Майя Габриэль Леонард, Сэм Сэджман
Убийство в «Звезде сафари»

Лучшей женщине в мире

Клэр Ракиш —

с любовью!

Майя Г. Леонард

Моему племяннику Салли.

Путешествуй с удовольствием!

Сэм Сэджман

Banryoku ya
Shi ha ichidan wo
Motte taru.

(Перевод)

Мириады зелёных листьев.
Одной пули
Достаточно для смерти.

Уэда Госэнгоку

M. G. Leonard & Sam Sedgman ADVENTURES ON TRAINS

MURDER ON THE SAFARI STAR

First published 2021 by Macmillan Children’s Books

an imprint of Pan Macmillan

Text copyright © M. G. Leonard and Sam Sedgman 2021

Illustrations copyright © Elisa Paganelli 2021

All rights reserved.

Перевод с английского Александра Кормашова

Приключенческая повесть

Иллюстрации Элизы Паганелли

© Кормашов А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2022 Machaon®

Глава 1
Утро после Рождества

– Хол, ты проснулся?

Тут Хол и проснулся. Откинул одеяло, сел на кровати и протёр глаза. В комнате было ещё темно, но от дверей шёл свет. Оттуда же доносился и голос. В освещённом проёме стояла какая-то фигура в полосатой пижаме и что-то охлёбывала из большой фарфоровой кружки.

– Дядя Нэт! Вы приехали! – воскликнул Хол.

– С Рождеством, племяш, – сказал дядя Нэт.

Хол очень любил, когда его называли полным именем Харрисон, но родителям и друзьям дозволялось называть его просто Хол, а уж «племяшом» он мог быть только для своего единственного и любимого дяди Нэта, что делало их дружбу в некотором роде исключительной, потому что и «Нэт» тоже было сокращением. От Натаниэль.

Хол включил лампу. На столе лежали рождественские открытки от его новых друзей, Ленни, Хэдли и Мэйсона, напоминая о том, как они с дядей путешествовали по Америке. Там же на столе лежали альбомы для рисования и стояли стаканы с ручками, карандашами, кисточками. Хол любил рисовать. Он рисовал свою семью, свою собаку и поезда. Очень много поездов и много различных железных дорог. Но больше всего Хол любил все эти дороги тогда, когда по ним путешествовал. Вместе с дядей Нэтом.

В раскрытую дверь стремительно влетел белый пушистый клубок с чёрным носом и с ходу запрыгнул на кровать. После чего у клубка обнаружились ещё и голубые глаза и красный высунутый язык, который был тут же пущен в ход.

– Фу, Бэйли, не лижись, – отбивался от собаки Хол.

Но Бэйли был неумолим. Иначе зачем ему было бежать сломя голову из кухни, когда он услышал, что хозяин проснулся?

Дядя Нэт засмеялся:

– Вот и Бейли говорит: просыпайся, друг! Вообще-то я слышал, что в первый день Рождества дети просыпаются сами и что будить их не надо…

Хол так и подскочил.

– Рождество же! А сколько времени?

– Уже семь, – ответил дядя Нэт и снова сделал глоток из кружки. – Твоя мама сказала, что Санта-Клаус у вас уже побывал.

Если дядя Нэт появился в их доме как Санта-Клаус, пусть и в пижаме, пусть и не в красной, это наверняка что-то обещало. Всего два месяца назад они вместе путешествовали по железным дорогам Америки в поезде под названием «Калифорнийская комета», и тогда дядя Нэт намекнул, что, возможно, уже этой зимой может состояться их новая поездка. Неужели! Хол вскочил и бросился вниз по лестнице на первый этаж и сразу в гостиную. Бэйли и дядя Нэт едва за ним поспевали.

– С Рождеством, солнышко! – раздался из кухни голос матери. Та держала на руках крохотную Элли, младшую сестру Хола, и кормила её молоком из бутылочки.

– Как я устал, как я устал! – Следом из кухни вышел и отец Хола, лысоватый мужчина в клетчатых домашних штанах. Он поглаживал свой живот и привычно всем и каждому объяснял, что он так с утра весь устал, что пора бы уже снова поспать.

Хол всегда находил отцовский юмор потрясающе неожиданным и деликатно рассмеялся. Довольный отец торжественно пригласил своего сына в гостиную, где обратился к нему с важной речью:

– Дорогой Харрисон! Хол. Мы тут с мамой посовещались и решили, что ты уже достаточно взрослый, чтобы верить в такую ерунду, будто Санта-Клаус спускается ночью по каминной трубе и раскладывает по носкам свои подарки…

– Ну, па-ап… – притворно простонал Хол.

– Без пап! Тебе уже двенадцать, и пора перестать верить в эти детские сказки. А если всё равно веришь, ну так вот: Санта-Клаус был, но твой носок он унёс с собой. Сказал, что у него мёрзнут ноги.

Хол посмотрел на камин. Никакого рождественского носка для подарков над ним действительно не висело. А вчера он точно был. Хол повернулся к ёлке.

– А что там выглядывает, пап?

Носок лежал под ёлкой и был так сильно раздут, будто чем-то объелся.

– Итак, сын, ты уже достаточно взрослый… – продолжал говорить отец, сделав вид, словно ничего не слышит.

– Ну, папа! – воскликнул Хол и вздохнул. Эта шутка повторялась из года в год и давно уже перестала казаться оригинальной. – А там-то что, пап? – показал он на носок пальцем.

– Там-то? – задумался отец и почесал свой затылок. – Гм. Но как он там оказался?

– Пап, ну хватит!

Всё это время дядя Нэт сидел, развалившись на диване, и тихонько посмеивался. Поблёскивали лишь его очки. Мать Хола тоже сидела на диване, бочком, она продолжала кормить из бутылочки ребёнка.

– Итак, сын, – не унимался отец. – Я тут заметил, что в этом году ты вёл себя хорошо, а значит, заслужил некоторые подарки. Ибо ежели нет, если ты вёл себя плохо, то в этом носке ты найдёшь лишь сырую картофелину да холодные угли из камина.

– Хорошо, – улыбнулся Хол. – Вообще-то я в этом году нашёл украденное королевское ожерелье и ещё одну дочку миллиардера, которую похитили в поезде. Так что, можно сказать, я вёл себя хорошо.

– Милый, ну перестань уже мучить ребёнка, – вступилась за сына мать. – Хол, вытаскивай свой носок!

Хол встал на колени, полез под ёлку, достал носок и начал вытаскивать из него родительские подарки. Те, как обычно, были самые разные. Там были и игрушка йо-йо, и набор гребней для расчёсывания собаки, и подушка-пердушка, которую папа тут же забрал себе, надул и сразу на неё сел – просто чтобы проверить в работе. Ещё в носке обнаружились два карандаша в виде барабанных палочек и колода игральных карт с изображением на рубашке подборки знаменитых поездов. Хол перевернул носок и вытряхнул из него одинокий апельсин и пару жареных каштанов.

– Ну вот, дитё покормили, – сказала мать, передавая ребёнка мужу. – Теперь можно поесть и нам. Сегодня у нас яичница с беконом и оладьи с кленовым сиропом. Свои подарки мы разберём после завтрака.

Она собиралась пойти на кухню, но дядя Нэт её остановил:

– Погоди, Беверли. Мне не терпится узнать, что подарил мой племянник. Может, обменяемся подарками прямо сейчас?

– А давайте! – вскочил на ноги Хол. – Ну, пожалуйста.

– Гав! – поддержал идею Бэйли, виляя белым хвостом. – Гав-гав-гав!

– Ну хорошо.

– Спасибо, мам! – Хол снова нырнул под ёлку и, ёжась от колючих иголок, вытащил откуда плоский прямоугольный пакет, который тут же и вручил своему дяде. – С Рождеством, дядя Нэт!

Дядя Нэт осторожно развернул упаковочную бумагу, и в его руках оказалась картина в подарочной рамке. На картине был изображён знаменитый британский поезд-экспресс «Шотландский сокол» в тот самый момент, когда он летел по виадуку Рибблхед в графстве Йоркшир.

Дядя Нэт был очень впечатлён.

– Ого! Ты сам нарисовал?

Хол кивнул.

– Это прекрасно, Хол, – сказал дядя Нэт, держа картину на вытянутой руке. Он откровенно ею любовался. – Превосходно! Ты большой молодец и настоящий художник!

Хол зарделся. Дядя Нэт пожал ему руку и пообещал, что повесит картину у себя дома. И вообще, для него это лучший рождественский подарок за все последние годы.

– Он рисовал её несколько недель, – добавила мама, тоже очень довольная и за своего сына, и за своего брата.

– Я тронут, Хол. Очень тронут. Хотя, знаете, и немного смущён. Боюсь, что мой ответный подарок покажется не таким шикарным…

Хол затаил дыхание. Дядя Нэт достал из кармана небольшую продолговатую упаковку, перевязанную лентой с бантиком.

– Понимаешь, я тут подумал, что тебе, наверное, уже будет интересно попробовать освоить технику рисования… углем.

Хол разочарованно выдохнул, но постарался не подать вида. Он развязал ленточку и освободил от бумаги узкую плоскую коробочку. Открыв её, увидел, что внутри коробки действительно лежат короткие толстые грифельные стержни в бумажной обёртке.

– О, классно! – с излишним жаром проговорил он. – Спасибо, дядя Нэт! Я ещё никогда такими не рисовал.

Хол не видел, что за ним все внимательно наблюдают. И сам дядя Нэт, и его родители. Потому что, когда он открывал коробку, из неё вылетела какая-то карточка. Хол поднял её.

– А, ну это-то… – меланхолично скосился дядя. – Ну это, возможно, несколько новых тем для художника.

Карточка оказалась приглашением к туристической поездке на поезде. Об этом говорила летящая золотая надпись на голубом фоне. Неужели! От радости у Хола перехватило дыхание. А дядя Нэт уже снова сел на диван и улыбался оттуда улыбкой Чеширского кота. И всё же он не сдержался, поскольку радость распирала и его тоже.

– Мы едем в Южную Африку, Хол! Эти каникулы ты проведёшь на поезде «Звезда сафари». Мы выезжаем из Претории, потом пересекаем Зимбабве, а конечной целью нашего путешествия будет водопад Виктория на самой границе с Замбией. И эти угольные карандаши вполне могут тебе пригодиться. Ну, чтобы рисовать животных, которые нам встретятся на пути, потому что…

Он не договорил. Хол вихрем бросился ему на шею и едва не уронил на пол. Карандаши полетели во все стороны. Это было просто невероятно! Неужели и в самом деле им предстоит ещё одно совместное путешествие? И снова на поезде, но прямо в Африке!

Обалдеть. Просто обалдеть. Другого слова и не найдёшь.

Глава 2
Откуда начинается сафари

Хол лизнул большой палец и слегка надавил им на лист, на который только что накрошил угольный грифель. После короткого движения пальца на бумаге получился вполне приличный дикобраз. Его иголки, во всяком случае, вышли замечательно. Сам позирующий в это время увлечённо грыз кору какого-то дерева возле самого входа в кафе и косо поглядывал на художника. У дикобраза был лиловый замшевый нос, длиннющие иглы цвета соли с перцем и крепкий короткий хвост. Теперь нужно было нарисовать мордочку. Хол привстал, чтобы лучше её рассмотреть, но тут дикобраз недовольно фыркнул и шумно удалился в сторону железнодорожных путей, унося на своей спине своё главное богатство и отличительное достоинство.

– Натурщик устал, – прокомментировал ситуацию дядя Нэт. Его лицо, которое теперь защищала колониальная панама, уже сильно загорело на солнце. К панаме неплохо шли белая рубашка и лёгкий парусиновый костюм цвета слоновой кости.

Дядя и племянник сидели за столом в небольшом кафе, расположенном прямо на платформе железнодорожной станции «Сады Претории». Это была конечная станция частной железной дороги, и она находилась на окраине города. Сам вокзал располагался в здании старинного загородного поместья с большим участком земли, ныне отданной под территорию тоже частного заповедника с большим количеством диких животных и птиц. Глядя на окружающую природу, Хол не раз уже вспоминал о сером пасмурном небе, всю зиму висящем над его родным городом Кру в самом сердце Англии. И вдруг всё так переменилось! Хол подставил лицо жаркому утреннему солнцу и закрыл глаза. Но тут же их открыл, не желая впустую тратить ни минуты из тех, которые ему доведётся провести в Африке. Он переключил внимание на стадо местных длиннорогих коров, которые щипали траву по ту сторону железнодорожных путей.

Путешественники прилетели в Южно-Африканскую Республику вчера поздно вечером и провели ночь в отеле аэропорта Йоханнесбурга. Холу не терпелось поскорее отправиться в путь, и он упросил дядю выехать на вокзал пораньше. Такси остановилось возле величественного трёхэтажного здания, увитого каким-то африканским плющом, чем-то вроде дикого винограда. Площадь перед вокзалом была усыпана белым гравием, а посреди центральной клумбы стоял огромный рекламный щит, на котором золотыми буквами было выведено «Железная дорога Аккермана». Носильщик забрал их багаж и проводил гостей на открытую веранду кафе, расположенного прямо на платформе вокзала.

Завтрак был сытный, кофе крепкий, но Холу больше всего понравились местные оладьи. Дядя Нэт тоже их оценил. Когда они уже допивали кофе, внезапно на веранде появился высокий и резкий в движениях человек с выгоревшей на солнце шевелюрой и с такой же бородкой и усиками. На нём был ослепительно белый костюм с голубой рубашкой под пиджаком.

– Мистер Натаниэль Брэдшоу? – Мужчина остановился прямо напротив их столика. – Рад вас приветствовать. Меня зовут Лютер Аккерман. Добро пожаловать в наши края. – Он выкинул вперёд длинную жилистую руку и скрепил рукопожатие с дядей Нэтом. – Крайне счастлив, что вы выбрали услуги нашей компании. Как доехали, хорошо? Я очень рад. Багаж уже доставили? Замечательно. Поезд «Звезда сафари» является жемчужиной нашей железной дороги. Это просто настоящий пятизвёздочный отель на колёсах, из окна которого вы увидите весь животный мир Африки. А под конец путешествия сможете насладиться восхитительным видом водопада Виктория, одного из самых больших и красивейших водопадов мира. – Залпом выдав весь этот рекламный текст, человек перевёл взгляд на Хола: – Ваш компаньон?

– Мне тоже приятно познакомиться, мистер Аккерман, – слегка ошарашенный, произнёс дядя Нэт. – Нет, это мой племянник. Его зовут Харрисон Бек.

Хол кивнул и спрятал руки под стол, опасаясь, как бы его не заставили здороваться с таким напористым типом.

– Харрисон Бек! – вдруг громко воскликнул Аккерман и даже отступил назад, изучая сидящего перед ним мальчика как какую-то диковинную зверюшку.

Хол смутился и покраснел.

– Так вы и есть тот знаменитый юный сыщик, о котором писали в газетах? Гм. Надеюсь… но нет. Конечно, я не надеюсь, не рассчитываю, не хочу, чтобы во время нашего путешествия случилось какое-нибудь преступление, пусть бы о нём и писали потом в газетах. Ни в коем случае! Впрочем… а что бы вы предпочли? Кражу? Похищение? Убийство? – с некоторой фамильярностью подмигнул Холу этот человек.

Хол растерялся, но всё же решил ответить по существу:

– Убийство для детектива – всегда самый большой вызов. Возможно, когда-нибудь мне бы и хотелось…

– Нет уж, увольте меня от ваших убийств! – резко возразил дядя Нэт. – Мы приехали сюда смотреть на животных, а не расследовать преступления. Мы с ними уже имели дело. С нас хватит.

– Мы с дядей очень любим поезда, – поспешил загладить дядину резкость Хол, переводя разговор на другие рельсы. – Мы слышали, что у вас здесь есть музей старой техники. Это правда, мистер Аккерман?

– Зовите меня просто Лютер, – сказал Аккерман и дружески похлопал Хола по плечу. Так дружески, что Хол чуть не слетел со стула. – Правда, у нас это больше депо, в котором мы восстанавливаем старые паровозы и вагоны. К нему вы можете пройти по той тропинке. Видите вон те пальмы? Пройдёте сначала через сортировочный двор, потом мимо водокачки и будки сигнальщика и там всё увидите.

Он сделал паузу, когда к веранде подошёл страус и начал пить воду прямо из питьевого фонтанчика.

– А это нормально, что животные здесь ходят так свободно? – спросил Хол.

– Так вышло. Когда-то здесь была ветка большой железной дороги, но потом местность оказалась заброшенной. Животные и птицы здесь снова поселились, и я их оставил, когда купил эту землю. Не выгонять же их в самом деле? Впрочем, не смею вас больше задерживать. – Аккерман поглядел на них обоих, вдруг выпрямился, с позёрской нарочитостью щёлкнул каблуками и одновременно тряхнул головой. – Честь имею! Короче, отдыхайте и чувствуйте себя как дома. Я тоже еду вместе с вами. Буду исполнять обязанности начальника поезда. К вашим услугам в любое время дня и ночи.

– Действительно, почему-то нам везёт на преступления, дядя Нэт, – говорил Хол, когда они перешли на другую сторону железнодорожных путей и ступили под сень небольшой рощицы, дарившей приятную прохладу. – Надеюсь, что на этот раз ничего не случится.

– Я тоже. Мы приехали сюда на сафари, и пусть это будет единственным нашим приключением.

– Но всё же преступления иногда очень интересно раскрывать. Ой, ничего себе!

Огромный жук, размером с жареный каштан, пролетел у них перед самым носом, врезался в ближайшее дерево и свалился прямо на тропинку, дрыгая в воздухе всеми лапками. Его осторожно обошли.

– Не буди лихо, пока тихо, – сказал дядя Нэт, имея в виду преступления.

Путь оказался недолгим. Всего через пару сотен шагов вдали уже показались два больших корпуса, больше похожих на сараи с распахнутыми настежь дверьми. Внутри одного из них виднелся почти современный локомотив, покрашенный в небесно-голубой цвет.

В главном депо они сначала осмотрели различные станки, а потом поднялись на небольшую галерею, которая шла вдоль стены. Оттуда открывался хороший вид на участок ремонта подвижного состава. Работы шли полным ходом. Уши закладывало от шума электрических инструментов и ещё какого-то грохота, в котором тонули голоса рабочих.

– Потрясающе! – крикнул Хол, обозревая целый ряд вагонов и паровозов в разной степени готовности.

Напротив них стоял паровоз c персональным именем «Дженис» на передней части котла. Из-под котла снопом сыпались красные искры. Какой-то слесарь работал в смотровой яме. Хол дождался, когда тот появится в просвете между колёсами. Это оказалась девушка. Она вытирала ветошью замасленные руки. На ней был грязный комбинезон, лицо тоже перемазано мазутом. Глядя на эту девушку, Хол вспомнил другую, та тоже была фанаткой поездов. Её звали Ленни. Они познакомились, когда вместе ехали на поезде «Шотландский сокол», но это было ещё там, дома, в Англии.

Хол достал из рюкзачка свой блокнот и начал делать набросок паровоза и девушки. Как всегда, у него это получалось очень легко и быстро, карандаш летал по бумаге, а на сам рисунок Хол даже не смотрел. Он уже штриховал полутени, когда в кадр вторгся посторонний, и Хол с удивлением заметил, что это был его родной дядя. Но ещё больше он удивился, когда увидел, что девушка с улыбкой идёт ему навстречу. Хол поправил рисунок. Теперь у девушки были короткие волосы и остро вздёрнутый носик, который делал её похожей на пикси, сказочного персонажа из древней британской мифологии, разновидность фей. Закончив вытирать руки, девушка сунула ветошь в карман и пожала дядину руку. Они разговорились. Потом дядя Нэт что-то ей сказал и показал наверх, на галерею, на Хола. Девушка помахала ему рукой, Хол помахал в ответ. После чего он как джентльмен должен был срочно спуститься вниз, чтобы представиться даме лично.

– Хол, – сказал дядя Нэт, – познакомься. Это Фло, сестра мистера Аккермана. Она здесь главный механик.

– Здравствуй, Хол, – сказала Фло, крепко пожав руку Холу. – Я только что рассказывала твоему дяде об этом паровозе, который и поведёт состав «Звезды сафари». У него, правда, женское имя. Тебя не смущает?

Хол улыбнулся. Эта девушка держала себя очень просто и этим сразу понравилась Холу. Гораздо больше, чем её брат, Лютер.

– Так вы машинист? – не понял Хол.

– Да нет. Машинист у нас Шейла, у неё есть помощник, Грэг. Я же отвечаю за всю техническую часть поезда. Будет плохо, если что-то сломается посреди саванны и никто не сможет ничего починить.

– Сломается? А это возможно?

– Всё возможно, – пожала плечами Фло. – Паровоз далеко не новый, но мы его подлатали. Кстати, ты сможешь подняться в будку машиниста, когда мы прицепим паровоз к поезду. Я могу организовать небольшую экскурсию.

– Спасибо, с большим удовольствием, – поблагодарил Хол.

– Тогда увидимся.

Попрощавшись с Фло, они с дядей немного прошлись по депо, посмотрели на старые вагоны, которые там ремонтировались, потом вышли на улицу и вновь по тропинке вернулись на станцию.

– У нас ещё есть около часа времени, пока не подадут состав, – сказал дядя Нэт, глянув на часы. – Я бы хотел дочитать газеты.

– А я хочу зарисовать вид на станцию вот оттуда. – И Хол показал на скамейку под пальмами.

– Ну и прекрасно, – кивнул дядя Нэт. – Найди меня, как закончишь.

Сев на скамейку, Хол открыл в блокноте чистую страницу и начал набрасывать основные контуры здания и платформы перед ним. Он так увлёкся, что сначала даже не прореагировал на какую-то кошку, которая смело прыгнула ему на колени. Когда же он понял, что это не кошка, реагировать было поздно. Замерев, Хол смотрел на мохнатое существо с маленькой головкой, короткими лапами, но длинным туловищем и длинным пушистым хвостом. Существо тоже смотрело на него, таращась маленькими карими глазками.

– Чипо! Чипо! – раздался сзади чей-то голос. – Где ты, Чипо?

Животное молнией бросилось к чернокожему мальчику, который появился из-за спины Хола. Он был в очках, одет в выцветшую жёлтую футболку и застиранные шорты. Чёрные кучерявые волосы пострижены коротко.

– Ах, вот ты где, Чипо! Опять попрошайничал? – сказал мальчик, забирая зверька себе на плечо. – Прошу прощения, – обратился он к Холу. – С ним такое бывает. Чипо вдруг решил, что ты собираешься его чем-нибудь угостить.

– Да? А что, я могу. – Хол достал из кармана полпакетика арахисовых орешков, которые оставались у него ещё с самолёта.

Он высыпал на ладонь несколько орешков и вопросительно посмотрел на мальчика. Но Чипо не нуждался ни в чьём разрешении. Он спрыгнул на скамейку и начал хватать обеими передними лапками орехи, а потом быстро заталкивать их себе за щёку.

– Вот вы и подружились, – улыбнулся мальчик.

– А что у тебя за зверь? – тоже улыбнулся Хол.

– Это африканский мангуст.

– Красивый. Меня зовут Хол.

– А я Уинстон. – Мальчик протянул руку. Чипо с орехами за щекой уже снова сидел у него на плече. – Ты откуда?

– Из Англии. Мы вместе с дядей едем сегодня на «Звезде сафари».

– Я тоже. А что рисуешь?

– Да вот. – Хол показал наполовину законченный рисунок. – Люблю поезда и всё, что с ними связано. Правда, на этот раз я хочу поучиться рисовать и животных. – Он пролистнул страницу назад. – Вот, например, попробовал изобразить дикобраза.

– А где у него голова?

– Не успел. Натурщик устал, как сказал мой дядя.

– Ну и ладно. Можешь порисовать моего Чипо. Дай ему ещё немного орешков, и он будет сидеть спокойно.

Но мангуст был другого мнения. Будто услышав предложение посидеть спокойно, он спрыгнул с плеча Уинстона, молнией пронёсся по земле и скрылся в листве какого-то кустарника.

– Чипо, вернись! – закричал мальчик и поспешил вслед за мангустом.

Холу стало любопытно. Он встал и пошёл следом.

– Моя мама сказала, что если я хочу взять Чипо с собой, – обернулся Уинстон, – то он должен находиться у меня под полным контролем. Чипо – мой лучший друг. Жаль только, что мангусты живут стаями, и сейчас он считает, что мы его стая, а он наш вожак, и мы должны следовать за ним.

– Твоя мама тоже едет?

– Ага. Но она не как пассажир. Она работает сафари-гидом, проводником по заповеднику. Моя мама биолог, и она знает всё-всё-всё о животных. Она и раньше ездила на сафари, но меня берёт в первый раз. А я очень хочу увидеть водопад Виктория. Я ей обещал, что буду во всём помогать. Ну, типа куда-нибудь сбегать и что-нибудь принести. Вот только плохо, что мама сходила в школу и взяла для меня домашнее задание. Эх, прямо на всю поездку. – Уинстон тяжело вздохнул.

– Смотри, он вон там, – показал Хол.

Чипо стоял в кустах к ним спиной. Секунду назад стоя свечкой, на задних лапах, он вдруг бросился в траву, а через мгновение вынырнул обратно, держа в зубах большую стрекозу.

– Тсс! – вдруг прошептал Уинстон, приседая. Хол сначала не понял, к чему это относилось, но мальчик быстро сказал: – Видишь, вон там стоит мистер Аккерман? Чипо, ко мне! Быстро ко мне! Молодец, малыш. – Взяв зверька на руки, Уинстон толкнул Хола. – Быстро уходим! Мама велела нам с Чипо держаться от него подальше.

Хол всё же обернулся. Совсем недалеко от куста, в котором они нашли Чипо, стоял мистер Аккерман и, нагнувшись, что-то шептал на ухо сутулому невзрачному на вид человечку с жёлтым болезненным лицом, в серой рубашке и джинсах. Человечек внимательно слушал и лишь время от времени кивал головой. Кивнув в последний раз, он достал из кармана свёрнутые рулончиком деньги и передал их Лютеру. Тот быстро сунул их в карман. После чего они пожали друг другу руки и разошлись. Из-за этой сцены по спине Хола побежали мурашки. Он вдруг понял, что видел что-то такое, что никто не должен был видеть.

Сафари по Африке начиналось с тайны.

Глава 3
«Умрём все вместе»

Уинстон почти бежал по путям в направлении станции. Хол с трудом его догнал.

– Уинстон, постой, погоди, – остановил его Хол и вдруг, сам не зная почему, стал рассказывать, как Лютер Аккерман только что взял деньги у незнакомца.

– Ну и что? – пожал плечами Уинстон. – Никому не запрещается брать у знакомого деньги.

– Там было много денег, но главное, эти двое не хотели, чтобы их увидели.

– Ну и что?

– Погоди. Я хочу их зарисовать, пока не забыл. – Хол отрыл блокнот и присел на корточки. Буквально через минуту, он показал набросок. – Я потом дорисую, но и тут видно. Видишь, они как будто что-то замышляют.

– Вижу. Ты хороший художник. И быстро работаешь. Ну да, как будто. Но мало ли что кто-нибудь замышляет.

– А если преступление?

– Преступление? – удивился Уинстон.

– Понимаешь ли, – Хол драматично понизил голос, – мне уже доводилось замечать в поведении людей некоторые странности, которые, как потом выяснялось, были напрямую связаны с преступлением…

– О! Я всё понял, – прошептал Уинстон и начал оглядываться по сторонам. – Значит, будем играть в полицейских и грабителей?

– Нет, – энергично замотал головой Хол и даже немного обиделся. Он выпрямился. – Я детектив.

– Ладно, – согласился Уинстон. – Мы оба будем детективами. Или… – он сощурился, – или ты всё-таки хочешь, чтобы я был грабителем? А Чипо был моим помощником, да?

– Нет! – Хол начал терять терпение. – Ты не понимаешь. Я настоящий детектив. За последнее время я раскрыл уже два преступления. Одну кражу и одно похищение.

Уинстон скрестил на груди руки:

– Гонишь?

– Ничуть. Это правда, – спокойно произнёс Хол, однако он видел, что этот мальчик ему всё равно не верит.

Они пошли вместе, и Хол коротко рассказал о тех двух случаях. Сначала как он поймал вора, укравшего бриллиант в поезде «Шотландский сокол», а затем о похищении дочери миллиардера в «Калифорнийской комете».

– Теперь ты понимаешь? То есть у меня уже есть некоторый опыт. И, когда я увидел мистера Аккермана с тем человеком, у меня сразу появилось какое-то предчувствие. Это вопрос чутья, профессиональной интуиции, если хочешь. Ты меня понимаешь?

Уинстон молчал.

– Короче, – заключил Хол, – я хочу расследовать, в чём тут дело. Хочешь мне помочь?

– Не знаю, – колебался Уинстон. – Мистер Аккерман начальник моей мамы, а она сказала, чтобы я вёл себя тише мыши. Я не должен привлекать к себе внимание. И вообще. Я слишком долго мечтал, чтобы мама взяла меня в эту поездку, и долго её уговаривал. Понимаешь, я не хочу ничего испортить.

– И тебе, значит, будет всё равно, если окажется, что твоя мама работает на преступника?

– Я не знаю, преступник ли мистер Аккерман, но знаю точно, что не хочу никаких неприятностей. – Уинстон погладил мордочку Чипо, сидевшего у него на плече, и поглядел в сторону дальнего края платформы, где стояла группа носильщиков. – Слушай, Хол, мне надо идти. Я обещал маме, что помогу с багажом пассажиров. Встретимся в поезде.

Хол был слегка разочарован отказом Уинстона поучаствовать в его расследовании, сколь бы ни мало имелось для того оснований, и пошёл искать своего дядю. Тот-то уж наверняка отнесётся к его подозрениям посерьёзнее.

В кафе на платформе постепенно собирались пассажиры. Они выходили из дверей вокзала и рассаживались за столиками, что-то пили и ели, одновременно обсуждая предстоящую поездку. Дядя Нэт тоже сидел там. Он беседовал с упитанным улыбчивым господином, обладавшим весьма характерной наружностью. Его рыжие усики весело топорщились вперёд, в то время как жидкие волосики были зачёсаны назад, открывая большой, несоразмерно большой и высокий лоб, который тем не менее прорезали задумчивые морщины, будто лоб размышлял о чём-то своём, причём делал это отдельно от остального лица, приятного во всех отношениях. Собеседники одновременно увидели подходящего к столику Хола.

– Хол, ты вовремя, – сказал дядя. – Познакомься с моим старым другом, офицером полиции Эриком Лавджоем. Так оказалось, что он тоже едет на «Звезде сафари»! Невероятное совпадение.

– Вы полицейский? – удивился Хол, так как внешний вид человека этому плохо соответствовал.

– Да, но уже в отставке.

– Ну и отлично, Эрик, – сказал дядя Нэт. – Значит, теперь путешествуешь на пенсии?

– Увы, большой пенсии я не заслужил, – последовал ответ. – Я вышел в отставку в ранге простого детектива полиции.

– Понятно, – сказал дядя Нэт, а потом повернулся к Холу: – Нарисовал станцию? Ну-ка покажи. Молодец! Присаживайся к нам.

Хол смущённо сел за столик. Он чувствовал себя несколько скованно в присутствии настоящего сыщика, чьи большие блестящие серые глаза, казалось, просвечивали его насквозь.

– Очень приятно, что вы друзья, – с улыбкой проговорил он и, чувствуя сухость в горле, попросил официанта принести ему воды.

– Ваш дядя имеет талант заводить друзей по всему свету. Чему я очень рад, ибо сам его жертва, – произнёс бывший полицейский, и нельзя было понять, он шутит или нет.

– Эрик шутит, – установил дядя. – Мы познакомились лет десять назад во время моей последней поездки в Йоханнесбург. Меня тогда приняли за другого человека, потому что я потерял паспорт. Вернее, его у меня украли. Но Эрик, к счастью, во всём быстро разобрался, и я был спасён от очень больших неприятностей. А потом оказалось, что меж нами есть много общего. Например, мы оба фанаты поездов. Правда, Эрик?

– Да, я всегда увлекался историей железных дорог. Особенно меня интересовали старинные паровозы, – с улыбкой признался Эрик. – Я до сих пор очень многое помню. Вон там, например, стоит паровоз, который у нас в Африке все называют «Долли». – И он показал на дальний боковой путь, где ржавел какой-то паровоз.

– Долли, кстати, тоже женское имя, – заметил дядя Нэт. – А для всего остального мира это просто паровоз серии 19D.

– Построен в Зимбабве в сороковых годах прошлого века, – последовало уточнение. – В оригинале эта модель имела тендер в виде торпеды.

– Эрик, ты гений во всём! – рассмеялся дядя Нэт, откинувшись на спинку стула.

– Простите, у вас не занято? – внезапно раздался чей-то голос, и на свободный стул тотчас опустилась какая-то женщина в вязаной кофте и тёплой юбке.

Мужчины немедленно привстали, приветствуя даму.

– Уф, как жарко! – Дама тряхнула шапкой завитых в мелкие кудряшки волос и принялась обмахивать своё потное лицо сразу обеими руками. – Ужас, как жарко! Очень!

– Да, сегодня тепло, – согласился дядя Нэт и представился: – Меня зовут Натаниэль Брэдшоу.

– Нет, я сейчас умру!

Дама продолжала обмахиваться и тяжело отдуваться. Все пальцы у неё на руках были в кольцах, а запястья в браслетах. Хол сочувственно улыбнулся. Женщина посмотрела на него и была явно довольна тем, что хоть кто-то заметил, насколько она изнывает от жары.

– Как выехала из Англии, так и не имела возможности переодеться во что-нибудь лёгкое, – объяснила она. – Оказывается, мой багаж недоступен, пока я не сяду на поезд. Значит, вы тоже едете смотреть водопад Виктория?

– Да, – кивнул бывший полицейский и тоже представился: – Эрик Лавджой.

– Меня зовут Берил Браш.

– Прошу прощения, – сказал дядя Нэт, – вы не та Берил Браш, которая писательница и автор серии женских мистических детективов?

– О! – встрепенулась дама. – Вы читали мои книги?

– Да-а, был знаком с одной. Она называлась «Умрём все вместе».

– Как это замечательно! – восхитилась писательница и повернулась к Эрику: – В этом романе убийство происходит во время ужина. Подозреваются все присутствующие и каждое блюдо, которое они пробовали…

– Точно! Очень оригинальный и интересный сюжет, – закашлялся дядя Нэт, будто в горло попала крошка.

– Можно мне спросить, миссис Браш? – поспешил вмешаться Хол.

– Мисс.

– Извините, мисс Браш. Вы здесь, чтобы найти сюжет для вашей новой книги?

– Мой племянник. Харрисон Бек, – тотчас представил его дядя Нэт.

– Приятно познакомиться, Харрисон, – томно ответила мисс Браш. – Да, я отправляюсь в это путешествие, так сказать, за вдохновением. Мои читательницы требуют, чтобы я выпускала по книге в год, и я не могу их подвести. – Вскинув вверх белую пухлую руку, она романтическим жестом приложила её к своему лбу. – О, эти жаркие африканские ночи! О, этот одинокий поезд, единственный на тысячи миль вокруг! За окном дикая саванна, глубокая ночь, но купе роскошного вагона всё ещё освещено жёлтым светом ароматных свечей. Чернокожий слуга в белоснежной ливрее вносит поднос с холодным шампанским и фруктами. Под стук колёс позвякивают фужеры…

Мужчины переглянулись, Хол потупился, но писательница уже поменяла интонацию. Она вдруг резко бросила руки на стол и согнутыми пальцами с крашеными ногтями, словно когтями, стала царапать скатерть.

– А днём на охоту выходят хищные звери, львы и леопарды. В небе парят грифы, а по земле извиваются ядовитые змеи… – И она тут же поставленной на ребро ладонью изобразила ползущую по столу змею, после чего спокойно подняла руки вверх и стала взбивать на голове свою пышную причёску. – Ну, вы поняли. И конечно, злодейство. И конечно, тщательно скрываемая тайна. Без этого нельзя.

Хол снова улыбнулся, но уже про себя. С одной тайной он уже столкнулся. Но вслух заговорил о другом:

– Мой дядя Нэт тоже пишет книги.

– Правда? – Мисс Браш изогнула бровь и явно насторожилась. – Нет, как мило.

– Это не совсем так, – поспешил успокоить её дядя Нэт. – Я занимаюсь в основном путеводителями. Моя тема – знаменитые железные дороги мира.

– И о нашей поездке вы тоже собираетесь написать?

– Планов на книгу пока нет. Я буду лишь отсылать путевые заметки в газету.

– Понимаю. – На этом Берил Браш успокоилась и стала оглядываться вокруг. – Интересно, а кто ещё едет с нами? Вы кого-нибудь уже знаете?

Вопрос был адресован Эрику Лавджою. Тот вежливо поклонился, прежде чем начать отвечать.

– Сегодня отходит только один поезд, и все здесь присутствующие – его пассажиры. Некоторых я действительно знаю. Вон, например, ту воркующую парочку. – Он кивнул в направлении столика для двоих. Белозубая африканская девушка выглядела как чёрная пантера. На голове у неё был цветастый платок, завязанный в виде шляпки, точёное тело прикрывало такого же цвета лёгкое летнее платье. – Это Порша Рамабоа, успешная деловая женщина. Владеет сетью частных клиник и косметических салонов. Борется за равные права женщин в бизнесе.

– Неплохо, – вздохнула мисс Браш и наклонилась к Эрику: – А тот, что рядом с ней? Её любовник?

– А это Патрис Мбата, актёр. Много снимается в местных сериалах. Обычно играет роли героев-любовников, и знаете… – Бывший полицейский тут сам наклонился к мисс Браш и хотел что-то ей по секрету прошептать, но потом передумал, распрямился и громко произнёс: – Да, он её любовник.

Дядя Нэт чуть не фыркнул от смеха. А Хол посмотрел на Патриса. Чернокожий актёр имел фигуру атлета, правильные черты лица и красивые глаза.

– Боже, какой красавчик! – простонала мисс Браш. – Я сейчас умру. Нет, не могу смотреть, я лучше отвернусь. – И она отвернулась. Но тут же показала на другую пару: – А это кто?

– Точно не знаю, – ответил Эрик. – Но я слышал, как мистер Аккерман их приветствовал. Кажется, их фамилия Сасаки. Да и на вид они чистые японцы.

Пара остановилась на краю платформы и стала рассматривать страуса, который свободно гулял по путям. Мистер Сасаки казался не столько стройным, сколько худым, и держался очень прямо, будто проглотил палку. На нём был синий, хорошо пошитый пиджак и строгие брюки. Его жена была под стать мужу. На её миниатюрной головке сидела лёгкая шляпка, а вся фигурка казалась настолько тонкой, что её приталенное платье всё равно сидело на ней несколько свободно. В какой-то момент она повернулась к мужу и что-то ему сказала. Он взял её руку за запястье, а потом уставился на часы.

– Похоже, он врач, – предположил Хол.

– Вы думаете? – сказала мисс Браш.

– Он измеряет у неё пульс.

– Похвальная наблюдательность, – отозвался бывший полицейский, и Хол слегка покраснел от удовольствия. – Я бы ещё добавил, что он хирург и неплохо зарабатывает. Смотрите, какие у него дорогие часы, туфли тоже. А руки – они просто безупречны, чистые и ухоженные. Хирурги очень заботятся о своих руках.

– Фу-у! – протянула мисс Браш. – Врач – это очень скучно. В своих романах я убиваю врачей пачками. Нет, я бы скорее сделала его циркачом, человеком-змеёй. Думаю, я заковала бы его в цепи и засунула в ящик, ящик бы тоже обхватила цепями, а потом погрузила в воду, но человек-змея всё равно бы выбрался. А она бы тоже была циркачка. Скажем, его ассистентка или лучше метательница ножей. Или пусть лучше метают ножи в неё, потому что в такую худышку труднее попасть. Короче, в моём романе это обязательно были бы циркачи, которые убежали из цирка. Ради своей любви. Или нет, потому что за ними гонятся убийцы!

С этими словами мисс Браш достала из своей сумочки толстую, потрёпанную тетрадь и стала что-то быстро в неё записывать. Мужчины снова переглянулись, но опять никто не сказал ни слова. Хол тоже потянулся к своему блокноту, и тут раздался грохот.

На веранду вошёл господин, очевидно считавший себя очень важной персоной. Настолько важной, что не считал нужным обращать на кого-либо своё драгоценное внимание. Тем более на какой-то столик, который якобы мешал ему пройти. Он просто смахнул его с дороги, и половина всего, что на нём стояло, полетела на пол. За столиком как раз сидела чернокожая пара, Порша Рамабоа и Патрис Мбата, и они, естественно, тут же вскочили. Порша отряхивала платье, на которое пролилось кофе, а Патрис воинственно выдвинул подборок и начал принимать бойцовскую стойку. Но важный господин его даже не заметил.

– Я испортили вам платье, деточка? – посмотрел он на Поршу. – Ничего, я куплю новое.

Сам он был одет в прекрасный летний костюм, из-под которого выглядывала дорогая розовая рубашка. Да и весь он просто лоснился от шика. Всё в нём было очень продуманно, словно угождало его безмерному тщеславию и скрытому самолюбованию. Даже причёска со светлым, зачёсанным вперёд чубом, имевшим вид козырька, должна была защищать его белое, ухоженное лицо от жгучего африканского солнца.

– Амелия! – внезапно прокричал этот господин, глядя сквозь официанта, который уже начал наводить порядок.

А из дверей вокзала уже выходила ослепительная блондинка, с виду модель. Или, возможно, уже бывшая модель. Она шла по платформе, будто это был подиум, не забывая, впрочем, на ходу давать указания двум носильщикам, которые несли её вещи.

– Амелия, пойди-ка сюда! – снова крикнул господин и похлопал себя рукой по бедру, словно подзывая собаку. – Запиши данные этой девушки, и пусть ей купят новое платье, – после чего издал какой-то рыкающий звук, развернулся и направился в сторону свободного столика.

Все молчали.

– Господи! Да я же знаю это человека, – вдруг выдохнула писательница Берил Браш.

– Мы все его знаем, – сухо заметил Эрик Лавджой.

– Это Мервин Кросби, медиамагнат и миллиардер, – объяснил племяннику дядя. – А это подошла его жена, Амелия Кросби, знаменитая светская красавица, родом из Техаса. А там дальше их дочь Николь.

Девочка-подросток со светлыми вьющимися волосами наблюдала за всей этой сценой с нескрываемой скукой. Для дочери богача Николь была одета довольно просто: только футболка и короткая джинсовая юбка.

– Что за медиамагнит? – плохо расслышал Хол.

– Магнат, – пояснила мисс Браш. – Кросби владеет многими газетами и телевизионными компаниями. Очень влиятельный человек в этом мире.

– Да уж, – ухмыльнулся Эрик Лавджой. – Глядя на такого, даже не подумаешь, что он выходец с юга Африки.

– Н-да, действительно, – подтвердил дядя Нэт. – Говорят, он приехал в Нью-Йорк, не имея ни цента в кармане. Тогда ему было всего восемнадцать лет. А сегодня это один из самых богатых людей на земле. Типичная история из грязи да в князи. Кто был никем, тот станет всем.

– Всё верно, – пробормотал бывший полицейский. – Он вырос в Йоханнесбурге. Так же, как и я. Но всё это в прошлом. Хотя за ним до сих пор числятся должки.

– Лично я никогда не смотрю его телеканалы, – вдруг резко заявила мисс Браш. – Они несколько раз отвергали прекрасный сериал по моим книгам, где главным героем выступает прорицательница Дидри. Мне даже передавали, что Кросби сам лично зарубил этот сериал да потом ещё и назвал старушечьими сказками. И вообще, всё, что этот хам умеет, так это выступать в своём реалити-шоу да рекламировать на себе успехи пластической хирургии. А настоящее искусство его совершенно не интересует. Грубый, ужасный, невоспитанный, бескультурный…

Она бы ещё возмущалась этим человеком, но тут со стороны депо послышался громкий сиплый гудок, затем «чух-чух-чух» выпускающего пар паровоза, и поезд «Звезда сафари» начал медленно подтягиваться к платформе.

Глава 4
Большая африканская пятёрка

Неповторимые запахи угольной пыли и того машинного масла, которым, казалось, пропитаны все паровозы на свете, тотчас донеслись до кафе, и Хол в нетерпении вскочил, чуть не уронив стул. Всё это резко напомнило ему его первое путешествие примерно на таком же ретропоезде. Но то был «Шотландский сокол» благородного бордового цвета, а здесь паровоз скорее маскировался под природу.

Он был весь зелёный, нёс женское имя, да и машинистом на нём, как уже понял Хол, была женщина. Хотя нельзя отрицать, что машина для неё подобралась чрезвычайно серьёзная, мощная. Если честно, таких огромных локомотивов Хол ещё никогда не видел. Он быстро достал блокнот и зарисовал паровоз во всех деталях, включая петли на дверце дымовой коробки, на которой и было написано имя «Дженис», и дымоотбойные щиты с обеих сторон котла. Те нужны для того, чтобы дым на полном ходу поднимался вверх и не застилал окна будки паровоза. Хол считал себя в некотором смысле уже знатоком паровозной техники и сразу определил осевую формулу локомотива.

– Четыре-восемь-четыре, – шевелил он губами, рисуя ближнее бегунковое колесо, а также цилиндры и шатуны на больших колёсах ведущих осей. – Такого мне ещё не встреча- лось.

– «Дженис» относится к южно-африканской партии паровозов серии 25NС, – подошёл и пояснил дядя Нэт. – Это вообще-то грузовой локомотив. Он был создан, чтобы тянуть тяжёлые товарные поезда в суровых условиях безводных пустынь и саванны.

– Всё верно. Старая добрая рабочая лошадка, – присоединился к ним Эрик. – Мистер Аккерман молодец. Смотрите, как здорово они отреставрировали старый паровоз!

– Это заслуга скорее Фло, – сказал дядя Нэт, – сестры мистера Аккермана. Она душа всего предприятия.

– Ну, спасибо, мистер Брэдшоу! – послышался сверху голос. – Насчёт души. Никогда о себе так не думала.

Они подняли вверх головы и увидели Фло, стоящую в дверях будки машиниста. Девушка махнула им рукой, подзывая:

– Залезайте сюда! Хол, я обещала тебе экскурсию.

Второго приглашения не потребовалось. Хол буквально взлетел по железным ступеням наверх. В будке было шумно из-за постоянного шипения пара, который стравливал раскочегаренный котёл, и Фло пришлось даже кричать, чтобы представить своих друзей:

– Это Шейла, а это Грэг!

Шейлой была сухая жилистая мулатка с вытянутым лицом и короткими кучерявыми волосами. Она была в синем рабочем комбинезоне. В таком же был и Грэг, её помощник, кочегар, иссиня-чёрный, как и сам уголь, который он доставлял в топку. Фло их представила как лучшую паровозную бригаду по всей Южной Африке.

– Во всяком случае, по эту сторону реки Лимпопо, – уточнила она и тут же хлопнула по руке Эрика Лавджоя, который не утерпел и дотронулся до какого-то красного колёсика. – Нет-нет! Крутить ничего нельзя. И дёргать за ручки тоже. Можно только стоять и смотреть. Вам этого мало?

– О нет, – засмущался бывший полицейский и потупил глаза, как ребёнок, которому сделали выговор. – Извините. Просто я никогда раньше не бывал на таком паровозе. Интересно же.

Хол отлично понимал Эрика, ему его даже стало жалко, и он нарочито заинтересованно обратился к Грэгу:

– Вам, наверное, приходится перекидывать тонны угля за одну смену?

– Тонны, да, – белозубо улыбнулся Грэг. – Но не лопатой. У нас есть механический углеподатчик. Он забирает уголь и отправляет его прямо в топку котла.

– Техника на грани фантастики, – улыбнулся дядя Нэт. – Кстати, вы знаете, что паровозы этой серии делали в Глазго?

– У нас в Шотландии? – удивился Хол.

– Именно. Их делали на заводе знаменитой Северо-Британской локомотивной компании, которая отправляла свою продукцию во все страны мира. Сюда этот паровоз привезли морем, других путей тогда не было.

– Пароход-то и сам, наверное, был очень большой, – задумался Хол.

– Безусловно. В те времена доставлять такие тяжёлые грузы было очень непросто. Кстати, в районе юга Африки постоянно бушуют сильные шторма, и очень много судов тогда затонуло. Так что на дне океана сейчас лежат не только пароходы, но и паровозы.

– К счастью, у нас здесь не океан, – рассмеялась Фло. – Или даже к несчастью, потому что саванна задыхается без воды. Паровозная тяга в наших краях теперь уступает место тепловозной.

– Знаете, а когда мы путешествовали по Англии, кстати это был паровоз серии А4 Пасифик, то он однажды заправлялся водой прямо на ходу, опустив заборный лоток прямо в водяное корыто, которое было расположено между рельсами, – поделился своим опытом Хол.

– Увы, – вздохнула Фло. – В саванне нам негде будет заправиться. Вот поэтому у нашей «Дженис» такой большой тендер.

– Да, такой тендер рассчитан на пять тонн воды и двадцать тонн угля, – авторитетно подтвердил Эрик. – А это в два раза больше, чем у паровозов серии Пасифик.

Тема паровозов постепенно себя исчерпала, и дядя Нэт обратился к Шейле с вопросом:

– Наверное, это красиво – водить поезда по саванне, как вы думаете?

– Пожалуй.

– И вы уже досыта насмотрелись на различных животных? На львов, слонов, носорогов и так далее.

– Ну это-то да, – простодушно ответила Шейла. – Львов и слонов я видела много, а вот носорогов почти никогда. Они сейчас на грани исчезновения, и охота на них запрещена. Правда, у нас есть Носорог-камень…

– Носорог-камень?

– Да. Это камень неподалёку от железнодорожных путей. Он очень похож на крупного носорога-самца. Особенно если смотреть с определённого ракурса. И тело, и голова, и рог, короче, там полная иллюзия. Некоторые идиоты в него даже стреляли, там есть следы от пуль. Но наши пассажиры обычно им просто восхищаются и фотографируют.

– Вы хотите сказать, что они принимают его за настоящего носорога? – не поверил своим ушам Эрик.

– Вы всё сами увидите, – улыбнулась Шейла. – Уже завтра вечером. После Мукетси пути очень старые, давно не ремонтировались, там много поворотов, а в том месте, где камень, нам придётся описывать вокруг него даже целую петлю. То место так и называется – Петля. Мы будем ехать очень медленно, так что у вас хватит времени, чтобы самим решить для себя, настоящий он или нет.

– Но пассажирам никто ведь не говорит, что это просто камень? – поинтересовался Хол.

– Нет. А зачем? – с невинной улыбкой ответила Фло. – Пусть думают, что видели носорога в дикой природе. Для фотосъёмки это вообще редкий кадр. Нет, мы никого не обманываем, мы просто не разубеждаем.

Конец их общению положила молодая южноафриканская девушка в фирменном костюме проводника и белых перчатках, высокая, с мелкими косичками на голове. Не поднимаясь в будку машиниста, прямо с платформы, она громко объявила, что поезд скоро отправляется и пассажиры должны занять свои места в вагонах.

Хол, его дядя и бывший полицейский спустились. А спустившись, разделились. Каждый направился в свой вагон.

– Ваше купе здесь, – сказала проводница, когда прошли примерно половину состава из девяти вагонов. – Багаж уже на месте.

Трудно сказать, понравился ли Холу вагон, когда они вошли внутрь. Конечно, он был отделан богато и красиво, панели из настоящего красного дерева, но всё это богатство отделки выглядело несвежим. Тут и там виднелись царапины и потёртости. Ковёр на полу был тоже изрядно вытерт.

– В вашем вагоне всего два купе, потому что это вагон класса люкс, – объяснила проводница. – В смежном купе едет мисс Браш. Вот её дверь.

– Нам повезло! – обрадовался Хол.

– Да. Вагонов люкс в составе всего два. Во втором едет мистер Кросби с женой и ещё одна пара. А это ваши апартаменты, – показала проводница.

Хол не ослышался. Она сказала «апартаменты» и, как оказалась, нисколько не ошиблась.

– Н-да, но мне казалось, что мы заказывали обычное купе, – растерянно проговорил дядя Нэт, помедлив на пороге.

– Мистер Аккерман сказал, что он очень заинтересован в том, чтобы у вас сложилось хорошее впечатление о «Звезде сафари», – честно ответила проводница и подала дяде Нэту ключ с фирменным кожаным брелком. – Вот ваш ключ. Если что-то будет нужно, нажмите вот эту кнопку. Меня зовут Кайя.

– Очень приятно, Кайя, – сказал дядя Нэт.

– Всегда к вашим услугам, – поклонилась проводница. – Сейчас гостей на поезде мало, потому что не сезон. Ну что же, проходите, располагайтесь. Приятного отдыха и интересного путешествия. Примерно через час мистер Аккерман собирает всех пассажиров в обзорном вагоне, который находится в конце поезда. Просьба не опаздывать.

– Хорошо, – кивнул дядя Нэт.

Кайя ещё раз поклонилась и вышла. А дядя Нэт всё никак не мог поверить такой удаче.

– Вот это да-а! – протянул он. – Действительно, апартаменты.

– Круто! – согласился Хол. – Почти как номер в гостинице.

В этом «номере» имелось два больших окна, между ними располагался стол, на котором поджидали гостей бутерброды и фрукты. В том же простенке висел большой плоский телевизор и стояли два мягких кресла. Справа от входа в купе находились две просторные кровати, слева – диван с журнальным столиком. Шкафы для одежды и белья располагались по бокам от дверей.

– Кровати что надо! – не удержался Хол и попрыгал на одной. – Можно я буду спать у окна?

– Выбирай, какую хочешь, – сказал дядя Нэт, открывая небольшую дверь. – А здесь у нас что? Ванная?

– Ура! У нас будет собственная ванная, – тут же подскочил Хол. – Обалдеть! Можно плескаться в ванне и смотреть на природу Африки за окном. Дважды обалдеть!

Обследовав ванную, дядя Нэт нашёл ещё одну дверь, которая находилась на другом конце их апартаментов.

– А тут что? Закрыто. Ага. Я так понимаю, что эта дверь ведёт в смежное купе, – сказал дядя Нэт. – Так бывает во многих подобного рода поездах, когда весь вагон отводится, например, под одну семью. Понимаешь, когда-то «Звезда сафари» была синонимом комфорта, олицетворяя собой роскошь и богатство. Увы, всё это в прошлом, но, видимо, мистер Аккерман решил возродить хотя бы часть былой славы. Он надеется, что мои статьи привлекут сюда богатых клиентов со всего мира. Хол, ты собираешься разбирать чемодан и раскладывать свои вещи? Нас уже поджимает время.

– Угу, – промычал Хол с набитым ртом. Он уже сидел в кресле и жевал бутерброд. А прожевав, отдышался и спросил: – Дядя Нэт, мне нужно вам кое-что сказать.

– Ладно. Но надеюсь, у тебя всё в порядке? Точно? – И дядя посмотрел на племянника поверх очков.

– Со мной-то да, – сказал Хол и вытащил блокнот. – А вот, по-моему, мистер Аккерман ведёт себя подозрительно. Я тут сделал набросок, сейчас дорисую. Короче, Аккерман взял деньги от одного человека и тут же спрятал в свой карман. И они оба прятались за деревьями. Словно не хотели, чтобы их видели. Мне кажется… – Хол сделал паузу, – тут что-то не то.

Дядя бегло взглянул на рисунок, но ничего подозрительного не увидел.

– А что тут не то?

– Ну-у… что-то. Может, нам стоит обратиться к этому бывшему полицейскому Эрику Лавджою?

– Что за глупости! Во-первых, в твоём рисунке ничего такого нет, а во-вторых, человек на пенсии. Он хочет отдохнуть, а тут ты. Успокойся. Поезд ещё не отправился в путь, а тебе уже мерещатся преступления.

– Но это могла быть взятка! – не унимался Хол. – Возможно, Аккерман кого-то шантажирует или продаёт что-то незаконное. Или…

– Ну, знаешь, – нахмурился дядя Нэт, но потом всё же рассмеялся. – Слушай, возможно, ты и прав. Какая-то тайна тут наверняка есть. Как тебе такой вариант: кто-то передаёт Аккерману деньги для устройства сюрприза на день рождения его матери. Что, не то?

Теперь нахмурился Хол. Ему этот вариант не казался смешным.

– Ну, я ведь никого не обвиняю. – Он сдал немного назад. – Но знаю, что я видел что-то, что не должен был видеть. Мистер Аккерман явно что-то замышляет.

– Что бы ни замышлял, он владелец этой компании, и это он организовал для нас путешествие и разместил в этом замечательном купе. О, смотри! – Дядя Нэт выдвинул какой-то ящик и достал оттуда бинокль. – Замечательная вещь. Мы будем ехать и наблюдать за животными, даже если они окажутся далеко. Возможно, нам повезёт, и мы увидим всю большую африканскую пятёрку.

Хол понял, что дядя Нэт пытается сменить тему, но всё же спросил:

– А что за пятёрка?

И дядя Нэт увлечённо начал рассказывать:

– Считается, что каждый человек, отправляющийся на сафари в Африку, должен увидеть этих пять животных. – Он начал загибать пальцы. – Лев, леопард, затем африканский буйвол, слон и носорог.

– Но почему только пять? В Африке же много животных, – удивился Нэт.

– Потому что когда-то сафари было обычной охотой. И на неё отправлялись охотники за трофеями. А эти пять животных… Знатоки говорили, что добыть их было труднее всего. Поэтому такие трофеи и считались самыми ценными. Кстати, я специально взял с собой одну книгу.

Дядя Нэт нагнулся над чемоданом, достал из него роскошно изданный том «Животные Африки» и подал племяннику. Хол сел и начал листать. И почти сразу наткнулся на главу о мангустах.

– О, это Чипо! Интересно. Ого! Оказывается, африканские мангусты – родственники сурикатов. Они едят жуков, пауков и ящериц.

– Кто такой Чипо? – поднял голову дядя Нэт.

– Мангуст. Африканский мангуст. Он принадлежит Уинстону, сыну нашего сафари-гида. И вообще… – Хол колебался, не зная, стоит ли продолжать. – Это ведь благодаря Чипо я увидел мистера Аккермана, когда он…

Дядя Нэт вздохнул:

– Мне кажется, ты уже слегка переигрываешь, Хол. Кстати, мистер Аккерман осведомлён о твоей репутации детектива и, если он в самом деле что-то замышляет, учтёт фактор твоего присутствия. Прошу, давай лучше забудем обо всём и станем просто наслаждаться поездкой.

Хол кивнул и продолжил листать книгу. Ему было слегка грустно, впрочем, ничего страшного: если Аккерман задумал что-то нехорошее, он рано или поздно проколется.

– Шерлока да Винчи так просто не проведёшь, – пробурчал он себе под нос.

– Что? – переспросил дядя Нэт. – Ты что-то сказал?

– Ничего, – невинно улыбнулся Хол. – Я хотел сказать, что нам уже надо идти.

Глава 5
Приветственное слово Лютера Аккермана

Как и сказала проводница Кайя, в поезде было всего два вагона класса люкс. Второй люкс шёл предпоследним, а последним оказался обзорный вагон, который был замыкающим.

Они туда ещё не дошли, когда в коридоре второго вагона люкс Хола остановили какие-то громкие голоса. За неплотно прикрытой дверью ссорились двое.

– Ты не можешь заставить меня это сделать! – гремел мужской голос.

– Я лишь прошу тебя проявить немного учтивости, – говорила женщина, и Хол узнал голос Порши Рамабоа.

– Учтивости! После того, как этот Мерин-Мервин со мной поступил? То есть я должен улыбаться всем его тупым шуточкам и терпеть все его хамские выходки, так? Ну уж нет. Если бы я знал, что он тоже едет на этом поезде, я бы никогда…

– Да! Ты должен сидеть и улыбаться. Ты же актёр. Это твоя профессия – играть. Сыграй, что он для тебя пустое место. Усмири свой характер. На кону стоит больше, чем твоя гордыня. Ну пожалуйста. Ну ради меня, – продолжала кого-то уговаривать Порша. Вероятно, своего друга.

Хол не стал больше слушать, тем более что дядя его уже торопил. Он стоял в конце коридора и ждал, чтобы вместе войти в обзорный вагон. Хол сделал вид, что возится со своим блокнотом, который вдруг вылез из кармана, и что он, мол, совсем не хотел подслушивать.

Благодаря большому количеству окон в обзорном вагоне было очень светло и просторно. Прямо под окнами в ряд стояли мягкие диваны и кресла, на которых уже сидели почти все участники этого путешествия. Берил Браш расположилась в самом дальнем кресле слева, там, где возле выхода на смотровую площадку стояли Лютер Аккерман и сафари-гид, то есть мама Уинстона, как догадался Хол. Сам Уинстон забился в угол, но, увидев друга, чуть высунулся и помахал ему рукой.

Слева сидела чета Кросби. Сам Мервин, как всегда, выглядел чрезвычайно важно, задирая вверх зачёсанный козырьком чуб и выложив на колени уже вполне заметный животик. Его жена Амелия сидела рядом, а вот их дочь Николь отсела в самый дальний правый угол и всем видом показывала, насколько ей тут скучно. Справа также сидели гости из Японии, мистер и миссис Сасаки, и бывший полицейский детектив Эрик Лавджой. Хол сел как раз напротив него, рядом с чернокожей парой. Они тоже только что вошли, и Лютер Аккерман поприветствовал их последними.

– А вот и мистер Мбата и мисс Рамабоа! Проходите, садитесь, располагайтесь.

Хол скосился на Патриса. Актёр сидел поджав губы. Порша сохраняла спокойствие.

– Наконец, когда мы все собрались, я позволю себе начать. – Аккерман выступил немного вперёд, но сразу зачем-то оглянулся, словно ожидал подвоха сзади. Впрочем, сзади него ничего не было, только стеклянная дверь на открытую смотровую площадку, а за ней виднелись корпуса паровозного депо.

Воспользовавшись этой заминкой, Хол шепнул своему дяде:

– Здесь много свободных мест. Интересно, почему на поезде так мало людей?

Дядя Нэт не успел ответить. Лютер Аккерман громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание:

– Итак! Приветствую вас, дорогие друзья! Сегодня вы стали и останетесь ещё на несколько дней почётными пассажирами нашего поезда «Звезда сафари». Компания «Аккерман Рейлз» и лично я как владелец этой компании, а на время поездки ещё и начальник этого поезда, обещаем сделать всё возможное, чтобы предстоящее путешествие оказалось для вас воистину незабываемым. Дикая природа юга Африки и Зимбабве готова открыть для вас самые потаённые уголки и посвятить в свои сокровенные тайны.

Аккерман прокашлялся и сделал шаг назад, а затем снова оглянулся. На этот раз, видимо, затем, чтобы проверить, нет ли за его спиной карты, потому что далее речь пошла о маршруте путешествия. Указки ему тоже не хватало, поэтому он размахивал в воздухе рукой.

– Сегодня весь день наш поезд будет катить по бескрайним просторам равнины Мпумаланга, пока мы не достигнем предгорий Драконовых гор, а рано утром следующего дня нас уже ждёт первая остановка. Это будет станция Худспрут на самой границе знаменитого Национального парка Крюгера, где и начнётся первый этап вашего сафари. Этот парк с территорией более двух миллионов гектаров считается домом для сотен и сотен различных птиц и животных, включая большую африканскую пятёрку, так что не забудьте достать из чемоданов свои бинокли. Они вам очень пригодятся.

Это вызвало оживление. В вагоне началось шевеление, послышались приглушённые разговоры.

– После этой первой прогулки по саванне обратно на поезд мы вернёмся уже ближе к вечеру и далее направимся к городку Байтбридж. Утром, когда вы проснётесь, мы уже будем на границе с Зимбабве, где всем придётся пройти паспортный и таможенный контроль, так что заранее приготовьте ваши документы. Это произойдёт примерно в районе завтрака. Далее наш путь будет лежать через просторы Зимбабве к ещё одному национальному парку. Он называется Хванге. Там вас ждёт вторая экскурсия вглубь дикой природы Африки. Это сафари начнётся сразу после обеда. И наконец, заключительный этап нашего путешествия ознаменуется совершенно величественным зрелищем. Вы увидите знаменитый водопад Виктория на реке Замбези. Он находится на границе с Замбией, а из Замбии вы уже полетите домой. – Аккерман снова прокашлялся. – Дикой природой Африки вы можете наслаждаться и просто из окон ваших апартаментов, которые, как многие, наверное, уже заметили, вполне могут посоперничать с роскошным номером пятизвёздочной гостиницы. А на природе вас будет сопровождать наш сафари-гид, опытный специалист, дипломированный биолог Лиана Тсотсобе.

Мама Уинстона выступила вперёд. Слегка поклонившись в сторону начальника, она с приятной улыбкой обратилась к аудитории:

– Спасибо, мистер Аккерман. Рада вас всех приветствовать, господа. Моя задача во время этой поездки – организовать для вас две экскурсии на лоно дикой природы, во время которых я буду сопровождать вас от начала и до конца. Вы увидите много диких животных. Но я должна особо подчеркнуть слово «дикие». Находясь на территории заповедников, вы должны беспрекословно следовать всем моим инструкциям. Это в целях вашей же безопасности. Природа Африки восхитительна, но опасности здесь могут подстерегать на каждом шагу. Это касается даже тех участков, которые огорожены забором, чтобы предотвратить проникновение крупных хищников.

– Вот поэтому вы пришли сюда с ружьём? – ехидно спросила Берил Браш.

– Оружие применяется только в самом крайнем случае, – невозмутимо ответила Лиана, поправив на плече потёртый кожаный ремень. – Только если вам будет угрожать непосредственная опасность. Простого пневматического ружья с усыпляющим дротиком здесь может быть мало. Надеюсь, вы меня поняли.

– Поняли, – кивнула мисс Браш.

– Не бойся, деточка, – обратился к ней Мервин Кросби, перегнувшись через жену, и фамильярно похлопал Берил по колену. – Я тебя спасу. Я отличный стрелок и вообще обожаю серьёзную охоту. Ничто так не волнует кровь, как возможность завалить крупного зверя. Не правда ли? – это он обратился уже к сафари-гиду.

– Боюсь, что такой возможности у вас не будет, – сухо ответила Лиана. – Во время нашего путешествия никто не должен иметь и тем более применять какое-либо оружие. У нас будет фотосафари.

– Ерунда какая-то, – хмыкнул Кросби. – А вот я бы с удовольствием поохотился. Кого я только не бил за свою жизнь! И лосей, и оленей, и медведей, и рысей. У меня дома прекрасная коллекция трофеев. Я не хвастаюсь, но если хотите знать…

– Давайте вернёмся к нашей теме, – перебил его Аккерман.

– Да нет, ты послушай, парень. – Кросби и не думал останавливаться. – Если хочешь знать, я уже давно езжу в эту вашу Африку. И всегда это была настоящая охота, а не какие-то дешёвые экскурсии. Фотосафари, пфы! Я лично убил двух львов. На стенах моего дома висят головы всех животных из большой пятёрки, правда, кроме носорога. Носорога, признаюсь, нет, и это меня сильно огорчает. Вот поэтому я захватил с собой своё любимое ружьё и очень надеюсь, что скоро найду ему достойное применение.

Кросби с довольным видом оглядел окружающих. Все молчали, поражённые поведением этого человека. Первым заговорил Патрис Мбата.

– Разве вы не знаете, – процедил он сквозь зубы, – что носороги – один из видов на планете, находящихся под угрозой?

– Всё правильно. Это им угрожаю я, – невозмутимо ответил Кросби, как будто не поняв смысла сказанных слов или сделав вид, что не понял. – Да ты не бойся, малыш! Завалить носорога для меня не сложней, чем слона. А уж слонов-то я кладу с одного выстрела. Хотите посмотреть на моего самого большого? – И он начал доставать из кармана телефон.

– Папа, прекрати! – выкрикнула из своего угла его дочь Николь. – Никто не хочет этого видеть.

– Прошу прощения, мистер Кросби, – выступила вперёд Лиана. – Но мы здесь используем оружие только для того, чтобы защищать жизни, а не для того, чтобы их отнимать. Во время нашей поездки никакой охоты не будет. Во-первых, у нас нет лицензии. А во-вторых, в данном случае это прямо запрещено законом.

– Ладно, согласен, – глухо пробурчал Кросби, сделав вид, что вытаскивает бумажник, и одновременно обращаясь прямо к Аккерману: – Плачу любые деньги, если получу разрешение стрелять с поезда. А лично для вас будет дополнительный бонус, если вы сделаете так, чтобы я смог увезти трофей домой.

– Боюсь, это будет невозможно, – нервно ответил Аккерман. – Это незаконно…

– Да бросьте вы! Власти ничего не узнают. Я заплачу вам, сколько запросите. В два, в три, в четыре раза больше, чем платят другие. – Кросби решительно вытащил из кармана бумажник. – Ибо всё имеет свою цену, разве нет? Ну так что?

Аккерман колебался. Он стиснул руки, словно борясь с соблазном, наконец выдавил:

– Позвольте нам отложить этот разговор, мистер Кросби. То, о чём вы сказали, можно обсудить чуть позднее. Предлагаю вам после этого собрания зайти ко мне в купе, и там я подробно проинформирую вас обо всех пунктах лицензии, на основе которых осуществляется деятельность нашей компании. Также, боюсь, я вынужден буду настаивать на том, чтобы вы принесли с собой и ваше ружьё. Оно останется у нас до самого конца путешествия. К сожалению, таковы правила.

Аккерман уже полностью пришёл в себя и даже хлопнул в ладоши, демонстрируя, что тема закрыта.

– А пока я предлагаю перейти к общению в более неформальной обстановке и ознаменовать начало нашей поездки бокалом шампанского. Давайте познакомимся друг с другом поближе, а наша Лиана с удовольствием ответит на все ваши вопросы, которые могли уже накопиться.

Аккерман подошёл к сервировочному столику и достал из ведёрка со льдом бутылку шампанского. Хлопнула пробка. Проводница Кайя дождалась, когда все фужеры будут наполнены, взяла поднос и стала разносить шампанское. Вскоре гости уже непринуждённо общались, обменивались первыми впечатлениями, иногда раздавался смех. Однако никто не подходил к Мервину Кросби и никто с ним не разговаривал. Уинстон выбрался из своего угла и подошёл к Холу. Тот дёрнул за рукав своего дядю:

– Дядя Нэт, познакомьтесь. Это Уинстон, о котором я вам говорил. А это его Чипо. Он жёлтый африканский мангуст.

Зверёк спрыгнул с плеча своего юного хозяина и замер на подлокотнике дивана.

– Приятно познакомиться, Уинстон, – привстал дядя Нэт, чинно пожимая мальчику руку. – Значит, у тебя действительно есть мангуст? Какой красавец. И что, он совсем ручной?

– Ну, – замялся Уинстон, – ну почти. Я, конечно, его дрессирую, но он больше любит делать то, что ему нравится. Знаете…

Тут Уинстону пришлось посторониться, потому что к дяде Нэту подошли взрослые.

– Извини, Нэт, – обратился к нему бывший полицейский, – ты уже знаком с Поршей Рамабоа?

Дядя Нэт быстро встал и представился. Все трое разговорились и отошли. Уинстон сел на диван рядом с Холом.

– Видишь его? – шепнул Уинстон, показывая глазами на Лютера Аккермана, который что-то говорил мисс Браш. – Мне надо тебе кое-что сказать.

– Про него? – тоже шёпотом спросил Хол.

– Но не здесь. Иди за мной.

Уинстон посадил зверька себе на плечо и пошёл на выход. В этот момент раздался паровозный свисток, и вагон дёрнулся. Платформа и здание вокзала медленно поехали назад. Путешествие начиналось.

Глава 6
Еда из пауков

Покинув обзорный вагон, ребята быстро пошли по коридорам из вагона в вагон, перескакивая из тамбура в тамбур, где колёса внизу стучали особенно громко.

– Куда мы идём? – спросил Хол.

– Увидишь.

– А ты слышал, что мистер Кросби хочет убить носорога?

– А то! – возмутился Уинстон. – И я таких типов видел. Это охотники за трофеями. Они убивают из спортивного интереса. Причём не сами выслеживают животное, а их к нему подводят, а они лишь стреляют. А потом фотографируются на фоне мёртвой туши. И ещё берут от неё только голову или шкуру, а дома хвастаются, какие они герои. Ненавижу таких людей!

– Я тоже, – твёрдо сказал Хол.

– Я бы понимал, если бы вопрос шёл о жизни и смерти. Или о выживании. А то ведь они убивают лишь ради того, чтобы убить. Это не охота. Вот взять бы ружьё мистера Кросби да и положить рядом с прайдом львов, а потом посмотреть, как он бы его забрал. Насколько он смелый. – Уинстон усмехнулся.

Они дошли до вагона-салона, который находился ближе к концу состава. Этот вагон исполнял роль комнаты отдыха. В нём были широкие светлые окна, на полу лежал зелёный ковёр, расшитый золотыми цветами, а под потолком беззвучно помахивали лопастями два больших вентилятора. В одном углу стояло пианино, и там же находился бар с напитками. Чуть слышно позвякивали стаканы.

Чипо прыгнул на стойку бара и быстро пробежался по ней, изучая. Мелодично прозвучала соната для трёх бокалов.

Ничего удивительного, что салон был пуст, потому что все взрослые в это время находились в обзорном вагоне, и Хол тут же забрался на высокий барный стул. Он уселся на нём, как петух на насесте, гордо озираясь вокруг. Судя по количеству других стульев, этот вагон когда-то был очень популярен. Хол так и сказал.

– Да, – согласился Уинстон, – но пока ещё не сезон. Вернее, не самый пик сезона. А потом, мама говорила, что компания Аккермана сейчас переживает не лучшие времена.

Уинстон не стал забираться на барный стул. Он намеревался идти дальше. Хол спрыгнул на пол.

– Не знаю, а мне кажется, что поезд в нормальном состоянии, – сказал он и тут же увидел, что обивка на одном из стульев лопнула и наружу выполз наполнитель.

Уинстон проследил за его взглядом:

– Вот видишь. А богачи хотят, чтобы поезд был не в нормальном, а в идеальном состоянии.

Хол всё равно был впечатлён. Особенно когда увидел книжный шкаф, а на одной из полок нашёл книгу Натаниэля Брэдшоу о путешествиях.

– Видишь, даже мой дядя есть! – потряс он книжкой.

Уинстон же всё равно настаивал, что дела в компании плохи.

– А мама боится, что будет ещё хуже. Хотя мне-то что. Мне даже лучше. Потому что, будь здесь полно пассажиров, меня бы просто не взяли.

– Может, всё ещё наладится, – предположил Хол. – Не зря же мистер Аккерман пригласил моего дядю, чтобы он написал о «Звезде сафари».

– Всё зависит от того, про что он напишет.

Хол задумался. Действительно, ещё неизвестно, о чём дядя Нэт напишет.

– Понимаешь, – продолжил Уинстон, когда они вышли из вагона-салона и снова двинулись дальше по коридорам, – если бы билеты на поезд покупали приличные люди, мистер Аккерман никогда бы не пригласил такого ужасного типа, как этот Мервин Кросби.

– А он в самом деле способен убить носорога? – задумался Хол. – Как ты думаешь?

Уинстон покачал головой:

– Ему повезёт, если он просто его увидит. Их сейчас совсем мало.

– Они хорошо охраняются?

– Ну это сложный вопрос. Есть заповедники, где охота на них разрешена, правда, лицензия стоит очень больших денег. Они нужны для того, чтобы сохранять другие виды животных. Но есть ещё браконьеры. Они проникают в заповедники и убивают носорогов только с одной целью – им нужен их рог.

– Рог?

– Рог носорога ценится на вес золота. Для браконьеров это самая желанная добыча.

Хол никогда об этом не слышал.

– А почему так дорого?

– На Востоке считают, что этот рог обладает какими-то невероятными целебными свойствами. Его превращают в порошок и используют потом как лекарство.

– И что, помогает?

– Мама не верит. Она говорит, что носорожий рог – это лишь плотно склеенные шерстинки. С таким же успехом можно просто мелко нарубить шерсть, а потом её есть.

Уинстон рассмеялся. Хол тоже усмехнулся, но очень сдержанно, поскольку представил, чем это может быть на вкус.

– Но с браконьерами хотя бы всё понятно, – снова посерьёзнел Уинстон. – А вот такие люди, как мистер Кросби, ещё хуже. Они убивают просто ради развлечения. Это гадко.

– Мерзкий тип, – согласился Хол.

– Бабуин во фраке.

Хол рассмеялся:

– С галстуком-бабочкой!

– И голой задницей.

Теперь оба хохотали.

Так они дошли до того вагона, половину которого предоставили Холу и его дяде.

– Это наше купе, – показал Хол на дверь.

– Неплохо устроились, – сказал Уинстон. – Вагон люкс.

– Да. А мы идём дальше?

– Да.

Далее они прошли через вагон-ресторан и попали в тот вагон, где находилась кухня. Здесь было очень шумно, звукоизоляция плохая, да ещё гремела посуда. Сам вагон выглядел очень старым, он был изначально отделан дешёвыми материалами, которые уже давно отслужили свой век. Стены обшарпаны, краска облупилась, а линолеум на полу местами весь вспучился и порвался.

– А мы живём в следующем вагоне, – сказал Уинстон и повёл Хола дальше.

Следующий вагон был тоже служебным и самым первым, если считать от головы поезда. Купе Уинстона и его мамы было совсем маленьким, там было только две койки, прикреплённые к стене одна над другой, и крошечный столик под окном. Внутри было очень душно. Уинстон тут же полез опускать окно, и внутрь ворвался свежий воздух, внося густой аромат сухих трав и деревьев. Дышать стало легче. Чипо прыгнул на нижнюю койку и встал столбиком. Точно как сурикат. Хол осторожно присел рядом.

– Чего это он?

– Голодный, – ответил Уинстон. – Его надо покормить.

– Мы за этим сюда и пришли?

– Не только. Но сначала обед.

Уинстон снял с верхней койки свой школьный рюкзак и вытащил из его бокового кармашка небольшой пластиковый контейнер.

– Признайся сразу, ты боишься пауков? – спросил он Хола, прежде чем открыть крышку. – Хотя это и не важно. Они всё равно мёртвые. Чипо, лови!

Он вытащил из контейнера довольно большой мохнатый клубок чего-то с виду жутковатого, с поджатыми под живот ножками, и кинул его Чипо.

Хол с ужасом смотрел, как мангуст это ел. Ел он довольно смачно, откусывая от паука, видимо, самые лакомые кусочки и широко открывая рот с очень острыми, но мелкими зубками, и при этом, надо честно сказать, довольно умильно чавкая.

– Т-ты… – заикаясь, произнёс Хол, не отрывая взгляда от обедающего зверька, – г-где это взял?

– Да там же, – спокойно ответил Уинстон. – Ты думаешь, что я делал, когда мы с тобой познакомились? То и делал, что собирал пауков.

Он достал ещё одного паука и скормил его Чипо. Хол к тому времени уже начал относиться к этой трапезе поспокойнее, он лишь немного отсел. Внизу ритмически стучали колёса, в окошко задувал ветер да залетали солнечные зайчики, когда поезд проходил под сенью придорожных деревьев.

– Так что ты хотел мне сказать? – спросил наконец Хол.

– Что?

– Зачем ты меня сюда позвал?

– Ах да. Ты помнишь, когда мы расстались и я пошёл помогать носильщикам заносить багаж? Так вот, когда мы закончили, меня послали сказать мистеру Аккерману, что всё готово и можно отправляться. Я пошёл. И когда я постучал в дверь, он говорил по телефону. Он сказал, мол, я всё хорошо понимаю, мистер Леон, это очень важное дело. И я, мол, всё сделаю, как мы договорились. Пусть не волнуется, всё будет хорошо, я обещаю.

– А кто этот мистер Леон? – спросил Хол. Ему вдруг показалось, что это должен быть именно тот человек, которого он видел с Аккерманом, когда тот передавал деньги.

– Я не слышал такой фамилии, – ответил Уинстон. – Но я и не детектив. Детектив у нас ты, вот ты и разберись.

Хол задумался.

– Судя по разговору, они договорились о чём-то незаконном, и этот мистер Леон ждёт, что Аккерман что-то для него сделает.

Уинстон скормил своему любимцу ещё одного паука. Хол достал свой блокнот.

– Хочу нарисовать Чипо. Когда я рисую, мне обычно хорошо думается.

– Да ради бога. Тебе даже повезло, потому что он бывает спокоен, лишь когда ест.

Хол быстро набросал общие контуры, потом начал больше уделять внимания мордочке. Рисуя, он думал о том разговоре, который подслушал Уинстон. Интересно, о чём они договорились, мистер Аккерман и этот Леон? У них какая-то сделка? Хол посильнее зачернил углем носик и глазки Чипо, усилил треугольники ушек. Интересно, есть ли у кого-нибудь ещё в мире свой ручной мангуст? Он повторил это вслух.

– Думаю, что нет, – ответил Уинстон. – Чипо был ещё крошечным, когда появился у нас. На их семью напал орёл, мать защищала своих детёнышей, но орёл её унёс. Чипо вместе со своими братьями и сёстрами были обречены, но их нашла моя мама. Она принесла всех домой, но выжил только Чипо. Я помогал его выхаживать, кормил и всё прочее. Потом мы хотели выпустить его на волю, но он не захотел. Он всё время возвращался. Наверное, решил, что теперь его семья – мы. Правда, Чипо? – Уинстон почесал мангуста под подбородком. Тот блаженно зажмурился.

– Значит, ты умеешь обращаться с дикими животными, – сказал Хол.

– Конечно. Я же вырос в саванне, у дедушки и бабушки был свой частный заповедник. Дома у нас всегда было много животных, раненые и больные тоже.

– А почему ты там больше не живёшь?

– Бабушка и дедушка умерли, землю пришлось продать, и мы с родителями переехали в город. Теперь мы живём в городской квартире в Претории. Мама – ветеринар, да она ещё подрабатывает сафари-гидом, а папа – сантехник. Родители копят деньги, чтобы выкупить заповедник обратно и снова заселить животными. Когда вырасту, я тоже хочу стать ветеринаром, как моя мама. – Уинстон скормил зверьку ещё одного паука. – Смотри, какой этот жирненький, мня-мня, вкусняшка. Вообще, я животных люблю больше, чем людей.

– Я тебя понимаю, – вздохнул Хол и осторожно, одним пальцем, погладил мангуста между ушей. Вспомнил о своей собаке Бэйли.

Дверь в купе вдруг открылась, и вошла Лиана, мама Уинстона. Она посмотрела на Хола, потом на сына. Оба встали.

– Кажется, у тебя появился друг?

– Да, мама. Его зовут Хол.

– Здравствуй, Хол, – улыбнулась Лиана. – Частично мы уже знакомы. Я познакомилась с твоим дядей Натаниэлем. Мы с ним так и решили, что вы сейчас где-то вместе.

Лиана сняла с плеча ружьё и, заметив взгляд Хола, объяснила:

– Оружие не заряжено. Я взяла его только для напоминания о том, что дикая природа всегда остаётся дикой. Обычно это производит эффект, но, видимо, не сегодня.

Она присела и выдвинула из-под нижней койки длинный металлический ящик. Открыла его и положила ружьё внутрь. Потом проверила коробку с патронами, закрыла ящик, заперла на ключ и задвинула обратно.

– Ну вот. – Она встала и вновь улыбнулась Холу. – Ты что-то рисуешь?

Хол показал рисунок.

– О! Да это же Чипо! Ну очень похож.

Уинстон тоже посмотрел, но больше всего ему хотелось показать рисунок самому Чипо.

– Гляди, это твой портрет. Узнаешь себя?

Зверёк задрал вверх голову и понюхал носом воздух.

– Вы знаете, – сказал Хол Лиане, – я теперь жду, когда мы поедем на сафари. Хочу зарисовать всех животных, каких только увижу.

– Ну тогда приготовься. Работы у тебя будет много, – улыбнулась Лиана. – Я постараюсь подвезти вас всех к ним поближе.

– Мам, а ты не знаешь, кто такой мистер Леон? – вдруг спросил Уинстон.

– Нет. А почему спрашиваешь?

– Просто так, – быстро проговорил Уинстон, отводя взгляд. – Ну, мы пошли.

– Куда! – остановила его мать. – Тебя ещё ждёт домашнее задание, которое я взяла в школе. Если хочешь поехать завтра с нами, пора уже что-то сделать.

– Ну, ма-ам. – Уинстон закатил глаза, но быстро сдался. Потом посмотрел на Хола: – Увидимся за ужином, хорошо?

Хол кивнул, но Лиана разрушила их планы:

– Сегодня, к сожалению, уже не получится. Хол будет ужинать с дядей в вагоне-ресторане, а мы здесь, в служебном вагоне. Вы увидитесь завтра утром на сафари.

– Если я что-то узнаю про этого Леона, я тебе завтра скажу, – успел шепнуть Хол.

По дороге в своё купе Хол усиленно напрягал мозговые извилины. Интересно, о какой сделке говорил Аккерман? И о ком беспокоился этот мистер Леон? И ещё. Аккерман же попросил Кросби принести ему своё ружьё. Они, наверное, сейчас там.

Хол не стал заходить в своё купе, а пошёл дальше. Он помнил, что дверь с табличкой «Начальник поезда» находилась в каком-то вагоне в конце поезда, и он был уже в том коридоре, когда дверь открылась и из неё вышел Мервин Кросби.

– Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Лютер, – сказал миллиардер, пожимая руку начальнику поезда. – А насчёт того, что…

– Всё правильно, Мервин. У вас прекрасное ружьё, но вы можете оставить его у себя, я вам доверяю. В присутствии свидетелей я был просто обязан сказать вам то, что сказал. Вы меня понимаете.

– Понимаю, – усмехнулся Мервин.

Хол, оставшись незамеченным, отступил назад и тихо удалился. Кажется, у него появилась догадка, кем мог быть этот мистер Леон и о чём они могли между собой договориться, но он был ещё не уверен.

Глава 7
Полная катастрофа

Дядя Нэт уже переоделся, чтобы идти на ужин, а пока сидел за столом и что-то писал.

– Был с Уинстоном? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да, мы кормили Чипо пауками. Но мёртвыми.

– Прелестно, – ответил дядя.

Хол хотел рассказать ему о том разговоре, который произошёл между начальником поезда и Кросби, но дядя казался слишком занятым. Он действительно имел привычку каждый вечер обрабатывать свои записи, заготовки для будущих статей.

Хол достал из чемодана синие брюки и белую рубашку типа поло. Переоделся и подошёл к зеркалу.

– Ты уже готов? – обернулся дядя. – Молодец. Я сейчас.

– Знаете, мне нужно с вами поговорить…

– Хорошо, – сказал дядя Нэт, закрывая блокнот и убирая в карман ручку. – Пойдём.

В ресторан они прибыли почти первыми. Там был только Эрик Лавджой, занявший столик для двоих. Официант предложил дяде и племяннику столик на четверых.

В ресторане всё выглядело неплохо. Белоснежные скатерти, искусно сложенные салфетки, начищенные приборы, всё чисто, всё аккуратно.

– Ты, кажется, хотел мне что-то сказать, – вспомнил дядя, когда они сели. – Ну говори. Мне даже любопытно. – Он отщипнул кусочек булочки и положил в рот.

– Ну… – начал было Хол, глядя на жующего дядю, и ему вдруг расхотелось рассказывать, тем более что в ресторан вошли Лютер Аккерман и Мервин Кросби. Вслед за Мервином появились его жена Амелия и Николь, их дочь. Аккерман усадил всю семью за соседний столик, галантно отодвинув стул для Амелии.

Хол сказал дяде, что расскажет позднее, и дядя кивнул. Он тоже смотрел на семью Кросби.

Затем пришли Порша Рамабоа и Патрис Мбата. Официант проводил их к угловому столику, где они, едва сев, тут же начали что-то напряжённо обсуждать. Возможно, подумал Хол, всё же обсуждают отношение чернокожего актёра к этому Мерину-Мервину.

Писательница Берил Браш появилась с кружевной шалью на плечах и прямым ходом направилась к столику Эрика Лавджоя.

– Меня посадили к вам, – не моргнув глазом соврала она и тут же замурлыкала: – Но ведь это и хорошо, правда? Мне кажется, мы с вами здесь одни такие… свободные на этом поезде.

Дядя Нэт и его племянник дружно отвернулись к окну, чтобы скрыть улыбку. Мурлыканье мисс Браш лишь усиливалось по мере того, как Эрик начинал покряхтывать.

Дядя и племянник привстали, когда к их столику подошла японская пара.

– Добрый вечер! – сказал мистер Сасаки. – Вы позволите?

– Да, пожалуйста, – радушным жестом пригласил дядя Нэт. – Будем только рады.

Миссис Сасаки молча поклонилась обоим. Хол поклонился в ответ. Он вдруг почувствовал себя очень взрослым.

– Скажите, мистер Сасаки, – спросил дядя Нэт, когда все сели, – вы, случайно, не врач?

– Да, – сдержанно улыбнулся японец, – я хирург.

– Мы так и подумали, – сказал дядя Нэт и посмотрел на Хола. – Вернее, мой племянник так подумал.

– Просто я видел, как вы щупали пульс своей жене. Простите, я не хотел… так вышло. – Он немного смутился.

Миссис Сасаки слегка порозовела и положила руку на свой живот:

– Мы ждём ребёнка.

Хол ещё больше смутился, тем более что никакого живота он как раз и не видел, а пока дядя Нэт поздравлял соседей по столику с грядущим событием, уже принесли закуски. Перед каждым гостем поставили по огромной белой тарелке, на которой лежало всего три листика салата, два жареных каштана, ломтик груши, и всё это было тонко побрызгано кисло-сладким соусом.

– Моя жена, – сказал доктор Сасаки, взяв в руки нож и вилку, – работает в знаменитом синтоистском храме в Киото.

– А что такое синтоис?.. – перестал жевать Хол.

– То, что относится к нашей японской религии синто, – с удовольствием стала отвечать миссис Сасаки. – Правда, это даже не совсем религия, хотя слово «синто» переводится как «путь богов». Это скорее мировоззрение. Связь с прошлым, с предками, с самой природой.

– В Японии очень много таких храмов. Они разбросаны по всей стране, – добавил её муж. – В них всегда бывает много туристов самых разных национальностей и верований.

За соседним столиком кто-то громко захохотал, то был Мервин Кросби, и мистер Сасаки нахмурился.

– В этой религии, – продолжила его жена, – природа одухотворена. Можно сказать, что синто – это не только «путь богов», но и «путь природы». Природа требует особого уважения, и жаль, что многие люди этого не понимают, а относятся к ней чисто потребительски.

– Мы давно мечтали поехать в Африку на фотосафари, – снова заговорил мистер Сасаки, – только, кажется… – тут он дотронулся до руки жены, – нам не повезло. С нами едет и мистер Кросби, а мы его хорошо знаем. Он собирается строить какое-то суперказино рядом с нашим храмом. Это было бы катастрофой. Мы выходили на протесты. Собственно, всю кампанию против строительства казино моя жена и возглавляла.

– Вы молодцы, – сказал Хол, снова почувствовав себя очень взрослым.

– А я вот в Японии уже давно не был, – задумчиво проговорил дядя. – И давно мечтаю прокатиться на ваших скоростных поездах синкансэнах, но, знаете, пока не получается.

– Синкан… как? – опять переспросил Хол.

– Синкансэны. Их ещё называют «поезда-пули», потому что они имеют характерный обтекаемый нос и скорость около трёхсот километров в час.

Когда салат был съеден и принесли основное блюдо, дядя Нэт и мистер Сасаки продолжили разговор о Японии, но им всё время мешал Мервин Кросби. Медиамагнат очень громко разговаривал, а тут ещё во весь голос начал расхваливать мясо, которое ему принесли.

– Стейк с кровью, именно как я люблю! Передай шефу, – сказал он официанту, – скажи, что отличная работа.

– Вы не могли бы говорить чуть потише? – внезапно обратился к нему Эрик Лавджой. – Мы ведь тоже тут разговариваем.

Берил Браш даже ойкнула, поражённая смелостью своего спутника, да и все остальные резко замолчали.

Мервин Кросби набычился, потом медленно повернул голову, но не понял, кто ему сделал замечание, а поэтому осмотрел всех, хотя заговорил примирительно:

– Ну чего вы на меня смотрите? Чего я такого сказал? Просто похвалил работу повара. В жизни я перепробовал много стейков. И ещё надеюсь попробовать. И когда мне пожарят сочнейший кусок носорожьего мяса, я тоже молчать не буду. Я ведь мужчина, а не какой-то там хлипкий актёришка из женского сериала…

Чернокожий актёр Патрис, сидевший с Поршей за угловым столиком, вскочил на ноги, едва не уронив стул, но Порша сумела усадить его на место.

– Прекрати, пап! – почти выкрикнула Николь. – Зачем ты всех задираешь? Не хочу тебя слушать. – И она закрыла уши руками.

Жена Мервина, Амелия, сидела с прямой спиной и каменным лицом. Она даже не притронулась к еде.

– Вы действительно бы стали есть носорога? – Холу казалось, что он сказал это себе под нос, но неожиданно его слова прозвучали очень громко.

Мервин тяжело повернул голову и уставился на него, сам как носорог:

– Это ты сказал, малец? А что тут такого? Носорог, он же травоядный. Как корова. Или как бык. И пусть у него рог всего один, но драться он тоже горазд. Убьёт не задумываясь, если ты встанешь на его пути. Такова жизнь. А мясо есть мясо. – Он отрезал кусок стейка и начал жевать его с открытым ртом. – Мы едим мясо, потому что мы хищники. Так уж распорядилась природа.

– Да, носороги травоядные, но они вымирающий вид, их надо охранять! А для мяса есть коровы и овцы, а убивать носорога, чтобы только попробовать его мясо, это просто… Или вы, может, – Хол сощурился, – хотите убить носорога чисто из спортивного интереса?

– Дьявол! Да ты чертовски прав, пацан! – захохотал Мервин. – Охота – это даже больше, чем спорт. Это первая профессия мужчин. У всех народов мира мужчины всегда на кого-то охотятся. Вон японцы, – он показал на мистера Сасаки, – они убивают китов. А вы, англичане, травите собаками лис и стреляете фазанов. Люди охотятся с незапамятных времён.

– И вы готовы убить даже последнего носорога на земле?! – вскочил на ноги Хол, голос его дрожал. – Убить просто так! Убить, чтобы убить. Это преступление!

– Хол, – попробовал успокоить его дядя Нэт, – сядь. Никто здесь не собирается убивать последнего носорога на земле.

– Господа! Господа! – наконец-то решил вмешаться Аккерман. Как начальник поезда он явно не хотел никаких скандалов. – Давайте не будем вступать ни в какие споры, а просто тихо-мирно поужинаем, хорошо? Хорошо? – снова повторил он и со значением посмотрел на Хола.

Тот стоял, хмурый и насупившийся.

– Я-то что, – пробормотал он.

– Просто надо быть посдержаннее, молодой человек, – назидательно проговорил Аккерман. – Нельзя кидаться беспочвенными обвинениями, которые к тому же и выеденного яйца не стоят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.