Сказания горных ущелий
Прогулки рука об руку
Дмитрий Кругляков
Надежда Давыдова

© Дмитрий Кругляков, 2023

© Надежда Давыдова, 2023

ISBN 978-5-0059-8105-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предвкушение

В начале октября 2022 года, обдумывая планы на новогодние праздники и вспоминая августовское турне по Северной Осетии, у нас появилось непреодолимое желание вновь окунуться в атмосферу ее душевной теплоты и гостеприимства. И мы обратились к Славику Будаеву, с которым успели сдружиться еще во время нашей первой памятной встречи и с тех пор находились в постоянном контакте, периодически обмениваясь короткими сообщениями. Но он, как всегда, был в очередном туре, а потому ответил не сразу, недели две спустя, зато с хорошей новостью. У него образовалось окошко в несколько дней, которые Славик предложил нам провести вместе. С этого момента время понеслось вскачь: трудовые будни, конец года и предновогодняя суета. Не успели оглянуться, а тут и день отлета наступил.

И самым удивительным было то, что мы практически ничего не знали о предстоящем туре, разве что мазками: первые три дня мы должны были провести в Северной Осетии, а затем два дня в Кабардино-Балкарии. Да, конечно, хотелось бы ясности, но мы решили расслабиться и полностью доверились Славику. Вот тут, наверное, у многих возникнет вопрос «почему?», особенно памятуя наши поездки в Абхазию и Южную Осетию, к которым мы также абсолютно не готовились, слепо доверившись организаторам, за что и «получили» сполна. Но с ходу на него не ответишь, потому как нужно не столько знать Славика, сколько он должен знать вас, ваши предпочтения, желания и намерения. И чтобы его талант гида заиграл в полную силу, вам необходимо прежде самим перед ним раскрыться, а это, уж поверьте, не так-то и просто.

В нашей предыдущей книге о Северной Осетии¹ в последней главе, в послевкусии, есть фраза, что существуют как правила приема гостей, так и правила поведения в гостях. То же самое относится и к туризму, особенно индивидуальному, когда вы оказываетесь один на один с принимающей стороной, независимо от того, кем этот человек является: обычным водителем, переводчиком, гидом или служащим отеля. Ведь важно не только как он ведет себя с вами, но и как вы сами ведете себя с ним. Представьте, к примеру, себя на месте гида: вы проводите экскурсию для клиента, но в те моменты, когда вы пытаетесь ему что-то с упоением рассказать или с восхищением показать, он вас попросту игнорирует, уткнувшись в телефон или занимаясь своими делами. А кто-то, быть может, пойдет и еще дальше, заявляя, что главным в поездке будете не вы, а он сам или его малолетний ребенок, с чьими капризами вам придется смириться. Интересно, надолго ли вас хватит? Захотите ли вы еще раз увидеть такого туриста в своем окружении?

Зачем мы вам все это рассказываем? Потому как все это звенья одной цепи, помимо которых во время тура вам, возможно, придется столкнуться и с такими понятиями, как дорожная обстановка, погодные условия, человеческий фактор, форсмажор. И тут, главное, правильно встроиться в ситуацию, принять ее такой, какая она есть, а не истерить по поводу упущенных возможностей, ибо в случае поездки со Славиком приоритетом всегда будет ваша безопасность и только потом его профессионализм. Именно по этим и многим другим причинам для нас с женой Славик Будаев – это не просто увлеченный и вкладывающий свою душу в любимое дело человек, прекрасный гид и удивительный рассказчик, но и настоящий Проводник, причем с большой буквы, который каждого, доверившегося ему, бережно ведет за собой, как отец сына, открывая сокровенные тайны родной земли, радостью познания которых мы спешим поделиться и с вами.

Санибанский перевал

В Северную Осетию мы отправились через Грозный, так было дешевле, но переезд во Владикавказ с учетом прилета в 11:00 занял большую часть светового времени. Зимой, а уж тем более в горах, как известно, темнеет рано, не исключением был и этот день, который на удивление выдался очень теплым (в столице Чечни было +15° C) и солнечным. В общем, пока одно, другое да обед, день незаметно пошел на убыль, но если в городской черте это было не столь заметно, то в долине реки Терек, стоило нам оказаться на Военно-Грузинской дороге, нас тотчас поглотил мрак возвышающихся справа обрывистых склонов, поспешно вытесняя и без того блеклые солнечные лучи, которые, нехотя отступая, продолжали рисовать на верхушках противоположных гор свои незамысловатые золотистые узоры.

Где-то там, в той же стороне, в районе Балты, кокетливо кутаясь в облачке-дымке, спряталась Столовая гора, которая лучше всего видна в ясную погоду с Чугунного моста Владикавказа. Согласно исследованиям издателя путеводителей и путешественника Григория Георгиевича Москвича, эта гора «представляет собой громадную гранитную площадь, имеющую, действительно, вид стола, точно покрытая белоснежной скатертью, когда выпадает снег и обыкновенно пепельно-серая, когда снег стаивает»². За селением Балта «ущелье постепенно суживается; по обе стороны дороги теснятся скалы и утесы, то совершенно обнаженные, то покрытые кустарниками или травой»³, а в районе Чми, где Терек воссоединяется со своим ингушским братом Армхи, расширяется. Так и тянется оно до Нижнего Ларса, играя…

Но мы ушли с трассы намного раньше. Миновав однопролетную арку старого моста, ныне неиспользуемого, а потому превращенного в своеобразный арт-объект, мы свернули вправо и по серпантину устремились к перевалу, который одни по одноименной реке и ущелью называют «Суаргомский», а другие – «Санибанский», поскольку тот выводит к селению Старая или Горная Саниба. Ближе к вершине, на высоте 1880 метров, на пологом изгибе ленты дороги, замершем уступом у южного склона Хиаха, находится смотровая площадка «Арвы Ком» (Arvy Kom), качели и ответвления множества троп, уводящих к вершине Хиаха и его подножию. Однако, с точки зрения горного туризма, сам по себе перевал интереса для спортсменов не представляет, уж слишком он прост для прохождения⁴, хотя в летнее время, говорят, с него открываются захватывающие виды на окрестности, тем более что в лесистом ущелье, помимо незамерзающего источника, можно встретить и дуб, и карагач (местное название вяза), и липу, и сосну. Но зимой природа спит, выставляя напоказ лишь жухлый окрас заиндевелого покрова, взъерошенного порывами леденящего ветра, да изящные изломы заснеженных склонов.

В аэропорту Грозного

Наши путешественники

Дорога на перевал

Гора Араухох

Санибанский перевал, вид на гору Час

Горный родник

Стрельбище у подножия Хиаха

Вид на Старую Санибу

А ведь некогда рядом пролегал знаменитый Великий шелковый путь, по которому нескончаемым потоком шли караваны, преодолевая коварство горных троп и промышлявших разбоем местных жителей, прячущихся в диком и безлюдном Суаргомском ущелье. По этой причине, вероятно, в здешних краях и обустроили стрельбище, где, при желании, можно пристрелять принадлежащее вам ружьишко, хотя найти его не так и просто, зато, если повезет, хороший обзор на окрестности будет. Видна и Старая Саниба, и Кармадонское ущелье, как, впрочем, и змеевидный след сошедшего ледника Колка, рождающий в сумерках противоречивые чувства. Но, как правильно было подмечено, «природа бережно хранит мрачный неприветливый характер здешних мест. <…> А гладкая и широкая асфальтированная (Военно-Грузинская. – Д.К.) дорога сделала дикое ущелье комфортным»⁵.

Куртатинское ущелье

Утро выдалось промозглым, небо затянуло серыми тучами. И только какие-то птахи весело щебетали за окном, устроив радостную перекличку чуть ли не с самого рассвета, приветствуя новый день и зазывая в гости робкое зимнее солнышко, которое, умаявшись накануне, продолжало сладко посапывать на снежной перине, кутаясь в зацепившиеся за вершину горы облачко. Под их мелодичный гомон мы и отправились в путь, начав его с Куртатинского ущелья.

Водопад Каскадный

Первая остановка возле водопада Каскадный, что находится в полутора километрах к югу от селения Гусыра, которое некогда «славилось небольшим форельным озерком с чистой прозрачной водой»⁶, пока в 1967 году его не размыло во время паводка рекой Фиагдон. Ущелье здесь узкое, горы стоят плотной стеной, грозно нависая над лентой трассы, которая стелется, прижимаясь к руслу реки и повторяя ее изгибы. Водителям приходится сбавлять скорость да глядеть по сторонам, дабы на скользком участке не пойти юзом или не словить сорвавшийся со склона камень. «Скалы, сжимающие реку, обрывисты, повсюду видны пещеры, пустоты, промоины. Обломки загромождают русло реки. Лес еще покрывает склоны гор, но уже заметно мельчает. Бук и граб уступают место липе, иве и березе»⁷.

Раньше водопад был естественным, стекал, пенясь, по мшистому склону. В этой связи осетинский историк и краевед Генри (Генрий) Измаилович Кусов писал, что «среди белых камней откуда-то из скал бьет родниковый поток. Кто-то по-хозяйски положил под одну из струй водопроводную трубу, поставил рядом консервную банку. Зимой и летом останавливаются здесь машины, хотя по дороге есть и другие источники»⁸. Но в 1974 году начальник Фиагдонского рудника Николай Алиханович Баскаев этот водопад решил облагородить, создав 3-ступенчатую систему каскадов. Задумка была неплохая, но то ли денег не хватило, то ли со временем сделанное ранее пришло в упадок, однако нынешний вид водопада и прилегающей территории удручает, причем в большей степени из-за мусора, оставленного нерадивыми «прихожанами», который Славик всю дорогу старательно подбирал, чтобы хоть как-то придать достойный вид очередному памятнику природы или истории.

Там же, в шаговой доступности, находится автоматизированная точка забора целебной природной воды «Тбау», которая, согласно вывешенному плакату, «столетиями просачивается с вершины священной горы „Тбау“ (Тбаухох. – Д.К.) сквозь юрские породы на 2000 метров вглубь», а затем, по словам Славика, собирается в специально созданном подземном хранилище, откуда, по заполнению, перекачивается в автоцистерну и доставляется для разлива на завод группы компаний «Бавария». А напротив стоящей на правом берегу Фиагдона скульптуры горного козла, логотипа воды «Тбау», у скального выступа, со стороны дороги, обустроено скромное придорожное святилище «Урс дуры дзуар», посвященное Уастырджи – покровителю мужчин, воинов и путников, возле которого каждый желающий может поведать ему свои тайны и помолиться за удачную дорогу.

Кадаргаванский каньон

На подступах к селению Дзивгис в Куртатинском ущелье есть еще одно удивительное место, созданное самой природой, которая, перефразируя Славика и известную пословицу, веками трудилась, растачивая толщу скальной породы руслом Фиагдона, чтобы в наши дни явить миру щелеобразный каньон глубиной более ста метров⁹, по дну которого, клокоча и пенясь, гоночным болидом несет свои воды горная река. Вместе с предшествующим ему подъемом под нависающим над дорогой огромным каменным козырьком этот «участок ущелья в народе называют Кадаргаван»¹⁰ (перевал леса), а сам каньон – Кадаргаванским.

Когда-то это было самое опасное место в ущелье, и путник прилагал немало усилий, чтобы на узкой тропе разойтись с всадником или встречной арбой или, того хуже, переправить ее на другой берег. По словам Славика, для этого по ширине повозки мастерили деревянные (бревенчатые) настилы, которые затем укладывали на каменные уступы, выпирающие над безумствующей стремниной, либо на застрявшие в расщелине огромные валуны – естественные мосты, чтобы увеличить размеры ровной поверхности. Тем не менее не каждый смельчак даже при таком раскладе отваживался пересечь реку, а потому, быть может, и родилась в этом месте легенда о кровниках, которая на сегодняшний день имеет несколько вариаций, в той или иной степени воплощенных в памятнике «Меч кровника», выполненном в виде клинка, вонзенного в склон массивного камня, рукоять которого обхватывают кисти двух рук. Арт-объект находится на правом берегу Фиагдона как раз напротив смотровой площадки рукотворной «Тропы чудес», а одним из инициаторов его создания был известный осетинский краевед Таймураз Петрович Плиев.

По словам Аиды Бзаевой, бывшей студентки Таймураза Петровича, Плиев как-то поведал ей две истории, впоследствии воплощенные в «Мече кровника», которые он записал в 70-х годах прошлого столетия со слов старейшин селения Цымыти (Цмити). Одна из них произошла в середине XIX века и была связана со знаменитым абреком Дзаго Талхановым, который, спасаясь от преследовавших его полицейских, «повернул коня в сторону противоположного берега. <…> …Арканом хлестнул коня, перелетел на правый берег, на лету набросил аркан на одинокую сосну и, потеряв коня, поднялся по аркану и скрылся в лесу… Все произошло так быстро, что полицейские, в суматохе ничего не поняв, посыпались в реку Фиагдон, как горох»¹¹.

Вторая история описывает случай из жизни Гаппо Казиева, который, вернувшись с Русско-турецкой войны (1877—1878), прославился в Осетии своим любимым трюком – танцем на коне. Во время одной свадебной церемонии его разгоряченный скакун отдавил ногу зазевавшемуся хромому, а тот, взвыв от боли, непростительно грубо выругался и ударил лошадь палкой. Гаппо был оскорблен, но, дабы не омрачать свадьбу, свел счеты с хромым позже, после чего фамилия хромого (Гуриевы) объявила Гаппо кровную месть.

Однажды, проезжая по левому берегу каньона, Гаппо узнал, что его за поворотом поджидают пятеро Гуриевых. Пообещав своим землякам, что осетинская кровь не прольется, «Гаппо повернул коня направо, бросился вниз и исчез в бурных водах реки Фиагдон. Однако выплыл с конем и, доплыв до передового дозора Куртатинской оборонительной системы, вышел из воды. По осетинскому этикету мужчина вне дома не мог снять с себя одежду. Поэтому пришлось сесть на коня в мокрой одежде, с которой ручьями стекала вода. Тем временем к месту, где разворачивались события, подъехала вторая подвода. <…> Двое из подъехавшей подводы решили кольнуть Гаппо», интересуясь у него с насмешкой, кого он так испугался, что умудрился упасть с конем в реку.

В ответ Гаппо достойно ответил, что до этого дня его никто не мог напугать, но у него был выбор либо остаться победителем, пусть и смертельно раненным, либо предпринять что-то другое, так как он «устал от крови» и ему не была нужна «бессмысленно прерванная чужая жизнь. Так он говорил, и злопыхатели поняли, что он поступил в высшей степени благородно. Все свидетели этого случая, когда прибыли в Даллагкау, попросили собрать ныхас. Было принято решение обратиться к Гуриевым с тем, что Гаппо не преследовать надо, а, напротив, чтить и уважать, ибо он честь и слава всего Куртатинского общества. Гаппо на тот момент было за 50 лет»¹².

А вот у Генри Кусова история, которую ему рассказал житель селения Дзивгис Николай Цоколаев, несколько иная и связана со встречей двух осетин из враждующих фамилий у Кадаргавана. «Кровники издалека узнали друг друга и остановили своих лошадей. <…> Повернуть коней обратно – значит опозориться, выдернуть из ножен кинжалы – они не хотели проливать кровь, потому что давно знали друг друга и не питали злобы. Но суровый адат не разрешал им мирно разъехаться по узкой дороге. Тогда, недолго думая, один из джигитов, скакавший со стороны Дзивгиса, направил коня вниз, в темную пропасть, к ревущему в скалах Фиагдону. Это было равносильно самоубийству. <…> Течение сбивало всадника, несколько раз они вместе с лошадью скрывались под водой. Мужество победило. <…> Отважный всадник выбрался на дорогу и в изнеможении опустился на траву. И тут раздался конский топот – это с перевала скакал кровник. <…> Подъехав к мокрому, изможденному человеку, он спешился и протянул руку для рукопожатия. Они радостно посмотрели друг на друга и когда сняли папахи, увидели, что оба поседели: один – когда боролся со стихией, другой – наблюдая этот поединок. Мужество и перевал Кадаргаван примирили кровников. Это было необычным для того сурового времени»¹³.

В свою очередь Славик также поведал нам одну интересную легенду, согласно которой сошедшихся в смертельной схватке представителей двух осетинских фамилий, долгое время враждующих между собой, смогла остановить хрупкая девушка, бросившая между ними снятый с головы платок. А все потому, что этот головной убор на Северном Кавказе всегда символизировал женскую честь, в то время как «публичное срывание женского платка приравнивалось к насильственным действием и влекло суровое наказание по адатам. Поэтому женщина публично могла снять платок только в одном случае – если была намерена примирить кровников и прекратить кровопролитие. Люди верили в волшебные свойства женского платка, символизировавшего мир, и соответственно на него реагировали. Исторически сложилось, что женский платок стал необходимым звеном в регулировании взаимоотношений людей. А иногда это была последняя возможность снизить накал противостояния и остановить схватку»¹⁴.

Помимо арт-объекта «Меч кровника», с «Тропы чудес» открываются изумительные виды на долину реки Фиагдон как со стороны самого каньона, так и по направлению на Дзивгис, поскольку ущелье здесь заметно раскрывается и, как точно подметил в свое время известный географ и путешественник Борис Мацкоевич Бероев, «оголяется, на склонах ютятся одинокие карликовые сосенки, внизу полупустынный ландшафт»¹⁵. С тех пор здесь мало что изменилось, разве что часть каньона обустроили, над стремниной пешеходную тропу проложили, смотровую площадку сделали да мини-зоопарк создали, где сегодня, правда, только один медведь имеется, хотя до недавнего времени был еще леопард по кличке Крым, который в неволю попал маленьким котенком и прожил в клетке, по словам Славика, более 20 лет. Вход на территорию «Тропы чудес» платный, однако стоимость смешная, как и вид забавных божьих коровок – эдаких раскрашенных валунов, расставленных на парапете вдоль дорожки.

Дзивгис

От «Тропы чудес» до расположенного на левом берегу Фиагдона селения Дзивгис уже рукой подать, сразу за мостом небольшой пяточек-развилка, он же миниатюрная стоянка для местного автохлама. Если вы направляетесь к крепости, то дальше лучше идти пешком: улочки в селении узкие, дороги, как и сто лет назад, неухоженные, одна колдобина сменяет другую. Зато впечатлений через край: вокруг средневековые постройки, точнее, их руины, удачно вписанные в ансамбли современных осетинских усадеб, будь то загон для скота, амбар или часть дома. При оказии можно даже древний аммонит увидеть, нам его Славик показал, проступает барельефом на шершавом боку каменного блока. Но в Дзивгис едут все же для того, чтобы увидеть «башни, а точнее говоря, целые крепости, пристроенные к пещерам и естественным полостям, тянущимся вдоль подошвы скального массива. Кажется, нет ни одной мало-мальски значительной пещеры или навеса в скалах, не закрытых мощной стеной и превращенных в неприступную твердыню»¹⁶.

И первой на подступах к крепости встречает единственная в Дзивгисе сторожевая башня Гутновых, которая «сложена из разноразмерных довольно хорошо обработанных камней на глинистом растворе. В плане четырехугольная (6,35х5,90 м, высота – 6,60 м). <…> Длина камеры – 4,50 м, ширина 3,75 м (Получается, что толщина стен башни варьируется от 1,85 м до 2,15 м. – Д.К.), высота – 6,40 м. Стены камеры сложены из более мелких камней, нежели наружная кладка; углы незначительно скруглены. Швы кладки и частично стены промазаны глиной (снаружи известковым раствором). Отмечены бойницы»¹⁷. Данные характеристики, включая расположение башни в низине, возле реки, у входа в ущелье, как нельзя лучше подчеркивают ее сторожевой статус.

А вот дозорные и сигнальные башни строились преимущественно «на склонах или вершинах холмов и скал, что позволяло передавать информацию в виде звукового, чаще визуального, сигнала о приближении врагов. В связи с этим дозорные и сигнальные сооружения возводились не одиночно, а входили в состав системы фортификационных укреплений одного или нескольких союзных селений»¹⁸, чего в Куртатинском ущелье не было. Генри Кусов это объясняется тем, «что небольшое ущелье, перегороженное малодоступными перевалами и заградительными стенами, не нуждалось в них, как, например, Дигорское, Алагирское, вытянувшиеся на большие расстояния, где требовалось предупреждать дальние аулы сигнальными кострами»¹⁹.

Водопад Каскадный, памятная доска Н. А. Баскаеву

Идет забор природной воды «Тбау»

Святилище «Урс дуры дзуар»

Кадаргаван, притаившийся на камне барс

Кадаргаван, русло Фиагдона

Логотип воды «Тбау»

Куртатинское ущелье, утренняя дымка

Опасная расщелина

Кадаргаванская теснина

Леопард по кличке Крым, фото 2016 г.

«Тропа чудес», медведь в зоопарке

Львенок на привале

Лисенок на охоте

Кадаргаван, «Тропа чудес»

Арт-объект «Меч кровника»

«Тропа чудес», опасный мосток

Кадаргаван, скалистый выступ

Божьи коровки

Древний аммонит

Дзивгисская крепость

Вид из крепости на башню Гутновых

Дзивгис, сторожевая башня Гутновых

«Вход» в крепость

Один из «залов» крепости

Славик Будаев рассказывает о крепости

Стены Дзивгисской крепости

Местный фермер

Дзивгис, башня Гутновых и загон для скота

Культовый комплекс «Дзивгисы дзуар»

Молоденький бычок

Дзивгис, цырт, фото 2016 г.

Двускатный склеп, фото 2016 г.

Склеп башенного типа и двускатный склеп

Полуподземный склеп, фото 2016 г.

Надочажная цепь придорожного дзуара

Дзивгис, придорожный дзуар

Звонница «Дзивгисы дзуар», фото 2016 г.

Декор придорожного дзуара

Долина реки Фиагдон, вид в сторону Дзивгиса

Сверкающая на солнце лента дороги

Туман садится

Стремительные воды Фиагдона

Где-то в окрестностях Дзивгиса

Красочные склоны Кариухоха

Согласно российскому этнографу, доктору исторических наук Борису Александровичу Калоеву, башни являлись «неотъемлемой принадлежностью почти каждого осетинского села, патронимии и даже большой семьи. Одним из первых вопросов, который задавался при сватовстве, был вопрос: есть ли у жениха или у кого-нибудь из его рода башня? Строительство башен велось особенно широко в послемонгольский период, что было вызвано усилением межплеменной и межродовой борьбы, и продолжалось почти до второй половины XVIII в., т. е. до присоединения Осетии к России»²⁰. Тем не менее «воздвигать башни могли только сильные и многочисленные, крепкие экономически фамилии. Пользуясь феодальной заповедью „сила родит право“, такие могущественные фамилии стремились утвердить за собой приоритет в сооружении боевых башен и ввели даже ряд ограничений. Так, слабые и зависимые фамилии имели право строить башни только до половины высоты, иначе их разрушали. Существовало также правило, что постройка башни должна быть закончена в течение года»²¹.

Как рассказал нам Славик, если какая-то фамилия изъявляла желание возвести башню, то старшие этой фамилии, самые именитые люди, должны были обратиться в совет старейшин (ныхас) того ущелья, где планировалась постройка, а тот, в свою очередь, тщательно проверял историю фамилии обратившихся и достаточность оснований для выдачи ей соответствующего разрешения. Могли и отказать, однако если вопросов не возникало, то фамилии выделялся участок для строительства башни, которую члены фамилии должны были успеть возвести в течение одного года. В противном случае ее разбирали, а камни отдавали более достойной фамилии, либо, как утверждает доктор исторических наук Владимир Александрович Кузнецов, «она оставалась недостроенной»²².

Между тем, ссылаясь на осетинские исторические предания, доктор исторических наук Георгий Александрович Кокиев отмечал, что, несмотря на существующие временные рамки, в том же Куртатинском ущелье были и исключения, когда простым фамилиям право на постройку оборонительных башен предоставлялось за определенную плату. «Так, житель села Даллагкау, Бибо Кцоев, происходивший из простой фамилии, за право постройки башни вынужден был привилегированным тагаурским фамилиям заплатить значительную сумму, а сверх того – построить на свои средства мост через Фиаг-дон у впадения в него реки Джижи-дон», в то время как «в Джимаринском районе каждый свободно мог строить себе башню без всяких ограничений и сроков»²³.

Возведение башни, по словам Славика, было нелегким делом, необходимо было найти не только мастера, но и подходящий строительный материал – преимущественно известняк, перевезти его к месту постройки, а затем подготовить к кладке: обтесать камни и обжечь известь, либо, если строили без извести, запастись землей, которая требовалась для заполнения промежутков между камнями. «Строительный камень предварительно подвергался сильному нагреву и обливке водой, в результате чего он лопался на куски различных форм и величин. Обломки камня после этой операции принимали неправильные формы с зазорами»²⁴, что улучшало сцепку камней при кладке. Когда предварительные работы заканчивались, приглашали мастеров, среди которых были и ингуши, и даже греки, как это, к примеру, считается в Куртатинском ущелье²⁵.

Башни, как правило, возводили из слегка подтесанных камней «при помощи специального блока, известного у осетин под именем „зирн“, а у ингушей „чегыркъ“»²⁶. «Самые большие и тщательно обработанные камни укладывали в основание и в углы башни. Кладку вели в два ряда таким образом, что стены кверху постепенно сужались, в результате чего постройка приобретала большую прочность»²⁷. Однако выполнение наклона стены внутрь требовало от каменщика высокого мастерства, тем более что такое архитектурное решение, по версии российского и израильского исследователя Кавказа Аркадия Федоровича Гольдштейна, позволяло во время осады сбрасывать с балкончиков-машикулей камни, чтобы они «рикошетировали, ударяясь о стену, и затем падали, поражая осаждающих в разных местах, которые нельзя было предвидеть»²⁸.

Так или иначе, но для строительства башни требовалось огромное количество камней, «существовала даже поговорка, что из одной башни можно построить целый аул, но из аула нельзя выстроить и одной башни»²⁹, а это требовало немалых вложений, поскольку «один большой отесанный камень для угловой кладки равнялся стоимости овцы»³⁰, а за постройку целой башни мастерам давали не менее 8 коров и ценное имущество³¹. Так, по преданиям, за строительство своего масыга (боевой башни) Мамсуровы заплатили аж 14 коров³². В этой связи примечательно, что «большой хорошо обработанный камень, пригодный для укладки в основание башни, считался одним из лучших подарков в составе приданого невесты»³³.

Но вернемся к крепости, которая, по убеждению Генри Кусова, является вершиной пещерного зодчества Осетии³⁴, расположена «к западу от башни и представляет собой комплекс из семи пещер и скальных навесов естественного происхождения»³⁵. Согласно Георгию Кокиеву, «стены этого оригинального сооружения сложены по образу боевых башен из больших грубо отесанных камней на извести (Славик нам рассказал, что для маскировки крепости и придания ей естественного облика, сливающегося с окружающим ландшафтом, использовалось четыре вида камня. – Д.К.) За стеной имеется значительных размеров естественная пещера, из которой осетины сражались с неприятелем»³⁶, в то время как сама стена служила своеобразным щитом, предохраняющим защитников от вражеских пуль.

«В центральной части боевая стена укрепления разрушена. Жители Дзвгиса (Дзивгиса. – Д.К.) говорят, что она разрушена пушечными выстрелами Шаха-Аббаса (в XVII веке. – Д.К.). <…> Осетины не сдавались. Тогда Шах-Аббас приказал своим войскам поджечь укрепление. Как раз над самым укреплением был в то время огромный сосновый лес. <…> Однако план шаха не осуществился, потому что сосновый валежник, который сбрасывался с отвесной скалы, попадал в реку Фиаг-дон, протекавшую в то время у самого подножья укрепления, и уносился ее бурным течением. Это единственное у осетин предание, связанное с данным укреплением», поскольку «прежде здесь жило другое осетинское общество, называвшее себя Бурдурта и выселившееся, неизвестно когда, в направлении к Трусовскому ущелью»³⁷.

В то же время, по мнению ссылающегося на археологов доктора исторических наук Феликса Хазмурзаевича Гутнова, Дзивгис был основан «в XIII веке равнинными аланами, оттесненными в горы татаро-монголами. <…> Аул фактически запирал вход в ущелье, защищая все Куртатинское общество от вторжения со стороны равнины. <…> Возможно, Дзвгис являлся одним из центров аланских княжеств золотоордынского периода, своеобразной пограничной крепостью. <…> Им пришлось столкнуться с туменами знаменитого Тимура (Тамерлана. – Д.К.). Летописцы великого завоевателя оставили свидетельства упорного сопротивления аланских князей Кулу и Тауса. Их владения персидские источники располагают в „области Иркувун“»³⁸, локализация которой допускает ее существование в Куртатинском ущелье.

«В нем имеется немало средневековых укреплений, в том числе у аула Гули, название которого созвучно с крепостью Кулу персидских источников. В таком случае крепость Тауса – это находящееся в 2—3 км от Гули Дзвгисское наскальное укрепление»³⁹. Твердыня «располагалась на отвесной скале; „пушенная стрела не долетала до нее“. Тимур ввел в бой специальные отряды мекритов, вероятно горцев, т.к. они „в ходьбе по горам были так искусны, что заберутся в любое место“. Мекриты занялись поисками слабых мест и подходов к крепости»⁴⁰, однако ничего не нашли. «Тогда Тимур приказал изготовить длинные лестницы, поставить их на второй уступ, затем таким же образом взобраться на третий уступ, на котором находилась крепость», в то время как другая часть воинов атаковала укрепление, спустившись с вершины горы по веревкам. Защитники сражались мужественно, но силы были неравные и крепость пала⁴¹.

С крепостью также связано множество тайн и загадок. Так, в скале над Дзивгисом в первой половине XIX века была пещера, заполненная «человеческими костями», которым местные жители поклонялись как святыне и связывали их с легендарными нартами⁴². В начале XX века попасть в крепость можно было только по приставной лестнице с крыши одного из домов, потому как, по заверениям Терского казака, подъесаула Федора Степановича Панкратова, больше известного своими этнографическими работами под псевдонимом «Гребенец», «никто из жителей селения не знает ни ходов ни выходов во все эти недоступные башни», хотя «в скале самой природой или искусственным путем устроена огромная пещера под гранитным навесом, где с успехом может поместиться до ста человек. Пещера эта тянется далеко в глубину горы, но до конца ее никто не доходил»⁴³. Однако Федор Степанович немного ошибся, пещеру смогла пройти… кошка, к шее которой привязали колокольчик и позже обнаружили в Алагирском ущелье⁴⁴, что указывает на наличие тайного хода, ведущего под скалистым массивом вершины Кариухоха из долины реки Фиагдон в долину Ардона, который Генри Кусов называет «гигантским подземным лазом в 10—15 километров по прямой», а также секретных ходов сообщения, соединяющих участки крепости, разбросанные по склонам⁴⁵.

На южной оконечности Дзивгиса, на склоне горы, разбросаны древние осетинские цырты и склепы, напоминающие своей формой надгробия в Даргавсе, подробно описанные нами ранее⁴⁶, а напротив, на берегу Фиагдона, находится уникальный культовый комплекс «Дзивгисы дзуар», состоящий из древней христианской церкви Святого Георгия и «чисто языческого святилища, окруженных общей каменной оградой, – сочетание символичное для горной Осетии»⁴⁷. Время сооружения храма достоверно неизвестно, в литературе его обычно датируют XVII веком, хотя предпринятые в 1982 году раскопки позволили сдвинуть этот период на XIII – XIV века⁴⁸. У входа на подворье арка со звонницей, увенчанная оленьими рогами. В проеме два небольших бронзовых колокола, которыми в прошлом веке заменили их собратьев, подаренных в XVII веке грузинскими царями Арчилом и Георгием XI, а теперь находящихся в фондах Северо-Осетинского музей краеведения.

Правда, колоколов изначально было три, из которых, по наблюдениям декабриста Владимира Сергеевича Толстого, «самый большой около одного аршина вышины» имел «вырезанную грузинскую надпись следующего содержания: „Мы, государь Карталинии, царь Георгий Малый пожертвовал сей колокол Дзивгисскому святому Георгию, в нашу победу, хроник грузинского хроникона, 372-ой год“, соответствующий по нашему исчислению 1683 году. Другой, меньший колокол разбит и только осталась надпись, что его пожертвовал царь Арчил, а остальное отломано и потеряно. Этот Арчил – сын вышеупомянутого Георгия»⁴⁹. В то же время, по утверждению Генри Кусова, на колоколе, подаренном Арчилом, была «вырезана грузинская надпись, которая заканчивается словами: „Дай бог, чтобы на звук его приходили на поклонение тебе и прославление“»⁵⁰. Кто из них прав, сказать сложно, но в начале XX века колоколов также было три и все они, по словам Федора Гребенца (Панкратова), были «привешены» на примитивной колокольне, из которых один был с грузинской надписью, добавляя при этом, что там же огромной кучей были «навалены оленьи и турьи рога, а у дверей часовни, на ступеньках, расставлены всевозможные безделушки, а также необходимые предметы домашнего обихода, как-то: чайники, стаканы, солонки, подсвечники и др.»⁵¹.

А вот внутри храма нам побывать не довелось, он оказался закрыт, как и в первый мой приезд в августе 2016 года, хотя, говорят, внутри церкви не менее интересно, помимо икон, есть «углубленные отпечатки рук и фигуры крестов на левой стене алтаря»⁵². Необходимо также отметить, что многие исследователи, описывая архитектуру храма, склоняются к грузинскому влиянию на ее формы. Однако архитектурная разработка апсиды «не вяжется с нашими представлениями о грузинском церковном зодчестве. Этому „мешают“ восемь гуртов – сплошных полочек из плит, расчленяющих конху (раковину) апсиды снаружи», что очень характерно для осетинских башен и склепов. «Второй чисто местный элемент – фаллическое каменное навершие, венчающее конец апсиды. Оно возвращает нас к местной склеповой архитектуре»⁵³. Тем не менее «„Дзивгисы дзуар“ являет нам еще один живой пример того, как традиционное для осетин, истоками своими уходящее в толщу веков и очень живучее язычество не только успешно противостоит, но и перекрывает христианство. Этот причудливый сплав разнородных, подчас противоречивых, но мирно уживающихся между собой элементов»⁵⁴ составляет основу мировоззрения осетинского народа.

Даллагкау

Следующая наша остановка в Даллагкау, «Нижнем Селе» или «Южном», как его именует Георгий Кокиев⁵⁵, расположенном по обоим берегам Фиагдона у подножия горы Кариухох и основанном, по версии немецкого лингвиста, историка и этнографа Юлиуса фон Клапрота, в XVIII веке⁵⁶ Багиром, сыном Илальда из рода Слонатех⁵⁷. «Его называют также по имени его строителя Багира, сына Илальда, Багирикау, а русские называют его Нижний Чим или Кайтухово»⁵⁸. Даллагкау всегда славилось своими многочисленными башенными и склеповыми постройками, была тут когда-то и «церковь во имя Св. Архангела Михаила и Гавриила, основанная в 1870 г.»⁵⁹, которая, по воспоминаниям графини Прасковьи Сергеевны Уваровой, ученого и археолога, была построена «по плану и рисункам древнегрузинских храмов. Вокруг церкви колумбарии разных размеров и покрышек: иные продолговатые с двускатными крышами в виде хат, другие – более высокие, обелискообразные с чешуйчатыми крышами»⁶⁰.

Но все это теперь утрачено либо лежит в руинах. Одни называют это следствием «хаотичной, бессистемной застройки территории дачными постройками и жилыми домами»⁶¹, другие – низким качеством строительных работ. «Даллагкау плохо построен и состоит всего из 20 хижин, стены которых сделаны из неотесанных камней и валунов, не скрепленных никаким известковым раствором. Щели между камнями заделаны землей или навозом. Дверь дома является одновременно входом в комнату, которая не имеет других отверстий, дабы пропускать в нее свет»⁶². Но, как поясняет Юлиус фон Клапрот, это не относится к башням. «Камни этих сооружений цементированы известковым раствором, очень крепким, так как жители никогда не употребляют свежегашеную известь, но оставляют ее лежать в течение года и даже дольше на воздухе в яме для того, чтобы она могла сама по себе разложиться; благодаря этому она становится более вязкой, нежели известь, которую гасят водой»⁶³.

Даллагкау имеет характерную особенность – «концентрацию склепов внутри селения, между домами, что встречается не так уж часто»⁶⁴. «Не редки случаи, когда осетины пристраивали свои жилища к склепам, используя при этом готовую стену склепа. Например, юго-западная стена огромного склепа башенного типа служила, по словам местных жителей, стеной дома предков Мулуховых. <…> Дом Мулуховых, правда, в разрушенном виде, сохранился и до сих пор стоит с боевой башней той же фамилии (башня Мулуховых находится в 20 м к северо-востоку от моста, ведущего через Фиагдон к башне Цаликовых. – Д.К.). По-видимому, у предков осетин, строивших свои дома бок о бок со склепами, переполненными трупами, отсутствовало чувство физического отвращения к покойникам, заражавшим, в результате разложения, воздух даже в их домах»⁶⁵.

Тем не менее в Даллагкау можно увидеть как обычные четырехугольные склепы с пирамидальной ступенчатой крышей, так и полуподземные, а также продолговатые с двускатными ступенчатыми крышами, которые притягивают взор не только рядами сланцевых полочек на скатах завершений или «дырочным» орнаментом фасадов, но и, как бы это ни звучало странным, своими руинами, что позволяет хотя бы со стороны оценить их внутреннюю конструкцию. «Особенно интересны в этом отношении продолговатые с двускатными крышами склепы, имеющие по три внутренних камеры и два-три яруса в вышину. Камеры отделяются внутри одна от другой массивными каменными стенами. Сообщаются внутренние отделения между собой посредством узких дверей. Склепы снаружи и внутри тщательно оштукатурены и выбелены известью»⁶⁶, в то время как полуподземные склепы выделяются парными просверленными шиферными плитами, расположенными по обе стороны от двери на уровне ее верхнего края. Все остальные склепы горной Осетии, по наблюдениям Георгия Кокиева, имеют только «по одной плите, расположенной всегда слева от дверцы»⁶⁷.

Нужно также отметить, что к северу от вышеуказанного моста, в 90 метрах по прямой, на обрывистом левом берегу Фиагдона возвышаются два полуразрушенных склепа под двускатной крышей, которые у историка Виталия Тменова обозначены под номерами 3 и 4⁶⁸. К ним можно также выйти и по старой дороге, которая находится на левом берегу примерно в 80 метрах к северу от сторожевой башни Бритаевых, единственной на сегодняшний день обозначенной соответствующей табличкой, если следовать вдоль желтой линии газопровода.

Считается, что в этих склепах покоятся братья Куртат и Тагаур – родоначальники куртатинцев и тагаурцев⁶⁹. «В преданиях говорится, что, переселившись в ущелье р. Фиагдон, Курта и Тага обосновались рядом. Каждый из них построил себе замок (галуан); впоследствии вокруг образовалось поселение. Это поселение получило название Хакуна, или Уаллагсых. Верхнюю часть селения занял Курта, а нижнюю – Тага. Позже братья поссорились, и Тага переселился в ущелье р. Гизельдон, где его потомство основало много селений, в том числе Даргавс. „Под конец своей жизни, – пишет В. Б. Пфаф, – Курта и Тага помирились. Вот (в ауле Даллагкау) их гробницы дружно стоят одна подле другой уже сколько лет“»⁷⁰.

Единственное неудобство в Даллагкау, как, впрочем, и во многих нетуристических местах Северной Осетии, связано с ориентированием на местности. Не будь Славика, мы бы вообще запутались, хотя, честно признаюсь, думал, что позже сам все в первоисточниках отыщу. Куда там! Многие авторы, ссылаясь на чужие исследования, либо бездумно их копируют, либо, того хуже, упускают важные детали, вследствие чего сделать географическую привязку того или иного объекта к имеющемуся описанию довольно сложно. Пришлось предпринять немало усилий, чтобы в этом хоть немного разобраться.

Но все это было потом, а пока мы спешили воспарить над окрестностями стоя на крутой возвышенности одного из склонов Кариухоха, куда нас умудрился завести Славик, чтобы, говоря его же словами, с высоты птичьего полета «посетить своими глазами» эти удивительные места да насладиться яркими и не по-зимнему теплыми лучами долгожданного солнца, выглянувшего на призыв утренних птах из-за серых туч, одевая в позолоту складки Куртатинского ущелья. Затем был марш-бросок к башне Цаликовых, возведенной на отселке на левом берегу Фиагдон метрах в трехстах к юго-западу от моста, облагораживание которой вкупе с прилегающей территорией было осуществлено в 2017 году в рамках проекта «Маяки дружбы. Башни Кавказа», и переезд к новому месту, на сей раз в Цмити, хотя мы немного и заплутали, пытаясь срезать часть пути через Барзикау.

Цмити

Горное селение Цмити, название которого у разных авторов «плавает» путем добавления буквы «и» или ее замены на «ы», вследствие чего можно встретить и Цмыти, и Цимити, и Цымыти, издали привлекает внимание путников своими башенными комплексами. Некогда огромное селение, цветущий сад, одно «из наиболее значимых населенных пунктов Куртатинского ущелья»⁷¹, а в наши дни архитектурный музей под открытым небом, настоящий «лабиринт узких улочек, сжатых безмолвными каменными стенами» и множество руин, среди которых «возвышаются громады заброшенных боевых башен» – живое напоминание ушедшей эпохи. «В центре села устремилась ввысь башня Басаевых, недалеко от нее башня Талхановых», интересная «высеченным на ней графическим рисунком – петроглифом»⁷². Нечто похожее, но уже с изображением отпечатка руки и лежащей «елочки» можно отыскать на стене башни Агкацевых⁷³. Есть также «тамгообразные знаки и прочие изображения. <…> Наиболее характерны из них… в виде буквы „П“ с загнутыми в разные стороны ножками и нередко насыщенные дополнительными элементами, усложняющими их облик»⁷⁴. Интересны и склепы, на стене одного из которых можно увидеть редкое изображение средневековой осетинской графики – «всадника с мечом (саблей) в руке»⁷⁵.

Но первой каждого, взбирающегося по крутой каменистой дороге, до сих пор не имеющей даже элементарных ограждений, встречает фамильная башня Гаджиновых, возведенная в июле 2012 года. Она-то, а также две башни, довлеющие над округой, возвышаясь на огромном останце в километре к северо-западу от Цмити, к которым мы устремились тотчас, не останавливаясь в самом селении, и привлекли мое внимание, вызвали живой интерес и желание хоть чуть-чуть разобраться в хитросплетении судеб здешних жителей. А все потому, что встречающиеся в различных источниках сведения об этих памятниках истории, как и Цмити, даже у именитых авторов крайне противоречивы. И тут правильнее начать с самого селения, которое, по мнению Бориса Калоева, было образовано куртатинцами на базе уже существующего поселения «глубокой древности».

Так, он пишет, что «населяя преимущественно ущелье р. Фиагдон, куртатинцы образовали большое количество селений, из которых одни, судя по их названию и наличию в них исторических памятников, были основаны в глубокой древности (Дзвгис, Лац, Цмити, Кадат, Кора), а другие (Даллагкау, Барзикау) возникли в более позднее время». И добавляет, что «во многих селениях (Даллагкау, Дзуарикау, Цмити) было до десяти и более фамилий, считавших своим предком Курта, а первоначальным местом обитания своих предков селение Уаллагсых, развалины которого сохранились до сих пор в центре Куртатинского ущелья. Таким образом, основная масса куртатинцев формировалась на местной аланской основе. Фамилии, предки которых вышли из других мест Осетии, встречаются в верхних селениях Куртатинского общества (Цмити, Кадат, Харисджын), расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел приток переселенцев из Алагирского ущелья. Пришлые здесь не только оседали в старых селениях, но и создавали новые»⁷⁶.

Между тем, как известно, Куртатинское общество состояло из двух частей – Куртатинской и Цимитинской общин, «названия которых произошли от собственных имен Курта (Куртата) и Цимити, считающихся родоначальниками – фыдалта – населения Куртатинского общества»⁷⁷. В этой связи Феликс Гутнов отмечал, что «рассматриваемый аул является своеобразным центром социума, в средние века выделяемого внутри Куртатинского общества. Не случайно в дореволюционной литературе „Цимитинское“ общество, „цимитинских“ старшин отделяли от других районов Куртатинского ущелья. Причем, внутри этого социума выделялась группа поселений, напрямую связывавшая себя с центральным аулом. Фамилии, населявшие Цимити, Кадат, Урикау и Хидикус, свое происхождение вели от одного предка – легендарного Цимити. Население последних трех аулов считало свои аулы отселками Цимити, называвшегося „Большим Цимити“»⁷⁸.

Согласно изысканиям Марата Цагараева, «основателем цымытинской общины был отважный воин Цымыти. <…> Рассказывают, что Цымыти был военачальником последнего осетинского царя Багатара (подразумевается Ос-Багатар, правивший в конце XIII – начале XIV века. – Д.К.). Когда монголы отобрали у осетин плоскостные земли, ушел Цымыти со своим народом в горы и поселился в Уаллагкоме. Позднее у подножия горы Кариу облюбовал он удобное место с удивительным родником и обосновался там. Трое сыновей родилось у Цымыти: Калог, Дадыг и Баджи. Они стали патриархами трех колен цымытинских узденей, объединявших все благородные фамилии Цымытинского общества»⁷⁹. Следовательно, даже по самым скромным подсчетам, Цымыти оказался на склонах Кариухоха не позднее XIV века.

А вот братья Курта и Тага, по словам Руслана Челахсаева, обосновались в горах «позже основной массы соплеменников, предположительно в XVI веке. К этому времени осетины, изолированные после войн с татаро-монголами в глухих ущельях Кавказа, были отброшены в социально-политическом, экономическом и культурном развитии на многие столетия назад, оказались на обочине протекавших в мире процессов. Поэтому Куртата, Тагиата и некоторые другие этнографические группы на определенном историческом этапе выступили в роли „локомотива“, способствовавшего оживлению внешних и внутренних связей осетинского общества, выводу осетин из того драматического состояния, в котором они находились после катастрофы XIII – XIV вв.»⁸⁰.

Таким образом, получается, что у Бориса Калоева, как и ссылающихся на него авторов, под «куртатинцами» следует понимать не потомков Курта, а собирательный образ всех фамилий, живущих на тот момент в Куртатинском ущелье, включая Цмити и его отселки, как в наши дни для простоты общения «москвичами» называют любого жителя столицы, независимо от его корней.

Что же касается башен, ставших одной из причин моего маленького расследования, то о фамилии Гаджиновых и основателе башни Мурате Керимбековиче нам, к сожалению, ничего найти не удалось. Возможно, для Цмити ее носители – это переселенцы из другого места, что, однако, не уменьшает значимость возведенного ими памятника, который во все времена являлся атрибутом родового строя, определял состоятельность и общественный вес ее создателей, а в наши дни, говоря словами Дзантимира Кайтова, помогает воспитывать подрастающее поколение, для которого крепкие стены башни являются залогом крепкости фамилии⁸¹.

А вот с двумя другими башнями пришлось «повозиться», как и нашему мощному мустангу (Toyota Land Cruiser Prado GX), которого Славик, любитель нетуристических маршрутов и таких же подъемов, резво направил вверх, срезая часть пути по крутому склону. Двигатель ревел, но колеса цепко держали дорогу, с каждым оборотом поднимая нас все выше и выше. Правда, несколько раз все же останавливались, уж больно завораживающие виды открываются с высоты орлиного полета. Воздух горный, чистый, легко дышится, при наличии музыки ноги-руки сами в пляс идут. Славик, в прошлом великолепный танцор, нам несколько па продемонстрировал, а заодно элементы из танца с кинжалами показал, лихо выбрасывая клинок со сгиба локтя, затем бросая его через себя, а после подбрасывая пяткой. И каждый раз острие точно и плавно входило в землю…

Но вернемся к комплексу из двух башен, датируемых XIV – XVIII веками⁸², стоящему особняком высоко над Цмити, принадлежность которых и Прасковья Уварова⁸³, и Генри Кусов⁸⁴, и Виталий Тменов⁸⁵ приписывают фамилии Габисовых. И это неслучайно, потому как представители именно этой фамилии, являющейся потомками Цахила, сына великого Ос-Багатара, были последними «насельниками» Калгона или Халгона, как некогда именовали это отдельное поселение, и покинули Цмити в 1880 году⁸⁶, в то время как основатели верхней башни, Цагараевы, потомки Цæгæра – сына Калога и внука отважного Цымыти, ушли оттуда вынуждено еще в XVII веке. Поэтому неудивительно, что за несколько столетий о них могли и забыть, тем более что тех средств поиска информации, что имеем мы с вами сегодня, не было ни в начале XX века, ни позже в середине 80-х.

Согласно преданию, разлад между давними соседями, Габисовыми и Цагараевыми, произошел в начале XVII века из-за убийства первыми сторожевой собаки вторых. «Горделивыми и заносчивыми Цагараевыми это было воспринято как оскорбление. В ходе возникшей ссоры виновник происшествия был убит». В ответ был убит представитель Цагараевых, однако кровную месть это не остановило, несмотря на попытки старейшин помирить на ныхасе враждующие фамилии. «Чтобы снять напряженность между кровниками и обеспечить спокойствие для всего общества, совет старейшин вынес решение»⁸⁷, предписывающее Цагараевым покинуть Цмити и переселиться в Уаллагком.

Тем не менее жизнь продолжается, как и история этого уникального комплекса, примирением которого, пусть и в переносном смысле, стало включение обеих башен в перечень объектов культурного наследия федерального значения, расположенных в селении Цмити. Быть может, когда-нибудь к этому придут и люди, чтобы вновь, как много веков назад, встать бок о бок рядом и не дать погибнуть своим родовым башням, нуждающимся в ремонте.

Урикау

Спуск с горы был проще, но обратно в Цмити мы уже не вернулись. Славик вообще предпочитает кольцевые маршруты, когда по ходу дела можно увидеть еще что-нибудь интересное, а не «скучать» знакомым маршрутом. Так мы и оказались в Урикау (Урыкау), расположенном в низовье реки Кадатдон у ее впадения в Фиагдон. Селение считается отселком Цмити, а его население свое происхождение ведет от одного и того же предка – легендарного Цимити (Цымыти). На въезде в Урикау со стороны гор и еще одного отселка, Кадата, некогда громоздились величественные развалины галуана Карацевых и башни Козаевых, но если о первом объекте информации предостаточно, то о втором доподлинно ничего не известно, потому как на момент изучения его историками башня уже лежала в руинах. Нет о ней упоминания и на странице фамилии Козаевых в Энциклопедии фамильных преданий Осетин, представители которой, с одной стороны, считаются родственниками Карацевых⁸⁸, а с другой – потомками Кусагона⁸⁹, сына Ос-Багатара⁹⁰.

«Галуаны (замки) – это, по существу, комплексы оборонительных, жилых и хозяйственных строений, соединенных или обнесенных в ряде случаев стенами. Они широко известны в Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Балкарии. <…> О характере застройки галуанов, умелом использовании средневековыми зодчими рельефа местности можно судить и по описанию С. С. Кригер»⁹¹, обследовавшей в начале 50-х годов XX века руины галуана Карацевых в Урикау. Ссылаясь на ее воспоминания, Виталий Тменов пишет: «На нижнем уровне в центре расположен вход, а по бокам – помещения, назначения которых установить не удалось. Вход ведет в небольшой дворик, в противоположном углу которого сохранились остатки лестницы, идущей в помещения второго уровня, примыкающие к башне. Башня расположена на втором уровне (на другом уступе горного склона. – В.Т.). На третьему уровне находился тоже ряд помещений, за которыми был второй двор. Дальше… имеются остатки жилых помещений, расположенных в ряд, вдоль подпорной стены, отделяющей участок, поднимающийся к верху горы. Подпорная стенка переходит в ограду, идущую по периметру всего участка и огибающую двор полукругом»⁹².

В другой своей работе Тменов поясняет, что на территории галуана сохранилась боевая башня, ранее доминировавшая над остальными постройками, которая «в плане четырехугольная (5,60 х 5,60 м; высота – 12,80 м). <…> Толщина стены – 1,00 м. <…> Отмечены пазы для балок межъярусных перекрытий», в то время как «жилая башня галуана фиксируется лишь по остаткам фундамента»⁹³. Описание боевой башни приводится и в акте государственной историко-культурной экспертизы от 28 декабря 2020 года, согласно которому она «в плане четырехъярусная. <…> Нижний ярус глухой. <…> Дверной проем имеет арочную перемычку, вытесанную из крупного блока пористого камня. Во втором ярусе на западном фасаде находится узкая бойница. На третьем и четвертом ярусах аналогичные бойницы имеются на всех стенах. Стены сложены из пористого камня, светлопесчаного цвета, и в нижней части памятника швы тщательно разделены прочнейшим известковым раствором. Изогнутые стены обмазаны глинистым раствором. Из окружавших в прошлом башню построек, сохранилась мощеная стена с дверным проемом. Сложена она насухо из пригнанных к друг к другу камней»⁹⁴. При этом в акте замок (галуан) с башней Карацевых почему-то датируется XII – XV веками и средними веками, что вызывает некое недоумение, поскольку Урикау является отселком Цмити, которое, в свою очередь, возникло лишь в XIV веке.

Кроме того, по родословной, Карацевы произошли, по одной из версий, от Курта, который со своим братом, как известно, обосновался в здешних горах в XVI веке, и «жили на берегу реки Кадат. Там построили фамильную башню, но однажды вода в Кадате вышла из берегов и разрушила ее». У фамилии был родственник, Инарыко Карацев, который служил в царской армии, что могло быть возможным только после присоединения Осетии к России, то есть не ранее конца XVIII века. За безупречную службу Инарыко «будто бы получил свидетельство, позволявшее ему поселиться там, где он пожелает. Воспользовавшись этим правом, вся фамилия поселилась в ауле Урикау Куртатинского ущелья. Там Карацевы заняли свободную землю и построили замок». Эти сведения дополняет Мисурат, дочь Карацева Алихана, вспоминая, что «скот пасли на высоких склонах, а вечером загоняли в горные пещеры. Здесь же в необходимых случаях приносили в жертву животных. В замок приносили уже разделанные туши. На реке, которая протекала около замка (Кадатдон. – Д.К.), построили мельницу. Чуть дальше находилась кузница. В фамилии были ремесленники. Они изготавливали бусы, украшали одежду, посуду, пояса, кинжалы. На берегу реки Карацевы посадили привезенные из Средней Азии деревья, из которых изготовляли ободья для колес»⁹⁵.

При этом, вспоминая историю возникновения галуана, Мисурат говорит: «После того, как от вышедшей из берегов реки пострадала фамильная башня, мужчины решили построить замок, в котором могла бы разместиться вся фамилия. С развалин башни они выпустили в небо голубей, которые сели в Урикау. На этом месте и был возведен замок. Это было примерно в 80-х гг. XIX в. Получилась настоящая крепость»⁹⁶.

Таким образом, датируя галуан с башней XII – XV веками, составители акта госэкспертизы вольно или невольно слукавили, либо, как предположила моя Надежда, обнаружили культурный слой, относящийся к этому периоду, что не исключено, но маловероятно, потому как об этом они нигде не упоминают. А вот в трудах немца Вольдемара Богдановича Пфаффа (Waldemar Pfaff), которого историк Людвиг Чибиров называет «первым профессиональным этнографом-осетиноведом», поскольку тот не пытался черпать сведения из вторых рук либо делать «перепевы ранее опубликованного другими авторами»⁹⁷, а всегда сам выезжал на место за сбором этнографического материала, такой посыл имеется.

Так, изучая историю нашествия монголов под предводительством Батыя в 1235 году на Северный Кавказ и сопротивление им горных аланов, «Пфафф предполагает, что столица осетинского царства находилась в глубине Куртатинского ущелья, там, где расположены аулы Даллаг-кау, Ладзь и Цимити. Здесь он нашел признаки культурного поселения. Кроме того, Пфафф отмечает выгодное в стратегическом отношении положение этого места»⁹⁸. Поэтому, как ни крути, а точку в этом вопросе ставить еще рано, в то время как нам, обычным туристам, остается лишь надеяться, что объект культурного наследия регионального значения «Замок (галуан) с башней Карацевых» после завершения ремонтно-восстановительных работ откроет свои двери и станет доступным для посетителей, а рядом когда-нибудь, быть может, поднимут из руин на радость потомкам и башню Козаевых.

Лац

Всякий раз, вспоминая наши совместные поездки со Славиком, его рассказы, изобилующие уменьшительно-ласкательными словами и тонко определяющими суть вопроса выражениями, нам хочется сказать ему огромное спасибо, выражая свое уважение и благодарность за предоставленную возможность прикоснуться к истории тех мест, которые он спешил нам показать при малейшей оказии. Так вышло и с Лацом, куда, на самом деле, мы даже и не помышляли заглянуть, так как из Урикау направлялись совершенно в другую сторону, в то время как Славик, умиляясь картиной восстановления галуана Карацевых и одновременно ведя диалог с Надеждой о совете старейшин, внезапно предложил нам сделать маленькое отступление от намеченного им же маршрута. Для нас с Надеждой это было и полной неожиданностью, и высшим проявлением щедрости его души, и приятной возможностью побывать еще в одном месте Куртатинского ущелья. При этом нужно признать, что в Лац мы отправились наскоком, ради всего лишь одного объекта – легендарного ныхаса, хотя это древнее селение достойно отдельной экскурсии, а потому, повествуя о нем, надеюсь, нам будет позволительно выйти за рамки увиденного, дополнив свой рассказ оставшимися для нас «за кадром» деталями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кругляков Дмитрий, Надежда Давыдова. Северная Осетия: Прогулки рука об руку. – [б. м.]: Издательские решения, 2022. – С. 152.

Вернуться

2

Москвич Григорий. Иллюстрированный практический путеводитель по Кавказу с приложением. Издание девятнадцатое. – С.-Петербург: Редакция «Путеводителей», 1912. – С. 141—142.

Вернуться

3

Там же. – С. 142.

Вернуться

4

Пономарев С., Нижниковский Е. Горная Осетия. – М.: Издатель И. В. Балабанов, 2007. – С. 226.

Вернуться

5

Donyfars. Экскурсия по Военно-Грузинской дороге // DONYFARS.LIVEJOURNAL.COM: Журнал Владимира Майорова. 2012. 31 января.

Вернуться

6

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 44.

Вернуться

7

Григорович С. Ф. По горам и равнинам Северной Осетии: Спутник туриста, краеведа и экскурсанта. Изд. 2-е, дор. – Орджоникидзе: Северо-Осетинское книжное издательство, 1960. – С. 66, 68.

Вернуться

8

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 44.

Вернуться

9

Григорович С. Ф. По горам и равнинам Северной Осетии: Спутник туриста, краеведа и экскурсанта. Изд. 2-е, дор. – Орджоникидзе: Северо-Осетинское книжное издательство, 1960. – С. 68.

Вернуться

10

Бероев Б. М. По Северной Осетии. – Изд. 2-е, испр., доп. – М.: Физкультура и спорт, 1984. – С. 93.

Вернуться

11

Найфонова Фатима. Меч кровника – истории от Петровича // LIT-WEB.NET: Литературный портал. 2019.

Вернуться

12

Там же.

Вернуться

13

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 53—54.

Вернуться

14

Женщины Кавказа и превенция конфликтов // AWA-ABKHAZIA.COM: Ассоциация женщин Абхазии. 2018. 2 марта.

Вернуться

15

Бероев Б. М. По Северной Осетии. – Изд. 2-е, испр., доп. – М.: Физкультура и спорт, 1984. – С. 93.

Вернуться

16

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 119.

Вернуться

17

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 106—107.

Вернуться

18

Сулименко С. Д. Башни Северного Кавказа (символизация пространства в домостроительном творчестве горцев). – Владикавказ: Проект-Пресс, 1997. – С. 113.

Вернуться

19

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 74.

Вернуться

20

Калоев Б. А. Осетины: Историко-этнографическое исследование. – М.: Наука, 2004. – С. 246.

Вернуться

21

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 100—101.

Вернуться

22

Там же. – С. 101.

Вернуться

23

Кокиев Г. А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института краеведения. Выпуск II. – Сталинир, 1935. – С. 230.

Вернуться

24

Там же. – С. 219.

Вернуться

25

Там же. – С. 221.

Вернуться

26

Там же. – С. 219.

Вернуться

27

Кобычев В. П. Поселения и жилище народов Северного Кавказа в XIX – XX вв. – М.: Наука, 1982. – С. 182.

Вернуться

28

Гольдштейн А. Ф. Средневековое зодчество Чечено-Ингушетии и Северной Осетии. – М.: Наука, 1975. – С. 36.

Вернуться

29

Кобычев В. П. Поселения и жилище народов Северного Кавказа в XIX – XX вв. – М.: Наука, 1982. – С. 182.

Вернуться

30

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 100.

Вернуться

31

Калоев Б. А. Осетины: Историко-этнографическое исследование. – М.: Наука, 2004. – С. 246.

Вернуться

32

Гутнов Ф. Х. Века и люди: из истории осетинских сел и фамилий. – Владикавказ: Ир, 2004. Вып.2. – С. 36.

Вернуться

33

Кобычев В. П. Поселения и жилище народов Северного Кавказа в XIX – XX вв. – М.: Наука, 1982. – С. 182.

Вернуться

34

Кусов Г. И. Я хочу вам доверить тайну. – Владикавказ: РИО, 1992. – С. 74.

Вернуться

35

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 107.

Вернуться

36

Кокиев Г. А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института краеведения. Выпуск II. – Сталинир, 1935. – С. 232.

Вернуться

37

Там же. – С. 233.

Вернуться

38

Гутнов Ф. Х. Века и люди: из истории осетинских сел и фамилий. – Владикавказ: Ир, 2001. – С. 64—65.

Вернуться

39

Там же. – С. 65.

Вернуться

40

Там же. – С. 66—67.

Вернуться

41

Там же. – С. 67.

Вернуться

42

Там же.

Вернуться

43

Гребенец Ф. С. Могильники в Куртатинском ущелье // Сборник материалов для описания местности и племен Кавказа, вып. 44. – Тифлис, 1915. – С. 63—64.

Вернуться

44

Кокиев Г. А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института краеведения. Выпуск II. – Сталинир, 1935. – С. 233.

Вернуться

45

Кусов Г. И. Я хочу вам доверить тайну. – Владикавказ: РИО, 1992. – С. 75.

Вернуться

46

Кругляков Дмитрий, Надежда Давыдова. Северная Осетия: Прогулки рука об руку. – [б. м.]: Издательские решения, 2022. – С. 111, 112, 143, 145.

Вернуться

47

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 120.

Вернуться

48

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 111.

Вернуться

49

Толстой В. С. Сказание о Северной Осетии. – Владикавказ: РИПП им. В. А. Гассиева, 1997. – С. 65.

Вернуться

50

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 60.

Вернуться

51

Гребенец Ф. С. Могильники в Куртатинском ущелье // Сборник материалов для описания местности и племен Кавказа, вып. 44. – Тифлис, 1915. – С. 69.

Вернуться

52

Бероев Б. М. По Северной Осетии. – Изд. 2-е, испр., доп. – М.: Физкультура и спорт, 1984. – С. 93.

Вернуться

53

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 121.

Вернуться

54

Там же. – С. 125.

Вернуться

55

Кокиев Г. А. Склеповые сооружения горной Осетии. Историко-этнологический очерк // Осетинский Научно-исследовательский институт краеведения. – Владикавказ, 1928. – С. 7.

Вернуться

56

Гутнов Ф. Х. Века и люди: из истории осетинских сел и фамилий. – Владикавказ: Ир, 2004. Вып.2. – С. 100.

Вернуться

57

Клапрот Ю. Описание поездок по Кавказу и Грузии в 1807 и 1808 годах. – Нальчик: Эль-Фа, 2008. – С. 285.

Вернуться

58

Там же. – С. 282.

Вернуться

59

Разработка проектов зон охраны, в т.ч. объединенных зон охраны объектов культурного наследия федерального значения… «Архитектурный комплекс», включая «Сторожевая башня Бритаевых, башенные склепы (восемь сооружений), средние вв.» и «Сторожевая башня Гуриевых и культовое здание, средние вв.» (Республика Северная Осетия-Алания, Алагирский район, с. Даллагкау, Барзикау): Материалы обоснования проекта. Том 2. Часть 4 / Бюро историко-градостроительных исследований и правового регулирования застройки. – Воронеж, 2015. – с. 41.

Вернуться

60

Уварова П. С. Кавказ: Рача, Горийский уезд, Горы Осетии, Пшавия, Хевсуретия и Сванетия. Путевые заметки. Часть III. – М.: Типография общества распространения полезных книг, 1904. – С. 145.

Вернуться

61

Даллагкау (Дæллæгхъæу) селение // INTERACTIVE-OSSETIA.COM: Историко-краеведческий портал Республики Северная Осетия-Алания. 2023.

Вернуться

62

Клапрот Ю. Описание поездок по Кавказу и Грузии в 1807 и 1808 годах. – Нальчик: Эль-Фа, 2008. – С. 282.

Вернуться

63

Там же. – С. 283.

Вернуться

64

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 121.

Вернуться

65

Кокиев Г. А. Склеповые сооружения горной Осетии. Историко-этнологический очерк // Осетинский Научно-исследовательский институт краеведения. – Владикавказ, 1928. – С. 8.

Вернуться

66

Там же. – С. 8.

Вернуться

67

Там же.

Вернуться

68

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 93.

Вернуться

69

Уварова П. С. Кавказ: Рача, Горийский уезд, Горы Осетии, Пшавия, Хевсуретия и Сванетия. Путевые заметки. Часть III. – М.: Типография общества распространения полезных книг, 1904. – С. 145.

Вернуться

70

Калоев Б. А. Осетины: Историко-этнографическое исследование. – М.: Наука, 2004. – С. 104.

Вернуться

71

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 79.

Вернуться

72

Кузнецов В. А. Путешествие в древний Иристон. – М.: Искусство, 1974. – С. 130.

Вернуться

73

Тменов В. Х. Зодчество средневековой Осетии. – Владикавказ: РИПП им. В. А. Гассиева, 1995. – С. 248, 254.

Вернуться

74

Там же. – С. 255.

Вернуться

75

Там же. – С. 234.

Вернуться

76

Калоев Б. А. Осетины: Историко-этнографическое исследование. – М.: Наука, 2004. – С. 104.

Вернуться

77

Дзадзиев А. Б., Дзуцев Х. В., Караев С. М. Этнография и мифология осетин. Краткий словарь. – Владикавказ, 1994. – С. 83.

Вернуться

78

Гутнов Ф. Х. Века и люди: из истории осетинских сел и фамилий. – Владикавказ: Ир, 2004. Вып.2. – С. 190—191.

Вернуться

79

Цагараевы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

80

Челахсаев Руслан. Курта и Тага осетинских генеалогических преданий // DARIAL-ONLINE.RU: Дарьял. №2. 2012.

Вернуться

81

Дзгоева Алина. В Алагирском районе завершена реконструкция башни Кайтовых // ALANIATV.RU: ГТРК «Алания». 2018. 15 октября.

Вернуться

82

Акт государственной историко-культурной экспертизы уточнения сведений об объекте культурного наследия федерального значения «Архитектурный комплекс», расположенный по адресу: Республика Северная Осетия-Алания, Алагирский район, с. Цмити (Урикау) от 29 октября 2016 г. / ООО «Аграф». – Н. Новгород, 2016. – С. 4, 5.

Вернуться

83

Уварова П. С. Кавказ: Рача, Горийский уезд, Горы Осетии, Пшавия, Хевсуретия и Сванетия. Путевые заметки. Часть III. – М.: Типография общества распространения полезных книг, 1904. – С. 148.

Вернуться

84

Кусов Г. И. По Куртатинскому ущелью. – Орджоникидзе: Издательство «Ир», 1972. – С. 71.

Вернуться

85

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 79.

Вернуться

86

Габисовы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

87

Цагараевы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

88

Карацевы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

89

Козаевы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

90

Ванеев З. Н. Избранные работы по истории осетинского народа. Том. I. – Цхинвали: Ирыстон, 1989. – С. 327.

Вернуться

91

Тменов В. Х. Зодчество средневековой Осетии. – Владикавказ: РИПП им. В. А. Гассиева, 1995. – С. 71.

Вернуться

92

Там же.

Вернуться

93

Тменов В. Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. – Орджоникидзе: Ир, 1984. – С. 78.

Вернуться

94

Акт государственной историко-культурной экспертизы проекта зон охраны объекта культурного наследия регионального значения «Замок (галуан) с башней Карацевых», XII – XV вв., средние века, расположенный по адресу: Республика Северная Осетия-Алания, Алагирский район, с. Урикау от 28 декабря 2020 г. / ИП Ивченко Иван Андреевич. – Москва, 2020. – С. 8, 9.

Вернуться

95

Карацевы // OSS.KIRIMITI.RU: Энциклопедия фамильных преданий Осетин. 2023.

Вернуться

96

Там же.

Вернуться

97

Чибиров Л. А. Вальдемар Пфаф – предшественник В. Ф. Миллера в научном осетиноведении // Известия СОИГСИ. Вып. 7 (46), 2012. – С. 88.

Вернуться

98

Ванеев З. Н. Средневековая Алания. – Сталинир: Госиздат Юго-Осетии, 1959. – С. 177.

Вернуться