Мила Воробьева
Дневник ведьмы

Мила Солнцева.

Историко-приключенческий роман «Дневник ведьмы»

Аннотация

Перед вами история о девушке Эмилии (Миле), со смешным прозвищем Лара Крот. Так её зовут друзья, которые знают о страстном увлечении Милы – поиске ценностей. Как она это делает? С металлоискателем в руках и рюкзаком за плечами. Кстати сказать, у неё скопилась уже довольно солидная коллекция артефактов. Однажды Миле в руки попадает нечто необычное, медный диск со странными надписями, похожими на латынь. Мила читает их и даже не подозревает, что завтра проснется в другом времени, в Нижнем Новгороде, который она видела таким только на выцветших фотографиях.

«Ведьма!» Вот, как станут звать Милу теперь. Но она не обидится, а будет очень умело пользоваться и новым прозвищем, и своими историческими знаниями, порой повергая людей в шок.

Но как Миле вернутся домой, и есть ли у Провидения, Судьбы или Господа цель, с которой он прислал её сюда? И нужно ли ей возвращаться?

Не переставая Мила вела свой дневник, записывала и запоминала, из чего и сложилась эта книга, основанная на реальных событиях, как бы это странно не звучало.

Эпиграф «Эта приключенческая книга о невероятной истории, которая, вероятно, произошла со мной»

Произведение написано в Литературной Резиденции АСПИ в г. Бердск

в 2022 году.

Пролог

Кто не мечтает найти клад?

Вы нет? Тогда закройте мою книгу и отложите в сторону, а ещё лучше отдайте тому, кто мечтает.

Честно говоря, людей, которые не мечтали бы о сокровищах, я не встречала.

Книги о приключениях и таинственных артефактах захватывают наше воображение с самого детства. Лет в 10 и я решила стать знаменитым археологом, чтобы отправиться с экспедицией в Египет. Мне казалось, что я та самая девочка, которой откроется тайный вход в подземелье и была уверена, что это открытие станет самым счастливым моментом в моей жизни. А потом с экрана телевизора я буду рассказывать всему миру об этой сенсации и заодно передам привет маме.

Но учительница географии, узнав о моем стремлении констатировала:

– Мила, эта профессия для детей богатеньких родителей. Да это даже не профессия, это сплошное развлечение. Лучше подумай о профессии учителя географии, если тебе так интересно изучение Земли.

Затем она сунула мне в руку какую-то толстую серую книгу о метеоритах, которую я, выходя их класса, оставила на последней парте вместе со своей мечтой об археологии. Было горько, что моя семья бедная и, что учителя напоминали мне об этом в лицо.

С тех пор я невзлюбила географию, перестала внимательно слушать учителя и увлеклась историей, во всех её проявлениях. И не заметила, как стала жить историей: готовила по старинным рецептам, носила винтажные вещи и украшения, собирала редкие старинные книги. Но что было интереснее всего, это находить и держать историю в руках.

Да, я не стала археологом, но нашла альтернативу, выбрав другую дорогу. Я стала кладоискателем нового поколения и передо мной открылся целый мир иных людей. Только прошу вас, не путайте понятие черный копатель и кладоискатель, я отношусь ко вторым, и я против поиска ценностей на кладбищах, курганах, полях сражений. Поверьте, и без того полно мест, где можно найти что-то ценное, не нарушая при этом закон. Таким образом, моя детская мечта сбылась.

И прежде чем вы отправитесь со мной в путешествие по страницам моего дневника прошу вас об одном, помните, хотим мы того или нет, наши заветные мечты сбываются, и срок давности у них отсутствует.

Глава 1. Пуговка-гирька

Что ж, давайте познакомимся ближе, раз уж вы читаете мой дневник. Меня зовут Мила, мне 29 лет. Как вы уже знаете, я, повинуясь воображению и мечтам, с детства изучала историческую литературу. Особое место в моей библиотеке занимали книги о Нижнем Новгороде и области. Этот интерес не был случайным. Моя мама коренная горьковчанка, в 18 лет влюбилась в моего отца и покинула этот миллионный город с перспективами, променяв его на поселок на самом севере Нижегородской области. Там она научилась топить печь, копать грядки, разводить кроликов, стряпать пироги, обрезать лук на зиму, в общем всему тому, чему не учат детей ведущих инженеров и руководителей крупных заводов, а она была как раз из такой семьи.

В поселке мы жили скромно и много трудились, возделывая свой огород, и участок земли у леса. Однажды мама рассказала мне о своей Родине и этот рассказ захватил меня. Город Нижний Новгород или, как она его называла – Горький, превратился для меня в город сказку, город мечту. Отныне я грезила мыслью, что когда-нибудь, как и она, я буду жить в нём, бродить по его улицам, изучать его историю, вот так запросто смогу пойти в кино, правда «Танцор диско», как мама уже не посмотрю, но что-то о любви там покажут точно.

В 15 лет я, плюнув на всё, без спроса уехала в город– мечту, вопреки родительским запретам. Я верила, что будет как в той самой песне «прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…»

Прошло немало времени прежде чем я вдруг поняла, он – не прилетит. Всего нужно добиваться самой, и я добилась, пусть не великих высот, но приличных для девочки, сбежавшей из дома. Однако, счастья мне это не принесло. Чётко помню тот переломный момент в моей жизни с новым озарением, что у меня теперь не просто «все как у всех», а я погрязла в рутине.

Тогда я работала преподавателем в хорошем колледже, у меня была обычная семья: надежный муж, вечно старающаяся всё контролировать свекровь, мечты о счастье и отдыхе, о продвижении по карьерной лестнице, в общем, ничего особенного.

Как вдруг у меня начались проблемы со здоровьем, я покупала таблетки пачками, а мне ещё не было и 30! Болело все, начиная с головы, заканчивая пальцами ног, это был какой – то кошмарный марафон болячек. Все закончилось тем, что в один из вечеров у меня случился страшный приступ боли в области живота и меня экстренно на скорой увезли в больницу. Этот случай изменил меня и мой мир.

В больнице за пару дней я сдала все возможные анализы. Каждые полчаса у меня брали кровь, так как подозревали аппендицит, но я-то не подозревала, я готовила себя к худшему. На следующее утро ко мне пришёл молоденький румяный врач, с кудрявыми каштановыми волосами и смущённо протянул результаты анализов. Я была удивлена тем, что он молчит, не смотрит на меня и поняла, что все ужасно.

Дрожащей рукой читаю диагноз: «здорова, патологий нет».

Не верю своим глазам, снова перебираю ворох бумажек – результаты всевозможных анализов. Не понимающий взгляд мой, видимо, ещё больше смутил врача он сел и потупил взгляд.

– Вы что, хотите сказать, что я притворялась? – с нервной дрожью в голосе спрашиваю я.

– Я… Впервые сталкиваюсь с таким случаем, возможно, у вас была кишечная колика. С надеждой в глазах врач смотрит на меня, но я возмущенно поднимаю бровь, и он понимает – я ему не верю.

– И что мне делать?! – со слезами восклицаю я и осознаю, что неизвестная болезнь – это и есть то худшее, что могло произойти со мной.

– Жить, правильно питаться, отдыхать побольше, – дежурным тоном ответил врач, давая мне универсальные советы.

На тот момент мне хотелось закричать на него, сказать ему, что он ничего не понимает, что молод и неопытен, а сейчас я хочу сказать ему спасибо. Сейчас я понимаю, что он дал мне, очень ценные советы. Врач не выдумывал несуществующую болезнь, а смело сказал правду, что я здорова.

После этого на всякий случай Вадим Петрович оставил меня в больнице ещё на неделю. Как сейчас помню это утро в больничной палате. Тишина, я смотрю на потолок, меня привезли ночью, болит голова, хочется пить, но нет стакана. Я спускаю ноги с кровати, надеваю тапочки и шаркаю туда–сюда по комнате.

И в этот момент у меня возникло ощущение, что мою жизнь просто поставили на паузу. В то утро по сути произошло моё второе рождение, это похоже на пробуждение после утомительной работы на износ в сочетании с ночной гулянкой накануне, когда тебя кто-то разбудил и ушёл, оставив непонятное ощущение пустоты и хоровод воспоминаний о вчерашнем дне.

По странному стечению обстоятельств в мою палату не клали никого, всю неделю я была в ней одна. Голубые стены, белый потолок и непонятное приспособление в углу стены, похожее на кран для подачи кислорода, наводили на грустные мысли.

Мысли о смерти. Любой человек рано или поздно думает о ней. Когда она рядом начинаешь поеживаться и желаешь либо не замечать её, либо убежать. Однако, смерть – это контраст жизни. Только с помощью неё мы начинаем ценить и любить жизнь. Вот так размышляя над вечным вопросом я и уснула.

Мне снилась дорога. Слух отчетливо различал мерный топот, я ехала верхом и смотрела вперёд. Солнца не было, только что прошёл дождь, ощущался сырой холод, поднимающийся от земли.

Почему-то я была не одна, рядом ехал белобрысый парень, его белёсое лицо напоминало мордочку хорька, он что-то говорил, но слов я никак не могла разобрать. Парень был широкоплечий, одет в льняную синюю рубаху с косым воротом, в таких раньше ходили крестьяне. На вороте я заметила маленькие пуговки, напоминающие капельки или скорее малюсенькие с круглыми боками гирьки.

Пуговки были узорчатыми, покрыты голубой и белой эмалью в виде треугольников.

– Раз, два, три… Пять штук, – зачем-то мысленно сосчитала я их.

Я смотрела на этого парня, понимая, что сплю, и одновременно пытаясь вспомнить, кто это? Обычно, во сне мы видим людей, с которыми, когда-либо встречались, но его я видела впервые.

 Парень, кивнул мне, как бы указывая мне посмотреть вдаль, и я повиновалась. Кромка леса была всё ближе. Но когда я перевела взгляд обратно, никого рядом уже не оказалось. Только моя рука сжата в кулак и чувство в нём что-то твёрдое. Я медленно разжимаю руку, маленькая пуговка-гирька от ворота того парня лежит на моей ладони.

Глава 2. Для себя

Раздался резкий стук, и я вскочила с кровати, это в палату с тележкой вкатывалась медсестра.

– Напугала? – произнесла она металлическим голосом, и я поняла, что ей абсолютно неинтересно, что я отвечу.

– Да нет, – буркнула я, ослепленная резким электрическим светом, готовясь к экзекуции.

Молодой врач, очевидно, решил, чтобы мне жизнь малиной не казалась, ну и так, на всякий случай, назначить уколы обезболивающего два раза в день и витамины, тоже в виде уколов. Позже выяснилось, что он просто забыл их отменить после приступа, с которым меня привезли.

Процедуры были закончены, медсестра ушла также внезапно, как и появилась, попутно щелкнув выключателем. Я встала и подошла к окну, на улице ещё не рассвело. Снег падал пушистыми хлопьями. Зима выдалась какая-то промозглая и серая. Теплая погода сменялась заморозками, так что снег не успевал накапливаться. В углу двора завершало унылую картину жизнеутверждающее здание морга с открытой настежь дверью.

Днем я подолгу смотрела в окно, видела, как к моргу подъезжают машины, грузят свой скорбный груз и уезжают в последний путь. В такие моменты мне становилось страшно, я отворачивалась и старалась не думать об этом. Так было и сейчас.

В это утро мне даже не нужно было придумывать, чем отвлечь себя от дурных мыслей. Я смотрела на белый лист неба и не видела ничего, кроме своего бесконечно повторяющегося в мозгу сна. Белое полотно было для меня словно экран в кинотеатре, на котором снова и снова проигрывался мой сон. Я сжала свой кулак, разжала и посмотрела на ладонь. Конечно, никакой пузатой пуговки на ней не оказалось.

«Кто этот парень? К чему вообще весь этот сон?», – мой разум ждал ответов, но не получал их.

«Нужно поподробнее расспросить врача, что за уколы он мне прописал», – пошутила я про себя, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей.

Я отвернулась от окна и подошла к зеркалу над раковиной, чтобы умыться. На меня смотрела девушка с бледным лицом, широким лбом и темными глазами. В полумраке зеленая радужка глаз и зрачок сливались в единое темное пятно, так же как у ведьмы в одном из недавно вышедших голливудских кинофильмов.

Мною уже давно подмечено, что не только глаза зеркало души, но и волосы. Мои волосы длиной до плеч и в это утро отражали яростный хоровод мыслей. Они у меня не как у актрис фильмов и сериалов, отнюдь не до пят, и, когда собраны в хвостик, не толщиной с руку, как хотелось бы. И не кудрявые, как у героинь романов, что является непременным атрибутом романа и отражением бунтарского характера героини. Совершенно обычные, немного волнистые, разве что цвет имел не совсем обычный оттенок. Золотисто– русый с пепельным отливом, как-то допыталась я у мастера, который планировал закрасить его ровным темно-каштановым тоном. Это сочетание слов я запомнила, оно мне понравилось, так что впредь я зареклась более не красить свою шевелюру, пока не увижу седые волоски на голове. Кстати, вы когда-нибудь замечали, что волосы могут незначительно менять цвет, под настроение хозяйки? Например, в момент выхода в «свет», на очередной корпоратив мои блестели рыжиной, а в домашней спокойной обстановке больше отливали пеплом. Летом у виска появлялась белая прядь, которую я старалась прятать за ухо, а зимой вся шевелюра становились приглушенного желтого оттенка, словно далекое и холодное солнце за окном. Сейчас в полумраке они казались мне темно– серыми, почти черными, были растрепаны и едва касались белых плеч.

Я не была худой, и до известных всех модельных параметров надо было убавить ещё несколько сантиметров в талии и бедрах. Но я не стремилась к этому, мне всегда казалось, что параметры моделей отражают не красоту тела и души, а состояние изможденности. В моем случае вкусная еда была обязательным условием существования. Наверное, в силу возраста калории сжигались и потому вес я не набирала.

В стесненных условиях больничной палаты, когда у тебя всего один спортивный костюм и пара халатов, не нужно делать макияж и укладку, не надо спешить на работу самое главное развлечение – это ожидание завтрака, обеда и ужина. Особенно это увлекательно, когда меню в больнице либо отсутствует совсем, либо оно месячной давности.

Ещё одно из немногих развлечений лежа смотреть в потолок и размышлять о грядущем. Этим-то я и решила заняться ранним весенним утром, потому как созерцание себя в зеркале не производило на меня хорошего впечатления, да и ответа на свой сон я так и не нашла.

Никогда не любила и не ела овсяную кашу, а тем более не стала бы есть её на завтрак сейчас. Никакие увещевания о пользе для желудка не заставили бы меня это сделать, тем более, что с минуты на минуту я ждала прихода мужа, его зовут Степан.

Полчаса назад Степа написал мне сообщение, что доваривает куриный бульон и на всех парах летит ко мне. А пока я задумчиво ковырялась в сером клейстере каши, да простят меня работники больничных кухонь. Так я не заметила, как пролетело время и дверь в палату открылась.

– Привет! – сказал он, нежно улыбаясь, и протягивая руки для объятий.

Я ничего не ответила ему, а просто бросилась на его широкую грудь. С момента моего приступа прошла уже целая неделя, приближались новогодние праздники, а это значило, что все нормальные люди скоро будут отдыхать и есть салаты, а такие как я, не понятно, чем болеющие, будут смотреть в унылое окно на открытую дверь морга и хлебать остывший куриный бульон.

– Ты спроси, может тебя выпишут завтра, всё же вроде уже хорошо и ничего не болит? – успокаивающе говорил он мне.

– Угу, – промычала я и почувствовала, что сейчас плотину моих слез прорвет.

Так и случилось. Я плакала не потому, что хотела домой, а от того, что одиночество больничной палаты и бесконечные мысли о жизни, её качестве, цели существования, сводили меня с ума и требовали действий. Плюс ко всему накипел страх от пережитых мною процедур, которые, судя по результатам анализов, были напрасны. Плакала я ещё и от того, что меня пугала ситуация с неизвестной болезнью, я всё никак не могла совместить, как же так, приступ был, а болезни нет.

Я села на кровать лицом к окну, Степа попытался взять мою руку и повернуть меня к себе лицом, но я хотела побыть одна и не повернулась к нему.

– Ну ладно, тогда. Я пошёл, – с досадой сказал он, вставая.

Сердилась я на Степу не специально, это выходило, само собой. Случалось, что мне требовалось от него банального молчания, но он от природы не обладал достаточной чуткостью и не со зла делал что-то такое, что выводило меня из себя. А когда я злилась, то злилась на всю катушку. Эта нехорошая черта характера, которая называется вспыльчивостью, была мне присуща с детства, и я ничего не могла с собой поделать.

Потом скрипнула, закрывающаяся дверь и я поняла – ушёл. Опустив голову на подушку, я смотрела в голубую высь неба за окном, оно сегодня было удивительно хорошо. Мысли мои куда-то улетучились, на сердце стало легко. Я полежала так минут пять, а потом оглянулась на дверь.

Степа стоял там и никуда не выходил, оказывается, он просто ждал. На этот раз его чуткость все же сработала правильно. Я подошла к нему и обняла.

Мы со Степой очень близки духовно. Подруг у меня всегда было мало, ходить в гости из-за бешеного ритма города удавалось редко. Когда выпадало свободное время, мы как правило, ехали со Степой за город и шутили, что все едут на дачу, а у нас вся Нижегородская область – дача.

Мы знали где клюет рыба, где растут грибы, где в заброшенных деревнях можно набрать малины, а где сливы. Степа был ещё и опытным охотником, он брал меня с собой, объяснял правила обращения с оружием, показывал на следы зверей и долго с упоением рассказывал об их повадках. Поначалу я ходила по лесу как по парку, треща ветками и громко смеясь. Степа то и дело прерывал меня и говорил:

– Слушай! Вот слышишь? Это рябчик. Смотри, вот он вспорхнул!

Я смотрела и не видела ничего кроме разлапистых елей, и слышала только писк надоедливых комаров. Но со временем, я стала внимательней и довольно быстро сама научилась различать далеко впереди силуэты лесных птиц, подражать их пению и даже стрелять по дичи. Я стала разделять взгляды Степки на всё: на мир, на природу, на бережное отношение к ней, и даже иногда писала стихи на эту тему, чем очень радовала его. Мне было хорошо с ним, хоть иногда я и капризничала, вот как сейчас.

– А где бульон? – хлюпая носом, по-детски прогнусавила я.

– Тут. Ещё горячий, наверно! Я банку в вязаную шапку положил, чтобы не остыла, – произнес муж без тени обиды в голосе.

Не мудрено, что он не психанул и не убежал из палаты, хлопнув дверью. В законном браке мы с ним прожили уже с десяток лет. В середине июля мы планируем отметить наш юбилей. За это время мы уже достаточно изучили повадки друг друга, чтобы принимать верные решения, не обостряя конфликт.

Мои мучения закончились буквально на следующий день. Врач выписывал мне заключение о том, что я здорова, все с тем же извиняющимся видом. Но я уже поняла, что эта пауза в жизни была послана мне свыше, чтобы я наконец-то, нашла свое предназначение и начала жить «для себя». Судьба напоминала мне – «мечты, особенно детские, должны сбываться».

Глава 3. Поиск сокровищ или «другая» археология.

«Как найти своё предназначение? И не упускаю ли я что-то важное?» – задавалась я вопросами. И, как ни странно, ответ пришёл.

Я редко смотрю телевизор, ещё реже ролики в интернете. Как-то на кухне, когда Степа что-то колдовал над плитой, я зашла и увидела, что он смотрит видео, в котором какие-то ребята с диким криком «Клад!!!» и странными пищащими приборами в руках достают из земли крынку и высыпают из неё золотые монеты.

– Постановка, – резюмировал Степа.

Он широкоплечий брюнет, с немного вьющимися волосами и чуть смугловатой кожей. Степа никогда не занимался бодибилдингом просто от природы обладал крепким телосложением и широкими плечами.

Лицо его имело широкий подбородок и более узкий по сравнению с ним лоб, маленький прямой нос, белозубая улыбка, большие карие глаза придавали лицу довольно мужественное выражение. А стоило щекам покрыться черной жесткой щетиной, как он становился похож на бандюгана или дровосека. Могучее телосложение только подчеркивало это сходство.

А ещё он очень похож на героя всем известного мультфильма Шрек, когда тот превратился в красавца, выпив чудесный эликсир.

Душа Степки резко контрастировала с фигурой: "Маленький ребенок в теле здорового дяденьки" – обычно так говорила о нем я. Характер был невспыльчивый, быстро отходчивый, и как вы уже поняли добрый, поэтому даже если в ссоре была виновата я, он находил в себе силы, чтобы извиниться и зачастую первый инициировал перемирие.

– А что, если не постановка? – возразила я, надевая передник, и отмотала видео в самое начало.

– Смотри крынка-то отмытая, как будто только что из магазина, если бы он её из земли выкопал, она бы не была такая чистая, – не унимался муж.

– А что это у них в руках? Что за прибор? – не слушая Степкиных скептических замечаний, спросила я.

– Металлоискатель видимо, они его «теркой» почему-то называют…– сказал мне Степа и сам не понял того, как в этот самый момент начал новую веху нашей жизни.

Спустя месяц, мы пересмотрели все видео на просторах интернета, узнали, что «терка» – это металлоискатель Х-Terra, что поиск сокровищ это дело непростое, требующее времени и денежных вложений на покупку различного снаряжения, в том числе и «мд» – металлоискателя.

У копателей вообще все не как у обычных людей, у них даже жаргон свой имеется, например, копатели сами себя и своих коллег называют «камрад»,

находки за вечер «хабар»,

а плохие находки «шмурдяк»,

монетки – «монетосы»,

выезд в поле – «коп»,

состояние монеты – «сохран»,

если монета плохо сохранилась, говорят, что она «устала» или «убита»,

остатки конской упряжи называется «конина»,

если найдено какое-то ювелирное изделие, говорят, что это «украшалка»,

если выкопал пробку, значит, нашел «алкодирхем».

«Закладуха» – закладная монета, которая по старинному обычаю клалась под красный угол, туда, где последний венец бревен, либо в самый фундамент, либо под порог.

«Дед Хабар» или «земляной Дед» – это такой дедушка, который похож на лесовичка, однако, у него несколько иной функционал. Он помогает найти клад или ценные монетки, а иногда подкидывает под катушку металлоискателя один «шмурдяк», поэтому «камрады» стараются задобрить его кусочком хлеба или «ходячкой» – современной монеткой, которая находится в обращении.

Поначалу при просмотре роликов мы с Леней мало понимали, о чем говорят копатели, но уже через месяц изучения данной темы я могла спокойно изъясняться на чисто «копарском» языке. Как-то «на копе» один наш знакомый, ещё новичок в данном деле не знающий всех «терминов», услышал, как мы с мужем обсуждаем находки и сказал, что ещё пару раз съездит с нами и наверно тоже «заботает по фене».

Однако, язык копателей – это не феня, но принцип тот же. Он необходим, чтобы чужие уши не могли понять, о чем идет речь. Бывает, что находки очень ценные и тогда, знать окружающим о том, что ты нашел на картофельном поле монетку на сумму, в два раза превышающую стоимость твоего металлоискателя, совершенно ни к чему.

Фрагмент карты Менде А.И.

Как говорят копатели: «знание легенды – 50 процентов успеха».

Легенда – это история данной местности. Самое главное найти источник этой истории. Многие карты, по типу карты середины 19 века Александра Ивановича Менде уже давно излажены и перекопаны вдоль и поперек. Поэтому сейчас в тренде редкие карты и книги, повествующие об истории нашей области.

Больше всяких легенд о кладах меня интересовала история старообрядчества.

Я, как историк, знала, что Нижний Новгород – один из центров старообрядчества. Православная вера раскололась в середине 17 века и по сей день находится в таком состоянии

Во главе раскола стояли два наших земляка, уроженцы Нижегородской губернии – протопоп Аввакум и патриарх Никон.

Раскольники веками были гонимы, они прятались по лесам, в Нижегородской губернии в основном в Семеновском и Городецком уездах. Но скиты, судя по форумам, давно были «выбиты», то есть, раскопаны, ямы там на каждом шагу, как после бомбежки.

«Не может же быть, что все скиты обнаружены и легкодоступны» – крутилась недоверчивая мысль, заставляя меня до поздней ночи копаться на сайтах онлайн библиотек и просторах интернета.

Вдруг мне попалась книга моего давнего знакомого, ещё с экскурсии по Некрополю, писателя-этнографа – Мельникова- Печерского.

«Не может же быть, что все скиты обнаружены и легкодоступны» – крутилась недоверчивая мысль, заставляя меня до поздней ночи копаться на сайтах онлайн библиотек и просторах интернета.

Вдруг мне попалась книга моего давнего знакомого, ещё с экскурсии по Некрополю, писателя-этнографа – Мельникова- Печерского.

Мельников-Печерский родился в Нижнем Новгороде и часто жил в Семеновском уезде в деревне – это было имение матери. Жители деревни были раскольниками, поэтому их быт, нравы и обычаи были Павлу Ивановичу знакомы с детства. Эти знания пригодились Павлу Ивановичу, когда его назначили чиновником особых поручений по искоренению раскола.

Про него ходили страшные легенды, что он продал душу дьяволу, летает верхом на змие и видит сквозь стены… Также описан его суровый нрав и радикальный настрой по отношению к раскольникам. Из уст в уста предавалась также страшная история изъятия им великой святыни – Казанской Божьей матери. Старообрядцы готовы были на всё, лишь бы эта икона, которая как они считали была наделена святой силой и благодатью, осталась в их ските, но икону Павел Иванович изъял, а куда дел – неизвестно, загадка эта не раскрыта и поныне. Кладоискатели мечтают найти эту святыню, правда не для передачи верующим.

Мечтала и я, поэтому внимательно штудировала изыскания Павла Ивановича, которые вылились в крайне подробный, в какой-то степени даже дотошный "Отчет о современномъ состоянии раскола" на составление которого у него ушло целых 10 лет.

Читаю оглавление книги:

Отчет о количестве раскольниковъ…

Размещение раскольников по губернии относительно толковъ…

Храктеръ размещения раскольниковъ…

Расколъ в отношении к дорогамъ…

Карта скитовъ.

При слове «карта» меня как кипятком ошпарило, я молниеносно написала на электронную почту человеку, продававшему книгу, и на следующий же день книга уже была у меня в руках.

Спустя два дня, благоговейно открыла её и приступила к чтению. Книга написана сложным языком, в ней приводится множество подробностей и тонкостей из жизни раскольников, интересно то, что они не признавали новшеств не только в вере, но и в быту, например, говорили так:

«Кто кофий пьет, того гром убьет, а кто пьет чай, тот спасения не чай», «Кто табак курит, тот из себя Святого духа турит». Картофель они называли «дьявольским яблоком», а табак считали растением, выросшим из тела распутной женщины.

У раскольников практически не было пьяниц, они не признавали также театров и увеселений. Максим Горький в очерке о самом влиятельном старообрядце нашего города 19 века «Бугров» пишет, как купец привез однажды в скит первое музыкальное устройство, в котором воспроизводился голос поющего человека. Как только музыка заиграла, и голос запел, старообрядцы повскакивали с мест и выбежали из избы, а старейшины приказали избу сжечь, якобы из этой коробки доносится голос проклятого человека, продавшего душу дьяволу.

Зато старообрядцы были людьми экономными, трудолюбивыми и зажиточными. Зачастую, община помогала им, давая небольшой капитал для старта, но чаще бывало так, что старообрядцы нанимались на самую тяжелую работу – грузчиками, бурлаками, экономили, а потом становились миллионерами, таков был Николай Александрович Бугров.

Бугров неоднократно бывал на царских приемах в столице, и даже присутствовал на бракосочетании последнего царя Российской Империи – Николая II.

Сам Максим Горький засвидетельствовал, однажды, как Бугров называл министра финансов Российской Империи Сергея Юльевича Витте – Серёжа и дружески похлопывал его по животу.

Согласитесь, так мог не каждый…

Я листала книгу медленно, карта была указана на 15 странице, поэтому я внимательно вчитывалась в строчки, буква «ять» странным образом примелькалась и перестала мне мешать, но когда открыла заветную страницу, то меня ждал неприятный сюрприз, карты на 15 странице не было.

Я набрала номер мужчины, продавшего мне книгу:

– Добрый вечер, вы мне вчера книгу продали..

– Вы – Мила?

– Да, где же карта? Я только ради неё и покупала эту книгу…

– Эм…Вы знаете, карта была утеряна еще в 19 веке..

– Ой, простите… Я не знала…До свидания…

Неудобно получилось. Я спешно положила трубку и поняла, что деньги выброшены на ветер, обреченно бросила раскрытую книгу на стол, переплет книги был новый, твердый и она сама перелистнулась на какую-то страницу. Мой разочарованный вздох прервал случайно прочитанный заголовок на раскрывшейся странице: «Перечень скитов и дорога к ним».

Я наклонилась над книгой и увидела список скитов, около каждого была подробная инструкция, как до него добраться и какие ориентиры есть для обнаружения скита, затем я сравнила названия скитов с теми, что уже описаны в интернете.

Получилось, что об одном ските упоминание в интернете отсутствует, также Мельниковым– Печерским было указано, что скит в 1853 году не был уничтожен, он находится в «40 верстахъ от Семенова», у наставника скита есть тайная моленная. Всего здесь живут около 10 человек. Скит находится прямо на самом краю глубокого оврага, по дну которого протекает небольшая речушка.

Я немедленно нашла приблизительное место расположения скита, позвонила Степе, и мы условились завтра же отправиться за старообрядческими сокровищами, сокрытыми в тайной моленной.

Глава 4. Бастет

Стоит ли говорить, что ночь перед такой важной экспедицией была практически бессонной – душная июньская ночь. Воздух как кисель, ни ветерка, ни шороха за окном, все это сводило с ума и не давало уснуть.

Я встала с жаркой кровати, обливаясь потом, и подошла к окну. На небе блестели звезды, было, наверно, около 12 часов ночи, судя по цвету неба и, исходя из отсутствия на небе признаков зари.

Мне не хотелось ложиться, потому что уснуть я все равно бы не смогла. Я придвинула стул к окну, села на него и уперев руку в подбородок стала смотреть на многоэтажный дом напротив, на то, как люди гасят в окнах свет и отправляются в царство Морфея. В отличие от меня, им предстоял крепкий и долгий сон, ведь завтра выходной – суббота.

Дом напротив напоминал огромный серый лайнер, а его окна походили на иллюминаторы кают. Свет в «каютах» варьировался от светло-желтого до больничного белого.

Не стоит обвинять меня в том, что я подглядываю за соседями, прямо под моим окном растет черёмуха и ветвятся буйные заросли сирени, которые уже лет 60 никто не подрезал, так что серый «лайнер» я видела сквозь ветки и густые листья сирени, разглядеть за ними людей было просто невозможно. Иногда возникало ощущение, что лайнер был пуст и свет затухал в нем как по волшебству…

Вдруг, откуда ни возьмись, на моем подоконнике появилось что-то черное. От неожиданности я вскочила с табурета и отпрянула от окна. Он проехался по полу и в тишине ночи раздался неприятный скрип. Я обернулась, на мужа, но Степа спал беспробудно, как Илья Муромец.

На моем окне непринужденно сидела кошка, её глаза блестели зеленым. Она с минуту глядела на меня, а потом преспокойно начала умываться.

– Эй, кис-кис-кис, – шепотом поманила я кошку.

Она холодно посмотрела на меня, а потом продолжила, как ни в чем не бывало. Я медленно сделала шаг к подоконнику, кошка прекратила ночной туалет и снова взглянула на меня. Её взгляд был изучающим, она чуть заметно склонила голову на правый бок, затем выпрямилась и больше не двигалась, так она была похожа на египетскую статуэтку богини Бастет.

Я сделала к окну ещё шаг, потом ещё…Нас разделяла анти москитная сетка, поэтому я видела кошку чуть размыто. Она глядела куда-то вбок и как будто принюхивалась.

«Большая кошка, – подумалось мне, – и, наверное, породистая…»

Кошка посмотрела на меня, словно прочитала мои мысли и поняла, что сейчас я думаю о ней, теперь Бастет склонила свою головку налево. Затем встала, потянула спинку и демонстративно прошлась по подоконнику туда и обратно, села ровно напротив меня так, что около минуты мы глядели друг другу глаза в глаза. Я видела этот бездонный омут светящихся зеленых глаз, но вдруг мое внимание что-то отвлекло.

В отблеске луны, звезд и скорее всего света кухни соседей второго этажа, на долю секунды, на шее кошки отчетливо засветилась маленькая искорка. Мне стало жутко интересно, – «Что у нее на шее? Бубенчик? Медальон с кличкой «Бастет Матильда Элизабет фон Бах» и номером телефона хозяина?».

В комнате соседей за стеной снова зажегся свет, на короткий миг кошка отвлеклась от игры в гляделки, я чуть привстала и почти разглядела медальон на ее шее.

Он напоминал кулон – песочные часы, вокруг которых тонко извивался светлый и тонкий узор металла.

Я наклонилась ещё ближе к кошке, чтобы разглядеть медальон.

«Ничего странного. В наше время чего только не увидишь, кошки с кулонами, собаки в курточках на прогулке, морские свинки на поводке, выбор «украшалок», одежды и чесалок такой, что деревенским Шарикам – Барсикам и не снилось» – подумала я.

– Пфф – шш – ффф!!! – резко фыркнула кошка в ответ на мое вторжение в её личное пространство, очевидно я задумалась и придвинулась слишком близко к ней.

Испугавшись, я резко отпрянула назад, запнулась о табурет, что стоял позади меня, перелетела его и потеряла сознание. Наверно, как и всем, кому предстояла поездка в заброшенный скит, Степану снились сокровища и драгоценные камни, ажурные броши и бриллиантовые россыпи самых разнообразных цветов… Но вдруг он услышал страшный грохот и машинально вскочил с кровати, не понимая, что происходит.

А я, потеряв сознание, не почувствовала легкость и не увидела тоннель из белого света …

Передо мной стоял темный лес, я сидела под деревом, ощущала холод и дикий страх от того, что не понимала где и что творится на поляне впереди меня. Отблески костра на мокрых листьях деревьев и голоса незнакомых людей заставляли мое дыханье прерываться и замирать, чтобы хоть чуть-чуть различить, о чем кричат хриплые люди у костра, их смех отнюдь не воодушевлял, напоминая карканье стаи ворон. Один из них здоровый и косматый с разорванным воротом рубахи и прищуренным глазом что-то сердито бурчал, он то и дело выхватывал нож из сапога и размахивал им перед собой. Я видела его, потому как он стоял в просвете между кустов. Остальные были скрыты от меня кустарником, но я слышала надтреснутые голоса и насчитала их пять.

Я осмотрелась. В отличие от ярких цветных снов, которые я периодически видела, это было не похоже на сон, слишком явно стекают капли дождя с листвы на моё лицо, слишком больно впивается хвоя в ноги. Затем я перевела взгляд на свои руки и ужаснулась. Они были туго связаны веревкой и побелели от холода и нарушенного кровообращения, а потом взгляд с рук упал на ноги.

Ноги тоже были связаны в районе лодыжек, эта же веревка опоясывала сосну за моей спиной. Дерево было мокрым и холодным. Я наблюдала за людьми, что греются у костра и никак не могла понять, как я тут очутилась и о чем они говорят, но судя по их возбужденным голосам, кажется, они пили и спорили.

«Господи Иисусе, где я?» – гулко раздался вопрос в моей голове. Один из разбойников резко повернулся ко мне, как будто услышал мои мысли, он подошёл, стал что-то совать мне в нос и орать, удушающая волна явно химического запаха вернула меня домой.

– Мила! – кричал Степан и одной дрожащей рукой держал вату с нашатырем у моего носа, а другой мою голову.

– Убери, – отодвинула я его руку и посмотрела на запястья, никаких царапин и крови не было, следов от веревок соответственно тоже.

– Ты чего тут делала? – нервным голосом произнес Степа.

– Да, так, не спалось, подошла к окну, а потом запнулась об табурет, – пробубнила я, потерла виски и встала, наконец, с пола. В ногах чувствовалась слабость. Мне очень не хотелось, чтобы Степа расстраивался или отменил нашу экспедицию и как раз в этот момент раздался звонок будильника.

– Ты как? Готова ехать?

– Конечно! – мягко улыбнулась я и ушла в ванную.

– Полчаса на сборы! – скомандовал Степа.

Наспех мы выпили кофе, настроения у меня не было, разговор тоже не клеился, честно признаться, мне хотелось спать, поэтому на выходе из дома я взглянула в зеркало и мне вспомнилась дурацкая, но очень подходящая шутка – «золото в мешках, а мешки под глазами».

Глава 5. Лара Крот

Роса, выпавшая на улице, принесла с собой долгожданную прохладу. Я открыла окно нашей машины, вдыхая свежий воздух, который казалось проникает в самые дальние уголки легких, так, что дышишь и не можешь надышаться, это как в жару пить холодную воду и чувствовать, что не можешь утолить жажду.

Из колонок негромко звучал рок, мы мягко катились навстречу приключениям, и я не заметила, как заснула, а когда машина подпрыгнула на кочке, открыла глаза. На этот раз сон был глубокий и без сновидений. За окном плотной стеной справа и слева стоял лес. Узкая асфальтовая дорожка, густо усыпанная ямами, вела нас все дальше. В зеркале заднего вида, медленно обруливая ямы, плелась машина наших «коллег».

– Долго я спала?

– Часа два, – ответил Степа и убавил магнитолу.

– Сколько нам ещё ехать? – задала я вопрос и, повернувшись «пятой точкой» к лобовому стеклу, стала искать термос с кофе на заднем сидении.

– Ещё минут двадцать. Ты совсем что ли не спала ночью?

– Да нет, спала, – соврала я, но мне снилась какая-то чушь, да ещё кошка эта Бастет…

– Какая кошка?

– Ты не видел черную кошку во дворе, такая красивая с маленьким медальончиком на шее?

Муж удивленно покосился на меня и отрицательно покачал головой.

«Прямо два километра» – оповестил нас навигатор.

«Почти приехали!» – вдохновенно воскликнул Степа и отхлебнул горячий кофе, который я ему только что налила.

Небо было свежим и глубоким, перья облаков застыли и совершенно не двигались. Солнце набирало силу, все выше поднимаясь над ещё влажным от росы лесом. Запах леса для меня, выросшей в глуши, был родным, ободрял и давал сил. Я смотрела на макушки елок, которые напоминали щётки, и представляла, как этой же дорогой ехала сотни лет назад телега, как запряженная в нее лошадка дробно отбивала такт по застывшей глине дороги. Мужик, что управлял поводьями, глядел по сторонам и что-то насвистывал…

«Вы прибыли к месту назначения» – перебил ход моих фантазий приятный голос навигатора.

Мы со Степой стояли на обочине дороги и ждали наших друзей. Перед нами был мост из бревен через небольшую речку, ещё дальше на высоком холме расположилась деревенька, домики стояли в один ряд, а вот бани как будто в течение долго времени сползали по склону холма вниз, так, что самые старые из них доползли до самого края берега реки. Деревьев на холме практически не было, поэтому мы видели очертания грядок, квадраты коричневой земли, на которой на удивление хорошо рос урожай.

Утро казалось хрустальным. Ни ветерка, ни докучливого зноя, ни писка комара, полная безмятежность и покой…

– Как здесь красиво…– заметила я.

– Да, люди знали, где селиться и обустраивать свой быт, – ответил Степа и тут же спросил, – А что это за река?

– Давай подойдем, посмотрим, там, по– моему, есть табличка с названием.

– Пошли, вот только возьму телефон, а то ребята что-то отстали.

Речка была небольшая, табличка гласила, что называется она – «Ведомость», очень странное название. Она была примерно метра два в ширину, берега ее были крутыми и глинистыми, там, где на берегу стояли старые бани, имелся «зАпесок»– низкий участок берега с чистым белым песком. На фоне этого песка черные бани казались древними монстрами и вызывали некоторое опасение. В речке суетились мальки, она журчала и вызывала очень жизнерадостное чувство. Вдруг раздался лай собак…

– Похоже, нас заметили, давай вернемся к машинам, к тому же Виктор написал, что они подъехали, – заметил Степа, и мы пошли к дороге.

– Здорово, камрады, привет Лара! – раздалось задорное приветствие Виктора в хрустальной тишине утра.

Он был невысокого роста, крепко сбит, на вид ему было лет тридцать пять. Темные волосы, узкое лицо. Не сказать, что он был красив, но его очень живая и всегда искрометная речь, мгновенно делала его центром внимания в любой компании. Он умел искренне радоваться удачам других, был общителен и честен. Возможно, именно поэтому его часто приглашали в разные экспедиции, а он практически никогда не отказывался и теперь мог похвастаться довольно интересными, редкими находками.

Лара Крот – это моё шутливое прозвище. Так Виктор стал называть меня, когда однажды в одной из наших экспедиций, я нашла настоящий клад из серебряных и мельхиоровых монет, а спустя пару недель ещё и золотые 5 рублей.

Очевидно, посмотрев фильм о Ларе Крофт, Виктор решил, что я тоже Лара, только Крот. Он часто удивлялся тому, что я историк, но не ношу очков, и не веду себя как заучка. Из соц. сетей он знал, что я занимаюсь танцами, йогой, играю на гитаре, люблю размышлять на тему саморазвития, мотивации и всего в жизни добиваюсь сама, поэтому «коллеги по хобби» звали меня Ларой, а я не обижалась на это, всё-таки когда тебя сравнивают с Анжелиной Джоли это не так уж плохо.

– Привет! – помахала я ребятам рукой

– Здорово! – пожал руку ребятам Степа.

Вместе с Виктором приехал ещё один камрад, его звали Влад. Высокий и худой, судя по внешности, ему было около сорока лет. Он был скромен и молчалив. Когда мы ездили в поля, он обычно уходил далеко от всех и пребывал в гордом одиночестве.

Мы встали у машины Виктора, разлили по чашкам кофе и стали обсуждать план действий.

– В общем так, Степа и Мила показывайте дорогу, но прежде чем идти давайте посмотрим поле вот у этого леса, – взял на себя роль главнокомандующего Виктор и указал на полоску леса под холмом.

– В этом лесу овраг, – сказала я, – если идти по нему, то как раз придешь к скиту.

– Там вроде бы речка течет по дну оврага? – спросил Степа.

– Да, но она небольшая, я пойду прямо по ее берегу, – ответила я и поставила пустую кружку от кофе на машину.

Я ненавижу долгие сборы, поэтому пока все ещё только надевали сапоги, я уже шла по полю с включенным металлоискателем и слушала его сигналы. Конечно, прислушаться к предложению Виктора идти по полю было разумно, но я не собиралась выполнять его «ценных указаний», потому как всегда действовала по– своему.

Судя по цвету земляных комьев, вспахали поле уже давно, и оно успело высохнуть. Идти по такой земле было чертовски неудобно.

В тишине утра раздались сигналы других приборов, я обернулась и увидела, ровной колонной, как бы прочесывая поле, шли Степа, Виктор и Влад. Шли молча и сосредоточенно. Все ждали чуда.

«Надо же как прочесывают, а мы пойдем другим путем», – сказал в моей голове Ленин, и я свернула в полоску леса слева от меня.

Лес стоял стеной, высоченные древние ели скрывали небо. Продираться было очень неудобно, металлоискатель то и дело зацеплялся за ветви. Но я упрямо лезла поперек леса с целью выйти к оврагу. Я думала так, если старообрядцы вели скрытный образ жизни, то добраться до дороги мимо деревни незамеченным было возможно только вот по этому оврагу. Да, я допускала, что можно было пройти лесом, но зачем плутать по дремучему лесу, если можно спокойно идти в овраге по берегу реки.

Впереди между двух разлапистых молодых елей я увидела просвет, обещающий начало оврага, так и было, спустя пару минут я уже стояла на одном из его склонов.

Это был внушительный овраг, глубина его метров 5, а внизу текла речка, странного рыжего цвета. Вода в ней была чистая и ледяная, но цвет песка в реке был огненно-рыжим. А вот на берегах реки лежала прошлогодняя серая осиновая листва, чуть присыпанная мертвым серым песком. От таких красок на мгновение мне почудилось, что наступила осень.

Я перепрыгнула речку и пошла по левому ее берегу. Мне не было страшно, речка в целом производила очень приятное впечатление. Потом я перепрыгнула снова на правый берег, когда заметила, что река стала чуточку шире.

«А вдруг разольется так, что обратно будет не перепрыгнуть? Лучше не рисковать» – решила я и вернулась на правый берег, тот что был ближе к полю.

Металлоискатель изредка попискивал, но ничего стоящего внимания пока не попадалось. Берега речки были коряжистые, местами встречались серые песчаные участки. Я решила передохнуть и присела на один из них.

Металлоискатель и лопата остались стоять подальше от берега, а я подошла к воде, чтобы умыться.

– Ухх! – вскрикнула я, когда холодная вода коснулась моего лица. Она была обжигающе холодной.

На случай вот таких остановок в моем рюкзаке всегда был бутерброд, который я в данный момент развернула и стала уплетать. Мне нравится одиночество, когда ты принадлежишь самой себе – это драгоценные минуты жизни. В такие моменты я спрашиваю себя соответствует ли момент концепции, которую я вывела тогда в больнице и «для себя» ли это всё?

Мне здесь нравилось. Солнце светило ярко, но не испепеляюще и я думала, что когда-нибудь я напишу об этой красоте книгу. Вода весело журчала и мне стало интересно, глубокий ли перекат в том месте, откуда слышалось журчание.

Я встала и, не прекращая трапезу, заглянула в желтую воду, на миг мне показалось, что там что-то блеснуло.

«Может блесна?» – подумалось мне.

Так уже было много лет назад, когда мы ходили со Степой на рыбалку, я вдруг увидела в воде что-то блестящее. В тот раз я погрузила в воду палец, нащупала там что-то, напоминающее колечко неправильной формы, и стала тянуть за него…

В мозгу образовалась тысяча версий, в том числе страшная: «А вдруг какой-то незадачливый браконьер хотел здесь «глушить рыбу», но заряд не сдетонировал и сейчас он сработает прямо в моих руках!», поговорка про Варвару, которой что-то оторвало, перестала мне казаться наивной, но любопытство было сильнее.

Степа смотрел в другую сторону, когда я с диким криком «Бомба!» вытянула эту штуку. Это была цилиндрическая болванка со штырем в середине, на самой вершине которого было колечко неправильной формы. Штуковина была очень тяжелая и я еле-еле держала ее за кольцо.

Степа быстро понял, что это, удивленно округлил глаза и начал неистово хохотать. Он бы наверно упал от смеха в воду, если бы не увидел, что я в ярости и жду объяснений. И он объяснил мне – это лодочный якорь, а потом мы хохотали вместе и с тех пор, когда происходили подобные случаи, я улыбалась, вспоминая случай про «бомбу». Вот и сейчас я стояла с набитым ртом и улыбалась.

Блеска в воде больше не было…

«Может рыбка?» – предположила я, не увидев ничего на перекате, но все же зашла в ледяную воду по щиколотки с металлоискателем, провела им над водой, раздался устойчивый звонкий сигнал.

Я наклонилась к самой воде, там среди тины и камней разглядела то, что сверкало. Это что-то было из желтого металла, но рукой туда я не полезла бы ни за что, потому как боюсь всяких речных гадов, поэтому я вернулась на берег, взяла палку и попробовала раздвинуть водоросли.

Мои действия подняли густую муть, я выждала, когда она уляжется и снова склонилась над этим местом. Солнце сияло во всю силу, приближался полдень, и солнечный зайчик, падающий в воду, высветил нечто.

Это было кольцо, я уже без раздумий опустила руку в воду, схватила его и выскочила на берег тяжело дыша.

– Мамочки, красота то какая!!! – взвизгнула я и подпрыгнула от счастья – надо бежать, показать Степке!

Я неслась к нему так быстро, как только могла. Он махал своим металлоискателем и не видел, как я бегу к нему, машу руками и потому как в таких случаях кричать нельзя, шепчу задыхаясь, «Золото! Золото! Степка, золото!»

Он повернулся на звук топота и был шокирован моим видом. Бледная, говорящая что-то несвязное с круглыми глазами. Сначала он подумал, что меня укусила змея, но после того как разобрал мой шепот и посмотрел на ладонь понял – я нашла золото!

Это было кольцо золотое, но не обручальное, сверху металл раздваивался и превращался в двух змей, которые переплетались несколько раз в знаке двойной бесконечности, глазки одной змеи переливались зеленым, а другой синим, такой эффект получался благодаря крошечным камушкам, инкрустированным в маленькие головки, полагаю это были опалы.

Степа онемел от такой находки, молча бросил металлоискатель и лопату в сторону, сгреб меня в охапку, стал целовать и кружить. Виктор и Влад удивились нашей неожиданной страсти, поняли, что это неспроста и поспешили к нам.

Копать в этот день мне больше не хотелось, хотелось смотреть на кольцо и прокручивать в памяти момент его нахождения снова и снова.

Парни всей гурьбой пошли «прозванивать» реку, а я осталась сидеть на поваленном дереве у самой кромки леса, разглядывая кольцо. Внутри на ободке кольца я нашла надпись «Venit tempus»

Больше находок в этот день не было.

Глава 6. Первая Печать Солнца

Мой летний отпуск продолжался, а вот Степа уже вышел на работу. Но и там он был связан с археологией, правда в более крупных масштабах, мой муж – экскаваторщик.

И, порой, его находки удивляли даже заядлых копарей: это и коллекция старинных бутылочек с гербами и странного вида диск с изображенным на нем царём– солнце, надписями на латыни и ещё Бог знает на каком. Я, кончено же, перевела то, что напоминало латынь через Яндекс переводчик, но ясности это не добавило, получилась абра– кадабра «Ecce faciem ejus per quem facta sunt et obedient omnes creaturae», что переводится как «Будь лицом той, кем они были созданы, и послушным всему творению».

Но на одном из сайтов я нашла нечто похожее на мой диск, там эту штуку называли «Первая Печать Солнца», а ещё было указано, что «этот талисман приносит владельцу все, что он пожелает. Латинская надпись "Ecce faciem ejus per quem facta sunt et obedient omnes creaturae" переводится как: "Вот лицо и форма, через Которого все начало быть, и которому все подчиняются." В центре изображен Иисус в лучах Солнца, прообраз самого Солнца», другой человек оставил такой комментарий: «Ещё эта надпись на латыни означает: он так выглядит, потому что является послушным из всех живых существ. Послушный– потому что выполняет желание владельца. Береги талисман и не продавай».

Что ж, продавать я его и не планировала. Но желание загадала.

Сегодня Степы как раз не было дома, поэтому я достала диск, он был совсем легкий, холодный и шершавый, медь за столько лет нахождения под землей подверглась коррозии, в ней образовались небольшие ямки– раковины, да и сам диск был потрепан по краям, я слегка погладила его рукой и аккуратно положила на левую ладонь. Диск был довольно большим, размером с тарелку, такие приносят в ресторане, на них обычно горстка чего-нибудь, а всё остальное пространство занимают капельки соуса, размазанные по фарфору.

Я не знала, как пользоваться Диском и потому действовала интуитивно. Подняв руку над ним, закрыла глаза и решила прислушаться к ощущениям. Сначала я не почувствовала ничего, только звук расслабляющей музыки, которую я включала каждый день, сейчас он лился из соседней комнаты. Затем я сделала три глубоких вдоха и после этого ощутила лёгкое тепло от диска. «Наверно это самовнушение» – тут же отозвался мой разум.

– Не важно, приступим! – воскликнула я про себя и, открыв глаза, трижды четко произнесла "Ecce faciem ejus per quem facta sunt et obedient omnes creaturae". Я хочу отправиться в экспедицию, чтобы найти старинный и очень ценный клад»

Затем я снова закрыла глаза и занесла ладонь над диском. Три вдоха, тепло диска и…. Тишина. Открыв глаза мне стало понятно, что музыка прекратилась и в квартире абсолютно тихо.

Я положила диск на место и подошла к ноутбуку, на нём высветилась надпись «воспроизведение музыки приостановлено» как и чем оно было приостановлена было мне непонятно.

– Хм… Странно. Ох уж эта магия, – сказала я вслух, улыбнулась и как ни в чем не бывало нажала плей на ноутбуке. Снова полилась неспешная музыка, но мой релакс прервал телефон, который зазвенел на кухне.

– Алло?

– Привет, это Юля.

– О, привет Юль, как выходные? – поинтересовалась я.

– Как всегда, а у тебя?

– А мы со Степой отличились, – загадочно произнесла я.

– Ого, я к тебе забегу? Расскажешь? – оживилась подруга.

– Приходи, ставлю чайник…– загадочно понизив голос сказала я и положила трубку.

Ещё полгода назад у меня не было подруг. Я порой шутила, что Степа заменил мне мать, отца, брата, подругу, друга, в общем всех, поэтому потребности в подругах я не испытывала, да и вообще с парнями, друзьями мужа мне было проще, может потому, что я росла со страшим братом.

Полгода назад я записалась через интернет к девушке на косметические процедуры, её звали Юля. Она – темноволосая девушка с очень нежным и тихим голосом, как у ребенка. Я спросила, где она работает, и Юля сказала, что в детском саду воспитателем, тогда всё встало на свои места, пожалуй, именно такой голос должен быть у хорошей и доброй воспитательницы. Юля любила фитнес, занималась им каждый день и обладала превосходной фигурой, но её муж уже не обращал на это внимания, очевидно был избалован хорошей физической формой своей жены.

По возрасту мы с Юлей были сверстницы и разговорившись с ней я узнала, что у нас с Юлей много общих знакомых, а из общих интересов было чтение. После процедуры, когда я пришла домой Юля написала мне: «Давай дружить?».

Да, вот так, как в детском саду, очень просто и искренне. Я сначала удивилась, разве могут взрослые незнакомые друг другу люди – вот так взять и начать дружить? Но почти сразу написала ей ответ «Давай».

Так завязалась наша дружба, виделись мы не часто, но наши встречи всегда были теплыми, в основном Юля слушала мои рассказы об экспедициях и интересных исторических изысканиях, я делилась с ней литературой, интересными фильмами, а она советовала, что посмотреть мне, но всегда очень деликатно и ненавязчиво, что было ценно. У Юли было странное (для меня) хобби – она любила сниматься на полуобнаженных фотосессиях, например, в красивом нижнем белье, правда потом она не могла выложить такие фотографии в сеть, потому как она воспитатель и «честь мундира» превыше всего. А её муж на очередную съемку почти безразлично замечал «Ну опять полуголая». В отличие от него мне Юлины фотографии нравились, красивое тело – это тяжкий труд, не все с ним справляются, я бы так не смогла и потому всегда говорила Юле, что она хороша, и это было правдой.

Юля работала в детском саду, имела высшее образование, неоднократно ей предлагали перейти на более высокооплачиваемую работу в частный сад, но Юля –человек идеи, она настолько полюбила место, где работала, коллектив, что даже переехав на другую квартиру, она не уволилась и продолжала ездить на работу с пересадкой.

Ход моих мыслей о Юле прервал звонок в дверь.

– Привет!

– Привет Мила, держи! – Юля протягивала мне сухофрукты к чаю, потому как сладкое она, в отличие от меня, не ела – фигура, видите ли.

– Мммм… Сушеное манго! Вкуснятина, проходи скорее, – поторопила я её и пошла на кухню.

– Кофе? Чай? – крикнула я ей, держа в руках кружку.

– Чай, если можно зеленый, – тихо сказала Юля и скромно села на табурет, который ещё недавно чуть не отправил меня на тот свет, шишка на затылке до сих пор болела.

– Вы не ездили к родителям? – спросила я подругу.

– Нет, остались в городе на этот раз, – ответила Юля и взяла кружку с чаем. Её родители жили в деревне в 100 км от Нижнего Новгорода, родители её мужа в соседней, поэтому они часто ездили к ним по выходным.

– Понятно… Галочка, ты сейчас упадешь, – изобразила я ту самую красотку из советского фильма, которая хотела отправиться с Якиным в Гагры и засмеялась, Юля улыбнулась и приготовилась слушать интересную историю.

Прежде чем начать я сделала останавливающий жест рукой и побежала в соседнюю комнату, где оставила самый ценный экспонат нашей со Степой коллекции. Я сняла его с руки несколько часов назад, чтобы с помощью лупы разглядеть его получше, поискать надписи, клейма, потом положила его на стол, полезла в шкаф, увидела диск и занялась магией – загадыванием желания, после чего забыла надеть кольцо, но так, получилось даже эффектнее.

Я вернулась и протянула Юле руку с зажатым в ней кольцом, а потом торжественно произнесла: «Сим салабим ахалай махалай!»

На моей ладони лежало огненного цвета золотое кольцо.

Юля округлила глаза и молча открыла рот.

– Боже, какая красота! Мила, это тебе Степка подарил? – беря в руки кольцо почти шёпотом сказала Юля.

– Ага, держи карман шире! – воскликнула я. – Это я его нашла, мы вчера ездили в экспедицию и вот мой «хабарчик»!

Спустя пару минут Юля вернула мне кольцо, я покрутила его и надела на палец. Оно пришлось впору моему безымянному пальцу на левой руке.

Подняв руку к глазам, я загадочным голосом продекламировала мой любимый триолет, нижегородского поэта Ивана Рукавишникова, сына очень богатого железопромышленника и купца:

«Глядит с руки моей топазом

Грустящий перстень Ашторет.

Как тихим, всё познавшим глазом.

Глядит с руки моей топазом.

И смерть, и жизнь разбивши разом.

Мир заключил я в триолет.

Глядит с руки моей топазом

Грустящий камень Ашторет».

Юля восторженно смотрела на огненный перстень, на меня, но в её взгляде не было зависти, она из тех редких людей, которые умеют радоваться за других, а это очень редкое в наше время качество.

– Мила, как красиво, – сказала она, сложив ладошки вместе будто ребенок.

– Стих или кольцо? – уточнила я.

– И стих, и кольцо, и ты классная, – заключила Юля.

– Всё, Юль. Теперь я – Властелин колец, – властно подняла я руку вверх, и мы рассмеялись.

– А сколько оно стоит, ты узнавала? – поинтересовалась Юля.

– Юль, знаешь, как отличить новичка копателя от человека, давно занимающегося поиском артефактов?

– Как?

– Очень просто. Нужно показать ему редкую, красивую вещицу из своей коллекции, лучше если она будет из драгоценных металлов, например, как это кольцо, и обратить внимание на первый вопрос, который вам зададут.

Если вас спросили «сколько стоит?», значит перед вами человек ничего не смыслящий в поиске или втайне мечтающий им заняться. Однако опытные копатели говорят, что людям, зацикленным на деньгах, если они все же займутся поиском, редко сопутствует удача.

Если же вас спросят «где был найден этот предмет?» перед вами человек опытный, которому не столько интересна цена вещи, сколько возможность самому наведаться в ваш Клондайк и найти кое-что ещё, более стоящее чем то, что у вас.

– Мила, а это законно, то что вы копаете такие артефакты? – настороженно спросила Юля.

– Вполне, если знать законодательство. Юль, я закончила юридический факультет и потому проблем с законом у нашей экспедиции никогда не было, историк – это моё второе высшее образование. Итак, в Российской Федерации мы можем свободно копать на территории пляжей, только не надо делать этого в жаркий полдень, как мы со Степой. Однажды, мы копали на одном из пляжей Нижнего Новгорода, притом людей туда пришло ну очень много, но мы были начинающими кладоискателями и буквально «окапывали» разнежившихся на солнце тюленей, было очень забавно и смешно. В итоге мы сообразили, что, наверное, мешаем людям, а они нам и отправились на самый дальний участок пляжа.

Там было тихо и пока безлюдно. Металлоискатель издавал звонкие сигналы, такие же как на золото, но Дед Хабар мужичок с юмором, потому как золото и пивная пробка звучат одинаково, то есть сигнал металлоискателя на золото и пробку будет идентичный. «Копай всё» гласит вторая заповедь кладоискателя.

– А какая первая? – ненарочно перебила Юля.

– Закапывай ямки, – усмехнулась я и уточнила. – Как правило, когда употребляют первую заповедь добавляют крепко словцо в конце, упоминая вашу мать, очевидно потому, что эту заповедь вы невольно уже нарушили.

– Итак, раздаётся тонкий сигнал, Степа начинает копать, но никак не может понять, где конкретно звенит, ощущение, что там монеты и они ну просто разбросаны повсюду и он зовет меня.

Юля напряглась и даже её корпус подался чуть вперёд, а глаза стали большими как у маленького ребенка, которому рассказывают захватывающую историю:

– Так прошло около пяти минут, мы вырыли уже довольно глубокую яму, но сигнал всё ещё был на том же самом месте. И вдруг мимо нас гордо прошел какой-то мужчина, абсолютно голый с тапками в руках, как оказалось в той стороне был нудистский пляж. Степа машинально закрыл мне рукой глаза и пробурчал в спину этому «нехорошему человеку», что-то угрожающее. Но мы не стали зацикливаться на этом инциденте и продолжили копать. И вдруг, удар лопаты о металл…Смотрим, что же это? Это был какой-то лист толстого цветного металла, он закругляется и напоминает огромную бочку, которая лежит на боку.

Степа спрыгнул в яму, пару раз ударил лопатой по железу, плюнул и начал закапывать получившуюся воронку.

– Что там? – непонимающе смотрела я на Степу.

– Труба центральной городской канализации, – сказал Степа, повисла пауза, а потом мы дружно рассмеялись.

Веселый смех раздался и сейчас, а потом, отпив чай, Юля вполне резонно спросила: «А где вообще можно копать?»

– Копать на курганах, могильниках, в Кремле и прочих исторических местах нельзя. Но на картофельных полях, по согласованию с хозяином колхоза и в тех местах, где культурному слою не более 100 лет по закону копать можно. Кольцо я нашла в ручье, до места, где когда-то находилась деревня было ещё довольно далеко, поэтому оно моё, моя Пре– е– елесть, – протянула я как Голлум и засмеялась, а затем снова подлила Юле чаю.

– Ты такая молодец, Мила! Пусть тебе посчастливится найти настоящий сундук с сокровищами, как в фильмах про пиратов! – торжественно произнесла Юля и подняла чашку, как бы провозглашая тост.

Я тоже подняла чашку и загадочно улыбнувшись сказала: «Поверь мне, так и будет».

Глава 7. Золотая лихорадка

Отпуск неумолимо близился к концу.

Мы со Стёпой в очередной раз обсуждали планы на оставшуюся неделю, вариантов было несколько: отправиться в сплав, съездить на Светлояр и посмотреть на празднование Ивана Купалы, а затем отправиться в экспедицию или поехать к родителям в область.

Степе нравился первый вариант. Но мне идея сплава по безлюдной реке казалась недостаточно проработанной. До выходных оставалась всего пара дней, за такое короткое время было бы просто невозможно подготовиться к трудному пути.

Однажды, мы со Степой самостоятельно отправились в сплав по реке Керженец, благо мой старший брат довёз нас до точки старта, наша же машина была оставлена у точки финиша. Это был лёгкий сплав, но поскольку он был первый в нашей жизни, и мы боялись не успеть приплыть до понедельника, когда всем надо будет идти на работу, мы со Степой гребли как рабы на галерах. Спустя пять часов ударной гребли, мы выдохлись и решили сделать остановку, но как назло на берегах Керженца, удобных для заноса лодки сидели то рыбаки, то байдарочники у которых все включено, оладьи на завтрак и, если что организаторы просто заведут лодочные моторы. Мы сплавлялись ещё час, чтобы найти хоть какой-то более– менее низкий берег, вот тогда-то я и поняла почему Керженец прозвали негостеприимным.

На этом приключения не закончились. Утром, после ночевки в идеальной тишине старого соснового бора мы отдохнувшие пришли к лодке, чтобы взять продукты для приготовления завтрака. Наш лагерь находился на приличном удалении от берега, мы не тащили лодку с собой, а привязали её к ивовым кустам, именно поэтому не могли слышать, что ночью происходило здесь. А здесь было вот что: по зеленому резиновому дну лодки и на траве около неё была рассыпана гречка, макароны, пшенка, раскидан хлеб, у контейнера в котором мы возили пищевые запасы была снята крышка и прогрызено дно. В общем, лесная братва постаралась и оставила нас без круп, с одной тушенкой и тремя кислыми яблоками на одном из которых виднелся чёткий след двух маленьких и острых передних зубов.

Я тогда очень расстроилась, но Степа постарался подбодрить меня своим замечанием: «Ну ничего, плыть нам осталось не много, часа на четыре, спасибо «сусликам» хотя бы за то, что не прогрызли лодку, а то мы бы с тобой тут надолго застряли».

Действительно, лодка была цела и сусликам или хомякам, а скорее всего полевкам, наверняка было чертовски неудобно лазить через высокий борт лодки, они могли бы значительно упростить себе путь, но либо Бог смилостивился, либо мы спугнули эту лесную банду вовремя. Наспех собрав вещи из нашего лагеря, мы погрузили всё в лодку и через 4 часа уже были на месте финиша. Признаться, мои руки и спина болели ещё целую неделю после такого марафона.

На этот раз Степа хотел сплавиться по совершенно безлюдной реке, она называется Какша, что в переводе с марийского «песчаная коса». После точки старта в поселке Сява и до самой Ветлуги мы бы не встретили никого, кроме диких зверей и старых давно заброшенных деревень. Мой мозг подсказывал, что такое путешествие стоит планировать заранее и очень тщательно, потому как лесная братва полевок, сусликов и мышей на севере нижегородской тайги, откуда мы со Степой были родом, нас вряд ли пожалеет.

Сегодня Степа уехал на работу рано и потому я позвонила ему:

– Алло, Степа?

– Да, слушаю, – ответил степа расслабленно и по голосу я определила, что он ещё не особенно занят на работе.

– Я подумала и предлагаю вот что, давай я сегодня, то есть в среду, уеду на Светлояр на электричке, ну то есть до Семенова на электричке, а там на автобусе до Владимирского. А ты приедешь ко мне в пятницу вечером, я пока подготовлю информацию, пособираю легенды у местных аборигенов и закуплю продукты в экспедицию. В пятницу ты приедешь после работы, и мы посмотрим на празднование Ивана Купалы. Как считаешь? – спросила я.

– Хм… Ну не знаю, а остановишься ты где? – задумчиво и как-то нехотя уточнил Степа.

– Там есть гостиница, я туда только что звонила, всего восемьсот рублей сутки.

– Восемь у множить на два, ты же на двое суток едешь? – Степа не был занудой, но доля скупости, которую он называл экономией, все же в нем присутствовала.

– Степ, 1600 это не так уж много, – заметила я вполне справедливо.

– Ладно, во сколько электричка, ты ведь уже наверняка всё узнала.

– Через три часа, я как раз успею собраться, кстати, возьми мой прибор, рюкзак и сумку, я всё это оставлю в прихожей, с собой беру только ноут и некоторые вещи.

– Хорошо, только смотри там с деревенскими осторожней, – поддразнил меня Степа.

– Ладно, на мотоциклах кататься с ними не буду…Наверно. – подыграла я ему и сбросила звонок.

Сборы мои были недолгими и у меня оставался ровно час времени, поэтому я решила открыть социальные сети. На главной странице висел значок сообщения, хотя утром мессенджер был пуст.

Оказалось, что мой дядя, то есть родной брат моей мамы, написал мне, что делает в их родительской квартире ремонт и выбрасывает весь хлам из кладовки, который скопился там за долгие годы, поскольку Олег знал, что я испытываю страсть к старинным вещам, он просил меня заехать и отобрать то, что мне нужно, остальное он утилизирует. Конечно я не могла такое пропустить и отправить на свалку возможные ценные экспонаты, которые бы пополнили мою коллекцию, поэтому я ответила ему: «Олег, привет! Я выезжаю, буду через 15 минут».

И вот я уже стою на лестничной площадке, на которой когда-то стояла моя мама, будучи маленькой девчушкой, звонок находился довольно высоко, и она, после прогулок наверняка вставала на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Как я уже упоминала моя мам была из семьи инженеров, она в 18 лет вышла замуж и уехала в глушь на север Нижегородской области.

Мой палец уверенно нажал на звонок, дверь открылась, на пороге стоял небольшого роста, слегка полноватый мужчина лет сорока пяти:

– Привет Мила, ты как метеор! – пропуская меня в квартиру пошутил Олег.

Я улыбнулась и выжидающе посмотрела на Олега.

– Чай будешь? – поинтересовался он.

– Нет, я уезжаю через час на электричке в Семенов, – сказала и поставив рюкзак на пол подошла к вороху вещей на полу. – Эти вещи?

– Нет, не только. Здесь в основном одежда, загляни внутрь, я только начал там уборку.

Кладовка была довольно солидных размеров, потому как это была квартира– сталинка. В ней жила когда-то моя бабушка, сейчас она была в санатории на лечении, и Олег решил устроить ей сюрприз – сделать ремонт в квартире.

Стены в кладовке были окрашены в темно– синюю краску, которой судя по всему в советские годы было в избытке. Ровными рядами на стенах были приколочены полки, а на них разное «добро».

– Олег, да тут можно музей СССР открывать, – крикнула я Олегу, но он судя по всему не расслышал.

Старые советские утюги, стиральная машинка Ока, пластинки, проигрыватель, старый магнитофон, ручные мясорубки, кастрюли, и десятки коробок с бокалами, стопками, старыми башмаками.

Я быстро пробежалась по всем коробкам и в самом дальнем углу кладовки, справа, под утюгом увидела коробку, подписанную Валя 2010 год. Валя – это мой дед, его звали Валентин Борисович Антонов. В первый и последний раз я видела его почти 22 года назад, поэтому всё что связано с ним мне было интересно, бабушка много рассказывала мне о нём, говорила, что он был ученым на секретном заводе, дед очень любил свою работу, а она была очень ответственная. Бабушка говорила, что он составлял инструкцию сборки 4 энергоблока для Чернобыльской АЭС, печально известной…

Я убрала утюг на соседнюю полку, открыла коробку и улыбнулась. В ней в новеньком зеленом футляре лежала чертежная линейка – рейсшина, мой дед был отличным чертежником. Под линейкой лежали письма и значки, прикрепленные к плотной шерстяной ткани. Набор карандашей, циркуль, горсть советских монет и бумажных банкнот, вырезки из газет. На одной из них была статья «Быль и небыль Чернобыля».

Сразу же в моем мозгу всплыли слова бабушки:

– После аварии на АЭС Валентина как подменили, я пыталась объяснить ему, что он не виноват, что он не единственный, кто утверждал безопасность энергоблока и тот был безопасен, но он не слушал. Его глаза наполнялись слезами и он, глядя вдаль в сторону любимого завода, однажды закричал, что там пожар. Я выскочила на балкон, небо было безмятежно– голубым, никакого дыма я не видела. Валентин, успокойся, там нет пожара, тебе показалось.

– Люся! Как же ты не видишь, вот он! – выскочил на балкон дед и понял, что ему это привиделось. Он опустился на стул и, закрыв лицо руками, зарыдал. – Люся, я столько людей погубил, столько….

Бабушка говорила, что отныне жизнь разделилась на до и после, у дедушки развился душевный недуг, чтобы ему не мерещились страшные картины, он пил сильно действующее лекарство. Когда я с родителями впервые приехала в Нижний Новгород я видела деда. Он был полный, большой высокий лоб как у меня, в толстых очках, прямо как у ученых с фотографий.

– Привет, я Мила! –сказала я ему, когда мы остались наедине.

Он сидел за столом и молча листал тетрадь. В отличие от моего деда, по лини отца, который всегда был весел, говорлив, дед Валя был ровно настолько же молчалив и спокоен. Я не стала донимать его вопросами и вышла в другую клмнату, полагая, что тетрадь, которая была исписана мелким, правильным убористым почерком это для него что-то очень важное.

Дедушка Валя ни с кем не говорил, он ходил по комнате, заложив руки за спину, иногда выходил на балкон, смотрел куда-то вдаль, редко выходил на улицу и всё также со сложенными за спиной руками, уходил гулять.

В коробке лежало письмо от моей мамы домой и открытка, подписанная её ровным, красивым почерком. Перед глазами невольно возник день нашего отъезда из Нижнего и прощание моей мамы с дедом, то есть её отцом.

– Ну ладно, пап, не болей, до свидания! – сказала моя мама, крепко обняла своего отца и на глаза её блеснули слёзы.

– Прощай, Наташа. Больше уж мы с тобой не увидимся, – произнес дед тихо и ушёл на улицу.

Ход моих мыслей и воспоминаний прервал Олег:

– Ну что, нашла что-нибудь интересное?

– Да так, честно говоря тут работы на целый день…Давай я в воскресенье приду и всё посмотрю ещё раз, а пока вот это точно можно в утиль, – указала я на старые утюги, одежду и шуба, наваленные в прихожей. – А вот эту коробку, я, пожалуй, возьму с собой.

– А что там? Миллион долларов? – ухмыльнулся Олег.

– Да нет… Это открытки и письма от моей мамы, – улыбнулась я и погладила коробку.

– Понятно, ну забирай и не забудь, что я жду тебя в воскресенье. Кстати, позови с собой Степу, одна не унесешь столько хл… то есть добра, все же 4 этаж, не первый.

– Хорошо, до воскресенья! – заверила я Олега и отправилась на трамвай.

В электричке я не стала доставать коробку, мимо меня пролетали леса, поля, станции со странными и смешными названиями: Сухобезводное, Кеза… А я крутила на пальце кольцо и смотрела как завораживающе переливаются глазки змей на солнце. В моем вагоне было не больше 10 человек, все сидели на отдалении друг от друга и смотрели кто в телефон, а кто в окно.

Кольцо было найдено мной вот уже чуть больше трех недель назад. Сначала я боялась его надеть. Есть такое поверье, что, если надеть чужое кольцо, ты примеришь на себя чью-то судьбу. Поэтому моё кольцо сначала просто лежала в шкафу, там, где хранится наша со Степой коллекция. Как-то вечером я открыла шкаф, достала кольцо, погладила змеек по головкам и снова убрала. Казалось бы, ничего особенного, но Степа однажды сказал мне:

– Мила, что ты каждый вечер гладишь это кольцо, ты меня пугаешь, ещё начни говорить, что это твоя Прелесть и я тогда отправлюсь искать вулкан, в котором оно было выковано, – попытался он свести всё на шутку.

Я задумалась и поняла, действительно, у меня была просто какая-то навязчивая потребность достать кольцо из коробки и хотя бы подержать его в руках.

На моем телефоне была связь, и я написала Виктору. Он был опытен в делах кладоискательства, плюс ко всему в его коллекции была очень ценная золотая монета, которую он нашел чуть раньше, чем я кольцо.

– Виктор, привет! Как дела? Слушай, ты продал свой рыжик» шифруя слова золотая монета спросила я.

Привет, Лара! Всё отлично, готовлюсь, а что?

– Да так… Странности какие-то… Оно меня околдовало, – поставила я весёлый и сумасшедший смайл.

– Что, смотришь на него каждый день? – написал Виктор.

– Как ты узнал? – испугалась я.

– Это нормально. Такой симптом бывает, он называется «золотая лихорадка», слышала о таком? – спросил меня Виктор.

– Слышала в фильме «Копи царя Соломона», но у меня то не копи, – пошутила я, намекая на маленький объем золота в моем кольце.

– Это не важно, продавай его поскорее, а то у меня тоже самое началось, и Аленка сказала, что это не к добру, поэтому я выложил монету на «аук», – что значило аукцион, Аленка – это жена Виктора. – И я нашел покупателя, сделай также и будет тебе, хоббит, счастье.

– Спасибо Виктор. Я подумаю об этом, написала я ему и вышла из соц. сетей, потому как объявили, что поезд прибывает на станцию Семенов.

Глава 8. Легендарное место

До Владимирского дорога была широкой и ровной, поэтому спустя 40 минут я уже ехала по небольшим улицам этого села. В центре его стоит бревенчатый храм, выкрашенный синей краской, а наличники белой, такой яркий контраст был приятен глазу, «богородичный цвет» тут же всплыло в моем мозгу. Судя по времени начиналась вечерня и на колокольне, которая была построена прежде основного объема храма, кто-то копошился. Я открыла окно легкового автомобиля такси, в котором ехала и услышала звон колоколов.

– Красиво, – машинально сказала я.

– Жарко, – не очень дружелюбно ответил водитель, выключая кондиционер. –ездить открытым окном и кондиционером нельзя, а то сломается.

Я сделала вид, что не слышу его замечания и стала рассматривать дома справа и слева, хоть и была в этом селе не впервой. Несколько раз мы приезжали сюда с друзьями, и я вела им экскурсию. Во Владимирском радовало то, что число жилых и ухоженных изб превосходило количество заброшенных. Дома в деревнях на севере Нижегородской области, которые были знакомы мне с детства, выглядели гораздо более уныло, чем те, что я видела сейчас. Некоторые наличники на окнах поражали своей красотой и пышностью. На одном из домов справа я увидела очень старые и чудные наличники, чтобы не забыть и рассмотреть их более детально, с фотоаппаратом, я сделала мысленные засечки, то есть акценты на предметах, которые явно выделялись: в глаза бросилось дерево, напоминающее ель по строению, но слишком пушистое для неё.

«Кедр» – помог мне мой неусыпный разум, а затем самопроизвольно в моей голове начал звучать текст экскурсии на озеро Светлояр, которую я однажды писала, а потом проводила:

– Легенда о граде Китеже и в прошлом столетии волновала умы интеллигенции. Прежде всего, литераторов, музыкантов и художников. Писатель 19 века Павел Мельников– Печерский, вдохновленный озером Светлояр, рассказал о нём в романе «В лесах» ,в повести «Гриша». Озеро посещали Максим Горький (очерк «Бугров»), Владимир Короленко (очерковый цикл «В пустынных местах»), Михаил Пришвин (очерк «Светлое озеро»).О загадочном городе написал оперу «Сказание о невидимом граде Китеже» Николай Римский– Корсаков. Озеро рисовали художники Николай Ромадин, Илья Глазунов и многие другие. Поэты Ахматова и Цветаева упоминают в своем творчестве град Китеж…

– Приехали, гостиница «Святогор», – отвлек меня от само экскурсии мужчина– таксист и мы остановились. Я расплатилась, вязла свой рюкзак, коробку и пошла к моему богатырскому «бунгало».

Гостиница представляла собой одноэтажное бревенчатое здание, довольно длинное, в десять окон. Бревна судя по цвету были не старыми, а значит в доме должен был быть приятный запах древесины. На фасаде здания были доски с резьбой, которая, судя по рисунку была сделана на станке ЧПУ, а не вручную. Я подошла к железной двери, такие обычно ставят на входе в городскую квартиру и нажала на звонок, но ничего не услышав, нажала снова.

Открыла дверь крепкая женщина лет сорока пяти с жиденьким хвостиком на голове:

– Здравствуйте, у нас не закрыто, – она была в фиолетовых лосинах и зеленой футболке, что было совсем несочетаемо по цвету, но очень по– домашнему.

– Здравствуйте, я бронировала номер на двое суток, меня зовут Эмилия Солнцева, – сказала я и доброжелательно улыбнулась.

– Да– да, всё так. Вот возьмите ключ от комнаты, ваш номер тринадцать. С 23:00 у нас шуметь нельзя. Кипяток на кухне, кухня и туалет в конце коридора, туалет на пять комнат, – дежурным тоном отчеканила женщина, положила ключ на рецепцию и, забыв представиться, уткнулась в заполнение каких-то документов на компьютере.

– Спасибо, – уже не так мило сказала я и пошла искать свой счастливый тринадцатый номер. Женщина не пошла меня провожать, очевидно предполагая, что в десяти комнатах заблудиться невозможно, хотя для меня не было ничего невозможного.

И вот я в своем прекрасном одноместном люксе. Шучу, конечно. Это был обычный скромный номер эконом класса: односпальная кровать, высокий двустворчатый шкаф, письменный стол у окна, он же обеденный и стул. Но целом в номере, а правильнее сказать в комнате за восемьсот рублей было как у богатыря Святогора вполне сносно, чисто и всё самое необходимое. А вообще, я не собиралась сидеть здесь всё время, только ночевать. Моя задача была в том, чтобы собрать местные легенды, фольклор, истории о том, что тут происходило, дождаться Степы, проанализировать с ним какие из легенд наиболее правдоподобны, просмотреть карты и отправиться в экспедицию, на все про всё двое суток.

Поскольку было ещё светло, а мой «Святогор» стоял прямо у березовой аллеи, ведущей к озеру Светлояр, я решила сходить искупаться. Быстро вытряхнув на кровать содержимое рюкзака, я положила в него фотокамеру, купальник, бутылку воды и отправилась на водные процедуры.

Было около семи часов вечера, солнце уже клонилось к горизонту. Я шла по грунтовой песчаной дороге, протяжённостью около километра, ровные ряды березок стояли справа и слева как настоящие стражи, а за ними плотной стеной росли ивовые кустарники. Дорожкой или тропинкой, назвать место, по которому я шла было сложно, потому как здесь спокойно могли разъехаться пара машин и наверно они бы заехали сюда, если бы не бетонное ограждение. Мне на встречу шли люди разных возрастов, загорелые и нет, старые и молодые, очевидно это те, которые уже пресытились водными процедурами и поспешили на ужин. Я заметила, что большинство из них идут по дороге босиком, и тоже сняла кроссовки. Песок был очень мелкий, приятный и на удивление прохладный, наверное, он не успел нагреться на солнце из– за густых крон берез. Насколько мне было известно этот песок не был местным, то есть его сюда привезли в советские годы, так утверждал один из путеводителей. Вокруг озера глинистые почвы, по которым трудно ходить после дождя, глину засыпали песком и теперь эта дорого всегда была сухая и комфортная для пешеходов.

– Сколько же лет этим березам? – подумала я и тут же в голове родилось внутреннее и вполне логичное размышление:

– Согласно несложному правилу радиус ствола, то есть половина от его окружности, делится на 2, получается, что самой старой березе на этой аллее не больше шестидесяти лет, соответственно это тоже советское наследие и писатели, бывавшие здесь в позапрошлом столетии, видели этот ландшафт иначе – глина, грязь, плотный кустарник и небольшая тропа.

Солнце подсвечивало берёзы, они отбрасывали длинные голубоватые тени на белый песок дороги и создавали рисунок напоминающий, то ли шпалы, то ли пешеходный переход, то ли саму жизнь, состоящую из черных и белых полосок. Вдруг на правой стороне я увидела информационный плакат и задержалась около него.

«Светлояр – самое таинственное озеро, если не всей страны, то Нижегородской области точно! Его называют русской Атлантидой. Оно привлекает внимание туристов, а в его водах до сих пор пытаются разглядеть очертания старинного города. Легенда о затонувшем граде Китеже оставила значительный след в русской культуре. Она гласит, что во время монголо-татарского нашествия хан Батый искал богатый город Китеж, чтобы разграбить и сжечь его, но праведные люди города горячо молились в храме и Господь услышал их. В горе открылся ход, куда спрятался боголюбивый народ, а город Китеж ушёл под воду. Чудесным образом все постройки скрылись от глаз неприятеля, и когда Батый пришел к месту, где должен был располагаться город, то у копыт его коня текла не кровь, а чистая прозрачная вода озера, которое прозвали Светлояр. Некоторые люди верят, что рано или поздно древний град Китеж вернётся. Только праведники и святые могут увидеть этот город. Только истинно верующий достоин слышать перезвон его колоколов. Град Китеж. Город– легенда. До сих пор множество православных христиан собирается, чтобы совершить паломничество на озеро, в глубинах которого якобы покоится легендарный город. Прошли столетия, но люди все равно стремятся сюда. Они верят в то, что Китеж стоит на дне озера, и вера их непоколебима».

Дочитав я продолжила идти по песчаной дороге, представляя себе историю этого места. Мне вспомнился отрывок из истории древней Руси, которую мы подробно изучали в институте, а потом сдавали сложнейший экзамен. Мне захотелось погрузиться в прошлое, я сделала несколько глубоких вдохов, замедлила шаг и нужные слова пришли на ум сами собой:

– К концу 1237 на рубежах Руси на реках Суре (притоке Волги), Воронеже (притоке Дона) стояло несметное конное монгольское войско хана Батыя. Зима открывала дорогу по льду рек в Северо-Восточную Русь. Первым городом на пути завоевателей была Рязань, затем – Коломна. После, впервые в своей истории была захвачена и сожжена Москва. Далее, татаро-монголы двинулись на Владимир. Получив весть об этих событиях, Юрий Всеволодович, основатель Нижнего Новгорода, созвал на совет князей и бояр и отправился за Волгу собирать войско. Монголо-татары осадили Владимир. Осада началась с ультиматума о сдаче, но монголы получили отказ и город Владимир пал. Жители были частично перебиты, частично взяты в плен. Погибла практически вся семья Юрия Всеволодовича.

Через месяц нашёл свою смерть и Юрий Всеволодович. На берегу реки Сить примерно в 70 км северо-западнее Углича шедший севернее основных монгольских сил отряд монгольского темника внезапно напал на войско великого князя, окружил его и практически полностью уничтожил. Как именно умер Юрий Всеволодович точно не известно. Архиепископ Ростовский Кирилл на месте сражения нашёл по одежде обезглавленное тело князя и привез его в Ростов.

Впоследствии была обретена и голова Юрия, которая если верить легенде приросла к телу, в «Книге Степенной царского родословия» написано, что «Святая глава его тако совокупно прильпе к честному телеси его, яко ни следа видети отсечения на выи его, но вся составы целы и неразлучьны».

Единственные намеки на реальное существование Китежа можно найти в книге «Китежский летописец», но по мнению ученых, эта книга была написана в конце 17 века. Если верить ей, град Китеж построил великий русский Князь Юрий Всеволодович Владимирский в конце 12 века. Согласно легенде князь, возвращался из путешествия в Новгород, по пути остановился возле озера Светлояр – отдохнуть. Он был пленен красотой этих мест и повелел построить на берегу озера град Большой Китеж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.