Максим Кабир
Машинист паровоза-призрака

© Максим Кабир, текст, 2022

© Оксана Ветловская, ил. на обл., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1
Паровоз-призрак прибывает в Балябино

О предстоящей бабушкиной свадьбе Даня Сысоев узнал зимой. Узнал и не поверил – решил, что это какой-то розыгрыш. Бабуля у Дани была веселой, неугомонной, ходила на бокс, занималась альпинизмом, а посиделкам на лавочке предпочитала скандинавскую ходьбу. Благодаря многочисленным хобби она частенько мелькала на региональном телевидении. А теперь и вовсе… собралась замуж?

Папу новость изумила. Он хохотал и хлопал себя по коленям, повторяя: «Ну, мать, ну дает!» А мама говорила: «Радоваться нужно, что хорошего человека встретила, тем более они друг друга всю жизнь знают!»

Даня и не подозревал, что закон позволяет расписываться в любом возрасте. То есть ясно: самому Дане в его почти тринадцать жениться нельзя – но он и не хотел. Однако должны же быть ограничения и с другого края. Наверняка прописано, что пожилые люди, кому за сорок или там за пятьдесят, в ЗАГС не допускаются – это дело молодых.

Выяснилось: таких ограничений нет. И по весне бабуля пошла под венец. Даня поехать на свадьбу не смог – подхватил грипп и валялся с температурой. Сысоевы делегировали папу. Он, вернувшись, доложил, что бабуля счастлива, а про избранника сказал только: «Толковый мужик».

Оба Даниных деда умерли еще до его рождения, и он завидовал друзьям, которые ходили с дедушками на рыбалку, по грибы, да куда угодно. А теперь и у него появился дедуля, пусть и не родной. Постепенно Даня свыкся с мыслью, что бабушка – новобрачная, и ждал каникул, чтобы традиционно отправиться к ней в Ростов.

– Как не в Ростов? – Он удивленно заморгал.

– Бабушка переехала, – объяснила мама. – К дяде Вите. В… Как его? Билибино?

– Балябино, – подсказал папа. – Я, между прочим, оттуда родом. Там-то ты и проведешь десять дней. Уверяю, тебе понравится.

Спустя пару недель после того разговора Даня Сысоев ворочался в чужой кровати, в пятистах километрах от дома, и понять не мог, нравится ему или нет. Рассмотреть город, вернее, поселок городского типа, он не успел, но судя по тому, что увидел краем глаза, Балябино не сулило богатого выбора развлечений, а жил дядя Витя в банальной пятиэтажке. Только любовь к бабуле не позволила Дане упираться. Папа перекусил и умчал в ночь – завтра ему надо было лететь в командировку. А Даню окружила заботой бабушка. Она впрямь помолодела в браке. Потчевала вкуснейшими биточками и сулила незабываемое лето. Свежеиспеченный дедушка волновался не меньше гостя. Двадцать раз переставил солонку с места на место. Расспрашивал про учебу, увлечения, друзей. Он был высоким и худощавым, с роскошными седыми усами и манерами джентльмена.

«Наверное, действительно толковый мужик», – подумал Даня, зевая за столом. Шестичасовая дорога утомила, но стоило ему лечь, дрему как ветром сдуло.

Бабушка с дядей Витей позвенели посудой и уснули. Квартира погрузилась в безмолвие. Лунный свет отражался в полированной поверхности мебели и в застекленных фотографиях. Папа упоминал, что у дяди Вити нет детей. Вместо родни на снимках были поезда. Некоторые были очень старыми: и поезда, и фотографии. Позапрошлого, верно, столетия. Дядя Витя работал машинистом, до железной дороги было пять минут ходьбы, и периодически грохот состава нарушал тишину, заставлял Даню задумываться: «Привыкну я к такому соседству или нет?»

Чем дольше Даня лежал без сна, тем менее тишина походила на тишину. За стенкой кто-то кашлял. Над ухом ныл комар. Оглушительно тикали часы. Казалось, поезда в рамках ожили и стучат колесами. Галдят люди на перронах: с зонтиками, веерами и тростями.

Даня резко сел, одаривая фырканьем фотографии, и попытался прихлопнуть комара. Вещи таинственно мерцали в серебристом сиянии полуночи. Чуть вздымалась штора. Даня решил задернуть и гардины: слишком ярким был свет луны.

Он пересек комнату, шлепая босыми пятками по половицам. Из форточки пахнуло гудроном и листвой, пахнуло летом. Даня сунул голову под тюль, уперся ладонями в подоконник, а лбом – в стеклопакет.

Окна его временного жилища выходили на привокзальную площадь, симпатичный эллипс, прорезанный газоном, окаймленный каштанами. В кронах, как фосфоресцирующие фрукты, горели фонари. Даня видел кирпичный торец кафе с мудреным названием «Орландина», массивный валун, водруженный во вскопанную землю за побеленным бордюром, величественное, с лепниной и колоннами, здание вокзала. А еще он видел что-то странное перед вокзалом, что-то, что ни зрение, ни мозг никак не могли расшифровать.

Словно там бил гейзер, но вместо воды из асфальта лился туман. Даня подумал о дым-машине, но кому вздумалось включать ее в такое время? Густое варево клубилось, формируя вытянутый по горизонтали силуэт.

От участившегося дыхания запотело стекло. Даня механически провел по окну рукой. Туман – неправильный, чужеродный, живой – обретал углы и знакомые очертания. Внезапно внутри мглы полыхнул круглый красный фонарь. Луч цвета крови разрубил площадь пополам и дотянулся до Даниного окна.

Даня инстинктивно отпрянул. Он слышал шум приближающегося поезда: одновременно вкрадчивый и резкий. Но поезд ехал не по железной дороге за зданием с колоннами, не там, где ему положено ехать; он несся на Даню по площади, которая перестала быть уютной и милой, превратилась в жуткий театр с багровыми декорациями. Дане хотелось бежать прочь, будить бабушку, звонить родителям. Но он окаменел, глядя, как редеет туман и в его завитках проступают угольно-черные бока паровоза. Тупое железное рыло с красным глазищем.

Паровоз-призрак прибыл в Балябино. А Даня, не помня себя от страха, забился под тонкое покрывало и лежал в коконе, думая, что никогда в жизни больше не уснет. Но он провалился в дрему довольно быстро и, проснувшись, не сразу вспомнил о ночном происшествии.

Но стоило выглянуть в окно…

Черный паровоз стоял на вокзальной площади, вперив в Даню погасшую линзу фонаря.

Глава 2
Гроб на колесиках

На кухне играла музыка. Бабушка пританцовывала у плиты в такт рок-н-роллу из динамиков ноутбука. Аромат скворчащей еды пробудил аппетит, а бабушкины танцы прогнали тревогу. По крайней мере, забили ее в дальний угол.

– А, соня! – Бабушка потрепала Даню по волосам. – Мастаки вы с Виктором Леонтьевичем спать!

– Кто тут спит? – Дядя Витя вышел из ванной, разглаживая усы. – Я уже и побриться успел.

– Побриться он успел! – хмыкнула бабушка. – А я три круга вокруг стадиона прошла, на рынок сходила и… Оп! – Она водрузила на стол тарелки. – Сырники готовы!

– Обожаю сырники! – сказал дядя Витя.

– И я! – воскликнул Даня.

– Сметану берите, мальчики.

– Куда ж без сметаны! – согласился дядя Витя.

Первая партия сырников моментально исчезла с тарелок – быстро подоспела следующая.

– Вы жуйте как следует, – засмеялась бабушка. – Это не конкурс на скорость.

– Слишком вкусно, – оправдался дядя Витя. На кончиках его усов белела сметана.

– Обжора, – сказала бабушка, а Даня хихикнул.

– Как вы познакомились? – спросил он, сделав глоток горячего какао.

– Мы в одной школе учились, – сообщил дядя Витя. – Я в твою бабушку с пятого класса был влюблен.

– А рюкзак помочь нести ни разу не предложил, – посетовала бабушка.

– Слишком стеснительным был. Потом жалел.

– Я переехала в другой город, судьба развела…

– И вот снова свела. Благодаря Интернету.

– Круто! – сказал Даня. Он доел и вызвался помыть тарелки. Представлял, как бабушка и дядя Витя выглядели в пятом классе. Однако у юного дяди Вити все равно почему-то были седые усы.

– Чем займешься сегодня? – спросила бабушка. – Может, городок наш посмотришь? Тихо у нас и чудесно.

– Я так и планировал. – Даня подошел к окну. Поколебавшись, спросил: – А что это за паровоз там?

Дядя Витя тоже посмотрел в окно. На секунду Дане показалось, что он сейчас скажет: «Какой еще паровоз? Нет на площади паровозов, у тебя крыша поехала».

Но он воскликнул:

– А это легенда наша!

– Виктору Леонтьевичу только дай про поезда потрещать, – сказала бабушка. – Потом не отцепится. Он со школы такой.

– Ревнует, – хихикнул дядя Витя. – А пойдем, Данил, прогуляемся. Грех по такой погоде в норе сидеть. Тем более сырники закончились.

– Идите-идите, – кивнула бабушка. – Сырниковые маньяки!

При дневном свете площадь снова выглядела приветливо и безопасно. Вдоль газонов прогуливались пешеходы. Бородач в тельняшке, вылитый моряк, расставлял зонты на летней террасе «Орландины». У валуна, устроившись прямо на бордюре, читал книжку очень серьезный мальчик с волосами до плеч. Заметив дядю Витю, он помахал ему рукой и с интересом посмотрел на Даню.

– Привет, Валик! – крикнул дядя Витя и пояснил для Дани: – Валик Румянцев, сын моего товарища. Славный парнишка. Увлекается историей. Ты с историей как?

– Да так, – ответил Даня неопределенно. Он моментально забыл и про серьезного мальчика, и про солнце в безоблачном небе. Все его внимание поглотил паровоз.

Теперь Даня видел, что махина ну никак не могла приехать на площадь ночью и светить фонарем. Давно прошли времена, когда она куда-то ездила и чем-то светила, да и рельсов перед зданием вокзала не было. Паровоз стоял на невысокой бетонной платформе, из транспортного средства переквалифицировавшись в памятник эпохе паровых машин.

– Познакомься, – сказал дядя Витя, – СО! То есть «Серго Орджоникидзе». Был такой революционер.

Они подошли вплотную к паровозу. Вокруг него не вился туман, линза лобового фонаря не пылала багровым. И все равно у Дани было неприятное ощущение, что паровоз живой. Живой и злобный, железный циклоп, нависающий над людьми. Свежая краска лоснилась. Красным покрыли колеса, и скрепления, и пятиконечную звезду под фонарем. Остальное было черным-пречерным, навевающим мысли о гробе на колесиках. В длину, учитывая вагончик позади кабины, СО был не меньше двенадцати метров. И метров пять в высоту, от платформы до круглого блестящего колпака.

Не обращая внимания на замешательство Дани, дядя Витя осматривал памятник ласково, как старого товарища.

– Балябино, – сказал он, – существует благодаря железной дороге. Она – и мать наша, и кормилица, и защитница. В годы войны через нас шли эвакуационные поезда, эшелоны с продовольствием, техникой, оружием. И этот красавец проявил себя героически, потому и стоит тут. Скольким жизни спас, снабжая Красную армию на Белорусском фронте!

Даню слова дяди Вити смутили. Если паровоз был хорошим, да еще и участником Великой Отечественной, отчего он так себя вел ночью? Был бы Даня взрослым, убедил бы себя, что ему все приснилось. Но ему было двенадцать, а значит, он был умным. Не бежал от правды и видел разницу между сном и явью.

– Это котел. – Дядя Витя указал на цилиндрическую часть локомотива. – Тут непосредственно топка, куда загружался уголь. Дымовая труба… свисток…

Они прошли вдоль сцепных колесных пар под заваренными дверцами, ведущими в кабину машиниста.

– И тендер. – Дядя Витя похлопал по черной обшивке вагона. – В нем возили запас топлива.

– Вы любите поезда, – заметил Даня, думая совсем о другом. О тенях, что, казалось, скользили за мутными стеклами внутри кабины.

– Это моя жизнь, – признался дядя Витя не без гордости. – Я – потомственный железнодорожник в третьем поколении! Мой дедушка, Платон Самсонов, вот на этом самом СО трудился кочегаром. На нем и погиб. Опасная была работа.

«Что-то с ним не то», – подумал Даня, изучая идеальную черноту локомотива и тендера. Взгляд задержался на голубях, клюющих в сторонке хлебное крошево. Даню осенило. Асфальт, пусть и прибранный дворниками, покрывали белые точки птичьего помета. Вот только на СО не было ни единого пятнышка. Ни один голубь не садился на котел или крышу кабины.

Птицы что-то такое чувствовали. И Даня тоже.

Глава 3
Валик, варяги и головы

– Кис-кис-кис, паразиты эдакие. Где же вы все?

Бородач в тельняшке потряс миской с сухим кормом.

– Потеряли котов? – предположил Даня, заходя на летнюю террасу кафе. Бородач воззрился на него исподлобья.

– И как ты догадался? Гений, не иначе?

Даня смущенно потупился.

– Прости, – смягчился мужчина. – Я с утра сам не свой. Каждый день коты приходят на завтрак, а сегодня загуляли.

– Отыщутся, – смело заявил Даня.

– И то верно. Тебе чего, юноша?

– Клубничного мороженого. – Даня обернулся. Серьезный мальчик – Валик – сидел на бордюре, занятый книжкой. – Две порции.

– Сейчас организуем. – Бородач отставил миску и направился в кафе. Солнце палило вовсю, нагревало асфальт, но паровоз-памятник казался цельным куском черного льда. Даня старался не смотреть в ту сторону, но взгляд опять и опять натыкался на красную звезду в центре плоской морды.

Перед тем как уйти по своим делам, дядя Витя поводил гостя по вокзалу, построенному девяносто лет назад на месте деревянного предшественника. Рассказал о Балябино. По его словам, поселок словно бы вырос в паровозном дыму. Переломные моменты двух столетий прошли здесь под стук колес, напрямую связанные сперва с узкоколейкой, потом и с широкой колеей. Даня был внимательным слушателем, за что в конце экскурсии получил от дяди Вити деньги на карманные расходы. И задание.

– До обеда тебе надо найти себе друга.

– Где ж я его найду? – опешил Даня. Он не был тихоней, но и заводилой назвать его было нельзя. Из-за этого он немного завидовал ребятам, которые находят приятелей по щелчку пальца.

– Кабы я знал, Данил! Но надо, хоть режь, надо. Вон Валика растормоши, а то ослепнет скоро от чтения. Я кой-чего приготовил… мелочь, маленький сюрприз. А чтоб все получилось по правилам, требуется тебе друг. Так что жду вас к обеду! – последнюю фразу дядя Витя выкрикнул уже издали.

«Ой, засада, – взволнованно думал Даня, отходя от «Орландины» с двумя рожками мороженого. – Что-то этот Валик слишком деловой. Наверное, думает про себя невесть что, умник. Но если разобраться, друг в Балябино мне не помешает».

Даня прошел мимо серьезного мальчика с книжкой. Развернулся, опять прошел мимо, бросая шпионские взгляды.

– Эй! – не выдержал Валик. – У тебя уже тает все. Это ты мне купил?

Даня растерялся:

– Вообще-то… ну… а ты будешь?

– Настоящие мужчины сладкое не едят. – Валик демонстративно захлопнул книжку.

– Как хочешь. – Даня почувствовал себя круглым дураком.

– Но я из вежливости съем.

– Класс! – обрадовался Даня.

Валик взял рожок двумя пальцами, подозрительно к нему принюхался и слопал в три укуса, как удав – у Дани при виде этого даже зубы заныли.

– Валентин Румянцев, – представился Валик, облизываясь, и крепко пожал руку Дани.

– Данил Сысоев. Я внук тети Кати, которая…

– Жена дяди Вити, машиниста, – договорил за Даню Валик. – Мой папа с дядей Витей дружит. Мой папа работает в полиции участковым, так что ему положено все знать. – Валик встал с бордюра. Он был ниже Дани, но держал подбородок высоко поднятым и смешно вытягивал шею. – Надолго в Балябино?

– На десять дней…

– У тебя мороженое течет. Давай подержу. – Валик сунул книгу под мышку. Даня успел прочесть название: «Откуда взялись варяги?» На обложке размахивал секирой воин в рогатом шлеме. – Чего не ешь-то? – Валик снова скептически принюхался к мороженому.

– Я сырниками объелся. – Даня вытер липкое запястье носовым платком. – Если хочешь…

– Сделаю одолжение. – Валик проглотил вторую порцию быстрее, чем первый рожок. – Десять дней – это долго, – рассудил он. – Тебе просто необходим компаньон.

– Ты так считаешь?

– Сто процентов. Видел уже вокзал наш? Антикварные часы на перроне? Памятник локомотиву?

– Да…

– Значит, ты видел все, что есть в Балябино интересного. Вот если бы ты любил историю… Ты, кстати, любишь историю?

– Не знаю даже. Я кино историческое люблю. Про войну, про… про варягов.

Он попал в яблочко. Загорелое лицо Валика уважительно вытянулось.

– Идем! – приказал новоиспеченный друг. – Пока будем идти, расскажешь все, что знаешь о варягах.

«Блин! – Даня мысленно хлопнул себя по лбу. – Вот кто за язык дернул! Поймет Валик, что я в варягах – ноль, и перехочет дружить».

Он напряг извилины.

– Варяги… Это викинги, да? Они жили на севере… в Скандинавии… сражались на мечах…

– Все, пришли, – перебил Валик. – В теме ты плаваешь, но могу подтянуть. За репетиторство недорого возьму.

Он шагнул с асфальта на траву. Даня пошел за ним – к полутораметровому темно-серому валуну, торчащему из пятачка взрыхленной почвы. Стараясь держать голову как можно выше, Валик не смотрел под ноги, и это сыграло с ним злую шутку: у самого камня он споткнулся. Даня среагировал, поймав Валика за локоть, и не позволил ему грохнуться.

– Я сам, – буркнул тот, отстраняясь, разозленный собственной неуклюжестью. Даня не обиделся. Новому знакомцу во что бы то ни стало хотелось выглядеть крутым. Хотя, по мнению Дани, он и был крутым: так лопать мороженое не всякий умеет!

– Вот она – частичка древности! – пафосно сказал Валик, глядя на камень совсем как дядя Витя ранее смотрел на паровоз. Даня даже позавидовал им, настолько погруженным в свои увлечения. Он так и не определился, что по-настоящему нравится ему самому (ну, кроме сырников) и кем он себя видит. Метался от должности мастера по спецэффектам при студии Marvel до профессии летчика-испытателя; от кинолога до стоматолога, в зависимости от того, смотрел он сегодня сериал про полицейских собак или был на приеме у зубного.

– Разве не все камни – частички древности? – простодушно спросил Даня.

– Так-то все, – согласился Валик, – но этот – особенный. Рунный камень! Ты знаешь, что варяги бывали в наших краях?

Даня представил, как к балябинскому вокзалу подъезжает поезд и из него, потрясая секирами, вываливаются мужчины в рогатых шлемах и меховых жилетках.

– Да. – Он вынул из недр памяти припорошенный пылью и облепленный паутиной школьный урок, посвященный Древней Руси. Неуверенно добавил: – Князь Рюрик был варягом.

– Не все так запущенно! – Валик одарил Даню уважительным взглядом. – Готов учить тебя за полцены.

– А полцены – это сколько?

– Сочтемся, – отмахнулся Валик и показал на валун. – По одной из версий, с призвания варягов началось наше государство. А это – их письмена! Как минимум девятый век!

С близкого расстояния Даня разглядел, что шершавая поверхность камня исчерчена закорючками: стрелочки, крестики и буквы древнего алфавита были вписаны в высеченную ленточку, а она обвивала узнаваемый символ полумесяца.

– Прикольно, да?

– Прикольно, – подтвердил Даня. – А что тут написано?

– Никто не знает. – Валик погрустнел. – Наверняка что-то очень важное.

– Или объявление о продаже драк-кара. – Даня вспомнил название варяжских кораблей и решил не упускать возможность щегольнуть эрудицией. – Или название их рок-группы. У них были рок-группы?

– Не удивлюсь, – хмыкнул Валик. – «Рюрик и берсеркеры на драйве».

Мальчики засмеялись. Любознательный Даня спросил, кто такие берсеркеры. Валик пояснил, что это свирепые воины из скандинавской мифологии.

– Жаль, – добавил он, снова становясь серьезным, – я не умею читать руны – письменность древних германцев.

– Они же почти стерлись. Я бы ничего не понял, даже если бы тут было по-нашему написано.

– Потому в Балябино и прибыл на днях крупный специалист по рунам, Черныш Ян Кукуцапольевич[1]. Я с ним уже познакомился. И он, представляешь, высоко оценил мои познания в области варягов!

«Выпендрежник», – подумал Даня беззлобно. Увлеченность подобных натур была заразительна – захотелось и себе найти хобби, чтобы вот так взахлеб рассказывать о самых банальных вещах вроде валуна или старого паровоза.

– А почему специалист прибыл только на днях? – спросил он вслух и посмотрел под ноги. Кроссовок споткнувшегося Валика оставил на земле выемку, из которой торчали какие-то светлые пряди.

– Так рунный камень откопали в марте. На реке осыпался бережок, и он тут как тут. Сначала в музей наш его отвезли. А неделю назад городские власти решили его на площади поставить. Ленточку перерезали, телевидение приезжало! Это в Швеции какой-нибудь рунных камней – пруд пруди, тысячи. Для России это – вообще! Переворот! Археологическое чудо! Вроде Березанского камня, который в Одесском археологическом музее хранится. Говорят, монахи острова Валаам давным-давно находили рунные камни, но считали их проклятыми и надписи стесывали. Варвары, скажи! Ты чего там?

Даня, пропустивший половину монолога Валика мимо ушей, присел на корточки и поддел белые прядки пальцем.

– Обычные коренья, – пробормотал друг, сильно щурясь: он, судя по всему, имел проблемы со зрением, но носить очки при людях стеснялся.

Даня потянул за пряди. Земля вспучилась. Что-то белое вылезло наружу. Нос. Рот. Глазницы, залепленные почвой. Тянул-то он за волосы, вот и вытащил из неглубокой могилы голову… голову куклы Барби.

– Хлам, – безразлично сказал Валик. – Детишки посеяли.

Даня угукнул, но копнул глубже. За головой показалась еще одна и еще. Пластиковые останки в кукольной могиле у подножия рунного камня. Даня встал и отряхнулся, спиной ощущая чей-то пристальный взгляд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: это черный локомотив смотрит на него единственным глазом.

Глава 4
Паровоз-призрак приходит в квартиру

Около двух часов дня Дане позвонила бабушка: велела идти домой и прихватить с собой Валентина. Наверное, видела из окна, что они вместе бродят по району, болтая взахлеб. Болтать с Валиком оказалось страшно интересно. Он не только демонстрировал познания, но и умел слушать: внимал рассуждениям товарища про супергероев и соглашался или, наоборот, незаносчиво дискутировал.

– Проходите, как раз котлеты пожарила. – Бабушка впустила ребят в коридор, окутанный ароматами, от которых желудки мальчиков синхронно заурчали. – Разувайся, Валик, я твоего папу предупредила, что ты у нас поешь. Познакомились как следует, а?

– Ага! – Валик с ходу проглотил пышную котлету – с горячими яствами он расправлялся так же, как с холодными, – чистый берсеркер. – Я Дане про варягов рассказывал.

– Он все про них знает! – сказал Даня, вооружаясь вилкой.

– Варяги? – спросила бабушка, наливая в кружки компот. – Ты же самураев изучал, разве нет?

– Нет. – Валик дернул плечом и как-то помрачнел. Смена настроения удивляла. – То есть, да. Раньше. Но варяги мне больше нравятся.

– А самураи бывали в Балябино? – шепотом спросил Даня, представляя, как из поезда на перрон высаживаются японцы в кимоно с катанами наперевес.

– Не было здесь никаких самураев, – отрезал тот излишне серьезно. Японцы в воображении Дани спешно упаковались обратно в плацкартный вагон, и поезд дал задний ход.

– На площади стоит рунный камень, – уже громко, для всех, сказал Даня, уплетая пюре. – Валик хочет расшифровать надписи и получить Нобелевскую премию.

– Ну, допустим, не Нобелевскую, – встрял Валик, – но Макарьевскую – запросто. Ее вручают за достижения в области истории.

– Вот это дело! – похвалила бабушка. – Нашему Балябино обязательно нужны знаменитости.

– Тогда я получу премию в области поедания сырников, – размечтался Даня.

На кухню вошел дядя Витя.

– Кто это на мою премию покусился?

Даня поднял руку. Валик ябеднически указал на Даню пальцем.

– Пригрел конкурента, – вздохнул дядя Витя. – Когда опустеют тарелки – айда со мной.

Тарелки опустели быстро. Мальчики поторопились за дядей Витей, на ходу допивая компот.

У дверей, ведущих в Данину комнату, дядя Витя сказал:

– Может, это, конечно, глупость. Может, детский сад. Не компьютерная игра, конечно, не виртуальная реальность, но все же…

– Показывайте, дядь Вить, – перебил Валик нетерпеливо.

– Слушаюсь! – Он распахнул дверь. Мальчики сунулись в комнату и хором ахнули.

– Нереально! – воскликнул Даня.

– Какая огромная! – удивился Валик.

Все свободное место на полу занимала игрушечная железная дорога. Метры путей разветвлялись, змеились, переплетались. К шпалам были подсоединены многочисленные провода, для удобства прикрепленные скотчем к паркету. На путях стояли два состава: пассажирский и грузовой. Не какие-то пластмассовые паровозики из Ромашкова[2], а точные копии настоящих локомотивов и вагонов, детализированные металлические модели. К ним прилагались семафоры и шлагбаумы на переездах.

Даня и Валик прошлись по комнате, аккуратно ступая так, чтобы ничего не задеть: ни дать ни взять Гулливеры в стране железнодорожников-лилипутов. Дядя Витя наблюдал за ними с довольной улыбкой.

– Где вы такое сокровище нашли? – спросил Валик. – Она же стоит целое состояние!

– Она у меня уже двадцать лет, – сказал дядя Витя, с ностальгией озирая пути. – Откладывал по копейке, экономил. Настоящих поездов было мало, – он усмехнулся. – В моем детстве все мальчишки хотели немецкую железную дорогу. Вот я на старости лет и воплотил мечту.

– Мальчишки – в любом возрасте мальчишки, – сказала подошедшая бабушка и обняла дядю Витю.

– А теперь, Данил, я ее тебе дарю.

– Обалдеть! – охнул Валик.

– Нет! – воскликнул Даня. – А как же мечта?

– Мечта исполнена, – улыбнулся дядя Витя. – Да и наигрался я уже.

Валик в это время изучал пульт – серебристую коробку, похожую на детонаторы бомб из старых фильмов.

– Аналоговое управление!

– А как же! – Дядя Витя подкрутил ус. – Источник постоянного тока питает рельсы, а в локомотивах стоят электродвигатели.

– Это не опасно? – напряглась бабушка.

– Шесть вольт всего-то, – успокоил дядя Витя. – Поезда в масштабе один к восьмидесяти семи. И это еще не все! – Он пододвинул к восхищенным мальчикам коробку. Внутри были детали ландшафта и великолепно выглядящие здания: депо и вокзал с платформами. – Расставляйте, как вам нравится. Ну что, разберетесь?

– Разберемся! – ответил Даня. – Спасибо вам.

– Не за что. Главное, что я усвоил, завладев этой штукой: наслаждения в два раза больше, если делишься им с другом. Впрочем, это касается любых забав.

Взрослые ушли, оставив мальчиков строить свой мир. Закипела работа. Нашлось место и вокзалу, и мосту, и крошечным столбам, и тополям да елочкам. Зеленый холм накрыл собой пути, но не помешал проезду: составы прошли сквозь туннель.

Мальчики сидели на полу, по очереди управляя пультом. Синий электровоз и зеленый дизель-поезд ныряли в туннель, проносились под мостом, плавно огибали комнату: только успевай переводить стрелки. Даня готов был вечно смотреть на движение моделек, на подмигивающие семафоры, поднимающиеся и опускающиеся шлагбаумы. Захотелось стать машинистом. А не этого ли добивался хитрый дядя Витя? Железнодорожник в третьем поколении, бездетный, решил продолжить династию, вдохновив подарком Даню.

Даня оторвался от приятно жужжащих моделек и посмотрел на развешанные по стенам фотографии. Куда шли эти старые паровозы? Какие грузы перевозили, каких пассажиров, кто управлял ими?

– Я как-нибудь солдатиков притащу, – сказал Валик умиротворенно. – Я в них так-то не играю. Но можно реконструировать ограбление поезда, как на Диком Западе.

– Или прибытие варягов.

– Это анахронизм.

– Что?

– Анахронизм. Когда по ошибке одна эпоха смешана с другой. Поезда и варяги – анахронизм.

– Ну и что? А у нас будет так.

– Тогда, – сказал Валик, уводя электровоз в депо, – пусть варяги приедут на поезде и освобождают Русь от войск Наполеона.

– Идеально, – поддакнул Даня.

Давно стемнело – составы утащили в неизвестном направлении долгий июньский день. Дверь открылась. На пороге, рядом с бабушкой, стоял незнакомый Дане мужчина в полицейской форме.

– Эх, красота! – сказал он. – В кои-то веки мой пострел отклеился от книжек.

– Ты видел, пап? – Валик показал на дорогу.

– И видел, и запускал! Вместе с Виктором Леонтьевичем, когда был чуть постарше вас. Ты, значит, Данил? Рад познакомиться. Я – дядя Вова.

– Данил – мой новый друг, – сказал Валик. Они с Даней переглянулись и обменялись чуть смущенными, но задорными улыбками.

– Дружба – это святое, – заметил дядя Вова. Даня прежде думал, что, если у тебя отец – полицейский, ты сто процентов захочешь стать полицейским, а никак не расшифровщиком скандинавских рун. – Но сейчас я вынужден вас разлучить.

– Ну пап!

– Завтра, все завтра. И, теть Кать, с нас – обед для пострелов. И так вас мой Валентин объел.

– Да какой там «объел»! – отмахнулась бабушка. – Клюет как птенчик.

– Знаю я этого птенчика. Из-за его обжорства все Балябино думает, будто мы его не кормим.

– А ничего, что у меня растущий организм? – Валик встал и подмигнул Дане. – Ну что, до завтра?

Они дали друг другу пять.

– А как у варягов было принято прощаться? – спросил Даня.

– Никто не знает. Но предполагаю, что так, – и Валик исполнил сумасшедший танец, провернувшись вокруг своей оси, и замер, выпучив глаза.

Даня захихикал. В дверях, повернувшись к мальчикам спиной, дядя Вова рассказывал бабушке о полицейских буднях. Глаза Валика выпучивались все сильнее.

– Да хорош, – отсмеялся Даня.

– С-смотри, – пролепетал Валик.

Даня посмотрел, куда указал друг, и тоже выпучил глаза.

Внутри туннеля полыхал багровый свет. Его зарево заливало пол. Из недр невсамделишного, размером с чайную кружку, холма что-то приближалось.

Валик стал нагибаться, и в этот момент из туннеля вылетел локомотив. Третий локомотив, которого не было и быть не могло на игрушечных путях. Черный, как ночь, паровоз с алыми колесами и алой звездой – уменьшенная копия стоящего перед вокзалом СО.

Из трубы валил густой дым. Колеса злобно тарахтели. В кабине было темным-темно. Отбрасывая мрачную тень к ногам застывших мальчиков, локомотив несся прямо на электропоезд, беззащитно отдыхающий под мостом.

– Останови его! – прошептал Валик.

Даня ринулся к пульту, вдавил кнопку. Отключение питания не задержало СО. Паровоз набирал скорость. Он боднул шлагбаум: полосатая палочка срикошетила вбок. Не жалкие шесть вольт двигали им, а уголь, прогорающий в топке. Поворот – и СО разнесет на части электровоз.

– Ну же! – всхлипнул Валик.

Семафоры испуганно мигали.

Даня обронил пульт, перешагнул рельсы и в последнюю секунду успел спасти электровоз. Черный СО пронесся под рукой, обдав дымом без запаха. Валик прыгнул к депо, подхватил и прижал к груди вторую модельку. Паровоз загудел: тихо и разъяренно. По кругу обогнул комнату, нырнул в туннель… и пропал. Шум колес утих постепенно, втянулся в нору багровый свет, но с противоположного конца крошечного – десять сантиметров! – туннеля локомотив не вышел.

– Валентин, идем уже.

Валик облизал пересохшие губы.

– Пап, – сказал он. – Тут был черный паровоз…

– Был-был. И завтра будет. Пора отдыхать. И без возражений!

Дядя Вова принял выжидающую позу. Валик сунул Дане спасенную модельку и дрожащей рукой поднял с пола книгу «Откуда взялись варяги?». Мальчики переглянулись: сколько всего было в их глазах!

– Никому ни слова, – успел прошептать Валик, прежде чем уйти за папой.

Открылась и закрылась входная дверь. Бабушка позвала пить молоко. В темноте снаружи голосили кузнечики. А Даня смотрел на железную дорогу и думал: чего-то не хватает. Взор скользил по путям: круг, второй… Остановился на макете вокзала. Дежурный по станции. Человечек с желтым флажком – Даня сам любовно поместил его на перрон! Дежурный пропал. Исчез в глубине туннеля. Его унес поезд-призрак.

Глава 5
Машинист заглядывает в окно

Забираясь в кровать, Даня не задернул шторы. Теперь свет луны заливал комнату, наделяя обычнейшие предметы мистическим ореолом: шкаф-призрак позвякивал вешалками-призраками, кактус-призрак ощетинился иголками в призрачном горшке, а часы-призраки отсчитывали минуты до полуночи.

Остаток вечера промелькнул как во сне. Даня говорил по телефону с родителями и отвечал на сообщения одноклассников, а в голове маленький, но грозный паровоз мчал по игрушечным рельсам.

«Что это было? – раздумывал Даня. – Памятник сошел с постамента, сжался до размеров модельки и пришел в комнату? Но зачем?»

Пластикового дежурного по станции Даня так и не нашел, хотя заглядывал и под кровать, и под гардероб, дрожа от мысли, что в темноте между полом и мебелью вспыхнет единственный глаз СО.

Мог ли паровоз так же запросто похитить Даню? И не стоило ли ему обо всем рассказать отцу? Или хотя бы дяде Вите?

В притихшей квартире назойливо тикали часы. За окном периодически проходили поезда. Цветочные узоры на обоях складывались в подобие рун. Даня натянул покрывало под подбородок и водил глазами по углам.

Дядя Витя разобрал железную дорогу, пообещав, что, когда Даня снова захочет поиграть, они вместе соберут пути и прикрепят провода. Даня промолчал, но про себя сказал, что и за тонну бабушкиных сырников он не изъявит желание прикоснуться к имитации холма. Ему все мерещилось, что СО вот-вот вырвется из туннеля и проедет по пальцам дяди Вити.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кукуцапольевич – отчество, образованное от имени Кукуцаполь. Имя произошло от сокращения лозунга времен правления Н. С. Хрущева «Кукуруза – царица полей». (Прим. ред.)

Вернуться

2

Имеются в виду игрушки, созданные по мотивам советского рисованного мультипликационного фильма 1967 года «Паровозик из Ромашкова». (Прим. ред.)

Вернуться