Е. Гитман
Всё началось в четверг

«В этот самый четверг за полчаса до традиционного вечернего чаепития на Лондонский Тауэр хряпнулся космический корабль».

ЧЕТВЕРГ

День начинался весьма тривиально.

Джеймс готовился встречать туристов. В его ведении находились все основные английские достопримечательности – городские и сельские.

Букингемский дворец с интерьерами времён королевы Елизаветы II служил по совместительству резиденцией для туристов и главным штабом управления. В ожидании гостей на столиках в Зелёной гостиной лежали свежие газеты с фотографией Джона Леннона на первой полосе и с небольшой справкой о событиях Мусорного бунта. В жилых комнатах уже было проветрено, кровати заправлены хлопковым постельным бельём и накрыты шерстяными клетчатыми пледами.

Джеймс любил Букингемский дворец. В его вычурности, в мраморе, алом и зелёном бархате, в позолоте и лепнине, в наборном деревянном паркете и расписных плафонах он находил покой и умиротворение.

Ему нравилось ходить по длинным галереям, вслушиваясь в эхо собственных шагов. Заглядывать за ширмы, поправлять шершавые гобелены. Иногда он останавливался возле какой-нибудь картины и подолгу смотрел, как накладываются друг на друга мазки. Его мало увлекали сюжеты, но он получал удовольствие, представляя себе художника в пропахшей химическими старыми красками мастерской, который старательно водит кистью по холсту.

Возможно, рассуждал Джеймс, ему самому стоит попробовать рисовать. Например, в низкий сезон дождей.

По подземным галереям из дворца можно было попасть в Музей Шерлока Холмса и в Тауэр. Тесная квартира вымышленного персонажа Джеймса скорее раздражала – там неудобно убираться. А вот в Тауэре он бывал с удовольствием по делу и без. Замок-тюрьма выглядел слишком монументально, чтобы можно было оставаться равнодушным.

В этот четверг Джеймс, впрочем, едва заглянул в Тауэр – тот был в полном порядке, а вот Вестминстерский собор и Озёрный край требовали внимания. В соборе поскрипывали двери, а в Озёрном крае начали двоиться овцы. С ними Джеймс провозился добрый час, пытаясь понять, что именно заклинило и как так вышло, что в его хозяйстве вместо шести обыкновенных белых овечек возникло двенадцать, зато двухмерных. К тому моменту, как численность и объём отары были восстановлены, времени оставалось в обрез, и Джеймс поспешил к себе в комнату, чтобы подготовиться.

***

Стереотипы об англичанах, как известно, весьма сильны, но довольно примитивны. Чтобы сойти за настоящего британца, требуется совсем немного усилий.

Первое – это костюм. Он должен быть старым, желательно винтажным, а не репликой. Только из шерсти, без синтетических примесей. Ни в коем случае костюму не полагается сидеть по фигуре. Крепко и туговато обхватывая плечи, настоящий английский костюм болтается в районе талии. Пиджак опускается немного ниже середины бедра. Брюки свободные, безупречно выглаженные, со стрелками, но всё равно мешковатые. И, непременно, лаковые тупоносые ботинки.

Дальше – внешность. Временами Джеймс шутил сам с собой, что буквально родился для этой должности. Во всяком случае, он выглядел как типичный англичанин. Длинное лицо, прямые брови, светло-рыжие волосы, которые превосходно укладывались в аккуратную причёску с небольшой волной надо лбом. Пришлось научиться улыбаться, не показывая зубов, но он справился быстро.

Следующий пункт – манеры. Англичане не размахивают руками, не кричат и в любой момент любой разговор готовы свернуть на тему погоды. Благо, на Старой Доброй Англии погода то и дело преподносит сюрпризы.

Но самое главное, без чего остальные атрибуты не имели бы никакого смысла, это классический британский акцент. На него Джеймс убил три месяца жизни. Он читал фонетические комментарии, слушал эталонные записи, корчил рожи перед зеркалом, укладывая язык на то место, где ему было крайне неудобно находиться. Джеймса спас случайный комментарий по теме:«Британский акцент звучит так, словно носителей сильно тошнит, но они всё равно умудряются поджимать губы». Вышло идеально.

***

Джеймс бросил внимательный взгляд в зеркало, убеждаясь, что более чем соответствует образу английского дворецкого, и закрепил нейроинтерфейс. Полупрозрачные с отливом в серый силиконовые пластины прилипли к вискам и у основания черепа ниже линии роста волос. На мгновение Джеймс ощутил вспышку головной боли, привычно замутило от перестройки координации, но всё быстро прошло. Гарнитура нагрелась до температуры кожи, а Джеймс почувствовал свою Старую Добрую Англию в деталях.

– Шаттл 28Q6, Земля-3 – Старая Добрая Англия, запрашивает разрешение на посадку, – почти сразу раздалось из костно-проводимых динамиков. – Повторяю, шаттл 28Q6…

– Приём, – произнёс Джеймс негромко, зная, что чувствительный микрофон уловит даже шёпот. – Шаттл 28Q6, десятиминутная готовность к посадке. Площадка номер шесть, – говоря это, он мысленно дотянулся до взлётно-посадочного комплекса и проанализировал показания приборов.

***

Старая Добрая Англия – довольно специфическая планета. Покрытая водой на девяносто семь процентов, она отличалась отвратительной дождливой погодой. По данным метеоприборов, около ста девяноста семи суток из двухсот пяти в году над Старой Доброй Англией висели плотные облака и многослойные туманы. Сесть на планету без наземных радаров и точной координации снизу было нереально. Следовательно, использовать её для торговли или пересадок не представлялось возможным – невыгодно и опасно. Ресурсов особых тоже не обнаружилось – разве что нефть и природный газ в небольших количествах, но этого добра во Вселенной навалом.

Болтаться бы находке без всякого дела, если бы в неё не вцепилось ЮНЕСКО. В итоге на Старую Добрую Англию перевезли все законсервированные достопримечательности, некогда стоявшие на Британских островах оригинальной Земли. Многое собирали буквально по кирпичику – в том числе Тауэр.

Сорок лет назад Старая Добрая Англия открыла двери для первых туристов, интересующихся историей и классической культурой. И тогда же началась кадровая текучка. Несмотря на высокую зарплату и всяческие бонусы, факт оставался фактом. Управлять Старой Доброй Англией – значило сидеть минимум по шестьдесят дней подряд на окраине исследованного космоса и раз за разом развлекать невероятно скучных однотипных гостей. Те, кто легко согласился бы на отшельничество ради соприкосновения с историей, чаще всего не вытягивали управления оборудованием. А те, кто мог взять под контроль огромное количество приборов и датчиков, отказывались хоронить себя в этой дыре.

Собственно, Джеймсу полагалось, как минимум, двое коллег – но уже который месяц он тянул старушку-Англию в одиночестве, отмахиваясь от обещаний менеджмента «вот-вот» найти помощников. В глубине души он совершенно не хотел, чтобы сотрудники нашлись. Туристы, конечно, бывали утомительными, зато в их отсутствие он получал в своё полное распоряжение целую планету. И не важно, что суши на той планете – маленький остров, отделённый защитными барьерами от бескрайнего океана.

***

– Борт 28Q6, – проговорил Джеймс, регулируя радары и синхронизируясь с системой шаттла, – перейдите в режим три и откройте доступ к внешнему управлению. Приступаем к посадке.

Посадочную площадку создатели музея очень удачно замаскировали под поле для гольфа. Конечно, настоящая трава не выдержала бы такой нагрузки, но искусственный полибактериальный аналог справлялся на отлично.

Мысленно ведя шаттл через плотные через слои атмосферы, минуя опасные грозовые тучи, Джеймс неторопливо дошёл до места встречи. Ему не требовалось смотреть в небо, чтобы точно знать, как движется маленький кораблик всего с двумя забитыми в систему пунктами назначения: Южный туристический хаб Земли-3 – Старая Добрая Англия.

Джеймс на таких летать не любил – невозможность корректировать курс вызывала у него неприятную резь в желудке. Но, к счастью, прибывшие туристы подобными проблемами не страдали. Едва шаттл приземлился и разгерметизировался, как на поле высыпала толпа школьников.

«Прощай, тишина, буду скучать и писать письма».

Детские крики, высокий мужской голос, призывающий к порядку, скрежет люка, ведущего в багажный отсек, музыка из чьего-то планшета.

– Тихо все! – наконец, рявкнул учитель, и школьники угомонились достаточно, чтобы Джеймс мог сообщить:

– Леди и джентльмены, добро пожаловать на Старую Добрую Англию. Срок вашего пребывания на планете – девять местных суток, что соответствует семи на Земле-3. Меня зовут Джеймс Оливер, я управляю системами планеты и сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным.

– И познавательным, – проскрипел под дружный стон класса учитель.

Джеймс окинул мужчину быстрым взглядом. Высокий, почти с самого Джеймса ростом, тощий как жердь, чёрная водолазка облегает так, что можно пересчитать рёбра. Волосы короткие, мышасто-серые, поделены прямым пробором. Нос длинный, глаза уставшие. В целом производит впечатление человека, который сначала съел тарелку фекалий, а потом осознал, что ненавидит и детей, и саму идею поездки.

– И познавательным, – повторил за ним Джеймс. – Прошу всех пройти налево в дезинфицирующую кабину. За ней находится пункт общего сбора. Пока мы ждём остальных посетителей, вы можете выпить чаю или воды.

Мысленным усилием он активировал дезинфекторы в небольшом здании, которое со стороны выглядело как домик в тюдоровском стиле, деревянный, с побелённым вторым этажом. Подгоняемые учителем, дети ворвались в узкие двери, а у Джеймса в ухе заскрежетало снова:

– Шаттл 36GK7, Земля-2 – Старая Добрая Англия, запрашивает посадку…

К счастью, в новой группе детей не было. Первой на землю выкатилась, подпрыгивая при каждом шаге, маленькая девушка. Всё в ней – от мелких светлых кудряшек до розового облегающего костюма – выглядело категорически несерьёзным. Быстро покрутив головой, девушка радостно охнула и, круто обернувшись, крикнула:

– Давай уже! Тут замок!

Следом по ступеням трапа вышла полная её противоположность. Рослая тощая девица в сером, на узком лице – ни намёка на улыбку. Чёрные волосы подстрижены так коротко, что не закрывают прижатых к черепу ушей. Похоже, Старая Добрая Англия вызывала у неё глубочайшее отвращение. И всё же, сойдя на искусственную салатовую траву, она положила руку на плечо своей подруге и дёрнула одним уголком губ. Кажется, это означало выражение несомненной приязни. Ну, чисто жизнерадостный кудрявый ёжик Тики и вечно недовольная лохматая ворона Эда из старой мультипликации. Да, знавал Джеймс такие парочки.

«В них всегда одна – наглухо шизанутая, а другая – всего лишь с лёгкой шизой. Проблема в том, чтобы понять, кто есть кто. Та ещё головная боль».

Зато персонажи, появившиеся следом, были максимально понятными, простыми и привычными. В конце концов, больше половины всех посетителей Старой Доброй Англии – это старушки хорошо за восемьдесят, которые от скуки мотаются по всему космосу в меру сил и возможностей. Эти три хихикали и перемигивались как школьницы, хотя как минимум у двух из них спина держалась только благодаря прочным экзокорсетам. Третья если и носила что-то подобное, тщательно прятала его под бесконечными слоями шалей неоновых расцветок, с какими-то свисающими нитками бусинок, бахромой и кисточками по краям.

Повторив приветственную речь, Джеймс отправил группу в свободную дезинфекторную.

Всего в этот заезд спустилось ещё три шаттла. Они привезли дополнительную группу старушек, среди которых даже затесались двое старичков, пару блёклых молодожёнов и второй класс школьников – постарше и значительно менее замученный. Их учительницу в толпе рослых парней отыскать оказалось трудновато – детям она дышала куда-то в подмышку. Зато у неё оказался звонкий, полный энергии голос. И, едва Джеймс договорил, она сообщила:

– Приятно с вами познакомиться, мистер Дживс!

Школьники грохнули хохотом, но Джеймс не повёл и бровью. Работая в музее Англии, приходится мириться с тем, что иногда встречаются настоящие помешанные на старой культуре фанаты – и соответствовать ожиданиям.

– Это не оригинальная, хотя и забавная шутка, мисс. В любом случае, я попросил бы вас называть меня мистером Оливером.

– Чува-ак, – протянула она, широко улыбаясь, – без вариантов. Уж прости. Народ, мыться-бриться, шагом марш!

«Что ж, во всяком случае, ей это доставляет удовольствие. Всегда пожалуйста».

Джеймс проследил, как дети под командованием Шутницы скрылись за дверями, прокручивая в голове профили прибывших. Там была уйма мелочей: от образования до пищевых аллергий. Кто-то заполнял блоки вкусовых предпочтений, кто-то вносил медицинские требования. Джеймс знал, кто предпочитает кофе до завтрака, кому необходимо проходить по десять тысяч шагов ежедневно, кому запрещены нейросимуляции.

Изучение этих, несомненно, обязательных файлов всегда казалось ему некоторого рода вуайеризмом – как будто он влезал в частную жизнь людей, как только соотносил лица с текстом в карточках. И единственное, что он мог сделать в качестве извинения, это соблюдать их пожелания и даже мелкие прихоти. Так что на столике специально для Шутницы стоял чайник её любимого пуэра, а для старушек со слабыми сосудами – тонизирующий витаминизированный коктейль №76.

Туристическая программа была выверена до мелочей. После дезинфекции давался час на размещение, после чего Джеймс встречал всех в холле Букингемского дворца и рассказывал об основных правилах пребывания на Старой Доброй Англии.

Вопросы обычно вызывало правило номер три «Не пытаться покинуть планету самостоятельно на автоматическим или пилотируемом летательном средстве». Но это был отнюдь не чей-то каприз, и первые исследователи едва не поплатились жизнями за то, что не отнеслись с достаточным вниманием к атмосфере планеты. Плотные облака, в которых то и дело громыхали грозовые разряды, могли буквально расплющить корабль, решивший подняться или сесть, не сверяясь с чувствительными метеоприборами. На всякий случай Джеймс демонстрировал туристам схему движения облаков за неделю – для наглядности.

Ещё часто спрашивали, почему нельзя купаться. Предшественник Джеймса отвечал: «Позеленеете». Джеймс говорил: «Ваш кожный покров перенасытится содержащимися в воде микроэлементами, отсутствующими на Землях, вследствие чего приобретёт стабильный зелёный цвет, выведение которого потребует значительных усилий медицинских работников и не может быть произведено на нашей планете».

«Зато второй вариант звучит солиднее и не побуждает школьников ржать».

После знакомства с правилами следовала краткая обзорная экскурсия по дворцу, которая завершалась чаепитием под голографическую проекцию выступлений королевы Елизаветы II.

И вот до этого пункта они и не дошли.

***

Как раз в тот момент, когда они осматривали Тронный зал, на видимый из высокого окна Тауэр хряпнулся космический корабль.

***

– Кинцуги-2147 запрашивает экстренную посадку! – заорало прямо в уши. – Белая Кошка – маленькой планете, запрашиваю… Ничего не запрашиваю, падаю!

– Ого, а Чёрные тащат! – оповестил всех мелкий школьник, но тут же под строгим взглядом учителя скомкал планшет и сунул его в карман штанов.

– Да ладно, он отбился! – возразил второй.

А потом, не сговариваясь, толпа ломанулась к окнам.

Джеймс потратил несколько минут, чтобы восстановить координацию и прийти в себя – крушение больно отдалось в голове. Тауэр, а вместе с ним метеостанция и орбитальные радары, отрубился, на его месте зияла пустота.

«Как руку оторвали».

– Мальчики, назад! – неожиданно зычно крикнула мелкая Шутница.

Что интересно, её послушались. Тогда как её более серьёзный и внушительный занудный коллега без толку драл горло – оттащить детей от окон не представлялось возможным.

Старушки охали, молодожёны хватались за руки. Джеймс твёрдо потребовал, чтобы никто не покидал помещения, и через экстренный эвакуационный выход вышел на улицу.

***

Масштаб трагедии – средненький, это Джеймс оценил даже без диагностики. Радары и навигационная система – в кромешный минус, Белая башня, Кровавая башня и Тауэрский мост – туда же, никаких кирпичиков для восстановления. Кораблю повезло больше – небольшой проворный исследовательский «Чо-13» мог пережить кое-что похуже падения с орбитальной высоты. И ему повезло – молнии и тяжёлые облака его не задели.

***

Концентрируясь на оставшемся невредимым оборудовании, Джеймс попытался просканировать корабль, но не успел. С шипением стравилось давление, пополз вверх аварийный люк, и наружу выбрался взъерошенный парень в белом лётном костюме, но без шлема.

Спрыгнув на землю, парень запрокинул голову к небу, показал два средних пальца и крикнул:

– Выкуси, Сука! – потом круто обернулся, пригладил волосы, расплылся в белозубой улыбке и объявил: – Привет! Я Шеро. Тот самый.

Джеймс изучал Того Самого Шеро в молчании целую минуту. Его взгляд опускался с каштановых кудрявых волос на фактурное смуглое лицо, фиксировал густые, почти сросшиеся посередине брови, горбатый нос и ослепительную улыбку. Сползал на белую облегающую водолазку, штаны и магнитные ботинки, составляющие вместе лётный костюм. Потом проделывал путь в обратную сторону, снизу вверх. Опять вниз.

По правде сказать, Джеймс искал нечто важное. И не находил.

Не было в нём ничего особенного. Выдающегося. Героического. Тем лучше.

– Вы совершили неавторизованную посадку на планету, находящуюся под охраной ЮНЕСКО, Шеро-сан, – сообщил Джеймс, завершив наблюдения и переведя глаза на корабль. – Кроме того, вы нанесли культурному наследию оригинальной Земли непоправимый ущерб.

– А! – Тот Самый обернулся на груду пыли и камней, ещё недавно бывшую Лондонским Тауэром. – Восстановим. Разберёмся мы с твоим ЮНЕСКО, не парься, приятель. Собственно, меня интересует не культурное наследие, а бригада механиков и немедленная прямая связь с КаБэ. И, пожалуй, перекусить было бы недурно.

Джеймс позволил ему договорить, ощущая удивительное, редкое, огромное наслаждение, затапливающее всё тело. Как приятно оказалось не ошибиться с первоначальными выводами.

«Если кто-то ведёт себя как самоуверенный самодовольный говнюк, возможно, он и есть самоуверенный самодовольный говнюк».

Джеймс получил кусочек мелочного кайфа, когда сказал, улыбнувшись самой британской из своего богатого арсенала омерзительных улыбок:

– Я рад, мистер Шеро, что вы способны так чётко и полно формулировать свои запросы. Боюсь, однако, что удовлетворить их на Старой Доброй Англии не представляется возможным. Бригада механиков на планете отсутствует, систему связи вы только что уничтожили своим… весьма аккуратным приземлением, а что касается еды, то вам придётся оплатить путёвку, чтобы получить доступ к кухне.

Шеро скривился. Джеймс с нетерпением ждал реакции, но она его разочаровала. Вытащив из кармана сложенный вчетверо планшет, Шеро развернул его и уточнил елейно-вежливым тоном:

– Не соблаговолите ли вы подсказать, как именно я могу оплатить путёвку при отсутствии Сети?

– Кредитного чека, оставленного на ресепшне, будет достаточно. Также я должен настаивать на том, чтобы вы проследовали в дезинфекторную. Прямо мимо учинённого вами беспорядка и направо, пожалуйста.

– Шеро-о-о!

Вопль десятков голосов оглушил. Школьники и взрослые, устав ждать, высыпали из Букингемского дворца и помчались к Тому Самому, старушки и старички семенили следом. Лица пылали восторгом, руки повторяли приветственный жест Белых Кошек, сгибаясь и разгибаясь от локтя, рты кривились в криках экстаза.

– Тихо! – воскликнул Шеро и попятился. – Десять минут, мои дорогие. Мне необходимо пройти дезинфекцию, и потом я с радостью отвечу на все вопросы, – он подмигнул и лёгким пружинистым шагом зашагал в том направлении, которое указал Джеймс.

«Возможно, стоило его послать прямиком в сернистые Девонские болота. Или в задницу».

Толпа обтекла Джеймса и замерла недалеко от корабля. Все следили за тем, как Шеро проходит мимо посадочных площадок и заворачивает в домик.

– Мистер Оливер! – Кто-то подёргал Джеймса за рукав. – Это реально Тот Самый Шеро?

С недовольством Джеймс взглянул на круглощёкого высокого мальчишку и ответил:

– Во всяком случае, он так сказал.

– Мелкий какой-то. Я думал, Шеро выше… – протянул мальчишка. – А что там было? Под кораблём?

– Боюсь, это был объект культурного и исторического наследия – Лондонский Тауэр, – рассеянно пояснил Джеймс, а сам снова попытался дотянуться до приборов.

Метеодатчики и кросс-космическая связь – вот и всё, что ему нужно. Вызвать ремонтников, космическую безопасность, менеджеров – и пусть разбираются с Шеро сами, без него.

Никакого отклика.

Шеро справился с дезинфекцией профессионально быстро, избавился от магнитных ботинок и вышел из домика уже в полуспортивных мягких тапочках. Волосы пригладил и зачесал назад, открывая высокий лоб, ворот водолазки расстегнул – и мгновенно стал очень узнаваемым. Точь-в-точь как на голографических видео.

– Что ж, и вот теперь я ваш. Только, прошу, не помни́те, мне ещё нужно надрать парочку пиратских задниц, – произнёс он, разводя руки так, словно собрался обнять толпу.

Все знают момент, когда космогонщик сажает корабль, откидывает люк и выбирается к фанатам. Это выглядело точно так же. Молодёжь и те, кто постарше, ломанулись с единственным желанием коснуться кумира хоть пальцем. В стороне осталась жалкая горстка. Отличное доказательство теории, что в любом коллективе процент умных людей и идиотов остаётся неизменным – вот они, все восемь процентов здравого смысла. Было странно обнаружить среди них троих младших школьников и Ёжика Тики – её мрачная и высокая подруга-ворона примкнула к числу фанатов Шеро, хотя и не лезла в самую гущу. Джеймс предполагал, что будет наоборот. Зануда-учитель предсказуемо морщил нос. Двое молодожёнов топтались, взявшись за руки. Три старушки откровенно веселились, глядя на весь этот бардак.

– Шеро тебе в постель, – сообщила одна из них громко и эмоционально.

Она выглядела их них самой благообразной и даже носила вместе с фиолетовым комбинезоном туристического вида небольшую розовую шляпку, из-под которой торчали белые пушистые волосы.

– Фу, – скривилась другая, с короткими волосами насыщенно морковного цвета, – отвратительно. Как по мне, принимается.

– Да ладно, ничего мальчик, – возразила третья, в бесконечных многослойных и очень, очень кислотных расцветок шалях, – не принимается.

– Шеро тебе в собеседники? – предположила Шляпка и тонко захихикала.

– Уже лучше, – кивнули многочисленные Шали.

– Передвигаться по космосу на высокой скорости и безо всякого смысла – «шерохаться», – с серьёзным видом произнесла Морковка, и все три покатились со смеху.

У Джеймса дрогнули уголки губ, на мгновение он посмотрел на старушек не краем глаза, а прямо, на чём тут же и был пойман. Отсмеявшись первой, Шляпка поправила лямку комбинезона и доброжелательно улыбнулась.

– Не удивляйтесь, мистер Оливер, мы не совсем выжившие из ума старухи.

– Смотря кто из нас, – подмигнула Морковка.

– Они обе – давно ку-ку, – захохотали Шали. – Но всё же не совсем. Это старая игра: придумать ругательство из любого слова, названия или предмета, попавшегося на глаза.

– Могу я, в таком случае, спросить, – совершенно бесстрастно проговорил Джеймс, – каким именно ругательством стало моё имя?

– А мальчик неглуп, – сообщили Шали. – Однажды, возможно, вы узнаете. А пока не считаете ли вы нужным спасти нашего Шеро-сан от поклонников? Или… – Она выразительно посмотрела на толпу, уже отошедшую от Шеро на некоторое расстояние и теперь внимавшую его вдохновенным речам. – Поклонников от Шеро-сан?

Джеймс уже собрался последовать этому совету, как один из школьников воскликнул:

– А где Чёрные, которые вас преследовали?

Шеро выразительно задрал голову к небу, а Джеймс сокрушённо подумал: «Да твою ж кошачью матерь».

***

В нескольких словах о том, кто такой – Тот Самый Шеро.

Было бы здорово сказать, что никакого Шеро Джеймс знать не знает. Но увы – чтобы ни разу не слышать о Шеро, надо было отрубить Сеть и забиться на дно океана. Потому что в последние пять лет капитан Шеро, он же Последняя Белая Кошка Шеро, он же Тот Самый Шеро был затычкой в каждой бочке.

Самый известный космический путешественник, самый знаменитый искатель нечеловеческого разума и самая большая заноза в заднице. Шеро обладал самомнением вселенских масштабов, такого же размера амбициями и едва ли меньшим состоянием. При этом природа не одарила его ни тактом, ни здравым смыслом. Поэтому всё, чем он занимался, это привлекал к себе как можно больше внимания.

Ещё недавно о таком вот Шеро, который, по меткому выражению старушки-Морковки, шерохался бы по Вселенной, и речи не могло идти. Исследованиями глубокого неколонизированного космоса занимались Белые Кошки – выпускники Академии, обученные работать в команде, справляться с любыми нештатными ситуациями и, главное, действительно готовые к встрече с нечеловеческим разумом. Кошек тренировали с детства, лепили из них не лучших, но образцовых представителей человечества.

Однако, когда правительство прикрыло лавочку, изучение космоса перешло в руки авантюристов и выскочек. Таких, как Шеро, который обозвал себя Последней Белой Кошкой, купил на семейные деньги корабль и принялся скакать по галактикам. Он ввязывался в бои с пиратами, ворами и наёмниками, сдавал управлению Космической безопасности контрабандистов, проверял спонтанно возникшие опасные кротовины и… записывал обо всём этом голографические эфиры, которые транслировал в Сети. То, что для Белых Кошек было смыслом жизни, Шеро превратил в развлекательное шоу.

***

Джеймсу, очевидно, было плевать. Всё, чего он хотел – это чтобы Шеро вместе со своим непомерным эго, дорогущим кораблём и видеоэфирами держался подальше от его тихой планеты.

И что он теперь имеет? Поломанные системы связи, Чёрных пиратов где-то на орбите и, разумеется, Шеро собственной великолепной персоной.

***

Конечно, Шеро оставил гарантию оплаты и формально присоединился к экскурсионной группе – во всяком случае, уселся за один из столиков в Зелёной гостиной, разлил по чашкам чай, закинул ногу на ногу и сообщил в пространство:

– Итак, друзья мои, мы угодили в переплёт.

Джеймс сформулировал бы это иначе, но Шеро заполнял всё свободное пространство. Он словно растекался в воздухе, связывался с каждой молекулой, и дышать получившимся ядом было невозможно.

– Возможно, – продолжил Шеро, разваливаясь в старинном кресле, – среди вас есть те, кто болеет за пиратов. О, не смотрите так, они везде есть. Но, видите ли, в чём дело, друзья, Чёрный Кобель и Чёрная Сука как раз сбывали огромную партию наркотиков, когда мы с ними столкнулись. Если бы я не вмешался, куча дряни распространилась бы по заселённым планетам. Мы с Чёрными давно знакомы, так что, когда я появился, они решили, что партия наркотиков стоит, конечно, очень дорого, но моя голова – дороже раз в десять. И, так сказать, сменили приоритеты.

Никогда в жизни Джеймс не сочувствовал Чёрным – пиратам, бандитам и прочему отребью, из-за которого колонизированный человечеством космос превращался в помойку. Но прямо в этот момент он пожалел, что известные авантюристы, Чёрный Кобель и Чёрная Сука, не преуспели в поимке Шеро.

«Как бы всем проще жилось-то!»

– Я на время вывел из строя корабль Кобеля, но Сука оказалась хитрой и проворной.

– Она вас достала! – выкрикнул один из младших школьников и тут же прикусил язык под строгими взглядами.

Шеро невозмутимо улыбнулся.

– Видел, да?! Скажи, было зрелищно? Она меня достала, но я врубил аварийные стабилизаторы и нырнул в первую попавшуюся кротовину. Сука – за мной. Я подбил ей визоры, а она мне – модуль управления. После чего я не слишком-то грациозно приземлился на эту… – Он сделал долгую паузу, разглядывая гостиную. – Гостеприимную планетку.

Его могло поджарить в грозовых облаках. Легче лёгкого, восемьдесят шесть с четвертью процентов вероятности подобного исхода. Статистика, дамы и господа! Но нет – он приземлился без проблем, усевшись на самые важные планетарные системы, а сам отделался испорченной причёской.

Джеймс вдохнул полную грудь яда, выдохнул, встал и сказал достаточно громко, чтобы перекрыть и шушуканье толпы, и болтовню Шеро:

– Леди и джентльмены! Вам не стоит паниковать. На данный момент мы отрезаны от Сети и систем связи с космосом, но сразу после того, как чаепитие завершится, вы отправитесь в свои комнаты, а я займусь ремонтом. Вам также не стоит опасаться пиратов – как я говорил в начале экскурсии, посадка на планету без метеорадаров невозможна, поэтому, вероятно, пираты уже покинули орбиту. Завтра утром мы вернёмся к программе экскурсии, а через девять местных суток, по расписанию, вы покинете планету.

Он поздравил себя с тем, что сердце уже не билось где-то в горле, а злость схлынула. Туристы зашептались, до чуткого слуха Джеймса доносилось разное. Всякое «я тебя предупреждала!», и «вот бы на Чёрных глянуть!», и «какой красавчик». Последнее, очевидно, относилось к Шеро.

– Простите, Оливер-сан, – вдруг недовольно произнёс Зануда-учитель, – мой класс должен был получить полноценную экскурсию, включающую посещение Лондонского Тауэра и начинающуюся сегодня. Как именно вы компенсируете сокращение программы?

Повисла тишина. Потом громко и нагло расхохотался Шеро, его смех подхватила маленькая Шутница, а потом и остальные. Джеймс дождался, когда все успокоятся, а цвет лица Зануды приблизится к оттенку штор в Тронном зале.

– Не переживайте, уверен, Шеро-сан компенсирует из собственного кармана все доставленные неудобства. А теперь могу я попросить вас, уважаемые гости, отправиться в свои комнаты? Нахождение за их пределами во время проведения ремонтно-восстановительных работ может быть опасным.

«Интересно, кто-нибудь вообще пробовал подручными средствами восстанавливать высокоточные сложные приборы после того, как на них присел пятнадцатитонный космический корабль?»

***

Активировав нейро, Джеймс отправился в модуль управления Старой Доброй Англией. Комната размером по два метра в трёх измерениях была увешана экранами и голопроекциями всех систем. Устроившись в кресле и положив руки на тактильные подлокотники, Джеймс активировал манипулятор-помощник и послал его к Тауэру. Ощущая каждый комочек грязи под колёсами, чувствуя температуру и влажность воздуха будто бы своей кожей, Джеймс водил языком по зубам.

Старая и довольно простая практика, которая помогала не терять собственное тело. Кто-то кусал щёки, кто-то царапал кожу, но Джеймс предпочитал не наносить себе лишних, да ещё и регулярных повреждений. Так что – языком по внешней стороне зубов, круговым движением. Пять раз в одну сторону – пять в другую. Повторить, чтобы в затылке начало тянуть. И нет, он сидит в кресле, а не катится по искусственным газонам. Он катиться вообще не умеет, ему нечем – колёса отсутствуют. И чувствовать, как бьются в корпус комья земли, не может тоже. Нет там в корпусе нервных окончаний.

Помощник остановился возле корабля Шеро, присосался к нему щупами, и Джеймс оценил повреждения. Пострадало днище и небольшой сектор сзади. Погорела, наверняка из-за гроз, часть электроники. Подогнав дополнительные магнитные манипуляторы, Джеймс поднял корабль и оттащил его на посадочную площадку. Тяжёлый, зараза.

Без корабля зрелище оказалось ещё более плачевным. На месте Тауэра осталась неглубокая, но всё же заметная воронка. Мост, под который маскировалась большая часть метеооборудования, сложился, словно бумажный. Декоративные голубые башенки лежали поверх кирпичей и металлических обломков, напоминая нелепые шапочки.

Джеймс ещё несколько раз провел языком по зубам, чтобы не отвлекаться на образы. Робот имел угол зрения шире человеческого, и зависнуть, рассматривая мир его глазами, было очень легко. В свободное время Джеймс гонял его по полям с большим удовольствием, но сейчас надо было заниматься делом.

Для начала он задал манипуляторам простую алгоритмическую задачу: не повреждая целостность конструкций, разделить камень и металл. Камень формировать в единый блок, металл раскладывать на траве с осторожностью. Если металл встроен в камень – определять к камням.

Работы предстояло на добрых полтора-два часа, и Джеймс почти полностью отключился от помощника – чтобы увидеть прямо перед собой физиономию Шеро.

Только очень большим волевым усилием Джеймс удержал на языке: «Задрай наглухо люк с другой стороны», – и спокойно спросил:

– Как вы вошли, Шеро-сан?

– Стандартный код доступа.

Пожав плечами, Шеро прислонился к стойке с бесполезными сейчас шкалами метеоприборов. Потом склонил голову к одному плечу и уставился на Джеймса очень пристально.

– Не ожидал в такой дыре найти Кошку.

Оказалось, что глаза у него тёмно-серые и крайне цепкие. Не шутовские.

– Понятия не имею, о чём вы, – сообщил Джеймс, – и, как я сказал ранее, нахождение вне комнат во время проведения ремонтных работ…

– Совершенно никак мне не навредит. – Шеро подмигнул. – Брось, братишка, мы отлично знаем, что молнии в землю бить не начнут, радиация фонить не будет. Короче… мы с тобой в курсе, что эта фразочка – отмаза механиков, которые не хотят, чтобы у них под ногами вертелись любопытные. Вдруг ещё кто манипуляторы погладить захочет.

Он засмеялся, словно выдал шутку века и теперь гордился собой.

– Может, и так, – покладисто согласился Джеймс, сильно жалея, что не может встать из кресла и вышвырнуть Шеро из модуля. Учитывая разницу в росте и весе, вероятно, ради этого даже не пришлось бы напрягаться. – Тем не менее, механик всё ещё не хочет, чтобы у него под ногами вертелись любопытные. Так что не могли бы вы…

– Эй, я могу помочь! Технически, я слегка виноват в наших проблемах, братишка.

– Это обращение неприемлемо.

Шеро прищурился:

– Будешь отрицать, что ты тоже Кошка?

В конце концов, можно будет перезапустить алгоритм для манипуляторов. Ничего страшного. Вот прямо сейчас встать, нарушив тем самым работу, схватить Шеро за ворот водолазки и за пояс брюк и выкинуть за дверь. И код доступа сменить.

– Покиньте служебное помещение, – потребовал Джеймс, – вы достаточно помогли.

Улыбаться Шеро перестал, но с места не двинулся. Только сложил руки на груди.

– Хорошо, Оливер-сан, лезть в вашу жизнь я не стану. Но вы видели повреждения и знаете лучше меня: восстановить что бы то ни было к утру вам не удастся. А нам нужна связь. Чёрная Сука достаточно зла, чтобы опуститься на планету и попытаться меня достать. А мой корабль несколько не в форме. Нам нужна связь с КаБэ, чтобы сюда пришло подкрепление…

– Иначе Чёрная Сука всё же оторвёт вам голову, – иронично протянул Джеймс.

– В точку.

– А также без проблем возьмёт в заложники детей и стариков, которые никак не смогут защититься от неё. И к которым вы так любезно её привели. Но эта мелочь, конечно, ускользнула от вашего внимания, Шеро-сан.

На мгновение между бровями Шеро залегла складка, которая сделала фотогеничное лицо куда более жёстким.

– Мне не требуется помощь, – повторил Джеймс ровно, – прошу вас вести себя, как положено туристу, то есть отдыхать в выделенной вам комнате. К утру я организую связь с управлением космической безопасности.

Они с Шеро столкнулись взглядами, и это оказался действительно сложный бой. Часть ресурсов мозга Джеймса всё ещё была занята алгоритмом для манипуляторов, и, наверное, именно поэтому было так тяжело сопротивляться. Шеро давил волей. Но Джеймс не собирался сдаваться.

– Твоя взяла, – неожиданно кивнул Шеро, отлипая от приборной панели, – увидимся утром. Спокойной ночи, Оливер-сан.

Он вышел, тихо притворив дверь. Джеймс отвёл глаза и почувствовал, как вспыхивают щёки. Возле кухонных датчиков стояла, помахивая лапкой, маленькая белая кошка. Джеймс и не помнил, когда именно поставил её здесь – а теперь так бездарно и глупо спалился. Впрочем, он ведь мог купить её в сувенирном магазине, правда?

ПЯТНИЦА

«Продаётся груда бесполезного металлолома, недорого».

Сочинить самому себе слепую зону, находясь в активированном нейро, та ещё задачка. Но Джеймс успешно убедил себя в том, что не видит Шеро, болтающегося возле поломанного корабля, и сконцентрировался на работе.

Короче, восстановить что-либо из этой горы дерьма не представлялось возможным, так что к полуночи Джеймс поменял задачу.

«Вот так неприятность: кошелёк Шеро обольётся кровавыми слезами».

Итак, надо было из имеющегося хлама собрать рабочий передатчик информационного сигнала, чтобы связаться с ближайшей планетой или станцией. Уже оттуда передадут информацию в КБ.

Если бы не пираты где-то на орбите, можно было бы просто подождать. На планете отличная дублированная система очистки воды и утилизации отходов, а также белково-углеводный, липидный и витаминный генераторы, позволяющие снабжать туристов вкусной и качественной едой. Пройдёт немного времени, кто-то заметит, что не может связаться с друзьями и родными, может, менеджмент решит обновить инструкции – в общем, так или иначе, наткнутся на тишину в эфире и пошлют патруль на проверку. В крайнем случае, Шеро хватятся.

Но пираты были незапланированной угрозой. Джеймс не следил за их отношениями с Шеро и понятия не имел, на что они готовы пойти ради того, чтобы получить его голову. Повисят на орбите пару часов и свалят в ближайшую туманность? Останутся ждать? Слетают на чёрный рынок и добудут метеоприборы, которые позволят опуститься на поверхность планеты? Многовато вопросов и маловато ответов. Самое то, чтобы вызывать специалистов из Управления Космической Безопасностью.

Оглядев разложенные покорёженные железяки, фрагменты кристаллических схем и помятые радары, Джеймс задал манипуляторам новую задачу – искать детали. Технически, в радарах и коммуникационных приборах содержалось всё, что нужно для передатчика. Самым простым оказалось найти малошумящие усилители и гетеродин – их манипуляторы за пятнадцать минут нанесли по десять штук. Аналогово-цифровых преобразователей нашлось три, подходящая антенна на нужную частоту – всего одна, и та несколько помятая. Из скромных кучек усилителей и смесителей Джеймс отобрал те, у которых было больше всего переходников. Итак, программа «Бешеные механики» начинается!

***

Ещё во время учёбы Джеймс осознал, что работа с мелкой сложной электроникой настраивает его на умиротворяющий лад. Может, это было и не так увлекательно, как управлять оборудованием через нейро, но – достаточно занятно. Это похоже на мамино древнее вязание или папины трёхмерные картины из стекла, только с более осмысленным результатом. И значительно менее позорно по своей сути, если так посмотреть.

Передатчик был готов, когда занялся местный тусклый рассвет – в сухой сезон он длился долгих два часа. Всё это время Старую Добрую Англию заливал молочно-белый густой туман, сквозь который едва-едва пробивались розовые отсветы.

Джеймс, работавший под навесом, поёжился, хотя и был надёжно защищён от влаги и прохлады. Начали слипаться глаза, челюсть вывернуло зевком. Сзади послышались мягкие тихие шаги, внутрь, преодолевая воздушные заслоны, скользнул Шеро. Его одежда была влагоотталкивающей, и вода просто стекала с водолазки и штанов. Зато досталось волосам – они начали глупо виться.

– Что вам угодно, Шеро-сан?

Джеймс вздохнул, прежде чем задать вопрос. Не хотел он видеть Шеро. Вот сейчас – особенно сильно. Но запала, чтобы прогнать его, не осталось.

– Да не рычи ты. Кофе?

Он достал из небольшой заплечной сумки термофлягу. Открыл.

Запахло палёной дрянью, и Джеймс отказался, поморщившись. Только кофе из стандартного космолётного набора ему не хватало для счастья.

– Как хочешь. – Шеро хлебнул сам, вытер губы тыльной стороной ладони, спрятал фляжку и наклонился над прибором. Внимательно изучил его сквозь плёнку. – До Орионской четвёртой станции добьёт?

– Разумеется, на неё и расчёт. Если вдруг там нас не услышат, мощности хватит, чтобы достучаться до дежурного пункта КаБэ на R2D2.

После недолгого молчания Шеро уточнил:

– Чего мы ждём? – и это был очень верный вопрос.

Передатчик выглядел как проигравший в бою на арене бот или поделка школьника из клуба электроники. Но его внешний вид имел куда меньше значения, чем функционал, которого должно было хватить, чтобы решить маленькую проблемку, устроенную уважаемым Шеро-сан.

Джеймс развернул личный планшет и подсоединил передатчик напрямую, проводом. Активировал нейро, чтобы осторожно и без травмирующих последствий скрестить бульдога с носорогом. И вбил текст: «SOS. SOS. SOS. Старая Добрая Англия – КБ. Потеряли системы связи и метеоприборы. Потенциально угроза от банды Чёрных, число кораблей не установлено. SOS. SOS. SOS».

Отправив, подождал немного, продублировал на несколько соседних станций, докуда мог добить, и провёл языком по зубам слева направо, снимая напряжение.

«Привет», – возникло сообщение на экране планшета.

«Котик».

«Это же ты, Шеро?»

«Выходи поиграть».

Молча Джеймс повернул планшет так, чтобы Шеро видел текст. А сообщения всё сыпались.

«Поднимайся, ты уже слишком большой, чтобы играть в прятки».

«Кис-кис».

– Сука! – протянул Шеро с каким-то даже восхищением. – Она перехватила твой сигнал! Оправдывают имена, а? Гоняются за Кошками.

– Да нет. – Джеймс забрал планшет. – Всего за одной.

Игнорируя продолжающую лететь в чат околесицу, он добавил к сигналу кодировку и послал ещё раз по тем же адресам.

«Попался».

«Опять».

«С чего ты отправляешь письма, Котик? С бабушкиного холодильника?»

– А вот это обидно! – воскликнул Шеро. – У моей бабули холодильник поумнее твоей штуки будет. И у второй бабули тоже…

– Счастлив слышать, – процедил Джеймс сквозь зубы.

Он мысленно досчитал до десяти, попутно придумав пять малоприятных способов заткнуть Шеро болтливый рот.

«Заземление – базовая практика психологической самопомощи, очень полезная».

Что ж, минус один к неизвестности, плюс двести к паранойе – пираты на орбите точно есть.

«Котик».

«Поднимайся».

«Или придёт дядя Терри и вытащит за шкирку».

Собравшись с духом, Джеймс набрал ответ: «Вы находитесь на орбите планеты, которая имеет статус культурного наследия ЮНЕСКО и охраняется правительственным объединением Клевер. Ваши действия по перехвату сообщений могут быть классифицированы как препятствование получению помощи, ст.5 Международной правовой конвенции, и угроза достоянию оригинальной Земли, ст.104 Декларации о сохранении объектов материальной и нематериальной культуры и истории оригинальной Земли, то есть как противоправные деяния, влекущие за собой уголовную ответственность. Требую прекратить перехват сигнала и покинуть орбиту».

И послал следом ещё три просьбы о помощи.

«Ути. Пути. Котик, где ты это выучил? Или местных взял в заложники, чтобы они помогали?».

«Шеро. Без шуток, вылезай, пока не пострадали гражданские вместе с этим твоим достоянием».

Джеймс хотел бы продолжать пялиться в экран, но какая-то ещё не до конца забытая привычка работать в команде заставила его поднять голову и поймать взгляд Шеро.

– Атмосфера этой планеты, – негромко проговорил Джеймс, скорее успокаивая сам себя, – делает любой неавторизованный спуск опасным. Без приборов…

– Я оставил Кобеля подбитым. Допустим, часов восемьдесят он будет приходить в себя и зализывать раны. Потом закупит приборы, установит. Дней через десять будет здесь.

Шеро скрипнул зубами.

– За пару недель кто-нибудь заметит тишину в эфире. Уже сегодня родители начнут писать детям, а не получив ответа…

Джеймс не договорил, потому что появилось новое сообщение.

«Ты очень удачно сообщил на ближайшую станцию, котик, что над Старой Доброй Англией бушует электромагнитная буря, так что пока не пройдёт – вы остались без связи. Очень предусмотрительно».

– Су-ука… – выдохнул Шеро, и теперь восхищение в его голосе было неподдельным. – Знал бы, как я жалею, что она не на нашей стороне. Ты понял, что она сделала?

– Очевидно, – прошипел Джеймс, – не только перехватила, но и трансформировала сигнал. Следовательно, искать нас не будут. Электромагнитные бури здесь не сказать чтобы часты, но… случаются. Неподходящий сезон, но это же Старая Добрая Англия. Планета с вечно плохой погодой. – Он постарался в эту фразу влить как можно больше яда.

– Дерьмо, однако! – Шеро, отойдя от стола, потёр ладони. – Ну, дорогой коллега, что будем делать?

Джеймс посмотрел на планшет, на свой передатчик, прикинул, что он может сделать для повышения безопасности сигнала – и командой в нейро вырубил всё.

Запаролив вход под навес, чтобы туристы не лезли, он побрёл к Букингемскому дворцу. Водяная взвесь немедленно впиталась в костюм, который заметно потяжелел, слепила сосульками волосы. Джеймс обернулся на Шеро, который топтался с совершенно нехарактерным выражением растерянности на лице, и предложил:

– Вы желаете нормального кофе, Шеро-сан?

Шеро расплылся в улыбке, мелко закивал и кинулся следом за Джеймсом, всем видом выражая готовность пить нормальный кофе. Вот так, когда молчит и не демонстрирует свою крутость, чисто щенок, нескладный длиннолапый собачий подросток с вислыми ушами, готовый облаять любой эйркар и кинуться вдогонку за любой палкой. Никакая не кошка.

– Расслабься, – фыркнул Шеро, поравнявшись с Джеймсом и отряхиваясь от воды в самой что ни на есть собачьей манере, – разберёмся мы, как надрать им задницы. Что мы, две Кошки, каких-то пиратиков не разделаем? Пф! – Он сморщил нос.

Джеймс предпочёл никак это заявление не комментировать. Молчащего Шеро выносить было проще, чем болтающего. А, в свете сложившихся обстоятельств, выносить его придётся. Лучше бы – с наименьшими потерями для психики.

По служебному проходу они поднялись в технические помещения дворца. Джеймс дважды ввёл личный пароль и один раз приложил палец к сканеру, прежде чем завёл нежеланного гостя в небольшую кухню. В отличие от промышленной, где действовали синтезаторы полезного питания, на личной кухне стояли холодильник и небольшая плита, хранился скромный запас настоящих органических продуктов, кофейные зёрна и чайная листовая заварка.

Собственно, это богатство Джеймсу досталось от предшественника – заядлого кулинара. Сам Джеймс неплохо обходился и модификациями. Исключение составляли чай и кофе – их, он считал, воспроизводить пока не научились, и как только смог себе позволить – начал покупать.

Помимо кухонной утвари в крошечном помещении втискивались ещё только высокий круглый стол и два барных стула. На один и взгромоздился Шеро, огляделся и выдал:

– Уютно тут у тебя!

Джеймс промолчал, занятый кофемолкой и мысленным выбором рецептуры. Он не считал кухню особо уютной и находил цветовое сочетание омерзительным. Никто! Ни один человек в здравом уме и твёрдой памяти не станет красить стены в ярко-салатовый цвет и выбирать оранжевые стулья. Остальная мебель из метапласта под тёмное дерево положение не спасала.

– Серьёзно, – продолжил Шеро, болтая ногами как мальчишка, – это мило и по-домашнему. Как будто, знаешь, тут вокруг не древняя Англия. Мне нравится! Да я влюблён в твою кухню!

С кориандром, перцем чили и щепоткой муската. Джеймс выбрал именно этот рецепт и сосредоточился на том, чтобы соблюсти пропорции. Варить кофе совершенно несложно. Всё, что требуется, это положить ингредиенты в нужной пропорции, залить чистой, но ни в коем случае не дистиллированной водой, поставить на режим медленного нагревания на плиту и не трогать. Не мешать, не бултыхать, не совать нос. Просто оставить его в покое на несколько минут. Потом, когда поднимется пенка, снять с плиты, подождать немного – поставить обратно. Повторить два раза. Разлить по чашкам.

Тем не менее, Джеймс постарался сделать вид, что очень занят, потому что иначе пришлось бы обернуться к Шеро и вести с ним диалог.

Повернуться всё равно пришлось – с чашкой. На кухне их было всего три, разных. Шеро досталась белая в синий мелкий цветочек. Заглотив разом чуть ли не половину, Шеро застонал, замычал – но, как оказалось, не потому что ошпарил язык. А потому что:

– Восторг! Приятель, ты гений, это лучший кофе за последние несколько месяцев! Это просто…

Джеймс отпил совсем немного, не столько ради вкуса, сколько для бодрости. Ничего особенного.

– Слушай, мистер Джеймс Оливер, – вдруг очень серьёзно, без капли веселья, восторга, самодовольства или ещё чего-то такого в голосе произнёс Шеро, – присоединяйся ко мне. Моя детка оборудована под двоих пилотов. Полетим вместе. Я не боюсь пиратов, мы с ними разделаемся, плёвое дело. Но потом… Мне нужен помощник в поисках. Я уже не могу искать один, это слишком… Ты понимаешь? Точно понимаешь! Если ты ко мне присоединишься… – Он перевёл дух, посмотрел Джеймсу в глаза и широко улыбнулся.

Джеймс подумал о том, чтобы засадить ему по лицу, желательно, по зубам. И пусть они поскачут по тёмной кухоньке белыми в розовых разводах камешками, морской галькой с берегов Старой Доброй.

Он не шелохнулся. Даже рука с кофе не задрожала.

– Благодарю вас за приглашение, Шеро-сан. Полагаю, в колонизированной Вселенной найдётся множество людей, которые будут рады воспользоваться вашим приглашением. Меня оно не интересует. Если вы не возражаете…

Похоже, Шеро возражал. Поставив недопитую чашку на столик, он повернулся к Джеймсу, спрыгнул со стула и запрокинул голову вверх.

– Почему нет?

Он выглядел как человек, который реально не понимает. И в этом, кажется, заключалась главная проблема.

– Меня устраивает эта работа, и я не испытываю ни малейшего желания…

– Брехня, – отбил он. – Ты врёшь, Джеймс Оливер, притом бездарно. Ты бы не вышел из Академии, если бы не испытывал желания исследовать космос. Просто не доучился бы. У нас это встроено в нервную систему, в мозг, в реакции.

– Вы не знаете меня, – безмятежно сказал Джеймс, выстраивая в уме многоступенчатую конструкцию, начинающуюся с «самовлюблённый косорукий дегенерат» и пока, к счастью, не закончившуюся. – Вы не можете судить о моих мотивациях и реакциях. Меня полностью устраивает нынешняя работа, и я не намерен её менять. Если это всё…

– И близко не всё! – Шеро резко упёрся ладонью в плечо Джеймса, будто хотел остановить или задержать.

Преуспел. Потому что от неожиданности Джеймс так и не сдвинулся с места.

– И близко не всё, – повторил Шеро. – Ты просто трусишь. Конечно, сидеть в этой дыре куда легче, чем встать во весь рост и сказать: «Да, меня кинули». И начать уже что-то делать. Кошки разбежались как крысы. И теперь мне одному приходится…

«При необходимости любая Кошка великолепно умеет контролировать собственный темперамент. Какое же счастье, что прямо сейчас такой необходимости нет».

Отставив кофе, Джеймс мягко взял Шеро за запястье, опустил его руку, наклонился, нависая со своих почти двух метров над мелким придурком, и прорычал в лицо:

– Не трогай меня. Тебе тяжело приходится одному, бедняжка богатенький Шеро. Купил себе корабль и скачешь по кротовинам, красуешься в эфирах. Ты не Последняя Кошка, ты наглый надутый индюк в купленных лётных шмотках. «Я-я-мне», – через слово! «Поддержите меня!» «Я всех спасу!» Нам придётся работать вместе, и я с этим справлюсь. Но чтобы раз и навсегда прояснить ситуацию: меня от тебя блевать тянет.

Джеймсу никогда не требовалось повышать голос – он производил достаточно внушительное впечатление и так. Но Шеро даже не дрогнул. Его губы скривились в презрительной усмешке.

– Может, ты просто завидуешь? Да, у меня есть деньги. Но дело не в этом, – ответил он, запрокидывая голову. – У меня есть вера. Я знаю, что ищу и кого. И знаю, что однажды найду.

Тошнота стала физической. Сделав шаг назад, Джеймс разорвал контакт с серыми глазами, горящими отвратительным упрямством, сунул руки в карманы брюк и тихо проговорил:

– Ты ошибаешься. Я верю в наше дело. А ещё я надеюсь… Надеюсь, что ты никогда никого не найдёшь.

– Что?!

– Только не ты. А если вдруг найдёшь, скажи, что представляешь сам себя. Уникальный и неповторимый, один во Вселенной Тот Самый Шеро. Не упоминай про людей.

Удивительно, но его удалось сбить с толку.

– По… – запутался он в языке, – почему?

– Потому что хуже мысли о том, что люди в космосе одни, только мысль, что соседи могут составить мнение о нас по тебе. А теперь, будьте так любезны, Шеро-сан, покиньте мою кухню. Если, конечно, ваше эго протиснется в проём.

Тишина висела ровно минуту – Джеймс следил по настенным часам, где несинхронно отсчитывались секунды по оригинальному земному исчислению, бежали доли по местному и медленно переключалось астрономическое время.

Шеро кивнул, обтёр ладони о штаны и вышел, притворив за собой дверь.

***

«Как неприятно. Космические протоколы безопасности действуют даже в том случае, если вызывают отвращение ».

Пираты пиратами, а завтрак, решил Джеймс, пройдёт по расписанию. Сидя в кресле в модуле управления, он сверялся с заказами туристов и задавал команды. Ему нравилось чувствовать, как несколько десятков мелких процессов копошатся на задворках сознания. Они не требовали серьёзной концентрации, благо, ресурсов человеческого мозга хватает на выполнение множества одновременных задач. Но если расслабиться, легко ощутить себя и не человеком вовсе, а частично стальным, частично метапластовым существом, невероятно проворным и быстрым. Манипуляторы не воспринимались как дополнительные руки, скорее, именно как манипуляторы, почему-то приросшие к его, Джеймса, телу. Они не могли зачесаться, но не требовалось усилий, чтобы скорректировать их работу – как пальцем шевельнуть.

Оставалось радоваться, что локальная Сеть не пострадала – без неё поддерживать жизнь на планете было бы куда сложнее. А так туристы даже получили свои «овсянку по-английски», «полный английский завтрак», «тосты с сосисками», «бисквитное печенье» и много, очень много чая с молоком – точно по заказам.

Отличился, конечно, Зануда – он предпочёл витаминно-белковый комплекс №43. А девчонки, Ёжик Тики и Ворона Эда, затребовали гору фруктов и шампанское. На личный вкус Джеймса, смоделированный алкоголь был отстойным, но желание гостя, как говорится, закон. Следуя тому же принципу, он не испортил заказ Шеро. Даже при том, что хотелось – свербило что-то такое мелочное, детское и мстительное.

Когда с завтраком было покончено, Джеймс собрал туристов в Зелёной гостиной, чтобы сделать объявление.

– Леди и джентльмены, доброе утро! К сожалению, технические неполадки с Сетью продолжаются, но администрация Старой Доброй Англии приложит все усилия, чтобы исправить их в ближайшее время. Ваши родные оповещены о том, что всё в порядке, поэтому беспокоиться не стоит. Сейчас большую часть группы я приглашаю на автоматизированную визуальную экскурсию по Йоркширу – пожалуйста, используйте личные нейрогарнитуры или планшеты для доступа к контенту. Тех из вас, кто имеет удостоверения Международной космической службы, прошу проследовать за мной для технической консультации.

Джеймс ожидал вопросов, сомнений, возмущений и чего-то подобного, но ошибся. Школьники переглядывались друг с другом – как и положено подросткам, они быстро сообразили, что происходит нечто интересное.

– Что это значит? – наконец, возмутился Зануда. – На каком основании?.. Как я оставлю класс без присмотра?

– На основании, – напомнила его коллега-Шутница, – подписанных вами уставных документов. А за детьми присмотрят. Так, котики, возьмите себе по ребёнку…

– Мы не дети! – выкрикнул кто-то из младших.

Послышались сдержанные смешки.

– Как скажете. Котики, возьмите по взрослому и умудрённому жизненным опытом семикласснику, пристегните к себе автомагнитами и не отпускайте до обеда. Если что случится – оторву головы.

Старшие ничуть не удивились требованию и послушно пошли выбирать себе подопечных.

– Я присмотрю за порядком, не переживайте, – пообещал один из старичков.

Джеймс припомнил профайлы: у того было шестеро внуков, так что, кажется, он и правда был в состоянии присмотреть за школьниками. А защитные системы планеты не допустят, чтобы с гостями произошло что-то опасное.

Не считая Зануды, никто не спорил с изменением программы. Спустя несколько минут все, кого ждала экскурсия, покинули Зелёную гостиную. Остались только космонавты и причастные к космосу – оба учителя, конечно, имели допуски и авторизацию. Без Шеро нельзя было обойтись. Три весёлых старушки, Шали, Шляпка и Морковка, оказывается, в прошлом составляли экипаж грузового лайнера – Шали были капитаном шестьдесят с лишним лет. А Ёжик Тики, вот сюрприз, отучилась на механика, хотя и не работала по специальности ни дня.

Джеймс мысленным усилием запер двери, сложил руки за спину и сообщил:

– Уважаемые члены Международной космической службы, должен сообщить, что на планете сложилась ситуация, которую можно отнести к классу «В» по опасности – потенциальная угроза гражданскому населению при отсутствии средств связи и возможности немедленной эвакуации.

Он не думал, что ему придётся когда-нибудь на самом деле произносить эти выученные протокольные слова. Они драли горло.

– На данный момент на орбите Старой Доброй Англии находится корабль космических преступников, которые ожидают подкрепления. Наши средства связи были уничтожены, а сигнал коммуникатора пираты сумели перехватить. Они же послали информацию о том, что отсутствие у нас связи вызвано временной погодной аномалией. Поэтому вероятность, что патруль космической безопасности направится в нашу сторону, минимальна.

На него смотрели молча. Тики выглядела напуганной, старушки сохраняли полное спокойствие. Зануда ломал пальцы. Шеро и жизнерадостная Шутница оба изображали расслабленность, но Шеро чуть более талантливо.

Джеймс слегка прикусил кончик языка, как будто это могло помочь и удержать слова, которые он обязан произнести.

«Это не вопрос желаний и симпатий. В космосе действует железный закон: когда жизни людей в опасности, командование переходит к старшему по званию. Всегда».

Он бы дорого заплатил за возможность вручить командование Шалям. И опыт имеется, и здравого смысла хоть отбавляй. Но увы, регламенты не подразумевали никакой демократии, никакого выбора. Поэтому он сказал:

– С этой минуты и до разрешения кризисной ситуации я передаю командование Старой Доброй Англией капитану Шеро.

Шеро распахнул серые глаза в изумлении, как будто не мог поверить в услышанное. И за это Джеймс начал ненавидеть его ещё немного сильнее.

«Сам бы так не поступил, да? Не выпустил бы из рук мелкую властишку, потому что этого требуют законы, за соблюдением которых даже некому проследить?»

Судя по всему, Шеро на такое был не способен. Но его удивление длилось недолго. Подскочив с места, он сверкнул улыбкой и радостно объявил:

– Друзья, надерём задницы пиратам вместе! Спасибо, Оливер-сан, я прошу вас занять место моего первого зама. Итак, что мы имеем…

«Несметные богатства: груду металлолома, толпу детей и стариков. А ещё пиратов на орбите, как я мог забыть?»

Шеро говорил, постоянно перемещаясь – он мерил гостиную шагами, подпрыгивал на месте, хлопал в ладоши, подбегал к кому-то из команды, чтобы потрепать по плечу. От его белого костюма парадоксально рябило в глазах.

Джеймс, сидя на неудобном исторически значимом стуле, следил взглядом за каждым жестом Шеро, при этом невольно осознавая, что план действий он намечает…

Не худший.

Здравый.

Именно такой, который мог бы предложить хорошо обученный и профессиональный капитан самого элитного космического подразделения.

Он логично приказал разделить усилия на два направления – с одной стороны, постараться восстановить связь, с другой – заняться ремонтом единственного на планете полнофункционального корабля.

– И при этом, – Шеро подмигнул Джеймсу, – надо, чтобы оставшиеся туристы не умирали тут с голода и со скуки.

– Все системы планеты функциональны, капитан, – доложил Джеймс сухо, – и находятся под моим полным контролем.

– Это мне и не нравится. Я бы предпочёл, чтобы Белая Кошка занималась кораблём, а не возилась с туристами.

– Капитан, – произнесли Шали с достоинством, – если вы желаете освободить Оливера-сан для работы с кораблём, то моя команда могла бы взять на себя управление Англией.

«Нет», – подумал Джеймс, чувствуя, как начинает ломить в затылке.

Да, это было малодушно и трусливо, но он планировал заниматься своими прямыми обязанностями на планете – подальше от Шеро.

– Гениально! Блестяще! – обрадовался Шеро, заодно подпрыгнув на месте. – Капитан, вы только что сделали меня очень счастливым человеком.

***

Стоит пояснить, почему разумные достойные Шали ниже по званию и должности, чем выскочка Шеро. Дело в том, что к капитанскому званию Шеро добавляется через дефис уточнение «исследователь».

Капитанов-исследователей готовила только Академия космических исследований и поиска разумной жизни за пределами человеческой цивилизации. Поскольку это название не вмещалось ни в одну вывеску, достаточно быстро его сократили просто до «Академии» – и так всем понятно, о чём речь.

Основатели Академии – Ли Сян, Ирина Дубинина и Джонатан Говард – придумали систему отбора студентов одновременно чудовищную и гениальную. Они начали с младших школьников. При поддержке правительства во все школы Земли и двух уже существовавших колоний отправились забавные увлекательные тесты. Задания варьировались от математических примеров до этических дилемм, от вопросов по биологии до логических задач. Только 10% школьников могли сдать тест на удовлетворительный уровень – и им предлагалось добавить к своему расписанию по два виртуальных урока в неделю. На старте это была физика и общая биология, но со временем физику заменили психологией.

Через полгода тем, кто посещал занятия, приходил новый тест – с ним справлялась едва ли половина. Они продолжали учёбу. В короткие летние каникулы тех, кто одолел третье тестирование, приглашали на сборы. Идея отпускать куда-то детей в возрасте младше девяти лет не особо нравилась родителям – так что на сборы в разных точках трёх планет в первый раз поехало процента четыре от всех приглашённых. Со временем программа завоевала особую репутацию, и теперь около 35% тех, кто получил приглашение, давали согласие.

На сборах начиналось самое интересное. Помимо предсказуемых командных игр и спортивных состязаний детей ждала Проверка.

Сколько ходило в Сети слухов, историй и видео с Проверок – не сосчитать. Даже при том, что записывающая аппаратура была под запретом.

На первой, с которой всё началось, по рассказам, посреди обеда лопнул террариум со змеями. Самому Джеймсу достался пожар в жилом корпусе. Он хорошо помнил, как проснулся среди ночи от воя пожарной сигнализации, в белом густом дыму. Как колотилось сердце, как хотелось закрывать рот и нос хоть руками, хоть простынёй. Помнил надсадный кашель соседей по комнате и панику в коридорах. И чёткое осознание: «Дым не ест глаза!»

После Проверки две трети участников отсеивались, а с остальными начиналась более тщательная работа – шесть дополнительных занятий в неделю, проверочные работы, ежемесячные сборы по выходным, медкомиссии и собеседования. Кто-то не выдерживал, кому-то запрещали родители, многие уставали от дополнительной нагрузки и выбирали свободу. Были и те, кто находил призвание в чём-то ещё. Некоторых заворачивали по медицинским причинам, других – по психологическим. И да, у Джеймса были серьёзные вопросы к комиссии, допустившей до учёбы Шеро.

Только после девятого класса, в тринадцать-четырнадцать лет, участники программы проходили финальный вступительный тест в Академию. Среди детей всех колоний только сто пятьдесят, в редкие годы сто шестьдесят человек зачислялись на первый курс, переезжали в корпуса Академии и делали первый шаг к тому, чтобы стать Белыми Кошками.

Самый большой выпуск насчитывал шестьдесят человек. На последнем курсе Джеймса их было всего двадцать шесть. За семь лет учёбы система Академии отфильтровывала всех лишних, чтобы выпустить ровно столько исследователей, сколько требуется, плюс небольшой функциональный резерв. Их учили быть не лучшими среди людей, а самыми достойными представителями человечества. Во всех списках рангов и званий Кошки с их припиской «исследователь» стояли на ступеньку выше гражданских космонавтов, безопасников и армии.

Так что – да. Нравилось это Джеймсу или нет, но Шали, капитан транспортного судна и командир экипажа, без колебаний подчинялись Белой Кошке Шеро. Так же, как и он сам, в своё время даже не участвовавший в конкурсе на программу подготовки капитанов, был вынужден встать под его командование.

***

Шали, Шляпка и Морковка пошли за Джеймсом в модуль управления. Удивительное дело – все три старушки как будто помолодели, получив приказ. И спины держали прямее, и головы поднимали выше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.