного падения и вот я открываю глаза и …..

….. И снова оказываюсь в том странном сером мире, надо мной все тоже серое затянутое свинцовыми тучами небо, а вокруг все тот же осенний лес. Холодный ветер по-прежнему дул мне в лицо. Я огляделся вокруг и понял, что нахожусь в том же самом месте, где был в прошлый раз за мгновение до того как пришел в себя в палате реанимации. И время суток было то же самое, как и тогда когда я здесь был.

– Значит это как бы продолжение моего сна – успел подумать я, прежде чем в моей голове снова раздался знакомый мне голос.

– Беги она тебя видит – скомандовал голос.

Я осмотрелся вокруг, но нигде не увидел черной сущности, преследующей меня.

– Где она? – спросил я.

– Идет по твоему следу, скоро будет здесь, не дожидайся ее. Беги! Может, успеешь и проскочишь. Я попробую сбить ее с твоего следа. Беги! – услышал я в ответ.

– Куда бежать? – снова спросил я.

– Беги туда, куда шел, в ту же сторону. Беги к реке! – ответил мне голос.

Не дожидаясь дальнейших указаний, я бросился бежать в ту же сторону, куда шел.

– Ты здесь? – спроси л я на бегу, того кто меня вел.

– Нет, я пытаюсь увести ее от тебя, но ты можешь говорить, я всегда тебя слышу, где бы, ты не был, даже если ты очень далеко – ответили мне.

– Кто ты? Мой Ангел Хранитель? – попытался я поинтересоваться.

– Нет, но мы с ним часто встречаемся и действуем за одно, у нас общие цели. – услышал я в ответ.

Пробежав еще немного, почувствовал усталость, немного сбавив скорость своего бега, осмотрелся вокруг.

– Я не вижу ее, как тогда она видит меня – задыхаясь на бегу спросил я.

– Она тебя видит, пока видит твой след, если она собьется с него, она тебя потеряет надолго – услышал я в ответ.

– Я очень устал, может мне спрятаться – предложил я.

– Нет! Беги! Она найдет тебя везде, где бы ты, не спрятался. Ты можешь только убежать от нее, к реке, тогда спасешься – прозвучал в ответ категоричный отказ.

– А мне еще далеко? – спросил я.

– Да не близко, не болтай, беги – ответил мне голос.

Выбиваясь из последних сил, я продолжал бежать вперед, пот заливал мне лицо и глаза, чувствовал, как он небольшими струйками стекает по моей спине и телу. «Странное ощущение для сна» – отметил я про себя.

– Стой! – вдруг резко прозвучало в моей голове.

Я сразу остановился, хватая ртом, воздух стал вертеть головой, осматриваясь, по сторонам.

– Она знает, куда ты идешь, и сейчас идет тебе наперерез, уходи назад влево – сказал мне голос.

Я развернулся и побежал в другую сторону. В глазах плавали темные пятна от усталости, сильно хотелось пить. Но голос, который я слышал в своей голове, каждый раз, когда я останавливался, заставлял меня бежать дальше.

– Если эта черная тварь меня поймает, я умру там, в реанимации? – спросил я.

– Да, но не просто умрешь, она утащит тебя с собой туда, где тебе уже никто не сможет помочь – прозвучал ответ в моей голове.

– В ад? – предположил я.

– Можно и так назвать те места. Там темные и страшные миры. Вырваться из них не возможно – получил я ответ.

– Стой! сворачивай и беги налево, она нашла твой след и снова идет по нему – предупредил меня голос.

Я сделал, как мне сказали, и снова побежал в другую сторону.

– Раз путь к реке отрезан и мне нельзя туда, куда я бегу сейчас? – спросил я.

– К оврагу, ты бежишь к оврагу, ты сильно устал и выбился из сил тебе нужно отдохнуть. Только в овраге она не сможет тебя достать. Там тебя ждет старый друг. Беги туда – ответили мне.

Пробежав еще несколько сотен шагов, я обернулся и увидел ее, темная сущность бежала за мной по следам огромными прыжками, расстояние между нами очень быстро сокращалось.

Изо всех оставшихся у меня сил я рванул вперед, не разбирая дороги, ветки кустов и деревьев хлестали меня по лицу. Местами на пути попадались лужи, я перепрыгивал через них, когда мог это сделать. Или бежал по лужам, когда их ширина не позволяла их перескочить с наскока, ноги промокли.

Несколько раз я оборачивался и видел, что сущность продолжает гнаться за мной, но, как и в прошлый раз, когда она была рядом, кто-то мешал ей схватить меня. Кто-то снова путал ее, видимо она каким-то образом периодически теряла меня из виду, потому что начинала бежать совсем в другую сторону. Но потом она останавливалась, вертела головой видимо снова находила меня и снова неслась за мной.

Так продолжаюсь довольно долго, сущности мешали меня схватить. Несколько раз ей оставалось до меня всего два три прыжка. Но кто-то внезапно как будто перебегал ей дорогу. И таким способом воздвигал перед ней, не видимое препятствие, которое она обходила за несколько сотен шагов. Это позволяло мне ненадолго оторваться от нее и хоть немного перевести дыхание.

Бежать дальше сил уже не оставалось, ноги спотыкались и путались, я часто падал, поднимался и снова бежал, потом опять падал. Заставлял себя снова подняться и продолжать бежать. Тот, кто говорил в моей голове, молчал, но я чувствовал, что он рядом, знал, что это он помогает мне и запутывает преследовавшую меня сущность, мешает ей и не дает меня схватить.

Но я знал, что если не успею добраться до оврага, развязка этой погони рано или поздно наступит и она будет не в мою пользу.

– Где же этот овраг, не могу больше бежать, нет сил – взмолился я про себя, уверенный, что меня услышат.

– Не сдавайся, осталось немножко, давай беги, я с тобой – По голосу я понял, как сильно устал, тот, кто помогал мне. Говорил он очень надрывисто, а его мягкий, певучий голос, стал хриплым и обрывистым.

– Похоже, ему тоже достается – подумал я про себя, о том кто меня вел.

– Еще как! – ответили мне.

Я уже начал падать от усталости, когда передо мной появилась далеко растянувшаяся гряда холмов.

– Вот это место, куда мы бежали, тебе нужно вверх за вершины этих холмов, вниз по склону любого из них ты попадешь в тот самый овраг, про который я тебе говорил – подсказал мне тот, кто меня вел.

– Я не смогу, туда взобраться, нет сил – взмолился я, на бегу, указывая на вершины холмов.

– Сможешь ты сильный я всегда это знал и верил в тебя – ответил мне голос, и после короткого молчания продолжил – Я не смогу защитить тебя от нее. Но тот, кто тебя там ждет, сможет, она боится его. Она не пойдет туда за тобой. Ты будешь там в безопасности.

– Собери все свои силы и лезь наверх, я отвлеку и задержу ее – продолжал тот, кто меня вел – когда ты будешь наверху, я уйду от нее, за меня не беспокойся. Когда отдохнешь и выйдешь из оврага, я найду тебя. Не останавливайся, давай вперед.

Я добежал до самого подножия холмов. Не останавливаясь на бегу обернулся назад. Сущность неслась за мной по пятам, но вдруг она остановилась, резко нагнулась вперед и взмахнув своими огромными руками – лапами, попыталась схватить кого-то невидимого проскочившего у нее под самыми ногами.

Продолжая бежать, я еще несколько раз обернулся, посмотрев назад, я следил за сущностью преследовавшей меня.

Не поймав того кто проскочил под ее ногами, сущность развернулась и бросилась за ним в погоню. Стараясь догнать, и схватить его она размахивала ручищами и прыгала из стороны в сторону. Но тот, кто убегал от нее был быстрее и ловчее нее. Всякий раз он изворачивался от ее лап и убегал от нее.

Собрав все свои последние силы, и волю я бросился вверх по склону холма. Цепляясь руками за землю, за ветки кустов, и стволы деревьев, изо всех своих сил я лез наверх.

Сердце в моей груди бешено колотилось, я хватал ртом воздух, но его было мало и не хватало мне. Перед глазами поплыли черные пятна. Сил больше не было. Но я упрямо продолжал карабкаться вверх. Иногда я оборачивался и смотрел туда, где черная сущность продолжала гоняться за кем то невидимым.

– Давай быстрее, я больше не могу ее держать – отчетливо прозвучало в моей голове.

– Я стараюсь изо всех сил – мысленно ответил я.

– Это она, никогда, не устает, а я устаю – услышал я в своей голове – если она меня схватит, без меня ты не выберешься.

– Тогда уходи, мне осталось немного, не рискуй, ты мне нужен, без тебя здесь я не смогу ….. – надрывисто прохрипел я в ответ.

– Я подержу ее еще немного, постарайся поскорее, наверху не мешкай, беги вниз по противоположенному склону, там будет овраг, и не останавливайся. Я отпущу ее и уйду. Она сразу бросится за тобой. А бегает она быстро, сам знаешь.

До вершины оставалось метров двадцать, я как мог, постарался лезть быстрее. Склон, по которому я лез, перед вершиной стал становиться более пологим, уже можно было подняться и бежать во весь рост, но на это у меня уже не было сил, и я продолжал двигаться, цепляясь руками за землю.

Наконец я достиг вершины и заглянул за другую сторону холма, но кроме густого тумана там ничего не было видно. Я обернулся и махнул рукой тому, кто задержал и крутил на месте черную сущность.

– Все отпускай! – уверенно сказал я и, не дожидаясь ответа, бросился бегом вниз по противоположенному склону холма.

– Хорошо я ухожу, потом буду ждать тебя со своей стороны холмов – прозвучало мне в ответ.

Я не разбирая дороги, несся вниз по склону, споткнулся, упал, по инерции перекувыркнулся, вскочил на ноги и снова побежал. Опять упал и снова вскочил на ноги и бежал. Пробежав метров тридцать, вниз я оказался в густом тумане. Видимости сквозь туман хватало всего на несколько шагов, дальше ничего видно не было.

Я продолжал бежать со всех сторон укутанный густым туманом. Вскоре мой слух стал различать, хорошо знакомый трубный пронзительный рев «сирены», позади себя. С каждым мгновением рев становился громче и пронзительнее. Сущность нагоняла меня. Из- за тумана, я не видел, сколько еще, мне нужно было пробежать. Чтобы добраться до спасительного оврага.

Пробежав еще два десятка метров, я набегу обернулся назад, мне показалось я, уже различаю очертания и вижу огромный черный силуэт, преследующей меня сущности. И тут вдруг прямо передо мной появился крутой обрыв. Не мешкая ни секунды, я прыгнул вниз и кувырком покатился по песчаному обрывистому склону. Я кувыркался и падал до тех пор. Пока не достиг, самого дна оврага.

Я приподнялся на локтях и сел, оглядываясь вокруг и соображая, что мне делать дальше. Мне вдруг показалось, что я различаю сквозь туман, зеленые огоньки. Два огонька, но очень маленькие и где-то далеко в глубине тумана.

В этот самый момент, неожиданно все потемнело вокруг, и я снова почувствовал, как земля проваливается подо мной и я, куда-то падаю.

Очнулся я снова на своей кровати в реанимации. Была глубокая ночь.

Повернувшись, я увидел знакомых медсестер, одной из которых была Ира и врача реаниматолога они склонились над соседней кроватью. Где лежала женщина, которой они устанавливали трубку для дыхания. Я попросил пить.

– Потерпите – ответили мне.

– Сейчас женщине поможем и вами займемся – добавила Ира.

– Меня что тоже на трубку оденут? – спросил я.

Мне не ответили, очевидно, сочли мой вопрос бредом, подумал я.

Вскоре врач реаниматолог закончил свою работу и ушел. Медсестры продолжали хлопотать возле лежащей женщины.

– А мне на утро операция назначена – спросил я у проходящей мимо медсестры Иры.

– Какая операция? – переспросила Ира.

– На трубку одевать будете? – устало и обреченно снова спросил я.

– Нет вам ни какой операции на утро не записано – ответила медсестра Ира и продолжила заниматься лежащей по соседству со мной женщиной.

Позже когда медсестры закончили свою работу и разошлись. Медсестра Ира подошла ко мне померила давление, напоила меня водой, померила температуру, сделала укол.

– Здесь сейчас ваш последний рубеж, последняя линия обороны, чтобы отстоять свою жизнь, постарайтесь мобилизовать все свои силы. Боритесь. – Между делом начала говорить Ира.

– Если здесь не сможете … – Продолжала говорить Ира – и у вас не получиться, … дальше отступать некуда, дальше смерть.

– Посадят на трубку, это уже не поможет, трубка это так. Еще пожить, несколько часов … с трубки мало кто спрыгивал, … боритесь за свою жизнь, пока еще можете, иначе потом все … – закончила Ира.

Я слушал ее и представлял, как домой привезут закрытый гроб, родным не разрешат его открывать и не дадут даже попрощаться со мной как положено. Почему-то самым обидным показалось то, что в гробу я буду лежать в том же в чем и умру, то есть голым, в лучшем случаи завернутым в простыню. В реанимации лежат полностью раздетыми под одной простыней.

Кто-то раньше рассказывал мне, что: «Ковидных» хоронят в закрытых гробах». Представил как на похоронах в могилу, поверх гроба опустят мой костюм, у меня их два, наверное, черный, туфли, рубашку. Потом засыплют землей, как будет плакать маленькая дочка, как соседи под руки уведут от могилы рыдающую жену.

Эти ведения так отчетливо и ярко пронеслись в моем воображении и мозгу, они сильно испугали меня. Конечно, я не хотел умирать, очень хотелось жить.

Как будет моя семья без меня? Как моя тетя и мама переживут известие о моей смерти, у них у обоих слабое сердце и плохое здоровье. Вспомнилось, что даже не попрощался нормально со своей женой, не обнял ее, когда уезжал в больницу. Не поцеловал дочь.

Вспомнилось, что давно уже поссорился с братом и не разговаривал с ним уже несколько лет. Подумал, что вот так и умру в ссоре, не померившись с ним. Стало очень обидно, что после смерти наша ссора станет уже вечной и навсегда. Захотелось это как то исправить, но как? Я не знал, телефона у меня не было, и воспользоваться им в палате реанимации все равно бы не разрешили.

Я смотрел на электронные цифры, высвечивающиеся на экране монитора, стоявшего на моей тумбочке у кровати. И следил за своей сатурацией. Она по-прежнему была не стабильна, то опускалась и в глазах снова появлялись черные пятна, то немного приподнималась. Я заставлял дышать себя глубже, делал максимально возможные глубокие вдохи. Сатурация немного поднималась, но силы мои быстро таяли и оставляли меня, я переходил на обычный режим дыхания и тогда сатурация снова начинала опускаться.

Утром после всех процедур и врачебного обхода я снова потерял сознание и провалился …

Очнулся я на дне оврага, на том самом месте, где видел зеленые огоньки. Я и теперь их видел, они медленно и уверенно приближались ко мне. Испугавшись, я попятился назад.

Сквозь туман я видел силуэт какого-то небольшого существа, приближающегося ко мне вместе с зелеными огоньками. Я понял, что эти зеленые огоньки, это глаза этого существа. Я огляделся, вокруг ища глазами что ни будь, пригодное для самообороны. Какой ни будь камень, или палку или сук дерева, что ни будь, чем можно защищаться.

Но ничего не найдя я повернулся к приближающейся из тумана опасности, готовясь встретиться с ней лицом к лицу. В то же мгновение ко мне из тумана вышел большой серый полосатый кот, это его глаза светились двумя зелеными огоньками. Кот не останавливаясь, продолжал двигаться ко мне. Отчаянный страх перед опасностью в моей душе сменился удивлением и радостью. Именно радостью и удивлением, потому что я знал этого кота. Я узнал бы его из миллиона или даже из тысячи миллионов других котов.

– Привет, давно не виделись – промурчал в знак приветствия, приближающийся ко мне кот.

Это был мой Джим. Тот самый мой друг из моего детства, который был рядом со мной, когда я рос. Который провожал меня в армию и встречал меня, когда я вернулся домой, после службы, который столько лет был рядом со мной. Но уже девять с лишним лет как его больше не было со мной. Он умер дома у моих родителей, спустя месяц как я переехал жить в другой город. Ему тогда было больше двадцати лет.

И вот теперь он был передо мной, мой друг, мой Джим.

Не помня себя от радости, я схватил его на руки и расцеловал его усатую мордочку, прижал к себе.

Джим появился у меня, когда я еще учился в школе, даже еще не в старших классах, мы взяли его маленьким котенком. Помню, как вечером мама пришла после работы, и я пошел с ней к ее знакомым за котенком. Помню, как нам его вынесли, маленького совсем, мы заплатили за него символический пятачок, и пошли домой.

До Джима у нас дома, в нашей семье, было много кошек и много собак, но Джим был каким то особенным. Его бабушка была настоящей сиамской кошкой, так нам сказали, когда мы его забирали. Он как то сразу стал моим лучшим другом, еще маленький бегал за мной везде по пятам. Вместе со мной смотрел телевизор, когда я мылся в ванной, ждал меня возле дверей. Когда я делал уроки, он лежал рядом на столе.

А когда мне было, плохо и я был чем, то расстроен, он всегда подходил ко мне, клал лапу мне на руку и покровительственно смотрел мне прямо в глаза, фырчал и мурлыкал. Он как бы говорил: «Ничего это пройдет, все перемелется, мука будет, я с тобой, ничего не бойся!». Я успокаивался, и мне всегда становилось легче.

Он всегда был рядом со мной, в этом было, какое то его мистическое предназначение, присматривать за мной и оберегать меня. Почему то мне так казалось с самого начала. Как то слишком много такого, что не поддавалось объяснением, слишком много мистики, было связанно с этим котом.

В детстве, когда Джим был еще совсем маленьким, произошел один страшный случай. Который я запомнил на всю свою жизнь.

Я сидел за столом и играл в компьютер. У нас с братом был свой собственный компьютер «Агат»*, для тех времен иметь дома свой персональный компьютер – была мечта любого школьника. Тем более что мой «Агат» был на несколько порядков лучше, тех с натяжкой называемых компьютерами устройств, которые у нас стояли в школе в кабинете нового появившегося в советских школах предмета «Информатики*». Эти компьютеры загружались с магнитофонных кассет и были очень не удобными и примитивными. Тогда как «Агат» загружался уже с магнитных дискет, для которых имел свой собственный ввод или даже два, второй ставился по желанию.

И вот когда я сидел и играл, увлеченный игрой я не заметил как мой тогда еще котенок Джим, незаметно подошел ко мне и улегся спать, рядом с моим стулом. Он был тогда еще очень маленьким, чуть больше месяца как мы взяли его домой. Наигравшись вдоволь, я встал со стула и нечаянно наступил и в прямом смысле раздавил спящего котенка.

Как сильно я тогда испугался, котенок на полу бился в агонии, пытался вскочить, но это ему не удавалось. Изо рта и носа у него текла кровь, из анального отверстия тоже были окровавленные выделения. Я пытался взять его на руки, но он весь дергался в судорогах и я не мог его удержать.

На мой крик в комнату вбежала мама, она тоже заплакала и как могла, стала меня успокаивать, потому что у меня тогда началась настоящая истерика. Я понимал, что это я сам нечаянно убил своего друга. Я был тогда уверен в том, что Джим умирает.

Котенок вскоре затих, свернулся, поджав под себя лапки, как будто заснул. Я тоже стал понемногу успокаиваться. Помню, как сидел возле Джима, тогда, всхлипывал, гладил его, просил не умирать.

– Наверное, он уже все – сказала тогда Мама, тоже немного успокоившись – отнеси его, куда-ни будь, пока брат не пришел.

Мой младший брат, он тогда гулял на улице и к счастью не видел того что случилось.

Я нагнулся к котенку, хотел убедиться, что он действительно умер, и увидел, что он очень слабо, но еще дышит.

– Мама он дышит! – Немного обрадовавшись, сказал я, разогнувшись, где то в глубине души появилась маленькая и робкая надежда.

– Он не выживет, после такого не выживет – обреченно вздохнула мама.

– Может быть, выживет, никто не знает – возразил тогда я.

Мама принесла теплую воду и марлю мы осторожно вытерли кровь с мордочки Джима. Переложили его в коробку, где устроили ему мягкую лежанку из каких-то тряпок и отнесли под батарею. Котенок дышал.

«Как я потом буду жить дальше, если буду знать, что сам убил своего друга?» – Думал тогда я. Мне было тяжело находиться дома, и я ушел на огород, там я что-то делал. Но мысли были заняты только Джимом. Как тогда я сильно хотел, чтобы он выжил, как мог я молился Богу. Просил Его не забирать моего маленького друга, просил оставить Джима со мной. Больше всего на свете я тогда хотел, чтобы он выжил.

Помню когда пришел домой, через несколько часов, я первым делом заглянул в коробку под батареей, котенок был жив.

– Живой – подтвердила мама незаметно подошедшая сзади.

Потом мы с мамой напоили его водой через пипетку, вечером таким же способом кормили его молоком. Первые дни, когда я подходил к коробке я очень боялся обнаружить в ней застывший бездыханный трупик своего друга. Но всякий раз, когда я подходил, видел, как он дышит и ворочается в своей коробочке, тогда я облегченно вздохнув, усаживался рядом и подолгу сидел с ним.

На третий день котенок открыл глаза и вполне осмысленно стал осматриваться по сторонам, он стал вертеть головой и немного приподниматься на передних лапах. Он начал сам лакать воду и пить молоко. И даже сам слизал из блюдца предложенную ему сметану. Моему счастью тогда не было предела.

Котенок выжил и быстро пошел на поправку, очень скоро он уже бегал, прыгал, играл и почти ничем не отличался от обычных котят. Я помнил, как он лежал уже почти мертвый, едва дышал и сам не верил, что это был мой Джим. С такими травмами он не должен был и не мог выжить. Но он выжил и это был именно мой Джим.

Второй случай произошел через три месяца. Мама, я и брат, уехали в отпуск, а Джим с отцом остался дома. Так получилось, что отец на несколько дней уехал на рыбалку, а ключи от дома оставил соседям. А они нечаянно выпустили котенка на улицу, было лето, кушать он прибегал, поэтому соседи успокоились и не стали его ловить.

Но какие-то живодеры, поймали моего котенка и выбросили его в окно с четвертого этажа. Джим сильно разбился и не мог самостоятельно подняться. Соседские мальчишки видели это, они отнесли Джима и спрятали его в теплотрассе, туда ему они каждый день носили еду и воду.

Когда мы вернулись из отпуска, отец рассказал, что случилось, но он не знал что Джим, выжил и жив. Мы с братом очень расстроились и сильно переживали из-за потери своего друга. А утром на следующий день, когда я пошел в магазин, увидел Джима. Он вылез из теплотрассы и сильно хромая бросился ко мне на встречу. Я сразу узнал его, кто – бы еще сам запрыгнул ко мне на руки.

– Это твой котенок, бери его и неси домой – радостно кричал из окна мой отец.

Джим прожил со мной длинную, долгую по кошачьим меркам жизнь. С ним я окончил школу, начал работать, пошел в армию. Пришел из армии, заочно отучился в институте и техникуме, женился, развелся, уехал в другой город. Еще раз женился и опять развелся, вернулся к родителям и в третий раз женился, а потом снова навсегда уже уехал из родительского дома.

И все это время Джим был со мной. Он всегда был рядом. Даже когда я уезжал из дома, он всегда был со мной, я всегда чувствовал какую-то связь с ним в своей душе. И от того что он рядом, мне всегда было как то теплее внутри, не знаю почему, но я чувствовал себя защищенным.

Пока он был со мной, я всегда твердо знал и был уверен в том что: «Пока Джим жив, со мной никогда ничего не случится». И это была правда, я много раз из очень сложных ситуаций, выходил, что называется сухим из воды. Он как в детстве всегда покровительственно смотрел на меня и всегда считал меня своим равным другом. А возможно даже своим младшим братом.

Он играл с моей младшей дочкой, до рождения моей второй дочери Джим не дожил всего полгода.

Когда в семье садились за стол, Джиму обязательно нужно было что-то дать со стола, это было как вроде подтверждение того что он тоже часть нашей семьи. Ел из рук или за столом, очень обижался, если родители его прогоняли, все праздники и семейные торжества он обязательно присутствовал и был рядом с праздничным столом.

Помню, как на мое день рождение, тридцатипятилетние Джим запрыгнул на стол и слизал с торта розочки, пока никто не видел. Но он никогда раньше не любил, и не ел крем и не ел сладкое. Из сладкого ел только мороженное и то только если я или кто-то из родных, его угощали из рук. Никто, конечно, его не ругал за эти розочки. Это он так «по своему» поздравил меня и тоже съел свою порцию праздничного торта.

Всегда когда кто ни будь, уезжал из дома или возвращался Джим, провожал и встречал. И только вот в последний раз, когда я заходил к родителям, перед тем как уехать жить в другой город. Он меня не проводил. Подошел попрощаться, когда мы сидели за столом и пили чай. Уселся рядом со мной, как всегда я чем-то угостил его со своей тарелки. Взял его на руки обнял, погладил. Он еще немного посидел с нами и ушел в зал, улегся на кресло и уснул.

Когда я собрался уходить подошел к нему попрощаться, он мирно спал, я потрепал его за ушком, погладил и пожал ему лапу. Он спал, больше мы с ним никогда не виделись. Но тогда мне и в голову не приходило, что мы видимся с ним в последний раз и прощаемся навсегда.

В тот момент я думал, буду приезжать к родителям, в гости и там всегда меня будет ждать мой самый лучший верный друг – кот Джим. Мы всегда думаем и предполагаем о своем будущем не так, как потом получается на самом деле. Прошло уже целых девять, лет и за все это время я ни разу не ездил к родителям в гости. И Джим давно уже не ждет меня в их доме.

Он умер в конце мая две тысячи тринадцатого года, всего через месяц, после того как я уехал жить в другой город. Брат похоронил его в лесу недалеко от городского кладбища.

Я сильно переживал потерю друга, очень жалел, что меня не было рядом с ним в последние дни его жизни.

Через месяц после смерти Джима произошло еще одно событие, которое трудно назвать простым совпадением.

Может быть, я сам внушил себе что: «Пока Джим жив, со мной ни чего не случится». И действительно пока Джим был жив, со мной действительно ни чего не случалось. Но вот когда он умер, ровно через месяц я очень сильно заболел.

Болезнь была тяжелой, воспаление поджелудочной железы, долго, больше месяца держалась высокая температура, я лежал дома, ехать в больницу отказался сам. Жена ухаживала за мной, делала уколы, готовила мне диетические блюда. Поправился я только через три месяца и потом еще долго восстанавливался.

Последствиями этой болезни стал сахарный диабет, второго типа, от которого я не могу избавиться до сих пор.

Чуть больше чем через год, я взял себе маленького котенка. Вернее будет правильнее сказать, этот котенок сам влез в мою жизнь. Однажды мы с моим младшим братом, который тоже к тому времени переехал жить следом за мной в другой город, шли по улице. И вот когда мы проходили мимо одного из дворов, с «мусорки», там, где ставят большие баки для мусора, к нам выбежал котенок. Такой же серый и полосатый, каким был наш Джим.

– Смотри маленький Джимик бежит – помню тогда, сказал мой брат.

Котенок увязался за нами, мы отнесли его во двор, и прибавили шагу, чтобы скрыться от его преследования. Но котенок выбежал на проезжую часть и чуть – чуть не попал под машину, которая выезжала задом с автостоянки. Мы с братом закричали водителю изо всех сил. Он услышал нас и успел во время остановиться. Я подбежал и вытащил котенка буквально из-под самых колес.

Спасенного котенка я решил забрать себе, подумав, что судьба, возможно, посылает мне нового друга или возвращает старого …

Мне, конечно, очень хотелось думать, что это мой Джим вернулся ко мне, переродившись в маленького котенка.

Но что-то подсказывало мне, что это не так, и у нас хватило благоразумия не называть котенка Джимом. Мы назвали его Чейзом, это имя все равно было связанно с Джимом. Потому что давно в детстве изначально я хотел, назвать Чейзом, Джима. Но имя Джим мне понравилось больше, и я остановился на нем.

Шло время, котенок рос, и я стал понимать, что это совсем не Джим. Да он тоже был полосатым, но на этом сходство заканчивалось. Все его повадки и привычки были совсем другими, внешние отличия тоже были налицо.

Джим был большим, крупным, мощным котом. А Чейз был высоким на лапах, худощавым и поджарым, очень прыгучим и подвижным, с хвостом длиннее обычного. Джим почти никогда не лазил по деревьям, только в молодости и то не высоко. Чейз очень хорошо лазил по деревьям, он любил расхаживать по их ветвям, балансируя своим длинным хвостом. Джим не лазил по крышам, Чейз наоборот еще как, лазил по крышам. Различий было много, они были разными, но одно качество, наверное, самое важное у них было общим и тот и другой очень сильно любили нас, людей который были с ними рядом.

Считается, что кошки привязываются к своим домам, но не привязываются к людям. Есть умники, которые пытаются утверждать, что они вообще никого не любят кроме самих себя, и к своим хозяевам относятся только исключительно с позиции потребителей. Якобы для кошек вообще нет никакого дела до наших переживаний и проблем и эгоизм единственное чувство которое они могут испытывать к человеку.

Это не так, кошки привязываются к своим хозяевам к людям, не к их домам. Я сам этому свидетель. Мои коты и Джим и Чейз много раз переезжали со мной и ни разу не сбегали с нового места жительства в старый дом. Из пустых домов кошки уходят и не возвращаются туда, если только не ждут там своих хозяев.

Они могут быть точно такими же верными и преданными друзьями, какими мы привыкли считать собак. Только любят они своих хозяев, людей не по-собачьи. Они любят нас по своему по кошачьи, покровительственно, с присущим им чувством собственного достоинства и какой-то степени высокомерия. Такие чувства вносят в дружбу с человеком свой шарм, свои краски, но это не делает их чувства не настоящими и не искренними.

Если понадобиться они также как и собаки готовы драться за своих хозяев и защищать их, всеми своими зубами и когтями, не смотря на то, что они такие маленькие и кажутся нам слабыми. И если будет нужно, они готовы, не задумываясь, заплатить, спасая тех, кого они любят все свои девять жизней, сразу. Это очень бесстрашные и отважные существа они настоящие друзья и всегда будут относиться к вам, также как вы относитесь к ним. Если вы считаете кота своим другом, будьте уверенны именно так и есть рядом свами ваш самый настоящий верный и преданный друг.

Чейз вырос и превратился в красивого грациозного гибкого и сильного кота.

Так случилось, что мне с семьей несколько раз пришлось переехать на новое место жительство. Чейз всегда был с нами, он всегда участвовал буквально во всем, что происходило в нашей семье и у нас дома.

Чистишь картошку, Чейз рядом сидит и играет с кожурой, работаешь за компьютером, он будет помогать нажимать клавиши. Поливаешь огород и носишь ведрами воду, Чейз будет вертеться у тебя под ногами. Даже в лес за грибами он всегда сопровождал нас. А для моей младшей дочери он стал не только другом, но еще и самой настоящей нянькой.

Еще когда она была совсем маленькой, и самостоятельно не покидала пределы детской кроватки, он часто запрыгивал к ней и разрешал ей тискать себя. Развлекал ее, играя со шторами на подоконнике рядом с кроваткой. Когда она подросла и перебралась в ходунки, игры стали более осмысленными. Я кидал небольшую мягкую игрушку, стрекозу, Чейз хватал игрушку и нес мне, а маленькая дочка с диким визгом восторга гналась за ним.

Или вооружившись игрушечной саблей, громко смеясь, преследовала по всей квартире удирающего от нее кота. А настигнув беспощадно, лупила его своей саблей, коту ничего не стоило удрать от нее, но он никогда не делал этого сразу, позволяя дочке насладиться радостью победы над поверженной «добычей». Потом Чейз вскакивал и вырывался из окружения, он мог убежать и спрятаться, уйти от преследования запрыгнув на шкаф или просто залезть под кровать, но он делал два три прыжка в сторону и останавливался, позволяя дочке снова погнаться и настигнуть его для следующей «расправы».

А когда, наигравшись, маленькая дочь засыпала, обычно на диване под мультики, Чейз подходил к ней и ложился рядом чаще всего прижимался к ее спинки своей гибкой и сильной полосатой кошачьей спиной и вытянувшись во всю длину, засыпал рядом с ней.

Когда дочь купали, Чейз тоже всегда был рядом, он расхаживал по бортику ванной, балансируя своим изящным хвостом, и поглядывая все ли правильно, делают ее родители, не слишком ли остыла вода или может шампуни, для пены, которая не щиплет глазки стоит добавить еще.

Чейз стал настоящим другом всей нашей семьи, мы все очень любили его. Даже бабушка, моя мама, передавая через знакомых посылки с подарками для дочки, всегда клала какое ни-будь угощение, для кота.

Так случилось, что летом 2018 года наш Чейз попал под машину. Наш дом находился рядом с дорогой, выходя за ворота, оказываешься сразу на проезжей части. Нас не было дома, когда это случилось, был выходной день, я жена и дочь ездили за покупками и в парк с детскими аттракционами.

Когда уезжали Чейз провожал до ворот, потом устроился на крыше сарая и долго смотрел нам в след. Когда вернулись, мы не сразу поняли что, что-то случилось. Чейза не было во дворе. «Наверное, где-то гуляет, скоро придет» – так подумали мы тогда. Но он не пришел! Наступил вечер, и мы начали волноваться, выходили на улицу, кричали и звали его. Ходили с женой по округе и искали его.

Но Чейза нигде не было. Впервые за пять лет, за все время как он у нас появился Чейз не пришел ночевать домой. Всегда приходил, а в этот раз не пришел. Утром поиски кота продолжились, теперь уже не оставалось сомнений, случилось что-то страшное не поправимое.

К вечеру, когда мы уже вернулись домой и прекратили поиски, он сам вышел к нам. Вышел из старой будки для собак, шатаясь едва переставляя, свои лапы он еле шел к нам.

Конечно, мы очень обрадовались, но сразу было понятно, что с нашим котом, что-то произошло, выглядел он очень плохо. Взяв его не руки, мы с женой осмотрели его. По засохшим подтекам, на мордочки и груди и шеи, было видно, что его очень сильно рвало, у носа была засохшая кровь. Но самым, страшным повреждением, оказалась большая грыжа, величиной с кулак, образовавшаяся у Чейза в области живота и паха. Рассмотрев ее внимательнее мы, обнаружили большую сильную гематому в том же месте.

Кот был жив, для нас это было самое главное, зная на примере Джима, какие они живучие, тогда я подумал, что скоро само все заживет. И правда вечером Чейз уже самостоятельно пил воду, и мы видели, как он самостоятельно сходил в туалет и по «маленькому» и по «большому».

«Видимо самое, страшное уже позади» – тогда, так мы решили. Наверное, кота сбила машина, ничего другого предположить мы не могли, а сам он нам сказать ничего не мог. Увы, разговаривать по человечески, коты не умеют, пожалуй, это их единственный недостаток в сравнении с друзьями-людьми. Зато во всем остальном, они возможно даже превосходят человеческих друзей.

Ни один друг не готов и не станет, двадцать четыре часа в сутки, слушать ваши жалобы на свою судьбу, с подробным перечислением и описанием всех проблем, свалившихся по вашему личному мнению по воле рока на вашу голову. А кот терпеливо будет слушать все, что вы станете ему рассказывать, и даже будет по-своему вас утешать. Покровительственно положит вам лапу на плечо или на грудь, будет «фырчать», участливо смотреть на вас и слушать все, что вы ему поведаете. И вот увидите, он успокоит ваши тревоги и переживания, нет проблемы, никуда не исчезнут, но на душе вам станет легче. И самое главное – уж точно кот никому не выдаст ваши тайны!

Через несколько дней Чейз уже почти полностью пришел в себя, он хорошо кушал, пил, отправлял естественные надобности, бегал, прыгал, играл. В общем, делал все то, что обычно делают коты. И только мешок-грыжа на его животе доставлял ему не удобства, мешал и беспокоил его.

За это время мешок не уменьшился в размерах, но он вроде как то «приспадал», когда Чейз ходил в туалет. Очевидно, это как-то связанно с мочеиспусканием решил я тогда. Мы решили свозить Чейза в ветеринарную клинику и показать его врачам-ветеринарам.

Поехали всей семьей, все вместе, я, жена и дочь, кота посадили в сумку переноску. В клинике была очередь, пришлось подождать. Наконец врач-ветеринар, молодая девушка осмотрела нашего Чейза, назначила ему «узи», которое сделали тут же.

Результат оказался неутешительным. Разрыв брюшной полости, в результате которого часть кишечника и мочевой пузырь, оказались вне брюшной полости, они выпали в образовавшуюся в результате разрыва дыру. И теперь находились под самой кожей в области живота, та самая грыжа, на которую мы обратили внимания. Врач сказала, что нужна операция.

Деваться было, не куда мы согласились, я сам на руках занес Чейза, в операционную ему поставили укол, очевидно наркоз, я погладил его на удачу, пожал ему лапу и вышел. Началась операция. Жена и дочь ждали в коридоре, нам сказали, что операция будет идти часа три.

Рядом с ветеринарной клиникой, находилось офисное здание, в котором я работал и где был мой кабинет. Мы решили подождать там, по дороге зашли в магазин купили воды. Я взял ключи на вахте, мы уселись в кабинете, где я работал и стали ждать, время шло очень медленно. Мы очень сильно переживали за своего маленького друга, дочка плакала, просила всех добрых волшебников помочь, и загадывала желания, чтобы Чейз выжил и поправился.

Наконец, три часа стали подходить к концу, чтобы узнать, как прошла операция, мы набрали номер, который нам записали на измятом клочке бумаги. Нам ответили, и сказали, что операция еще продолжается, сказали, что нужно подождать еще. Мы ждали, потом снова звонили, и снова нам говорили, что операция еще не окончена, и нужно еще подождать, немножко. Мы снова ждали, и снова звонили, и так продолжалось еще четыре часа. Наконец нам сказали, что операция уже закончена, и можно прийти, и забрать пациента, сказали, что он жив. Мы радовались, но боялись, что врачи скажут что-то плохое.

В клинике все-таки пришлось еще подождать, потом нам отдали Чейза, на нем была повязка, живот был забинтован, он только начинал просыпаться, отходить от наркоза. Но он был жив, для нас это было главное, наш друг жив и он с нами.

Вышедшая к нам врач, девушка объяснила нам, что во время операции, после того как в брюшную полость уложили все выпавшие оттуда внутренности, разорванное место в мышцах живота никак не могли стянуть, для того чтобы зашить. Поэтому они поставили в этом месте, какую то сетку, которая со временем должна обрасти новыми мышцами. Еще сказали , что у Чейза врожденный порок сердца, и нам нужно беречь его.

Приехав домой мы уложили Чейза, поудобнее, рядом с ним поставили воду, лоток с туалетом. После полного переживаний дня спать легли все вместе на нашей большой кровати. Но не успели мы улечься, как Чейз пришел к нам. Он, еще не совсем отошел после наркоза, шатаясь, Чейз подошел к кровати и попытался запрыгнуть к нам. Но тугая повязка и швы на животе помешали ему это сделать и он упал.

Я повернулся и хотел встать, чтобы помочь ему, но он уже сам со второй попытки вскарабкался на кровать и улегся спать с нами. Наш маленький друг даже сейчас, когда ему, было, так больно не хотел, оставаться один, он хотел быть с нами.

Еще много раз мы возили Чейза в ветеринарную клинику, сначала на перевязки, потом снимали швы, потом на осмотры. Дома жена сама ставила ему уколы, через катетер, вставленный в вену на передней лапе. Бедный кот, сколько он всего перенес. Не успел он поправиться, как нам снова пришлось переехать в другой дом, тоже на окраине города.

Как, то раз когда мы вывели его погулять во двор, он сцепился с большим рыжим соседским котом. Увидев это, я подбежал разнимать. Одного взгляда хватило, чтобы понять что, что то не так.

Чейз много раз дрался с котами, правильнее даже будет сказать, он дрался постоянно. Я много раз видел эти схватки в нашем дворе. Кошачьи драки очень жестоки, они всегда проходят на больших скоростях, в ход идут и зубы, и когти всех четырех лап. Но в этот раз все было не так.

Чейз вцепился в своего противника и зубами и когтями, но вместо того чтобы «рвать врага на тряпки» буквально повис на нем, держа его мертвой хваткой.

Рыжий кот тоже вцепился зубами, а его задние лапы с выпущенными когтями с силой рассекали воздух, и выдирали целые клока шерсти с боков Чейза.

Я вылил на них два ведра воды, прежде чем сумел разнять их. Рыжий кот, отскочил в сторону и убежал прочь. Чейз был жив, но ему было очень плохо, его язык неестественно вывалился на бок, он был синим, из пасти шла пена, дышал кот очень часто. Это был сердечный приступ. Вот тогда я и понял, что наш Чейз уже никогда не поправиться, полностью, и уже никогда не будет прежним. Видимо после этой операции что-то случилось с его сердцем, и оно уже не могло работать как раньше.

Я занес на руках Чейза домой, он еще несколько часов приходил в себя, ему было очень плохо. Но потом он поправился, мы вместе с ним всей семьей встречали новый год. Наша дочка специально для Чейза, для своего маленького полосатого, мурлыкающего друга, выучила стихотворение:

Мы встречали новый год

Мама, Папа я и Кот

Я, пила, праздничный компот

Взрослые шампанское

А ужасно важный Кот

Уплетал сметанское.

И рассказала это стихотворение деду морозу. Мы очень радовались, что наш друг был с нами. Казалось что все плохое навсегда, осталось позади и теперь наш кот обязательно поправиться и всегда будет с нами. Но в глубине души было неспокойно, там уже поселилась тревога.

Чейз умер ночью с восьмого на девятое марта, прожив всего девять месяцев после операции. Это была настоящая потеря для всей нашей семьи. Дочери сначала хотели не говорить, что он умер. Хотели сказать, что он убежал. Но потом решили, что это будет как то нечестно, если она будет думать, что ее друг бросил ее и сбежал. Утром, когда она проснулась, ей все рассказали.

Помню как все вместе, уложили нашего Чейза в коробку из-под обуви, я взял лопату и лом, и все вместе мы пошли хоронить друга. Жили мы на окраине города, и ехать никуда было не нужно, за стадионом начинался лес, там мы и похоронили своего друга.

Земля была еще мерзлой, копать ее было непросто, кругом лежал снег. Но мы нашли хорошее место в небольшой ложбинке, как раз по размеру нашей коробки. Вместе с женой выкопали могилку, рядом, в тридцати шагах лежало поваленное большое дерево, вывороченное вместе с корнем. На вывороченных корнях было много земли, которая уже оттаяла на солнце и была рыхлой. Мы набирали эту землю в пакет и ей засыпали кошачью могилу.

Когда могилка была полностью засыпана, соорудили что-то вроде надгробия, поставили чашечку, наложили в нее «вискас», который покупали еще для живого друга. Постояли немного, и пошли домой. Когда уходили, маленькая дочка окликнула нас:

– Мы же забыли своего кота – плача сказала она тогда.

– Нет, солнышко мы его не забыли, Чейз теперь будет здесь, а мы будем приходить к нему, он теперь живет в нашей памяти, и в твоем сердечке. – Успокаивая сказала ей мама.

По дороге домой, чтобы успокоить, свою дочь мы рассказали ей что Чейз, теперь живет в волшебной стране. У него там появились дела, и он ушел туда, чтобы их сделать, ведь он же волшебный кот и без него там никак не смогут обойтись. А когда он закончит там все свои дела он обязательно вернется к ней, к своей маленькой подружке. Дочка поверила в это, и прямо с этого дня начала ждать, когда Чейз к ней вернется.

А мы с женой, тогда для себя решили, что когда поедем и будем искать себе дом. Мы тогда думали о том, чтобы навсегда уехать жить в другое место в свой собственный дом, большой, надежный, из кирпича, где ни-будь в тихой, красивой местности на Алтае. Почему то хотели ухать именно на Алтай.

Так вот тогда по дороге домой после похорон своего кота мы договорились, что если где ни-будь, в одном из домов, который нам предложат купить, мы увидим маленького полосатого котенка, похожего на нашего Чейза. Мы будем считать это знаком от нашего друга и купим обязательно именно этот дом вместе с этим котенком. Ну и конечно мы назовем его Чейзом, а дочка поверит в чудо и решит, что он к ней вернулся. Так загадали мы тогда.

Тогда, когда мы это загадали мы и не думали, что наше желание начнет сбываться очень быстро. Мы уже несколько лет мечтали о хорошем доме в хорошем месте. И столько же мечтали переехать в такой хороший дом, который находился бы именно в таком хорошем месте.

Но для того чтобы куда-то переехать, жить на новое место, нужны деньги. И уж тем более для того чтобы переехать жить в хороший дом, в хорошем месте, нужно еще больше денег. Потому что этот дом нужно сначала купить или построить.

А вот накопить нужное количество денег, у нас как то не очень получалось. Поэтому когда мы загадывали ехать присматривать дом своей мечты, никаких сроков по реализации этих планов не предполагалось. И уж точно мы никак не предполагали, что поедем покупать дом, через каких ни будь полгода.

Но все как то само собой удачно сложилось, я выиграл судебную тяжбу и получил законно взыскиваемые мной деньги. На работе, мы заключили несколько удачных контрактов и выполнили их. Да и тратили в это время мы с семьей не очень много, вроде не в чем себе особо не отказывали, но, правда, расходов, почему то было меньше обычного.

К концу лета нужная нам сумма у нас смогла скопиться. И в первых числах осени мы поехали искать себе новый дом, такой о котором мечтали.

Дома нам предлагали самые разные, какие то были слишком большими, другие слишком маленькими. Какие то были плохими, какие то были хорошими, но не там где мы хотели. Где то нам не нравилась их расположение или местность.

И как то случайно, скорее, по воли стечения обстоятельств, мы оказались в той местности, которая нам понравилась. Но дом, который мы приехали туда смотреть, нам совсем не понравился. На фотографиях в объявлении он выглядел совсем иначе, чем то, что мы увидели своими собственными глазами, когда приехали.

Оказалось так что в этой местности продавалось еще несколько домов, без особой надежды мы решили посмотреть их, скорее просто для того чтобы скоротать время.

И опять все как всегда, в одном месте нам не понравились условия продавцов, в другом не понравился дом, в третьем продавцов не оказалось дома, в четвертом продавец, нам показался слишком хитрым. И мы уж, было совсем, расстроились. Но тут мы пришли посмотреть пятый дом.

И он нам сразу понравился, прямо снаружи, еще не заходя внутрь, появилось то самое чувство, которое возникает когда, находишь именно то, что искал уже очень давно. И по цене этот дом подходил нам. Не то чтобы я был жадным, так на всякий случай я решил попробовать поторговаться. И продавец, неожиданно быстро согласился на мое предложение. Но главный сюрприз нас ждал впереди.

Когда мы вошли внутрь дома, из комнаты нам навстречу выбежал, маленький серый полосатый котенок, точно такой же каким был наш Чейз, когда я вытащил его из-под машины и принес домой.

Дочка заплакала от радости, она схватила котенка прижала его к себе и не скрывая своего счастья, громко восторженно крикнула:

– Это же мой Чейз вернулся, портал открылся, и он вернулся ко мне из волшебной страны!

Мы с женой тоже не сразу поверили, что так бывает. Конечно, мы купили именно этот дом уже через месяц переехали в него жить. Обязательным нашим условием для продавца при совершении сделки, было то, что котенок перейдет в нашу собственность вместе с домом. Продавец сразу согласился на это. Маленький «новый, переродившийся» Чейз ждал нас в нашем купленном нами, доме и был очень рад, когда мы со всеми своими вещами перебрались на новое место жительство.

Котенок не только внешне был похож на нашего старого друга, всеми своими повадками и привычками, он буквально подтверждал, что это был именно он. Может быть, нам просто нравилось так думать и мы хотели, чтобы он был нашим прежним Чейзом. Но шло время, котенок подрастал и все больше и больше походил на Чейза. Маленькой дочке было проще, она верила в чудеса и нисколько не сомневалась в том, что это действительно наш Чейз, и он правда к нам вернулся.

Вначале нам с женой, искренне поверить в чудо мешал рассудок, но потом под натиском необъяснимых фактов, рассудок сдался и принял чудо за истину. Котенок как то слишком быстро вырос, буквально за несколько месяцев он превратился во взрослого здорового кота, такого, каким был наш Чейз, перед своей смертью.

Кроме того были и другие факты объяснить которые с позиции здравого смысла не представлялось возможным. Он также как и предыдущий Чейз очень любил сырой картофель и огурцы. Внешнее сходство, еще как то можно попробовать объяснить, да ведь очень много похожих полосатых котов. Похожие повадки и привычки с натяжкой можно списать на совпадение.

Но сырой картофель было не объяснить! Вы знаете много котов, которые с удовольствием едят сырой картофель и свежие огурцы? Я знал только одного, нашего Чейза, этот был вторым. Во всем остальном он также полностью копировал нашего старого Чейза.

В общем, и мы с женой как то, без объяснений приняли, что это именно наш Чейз, вернулся к нам. И это именно он помог нам заработать, скопить денег и купить этот замечательный дом, в котором, мы теперь живем.

Благодаря этому, нашего Чейза вполне обоснованно и справедливо, мы стали считать нашим семейным талисманом. Хранителем нашего дома.

Мы верили в его мистические способности и не сомневались в том, что он сможет, где то на астральном уровне, защитить нас и отвести беду.

Кроме того он был нашим хорошим другом, также как и предыдущий Чейз, везде и всюду был с нами, участвовал во всех событиях, делах и мероприятиях в нашем доме. Спал всегда рядом дочерью и был всегда ее лучшим другом по играм и развлечениям, даже мультики смотрел вместе с ней.

Чтобы Чейзу было не скучно, мы завели ему подружку. Она сама пришла к нам. Чистая ухоженная кошечка – подросток. Сама пришла к нашему дому. Мы решили, что она принадлежит кому то из соседей. И первое время не обращали на нее никакого внимания. Через три дня стало понятно, что она вообще никуда не уходит от нашего дома.

Кошка сильно проголодалась за эти дни и ела все, что ей предлагали хлеб, кашу, суп, все подряд. А это означало что за все эти три дня, а может и больше, ее никто не кормил. При этом кошка постоянно просилась к нам в дом, если бы она жила где-то не далеко, она давно ушла бы к себе. «Наверное, она потерялась» – решили мы тогда. Но кошка была уже не маленьким котенком, по ее размерам ей было около года, возможно и больше. В таком возрасте кошки всегда находят дорогу домой.

Может быть, ее кто-то выбросил, где ни-будь здесь, и она сама к нам прибилась или ее специально подкинули нам, зная, что в дом въехали новые жильцы. Продолжать гадать на эту тему не имело смысла, правду все равно было невозможно узнать.

Считается, что животные, которые сами приходят к нам приносят удачу, радость и счастье. Вот и мы решили не прогонять свою радость и удачу, и взяли кошку в дом. Мы так ее и назвали «Рада» – от слова радость. Теперь у нас дома, был кот и кошка. Рада оказалась очень чистоплотной добродушной кошкой. Почти все кошки любят детей и быстро привязываются к ним, поэтому нет ничего удивительного в том, что очень скоро Рада, стала настоящей подружкой для нашей дочери.

Время шло, и наша семья счастливо жила на новом месте. В жизни наступило долгожданное спокойствие и достаток. Контракты на работе заключались и выполнялись, что обеспечивало наш доход. Все как то стало вставать, на свои места и ритм жизни стал приобретать размеренный, стабильный, приятный ход. Все в нашей жизни наконец-то, начало становиться, так как должно быть, хорошо и надежно.

Но вот начался две тысячи двадцать первый год. И все как то с самого начала этого года не задалось.

Заключенные контракты, почти не приносили прибыли и становились убыточными, и один, за одним, они расторгались. Следом на работе начались прокурорские проверки, судебные тяжбы и прочие неприятности. Мало того на нас с женой завели уголовное дело, якобы за предоставление недостоверной информации и за подделку документов. У Рады родились котята и все они, кроме одного умерли. Вдобавок ко всему мы

поругались с соседями.

И сразу после этого заболел Чейз.

Внезапно, еще вчера он как всегда лез на руки, терся об руки, вечером, уселся с нами за стол ужинать, выпрашивал «вкусняшки». А утром на следующий день ему стало плохо, он ничего не ел. К полудню жена, заметила кровь, на полу, оказалось, она сочилась из мочеиспускательного канала у Чейза.

Еще как, на зло, был выходной день и ветеринарная клиника, не работала. Это в больших городах «ветеринарки» работают круглосуточно, а у нас, увы, один ветврач на весь район.

Мы не знали, как помочь нашему другу, он ничего не ел, только воду много пил, но к вечеру, он перестал пить. У него отнялись задние ноги, и он волочил их за собой по полу.

Помню, как Чейз подполз к коробке, привстал на задних лапах и долго смотрел на оставшегося котенка. Помню его взгляд такой пристальный, внимательный и грустный. Казалось, он пытается, что то передать своему детенышу, как будто, что-то рассказывает ему.

Мы не знали, что случилось с нашим котом, чем заболел наш друг, не знали, как его лечить, решили, что в понедельник повезем Чейза в ветеринарную клинику. Вечером ему стало еще хуже, он приполз в мою комнату, где я обычно работал, и лег на маленьком синем коврике, который был постелен у спортивного тренажера, стоявшего прямо на середине, комнаты.

Когда дома собрались ложиться спать, я позвал попрощаться с нашим другом. Мы сели рядом с ним, все плакали, гладили Чейза, говорили ему как, мы его любим, он уже был очень слаб, смотрел на нас, едва подняв голову. А потом он вдруг неожиданно обхватил передними лапами, мою ногу, как будто обнял, прижался ко мне так сильно и долго не отпускал. Как будто хотел что-то сказать мне на прощанье, что-то очень важное, по секрету, чтобы никто не услышал.

Я не спал этой ночью, сидел всю ночь и смотрел телевизор, в соседней комнате умирал друг, и я ни как не мог ему помочь. Каждый час я заходил к нему, включал свет, гладил его, по вздымающейся шерстке на боку я понимал, что он дышит, радовался, что он жив.

Чейз умер в пятом часу утра, когда в очередной раз, я зашел в комнату, увидел что мой друг, уже не дышит. Я позвал жену, она тоже не спала, мы сели возле Чейза и разговаривали с ним. Было видно, что смерть наступила совсем не давно, он был еще теплым, лежал с открытыми глазами, повернувшись в сторону открытой в комнату двери, туда, где были мы. До самого конца, в самые свои последние мгновения жизни, он старался быть с нами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.