Андрей Тиеров
Сервисное руководство

Глава 1

Я стоял на одной из центральных улиц Чикаго, вдыхая великолепный весенний запах улиц города после дождя. Я люблю этот город, и считаю его одним из лучших. Несмотря на то, что реклама каждого местного турагенства пытается в этом разубедить.

Рабочий день окончен, можно прогуляться в парк, а затем отправиться домой. Можно отправиться на стадион, и примкнуть к огромной толпе ликующих зрителей. Кроме того, можно доехать до ближайшего торгового центра и поглазеть на новинки. Либо пойти в кафе, сидеть до закрытия, почитывая новости и книги.

Но в первую очередь нужно было встретиться с приятелем. Сейчас он помогал мне с одним крайне важным делом. Он не общается по телефону или в соцсетях. Только личная встреча.

Я вышел на западную Лейк стрит, вновь запнувшись и отметив качество дорожного покрытия, и прошелся до Юнион парка. Полчаса пешей прогулки при теплой весенней погоде. Коллеги возмущаются, что в последние годы на этих улицах стало много световой рекламы. Возможно, но в светлое время суток она не выжигает глаза, и можно наслаждаться внешним видом. Я редко хожу по Лейк Стрит. Постоянный грохот от наземной железнодорожной линии отбивает желание ежедневно возвращаться домой этим маршрутом.

Приятель сидел на скамейке неподалеку от баскетбольных площадок, спрятавшись от назойливых воздушных дронов под раскидистым деревом. Он сидел, уткнувшись в телефон, и обратил на меня внимание, только когда я подошел почти вплотную к скамейке.

– Ну что? – Спросил Лиам. Сколько его знаю, он никогда не здоровался. А знал я его с выпускного класса.

– Если всё получится, завтра будет мой последний рабочий день. У тебя готов список?

– Конечно. Год лежит и пылится. – Ответил он, не отвлекаясь от экрана гаджета. У него всегда заготовлены ответы, не имеющие отношения к действительности. Самые новые данные для этого списка я отдал всего неделю назад.

– На сколько имен?

– Почти двадцать тысяч. Шестнадцать компаний.

– Мне казалось, будет поменьше. Так сколько всего нужно денег?

– Пять миллиардов, включая нашу заинтересованность.

– Немало. Думаешь, после такой суммы на счету что-то останется?

– Майк сказал, что подобных денег там море. Огромное количество транзакций на большие суммы, никто не заметит.

– Ладно, держи.

Я отдал Лиаму накопитель с копией данных, полученных с работы.

Он посмотрел на него, затем на меня.

– А остальным?

– Сегодня закину остаток на сервер, потом дам всем доступ. Пусть у тебя будет полная копия. Я уже всё подготовил.

– Так почему сразу не залил?

– Просматривал список последних тестов для Сайро Тек Лабс. У них готовится запуск новой серии андроидов, я зачитался в их внутренних бюллетенях. Потом переключился на Корнерстоун Иллинойс, читал до ночи.

– Неужели ты еще и свои обязанности выполняешь?

– Представь, есть люди, которые выполняют работу, чтобы получить деньги. Не то, что ты.

Над нами пролетел очередной дрон. Мы проводили его взглядом и продолжили.

– Кто-нибудь в Солидейт Солюшенс знает про тебя?

Я демонстративно усмехнулся.

– Три месяца, шесть документов. Фото людей вообще не из штатов. Изображения с собой везде потер.

– Не боишься, что их техники устроят за тобой охоту?

– Там у техников такая подготовка, что им по силам лишь охотиться за собственными обедами. С такими балбесами мне ничего не грозит.

– Какой же ты наивный.

– Возвращайся в свой пентхаус и выпей за меня смузи.

Мы попрощались и разошлись по своим сторонам. Лиам отправился в свои апартаменты делового центра, а я сел на синюю ветку метро и отправился на станцию Белмонт. Вышел на поверхность, прогулялся в противоположную сторону от трассы и зашел в небольшой многоквартирный комплекс по Белмонт авеню.

Моя квартира находилась на третьем этаже. Я открыл дверь, осмотрелся, поправил занавески. Вскипятил воду в чайнике и заварил молотый кофе. Конечно, здесь нет большого количества мебели, дисплея во всю стену, но это довольно уютное небольшое жилище. На самом деле тяжело найти съемную квартиру-студию в этом районе, не переплатив лишнюю тысячу долларов. У меня уже выработался навык поиска подобных недорогих квартир. С моим опытом можно было начать подрабатывать. Допив кофе, я поставил чашку в раковину, сменил куртку и вышел из дома. На выходе поздоровался с мисс Мерит. Нужно поддерживать дружеские отношения с соседями.

После этого отправился в свою настоящую квартиру. До Пелмер Сквер идти пришлось примерно сорок минут. Пройдя через парк, я вышел на Ричмонд стрит и вошел во двор своего пристанища. Эти квартиры иной ценовой категории – они дороже, и значительно комфортнее. Здесь я располагался не первый год, и поэтому позаботился о таких немаловажных вещах, как хороший район и обеспеченные соседи. Конечно же, никто из них не был ангелом, но это относилось и ко мне.

Из квартиры вышел сосед. Мы поздоровались. Следом вышел его собственный андроид от Сайро Тек Лабс, серии «Ориджин». Сегодня это дорогая игрушка и демонстрация состоятельности. Но пройдет немного времени, объявят о новой модели, и вся Ориджин серия за сутки станет устаревшей.

Еще неделя, и подставную квартиру на Белмонт авеню можно будет уже не оплачивать. Каждый раз при найме на работу я арендовал новую квартиру, подыскивая вариант подешевле. Конечно же, были рабочие контракты, где я указывал свое настоящее имя, но настоящую уютную квартиру мне светить не хотелось.

Ричард Миллер, специалист по информационной безопасности. Хорошо быть тем, кому доверяют. К своим 36 годам я получил определенную репутацию в городе и, конечно же, имел неплохой достаток. Не такой, как у Лиама. Мне не потягаться с финансистами.

В своей настоящей квартире меня ждало обустроенное место для удаленной работы, обставленная кухня, аудиосистема, которая постоянно находилась в состоянии улучшения, и полный комфорт. Я из тех людей, кому не нужно много дорогих и крутых вещей. Я обхожусь тем, чего достаточно. Но часть техники точно не является дешевой. Мой отец посчитал бы такое увлечение бессмысленной тратой денег, но у него никогда не было такого достатка, как у меня. Хобби всегда требует денег.

Если нужны деньги – нужна работа. Когда есть специальность, необходимая в компаниях делового района Чикаго, даже анкету не нужно оставлять. Но в этот раз работа была иного сорта.

Я включил музыку для фона, сел за компьютер, обновил настройки приватности и отправил загрузку крупных кусков архива на сервер.

Работа, требующая длительной подготовки, координирования, нескольких поддельных идентификаторов личности и группы людей, работающих независимо. Предложение об этой работе появилось прошлой осенью. Сбор информации занял пару месяцев, и с января этого года я устроился на работу в Солидейт Солюшенс по первому поддельному документу.

Компания Солидейт Солюшенс, занимающая целое здание рядом с рекой Бранч, занималась обслуживанием и консультированием огромного количества предприятий по штатам и, в первую очередь, в Иллинойсе. Вид деятельности слишком размытый, чтобы сказать сразу чем она занимается. В основном, это юридическая, финансовая поддержка, подготовка отчетности, помощь с лицензированием деятельности, а также оформление и подтверждение различной документации. Возглавлял ее бывший служащий Уолл-Стрит Сэмюэл Рид. Будучи генеральным директором подобной корпорации, он получил связи во многих кругах и накопил достаточное количество финансов и влияния, чтобы получить в распоряжение собственную корпоративную полицию, которая день и ночь охраняла небоскреб, самого Сэма и высокопоставленных руководителей.

И можно спросить – что здесь такого? Всего лишь один из обладателей корпоративного влияния в Чикаго, которых по всем штатам бессчетное множество. Есть одна причина, по которой ни я, ни остальные мои друзья, не откажемся от работы.

Со времен колледжа нас забросило на совершенно разные специальности. Мы виделись, теряли контакты, и снова находили друг друга. Кристофер уехал в Сент-Луис на работу по биотехнический специальности, а мы вчетвером остались в Чикаго. Я ушел в IT-индустрию. Лиам начал управлять финансами. Луи устроился в департамент здравоохранения, а Майк нашел свое призвание в аналитической компании. Последний раз впятером мы встречались на Рождество в позапрошлом году, когда Кристофер приезжал навестить родственников.

Летом сразу в нескольких штатах прошла очередная волна сокращений. Как и в прошлом году, и в позапрошлом. Кристофер попал под сокращение, не получив при этом никаких выплат. Его семья оказалась в долгах, и осенью он разбился в автокатастрофе, после чего оказался в состоянии комы. В наше время тяжело найти транспорт, который не находился бы под контролем компьютерного управления, и мы вчетвером решили, что он намеренно раздобыл взломанный автомобиль.

Конечно, это ударило по нам всем. Вчетвером мы решили выяснить истоки трагедии, начав искать причины очередной волны сокращений. И, к тому моменту будучи опытными специалистами в различных сферах, благодаря собственному исследованию, до конца прошлого года подобрались к виновнику многочисленных подобных инцидентов.

Сэмми Рид, собственной персоной. Имея огромные связи и влияние, он постепенно влезал в деятельность различных компаний в нескольких штатах. Поманив алчных руководителей вишенкой на торте, Рид развернул систему ухода от налогов и проворачивания финансовых махинаций. За что-то расплачивались сами предприятия, за что-то шли выплаты из бюджета штатов. Продолжая следовать зову жадности, Рид и компания начали проводить программы оптимизации ресурсов предприятий, из тени сменив руководителей среднего звена и запустив процесс сокращения сотрудников. Кристофер оказался одним из них.

Отправка файлов на сервер завершилась. Я скопировал подготовленный кодировщик к себе на почту и отправился на кухню делать ужин.

С одной стороны, нам хотелось отомстить Сэмми и компании за то, что произошло. Но Сэм был лишь одним из таких оптимизаторов. Мерзавцы всегда тянутся к деньгам и контролю над другими. Несколько лет назад такими грязными делами промышлял один местный политик. Его убрали, на это место пришел Сэмми. А после него появится кто-то другой, не менее жадный. Это просто круговорот подлецов в финансовом мире. Поэтому наша месть была, скорее, возмещением. Или компенсацией. Лиам и Майк собирали и обрабатывали списки тех, кто пострадал от деятельности Солидейт Солюшенс. Луи помогал чем мог, а я устроился в компанию Сэма Рида, начав вести подготовку к крупному выводу средств с теневого кошелька. Отслеживание, инспекция, перенастройка, установка бэкдоров и средств взлома – это по моей части. Моя задача – завести крепкую дружбу с внутренней сетью и личными компьютерами.

С другой стороны, мы также собирались откусить по небольшому куску от этого теневого пирога. И в случае раскрытия фамилий и адресов участников, нам нужна была крупная сумма для возможного побега и благополучного проживания за границей.

Было ли это лицемерием? Возможно, ведь мы старались не бескорыстно, рассчитывая пополнить еще и свои карманы за все труды. Но также у нас был план по привлечению Сэмми к ответственности. За последний месяц работы штатным специалистом, я ни разу не уходил домой с пустыми руками. Собранный компромат был огромен, и при любом исходе дел должен был отправиться к представителям закона. Всё это станет нашей местью, и одновременно с этим, компенсацией ущерба.

Может, кто-то и мог отнестись к нашей затее со скепсисом, но нужно просто всё правильно подготавливать и оформлять, заблаговременно планируя подобное вредительство чужой деятельности.

Кто-то может сказать, что яичница на ужин вредит здоровью. Но что может быть лучше ароматной яичницы с беконом и специями? Я еще и кофе выпью, что никак не помешает моему сну.

Я положил телефон на зарядку и окинул взглядом кучу гаджетов на столе. Практически любое электронное устройство, что помещается в ладонь, это полноценный компьютер. С ним ты можешь всё. Вернее, с ним и сторонними сервисами.

Завтра будет важный день. Мой последний рабочий день.

Глава 2

Десятый час утра. Я сидел в кафе на Монро стрит, неподалеку от здания Солидейт.

Посещение этого кафе уже стало утренним ритуалом. Я так часто появлялся на этой улице, что еще в январе разузнал всё про местные точки перекуса. Это кафе разделялось на внутреннюю часть, с неплохим видом на перекресток, и открытую, со столиками на крыше. День был довольно теплым, и совершенно не хотелось сидеть под лучами солнца. Вид на улицу сквозь слабо тонированное окно меня вполне устраивал.

Допив кофе, я встал и собрался идти к выходу, но бросил взгляд на девушку, сидящую неподалеку. Она, как и я, пила кофе напротив окна, попутно просматривая список песен группы Perturbator на небольшом планшете. Это одна из тех музыкальных групп, за которой я наблюдаю не без интереса. Мне нравится их стиль – современное электронное звучание старых мотивов. Не знаю, как точно называется поджанр – в наше время их столько, что просто уже невозможно точно быть уверенным, к чему относится та или иная композиция. Самое простое разделение – нравится, или не нравится.

Жанр работ Perturbator мне определенно нравился. Синтвейв переживал второе рождение, как и в двадцатых годах. Эстетика звучания эпохи восьмидесятых годов прошлого столетия до сих пор кажется музыкантам чем-то волшебным, и композиции с этим музыкальным стилем всё чаще стали появляться в качестве саундтреков к фильмам и играм.

Я прошел мимо девушки, мимолетно бросив:

– У Perturbator скоро новый альбом, не пропусти.

И направился к выходу. Внезапно моя куртка потянулась назад. Я обернулся.

Та девушка держала мою куртку, и, глядя широко раскрытыми глазами, выпалила:

– Когда?

– Месяца через три.

– Откуда ты знаешь?

– Откуда и все остальные – слежу за новостями от них.

Она посмотрела на свой планшет, на свободный стул рядом, отпустила мою куртку и показала на стул:

– Садись!

От неожиданного предложения я опешил. Посмотрев на часы в кафе, я решил, что время поболтать о музыкальных вкусах у меня есть, хотя такого и не ожидал.

Я сел на стул слева от нее, положив портмоне с планшетом на стол. Темные прямые волосы, спускающиеся ниже плеч. Темно-синие джинсы, фиолетовая куртка из какого-то мягкого материала, миниатюрные электронные часы на левой руке. И большие глаза с живым взглядом. Она быстро читала текст в планшете, дергая меня за рукав:

– Почему об этом не написано? Здесь ничего про новый альбом!

– Посмотри в этот раздел – электроника, синтвейв. Затем в анонсах. Вот, ты пролистнула новость.

Она прокрутила новости, и чуть ниже нашла заголовок «Проект Perturbator заявил об окончании процесса студийной записи нового альбома».

– Нашла! – Радостно воскликнула она и посмотрела на меня. Я улыбнулся и кивнул.

– Ты тоже за ними следишь?

– Да, уже года три слушаю. Как услышал вокал Греты Лейн, за первый же месяц переслушал все альбомы и ремиксы.

– Да, она такая классная! Ой, у меня кофе больше нет. – Быстро проговорила она, заглядывая в кружку.

– Да, у меня тоже.

– А ты куда-то опаздываешь? Может, еще выпьешь?

Я снова посмотрел на часы. Двери компании уже открыты, но у меня в запасе еще было чуть менее получаса.

– Почему бы и нет. – Ответил я и выбрал новую порцию в электронном меню на столе.

– Что ты пьешь? Американо? А я буду капучино с карамельным сиропом. Обожаю!

– После карамельного сиропа я точно не смогу работать.

– Слабак! – Засмеялась она и поправила волосы над ухом. – Часто тут появляешься?

– Шутишь? Мне кажется, что я просыпаюсь уже здесь, и сразу на работу.

– Почему я тебя здесь не видела? – Удивленно спросила она.

– Может, потому что ты постоянно липнешь в экран планшета?

Она рассмеялась, закрывая лицо рукой. Это выглядело… как хорошие манеры?

Она быстро разговаривала, у нее был приятный голос. Она махала руками, постоянно что-то показывая, и это выглядело забавно. Если бы мы увиделись раньше, возможно, и на работу ходил бы с хорошим настроением. И вероятно, даже попридержал всю затею на недельку.

– Я Морган, Мия Морган! – Она протянула свою изящную руку с длинными пальцами, для рукопожатия. – А ты?

– Миллер, Рик Миллер. – С улыбкой произнес я, ответив рукопожатием.

– Ты иностранец? Миллер – это же европейская фамилия.

Я сделал вид, словно недоволен.

– Сейчас это уже одна из самых распространенных американских фамилий. Из коренного американца пытаешься превратить меня в приезжего. В этом случае, ты – дочь актера.

– Почему? – Спросила она, смешно сдвинув тонкие темные брови.

– Потому что так звали популярного актера начала нулевых годов.

– Я даже не знала…

– Нужно больше интересоваться классикой.

– Иди ты с классикой! – Она сделал вид, словно толкнула меня. – А кем ты работаешь?

– Безвылазно сижу дома, смотрю старые фильмы и трачу накопления.

Она сморщила нос и помотала головой.

– Шучу. Я айтишник, работаю по найму недалеко отсюда.

– Ничего себе, я тоже айтишник! – Радостно выпалила она. Потом наигранно опустила глаза и плечи. – Правда, пока еще не работаю по диплому. Подрабатываю после учебы.

– Давно закончила учебу?

– В прошлом году, но сейчас все вакансии заняты, а свободные на самом деле совсем не об этом.

Это так знакомо.

– Пробуй пробиваться для опыта, и начинай составлять анкету для будущих работодателей. Еще могу посоветовать начать делать частные заказы. Какая у тебя специальность?

– Мы изучали проектирование продвинутых сетей, создание и объединение данных из независимых баз. Всем нам предложили работу, но девчонки сразу ушли на повышение квалификации, а я попыталась работать и разочаровалась.

Я пожал плечами.

– Тут выход только один – пробивать дорогу к хорошей компании и пополнению списка в резюме. Постарайся залезть в проектные конкурсы. Оно того стоит, так что не унывай. – Я легко толкнул ее в плечо.

– Не буду! Увидишь, еще круче тебя стану!

– Ловлю на слове. – Я допил кофе до дна и встал.

– Уже уходишь? – Разочарованно спросила она, открыв глаза еще шире, чем прежде. Как ей это удается?

– Пора идти работать, чтобы тебе было тяжелее меня догонять. Увидимся.

– Да! Приходи, я почти каждый день здесь!

Я шел к выходу, а она махала мне вслед. Как жаль, что, скорее всего, я здесь уже не появлюсь. Пока Рида не арестуют, мне лучше не светиться в этом квартале после того, что должно сегодня произойти.

Я вышел на улицу. От клумб с цветами рядом с торговым центром шел пряный аромат. Я глубоко вдохнул и сразу чихнул, пожалев, что у меня аллергия. Кстати, поэтому у меня никогда не было домашних животных.

До начала рабочего дня оставалось 10 минут. Я прошелся по мосту через реку и подошел к широкой лестнице, в конце которой находились большие двери в здание.

Как только вошел в холл, подключился к внутренней сети и запустил на телефоне подготовленный скрипт. Теперь нужно всего лишь делать свою видимую работу и сохранять спокойствие до конца дня.

Я подошел к посту охраны и показал пропуск.

– Как дела, Джеф?

Охранник хмуро посмотрел на меня, забрал портмоне на хранение и со всей ответственностью нажал на кнопку, открывая дверь в служебное помещение.

Наша корпоративная полиция никогда не славилась добродушием.

Корпоративная полиция – охрана частного делового сектора с разрешением применения силы. Кто бы мог подумать, что в наше время корпорации будут с кем-то церемониться? Такое могут позволить себе влиятельные бизнесмены, которым правительство штата идет на встречу. Всё здание – владение этих церберов. На их территории им дозволено всё, включая убийство. Полиция никогда не станет расследовать такое дело. В наше время у полицейского роль охранника на пенсии. Его все знают, с ним здороваются, но он уже ничего не решит.

У каждого дельца с бескрайним финансовым влиянием есть своя неприступная крепость, где при любом подозрительном действии эта силовая структура моментально становится видимой и угрожающей.

Но хмурый Джеф не выглядит грозным. Он целыми днями смотрит в камеры, решает головоломки и сетует, что ничего не происходит.

А вот военная полиция – этим лучше не попадаться на глаза. Они подчиняются министерству обороны. И в лучших традициях, сначала выстрелят, а потом спросят. Если меня спросят, кто круче – корпоративная или военная полиция, я отвечу что, конечно же, вторая. Автоматы и прочие орудия смерти есть у всех, но самые крутые игрушки, вроде боевых вертолетов или танков, достать из кармана могут только они.

В случае угрозы национальной безопасности со стороны влиятельного предпринимателя, военная полиция моментально придавит корпоративную, и выжмет как мокрую тряпку. Права корпорации заканчиваются там, где начинаются интересы правительства.

Настоящее право на уничтожение есть только у них.

В какое интересное время мы живем.

Я пришел на рабочее место, повесил куртку в шкаф и положил телефон на свой стол.

– Как оно, Ларри?

– Привет, Джеймс. – Отозвался полноватый Ларри. Он нисколько не стеснялся своей фигуры, а наоборот, считал, что с такими размерами сможет больше. Даже если выгонят из IT сферы, всегда можно пойти танцором.

Кстати, сейчас меня звали Джеймс.

– Ты получил корпоративную ручку?

– Нет, я устроился после Рождества.

– Ну да, точно. Мы получили, и ручки совсем не такие как у младших менеджеров. – Ларри всем видом показывал недовольство.

– Всё так плохо?

– Понимаешь, у нас просто металлические ручки. Да, в них что-то есть, но у менеджеров они с деревянными вставками, а у нас просто из металла! Мы же тоже важная структура, без айтишников работа на всех этажах встанет. Нам дают металлические, а этим лентяям с деревянными вставками. Почему руководство считает, что мы недостойны премиальных подарков?

Ох уж эти склоки в больших корпорациях.

– Что там опять на десятом этаже? – Спросил я, проверяя заявки.

– Не обращай внимания. Мидвей возмущается, что офис без сети. А он мне две сотни должен за прошлые выходные. Сделаю тогда, когда сделаю.

– Как всё непросто. – Усмехнулся я и глянул на телефон.

Скрипт работал. Мне требовалось около трех часов. Я снова заблокировал телефон и отодвинул к клавиатуре.

Вновь очередной рабочий день с обычными заботами. Между делом я ползал по местной системе охраны и подменял все свои лица с систем слежения на другие. Они были сгенерированы со всех ракурсов и с любой одеждой, которую ношу. Простые действия, между подготовкой отчета по безопасности и результатов инспекции. Мои коллеги даже не подозревали, что за это время я сменил несколько документов. Все считали, что мои поддельные идентификаторы работали на других этажах.

Не могу сказать, что я такой гениальный и изобретательный. Год назад мне довелось выполнять заказ для человека, который поделился со мной занимательным образом мыслей и подходящим софтом. Я сделал больше, чем оговаривалось в контракте, а он был мне благодарен, и научил обманывать владельцев мира сего. Чтобы дойти до подобного самостоятельно, у меня ушло бы лет тридцать.

Я стирал свои данные, делал подмену, параллельно дописывая отчет. А в это время скрипт на телефоне активировал одну программу за другой, подключаясь от различных серверов города с, казалось бы, совершенно обычными запросами. Еще час, и сумма в 5 миллиардов долларов начнет свое движение со скрытого счета Сэма Рида, запутываясь, перемешиваясь с другими деньгами на территории страны и подсовывая адреса администрации города, министерства налогов и финансов. Он забеспокоится, что правительство решило пустить свои лапы в его сокровищницу по чьей-то наводке, и потеряет мой след. Когда нужно кого-то подставить, правительство само так поступает. Чем я хуже?

На самом деле это неплохое место работы. Большой кабинет, всего лишь четыре рабочих места. Большой парк серверов в отдельном зале. Коллектив, с которым можно всегда найти общий язык. Главное условие – не болтать про себя лишнее.

Наступило обеденное время. Я накинул куртку, бросил телефон в карман, взял в руку распечатанный отчет и вышел в коридор. До двери выхода на лестницу оставалось несколько шагов, как меня остановил один из руководителей с верхних этажей.

– Джеймс, можешь подойти? Нужна помощь.

– Да, конечно. – Ответил я и посмотрел на папку с отчетом.

Руководитель с улыбкой взял отчет и провел меня к лифту. Мы зашли, и он отправил лифт на 48 этаж. Я спросил:

– Там же офис мистера Рида?

– Да, он попросил прислать к нему специалиста. Есть неотложное дело, перерыв сможешь взять потом.

– Конечно, сэр.

Я глянул на телефон, повернув его так, чтобы руководитель не видел экран. Второй час дня. Процесс выполнялся, шаг за шагом приближаясь к завершению. В это время 5 миллиардов уже крутились в финансовом океане, плывя к нескольким новым кошелькам, откуда они перейдут обратно в теневую зону. Но уже не к Риду.

Лифт поднимался наверх. Сэмми Рид, не слезающий с наркотических препаратов после Уолл-Стрит. Непредсказуемый психопат, и, тем не менее, расчетливый управленец. Я виделся с ним несколько раз, и, несмотря на его идеальную широкую улыбку и талантливые речи, знал, что он опасен. Но я бы и не действовал настолько нагло, если бы ни был уверен, что за мной не осталось хлебных крошек. Я раздумывал, что ответить Риду, если он обратится за помощью из-за взлома его тайного кошелька. Возможно, он уже спешно искал в своем телефоне нужные контакты.

Дверь открылась. Руководитель жестом пригласил меня пройти по коридору и отправился на лифте вниз. Вдоль длинного светлого коридора стояли охранники. Я шел мимо них, искоса посматривая на экипировку. Те самые, кто может решать все вопросы внутри этого здания, и никто не спросит, почему они так поступили. Я приблизился к большой двери, она автоматически открылась.

Передо мной предстал огромный зал с высоким потолком. Блестящий пол, множество колонн, дорогие отделочные материалы. Обычно в подобных помещениях проводят конференции, но это было рабочим кабинетом владельца компании. В зале также было несколько сотрудников корпоративной полиции, застывших у стены. Насколько мне известно, в кабинете каждого руководителя высшего звена тоже был свой небольшой отряд охраны. Во второй половине зала, под солнечными лучами со стороны балконных колонн, стоял рабочий стол Рида. За ним находился сам Сэмми, быстро набирающий текст на клавиатуре.

Он посмотрел на меня и жестом пригласил подойти ближе.

– Закинь куртку на бильярдный стол. – Его голос отозвался небольшим эхом от светлых стен. Я заблокировал телефон, не вынимая из кармана, и положил куртку на край бильярдного стола, по правой стороне от стола Рида. Затем подошел к нему, остановившись на почтительном расстоянии.

Он закончил печатать и посмотрел на меня.

– Сегодня у нас возникла некоторая проблема с безопасностью. Мне нужен человек, который поможет решить вопрос.

Я понимающе кивнул головой. У меня уже был подготовлен ответ, почему отследить взлом после серверов налоговой службы было невозможно.

– Я решил, что ты поможешь мне с этим делом. И вопрос у меня только один.

Он вытянул руки вперед, тихо хрустнув суставами.

– Куда ты отправил мои пять миллиардов, Ричард?

Это был неожиданный вопрос. Я даже не могу объяснить, насколько внезапным он оказался для меня.

– Вы не ошиблись, мистер Рид?

– Конечно не ошибся. Я не знаю только одного. Кто прислал тебя ко мне?

Нужно было добиться отходного пути любым способом. Если в помещении не было глушителей сигнала, то мой телефон должен был завершить скрипт через несколько минут.

– Мистер Рид, наверное, здесь какая-то ошибка. Давайте я проведу трассировку.

– Ричард, хватит. Для меня это небольшая сумма. И у тебя неплохая репутация, иначе с тобой не работали уважаемые люди, которых я знаю лично. Просто ответь, кто был заказчиком?

Я молчал. Меня раскрыли, и это было крайне неприятно. Самое плохое – помимо того, что я в комнате с вооруженной охраной – что я не знал, где именно ошибся. Если человек в чем-то ошибся, он не всегда поймет, в чем именно. Я и понятия не имел, где прокололся.

– Тебе не поможет молчание. – Продолжал Рид. – И твои уважаемые знакомые тоже не помогут. На этаже двадцать человек, вооруженных автоматами.

Он нажал кнопку на столе. Дверь в зал открылась, охранники с коридора зашли внутрь и встали вдоль стены.

– Не освежило память, Ричи? Вопрос-то простой – кто дал наводку на меня?

Мои надежды на хороший финал улетучивались с каждой секундой. Сердце бешено колотилось в груди, но я старался держать вид спокойного человека. По спине стекал пот. Футболка приклеивалась к спине.

Сэмми встал со стула.

– У меня нет проблем с деньгами, как ты можешь видеть. И нет проблем со связями. Но то, что ты сейчас стоишь передо мной, означает, что тебе заплатил кто-то, кто не боится объявить мне войну. И он отправил тебя. Свою первую пешку. Ты умный человек, должен понимать, что происходит с пешками.

Я постарался контролировать свое дыхание, чтобы голос был спокойным.

– Возможно, это те, кто не доволен тем, что произошло с людьми.

– И кто же? – Сэм начал переходить на крик. – Сенаторы штата? Кто-то из директоров компаний, которых ты изучал, пока работал на меня? Не смей мне говорить, что до всего додумался ты сам. Не смей! У тебя есть лишь один шанс выйти отсюда живым. Скажи мне, кто твой наниматель!

Было трудно поддерживать правильное дыхание. Мне приходилось дышать глубже, чтобы компенсировать напряжение. Я не мог сохранить холодное мышление, и судорожно пытался подобрать любые слова, которые могли бы привести к такому исходу, в котором я останусь жив.

– Вас устроит ответ, что это штат Иллинойс?

Человека губит язык. Сэм Рид помрачнел. Его брови опустились на глаза, мышцы лица казались стальными. Я видел гнев бесконечно богатого дельца, который добился успеха, наступая на кости других.

Он медленно поднял указательный палец, наводя его на меня.

– Ричард Миллер, после всего вранья, что шло от тебя на протяжении трех месяцев, ты так и не понял, кто был твоим работодателем. Тот, кто не принимает предательства, и не отпускает с миром того, кто посягнул на чужую собственность. Если твоему нанимателю нужно объяснить, с кем он имеет дело, я это сделаю.

Позади меня раздались щелчки, оповещающие о том, что оружие переведено в летальный режим. Мышцы в ногах моментально стали горячими. Я потерял дар речи, но осознавал всю опасность ситуации.

Медленно, неповоротливо, с низким гулом и тяжелой поступью, из тени выходила двуногая артиллерийская механизированная единица – практически шагающий танк, внутри которого сидел оператор. Здоровенный экзоскелет с бронированием и вооружением. Это чудовище несло на себе огромный заряд различных снарядов, в том числе и бронебойных. Я видел такого лишь издали. Это оружие армии. Они состоят на вооружении у правительства. Такой монстр не может входить в состав корпоративной полиции.

– Последний шанс, Ричард.

Я уже видел, в какую сторону нужно бежать.

– Что ж, ты сам так решил. Огонь! – Прозвучал рев от Сэма Рида.

Я бежал быстро, как только мог. Спрятавшись за широким балконным выступом, я хотел перевести дыхание, но пулеметная очередь слишком быстро и громко резала бетонные блоки. Длинный зал и высокий потолок отражали звуки выстрелов, и эхо многократно усиливало устрашающий эффект ревущей огневой мощи. Впереди меня вылетали куски бетона. Казалось, я мог разглядеть каждое мгновение, когда очередной сноп пыли вылетает из колонны рядом со мной. Бетонная пыль устремлялась в небо, и мне больше некуда было прятаться. Сердце колотилось с бешеной скоростью, пытаясь выскочить из груди.

Внезапно я почувствовал резкое жжение в левом боку, и краем глаза увидел брызги крови. В следующий миг ощутил сильнейший удар между лопаток. Из груди вылетела пуля, и следом кровяной след. Больше я не мог дышать. Я ощущал невероятное жжение в месте удара, по телу моментально прошел жар, который сменился ледяным покалыванием. Мои мышцы оказались скованы. Не в силах пошевелиться, я безвольно перевалился сквозь балконные перила. Я падал вниз, в речной канал Чикаго. Стрекочущий звук автоматной очереди отдалялся. Больше я ничего не мог сделать. Перед самым столкновением с водой, я осознал, что все ощущения, зрение и слух оказались потеряны.

Всё случилось так внезапно. Я просто не успел осознать того, что произошло.

Моя паника исчезла. Дальше – лишь темнота.

Словно снился сон, но при этом ничего не происходило. Я был полностью потерян во времени. Возможно, уже лежал на дне реки. Ощущение, словно я под влиянием лекарственных веществ. Можно ли это сравнить с алкоголем? Нет. Полная потерянность.

Проходило время. И, кажется, я начал что-то слышать. Странные звуки. Разобрать невозможно, они были слишком глухие. Похоже, на разговор, но я не был уверен. Вскоре разговор пропал.

Скорее всего, меня уже выловили со дна – вряд ли такое шоу проходит незаметно. Мое падение с небоскреба в деловом центре Чикаго было заснято на десяток камер, и поисковые службы наверняка быстро прочесали дно реки в поисках тела.

Спустя какое-то время я вновь услышал звуки – это был высокочастотный треск, словно откуда-то из глубин странные сигналы пытались достигнуть моих ушей. Через некоторое время они исчезли.

Кто знает, что происходило со мной в этот момент. Возможно, мне стоило приготовиться к вечному существованию в больничной койке. Возможно, врачи боролись за крупицы жизни в моем теле, и я не мог достучаться до них. Может, мне предстояла участь страшней, чем у Кристофера.

Вновь высокочастотный звук. И впервые за долгое время я почувствовал тепло. Но это не тепло от греющих приборов, не тепло от дефибриллятора, это было нечто мне незнакомое. Совершенно неуловимое, и не естественное. Ни одно из своих чувств я объяснить не мог.

Глава 3

Я слышал.

– Тест 42, запускай.

– Нет отклика.

– Странно. Проверь дип свич, десятую группу. Всё запущено?

– Да, сэр. Все свичи включены.

– Странно. Запусти тест 40.

– Нет отклика.

Я слышал недовольное мычание.

– Оставь. Идем дальше.

Казалось, с глубины я медленно поднимался на поверхность. Ко мне возвращался слух, но я слышал непривычные звуки. Появление слуха – уже хороший признак.

Но странно слышать такой разговор в реанимации. Конечно, я никогда не был в реанимации, откуда мне знать как там общаются.

И снова провалился. Я слышал какое-то неразборчивое шипение. Возможно, это помехи от приборов в реанимации? Без опыта нахождения в реанимации подобное не разобрать. Мое существование казалось вакуумом, оторванным от времени. Каждой новой точкой отсчета являлось случайное событие.

Но всё равно я понимал, что времени проходило много. Даже не могу представить себе, сколько.

Сквозь тишину я снова услышал голоса.

– Тест 42, запускай.

– Ответа нет, сэр.

– Открой список.

– Открыл. Всё в порядке.

– Я вижу. Запусти самопроверку и идем к следующей машине.

– Секунду. Запустил.

Звуки шагов вдалеке сменились непонятными звуками. Я слышал их и справа, и слева. Что-то ближе, что-то дальше. Затем начался неприятный высокочастотный писк со всех сторон. И вновь за долгое время я почувствовал необъяснимое тепло. Оно словно обволакивало меня.

Писк усиливался. Различных звуков становилось больше. Казалось, что-то щелкало прямо над головой. Мне было не по себе. Я уже начал воображать себе множество устройств, с трубками и проводами, поддерживающих жизнь в оставшемся клочке тела.

Если мне не изменяет память, легкие и сердце должны были пойти на замену. У меня никогда не было имплантов, и даже не было близких знакомых с имплантами. Всё происходящее было для меня чем-то новым и крайне нервирующим.

Вскоре звуки шагов снова стали отчетливыми. Похоже, ко мне подошли двое человек. Возможно, они стояли прямо напротив меня.

– Результаты?

– Все тесты пройдены. Ошибок нет, сервисных вызовов нет.

– Ну ладно, отметь этот номер на повторную прошивку.

– Отметил, сэр. Это нормально? – В молодом голосе прозвучало сомнение.

– Посмотрим. Идем дальше.

И вновь от меня удалились. Было странно их слушать – всё доносилось до меня словно с каким-то искажением, будто на уши надели неисправный слуховой прибор. Я боялся представить, как выглядит установка жизнеобеспечения. Скорее всего, это монстр, благодаря которому выживает оставшаяся часть меня.

Спустя некоторое время я стал ощущать движение. Это напоминало вибрацию, и ощущение ускорения. Меня уносило вправо, прямо, затем влево. Похоже, кто-то старался передвинуть меня. Даже не меня, а какой-то контейнер, в котором я находился.

И снова приглушенные голоса. Они появлялись, и исчезали. Вокруг меня ходили люди. Время от времени меня клонило то вправо, то влево.

Со временем я начал различать свет.

Сначала что-то светило справа. Это было размытое свечение, не имеющее конкретного положения. Я цеплялся за новую информацию как мог. Затем свечение переходило на левую сторону. Словно на голову накинули очень плотный полиэтиленовый пакет, и впереди передвигали огромный фонарь. Тяжело объяснить то, чего раньше никогда не происходило. Вскоре темнота вновь окутала меня. Я слышал лишь размытые звуки, без возможности сориентироваться в пространстве. Звуки появлялись, с ними появлялись и источники света. Они говорили о чем-то слишком далеко.

Я устал от темноты и неопределенности. Может ли спасение жизни быть настолько трудозатратным? Я не переживал, что со мной происходит что-то неладное – я знал это. В тело попало несколько пуль, затем последовало падение в холодную воду. Я вполне мог рассчитывать на то, что от позвоночника, легких и сердца ничего не осталось. Просто все ощущения были странными и не естественными.

И вот, настал новый день.

Я слышал, как некто подошел и встал прямо передо мной. Я видел слабо различаемый темный силуэт среди мягкого света.

– Проверка. Что ж ты не отвечаешь?

Я слышал знакомые щелчки. Это был звук быстрых щелчков по клавиатуре. Справа, приблизительно в метре от меня, чьи-то пальцы летали по клавишам.

Словами не передать, насколько я обрадовался знакомым звукам. Я моментально вспомнил о клавиатуре в своей квартире. Кажется, мне хотелось впитывать каждый звук удара по клавише.

– Проверка.

В глаза ударил яркий свет. Я не знал, как на него реагировать.

Всё, что мог ощущать к этому моменту – звуки, движение извне, и свет. Я мог определить направление, откуда они появлялись. Я не ощущал рук и ног.

Черт, как же тебе показать, что я жив?

– Джекс, подними вверх левую руку. Подожди. Вижу сигнал. Медленно опускай.

Я почувствовал с левой стороны нечто странное ощущение, словно сбоку от меня двигали тяжелый ящик, а не мою руку. Я ощущал движение, и при этом некоторое тепло.

Черт возьми, неужели от меня живого места не осталось? Хотя не знаю, что можно ощущать после имплантации позвоночника.

– Медленно… Есть. Давай правую. Поднимай. Медленно опускай. Есть сигнал. Закончили.

Впервые за долгое время во мне пробуждалось некогда забытое ощущение. Ощущение негодования. Мне казалось, что со мной происходит что-то невообразимое, и я не могу на это повлиять. Две фигуры перемещались по обеим сторонам от меня. Справа всё так же доносились щелчки по клавишам.

Вскоре где-то впереди раздались звуки механического крана.

Вряд ли это была обычная больница, или рядовой послеоперационный кабинет. Честно говоря, я не знаю, где могли устанавливать настолько серьезные протезы, которые я мог себе представить. Но что больше всего тревожило – я не ощущал привычного волнения. Мне чего-то не хватало. Возможно, так чувствует себя парализованный человек.

– Поверни его голову вправо. Стоп.

Я почувствовал. Наверное, это было прикосновением. Похоже, что кто-то в пластиковых перчатках взял мою голову с обеих сторон в области висков и медленно повернул.

Всё, что я мог – лишь наблюдать за происходящим.

– Есть сигнал. Теперь влево… Стоп. Есть сигнал.

Мою голову вновь повернули. Это я мог определить косвенно – по изменению местоположения источников звука и света. Но также я ощущал и прикосновения. Еле различимые, но они были, точно. Я ощущал изменение в пространстве.

– Возвращай. Есть сигнал. Стоп.

– Что думаете?

– Отклик идет. Пока оставим.

Звуки от клавиатуры стихли, шаги отдалились. Свет погас. Я вновь остался наедине с ожиданием новых событий.

Оставалось лишь догадываться о том, что происходит. В основном, я думал о глубоком протезировании в виде имплантов. О том, насколько всё это дорого стоит. Возможно, на мне испытывали какой-то позвоночник, и множество других современных протезов. Всё, о чем я думал – это цена сохранения жизни. Кто стал бы вкладывать столько денег? Кроме вопросов, у меня не было ничего.

Вдалеке раздался писк. Открылась дверь, и в помещение вновь вошли люди. Судя по звукам, ко мне приближалось несколько человек. Раздался щелчок – и вокруг появилось освещение, светлым градиентом разделившее потолок и пол. Я стал различать силуэты отчетливей. И, похоже, стал различать цвета. Группа из четырех силуэтов приблизилась ко мне и встала напротив.

– Макферсон, давайте уже решать. Мы упускаем сроки.

Знакомый голос, который ранее отвечал за профессиональное щелкание по клавишам, ответил:

– Аппаратная часть полностью в порядке. Мы потратили две смены на проверку. Тут проблема с софтом.

Сразу же отозвался другой голос, ранее не знакомый:

– Хватит об этом, мы подготовили релиз еще три месяца назад! Он залит на всю текущую линейку, и остальные образцы полностью функциональны.

О чем они? Вероятно, для моих протезов существует специальное программное обеспечение. И я – тот самый удачливый парень, на котором оно плохо работает.

– А как вы объясните, что данные в порядке?

Тот самый не знакомый голос с нотками раздражения в голосе отозвался:

– Продемонстрируйте! У нас двадцать человек работали над продуктом, а от вас только голословные заявления!

– Ладно. – Единственный голос, к которому я уже начал привыкать, приблизился ко мне. – Тест 42.

Все замолчали. Человек, которого звали Макферсон, повторил:

– Тест 42.

Хотелось бы вздохнуть, но вероятно имплант легких так не работает. Тест 42. И что теперь? Конечно же, это далеко не единственное, что было странным для меня во всех событиях.

Вздохнув, Макферсон произнес:

– Видите? Он не проходит тестовые паттерны. При этом, – он начал щелкать по клавиатуре справа, – система проходит все этапы тестирования. Что мне дальше с этим делать? Чего вы от меня хотите?

Трое собеседников недовольно вздохнули. Почти так же, как один человек провоцирует остальных на зевоту.

– И что нам теперь делать? Умолять его, чтобы он поднял руки?

Это спросил человек, которого я прежде не слышал. Похоже, он стоял дальше всех. На нем был белый халат, если не ошибаюсь. На всех были белые халаты, если я правильно определил, но на нем была еще синяя рубашка.

Что вокруг меня происходит? Почему собрался целый консилиум, и меня обсуждают словно какой-то механизм. Это возмутительно. Я редко использовал это слово. Но оно отлично подходило ко всему происходящему.

Они хотят, чтобы я поднял левую руку? А ведь можно попробовать. В этот раз я более уверен в своих силах. Можно попробовать воспроизвести то, что я ощущал во время предыдущих визитов. Как плохо я бы не ощущал взаимодействие – всё можно попробовать. Нужно приложить некое усилие в область левой руки, чтобы ощутить то, что почувствовал ранее. Мне стоит постараться. В конце концов, я уже долгое время не способен делать ничего.

Все четверо издали неразборчивый шепот и отошли назад. Я старался поднять левую руку. Затем правую. Сложно сказать, получалось ли. Хотя какое-то движение краем глаз я уловил. Похоже, я действительно смог поднять руки!

У меня получилось! Чертов паралич, скоро я попрощаюсь с тобой.

– Он сделал это! – Прохрипел новый голос. Он принадлежал человеку, стоящему левее всех. На нем также был белый халат, и что-то черное на месте рубашки. Похоже, у него были густые седые волосы, слившиеся в один светло-серый ореол.

– Я и сам вижу. – Проговорил Макферсон, направляясь к клавиатуре.

Мне стоило держать руки поднятыми дальше, или стоило опустить их?

– Он всё равно не отвечает на команды. Что это по-вашему?

– Давайте попросим его опустить руки. – Прохрипел голос седого человека.

Похоже, это я тоже смогу. Руки не ощущаются так, как прежде. Возникает ощущение, словно я передвигаю нечто чужеродное. Или плыву через желе. Но у меня получается. Позвоночник со своим программным обеспечением – не об этом я мечтал.

– Он опустил руки!

– Что происходит, Макферсон?

– Без понятия. Ллойд, что это?

– Каковы показатели во время отклика?

– Сигналы и движения совпадают. В консоли реакция есть. Ллойд, что за чертовщина?

– Я не знаю! Отправьте мне логи.

Взволнованный голос Ллойда затих и тот быстро удалился из помещения. Следом за ним еще двое. Макферсон ушел последним. Свет погас.

Дальше я пребывал в одиночестве продолжительное время. Ко мне постепенно, очень медленно возвращались слух и зрение. Это было совсем не так, как я привык. Зрение было резким и неестественным. Цвета, хоть и были размытыми, но не такими, как раньше. Слух был другим. Я старался улавливать всё, что мог. Это было моим взаимодействием с жизнью. Лишь так я мог пытаться понять, где всё-таки нахожусь.

Глава 4

Вначале была полная темнота. Вдалеке открылась дверь. В помещении включились лампы освещения. Теперь я смог различить каждую. И наконец, смог разглядеть помещение.

Это был большой зал. Конечно же, не больница. Скорее, помещение лаборатории, с высоким потолком. В помещение вошел Макферсон. Каждый его шаг эхом раздавался вокруг.

В первую очередь, как и всегда, он начал набирать что-то на клавиатуре. Она была справа от меня, ее не было видно. Он щелкал какое-то время, затем подошел ко мне достаточно близко, чтобы можно было постараться различить его лицо.

– Подними левую руку вверх. – Скомандовал Макферсон.

Похоже, сейчас он единственный, с кем я могу взаимодействовать. Следует постараться.

– Опусти левую руку. Подними правую руку.

Я снова выполнил приказ. Это непривычно. До сих пор ощущение, словно выполняю все команды сквозь некую прослойку, которая лишает привычных ощущений. У меня до сих пор нет понимания, что поднимаю свою правую руку.

– Опусти правую руку. Поверни голову влево.

В этот момент я постарался вспомнить, как его коллега поворачивал мне голову, и попробовал сделать так же. Похоже, получилось – область зрения поменялась. Я увидел левую часть помещения. Там стояли столы, несколько мониторов и закрытые металлические стеллажи.

– Голову в начальную позицию. Поверни голову вправо.

«В начальную позицию». Неужели нельзя сказать проще – я и так понял, что нужно повернуть голову направо.

Медленно, это получилось сделать. Справа стоял компьютерный терминал, на котором работал Макферсон. Это высокая стойка с различными устройствами и множеством черных кабелей. Чуть дальше несколько металлических конструкций высотой ниже среднего роста, на них можно облокотиться для отдыха. Кто знает, может Макферсон тут прохлаждался в свободное время?

– Голову в начальную позицию.

Как скажешь. Медленно я повернул голову. При этом не чувствовал шеи. Вновь я это сделал, будучи погруженным в желе.

Макферсон продолжал что-то делать на компьютерном стенде. Как здорово, что он один из первых, с кем я смог взаимодействовать. Я ощущал спокойствие и умиротворенность. Кто знает, как бы ко мне относился другой специалист? Возможно, если бы это был стоматолог, я научился бегать быстрей, чем это осознал.

Но всё же странно, что первый, с кем я могу как-то взаимодействовать – это инженер. Где мой лечащий врач? Хотелось поздороваться с ним, спросить какая на улице погода, но я не ощущал мышц лица, челюсти, языка. Мои чувства слишком медленно возвращались, и поторопить события невозможно.

Возможно, я всё-таки подключен к какому-то аппарату, от которого зависят все мои движения и ощущения, и стоит с этим смириться. Позвоночник с программным обеспечением, которым можно управлять удаленно. А такое бывает?

– Подними левую ногу.

Как это сделать? Простая команда на короткое время ввела меня в ступор. Обычно я запросто поднял бы левую ногу, согнув в колене. Но как это сделать сейчас? Хорошо, попробую, словно делал это раньше.

В нижней части тела, с левой стороны, я ощутил новое взаимодействие. Похоже, у меня получается. Всё такое же желеобразное ощущение.

– Опусти левую ногу. Подними праву ногу.

Видимо, я всё сделал правильно. Попробую поставить ногу обратно и поднять другую.

– Опусти правую ногу.

Я выполнил это по мере своих возможностей.

Макферсон нахмурился и долго смотрел в монитор.

– Что же мне делать? Функции работают, тесты нет.

Он глубоко вздохнул и подошел ко мне ближе.

Я смотрел куда-то вперед. Я пока что не мог управлять глазами, фокусировать зрение. Похоже, что объекты и цвета уже относительно различимы, но не так как хотелось бы. Наверное, так видят люди с плохим зрением, когда не носят очки.

И еще одна странность – я не моргал. И не хотелось. У меня не болели глаза, я не мог зажмуриться. Зрение, функционирующее само по себе. Конечно же, меня это насторожило. Я знал о существовании имплантов вместо глаз, но это слишком дорого, и у людей с подобными протезами нередко проявлялись побочные эффекты.

Макферсон пристально разглядывал меня. Это было неловко. К счастью, ситуацию спас его коллега, которого, кажется, звали Ллойд.

Он быстро приближался. В его левой руке были листы с документами.

– Мак, как успехи?

Похоже, они дружнее, чем мне показалось раньше.

– Никаких успехов. Всё функционирует, система в рабочем состоянии, но, – Макферсон потер переносицу, – он откликается только на прямые команды. Слуховой адаптер работает, но контроллер не передает данные, когда отправляю их через консоль. Зато всё получает. Как это объяснить?

Лойд смотрел то на меня, то на консоль. Контроллер? С каких пор протезам нужен контроллер? Надеюсь, вы не заставите меня обновлять прошивки на импланты по воздуху?

– Мак, как смотришь на замену всей системы?

– Ты шутишь? Он полностью собран! И контроллер работал на каждом этапе проверки! Это произошло на итоговом этапе тестирования. Представляешь, сколько придется потратить времени на замену?

– А ты понимаешь, что эти средства могут повесить на нас? Ты сможешь потом оплатить такую сумму?

– Нет, Ллойд. Не повесят. Это слишком.

Ллойд протянул Макферсону бумаги.

– Это передал мне технический директор. Видишь свою подпись? Ты расписывался на всех этапах сборки, и благодаря твоей подписи он сейчас в этом цеху.

Какой еще цех? Мне хотелось вмешаться в разговор, задать хоть какой-нибудь вопрос. Но я не мог говорить. Я не чувствовал рта. Я даже не чувствовал, что дышу.

Возможно, из-за искусственного позвоночника я потерял любую возможность ощущать тело.

Я всё еще надеялся, что дело в искусственном позвоночнике. Черт возьми, уже тяжело понимать, что происходит.

– Ну хорошо. Давай я составлю техническое заключение, и вернем обратно.

Ллойд забрал бумаги и направился к дверям.

– Я спрошу, когда они смогут забрать!

Макферсон снова потер переносицу. Возможно, это побуждает его к мыслительным процессам. Затем подошел к терминалу и снова начал щелкать.

Макферсон, ты похож на компьютерщика из старых фильмов. Они всегда громко стучали по клавиатуре, и никогда не пользовались мышью или сенсорным экраном.

Я попытался посмотреть, что он делает. Всё, что получилось – медленно повернуть голову в его сторону. Все-таки он частенько водил стилусом по сенсорной панели. Беру слова обратно, Мак.

Мое любопытство было замечено. Он посмотрел на меня, но реакция была очень странной.

Он мгновенно отскочил, и торопливо вышел из зала.

Кажется, я его напугал. А что он хотел, мне ведь тоже может быть страшно, в такой ситуации.

И как они вообще разговаривают? Неужели ни капли сочувствия к человеку в моем состоянии?

Я повернул голову прямо. В этот раз получилось быстрей. Можно ли мне двигаться? Я хотел что-нибудь сказать, но даже не представлял, как издать какой-либо звук.

Я обратил внимание на свой нос. Мне казалось, что форма была другой. Я пока не могу сосредотачивать внимание, но кажется, что нос выглядел иначе. Возможно, это из-за освещения.

Пока я пытался смириться с этим носом, в помещение вошли Макферсон и еще трое в костюме техников. Один из них нес чемодан для инструментов – я узнал по круглой синей наклейке, а другой – небольшой металлический кейс.

Они подошли ко мне, двое зашли за спину. Макферсон стоял дальше всех.

– Сэр, вы уверены? – раздался голос одного из техников позади.

– Да, уверен! – Раздраженно ответил Макферсон.

Я плохо помню дальнейшие события. Мне казалось, что через меня проходит несколько тысяч вольт, и голова могла взорваться в любую секунду. Я слышал жуткий гул прямо внутри черепной коробки. И после этого всё исчезло.

Глава 5

Меня мотало из стороны в сторону. Я вновь был в темноте, и сознание возвращалось очень медленно. Казалось, что меня укачивало. Раньше бывало похожее состояние, когда я был болен, и была высокая температура. Словно проснулся посреди ночи, меня лихорадит, и до сих пор в голове остатки сна. Не приходя в сознание окончательно, я снова проваливался.

Но сейчас хуже.

Казалось, что люди смеялись и аплодировали. Затем вновь тишина. И вновь укачивание. Иногда появлялись голоса людей. Я был полностью дезориентирован.

И через какое-то время вновь пришел в себя.

Большое светлое помещение. Высокий потолок с промышленными светильниками. Снова полное отсутствие фокусировки зрения. Я стоял в группе людей, выстроенных в одну линию. Справа от меня донеслось:

– Двадцать три. Моторика. Иди к стене.

Краем глаза я увидел, как кто-то вышел из линии, прошел через зал, остановился у стены и развернулся лицом. Рядом с ним уже стояло несколько человек. Все в одинаковой одежде. В этой клинике все рехнулись. Не получалось разглядеть лица, до них далековато для моей зоны фокусировки. В глазах всё было мутным, я не видел очертаний. Но в этот раз был определенный прогресс – я мог более свободно двигать головой, глаза стали управляемы. И, в конце концов, я стоял на своих ногах! Правда, этого не чувствовал. Я не ощущал своего тела, как и прежде, но понимал, что могу позволить себе больше движений.

– Двадцать четыре. Моторика. Иди к стене.

Человек справа от меня вышел вперед и твердой походкой направился к противоположной стене. В это время человек в халате подошел ко мне, делая какие-то отметки в планшете. Здравствуйте, доктор.

Он дождался, когда бедолага с номером двадцать четыре дойдет до стены и развернется, затем посмотрел на меня, нахмурился и скомандовал:

– Двадцать пять. Моторика. Иди к стене.

Нужно было идти. Я уверенно сделал шаг вперед, и у меня получилось! Я привык долгое время находиться на одном месте, но сегодня уже мог стоять на своих двоих, и даже идти. Медленно, непривычной походкой я шел вперед. Ноги просто несли меня вперед, оставалось контролировать направление и вовремя остановиться. Противоположная стена приближалась. Внутри я ликовал. Это было моим прощанием с прежним состоянием, полным бессилия и неопределенности. Не знаю, что они сделали со мной в прошлый раз, но этим ребятам удалось поставить меня на ноги. Судя по количеству человек в помещении, не меня одного. Таких как я было много. Я был двадцать пятым. Подходя к стене, удалось обратить внимание на мужчин, которые подошли к стене передо мной. Они стояли недвижимо и смотрели вперед. Я пытался разглядеть их, сквозь пелену. В голове мелькнула мысль, что в зал набрали мужчин с одинаковым типажом. Таких же как и я, которые проходят реабилитацию?

Всё это было очень странным событием. Я только что очнулся, уже стоя. Сразу же смог ходить. И вот, ко мне идет еще один испытуемый.

Я вглядывался ему в лицо. Пелена постепенно проходило, зрение становилось всё более отчетливым. Чем ближе он подходил, тем сильнее усиливалось мое чувство тревоги.

Его лицо было слишком похожим на остальные.

Он остановился справа от меня и развернулся.

И меня охватила настоящая паника. Я узнал это лицо.

Вдалеке послышалось:

– Двадцать семь. Моторика. Иди к стене.

Двадцать седьмой медленно приближался, такой же уверенной походкой. С такой же манерой передвижения. И с тем же самым лицом. На его белом комбинезоне я с трудом прочитал цифру 27 и надпись «Альфа», когда он подошел почти вплотную.

Я знаю, что такое «Альфа». У видел много документации, и много рекламным брошюр.

Коммерческие андроиды, разработанные для повседневных задач. Производство Сайро Тек Лабс. Универсальные машины последнего поколения. Голова, шея, руки до локтей и ноги до колен покрыты пластиком с качественной имитацией кожи. Первое поколение, которое сделали по-настоящему похожим на человека.

И я оказался среди них.

Хорошо, что я до сих пор помнил подобную информацию. Но от этого лучше не становилось. Что я делаю среди роботов? Почему мне присвоен номер? Как это произошло?

В моей голове были сотни вопросов одновременно. Я мог быть взволнован, возмущен, и напуган. Целый спектр внутренних эмоций, которые совершенно не ощущались так же, как раньше. Все ощущения были другими. Зрение, слух, координация – всё совершенно иное. Я хотел посмотреть вниз на своё тело, но знал, что в зале было несколько наблюдателей, а вдалеке виднелись размытые пятна, напоминающие штативы с камерами.

Я понятия не имел, как их производят и тестируют. И вот – сам оказался в эпицентре событий. У меня уже давно была скопирована документация на пару серий, с подробным описанием компонентов и опций. Практически всё на «Альфу». Мне незачем было знать это наизусть, казалось, эти данные всегда под рукой. А теперь я стоял и вспоминал, чем «Альфа» отличается от человека в первую очередь.

Лучше всего было просто не выдавать себя, пока не останусь без наблюдения. Я помню, чем завершилась последняя попытка проявить инициативу.

Последний из испытуемых дошел до стены. Проверяющий поставил отметку в планшете, и прошел через зал к группе сотрудников. Среди них я узнал Макферсона. Он пристально смотрел на шеренгу с одинаковыми лицами. Мне пришлось уставиться вперед и не шевелить глазами, чтобы не привлечь лишнее внимание.

– Партия принята. Убирайте оборудование. Сдача восьмого числа, готовьте к отправке. – Скомандовал мужчина с седыми волосами, который появлялся передо мной несколько дней назад.

Молодой парень в комбинезоне техника, подобном тому, что я видел до отключения, прошелся по залу, отключая камеры. Минут двадцать он снимал их, собирал штативы, упаковывал их в кейсы. Затем сложил всё на тележку и выкатил из зала. Выключая свет, он насмешливо бросил:

– Не скучайте!

После этого дверь закрылась и сработал запирающий замок.

Интересно, я могу сейчас двигаться? Камеры убрали, никто не смотрит. К консоли я больше не подключен. Наверное, это момент свободы?

Хотя, вряд ли. Если кто-то из сотрудников заподозрит меня в самостоятельности, они могут просмотреть записи с камер и сравнить. И тогда от меня точно не отстанут.

Это очень скверная ситуация. До сих пор я не мог поверить, что очутился в теле андроида. Возможно ли подобное?

Последним моим предположением была мимолетная идея о каком-то невероятном случае помещения мозга в роботизированную часть, для проведения эксперимента. Но я уже знал ответ – в голове могло быть лишь то, что я видел в каталоге деталей и сервисных мануалах. И для остатков меня там места точно не оставалось.

Я стоял в темноте, среди других болванчиков, и размышлял. Как ни странно, в подобном теле были свои преимущества – я не чувствовал усталости. Мне не хотелось размяться, покрутить головой из-за того, что затекла шея. Мои ноги не затекали. И даже нос не чесался. Вот это выдало бы с головой. Если бы я почесал нос во время тестирования, тогда точно могли взорвать на месте, на всякий случай всю отгружаемую партию целиком.

Я просто стоял в том же положении, и смотрел вперед. И мог не шевелиться без необходимости. Меня съедало любопытство, желание узнать больше об окружении. Но ради безопасности оставалось только стоять и ничего не делать.

Так прошло несколько часов. Не могу сказать точно, это был тот же день, или следующий. Всё это время мне пришлось стоять на месте, уставившись вперед. Никто из соседей не издал ни звука. Вначале мне было неуютно, я прислушивался – не двинется ли кто-нибудь с места? Но через какое-то время забыл о том, что в помещении был еще кто-то. Они превратились в манекенов, а меня захватили размышления и воспоминания.

План был прост – нужно уходить. После этой проверки могла быть еще какая-то, но в любом случае исход был один – мне предстояло находиться в коробке неопределенное время – неделя, месяц, полгода – до тех пор, пока не доставят заказчику. Скорее всего, это произошло бы раньше. Андроиды Альфа серии наверняка производились по предварительно оплаченным заказам. Если было произведено сорок штук – значит, все уже оплачены и распределены.

И я мог понять Макферсона. Каждый подобный аппарат стоил как современный дорогущий автомобиль. Неважно, как был оплачен заказ – полной суммой, или за счет банковского кредита, но проблемы с одним аппаратом могут стоить компании значительных денег и времени. Поэтому все так нервничали, когда я не отвечал на запросы от системы.

А как иначе? Я просто не знал, чего от меня хотели. Откуда мне знать, что скрывалось под сорок вторым тестом, ведь я не читал сервисное руководство. Только лишь запустил файл и пробежался глазами по самым любопытным местам.

Очевидно, что простота моего плана рушилась на каждом шаге продумывания. Я ничего не знал об этой фабрике. Да, я уже догадался, что эти помещения были производственными и тестировочными цехами Сайро Тек Лабс. Мне неизвестны планы помещений. Я даже не знаю, как оказался в этом зале. Когда будет этап погрузки? Насколько крепко упаковывают каждого андроида? Как вычислить тот самый, лучший момент для побега?

Если на этапах отгрузки не будет камер, и я не попадусь никому на глаза – вероятно, можно будет проявить самостоятельность. Все проверки будут пройдены, и в аппаратные журналы событий наверняка никто уже не полезет. Но что делать дальше?

Оставался лишь один способ это узнать – дождаться развития событий.

Мои размышления были прерваны звуком отпирания замка. Дверь открылась, в зал вошли сотрудники компании. Яркий свет залил просторное помещение. В этот раз я мог видеть еще отчетливей.

Один сотрудник в костюме техника встал у двери и просматривал бумаги. Второй встал в середине зала и поглядывал на андроидов, периодически водя пальцем по экрану планшета.

– Ну что, начинаем? – Спросил он первого.

Тот открыл вторую створку двери и немного отошел в сторону.

– Да, начинаем. Быстрей начнем, быстрей закончим. Отгрузка третьей партии. Альфа один, ко мне! – Громко произнес он и уставился на андроида в начале нашего ряда.

Первый вышел из строя и подошел к технику. Тот быстро осмотрел его, расписался в бумаге, что-то сказал и указал пальцем в коридор. Первый андроид отправился в коридор. Второй техник продолжал наблюдать в середине зала, между делом ставя отметки в планшете.

– Альфа два, ко мне!

Это было медленно. Сотрудники фабрики действовали не спеша. Техник не торопился вызывать к двери нового. Да и мне некуда было торопиться. Я даже не имел какого-либо представления о времени. С момента попадания в воду прошло невероятно много времени. Это всё, что я знаю.

– Альфа двадцать четыре, ко мне!

Соседний близнец направился к двери. Я наблюдал за каждым из них. Мне было важно повторить все действия в точности, не отставая от предыдущего. Я слишком многого не знал об андроидах, и вполне мог выдать себя в каких-то мелочах. Моей главной задачей было дойти до следующего места, действуя так же, как и остальные.

– Альфа двадцать пять, ко мне!

И вот, я вновь сдвинулся с места. Я шел, не обращая внимания, как именно это делал. Походка была одинаковой у всех андроидов. Она была похожей на походку среднестатистического человека, но отличалась однотипностью движений. Андроидов всегда можно отличить от остальных по движениям, даже не видя тела. Полностью укутанный в одежду робот смотрелся бы неестественно среди людей, и мог привлекать взгляды заученной моделью поведения.

Мне стоило про это помнить. Ведь я все-таки рассчитывал на побег.

Я дошел до двери и остановился около техника так же, как номер двадцать четыре. Техник посмотрел на меня, поставил подпись в документах и сказал:

– Идти по коридору за Альфа двадцать четыре.

И я отправился вслед за двадцать четвертым. Коридор был длинным. На стенах висели камеры наблюдения. Сплошная стена с правой стороны сменилась на обширное стеклянное окно. Проходя мимо, краем глаза я увидел большой офис с наблюдающими сотрудниками компании. Кто-то стоял близко к стеклу, вглядываясь в каждого проходящего мимо андроида. Сотрудники о чем-то общались, но толстое стекло не пропускало звук.

Идти пришлось долго. Коридор закончился, у очередной двери меня встречал новый техник. Я зашел в широкий зал с низким потолком и техник показал пальцем на прямоугольник на полу с цифрой 25.

– Вставай на номер двадцать пять и развернись к этой стене.

Я пошел к номеру. Двадцать четвертый уже стоял на месте, уставившись пустым взглядом вперед. Позади каждого номера стояла коробка, внутри которой была форма из какого-то упаковочного материала, рассчитанная на высоту модели андроида. Рядом находилась крышка с логотипом «Сайро Тек Лабс». Я встал на прямоугольник и развернулся, ожидая дальнейших событий.

Постепенно зал заполнился андроидами модели альфа. Нас было сорок единиц. Позади каждого стоял большой упаковочный короб. В комнате собралось четыре техника.

– Какая же долгая отгрузка. Давайте перекусим, – произнес тот, который стоял посреди предыдущего зала с планшетом.

– Пора, уже сам себя перевариваю. Сейчас сдадим и пойдем. Кто сегодня сбрасывает память? – Ответил тот, который встречал в зале погрузки.

– А как сбрасываем ее у альфы?

– Выбираешь модель, последнюю прошивку и стартуешь. Только в глубокие настройки не лезь, а то отправим кирпич вместо рабочего аппарата.

– Ладно, схожу за планшетом.

Через некоторое время один из техников приказал встать внутрь своего транспортировочного контейнера, после чего техники стали подходить к андроидам с планшетами.

Похоже, они сбрасывали каждую машину к заводским настройкам перед отправкой. Чтобы каждый новый клиент мог самостоятельно отправить команду на запуск, выбрать язык общения, отметить необходимые опции и дополнительные параметры. Интересно, к сети подключать будут?

Надеюсь, что этого не узнаю. На противоположной стороне тоже стояли андроиды, и я видел, что техник подходил, что-то выбирал на планшете, затем смотрел на андроида и тот закрывал глаза. И так делали все, кто были в поле моего зрения.

Один из техников подошел ко мне. Я старался не смотреть на него, просто уставился вперед. Он что-то выбирал, затем посмотрел мне в глаза. Мне ничего не оставалось сделать, как закрыть их. Техник постоял рядом со мной и подошел к следующему.

Похоже, очередной этап пройден. Со мной ничего не произошло. Скорее всего, машина должна была очистить память и остановиться в режиме ожидания. Но я оставался в сознании, и не выдавал себя. Я бы вздохнул с облегчением, но не умею дышать. Представляю, какая могла начаться паника, если бы отключенный андроид все-таки вздохнул.

Интересно, стали бы уничтожать всю партию? Вряд ли, слишком дорого.

Глава 6

Техники ушли. В помещении было темно. Возможно, глаза человека смогли бы больше увидеть, поскольку могут адаптироваться. Мои глаза при малых источниках освещения видят плохо. Не ожидал, что в дорогостоящих андроидах установлены отвратительные видеосенсоры.

Нужно было действовать как можно быстрей – неизвестно, через сколько времени начнется погрузка. И в первую очередь мне нужен был свет. Я медленно выбрался из транспортировочного контейнера и направился в ту часть комнаты, где были расположены выключатели. Нужно было включить лишь один, чтобы не привлечь внимание из коридора.

Я не мог включить свет на ощупь, поскольку не чувствовал тактильной отдачи от предметов. Оставалось действовать наугад. Задел первый выключатель – лишком ярко, включалась вся левая половина зала. Следующий выключатель – включилась правая половина зала, где была большая часть груза. Третий выключатель не работал. Четвертый включил подсветку в зоне выгрузки товара около ворот. Пол рядом с воротами достаточно чистый, скорее всего дальше еще одна складская зона.

Я осмотрел помещение. Широкий вытянутый зал, в котором стояли андроиды и еще несколько коробок. Это точно не весь склад, только малая часть. Еще должны быть ящики со сменными частями, расходными материалами, дополнительными опциями. Все это требует больших стеллажей и громадного количества упаковок, и всего этого здесь не было.

С левой стороны стояли три стола с упаковочными материалами и инструментами. Ножницы, ножи, электроотвертки, упаковочная лента в намотке и прочий хлам. С правой стороны стояли два металлических шкафа. Я постарался подойти к ним как можно тише – возможно, мой слух тоже не идеален, и мои шаги производят больше шума, чем я могу услышать.

С первого раза открыть дверцу шкафа не получилось. Руки не воспроизводили движения так, как я хотел. Мне пришлось приноровиться к управлению, чтобы захватывать предметы. С этими роботами что-то не то. Я видел несколько андроидов модели Ориджин, их движения всегда казались уверенными. Как робот может выполнять работы по дому, если у него такое ненадежное управление?

В первых двух секциях были комбинезоны техников. Я думал взять один на всякий случай, но с ним всё равно бы выделялся среди людей. Кроме того, его негде было спрятать. Еще одна секция была выделена для упаковочного материала. В следующем уже были инструменты. Несколько отверток, молотки, гвоздодеры, а также электроинструмент. Мой взгляд упал на лобзик для работ по дереву. Он был небольшого размера, с выступающей и ухватистой ручкой. Может ли сгодиться для побега?

Я вернулся к своей упаковочной коробке. Упаковочный пластик внутри был достаточно мягким, чтобы ни одна часть корпуса при транспортировке не была повреждена. Значит, внутри я смогу позволить себе небольшую свободу действий. Внешняя часть контейнера была выполнена из какого-то крепкого композитного материала. Внутренняя часть крышки содержала пластиковую форму, к которой был приклеен толстый слой листового поролона, который должен прижимать робота к нижней части контейнера.

Теперь я имел приблизительное представление о дальнейшей части побега. Внутри я смогу двигаться, и если приложу усилия, смогу вывести руки вперед, после чего заняться крышкой контейнера. Для этого понадобится нож. Я взял два ножа из шкафа с инструментами и положил их в карманы своего комбинезона. Как удобно, что андроидам делают комбинезоны с кармашками. Во многом это было обусловлено популярностью и качеством этой одежды – заказчики часто оставляли их для технических работ, а производитель видел в этом возможность прорекламировать свой бренд. Эти комбинезоны моментально выдавали андроида в городе, но они были хорошо сделаны, и андроиды для технических работ оставались в них по умолчанию.

Люблю одежду с кармашками. К сожалению, в комбинезоне не было подходящего кармашка для лобзика, и я спрятал его позади правой ноги так, чтобы получилось дотянуться при минимальной возможности двигаться.

План побега стал более ясным. Я закрыл дверцу шкафа и заглянул в следующий. Там был ворох документов. Настоящий бардак. Накладные, квитанции, отгрузочные листы. Между ними небрежно лежали кабели для старых телефонов, какие-то пустые чехлы. Пара планшетов с разбитыми экранами, похожие на те, что держали в руках техники. Еще один планшет с большой трещиной посередине. Пластиковые пакеты с документами. Пакет с еще одним планшетом. Гаджеты на производстве не щадили. Хотя именно этот планшет выглядел лучше остальных. Трещина была только в одном углу. И если мне повезет, я наткнусь на рабочий экземпляр.

И да, мне повезло! Этот планшет оказался в рабочем состоянии. Система загрузилась, индикатор заряда аккумулятора показывал 18 процентов. В меню планшета были программы учета, калькулятор, набор офисных приложений и одна программа, которая меня сильно заинтересовала. Похоже, это утилита для сервисных работ с андроидами. Это была самая ценная находка во всём шкафу. Я выключил планшет для экономии заряда и положил себе за спину. Спереди под комбинезоном он был бы заметен.

Большому сожалению, ни один из найденных фонариков не был рабочим. Придется использовать планшет еще и в качестве осветительного прибора.

Оставался последний важный момент – мне нужен был идентификационный номер для работы с утилитой. На крышке моего контейнера был только логотип. С правой стороны контейнера был наклеен номер AA2JR73100. Похоже, это тот номер, который нужно запомнить.

Да, именно запомнить. Будучи в теле андроида, я и понятия не имел, как всем этим пользоваться. Я делал всё так, как привык, будучи в живом теле. Всё это время я успокаивал себя тем фактом, что опираюсь на свою память и сформированный образ мыслей. Может, этого достаточно, чтобы по-прежнему считать себя человеком?

Я закрыл дверцы шкафов, выключил свет, забрался обратно в контейнер, поправил лобзик, который постоянно норовил сползти вдоль штанины, закрыл глаза и застыл в ожидании.

На следующий день дверь открылась, в зал вошли люди и начали закрывать контейнеры. Прежде, чем на меня сверху накинули крышку, я услышал звук открывающихся ворот погрузочной зоны. Похоже, сегодня то самое восьмое число. Никто ничего не осматривал, только накинули крышку, затянули крепления и обвязали транспортировочной лентой сверху и снизу. После этого контейнер перевозили с одного места на другое, наклоняли, клали на пол, снова ставили прямо. Я плохо слышал через упаковку. Мне казалось, что процесс транспортировки закончился через пару часов, и далее несколько часов до меня доносился гул электромоторов грузовика, едущего по дороге.

Далее мы долгое время стояли на месте. Прошло несколько часов, прежде чем двери грузовика открылись, и рабочие приступили к выгрузке контейнеров. Иногда я открывал глаза, но внутрь контейнера не проникал свет. Судя по времени, меня увезли не так далеко от производства и я ждал, когда настанет самый длительный этап транспортировки. Нас снова начали перетаскивать с места на место. Катать, тащить, тянуть, каждый раз устанавливая контейнер вертикально. Раздался сигнал, который обычно можно услышать на железнодорожной станции. Похоже, предстоит длительная поездка в транспортировочном вагоне. Это была хорошая новость, поскольку в такие вагоны никто не станет оставлять наблюдателя или камеру. Больше всего я надеялся на то, чтобы контейнеры не свалили один на другой, а поставили на расстоянии друг от друга, иначе мой план с лобзиком был обречен на провал.

И вот, спустя продолжительное время, я почувствовал характерное покачивание. Похоже, железнодорожный состав тронулся с погрузочной станции. Настало время действовать. Пусть андроиды не должны страдать клаустрофобией, но от тесноты пора было избавляться.

В первую очередь я постарался освободить руки. Пластиковая форма внутри контейнера была достаточно жесткой, а поскольку руками я управлял не очень хорошо, это заняло наверняка не меньше получаса. Я постарался сорвать весь поролон перед собой, чтобы иметь как можно больше места для рук. Сорванный поролон утрамбовывал в те места, где раньше были припаркованы руки.

После этого запустил планшет. Мне нужна была хотя бы минимальная яркость экрана, чтобы видеть, что происходит. Оказалось, что я сорвал только половину того поролона, который мог бы. Покончив с этим, я достал из кармана нож и принялся делать надрезы на пластиковой части крышки. Я много раз делал надрезы в одних и тех же местах, пытаясь добраться до самой жесткой части крышки. Но нож сдался раньше. Я взял второй и в этот раз решил делать надрезы на одном небольшом участке, которого будет достаточно, чтобы пропихнуть стальную часть лобзика и начать пилить.

Долгие надрезы дали результат – я добрался до самой твердой части крышки. Вниз начала падать стружка темного пластика. Я продолжал резать. Это тело не ощущало усталости. За пару часов работ правая рука не затекла. Не уверен, что была разница между тем, какой рукой работать. Они одинаковые, но мне по-прежнему было привычней держать инструмент в правой руке.

И вот острие ножа ушло глубоко в пустоту. Сделав еще несколько надрезов, я подсветил планшетом. Действительно, крышка контейнера была прорезана насквозь, за ней была лишь темнота. На планшете оставалось 16% заряда аккумулятора. Чтобы не тратить энергию зря, я достал лобзик, просунул его в подготовленное отверстие и выключил планшет. Теперь можно было резать на ощупь. На ощупь, ха! Мои руки ничего не ощущали.

Не стоит описывать, как долго я пилил крышку контейнера для перевозки андроидов лобзиком по дереву. Это было действительно долго. И когда обрезанный кусок крышки свалился вперед втемноту, я испытал большое моральное облегчение. Еще один шаг на пути к свободе был преодолен. Пришлось вновь включить планшет, чтобы разглядеть, где я нахожусь. Тусклый свет планшета осветил небольшую часть окружения, но и этого хватило для ориентации в пространстве.

Это был просторный грузовой вагон. Каждый контейнер с андроидом крепился к стене. Мне очень повезло, что задняя часть контейнеров была обращена к стене, и впереди меня было свободное место. Центральную часть вагона занимали ящики различных размеров в деревянной обрешетке, но между ними было достаточно пространства, чтобы ходить. Судя по логотипам, весь грузовой вагон был арендован компанией «Сайро Тэк Лабс». С большим трудом мне удалось выбраться из упаковки – я вырезал отверстие только по пояс, и пришлось развернуться внутри тесного контейнера и вываливаться спиной вперед.

Я встал на ноги, взял в руку планшет, повысил яркость и осмотрел вагон. Под потолком в передней и задней частях вагона находилось светодиодное освещение. Я нашел выключатель, и тусклый ледяной свет распространился между ящиками и контейнерами. Планшет можно было выключить.

Но я решил не тратить зря драгоценное время работы планшета, и запустил утилиту для работы с андроидами. По приблизительным оценкам, аккумулятора хватит еще часа на три. Я сел у стены, чтобы меньше шатало, и стал изучать программу.

Для меня в ней была масса любопытных деталей. Раньше мне не приходилось пользоваться специализированным софтом для андроидов. Я никогда не думал о приобретении подобной вещи, и все мои знания ограничивались праздными интересами. К счастью, производитель позаботился об инженерах и сделал интерфейс понятным. Здесь была утилита для диагностики и отладки. Можно было подключиться к главному контроллеру и запросить все журналы событий. Можно было проверять аппаратную часть через запросы. Если бы под рукой была сервисная документация, можно было бы проверить работу различных датчиков по номерам, а также убедиться в полной работоспособности всех электромеханических частей тела.

Кое-что меня огорчило. Это было самое ценное – подключение к аппарату и обновление программной части. Утилита запрашивала номер модели и запускала обнаружение. Проблема была в том, что модель альфа не поддерживалась. Этот планшет имел устаревшее программное обеспечение, из-за которого с альфа нельзя было работать.

Вот почему он валялся в шкафу среди вороха бумаг и пакетов. На этом планшете не было лицензии для работы с новыми андроидами. Он бесполезен для текущей линейки дорогостоящих болванов.

Я не могу подключиться. Не могу проверить состояние своего нынешнего тела. Не могу обновить прошивку. А самое главное, что я только что выяснил – не могу провести полную процедуру запуска. Судя по утилите для работы с предыдущей моделью роботов, «Ориджин», которых общество именует «милыми болванами» из-за их приветливого вида и ограниченной функциональности, после завершения производства андроид не запускают полностью. Его запускают в ограниченном режиме для проверки базовых функций, работы электронных компонентов, проведения тестов. Эти роботы не работают в привычном понимании. У них отключены практически все социально полезные функции, включая речь. Не говоря о пониженной производительности вычислительного блока.

Да, поэтому я и не мог разговаривать. Каким бы смешным это ни казалось, но мой рот действительно отключен. Даже открыть его не могу, не то что выдавать какие-то звуки.

Каждый андроид в ограниченном режиме по умолчанию понимает речь на английском языке, как базовую в любой стране, где его запускают. Но он не может говорить – ему не выбран язык речи для общения, не выбран тип голоса. Не выбраны и другие пункты – например, какая рука будет предпочтительна в качестве ведущей. Ну, у меня с этим уже порядок, я сам выбрал, много лет назад. Вот только всё остальное огорчает. Скорее всего, из-за этого у меня сейчас слабые зрительные и слуховые характеристики. В «альфе», последней модели компании, должна быть крутая техническая начинка. Даже у самой дешевой базовой модели. Но я вижу хуже, чем если бы смотрел человеческими глазами.

Мне нужно провести полный запуск, но с таким планшетом этого сделать невозможно. Это плохо.

Ладно, поступим иначе. В программе оказался спасательный круг в виде возможности подключиться к андроиду без выбора модели. Очень простое меню, мало функций. Конечно, я очень ограничен в выборе действий, но могу попытаться что-нибудь настроить.

«AA2JR73100». Поиск в режиме диагностики. Это может быть полезным, когда чьи-то неправильные действия привели к тому, что аппарат превратился в овощ и обычными средствами подключиться не удается.

«Подключиться к незарегистрированному оборудованию. Внимание: ваши действия могут привести к выходу оборудования из строя. Для работы с приложением обратитесь к сервисному руководству».

И запустился рабочий интерфейс. Схематичная фигура андроида. Там, где должно быть описание опций – только знаки вопроса. И не удивительно, старые и новые модели не поддерживают одни и те же опции. Новой модели только новые функциональные опции. Не должен же производитель упускать возможность каждый раз продавать одно и то же. Опция дополнительной безопасности? Если клиенту понравилось, что андроид по команде может запустить глушение сигнала любых средств связи в радиусе десяти метров – обязательно стоит купить ту же функцию и для нового болвана. В свежей версии поддержка сетей нового поколения, как от такого отказаться?

Обожаю читать рекламные описания для техники. Маркетологи бывают весьма талантливы и не упускают возможность продать одно и то же несколько раз.

Как другой пример расширения функциональности – источник питания повышенной емкости. Он необходим тем роботам, которых приобретают для физического труда. Стандартный аккумулятор, рассчитанный приблизительно на два года непрерывной работы, потеряет свой заряд гораздо быстрей, если робота отправят работать, например, строителем частного дома, и большая физическая нагрузка приведет к повышенному потреблению питания. Конечно же, от предыдущей модели аккумуляторы не подходят.

Производитель готов продавать всё, что угодно, в течение всего времени эксплуатации аппарата. Роботу-строителю не нужно знать программу подготовки для поступления в университет, но если хочется использовать робота в качестве репетитора – достаточно приобрести необходимый пакет расширения. Как правило, покупкой аппарата дело никогда не ограничивается, и менеджеры делают всё, чтобы и после покупки продолжить вытягивать деньги из клиентов.

Я даже не говорю о ежемесячной поддержке. Вот где можно разгуляться отделу продаж.

У планшета оставалось 10 процентов заряда. Поезд был в пути несколько часов, не стоило терять зря время. Неизвестно, как долго продлится эта поездка. Если андроидов везут в центральный офис, в этом случае до Чикаго оставалось приблизительно часов пять. Я выбрал вкладку обновления компонентов. В режиме ограниченной совместимости приложение может отправить любую из доступных прошивок, независимо от модели андроида. Таким образом, можно откатывать неудачные обновления, в случае, если после прошивки аппаратная часть перестала отвечать.

Страшновато. На выбор несколько контроллеров. Для каждого несколько версий прошивок. Каждая прошивка подписана своей кодировкой – определить последнюю версию можно только сравнивая коды с таблицей в сервисном руководстве. Выбрав что-нибудь не то, я могу всё испортить. Может перестать работать зрение, или слух. Или пропадет возможность управлять руками. Или превращусь в кофеварку до конца своих дней.

Буду отталкиваться от того, что успел узнать, пролистывая сервисное руководство для модели. Плата головного контроллера MHCP (main head controller board) отвечает за основные функции взаимодействия, такие как: слух, зрение, речь, распознавание запахов (кстати, это отдельная опция, которую нужно приобретать). Если я правильно помню, тактильные данные тоже поступают в него. Он находится в голове. И это второстепенный контроллер. Основной, как и плата управления, и блок логики, находятся в грудном отделе, в самом защищенном у андроида месте. В голове обычно остается дополнительное место для дополнительных опций. Кроме того, так голова становится легче, это снижает нагрузку на шейный отдел. Инженеры знают свое дело.

Я выбрал головной контроллер, и стал просматривать список доступных прошивок. Среди них были три с префиксом STB. Так обозначают стабильную версию, которая была проверена и считается наиболее безопасна. Она не должна превратить меня в кофеварку.

Выбрал последнюю из стабильных в списке и начал обновление. Полоса загрузки постепенно заполнялась, и я не чувствовал ничего особенного. По окончании появилась надпись «Завершено». Но как и прежде, я не мог открыть рот или издать звук. Зрение работает. Стук колес вагона слышу. По крайней мере, ничего плохого не произошло.

Я выбрал вторую прошивку из стабильных. После окончания из горла начал идти неприятный гул, похожий на плохое соединение аудиосистемы с усилителем. Где-то внутри андроида, под горлом, располагался речевой блок, который синтезирует голос. И теперь он начал гудеть, словно я перепутал разъемы в аудиосистеме. Приятного в этом мало.

Мне ничего не оставалось, как загрузить первую прошивку. Проценты отправки увеличивались, на 56% гул пропал. На 80% я заметил, что глаза стали постепенно адаптироваться под освещение, и появилось больше деталей в плохо освещенных участках вагона. Загрузка завершилась.

Я попробовал открыть рот. И понял, что по-прежнему не чувствую тактильного взаимодействия. Я не понимал, открылся ли рот. Чтобы убедиться, я выключил экран планшета и использовал отражение в его стекле как зеркало. Да, рот был открыт! Вот это уже хорошая новость. Теперь нужно попробовать заговорить.

– Вроде получилось.

Это были первые слова, которые мне удалось произнести. Но я сразу огорчился.

Как же мне не понравился мой голос!

Глава 7

У планшета оставалось 6% заряда. Я выключил его в очередной раз и подошел к своему транспортировочному контейнеру.

С поврежденной крышкой что-то нужно было сделать. На этот контейнер сразу же обратят внимание, как только войдут в вагон. Не стоит говорить, что уже через пару минут начнется поиск с привлечением полиции. Сомневаюсь, что сразу же заподозрят сбежавшего робота, это было бы чем-то невообразимым. Начнут проверять всех, кто входил в вагон, на предмет кражи технически сложного аппарата. И, конечно же, проверят записи со всех доступных камер наблюдения. Чем дольше о пропаже никто не узнает, тем дальше я смогу убежать.

Чтобы отвести подозрения от контейнера с моим номером, я отстегнул крышку и отнес ее в противоположный край вагона. Там снял крышку от другого контейнера, и пристегнул к нему свою. Целую крышку я отнес к своему ящику, смел мусор под деревянные паллеты и прицепил новую крышку.

Что делать дальше? Как отвести внимание от здоровенной дыры в пластике, которая моментально привлечет внимание?

Пока я стоял и глядел на контейнер с аккуратно прорезанным отверстием, поезд начал останавливаться. По моим подсчетам, до Чикаго было еще далеко. Вероятно, это была промежуточная грузовая станция.

Возможно, уходить стоит именно здесь, не доезжая до конечной.

Поезд остановился. Я услышал звук работающего погрузчика. Один из вагонов недалеко от нашего открыли.

Сразу же возник новый план действий. Я стал открывать крышки контейнеров со спящими андроидами и вываливать их на пол. Крышки бросал рядом. После этого, отцепил несколько контейнеров от стены, и опрокинул их на пол, стараясь сделать это как можно громче. После пятого упавшего контейнера я услышал шаги приближающихся к вагону людей.

– Там что-то свалилось. Чей это вагон? – произнес снаружи чей-то хриплый голос.

– Сейчас посмотрю. – Ответил другой человек, явно моложе первого. – Сайро тек лабс, электронные изделия. Похоже, груз плохо закрепили.

– Может сообщить? Пока доедет до Чикаго, всё побьется.

– Давай подойдем к Винсенту.

Люди ушли от вагона. Если вагон откроют для проверки, времени на побег будет очень мало. Я закрепил планшет за спиной и лег на пол к другим андроидам, поближе к двери вагона.

Похоже, мой план сработал. Через несколько минут к вагону подошли снова. В этот раз, судя по звукам шагов, добавился еще один сотрудник.

– Свяжитесь с отправителем, сообщите, что есть подозрение на повреждение груза.

Через несколько минут еле слышный голос из рации ответил:

– Получен ответ из Мемфиса, просят открыть вагон для осмотра, под видеозапись.

Я слегка приоткрыл глаза, и смотрел в сторону двери. Прошло еще несколько минут, замок открыли, и дверь отъехала в сторону. Снаружи была ночь. В вагон заглянули три фигуры работников станции, у каждого в руке был фонарь.

– Ничего себе, какой бардак. Винсент, можем забраться внутрь?

– Нужно сообщить о возможном повреждении товара. Давайте проверим что свалилось и по какой причине. Всё фиксируйте на камеру для отчета.

Все трое по очереди залезли в вагон и, перешагнув через меня, разошлись в разные стороны. Лучше момента просто не будет! Как только они скрылись из виду, я перекатился в сторону двери и вывалился из вагона на землю. После этого попробовал сразу же закатиться под вагон, но не рассчитал и с разгона ударился правой стороной головы о колесо вагона. Пока меня никто не увидел, я аккуратно заполз под вагон и осмотрелся.

С левой стороны стояли еще два железнодорожных состава. Я немного прополз вдоль рельс к следующему вагону и перекатился под соседний. От него к следующему, и выполз в менее освещенной зоне на пустые пути. В нескольких метрах далее были деревья, а за ними промышленная территория. Я пробежал до деревьев и прислушался.

За мной никто не гнался. Это уже хорошо. Теперь мне нужно было скрыться на время, чтобы обдумать дальнейшие действия и понять, где всё-таки нахожусь.

Меня и промышленную территорию разделяла металлическая ограда. Перелезть я бы не смог, тем более сейчас, с телом, работающим на минимальном уровне своих возможностей. Я пошел вдоль ограды, высматривая лазейку для проникновения в промышленную зону. Вскоре такая была обнаружена. Около земли была дыра в решетке, судя по размерам, рассчитанная на собак. Я подошел и медленно стал пролезать. Но аккуратно пролезть не получилось – вылезая, я зацепился правой рукой за металлические прутья и содрал комбинезон с искусственной кожей до локтя. Теперь на руке были большие царапины. Кожа была прорезана, и похоже достаточно глубоко. Я осмотрел края прутьев. Они были острыми, словно срезали дисковой пилой.

Я собрал с земли оборванные клочки комбинезона и направился на территорию.

Похоже, это был завод по производству изделий из металла. На крыше неподалеку виднелись две трубы. Между зданиями стояли металлические контейнеры для готовой продукции. Я отправился искать вход. Возможно, получится задержаться до утра и разобраться в месторасположении.

Перемещаясь по темной территории не работающего завода, я заметил какой-то странный оранжевый отблеск в контейнерах. И похоже, он двигался вместе со мной. Я поднял ладонь и провел мимо правой части головы. Свечение в отражении от контейнера пропало, и на руке появился еле заметный оранжевый оттенок. Еще одной проблемой больше.

В одном из цехов был склад металлических конструкций, ворота были приоткрыты. Сквозь окна практически не поступало света, я шел, задевая ногами всё подряд. Недалеко от ворот находилось бытовое помещение. Внутри я увидел раковину с небольшим зеркалом.

Так и есть, тусклое свечение шло от моей правой стороны головы, под искусственной кожей в районе щеки. Похоже, удар о колесо вагона оказался достаточно сильным, чтобы что-то повредить.

Это был совсем не аккуратный побег. Конечно, это намного лучше, чем если бы я привлек внимание и за мной устремилась погоня. Но с подсвеченной щекой появляться среди людей нельзя. На столе я увидел небольшую лампу и включил ее. Бытовая комната слабо осветилась желтоватым светом. Я смотрел в зеркало и изучал своё лицо. Это был первый раз, когда я видел свое отражение.

Странное ощущение. С одной стороны, я был по-настоящему огорчен, что это не знакомое мне лицо. Сквозь стеклянные глаза я смотрел на лицо серийного андроида, с неестественным отблеском от силиконового кожезаменителя, с чем-то искрящим под щекой, и темной полосой в месте удара о колесо вагона. Я смотрел на это лицо, не показывающее эмоций, и мое огорчение тоже казалось искусственным.

Возможно, потому что нет того, что я привык называть эмоциями, без пульса и прочего. Если бы я был взволнован, ускоренное сердцебиение разгоняло кровь, учащенное дыхание не давало размеренно дышать. Я был по-настоящему опечален, но не чувствовал этого так как раньше.

Чем дольше я смотрел на свое новое лицо, тем сильнее понимал, что для возвращения к знакомой жизни нет ни малейшего шанса. Я заперт в теле андроида, и из него мне не сбежать.

Что лучше – иметь возможность свободно перемещаться в искусственном теле, или быть навсегда прикованным к аппарату искусственного дыхания в больнице, но в своем настоящем?

– Черт. – Произнес я незнакомым голосом с несвойственной человеку интонацией. Это был второй раз, когда я заговорил.

«Си Джей Фордижнг, Уилбур Хайтс. Город Шампейн, штат Иллинойс». Именно это было написано в документах на столе. Это небольшой городок к югу от Чикаго. Пара часов на машине, и тридцать, если идти пешком.

Если верить последней товарной накладной, прошло приблизительно три месяца с того самого дня. Из них я был в сознании меньше недели.

– Черт! – Громко произнес незнакомый голос, нога андроида изо всех сил пнула стоявший рядом стул.

В моей голове не было никакого плана. Побег с поезда удался, но не было ни малейшего представления, куда двигаться дальше. Теперь у меня новая, очень странная жизнь.

Я положил накладные на стол и посмотрел на другой край комнаты. Там лежала одежда, которую оставили рабочие завода. Спецодежда и старые повседневные вещи, которые не жалко отнести на работу. Можно было начать со смены гардероба. В рваном грязном комбинезоне андроида среди людей точно не стоило появляться.

Почти сразу же нашлись черные брюки и серые кроссовки. Брюки оказались в самый раз для моей полимерной фигуры, но кроссовки были малы на пару размеров. Пришлось взять рабочую обувь – пара массивных ботинок и с пластиковой защитой для пальцев.

В шкафу удалось отыскать темно-синюю куртку. Она была объемной и с длинным низом. На одном из стульев приметил черную кепку, и тоже присвоил себе.

Надевать на себя одежду оказалось настоящим испытанием. Руки и ноги не получалось точно координировать, они работали медленно, не было никакой тактильной отдачи. Будь я человеком – накинул одежду без всяких проблем, но будучи медлительным андроидом, все сложные действия приходилось разбивать на этапы. Еще и пальцы слушались через раз.

Осталось решить проблему со свечением в районе щеки. В цеху на пустых паллетах лежал черный рабочий халат. У меня получилось оторвать от него аккуратный кусок ткани, который подошел в качестве платка.

Я еще раз посмотрел на себя в зеркале и убедился, что ткань хорошо скрывает свечение. Если посильней надвинуть кепку вперед, то из меня вполне вышел обычный неприветливый тип, которого в темное время суток лучше обходить стороной. Последняя часть костюма – рабочие перчатки, найденные в куче одежды.

Вдалеке раздался звук – открылись ворота завода. Я выключил настольную лампу, закрыл шкаф и вышел из бытовой комнаты. Изрезанный халат, а также свой комбинезон закинул в большую печь, где они тут же перемешались с золой.

Я выбрался с территории металлургического завода с другой стороны, обойдя два склада и парковку. Отдалившись на значительное расстояние, остановился и огляделся.

До сих пор было не ясно, куда идти дальше. Возвращаться в Чикаго не имело никакого смысла. В таком виде нет ни одного шанса дойти до квартиры. Кроме того, что в ней делать? Я был уверен, что слухи о моей смерти обошли всех за эти три месяца.

Я стоял и смотрел, как в промышленной зоне Уилбур Хайтс начинался рассвет.

Что бы ни решил сделать – в первую очередь стоило разобраться со своим телом. Нужно было как-то отремонтировать правую сторону головы и, самое главное, провести полный запуск аппаратной части.

Мастера, которые проводят независимую диагностику и ремонт, существуют. Зачастую это были бывшие сервисные инженеры самой Сайро Тек Лабс. Они уходили из компании и обслуживали старые модели андроидов и другие устройства, за которые сама Сайро бралась уже неохотно. У этих инженеров было своё небольшое место под солнцем.

Я шел вдоль дороги в сторону города, чуть приподняв плечи. К сожалению, сгорбиться андроид не может. Мимо проходили люди, некоторые косо смотрели в мою сторону. Никто не смотрел в глаза. Всем видом я старался изобразить человека, к которому не стоит походить лишний раз.

«Баксли». Похоже на торговый центр. Если он круглосуточный – мне повезло. По моим подсчетам, сейчас должно было быть около 7 часов утра, и минимальное количество посетителей.

Я приблизился к торговому центру и прошел мимо парковки. На меня по-прежнему косо смотрели, но мельком. Ладно, хотя бы так. Мне нужно просто сделать своё дело и убраться из города.

Я шел мимо отделов с модной одеждой. Они были бесконечными. Большинство бутиков закрыто. Из нескольких кафе работало только одно. Я искал столик рядом с колонной, где была бесплатная зарядка для гаджетов, и нашел такой ближе к неработающему фонтану.

Как только я присел и убедился, что планшет начал заряжаться, ко мне подошла официантка.

– Вы что-нибудь желаете? – Она протягивала меню.

Я взял и буркнул слово «посмотрю», как можно менее разборчиво и при этом стараясь не показывать лицо.

Она замялась и ответила:

– Если что-нибудь выберете, нажмите кнопку на столе.

Я кивнул головой, и она удалилась в сторону кафе.

Планшет неторопливо заряжался. Похоже, у этого столика слабое зарядное устройство.

Я взял в руки меню, которое передала официантка, и нашел пароль для подключения к бесплатной сети.

Планшет оказался очень неторопливым. Интернет страницы загружались медленно. Всей своей работой планшет показывал, что он уже на пенсии и я хочу слишком многого.

«Иллинойс, частное обслуживание андроидов СТЛ».

Поисковая страница выдала несколько результатов. Некоторые сайты не работали. Нигде не было упоминания модели Альфа, что не удивительно – это совсем новая модель, которая еще не попадала в руки независимым сервисникам.

Всего 20 обслуживающих компаний на весь Иллинойс, и большинство из них работали только с устаревшими моделями, на которые давно закончилась официальная гарантия. Тем не менее, на глаза попалась страница, где предлагался ремонт любого андроида независимо от марки и года выпуска. Адрес мастерской указывал на окраину Чикаго.

Я создал себе новую учетную запись для электронной почты и написал письмо, в котором попросил помочь с ремонтом андроида СТЛ, а также спросил, могу ли я отправить андроида одного, поскольку не располагал возможностью привезти лично.

Около 9 утра на почту пришло сообщение.

«Присылайте, только напишите модель и вкратце опишите неполадки. Работаем с 10 утра до 10 вечера».

Я написал модель, описал проблему со свечением с правой стороны головы. Про инициализацию пришлось соврать и выдумать историю про системный сбой. Кроме того, написал про то, что не хочу отправлять аппарат к официалам после неудачной истории ремонта с предыдущей моделью, а хотел бы отдать на ремонт мастеру, который лучше разбирается. Надеюсь, мастер не спросит про гарантийный срок.

Неподалеку от меня, ближе к кафе, сели девушка и ребенок. К ним подошла официантка и передала меню

– Мама, а это пьяница? – спросил мальчик, показывая на меня пальцем.

– Тише, дорогой, не показывай пальцем. Это некрасиво.

– Почему он так одет?

– Не смотри на него.

Вокруг постепенно стал собираться народ. Со всех сторон открывали ролл ставни магазинов. Нужно было уходить. Планшет зарядился на 80%, и теперь я знал, куда идти. Даже если та мастерская не подойдет, заряда хватит найти еще несколько неподалеку от Чикаго. Кроме того, на странице мастерской располагалась всего одна фотография мастера. Было больше шансов, что без посторонних глаз и ушей удастся уговорить его на сотрудничество.

Я встал из-за стола, спрятал планшет под куртку и повернулся в сторону выхода. В этот момент мимо прошла официантка и мельком посмотрела на меня. Она посмотрела мне прямо в глаза, остановилась и попятилась назад. Она растерялась, увидев часть лица, что не было скрыто тканью. Я не стал задерживаться и быстро направился к выходу из торгового центра.

Глава 8

Я неторопливо шел в сторону Чикаго, по направлению к Инголс Парк, где, судя по сайту, находилась мастерская. Стараясь избегать города, шел вдоль полей и лесов, держась на значительном расстоянии от дороги. Иногда доставал планшет, запускал старую программу навигации и корректировал курс. Идти пришлось медленно. Быстрей просто не получалось. Несмотря на предположительное превосходство в скорости, в сравнении с человеком, моё тело функционировало с минимальными возможностями, и за час я преодолевал два или три километра, продвигаясь по пересеченной местности.

Ближе к вечеру я попал под дождь, а ночью в темноте забрел в болотистую местность и испачкал ботинки и брюки. К рассвету я оставил позади Гилман, если верить навигатору. К позднему вечеру должен был добраться до места назначения. Возможно, к 10 часам вечера не успею.

Еще один день в пути. Я шел без сна и остановок, но всё равно слишком медленно. Хотя это была хорошая прогулка. Я с трудом вспомнил, когда в последний раз выбирался из города. В Чикаго для отдыха на природе многим хватает парков. Тем более, с современным темпом жизни об отдыхе за городом я думал в последнюю очередь.

Но сейчас была отличная возможность наверстать упущенное. Я шел по бескрайним пространствам, где вокруг не было ни души, только природа, звуки насекомых, и пение птиц со всех сторон. Жаль, этим нельзя было насладиться, как если бы я был человеком. Преимущество наличия большого количества органов чувств у человеческого тела неоспоримо.

Мне не хотелось остановиться, отдышаться. Я не думал о том, что пора бы перекусить, или попить воды. Я шел без остановки. На моих ботинках была высохшая грязь, а впереди до горизонта простиралась дорога вдоль обширного поля.

Позади остался Уилмингтон, когда уже начинало темнеть. Мне пришлось отклониться от курса, чтобы выйти на трассу. Я шел вдоль нее, и в темноте на меня никто не обращал внимания. Путешествие через бесконечные холмы и поля снижало скорость. Чтобы успеть встретиться с мастером сегодня, я решил пойти вдоль дороги от окраины Уилмингтона.

К окраине Чикаго я приблизился уже ночью. Пройдя мимо карьера, я направился в сторону частного сектора. Теперь мне снова следовало соблюдать осторожность – я шел мимо частных домов, а улицы были освещены уличными фонарями. Мимо иногда проходили люди. Мне очень не хотелось снова увидеть выражение лица, как у той официантки. Она увидела лицо робота, и не знала, как на это реагировать. Но кто-то более инициативный мог бы доставить лишних проблем.

Я был в этом, или похожем районе всего один раз за всё время. В детстве родители привозили нас с сестрой к кому-то в гости. Здесь стояло много частных домиков. Но сейчас некоторые из них снесли, и на их месте поставили либо магазины, либо трехэтажные бетонные дома социального назначения. Не всем понравилось такое соседство, и теперь часть оставшихся домов была выставлена на продажу.

Около полуночи я подошел к высокой металлической ограде. За ней должна была находиться та самая мастерская. Я стоял рядом с воротами, глядел на звонок, и думал, что ответить на вопрос, почему я пришел так поздно.

На самом деле вопросов было много. Почему робот так одет? Почему он не инициализирован? Работу на минимальной производительности не объяснить системным сбоем. Кто будет оплачивать ремонтные работы? И, самое главное – почему робот так себя ведет?

Я держал палец напротив звонка, но не решался позвонить. Последний вопрос был самый сложный. Как мастер отреагирует на то, что мое поведение совсем не похоже на стандартное поведение андроида? В первую очередь он станет проводить сервисные тесты, и на первом же тесте я себя выдам.

– Ты что, завис?

Голос раздался от громкоговорителя в воротах. Похоже, меня заметили. Я огляделся и увидел камеру наблюдения над воротами. Ладно, обратной дороги уже нет.

И я позвонил.

С обратной стороны ворот открылась дверь мастерской и послышались шаги. Ворота открыл мужчина, чуть выше меня, с лохматыми светлыми волосами и в домашнем халате. Он посмотрел на меня и произнес:

– А это еще что за хрень? Кто так разодел эту железку?

– Здравствуйте. Я от мистера Оливера, пришел на ремонт.

Я старался говорить как можно более спокойно и монотонно. Я много раз слышал, как разговаривают андроиды, и постарался сымитировать такую же манеру общения.

– Какого черта так поздно приперся, я уже спать собирался. – Хозяин явно был недоволен. – Ладно, проходи.

Я зашел на территорию мастерской, и ворота за мной закрылись. Мастерская оказалась двухэтажным домом, еще старой постройки. В моей памяти тут же промелькнул образ из детства, связанный с частными домами Чикаго. С левой стороны находился открытый гараж, в котором был включен свет. Владелец указал на него.

– Иди в гараж, остановись у стены рядом с бочкой. Буду смотреть тебя завтра. Какого черта тебя одели как бездомного?

– У мистера Оливера сейчас тяжелое физическое состояние, и я использовал доступную одежду.

– Странно ты разговариваешь. Все альфы такие?

Я зашел в гараж, остановился и смотрел прямо вперед, стараясь выглядеть как андроид.

– У твоего мистера Оливера деньги хоть есть? Первый раз вижу, чтобы робота стоимостью в несколько десятков тысяч баксов одевали в такое тряпье. Ты куда смотришь? Я прямо перед тобой стою.

Он включил дополнительное освещение в гараже и снял с лица платок.

– Похоже, новым он побыл недолго. Модель только вышла с конвейера, и уже умудрились раздолбать. Что за люди. В общем, стой здесь. Завтра сделаю диагностику и выставлю счет на ремонт твоему мистеру Оливеру. Пока не увижу деньги, пальцем не пошевелю. Если вообще буду делать. Вами пока что никто не занимается. – Проворчал хозяин мастерской, выходя из гаража.

Стоило сразу всё объяснить, или дождаться утра? Наверное, лучше утром. Возможно, с ним будет проще общаться. Я действовал наугад, и решил не провоцировать. Лучше постараться установить доверительное общение.

Он вернулся через полчаса. На нем уже были надеты джинсы со светлой футболкой.

– Хрен с тобой, у меня бессонница. Пошли.

Он махнул рукой, предлагая следовать за ним. Я вошел в дом и направился через коридор. Перед входом пришлось снять ботинки, кепку, печатки и куртку. После этого мастер пропустил меня в мастерскую. Она представляла собой небольшое помещение на первом этаже. Почти весь первый этаж отведен под мастерскую. Окна были завешены светонепроницаемым материалом, всё освещение состояло из светильников на потолке и по стенам.

Очередное подтверждение стереотипов о малом бизнесе на окраине – до лестницы на второй этаж мастер работает, после нее обитает.

Вдоль стен стояли полуразобранные андроиды предыдущих поколений, у которых не хватало многих запчастей. Везде раскиданы ящики с деталями. Около стены стоял диван. Ближе к лестнице находился рабочий стол с компьютером. Хозяин мастерской пил кофе, облокотившись на край стола.

– Встань на площадку.

Он подвел меня к темному прямоугольнику на полу. Похоже на резину для снятия статики. Рядом стояла стойка с диагностической консолью и инструментами.

В зале царил творческий беспорядок, но стоило признать – мастерская была круто оснащена. Основную часть оборудования узнал по изображениям из руководства. У мастера было немало специализированных девайсов. Это настоящая инвестиция.

Он вернулся к компьютеру, открыл отправленное мною письмо и перечитал вслух:

– Итак, тебя нужно перепрошить, отремонтировать правую сторону головы и отреставрировать правую руку. С прошивкой еще ладно, я ее найду, и драйверы может даже обновлю. А вот с ремонтом будет сложней, у меня только сканы схемотехники паршивого качества. Ты слишком новый. – Сказал он и хлопнул меня по плечу.

Сервисное окно для доступа к электронике у андроидов находилось со стороны спины. Это был крепкий, но подвижный полимер, повторяющий форму спины и закрытый имитацией кожи. Крышка изгибалась, предоставляя свободу движениям. Почему не спереди? Грудной отдел легче повредить, таская тяжелые материалы, и крышку могло запросто заклинить после очередного ящика. Спина же практически всегда оставалась свободной.

Он снял крышку и подключил диагностический кабель куда-то между лопаток.

Я вспомнил Макферсона. Сейчас была похожая ситуация. Я стоял на сервисном стенде, а справа техник работал на консоли.

– Что за чертовщина? – Нахмурил брови мастер.

Он продолжал щелкать по клавиатуре и сенсорной панели.

– Первый раз такое вижу. Назови свой идентификационный номер.

Вот я и прокололся. Номер вылетел из памяти.

– Ты что, завис? Назови свой идентификационный номер.

Я изо всех сил пытался вспомнить, что было написано на моем транспортировочном кейсе. Мастер перестал смотреть на монитор консоли и уставился на меня.

– Ты будешь работать? Или будешь трепать мне нервы? Назови свой идентификационный номер.

Вспомнил! В памяти возник зрительный образ номера, который я набирал на планшете в поезде.

– AA2JR73100.

– Прислали мне багованного робота. – Проворчал он, вбивая номер в консоль. Он продолжал щелкать по сенсорной панели и что-то еле слышно говорить себе под нос.

– Ничего не понимаю. Как эта штука вообще работает? Тебя же не запустили!

Он отошел от консоли и направился к компьютеру на рабочем столе.

– Не верю, чтобы Сайро так налажали. Повтори свой номер! – Он обратился ко мне, явно нервничая.

– AA2JR73100.

Я знаю, что он делал. Процедура проверки андроида через сайт производителя помогает узнать, когда был произведен аппарат, и какой офис занимался его продажей. Там должны быть вкратце описаны особенности серии, срок службы и предполагаемый срок ближайшего сервисного обслуживания. Памятка для покупателя. И скорее всего, он не сможет найти всей информации.

– Какого черта? – Он подошел ко мне, выдернул кабель и вернул обратно крышку. Вид у него был еще более нервный.

– Возвращайся к своему мистеру Оливеру и передай, что я не работаю с андроидами, которых официально не продавали. Я не хочу влезать в вашу нелегальную схему.

К такому развитию событий я не был готов. Я сошел со стендового квадрата и спросил:

– О чем вы говорите? – Надеюсь, моя речь по-прежнему звучала, как речь андроида.

– Просто уходи, я не работаю с украденным товаром.

Он глубоко вздохнул и сел за рабочий стол, допивая остывший кофе. Я стоял и думал, как поступить дальше. Вряд ли мне удастся найти сервисного инженера с таким же техническим оснащением. Этот парень был действительно крут, хотя и нервозен. Но его можно было понять. Вряд ли до этого ему приходилось сталкиваться с такими, как я.

Отступать было нельзя. Поэтому я решил пойти на крайние меры – выдать себя.

– Мы сможем договориться?

Он медленно поставил чашку и посмотрел в мою сторону. Вряд ли хоть один человек слышал такое от андроида.

– Что ты вообще за работ такой? Тебя мистер Оливер так научил?

– Я и есть мистер Оливер.

Он встал и подошел к стене. Его рука тянулась в сторону монтировки, которая лежала на ящике с инструментами.

– Свали отсюда. Быстро. Иначе я наберу полицию.

– И что сделает полиция?

– Заберет тебя как дефектный продукт и отправит производителю. Еще мне не хватало проблем с вышедшей из под контроля машиной.

Я стоял на месте и смотрел, как хозяин мастерской обходил меня слева. Он крепко вцепился руками в монтировку и был настроен решительно.

– Ты же не запущен! Какого черта ты двигаешься? Вали отсюда сейчас же!

– Давай просто поговорим. – Я вытянул вперед левую руку, стараясь показать, что хочу спокойного разговора.

В этот момент он ударил меня по левой руке в области локтя.

Я знаю, что он хотел сделать. У старых моделей была возможность выбить руки из «суставов» в области локтей. Это было необходимо в случае, если андроид поведет себя неправильно и его необходимо будет экстренно остановить. В этом случае, система полностью отключалась и вновь запустить андроида мог только сервисный инженер.

В модели Альфа от такого приема отказались по двум причинам. Во-первых, такие составные части показали свою ненадежность и часто выходили из строя. У каждой станции обслуживания андроидов были в наличии запасные детали для восстановления суставов рук. Андроиды не представляли собой настоящую опасность. Они всегда были просто вещью, которая неплохо имитировала человеческое поведение, но никогда не ассоциировалась с человеком. Причем, довольно глупой вещью. И все случаи с поломками локтей происходили либо по причине несчастного случая, либо из-за человеческой паники, когда владелец просто испугался и вспомнил только один способ остановить рабочую машину.

Вторая причина, почему выбивающиеся локти убрали из модели Альфа – из-за нового типа механики. Предыдущее поколение, «Ориджин», представляло собой попытку совместить старые технологии с новыми. В аппаратах использовались как привычные типы двигателей, так и новый вид электромеханических мышц. Особенности крепления и работы искусственных мышц плохо сочетался с кинематикой аппаратов, и в особенности, с не самыми надежными суставами локтей. Замена сустава была настоящей головной болью для любого мастера, и нередко официальный сервис отказывал владельцам андроидов по каким-либо причинам. Благодаря этому работа независимых мастеров была востребованной.

Откуда я всё это знаю? Достаточно просто читать новости. Скорость написания гневных отзывов на модель «Ориджин» может соперничать только со скоростью их удаления.

Проблемные моменты предшествующих моделей обеспечивали частных мастеров заслуженной работой. Не просто так в мастерской, куда я пришел, было так много оборудования для диагностики, ремонта и тонкой настройки. Самостоятельно отремонтировать андроидов просто невозможно.

И вот, один из таких мастеров, ударил меня по локтю левой руки в надежде экстренно остановить всю систему. Похоже, он не знал, что анроидов теперь так остановить нельзя. Андроиды всегда были чуть умнее консервной банки под управлением компьютера. И, возможно, я был первым случаем, когда подобный механизм действительно мог пригодиться.

Так что я схватил монтировку правой рукой и, чуть приложив усилие, выхватил из рук мастера.

Тот в страхе пятился обратно, пока не запнулся о ящик с инструментами и свалился на пол. Из опрокинутого ящика высыпались небольшие отвертки и ключи.

Крайне неприятная картина. Испуганный человек, лежащий на полу, над которым стоял неконтролируемый андроид, со светящейся правой стороной головы, и держащий в руках монтировку. Я понимал, насколько угрожающе это выглядело со стороны, и бросил монтировку в сторону. Мне действительно нужен был этот мастер, и я должен был любыми способами убедить его работать со мной.

– Я не представляю для тебя опасности. Давай поговорим, и я всё объясню.

Я слышал свой голос. Это был ненастроенный голос робота. Такое можно было услышать только в страшном сне, или старом научно-фантастическом фильме. Владелец мастерской по-прежнему лежал на полу, не отводя от меня глаз. Он был в оцепенении.

На всякий случай я отошел назад на некоторое расстояние.

– Всё просто. Тебе нужны деньги. А мне нужен мастер.

Он продолжал смотреть на меня, замерев на месте. Могу себе представить. Если бы мой холодильник внезапно обрел самосознание, научился ходить и попытался договориться со мной, я бы моментально вылетел из квартиры и один не возвращался.

В его глазах я был такой же вещью, которая решила проявить самостоятельность, при этом обладая потенциальной силой, значительно превосходящей человеческую.

– Мы сможем договориться на удобных тебе условиях.

– Разве я идиот – разговаривать с машиной, которую нужно уничтожить? – Наконец-то заговорил хозяин дома.

– Будешь идиотом, если откажешься от денег. – Я произнес настоящее клише, но надеялся, что оно сработает. Ситуация сложилась совсем не так, как я рассчитывал, и поэтому говорил первое что попадало в голову.

Он медленно поднялся с пола, не отводя от меня глаз. На финансовый вопрос стоило надавить, ведь в этой оборудованной мастерской кроме меня больше не было роботов на ремонте. И денежный вопрос должен быть важен для владельца.

– Ты видел аппаратное состояние, и мне нужны твои услуги по ремонту. Просто помоги мне, я переведу на твой счет нужную сумму денег и исчезну.

Потерев локоть, на который упал, он спросил:

– Какие гарантии, что ты не подставной? Тебя могли запрограммировать и прислать для ремонта, а потом взять с поличным за работу с нелегальным андроидом.

– Я могу сделать предоплату. Отправлю оплату за месяц, чтобы это было честным сотрудничеством.

– Господи, сотрудничество с андроидом.

С этими словами он достал из стола небольшую камеру и поставил на ящик, стоящий у противоположной стены. У камеры загорелся красный индикатор. Мастер достал из кармана телефон, помахал перед камерой рукой и убедился, что видеосигнал передается. Камера была направлена на меня.

– Сиди здесь и не двигайся. Если пошевелишься, я вызываю полицию и ни о какой работе речи не будет. Это первое. – Он выключил компьютер и взял в руку кружку. – Второе. Я ничего тебе не обещал. Если к утру пропадет желание разнести тебя к черту, тогда и будем разговаривать. Всё ясно?

– Без проблем. – Ответил я и попытался по-дружески развести руками. Но вышло не очень.

После этого мастер поднялся наверх и захлопнул тяжелую дверь. Я остался сидеть на диване под прицелом камеры.

Это были неприятные переговоры.

Глава 9

Всю ночь я просидел на диване, разглядывая комнату.

Этот мастер накопил много классного барахла. На глаза попался мультиметр, очень похожий на тот, который должны были выдавать сервисным специалистам Сайро Тек Лабс. Их делали по заказу, и не продавали. Либо этот спец достал мультиметр хитрым способом, либо он раньше работал в компании и утащил инструмент с собой.

Как же я мог расплатиться за ремонт? Фактически, меня должны были признать мертвым, и банковский счет на мое имя либо был закрыт в пользу банка, либо…. Да ладно, неужели могло быть как-то иначе? Там копилась официальная зарплата. Копилась и тратилась. В основном, тратилась. Но были еще пять счетов в различных банках на поддельные данные. Небольшие суммы, которыми можно свободно распоряжаться без опаски, что за какую-нибудь мутную транзакцию дверь квартиры вынесет полиция.

И, конечно же, я задумывался над тем, успел ли мой телефон выполнить своё предназначение по переводу средств с теневого счета и распределения на новые зашифрованные кошельки. Если да, это была бы просто гигантская сумма, с которой можно было бы позволить себе абсолютно любые расходы. Смог бы я теперь добраться до этих средств? Скорее всего нет.

Наверху открылась дверь. Со второго этажа медленно спускался сервисный мастер, с которым мне предстояло договориться. Он смотрел на меня и размешивал свежий кофе в той самой чашке.

– Когда я только проснулся, первым делом подумал, что мне всё приснилось. А ты до сих пор тут сидишь.

Он поставил чашку рядом с компьютером, включил его, выключил камеру и убрал в стол. Затем сел на стул и глубоко вздохнул.

– Давай начнем сначала. Расскажи, что ты вообще такое. Только постарайся вкратце. У тебя отвратительный голос, который режет слух.

Я собрался с мыслями. Вряд ли стоило рассказывать ему все подробности. То, что я совершил в своем прежнем теле – это преступление, и не стоило об этом рассказывать.

Но основную часть я все-таки поведал. Как получил несколько пуль, как очнулся на заводе Сайро, как устроил побег и каким образом пришел к нему. Я рассказывал монотонным роботизированным голосом о своем приключении, а он слушал, хмуро глядя куда-то в стену и попивая кофе. Рассказал и о том, как повредил руку и откуда свечение на правой стороне головы. Постоянно приходилось думать о том, что стоит рассказывать, а что будет лишним для чужих ушей. В конце концов, сейчас многое зависело от решения этого мастера.

Выслушав, он сидел в тишине несколько минут. Затем повернулся к компьютеру.

– Как тебя звали до всего этого?

– Миллер, Ричард.

С дивана я видел, что он залез на страницу поиска и искал информацию, вероятно, для проверки данных.

– Информации маловато. Но в южной части реки Бранч действительно было найдено тело три месяца назад. И всё, информации нет. Хотя… в новостных лентах ничего нет, а в соцсетях писали про выстрелы, разбитый балкон. Вот, есть фото. Какое-то нечеткое. Снято с катера, сам балкон вообще не видно. Не понимаю, весь мир в камерах и гаджетах, а до сих пор делают такие фотографии! Ладно, поищем в другом месте.

Как и вчера, он занимался своим делом и бубнил под нос.

– Ричард Миллер, 36 лет, умер по причине несчастного случая. По крайней мере, вот этот человек.

Он открыл фотографию на весь монитор. Я смотрел на себя, такого, каким привык считать, и где-то внутри до сих пор ассоциировал себя именно с этой внешностью. Фотография так себе, можно было взять лучше.

Мастер посмотрел на меня и я утвердительно кивнул головой.

– Пока что всё сходится, и вроде даже есть подтверждения твоим словам. Следующий момент – я не хочу влезать во что-то незаконное. Если ты числишься, как украденный, я не хочу, чтобы в конце концов вышли на меня. С тобой просто опасно иметь дело. Стоит тебе засветиться на единственной камере, и через десять минут у моих дверей будет стоять полиция. Вот это, – он показал на меня пальцем, – очень дорогая вещь. Да за кражу автомобиля дадут меньший срок, чем за тебя.

– Не беспокойся. Просто сделай ремонт, достань неприметную одежду и я заплачу сколько надо.

Он размял шею, постучал пальцами по столу, и встал.

– Я пойду позавтракаю. – Сказал мастер, накидывая куртку. – Не высовывайся на улицу, я вернусь и скажу свое решение. И ничего не трогай.

С этими словами он вышел из дома.

Как скажешь. В этот раз хотя бы не сказал сидеть на одном месте. Так что я встал и сразу же сел за его компьютер. Все данные, связанные с финансами, я помнил наизусть. Кроме того, я мог открыть все учетные записи с электронной почтой, удаленными хранилищами и некоторыми базами данных. Всё нужное можно поместить в открытый доступ, если обеспечишь шифрование, которое знаешь только ты. Основная сложность – у меня больше нет телефона. Тот, который было не жалко, я взял с собой в последний раз. А основной должен был лежать в квартире, уже разряженный.

Можно было рискнуть и восстановить доступ через почту.

В течение двадцати минут я уже знал сумму на всех пяти кошельках, которыми можно было пользоваться. Суммарно на них было около 12 тысяч долларов. За эту сумму можно было бы купить бюджетный автомобиль самой базовой комплектации. Но в сфере обслуживания андроидов это было совсем немного. Андроид – это игрушка покруче, и в этой сфере цены повыше.

Я рассматривал свои скудные финансовые запасы, когда сервисник вернулся домой.

– Эй, какого черта ты делаешь у компьютера?

– Делал расчеты по части финансов. Тебе же нужны деньги за работу?

– Нужны, но почему ты сел за мой компьютер? Я же сказал ничего не трогать.

Он повесил куртку на вешалку и зашел в комнату.

– И вообще, почему тебе нужен компьютер? Ты же андроид, подключись к сети и смотри что тебе нужно. У тебя всё железо для этого есть.

– Я не могу этого сделать.

Он вздохнул.

– Ну да, сначала надо перепрошить и инициализировать.

– Нет, я о том, что я не знаю как пользоваться функциями андроида. Я не умею этого делать. У меня получается только пользоваться этим телом так же, как своим человеческим. И то с большим трудом.

– То есть ты не можешь самостоятельно искать информацию в интернете и скачивать обновы? – Спросил он с удивлением.

– Не могу. Знаешь, мне не давали руководства как жить, если ты андроид. И я без понятия, как пользоваться вычислительным функционалом этой штуки.

Он впервые приблизился ко мне на близкое расстояние.

– Черт, да ты еще бесполезней, чем эти консервные банки. Отойди от компа.

Я вернулся обратно на диван.

– Что скажешь? Тебе нужны деньги, или будешь и дальше ждать удачи?

Прищурившись, он смотрел на меня, всем видом показывая пренебрежение. То ли он это делал специально, то ли у него такое лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.