Алексей Михайлович Евдокимов
Отец рок-звезда. Как стать родителем, оставаясь крутым парнем

© Евдокимов А. М., текст, 2023

© Киселева М. А., иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступление

Когда подошло время заводить детей, со всей ответственностью могу сказать, что образцами отца в моем понимании на тот момент были два литературных персонажа. Первый – это главный герой постапокалиптической драмы Кормака Маккарти «Дорога»: простой человек, пробирающийся по разрушенному неизвестным катаклизмом миру вперед к иллюзорной надежде более счастливой доли для своего сына. Второй – герой условно исторической манги «Одинокий волк и его ребенок», созданной Кадзуо Коикэ и художником Госэки Кодзима. Пусть протагонист истории и одержим местью за поруганную честь клана, но его сын был почти всегда обут, одет и накормлен. Ну, насколько позволяли обстоятельства – средневековая Япония, сами понимаете. Согласитесь, яркие образы, но они имеют посредственное отношение к реальности. Реальность у каждого своя, и на неё неизбежно накладывается наш собственный опыт.

Если полагаться на опыт родственников, то чаще всего относительно рождения ребенка и первых лет жизни с ним вам расскажут о стирке пеленок, иногда о бессонных ночах и паре милых детских шалостей вроде стрижки усов коту. В большинстве случаев семья с новорожденным двигалась по проложенной предшественниками колее: безоговорочная вера в непогрешимость городской поликлиники, компетентность воспиталки в саду, бабушкин деревенский опыт сбалансированной диеты и чудотворную силу отцовского ремня (портупея – это звучит гордо) мостила прямую дорогу к «школьным годам чудесным». Там, кстати, все точно так же было сочтено и взвешено без вашего участия. И надо сказать, многие следуют этому алгоритму, потому как так называемое «осознанное родительство» – это не только сомнительное удовольствие, но и вообще энергозатратное и малопонятное в нашем обществе занятие. Особенно если вы человек с прицелом на карьеру или самовыражение в творчестве. Впрочем, как говорил Ежик в тумане: «Пусть река сама несет меня».

Нельзя сказать, что мы с женой бились за вымпел «Осознанный родитель года», но, к примеру, решение о совместных родах дважды приняли обоюдно, а к пожеланию жены о совместных посещениях педиатрических курсов я подошел с максимально возможной долей ответственности. Да, я часто там дремал, но никто не посмеет меня обвинить в том, что я не пытался! И я имел некоторое право гордиться собой, когда в самом деле принял участие в процессе рождения дочери, а через три года и три дня – сына.

Когда я рассказывал об этом опыте своим друзьям, коллегам и родственникам, подавляющее большинство относились к нему с плохо скрываемым недоумением и скептицизмом. Поверьте, я избегал ненужных подробностей, обозначив лишь скромные факты моего присутствия в родовой палате и перерезания пуповины, но даже это чаще всего встречало непонимание. Чаще всего высказывались в духе, что во время родов мужчина увидит такое, после чего с ним может случиться всякое. «Твоя жизнь никогда не будет прежней», – говорили они. Знаете, благодаря неосмотрительности и попущению моих родителей в восемь лет я знал наизусть не только фильмографию с Джеки Чаном. Мой культурный багаж был также обогащен парой фильмов из разряда «Чужие», «Враг мой» и «Общество». Так что я видал и более пугающие вещи, чего уж скрывать… Впоследствии такое же непонимание вызывало ношение ребенка в слинге или отказ от выгодной командировки на юг в связи с очередным «детским» вопросом. При этом, если взглянуть на происходящее беспристрастно, я далеко не во всем и не всегда был на высоте: не преуспел в таком деле, как укладывание детей, в борьбе за полезное питание часто терплю фиаско, не всегда могу эффективно разобраться с внезапным и особо острым скандалом и даже иногда повышаю голос. Елы-палы, я профан и во многих других героических, требующих нестандартного решения вопросах. Тем не менее все чаще звучало категоричное «не мужское это дело»! Ну да, ну да…

А что тогда мужское дело? Около пятнадцати лет своей жизни я посвятил общению с музыкантами из андеграунда – тяжелый рок, тяжелый металл, вот это все. Я брал у них интервью, писал обзоры на их альбомы, потом объединил часть этих текстов в две книги и был собой доволен. Было нетрудно заметить, что среди этих суровых, часто брутальных нигилистов и нонконформистов от музыки оказалось немало таких, кто наряду с эффектными фото на сцене или в студии не стесняется выкладывать и мимимишные фотки с детьми. Я абсолютно искренне не понимал, как эти парни умудряются совмещать в своей жизни творчество, хард-роковый кутеж и заботу о детях. Да и совмещают ли? Этот вопрос и желание высказаться подтолкнули меня к идее написать книгу, в которой рассматривался бы вопрос переноса своего детского опыта на новую для мужчины роль отца, а также – и это важно – совмещение активной творческой деятельности с бытовыми семейными хлопотами.

Я набросал для начала пару дюжин актуальных для себя вопросов из тех, с которыми сталкиваются почти все молодые родители, и решил построить каждую из глав на основе своего опыта решения этих вопросов с комментариями моих знакомых из разных стран. На мое предложение откликнулись пятнадцать человек, но в ходе работы над ответами ушел один, потом второй… Словом, история затянулась на год, состав героев книги поменялся почти наполовину в сравнении с исходным. Одновременно с этим стало очевидно, что у каждого из героев есть своя история, которую логично изложить отдельно.

В ходе работы над текстом ко мне в руки попала чудесная книга Nordic Dads, рассказывающая истории отцов из скандинавских стран, и было очевидно, что ее идея тесно перекликается с моей. Было глупо бросать сделанную работу на полпути, я неудачно попробовал навести контакт с издательством, и в итоге решение о переводе книги в формат «один отец – одна глава» появилось спонтанно. В конечном счете уже привык к тому, что некоторые идеи буквально витают в воздухе, и не всегда ты будешь первым, кто быстрее их освоит и реализует. Когда моя книга была написана и каждая из шестнадцати историй приобрела свой законченный вид, стало понятно, что мои старания себя оправдали. Общение с героями этой книги стало для меня вдохновляющим опытом. А теперь надеюсь, что станет таковым и для вас. Кто-то скажет, что в книге не так много по-настоящему героических, самоотверженных примеров, но все эти истории шестнадцати отцов из четырнадцати разных стран объединены одним: каждый из них понимает и принимает свою ответственность без оглядки на то, как это выглядит со стороны, и каждый находит силы оставаться собой, при этом становясь лучше благодаря новому опыту. При всем при этом эти истории не умаляют исключительную роль матери в жизни каждого ребенка, просто знайте – отцы тоже иногда стараются! И преуспевают.

Один отец будет биться до последнего и отстаивать свое право на воспитание ребенка после развода, что само по себе немало. Другой может испечь для сына торт с трактором. Третий через пару лет после рождения ребенка, будучи уже вовлеченным отцом, обнаруживает вдохновение и возвращается в мир рок-музыки, чтобы взглянуть на некоторые вещи по-новому. Кто-то готов все бросить и переехать на другой материк ради комфорта семьи. А кто-то принимает в свою жизнь новую ответственность и новые страхи, оставаясь при этом на сцене мрачным крутым парнем. Многие меняют свою жизнь к лучшему и, например, завязывают с алкоголем. Но главное, что когда ты втягиваешься, то можешь научиться получать удовольствие от самого процесса, от простых вещей, ты даже можешь продолжать заниматься творчеством. И еще теперь ты можешь купить все те машинки, о которых мечтал в детстве.

Предлагаю вам перейти по QR-коду, чтобы ознакомиться с творчеством всех героев этой книги.

1. Курс молодого отца, или Как не стать мужиком, который нарезает мясо по воскресеньям. Нидерланды

Алекс Шенкельс, тридцать шесть лет, вместе с женой Джиской воспитывает пятилетнего сына Дэвида. Преподает и проводит научную работу в университете прикладных наук Фонтис в Эйндховене, а также играет и поет бодрый гаражный рок в Enma и Major Mitchell.

Я встретил этого улыбчивого голландца в Петербурге несколько лет назад, когда он со своей будущей женой прилетел в наш город, чтобы в полной мере насладиться его культурным достоянием. Это было жаркое лето. Обилие шедевров архитектуры и непривычное для Алекса количество людей в форме привели к тому, что в первый и единственный альбом его стонер-рок группы Yama Ananta вошла песня Migraine City, написанная по впечатлениям от поездки. Санкт-Петербург – это не Тильбург, но все-таки город Алексу понравился. Еще бы! Сегодня Yama официально не существует, потому что после рождения сына приоритеты на время сместились. Но когда Дэвид подрос, какие-то вопросы стали решаться проще, и Алекс снова вернулся к музыке.

Теперь его главной музыкальной отдушиной стал проект Enma. Алекс играет и поет гаражный рок, и кажется, что его творчество стало более осознанным и зрелым. Отцовство косвенно повлияло на работу с Enma.

[1]Теперь в том, что касается написания и исполнения музыки, я руководствуюсь принципом «меньше времени – острее фокус». Время – это роскошь. Но я не пишу для группы тексты о родительских делах, хотя во время беременности жены я написал песню New Beginning для своего инди-рокового проекта Major Mitchell. Ну, знаешь, это про ожидание рождения новой жизни. Это странно и абстрактно для отца, потому что в период беременности физической связи с ребенком у тебя в общем-то нет.

Алекс в настоящее время работает над диссертацией на тему родительства в исламских семьях. В ней он рассматривает то, как родившиеся в Нидерландах родители-мусульмане видят воспитание детей в теории и как применяют это видение на практике. По словам Алекса, в Нидерландах мусульмане представляют собой довольно стигматизированную социальную группу, поэтому ему было интересно изучить, как они справляются с этим в повседневной жизни. Это любопытный выбор, ведь его собственная семья в том, что касается распределения родительских ролей, была довольно традиционной для Нидерландов. Его отец был главой в доме, но и мать также играла не последнюю роль в принятии решений, то есть глобальные вопросы решались сообща. Алекс вспоминает, что с каждым из них у него были свои отношения, но в итоге для него оба родителя многое значат. И у отца, и у матери был свой стиль родительских отношений, однако для сына определяющую роль играла личность каждого, но не пол.

Мой отец был прямолинеен, он держал все под контролем, мама была более эмпатичной, более мягкой. Тем не менее оба были вовлечены в мое воспитание на равных, в том числе и на эмоциональном уровне. Роль отца в моей жизни изменилась, когда я уже был подростком, и он развелся с мамой. Из-за этого поддерживать отношения стало сложнее. Это долгая история. На мою удачу, несколько лет спустя мы наладили контакт, и наши отношения стали лучше. Я бы сказал, что сейчас все нормально. Определенно он был для меня примером. Возможно, это был специфический пример, потому что мы с ним были единственными мужчинами в семье, у меня еще есть две младшие сестры. Но он всегда поддерживал меня в выборе карьеры и подбадривал на стезе музыканта. Все-таки развод оставил немало скверных воспоминаний, скажем так. Сейчас, много лет спустя, я могу сказать, что развод предопределил наши дальнейшие отношения. Я помню, как мы ездили с отцом на каникулы в Ирландию, и там он рассказал мне о своей работе. Он социальный работник, помогает бездомным. Меня это очень вдохновило. И еще он очень забавный. Мой сын иногда называет его глупым дедулей. И это комплимент.

В Нидерландах многое изменилось за последние десятилетия. Алекс считает, что его отец был одним из представителей первого поколения так называемых «вовлеченных отцов». В девяностых по телевизору показывали социальную рекламу, которая должна была заставить отцов задуматься над своим положением в семье. В центре сюжета была типичная семья из пятидесятых с мужчиной во главе стола. Когда он начинает резать мясо, один из детей спрашивает мать: «Кто этот мужик, который всегда нарезает мясо по воскресеньям?» Посыл был понятен: не будь таким отцом, как этот бедолага, принимай участие в жизни своих детей. Это хороший пример того, как изменилась национальная культура семьи. В лучшую сторону, разумеется.

На самом деле я не помню, были ли у нас с отцом какие-то особенные традиции или ритуалы. Перед глазами встает клишированный образ отцов, которые угощают коллег на работе сигаретами в честь рождения ребенка. Но я подозреваю, что этот образ у меня сформировался после одной диснеевской картины, а не в результате воздействия голландского коллективного сознания, ха-ха… На мой взгляд, идея патриархальной семьи устарела, она себя исчерпала, и на практике патриархальный стиль указывает на то, что отец прячется от своих обязанностей.

Но в то же время Алекс не берется однозначно ответить на вопрос о том, был ли он готов к тому, чтобы стать отцом. Он на секунду задумывается.

У моей жены хроническое заболевание – рассеянный склероз, – поэтому как таковой вопрос заводить ребенка или нет, как вообще это сделать с учетом всех принимаемых ею лекарств, казался в перспективе крайне трудным. Мы опасались проблем со здоровьем. Мы прошли через довольно продолжительный период, который я бы назвал «предполагаемое родительство». Я хочу сказать, что у нас были опасения. Ну, они есть у многих пар, ожидающих прибавления в семействе, но в нашем случае страхи подкреплялись диагнозом Джиски. Когда происходит такое событие, кардинально меняющее жизнь, ты не можешь быть полностью готовым. Правила игры меняются, сам образ жизни меняется. Так что, как бы мы это не обсуждали, как бы мы не рефлексировали, нельзя быть полностью готовым.

Помимо подготовки на медицинском уровне я в целом готовился, но не усердно. Мы посетили одну или две встречи в роддоме, на которых рассказывали о кормлении. И я принимал участие в одном занятии по гимнастике для беременных вместе с Джиской. Если честно, это был странный опыт. Инструктор рассказывал, как помочь жене при родах в случае, если вы не успеете добраться до больницы. На мою удачу, мне это знание не пришлось использовать на практике! Я читал различные материалы о беременности, о родах, но специальных курсов не посещал. В Нидерландах проводится немало таких курсов, даже заточенных специально под отцов. Но, гм… Это выглядит чрезмерно осознанно, если ты понимаешь, о чем я. Хорошо быть в курсе, что к чему. Но в Нидерландах, кажется, родители думают слишком много.

В то же время Алекс старается не осуждать поколение своих родителей: всякое время порождает свои трудности. Сегодня появились и новые вызовы в сфере безопасности, в том числе цифровой, социального обеспечения и материальной сфере в целом. Взять хотя бы возросшую в разы интенсивность дорожного движения или интернет и социальные сети – родителям приходится держать под контролем гораздо больше направлений, угрожающих потенциальной опасностью.

Мы далеко ушли от идеи о том, что нам необходима «деревня, чтобы вырастить ребенка»[2]. Я читал, что исследования, проводившиеся среди голландских пар, показали общее нежелание принимать какое бы то ни было вмешательство извне в процесс воспитания детей. Я придерживаюсь того же мнения. Результаты исследования, на мой взгляд, говорят не только о современных социальных установках, но и о масштабной перемене в сознании молодых людей. Это свидетельство перехода к индивидуалистическому подходу к воспитанию детей. Мы должны сегодня обладать навыками психолога, учителя, тренера, друга, доктора для наших детей. И мы представляем, что люди, предлагающие нам свою помощь, делают это скорее из любопытства и не заслуживают нашего доверия. Такое отношение к другим, когда речь заходит о детях, объясняет и то, что многие родители все больше стремятся взять на себя роль учителей или контролируют работу учителей в школе. Голландские учителя часто жалуются на назойливых родителей, их называют «родители-вертолеты», потому что они парят над своим ребенком и пытаются контролировать каждый эпизод его жизни. Так что да, быть родителем сейчас стало напряженнее. Но, кстати, где-то с семидесятых годов родители в целом стали проводить больше времени со своими детьми. Получили широкое распространение психологические теории о важности привязанности и чуткого родительства. Мы определенно более осознанно подходим к воспитанию. Знаешь, я могу долго об этом говорить, потому что это тема моей докторской диссертации, ха-ха! Но я думаю, что я уже обозначил свою позицию.

После такой зажигательной речи можно было и не спрашивать, присутствовал ли Алекс при рождении сына… Но да, конечно, он там был. Это распространенное явление в Нидерландах, поэтому он признается, что не задумывался – принято это или нет. Надо заметить, что в этой стране более распространены роды на дому. Статистика указывает, что в этом Нидерланды опережают другие европейские страны и даже США.

Должно быть, это культурный феномен, он объясним: мы по свой природе рассудительны и просто делаем это дома… Как-то так, ха-ха…

Если вы думаете, что социальные гарантии в Нидерландах обеспечивают люксовый уровень комфорта отцам, то это не совсем так. Отпуск по уходу за ребенком – скорее привилегия матери. Отцу достаются два дня: один на рождение ребенка и второй – на улаживание всех бумажных вопросов в муниципалитете. Алексу относительно повезло, ведь четыре года назад он получил целых пять дней оплачиваемого отпуска. Руководство Алекса пошло ему навстречу, и он без труда получил три недели отпуска, плюс еще одна неделя выпала на школьные каникулы. Так что в сумме он получил привилегию провести целый месяц дома с сыном и женой.

Когда я спросил Алекса о страхах молодого отца, к своему удивлению, услышал историю о том, что первые две недели сын не только плохо набирал вес, но и немного потерял. Алексу с Джиской пришлось добавить в меню Дэвида молочную смесь, и это создало дополнительный стресс. Зато каких-то своих иррациональных страхов Алекс не вспомнил, он вообще склонен к трезвой оценке ситуации. К тому же Джиска мучилась послеродовой депрессией, так что было достаточно того, что один из родителей постоянно борется со своими переживаниями.

Возможно, в этих условиях у меня сработал защитный механизм. Надо было как-то уравновесить ее страхи.

За пару дней до интервью с Алексом мне попался текст о том, что сегодня молодые пары отказываются заводить детей, в том числе из-за осознания тяжелой экологической ситуации в мире. «Стандартные» антропогенные катастрофы и все признаки глобального потепления стали привычной повесткой дня. Этим вряд ли кого удивишь, но нельзя не задаться вопросом: какой мир мы оставим нашим детям?

Да, определенно это острая тема. У нас этот вопрос часто обсуждается в среде прогрессивного «левого крыла». Конечно, меня это тоже беспокоит. Что унаследуют мой сын и мои внуки? Если честно, я никогда не понимал, почему этот вопрос может помешать завести ребенка вообще. Хотя, конечно, лучше не заводить слишком много детей. Но, знаешь, у нас в стране и без того низкая рождаемость. Несколько поколений назад в семьях было пять, шесть и даже десять детей. Если верить отделу статистики Нидерландов, то прироста населения не было бы как такового, если б не мигранты. Но глобальное потепление не может не вызывать беспокойство за будущее следующих поколений. Вопрос экологии в целом довольно серьезен и требует мыслить в перспективе. То есть вложения в возобновляемые источники энергии имеют смысл только в свете весьма отдаленного будущего. Если человечество не производит потомство, то о чем беспокоиться? Кстати, это обсуждалось во время концерта Ника Кейва[3], на который я ходил еще до пандемии. В ходе этого тура он исполнял какие-то из своих песен на пианино и отвечал на вопросы фанатов. Там была девушка, которая сказала, что сомневается, стоит ли ей заводить ребенка из-за изменений климата. Ник Кейв ответил, что это очень мрачная и разрушительная позиция. «Для меня дети и есть олицетворение надежды», – сказал он тогда помимо прочего. А на мой взгляд, ключ к решению проблемы лежит в сфере радикально новых методов потребления. Сознательное потребление, принцип «слова и дела» со стороны политиков могли бы изменить ситуацию.

Алекс не только вокалист, но и автор текстов песен во всех своих группах. Его новый статус косвенно повлиял и на его выбор тем для лирики. Он, впрочем, добавляет, что он не занимается чрезвычайной самоцензурой в связи с тем, что он отец, и Дэвид однажды может задать ему неудобный вопрос.

Для меня мат в песнях сигнализирует об их низком художественном уровне. Это не значит, что я считаю себя феноменальным поэтом только потому, что не использую нецензурные слова. Как ты знаешь, в своих текстах я касаюсь противоречивых социальных и политических тем, а также философских и даже мифологических сюжетов. Я не считаю, что мне нужна самоцензура из-за того, что я отец. К тому моменту, как Дэвид будет способен понимать мои тексты, я думаю, что мы будем спокойно обсуждать сложные вопросы. И еще, знаешь, мои тексты – это продукт своего времени. Когда Дэвид вырастет, может оказаться, что я был не прав, и он, возможно, докажет это.

Первый месяц после рождения Дэвида молодая семья провела как в вакуумном пузыре – вне времени и пространства. Минимум сна и абсолютный хаос отметили этот период своей печатью. Малыш с легкостью перевернул все с ног на голову в жизнях двух взрослых людей, и уже ничто не могло быть как прежде.

Естественно, я часто размышлял о том, куда подевалось все свободное время, о свободе перемещения и так далее. Но вот он просто здесь с нами… это совершенно другое дело, с этим надо справиться. А что до баланса между работой и семьей, у меня были смешанные чувства. Из-за этого «пузыря», нарушения режима сна и чувства нежности и привязанности к малышу… что поделать… на работу все равно ведь надо выходить. Поэтому я не могу сказать, что испытывал острое ощущение разделения. Сейчас, когда сын стал старше, я чувствую больший разрыв между домом и работой. А когда мы сидели на карантине, и я работал удаленно, эти две сферы снова объединились. Думаю, в хорошем смысле, отцовство привело меня к ощущению безотлагательности, скажем так, это острое осознание дефицита времени. Фактически я стал более продуктивным и амбициозным в работе, даже в музыке. Ну, за вычетом тех ограничений, которые накладывает семейная жизнь.

Алекс прошел на практике полный курс молодого отца, максимально участвуя в уходе за ребенком. По физиологическим причинам в процессе кормления он долгое время не участвовал, но подгузники, ночные бдения, купания и прочее были им успешно освоены в первые же недели. А первый месяц они с Джиской делили обязанности поровну – отпуск все-таки! С выходом Алекса на работу его участие закономерно снизилось, но дома от своих обязанностей он никогда не отлынивал. И пусть без небольших споров не обходилось, но это обычно касалось выполнения домашних обязанностей. Алекс подкрепил свою позицию максимального участия в жизни ребенка увесистыми аргументами.

Существует ряд исследований, указывающих на то, как жизненно важна близость родителей и ребенка на самых разных уровнях. Так как я работаю в этой области, должен сказать, что я критически смотрю на этот вопрос. Потому что мы порой переоцениваем свое влияние как родителей. Или вот наши предположения о том, что отношения родителей напрямую повлияют на успехи ребенка в школе, благополучие вообще и так далее… Но я верю, что моя ответственность огромна. Моя жена и я, а также люди, окружающие Дэвида, мы все знакомим его с реальностью. Он все повторяет за нами, он перенимает нашу точку зрения. Это деликатный вопрос, приятель! Нельзя забывать об этом. Так что я стараюсь следить за тем, как я отвечаю на его запросы и на запросы окружающего мира. Я пытаюсь помочь ему развить позитивное ощущение самого себя.

Алекс верит, что самая большая ответственность, лежащая на родителях, заключается в том, чтобы удовлетворить основные потребности в любви и доверии.

Пусть даже ребенок ведет себя безобразно, мы любим его и поддерживаем. Какие бы странные штуки он ни вытворял, какой бы жизненный выбор ни сделал. Ты можешь вон из кожи лезть, чтобы стать суперсовершенным отцом – всегда счастливый, креативный, забавный, умный и вот это вот все. Короче, как на картинке в интернете. Но это не всегда достижимо. Плевать на эти «идеальные картинки». Просто будь рядом со своим ребенком… Я стараюсь не упускать это из виду. И, по крайней мере, я надеюсь, что как отец я стал лучше, чем я был.

Хотя Нидерланды можно назвать страной индивидуалистов, многие молодые родители рассчитывают на помощь старших представителей своих семей. Этот подход, впрочем, вызывает дискуссии. Например, в каких вопросах вы будете солидарны с дедушкой и бабушкой, а в каких понимания достичь не получится? Вдобавок не забываем о материальной стороне вопроса, ведь уход за ребенком – это недешево. Семья Шенкельс не оговаривала со своими родителями графики визита, тем более что отец и мать Алекса еще работают. Бабушка и дедушка со стороны Джиски на пенсии, но живут далеко, и их возраст дает о себе знать. Важно уже то, что у Дэвида доверительные отношения с ними, и они часто видятся. Если они не могут увидеться, то звонят по телефону или по WhatsApp. Это помогает.

Какие проблемы могут быть с бабушками и дедушками? Опытные родители знают, что предки подобны троянскому коню, который завозит в ваше защищенное от несанкционированного влияния внешнего мира жилище все то, от чего вы тщитесь оградить наследников. Алекс это подтверждает.

Это трудно. Наши родители разведены, так что у Дэвида много дедушек и бабушек, и, по нашему опыту, все они хотят осыпать внука подарками. Для них это как первичная жизненная потребность, ха-ха. Дэвид для них – единственный внук (ну и племянник для моих сестер), хотя в семье моей жены есть еще один внук. Словом, их любовь выливается на нас. Конечно, это очень мило. Но мы вынуждены просить их снова и снова не приносить так много. И если даже они не могут удержаться, мы их просим нести либо что-то подержанное, либо что-то экологичное. По тому, сколько игрушек сын от них получает, могу заключить, что они не способны себя сдерживать… Особенно в декабре, когда мы празднуем и Рождество и Синтаклаас[4]. Так что да, мы сталкиваемся с проблемой материального проявления любви.

Не мог не спросить Алекса о книгах, которые они читают с Дэвидом. Само собой, предпочтение отдается подержанным и библиотечным изданиям. Сынок не то чтобы разборчив, но у него уже есть предпочтения: динозавры, животные, «Улица Сезам», «Дисней» и так далее. Книги с более сложным сюжетом тоже с недавних пор в почете, в основном это разные забавные истории.

Одна из самых любимых книг рассказывает о животных, убежавших из зоопарка и взятых под опеку детьми, которые относятся к этим тиграм и медведям как к своим кошкам и собакам. Ты можешь себе представить, что из этого получается! Есть такая серия «Олень Фред». Это абсолютный абсурд! Нам очень нравится. В одной из книг Фред одалживает ружье у лесника и одним случайным выстрелом расстреливает в клочья Луну. А потом они решают съесть много блинов и подбрасывают блин с сахарной пудрой в воздух, чтобы заменить им Луну. Такая вот книжка.

Рождение сына помогло собраться некогда импульсивному Алексу. Для личного беспорядка просто не осталось места, а хроническая нехватка времени помогла лучше концентрировать внимание на конкретных задачах. Тем более чаще всего у молодых родителей в первые пару лет, которые они проводят в новом статусе, куда-то теряются друзья. Семье Шенкельс эта ситуация знакома: встречи с друзьями стали происходить гораздо реже, но появились новые знакомства с такими же молодыми родителями, например на детской площадке. Алекс говорит о том, что особенно трудно стало поддерживать связь с друзьями, живущими в других городах, но на случай, когда вы хотите поддерживать старые знакомства, Господь нам дал мессенджеры и социальные сети. Если это работает с родственниками, то работает и с друзьями. Но первый год после рождения сына, по словам Алекса, им было не до онлайн-общения.

Во многом наш стресс был вызван катастрофическим недосыпом и невозможностью понять сигналы ребенка, ведь с малышами почти никогда не угадаешь, что их беспокоит. Все было новым, поэтому очень часто мы понятия не имели, что происходит. Но сын рос, менялся, и наши ночи стали спокойнее (стучу по дереву!). Так что нам удается поддерживать определенный уровень коммуникации… И потом, ты становишься опытнее, лучше знаешь своего ребенка и знаешь, как и что работает. Так что в целом уровень стресса упал.

Алекс большую часть жизни был фанатом тяжелой музыки и до того, как стал отцом, немало времени проводил с группой. Как появление сына повлияло на его увлечение?

Не особо. Мой приятель подарил нам CD с колыбельными версиями песен группы Tool. Мы заслушали его до дыр. Вынужден признать, что в течение дня мы обычно слушаем всякие детские песенки. У меня нет с этим проблем до тех пор, пока кто-нибудь не включает истеричный канал Nickelodeon. Но Дэвид уже начал интересоваться некоторыми группами вроде Vintage Caravan и Led Zeppelin. Так что идеологическая обработка пошла, ха-ха.

Переходим к вопросу о социальных институтах. В Нидерландах обычной практикой считается периодическое посещение детских поликлиник. Врач и медсестра измеряют ребенка, взвешивают, проверяют уровень его развития и делают необходимые прививки. Дэвид посещает сад два раза в неделю. Его родителям важно продолжать работу и учебу, и они верят, что это полезно для его развития. Обычное дело для Нидерландов. Многие знакомые Алекса водят детей в сад три или четыре дня в неделю. Правительство дает субсидию на детсад, которая зависит от дохода семьи и количества часов в неделю, которые компенсируются. Алекс платит порядка восьми евро в час, что немало. Упоминание размеров групп в наших детских садах от двадцати до тридцати детей удивило Алекса.

Ого, большие группы! У нас столько детей разве что уже в школьных классах. Группы в саду намного меньше. Под крылом воспитателя должно быть не более четырех детей. У Дэвида, если не ошибаюсь, двенадцать человек в группе, и на них приходится три воспитателя. Возможно, поэтому сад такой дорогой, ха-ха! Но я думаю, что такое соотношение детей и воспитателей хорошо для социализации.

Осторожно спрашиваю о помощи психолога. Не секрет, что на первых порах после появления ребенка отношения супругов подвергаются серьезным испытаниям. Алекс смеется в ответ.

Это личный вопрос! Ну, понятно, что такое событие не проходит бесследно. Особенно первый год, когда супруги превращаются в такую бизнес-команду. У этого явления есть положительная сторона. Однако важно иметь то, что называется «качественное время», то есть проводить время вместе, уделять внимание супругу, должно быть место романтике и сексуальности. Пока что мы справляемся с этим без посторонней помощи. Мы уже двенадцать лет вместе, всякое было. Так что у наших отношений прочный фундамент. И мы стараемся находить время для того, чтобы обсудить острые вопросы.

Диалог помогает справиться с львиной долей вызовов, которые молодые пары вынуждены принять одновременно со статусом родителей. Но также важно принять новую роль, иногда смиряться с новыми ограничениями и обязанностями. Алекс согласился, что это было не просто.

Вообще у меня ушло много времени, чтобы приспособиться к новой роли. Необходимость постоянно присматривать за малышом поначалу обескураживала. Перед тобой уязвимое маленькое существо, которое нуждается в тебе буквально, чтобы выжить и расти. Конечно, это отношение сохраняется надолго. Но в первый год ты по-настоящему чувствуешь и переживаешь это. К тому же для тебя все новое, и ты не знаешь, что делаешь правильно, а что – нет.

Адаптироваться под каждый из этапов развития ребенка часто сложно, поэтому я спросил о кризисе трех лет. Алекс на мгновение задумался.

Мне не знаком такой термин. Но у нас, например, есть выражение: ik ben twee en ik zeg nee, что переводится как «двухлетка говорит нет всегда». Это тоже вызов для родителей, потому что тоддлеры[5] так чертовски упрямы, все хотят делать на свой лад! Я замечаю, что у сына это стремление к независимости еще не иссякло. Но я бы не стал называть это «кризис». Дэвид изъясняется вполне доступно, так что мы хорошо понимаем, чего он хочет. Мы стараемся не спешить с наказанием, вместо этого мы объясняем, как мы видим ситуацию со своей стороны, и даем ему выразить свои чувства. Мы устанавливаем ограничения, обычно временные, и стараемся объяснить, почему мы так поступаем. Даже когда мы сердимся или запрещаем ему что-то, мы объясняем свой поступок. Я это все рассказываю не для того, чтобы кого-то поучать. Просто мой опыт показывает, что когда мы поступаем так, то реже ссоримся с сыном. Когда мы действуем иначе – это случается, если мы устали или быстро перешли в состояние раздражения, – то мы сразу видим, что его реакция становится более бурной. Конечно, временами это сложно и изматывающе – присматривать и воспитывать маленького человека. И для нас, родителей, это вызов – не просто обеспечивать и решать хозяйственные вопросы, но и оставаться людьми, которых связывают романтические отношения.

Для поддержания романтических отношений неплохо иногда выбираться из города. А лучше из страны. Алекс и Джиска предприняли первую попытку выехать с ребенком, когда ему было девять-десять месяцев. Это были летние каникулы на севере Франции, куда семья отправилась на машине, предварительно забронировав жилье на AirBnB. Прежде они не гнушались останавливаться в хостелах и кемпингах, но в этот раз все было распланировано, и бюджет закладывался с учетом комфортных, в том числе для ребенка, условий. Хотя надо ли говорить, что даже наличие уютного домика не поможет, когда количество свободного времени стремится к минимуму. Впрочем, у Дэвида был хороший дневной сон, так что времени на то, чтобы почитать книжку или посидеть на солнышке, хватало. Важность детского сна трудно переоценить! Например, я печатаю эту главу в темной комнате, периодически подкачивая сына, у которого беспокойный вечерний сон из-за того, что болит животик. Ну, минут пятнадцать у меня еще есть, поспешу.

Я рассказал Алексу, что до сих пор не преуспел в укладывании никого из своих детей. У дочери вообще был период, когда ревность к младшему преображала в ее глазах все вокруг, и она видела во мне халтурную замену незаменимой мамы, отчего устраивала грандиозные скандалы, когда я брал ее на себя. Алекс отвечает:

У Дэвида были разные периоды. Прошлым летом он был полностью сосредоточен на мне. Когда я уходил, он очень расстраивался. Это в свою очередь расстраивало Джиску. И он быстро привыкает к «ритуалам». Почти всегда, когда мы пообедаем, он смотрит какой-нибудь мультик (сейчас это «Щенячий патруль»), а потом поднимается наверх. Чаще всего Джиска укладывает его спать, а я прибираюсь в комнате и на кухне. Когда мы с Джиской делаем наоборот, он обычно раздражается. Но через пару минут он может забыть об этом. Я слышал от многих друзей, что их дети проходили через периоды «мам-мам-мам» или «пап-пап-пап». Определенно, это раздражает.

Я спросил Алекса о том, наступил ли в его жизни период, когда он, как отец, смог расслабиться.

Такое было много раз, даже когда он был совсем малышом. Лежишь на диване или в кровати с этим маленьким парнишкой на животе. Это расслабляет, это мило. И, знаешь, ребенок делает нашу жизнь более сложной, более структурированной, но он многое упрощает. Это клише, но я подписываюсь под этим – «цените мелочи жизни». Такие, например, как прогулка по лесу, когда просто разговариваешь с сыном о животных, экскаваторах, самолетах и прочем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее таким образом оформлены реплики героев. (Прим. ред.)

Вернуться

2

Алекс здесь ссылается на пословицу It takes a village to raise a child, предположительно африканского происхождения, суть которой в следующем: чтобы ребенок вырос гармоничной личностью, о нем должно заботиться все окружающее его общество. (Прим. ред.)

Вернуться

3

Ник Кейв – австралийский рок-музыкант, поэт, писатель, автор музыки к фильмам, сценарист.

Вернуться

4

Sinterklaas – День святого Николая, празднуется в Нидерландах 5 декабря. (Прим. ред.)

Вернуться

5

Англоязычное обозначение детей в возрасте от 1 до 3 лет. (Прим. ред.)

Вернуться