Кейтлин Крюс
Соблазнение принцессы-дикарки

Caitlin Crews

CROWNING HIS LOST PRINCESS

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Crowning His Lost Princess © 2022 by Caitlin Crews

«Соблазнение принцессы-дикарки»

© «Центрполиграф», 2023

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2023

Глава 1

Делани Кларк вытерла горячий лоб тыльной стороной ладони, хмуро глядя на пыльные облака вдали.

Кто-то ехал по длинной грунтовой дороге к расшатанному фермерскому дому, старым амбарам и хозяйственным постройкам. День клонился к вечеру. Делани не ждала гостей.

Она взглянула на старый фермерский дом, где ее вырастила мать, которая тоже воспитывалась в этом доме. Кларки жили здесь с тех пор, как на этой земле появились первые поселенцы. Но ей не нужно уходить из огорода и заглядывать в дом, чтобы выяснить, чем занимается Кэтрин Кларк и ждет ли она кого-нибудь. Ее мать теперь нечасто выходит из дома, а любые визиты к ней планируются заблаговременно – обычно через Делани, которая ничего не планировала для нее на этой неделе.

Замешательство Делани усилилось, когда она увидела что-то похожее на колонну блестящих черных внедорожников. В штате Канзас по прериям обычно ездили на грузовиках, из-за того что повсюду были сельхозугодия и прилегающие к ним территории. Кстати, она удивилась бы, если бы к ее ферме направлялась колонна грузовиков. Но в этом случае она нашла бы массу причин неожиданного визита соседей.

Ей не удалось придумать ни одной причины, по которой пять по-настоящему роскошных внедорожников направлялись на ферму. Она даже не представляла, кто ими управлял и откуда они взялись. Ближайший сосед находился от Кларков в пятнадцати минутах езды, а ближайшим городом – в полудне езды отсюда – был Индепенденс.

«Итак, девушка, тебе просто придется подождать и узнать, что будет дальше», – вспомнила она угрюмый голос любимой бабушки. Делани по-прежнему не смирилась с тем, что Мэйбл Кларк умерла около пяти лет назад. Даже сейчас, вспоминая хрипловатый бабушкин голос, она приуныла.

Делани прошагала по двору, вытирая грязные руки о нагрудник изношенного и рваного комбинезона. Она не одета для приема гостей, поэтому незваным визитерам придется увидеть ее в испачканном комбинезоне и выцветшей бандане. Она слегка нахмурилась, когда сверкающие черные машины, пыля во все стороны, остановились напротив нее. Машин было пять.

Сначала она решила, что кто-то ошибся адресом и понял это. Приехавшие наверняка сейчас выглядывают в тонированные окна и понимают, что свернули не туда.

Сначала ничего не происходило.

Делани продолжала в одиночку стоять под бескрайним канзасским небом на фоне кукурузных полей. Была прекрасная погода – не слишком жаркая и не слишком холодная. Делани радовалась тому, что нет ливня или торнадо, пока ожидала, кто выйдет из машин.

«Спасибо, бабушка Мэйбл», – подумала она и едва заметно ухмыльнулась, когда дверца машины, остановившейся в центре, открылась.

Любопытство Делани усилилось.

Появился водитель. Интересно, кто же такой приехал к ней в автомобиле с водителем? Она возила свою мать на машине с тех пор, как Кэтрин замучили артрит и проблемы с сердцем. Но она не заставляла мать ездить на заднем сиденье и не носила униформу. Ну, если не считать униформой ее комбинезон.

По какой-то причине Делани не сомневалась, что ее грязный комбинезон вообще недопустим в обществе тех, кто приехал к ней на внедорожниках.

Был обычный вторник, и ей не терпелось узнать, кто к ней пожаловал. Она по-настоящему смутилась, когда водитель кивнул ей, словно он приехал сюда ради нее, и открыл заднюю дверцу внедорожника.

Отчасти она ожидала, что кто-нибудь протрубит в трубы.

Не услышав этого необычного звука, она продолжала слушать, как ветер гуляет по полям, а потом перед ней появился самый красивый мужчина, которого она знала. Его было невозможно описать словами. Он казался инопланетянином и совсем не вписывался в ландшафт холмистой прерии, где стояли ферма и красный амбар.

Делани точно знала, где именно над ее головой располагается солнце, но сейчас ей показалось, что оно сместилось в сторону. Такое ощущение, что солнце решило подчеркнуть своим светом яркость и красоту этого незнакомца.

За свои двадцать четыре года Делани ни разу не реагировала так бурно ни на одного мужчину. Парни, с которыми она выросла, были довольно милыми. Они и сейчас милые. Если бы она захотела, то вышла бы за одного из них замуж, как ее бывшие одноклассницы.

Хотя Делани ни разу не приходило в голову сделать что-нибудь подобное. Она всегда занималась фермой. Бабушка, мать и сама Делани очень серьезно отнеслись к тому, что она – последняя из рода Кларк. Эта земля будет принадлежать ей, и, хотя она не собиралась обрабатывать ее в одиночку, как делала мать с тех пор, как умер отец Делани, она понимала: ей надо выбрать в мужья подходящего мужчину.

Она по-прежнему ждет появления того, кто будет ей парой.

Ей не приходило в голову, что она никем не увлекалась, потому что рядом с ней не было настоящих мужчин. Например, таких, как этот незнакомец.

Делани всегда твердо стояла на ногах, но сейчас, пока она рассматривала этого незнакомца, у нее закружилась голова. Такое ощущение, что он делает нечто большее, чем просто стоит у блестящего внедорожника, который совсем не испачкался на сельских дорогах.

Она не думала, что этот мужчина годится ей в мужья. И не важно, что ее тело как-то странно на него реагирует. Сначала ей стало жарко, потом холодно.

Может быть, простудилась?

Делани очень сомневалась, что такой мужчина вообще знает, что такое ферма. С высоты своего роста он наверняка смотрит вокруг и видит под ногами только грязь. Такие люди Делани никогда не нравились.

Она несколько раз повторила про себя, что незнакомец ей неприятен.

Тем не менее Делани не могла отвести от него взгляд. Наверное, ей нравилось, как солнечные лучи падают на его черный деловой костюм, похожий на похоронный. Глядя на то, как он держится, она сравнила его с соседским призовым быком: животное было постоянно на взводе и могло в любой момент ринуться в бой.

Хотя такой костюмчик, как у него, чаще всего надевают модели для съемок в журналах. Мужчина был рослым и обладал крепкой фигурой, при виде которой у нее немного участилось дыхание.

Внезапно у нее возникло странное чувство, будто этот человек привык к тому, что люди смотрят на него так, как она. Он снял солнцезащитные очки и засунул их в нагрудный карман пиджака легким и простым жестом, что говорило о его утонченности. Его элегантность была такой же очевидной, как ширина его плеч и груди и сила мускулов. Настоящая глыба.

Подумав об этом, Делани едва не рассмеялась. Настоящая глыба? С каких пор она увлеклась такими мелодраматичными понятиями?

Взглянув на лицо незнакомца, она опешила. У него было великолепное лицо. Казалось, его вырезали из камня. Этакая смесь ярости, смелости и неприступности. Он напоминал дикого зверя или ястреба, свирепого и властного, когда вперился в нее взглядом.

– Ого! – выпалила Делани. – Кто вы? Вы заблудились?

Она не сомневалась, что он заблудился в прерии на своем роскошном автомобиле и заехал к черту на кулички. Наверное, он остановился, чтобы спросить дорогу, хотя это кажется забавным. Он выглядит как человек, который всегда знает, куда едет или идет.

Она смутно осознавала, что другие люди выходят из блестящих машин, но не могла отвести взгляд от мужчины напротив себя. Она почувствовала себя в ловушке. Ей казалось, что он пригвоздил ее к месту взглядом. По ее спине пробежала дрожь.

– Вас зовут Делани Кларк, – сказал мужчина.

– Да, – немедленно ответила она, и только потом ей пришло в голову, что он говорит утвердительно, а не задает вопрос.

Ей следовало насторожиться, но Делани думала только о том, как он говорит. У него не было канзасского акцента. И он по-особенному произносил ее имя.

«Соберись, девочка! – приказала она себе. – Перестань пускать на него слюни!»

Она смутилась от одной мысли о том, что увлеклась этим мужчиной. Но она вовремя образумилась.

– Я так и понял, – произнес мужчина, и Делани догадалась, что он сейчас сделает какое-то заявление.

Более того, все люди, которых он привез с собой, зашептались, глядя на нее, словно его слова что-то значили для них.

– Скулы, рот и, конечно же, глаза. Она – вылитая Монтань, – сказали его сопровождающие.

Послышались одобрительные возгласы. Делани стояла перед ними в грязном комбинезоне, позволяя этому моменту затянуться. Потому что она совсем не знала, что делать. Или что сказать.

Наверное, все потому, что этот мужчина слишком суров и красив, а она выглядит как глупая маленькая девочка с фермы. Именно так она чувствовала себя, чего раньше с ней не бывало. Она никогда не была глупой.

– Кто вы? – снова спросила она и опешила, когда мужчины стали окружать ее. Такое ощущение, что они приготовились ее охранять.

Тот, что был напротив нее, едва заметно кивнул, остальные остановились по обе стороны от него.

– Я Каэтано Арчиери, – ответил он и стал ждать, словно от упоминания его имени должен был начаться шторм.

Но ничего не изменилось. Канзасское солнце продолжало светить. Делани моргнула.

– Я должна знать это имя? – спросила она.

Мужчина напротив нее, мощный и яростный, надменно выгнул бровь:

– А вы его не знаете?

– Ну, нет, – произнесла она. – Я вряд ли вас знаю. Я полагаю, вы не продавец. Вы едва ли приехали сюда, чтобы поговорить о тракторе, и я сожалею об этом, потому что он в плохом состоянии. И честно говоря, я почти уверена, что запомнила бы ваше имя, если бы услышала его раньше. – Она с грустью покачала головой. – Я думала, вы заблудились, но теперь мне кажется, что вы привезли дурные вести.

Его плотно поджатые губы слегка изогнулись в улыбке.

– Если я сомневался прежде, что ты Делани Кларк, то теперь я вижу, что это так, малышка. Я приехал туда, куда следовало.

Никто никогда не называл Делани малышкой. Она решила, что должна обидеться.

– Я так не думаю, – сказала она, считая, что обязана говорить начистоту. Не важно, что ей хочется быть маленькой рядом с этим человеком. Позже она подумает над этим и задаст себе несколько трудных вопросов.

У нее возникло странное ощущение, что ей не удастся подтрунивать над этим мужчиной. Общаясь с ним, она перестанет быть прежней Делани Кларк. Ей было неуютно рядом с ним.

Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее она чувствовала себя уязвимой. Под его взглядом ей казалось, что она горит изнутри.

Судя по всему, Каэтано было наплевать на пыль и ветер, типичные для канзасской весны. Он словно становился мощнее и выше ростом, стоя напротив Делани, которая была не из робкого десятка.

– Я из страны под названием Иль-д’Монтань, – сказал Каэтано и помолчал, будто ожидая ее реакции, поэтому она вежливо кивнула. Его губы – твердые и чувственные одновременно – опять слегка изогнулись. – Это маленькое островное государство в Средиземном море к северо-востоку от Корсики. Им веками правили фальшивые короли и королевы.

Делани стало не по себе. Она кивала, слушая, как этот человек, похожий на героя голливудского фильма, разговаривает с ней о королях и королевах. Такое чувство, что он привык целыми днями обсуждать королевскую жизнь и то, чем отличаются фальшивые короли и королевы от настоящих.

Она подумала, что с ней что-то не так. Наверное, она по-прежнему стоит в своем огороде, хотя недавно упала и ударилась головой о мотыгу, а теперь у нее начались галлюцинации.

В противном случае этот разговор с невероятно привлекательным мужчиной не имеет смысла.

– Почти столько же времени существовала мятежная фракция, – произнес Каэтано. – Принадлежность гор, образующих островной хребет, оспаривается с тех пор, как первый фальшивый король попытался претендовать на него. Но нельзя просто прийти и объявить какую-нибудь территорию своей собственностью. Начались военные столкновения. Было две гражданских войны. Между этими конфликтами были долгие периоды, когда те, кто отвергал фальшивых королей, просто выжидали.

– Выжидание? – переспросила Делани, надеясь, что не похожа на попугая.

– Да, – согласился Каэтано, его взгляд стал мрачным и пристальным. – Ты не слышала выражение: просто сядь на берегу реки и подожди, когда мимо проплывет тело твоего врага?

Разговор становился слишком пессимистичным – незнакомец рассказывал ей уже по-настоящему жестокую сказку. Делани захотелось поскорее остаться наедине со своими растениями.

– Я не могу говорить о мятежниках, затаившихся в оспариваемых горах, – нервно сказала Делани и засунула руки в карманы комбинезона. – Или ждать у реки. Мы в Канзасе, и у нас здесь нет гор. Хотя много больших камней.

Ей показалось, что Каэтано подошел к ней, и она затаила дыхание. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Мой народ веками ждал момента, чтобы заявить права на то, что ему принадлежит, – тихо произнес Каэтано, и все вокруг замерло. – У нас появился шанс. Мой дедушка договорился о нынешнем мире, который продолжается намного дольше, чем могли подумать. И все же мы считали: мы вернем то, что принадлежит нам, только через кровопролитие.

Делани встревожилась, каждый волосок на ее теле приподнялся.

– Я всегда за то, чтобы при возможности избежать кровопролития, – осторожно сказала она, словно Каэтано ждал ее мнения.

– Я главнокомандующий, – заявил суровый мужчина напротив нее. – Я прошел через кровь и огонь.

– Образно? – Делани нервно хихикнула.

Люди у него за спиной стояли с каменными лицами, сам Каэтано казался вырубленным из гранита.

– Я нашел гораздо лучший способ вернуть свои исконные земли. – Его взгляд не дрогнул. – Наконец-то появился надежный план.

– О, хорошо. – У Делани слегка закружилась голова. – Это намного лучше кровопролития.

Выражение его лица изменилось. И если бы Делани не была такой ошеломленной, то решила бы, что на самом деле он смотрит на нее с удивлением.

– Ну, это как посмотреть, – сказал Каэтано, и она услышала тихий смех его сопровождающих. – Мы с тобой должны пожениться.

Она изумилась бы меньше, если бы он сказал, что прокатится на динозавре или взлетит высоко-высоко, чтобы коснуться солнца.

– Что-что?

– Ты – ключ к успеху, – заверил ее Каэтано Арчиери – главнокомандующий страны, о которой она никогда не слышала.

У Делани пересохло в горле.

– Я почти уверена, что нет, – сказала она.

– Ты потерянная наследница трона государства Иль-д’Монтань, малышка, – сообщил ей Каэтано. – И я приехал, чтобы забрать тебя домой.

Услышав его невероятное заявление, Делани расхохоталась.

Глава 2

Каэтано не ожидал такого ответа.

Его предложение руки и сердца должно было вызывать ликование и благодарность, а не смех. Он знал, что все женщины упадут на колени и будут восхвалять Небеса, если он предложит им провести с ним ночь, не говоря уже о замужестве.

Делани сбила его с толку.

Более того, она оказалась не такой, какой он ожидал ее увидеть. Он внимательно изучил все фотографии, которые добыли для него детективы. Он искал всевозможные подсказки, чтобы определить, что она на самом деле та, кем он ее считает.

Но реальность оказалось иной. Фотографии демонстрировали только ее черты, но не передавали ее теплоты. Казалось, она светится изнутри, хотя представители рода Монтень были холодными и мрачными.

Более того, ее знаменитые голубые глаза Монтань не были ни холодными, ни яростными. Они были настолько яркими, что при виде них хотелось думать о лете и тропических пляжах, а не об оспариваемом троне.

Она стояла перед ним в грязи, одетая как крестьянка, и, несмотря на все это, он испытывал к ней необузданное желание. Даже сейчас, когда она высмеяла его заявление, его желание только усилилось.

Каэтано моргнул, удивляясь своим размышлениям. Он не понимал, почему вдруг стал считать тебя простым смертным. И отчего стоит на чужой земле и думает о солнечном свете и наслаждении.

Потерянная наследница Иль-д’Монтань продолжала смеяться, словно никогда не слышала ничего более нелепого, чем то, что он сказал ей. Будто все, что он сообщил ей, было забавным. Словно Каэтано Арчиери – заклятый враг семьи Монтань, с которой воевали два поколения его предков, – приехал сюда, чтобы шутить.

Каэтано заметил, что его люди обиженно хмурятся, но махнул им рукой, когда они попытались подойти к Делани. Он решил подождать, когда она одумается и поймет, как неучтиво и невежливо себя вела.

– Согласен, тебе придется многое принять, – сухо сказал он, когда она вытерла глаза.

– Какая глупость! – произнесла она, словно соглашаясь с ним. – Во-первых, меня не теряли. И я никакая не принцесса. – Запрокинув голову, она расхохоталась, глядя в бесконечное небо.

Каэтано признал, что не до конца продумал свою миссию. Он с трудом разыскал Делани, потратив на поиски много времени и сил. Прямо сейчас ему не терпелось взвалить ее себе на плечо, затащить в машину и увезти домой. Ему надо думать о будущем. О том, когда он наконец прекратит вражду и вернет то, что было давным-давно украдено у его народа. Он не подозревал, что придется убеждать принцессу занять свое место.

Хотя дипломатия никогда не была его сильной стороной, Каэтано старался не выглядеть угрожающе. Он хотел, чтобы она поняла и приняла то, что он сказал. Но у него ничего не получилось.

– Не надо верить мне на слово, – произнес он с таким видом, будто сочувствовал ей. – Наука говорит сама за себя.

– Наука? – переспросила она и снова рассмеялась. – Что за наука привела главнокомандующего на тихую старую ферму в глуши? Ты наверняка ошибся адресом. Возвращайся в горы, откуда ты родом. Я не принцесса, которую ты ищешь.

Чем дольше она упорствовала, тем больше он убеждался, что она из рода Монтань. Она не сомневается в себе. Она твердо верит в собственную проницательность и считает, что простая девушка с фермы не имеет доступа к той же информации, что и мужчина его статуса.

Каэтано не был знаком ни с американцами, ни с девушками с фермы, но не сомневался: не будь она из рода Монтань, сейчас трепетала бы перед ним.

– Конечно, все началось не с науки, – продолжал он.

Он не привык, чтобы его приказы и желания оспаривались, но нутром чувствовал, что эту женщину нельзя ни к чему принуждать. Лучше всего, если он не будет с ней воевать, а постарается убедить.

Он ободряюще улыбнулся, но она только нахмурилась.

– Ходили слухи, – произнес он, по-прежнему стараясь не давить на нее. – Вокруг любого трона полно сплетен, но больше всего их вокруг правящего дома Иль-д’Монтань, где так долго оспаривались королевские права. В основном эти слухи похожи на злобные сказки, которые рассказывали, чтобы скоротать время между гражданскими беспорядками. Однажды кто-то пустил слух о том, что принцессу Амалию подменили при рождении.

Делани моргнула.

– Подмена? Как в сказке? – Она смотрела на него с сомнением. Даже если он не ошибся, источник его информации явно был ненадежным.

На Делани был комбинезон, который должен был оскорбить чувства Каэтано, ведь его невеста выглядела как обычная батрачка. Но она стояла перед ним с такой самоуверенностью, что он обращал внимание только на ее пышную фигуру, веснушки на носу, совершенные скулы, сильные и ловкие руки, изящные запястья и пальцы, которые следовало украшать драгоценностями. Несмотря на грязь, среди которой она стоит, она – истинная наследница королевства.

Она понравилась ему больше, чем он предполагал.

– Обычно я не слушаю подобные сказки скучающих аристократов, – сказал Каэтано. – Но в данном случае эту историю обсуждали очень долго.

– По крайней мере можно согласиться с тем, что идея о подмене возмутительна, – почти услужливо произнесла Делани, издеваясь над ним.

– Я не мог выкинуть эту мысль из головы. И чем больше я думал об этом, тем очевиднее мне казалось, что принцесса Амалия не та, за кого себя выдает. Темноволосая и светлоглазая, да. Но у нее слишком много других характеристик, которые никогда не появлялись в роду Монтань.

– Такова генетика, – сказала она.

На этот раз Каэтано без труда понял, что она провоцирует его и бросает ему вызов. Он решил не реагировать на ее оскорбления, как обычно, и просто наклонил голову.

– Когда появился шанс проверить генетический материал нынешней принцессы и ее матери, я им воспользовался.

– Ты брал образцы крови у принцессы и королевы? – Делани покачала головой, словно не хотела этого говорить. – Какая занимательная история! В самом деле. Я всегда любила сказки. Но чем диковиннее она становится, тем меньше я в нее верю.

Каэтано махнул рукой, словно ему было наплевать на ее недоверие. Он не расскажет ей, через что прошли он и его люди. Ничто из этого не имеет значения, потому что они преуспели.

– Анализы дали окончательные результаты, – тихо сказал он Делани. – Принцесса Амалия из Иль-д’Монтань не приходится родной дочерью королеве Эсме. У них разная генетика.

– Ладно. – Делани наморщила нос. – Ну, это можно объяснить множеством причин.

– Верно. И мы исследовали их все. Но я скажу тебе самое удивительное. Ты готова это услышать?

– Разве это будет удивительнее всего того, что ты мне уже сказал? – спросила она.

– Королева Эсме страдала от некоторых болезней, пока была беременна, – произнес Каэтано со сдерживаемой яростью. – Из-за них она лежала в специализированной клинике в вашей огромной стране. В городе под названием Милуоки.

– Да. – Делани прищурилась. – Я тоже родилась в Милуоки. Как и многие другие люди, которые живут по всей стране. Что тут необычного?

Каэтано посмотрел за спину Делани. Пока они разговаривали, к двери подошла пожилая женщина и слушала их. Вернее, она не просто слушала, а застыла на месте.

Он продолжал:

– В тот день в клинике родилось двенадцать детей. Только два младенца были девочками. Одна из них – кронпринцесса Иль-д’Монтань, другая – девочка с канзасской фермы.

– И что? – спросила Делани, сильнее нахмурившись. Каэтано начинал подозревать, что она принимает правду, какой бы неприятной она ни была. – Значит, принцессу и совершенно обычную девочку из Канзаса…

– …Подменили, – раздался голос пожилой женщины. Открыв стеклянную дверь, она шагнула на крыльцо. Выражение ее лица было напряженным, но глаза сияли. – Это произошло в клинике. На третий день.

Каэтано уже знал, что он прав, но почувствовал триумф. Он ликовал по поводу того, что трон Иль-д’Монтань наконец-то в его руках.

Он преуспел.

Он разглядывал девушку, которая резко повернулась к матери.

– Мама? – почти жалобно произнесла она. – О чем ты говоришь?

– Я знала, – отчетливо прошептала пожилая женщина, на ее морщинистом лице читалась злость. – Я знала, что мне принесли не моего ребенка. Я так и сказала, но медсестры высмеяли меня. Меня убедили, что я просто устала и у меня гормональный сбой. Но я знала лучше.

– Мама? – прохрипела Делани, сильнее запаниковав.

– Сначала я думала, что со мной что-то не так, – продолжала ее мать, говоря решительнее. Она посмотрела на девушку, которую вырастила. – Но все это не имело значения, потому что я любила тебя. И мне все равно, подменили тебя или нет, Делани. Но подмена объясняет многое, что прежде казалось бессмысленным. Например, у тебя хороший музыкальный слух. В семье Кларк никогда не рождались дети с такими способностями.

Делани насупилась:

– Мама, это смешно. Детей не подменяют в клиниках. Скорее ребенка украдет фея, но мы все понимаем, что это вымысел.

– Я говорю то, что знаю, Делани. И мне все равно, что ты считаешь, будто я запуталась.

– Я не думаю, что ты запуталась, мама, – возразила Делани. – Но у тебя слабое здоровье. Такая мелодрама не пойдет тебе на пользу.

– Я знаю, что говорю, – упрямо повторила пожилая женщина и кивнула Каэтано. – И он тоже.

– Есть простое решение, – вмешался Каэтано, теперь уже непринужденно, потому что, по его мнению, правда вышла наружу. – Мы можем сделать экспресс-анализ ДНК прямо сейчас. Главное не чувства, а факты.

Будущая жена одарила Каэтано взглядом, который мог легко его воспламенить. И ему это понравилось.

Свирепость Делани немного угасла, когда они вошли в дом. Она посматривала на всех почти с опаской. Каэтано сидел в опрятном, уютном жилом помещении, которое выглядело как типичный американский фермерский дом. Хотя он ни разу не бывал в таких домах, обстановка показалась ему знакомой, вплоть до вышитой картины на стене.

Каэтано уставился на картину, пока врач быстро проводил тесты. Мужчина откашлялся и озвучил ожидаемые результаты.

Больше не было причин, чтобы спорить.

Делани Кларк не состояла в родстве со своей матерью. Она обладала почти пятьюдесятью процентами ДНК королевы Эсме из Иль-д’Монтань.

– Этого не может быть, – несколько раз произнесла Делани голосом, все меньше и меньше похожим на тот, которым она говорила вначале.

– Все как я сказал, – мягко отозвался Каэтано, облегченно вздохнув. Оставалось убедить Делани сделать то, что она должна сделать. Потому что иначе и быть не может. – Это всего лишь наука.

Она с упреком уставилась на него широко раскрытыми ярко-голубыми глазами и прошептала:

– Это не просто наука. Это моя жизнь.

Каэтано не понимал, как и чем ее привлекают сельхозугодия, когда она должна стать королевой. Удобнее устроившись в кресле, которое, несмотря на старость, было довольно уютным, он постарался понять Делани.

Теперь, когда анализы сделаны, ему надо расположить к себе свою будущую жену.

– Наступила новая эра Иль-д’Монтань, – сказал он, выдерживая ее взгляд. – Слишком долго эта страна была разорвана на две части. Слишком долго брат шел против брата и никто никому не доверял. В таких условиях невозможно построить будущее. Есть только война и сложные переговоры, потери и борьба. Это должно закончиться.

Делани тяжело дышала и молчала. Каэтано посмотрел на мать, сидящую рядом с ней на диване, но та опустила глаза.

– Ты можешь подумать, что я разыскал тебя, чтобы добиться своих целей, – хрипло сказал Каэтано.

– Разве это не так? – спросила Делани, и что-то мелькнуло в ее взгляде, прежде чем она уставилась себе на колени. – Тебе нужен трон.

– Я глава половины страны, это правда. – Каэтано не стыдился в этом признаваться. Тем не менее ему не нравилось, как его слова повисли в воздухе. – Я хочу жениться на тебе не только потому, что это предоставит мне доступ к трону. Ты представляешь другую половину моей страны, и я желаю, чтобы наш союз объединил людей всего государства Иль-д’Монтань.

– Ты имеешь в виду своих людей, – сказала она, не сводя взгляда с коленей. – Эти люди не имеют ко мне никакого отношения.

– Я не хочу мести, Делани. Я хочу обновления. И только ты можешь это сделать.

Ее грудь вздымалась, словно Делани тяжело дышала. Он прибавил:

– Я не знаю, чем, по-твоему, должна заниматься принцесса.

Она посмотрела на него. Ее взгляд не был дружелюбным, но Каэтано приободрился.

– Я никогда не думала об этом, – произнесла она. – Я занималась сельским хозяйством и многими другими задачами, которые вряд ли решают принцессы.

Каэтано махнул рукой:

– В любом случае это не имеет значения. Мы с тобой создадим светлое и блестящее будущее. Кровавое противостояние уйдет в прошлое. Вместе мы переделаем мир. – Он произносил убедительную речь, которую приготовил для встречи с Делани. – Тебе надо просто согласиться выйти за меня.

Ей даже не нужно было отвечать согласием, но они сейчас в США. Каэтано знал, что американцы очень ценят свободу, какой бы иллюзорной она ни была на самом деле. Не стоит говорить девушке с фермы, что ее согласие – простая формальность. Нет причин сообщать ей, что он, как главнокомандующий холмов Иль-д’Монтань, может положить ее себе на плечо и решить проблему в проверенной временем манере. Он сомневался, что Делани спокойно отреагирует на эту новость.

Он понимал, насколько защищенной она была здесь – в окружении кукурузы и овощей. Ей не приходило в голову, что он, выполняя мирную миссию, не явился бы сюда с кучей сопровождающих и охранников.

Делани долго смотрела на свои руки, прерывисто дыша. Когда она снова взглянула на Каэтано, ее голубые глаза казались почти измученными. И ему стало не по себе.

– Желаю тебе удачи! – произнесла она почти торжественно. – Это будет твое сражение, а не мое. Я останусь здесь. Тут мой дом.

Она выдержала его взгляд, молчаливо отправляя Каэтано восвояси. Он едва не усмехнулся, поняв, что она отказала ему.

– Делани, – начал он, пытаясь вести себя благоразумно.

– Это невозможно, – сказала она, качая головой, словно дело было решено и она немного сожалеет об этом. – Я не стану даже думать об этом. Ты видел, что я живу на ферме. Она не сможет сама о себе позаботиться.

Пожилая женщина тут же поерзала на диване и серьезно посмотрела сначала на Каэтано, потом на Делани. Она выглядела так, будто принимает решение. Потом она едва заметно кивнула.

– Я нужна здесь, – настаивала Делани, глядя на женщину, которая не приходилась ей матерью. – Ты не сможешь управлять фермой одна, мама, и ты это знаешь.

Ее мать улыбнулась и мягко произнесла:

– Я знаю это. – Она проницательно посмотрела на свою дочь. – Тем не менее, Делани, я считаю, что ты должна ехать.

Глава 3

Делани не переставала дрожать. Ей была неприятна собственная слабость.

Ее мир рухнул.

Каэтано что-то пробормотал себе под нос и вышел из комнаты, уводя своих людей. Она едва знала этого человека, который появился здесь, и ее жизнь пошла кувырком. Странно, что теперь он проявил к ней хоть немного сострадания. Он каким-то образом догадался о том, что скажет ее мать. Наверное, он просто вежливо предоставил им обеим возможность пообщаться.

Хотя это имело мало значения, потому что она была по-прежнему шокирована заявлением своей матери. И Делани знала: нельзя рассчитывать на сочувствие Каэтано.

Она осталась с матерью в комнате, в которой провела всю свою жизнь. Она знала здесь каждую фотографию. Вот там, на толстом ковре на полу, она играла в детстве. В этой комнате они с матерью шили или вязали по вечерам, если было хорошее освещение.

Эта ферма и этот дом – ее жизнь.

Почему мать сказала, что ей надо уезжать?

– Неужели ты думаешь, что все это реально? – сердито спросила Делани. – Что бы ни показал анализ, его легко подделать.

– Я понимаю, ты расстроена, – сказала Кэтрин и вдруг переполнилась силой, которой Делани не замечала в ней долгие годы. Ей стало обидно, что это произошло именно сейчас, при таких странных обстоятельствах. – Я тоже расстроилась.

Делани пододвинулась к матери, потянулась к ней и всхлипнула, когда мать взяла ее за руки.

Трудно сказать, кто из них сжимал руки сильнее.

– Послушай меня, – страстно произнесла Кэтрин. – Ты моя дочь. Ты моя. Я взяла тебя из клиники. Я любила тебя. Я вырастила тебя. Моя любовь к тебе даже не обсуждается.

– Но ты сказала… – прохрипела Делани, в ужасе осознав, что плачет. В роду Кларк было не принято плакать. Кларки не закатывали скандалов. Кларки терпели. – Ты сказала ему…

– У меня было странное чувство, – тихо ответила Кэтрин. – Но меня постарались убедить, что у меня просто разыгрались нервы. После я иногда вспоминала то чувство, когда ты, например, пела. Или когда я замечала, что твой подбородок совсем не такой, как у Кларков. У всех Кларков острый подбородок. – Она постучала пальцем по подбородку Делани – круглому и упрямому. – Не важно, что ты не моя родная дочь. Все это мелочи. Я люблю тебя, Делани. Мне хотелось бы увидеться с ребенком, которого я родила, не стану этого отрицать. Но это никогда не изменит моей любви к тебе.

Делани не хотела думать о другом ребенке. О той, которая стала принцессой, по словам Каэтано. Разве можно верить ему на слово? Какое отношение ее размеренная жизнь имеет к принцессам?

Она разбирается в кукурузе, а не в королевской власти.

– Даже если это правда, – сказала она через мгновение, – я не обязана никуда уезжать с этим мужчиной. Я его не знаю. И я не должна выходить за него замуж.

– Не обязательно выходить замуж после одного дня знакомства. – Глаза ее матери заблестели. – Не надо торопиться. Но я думаю, у тебя появился шанс, Делани.

– Какой шанс?

Всю свою жизнь она любила только свою ферму.

– Я знаю, ты любишь эту землю, – тихо сказала ее мать, словно ей было тяжело говорить. – Но я переживаю за тебя. Я слабею, а ты стараешься работать за десятерых. Так нельзя.

– Это земля Кларков, – возразила Делани. – Я найду выход.

– Я уже старая, – настаивала Кэтрин и погладила Делани по руке. – Я с детства ухаживала за этой землей. Иногда я думаю, что было бы неплохо жить в городе, гулять, спать допоздна и поручить уход за коровами кому-нибудь другому.

Сердце Делани быстро колотилось от страха, паники и других, непонятных ей эмоций. Она заставила себя сосредоточиться на словах матери, а не на том, что творится у нее на душе.

– Мама, если это так, почему ты мне никогда об этом не говорила?

– Как я могла тебе сказать? – тихо спросила Кэтрин. – Ты так много сделала для этой фермы. Ты молодая, Делани. Тебе не стоит жить вдали от всех. У тебя больше общего с огородом, чем со сверстниками, и это неправильно.

Делани откинулась в кресле и высвободила руки.

– По-твоему, будет лучше, если я стану подыгрывать незнакомцу, который затеял политические разборки?

– Какая у тебя будет жизнь на ферме? – возразила Кэтрин. – Я никогда не говорила тебе, что ты должна делать. Ты всегда была так решительно настроена. И ты ни разу не спросила у меня совета. Но кажется, сама судьба позаботилась о тебе. У тебя право первородства, Делани. Ты уже знаешь, что это такое. Почему бы не поехать и не повидать другую жизнь?

– Потому что я не хочу уезжать! – крикнула Делани. Ей было наплевать, если ее услышит главнокомандующий с золотистыми глазами.

Ее мать снова погладила ее по руке и хитро посмотрела ей в глаза:

– Если ты в самом деле не хочешь уезжать, это нормально. Никто не будет тебя заставлять.

– Спасибо, – торопливо сказала Делани.

Кэтрин продолжала стоять на своем:

– Но мне интересно: ты боишься ехать или просто упрямишься? – Она покачала головой. – Потому что если ты упрямишься, моя дорогая девочка, то я буду настаивать на твоем отъезде.

Делани потребовалось два дня, чтобы принять решение. Целых сорок восемь часов она снова и снова убеждала себя в том, что ей следует делать, и плакала, что было неподобающе для человека, выросшего на Среднем Западе.

Капризы – удел нервных жителей прибрежных районов. А жители Среднего Запада сделаны из более прочного материала. Соль земли, так сказать.

Но потом она напоминала себе, что она, по сути, не имеет никакого отношения к Среднему Западу. Анализ ДНК не солгал, как бы она этого ни хотела. Делани была примерной девушкой из Канзаса, которая выросла на ферме, а теперь она – принцесса.

Однажды во дворе ее фермы появился мужчина, и жизнь, построенная, как ей казалось, на прочном фундаменте, заложенном поколениями, рухнула. В этом она обвиняла только Каэтано. Она поискала о нем сведения в Интернете и выяснила, что большинство СМИ льстят и заискивают перед государством Иль-д’Монтань и его нынешним лидером повстанцев.

Кэтрин переезжала в город. Она собиралась продать землю соседям и передать ферму в надежные руки. Когда Делани заявила, что останется, чтобы наблюдать за переездом, продажей и непостижимыми переменами в жизни, Кэтрин отмахнулась от нее.

– Ты слишком долго ухаживала за мной, – повторяла она снова и снова, пока Делани не признала материнскую правоту.

Вот так началась новая жизнь Делани, которой она не хотела.

Блестящие внедорожники приехали за ней рано утром. На этот раз из машины вышел только Каэтано.

Они уставились друг на друга. Он стоял за массивным, безупречно чистым автомобилем. Она была на крыльце, где попрощалась с матерью. Ее глаза были красными от слез, и она задавалась вопросом, как все это переживет.

– Ты не выглядишь довольной, малышка, – произнес Каэтано со своего места голосом, при звуке которого вдруг подул ветерок.

– Потому что я недовольна, – ответила она, хмуро глядя на него. – Ты был бы в восторге, если бы тебя оторвали ото всего, что ты знаешь, и заставили ехать в чужую страну, потому что кто-то решил, будто ты принц крови?

– Лучше думай не о кровном родстве, а об удовольствии, – предложил Каэтано, слегка изогнув жесткие губы.

Делани не очень заботило то, что он имел в виду под удовольствием.

– Если ты имеешь в виду все, что связано с браком, забудь об этом, – сказала она и сразу пожалела об этом. Ее щеки стали горячими. – Моя мама считает, что мне нужно поехать и узнать, каковы мои привилегии. Я говорю ей, что меня устраивает моя нынешняя жизнь, но она настаивает.

– Ты отказываешься выйти за меня? – спросил Каэтано, но не так, словно эта перспектива разозлила его. В его голосе не было ни надменности, ни угрозы. Он выглядел так, будто ее отказ позабавил его.

Делани была сбита с толку.

Она заговорила как можно решительнее, чтобы у него не возникло иллюзий:

– Я категорически отказываюсь выходить за тебя замуж. Потому что сама эта идея – абсурд. Я тебя не знаю.

И снова его едва заметная улыбка спровоцировала нестерпимый жар в ее теле.

– Позволь рассказать тебе о себе, – произнес он так, словно прочел ее мысли. – Я люблю трудности, Делани. Нет таких проблем, которые я не могу решить. И тебе лучше не испытывать меня.

Это было недвусмысленное предупреждение. Его глаза сверкнули, и Делани вдруг почувствовала себя так, словно она расцвела. Ее грудь отяжелела, по затылку, шее и спине пробежала дрожь. Она испытала непривычное и по-настоящему чудесное ощущение.

Не по своей вине она почти не обращала внимания на парней, с которыми выросла. Но, скорее всего, причина в том, что никто из них не смотрел на нее так, как Каэтано, и не заставлял почувствовать себя желанной. Одним взглядом он превратил ее из деревенской девушки в принцессу.

В глубине души она в самом деле чувствовала себя иначе. Она понимала: даже если она снова вернется на ферму, то уже не станет прежней.

– Я ожидал, что твоя мать проводит тебя, – сказал Каэтано, и она задумалась о том, как долго она стоит на крыльце и пялится на него.

Должно быть, прошло не меньше двух минут, потому что он уже стоял не за своей машиной, а напротив Делани. Она не сомневалась: если она вдохнет, то услышит запах его тела – пряный и соблазнительный. Больше всего Делани хотелось прикоснуться руками к своим горячим щекам, но она не собиралась показывать Каэтано свои чувства.

Она хмуро посмотрела на сумку, которую Кэтрин заставила ее упаковать.

– Мы с ней уже попрощались. Мы не обязаны делать это у тебя на глазах.

– Я понимаю, – мягко сказал он. – Расставание было тяжелым.

На самом деле Делани едва не умерла, хотя больше не плакала. Более того, Каэтано Арчиери не должен видеть ее слезы. Она внимательно взглянула на него. Сегодня на нем был другой костюм, который заставил ее пересмотреть свое отношение к деловым костюмам, потому что на Каэтано он выглядел хорошо. Даже на ферме, где ему следовало выглядеть глупо в такой официальной одежде.

Но как бы хорошо он ни выглядел, он – причина внезапной перемены в жизни Делани. Она с трудом подняла свою сумку, а потом практически прикусила язык, чтобы ничего не сказать, когда Каэтано отобрал у нее сумку и поставил ее на землю.

– У моей женщины будет много обязанностей, как и у меня, – сказал он таким тоном, словно зачитывал королевский указ, – но она не будет таскать свои вещи, пока я жив.

Он проводил ее к машине, подняв палец в направлении одного из внедорожников с тонированными окнами. Поднятый палец, очевидно, был призывом к действию, потому что дверца машины немедленно открылась. Когда Делани оглянулась через плечо, ее сумку грузили во внедорожник.

Она уселась в машину с темным и прохладным салоном. Она не сразу поняла, что шумит. Это было ее громкое сердцебиение. Когда Каэтано уселся на мягкое сиденье рядом с ней, она сильнее заволновалась.

«Я совершила ужасную ошибку», – в панике подумала Делани и поняла, что произнесла эти слова вслух, только тогда, когда Каэтано пододвинулся к ней. Он заботливо взял Делани за руку, и она удивленно замерла.

Он не сжал ее руку, как делала мать. По сути, он просто мягко обнимал ее руку горячими пальцами и ладонью. Она ждала, что он что-нибудь скажет. Заявит нечто такое, что должно изменить весь мир по его желанию.

Но Каэтано молчал. Услышав собственное протяжное дыхание, Делани признала неудобную правду. Ее успокаивало его прикосновение. И Делани сильнее смутилась, не понимая, почему этому незнакомцу удалось так быстро ее успокоить.

Ей потребовалось много времени, чтобы осмелиться поднять на него глаза, и, когда она сделала это, у нее перехватило дыхание. Золотистые глаза Каэтано сверкнули, а твердые губы слегка изогнулись в улыбке. Делани почувствовала себя хрупкой и беспомощной, словно не сидела на мягком кожаном сиденье, а балансировала за бортом на такой большой высоте, что не осмеливалась смотреть на землю.

Он отпустил ее руку, когда у него загудел мобильный телефон и он вытащил его из кармана. Уже тогда ей захотелось протестовать из-за потери его прикосновения. Как будто она привыкла прыгать в чужие машины с незнакомыми мужчинами и брать их за руки.

Каэтано что-то выкрикнул, и машина тронулась с места, а он сосредоточился на телефонном разговоре, вытянув перед собой длинные ноги. Делани не поняла ни единого слова из того, что он быстро сказал. Язык, на котором он говорил, напоминал ей и французский, и итальянский.

После того как ей расхотелось снова требовать внимания Каэтано, она решила немного отвлечься.

Это было необходимо, когда внедорожник развернулся и поехал по переулку. Машина и Каэтано увозили ее прочь ото всего, к чему она привыкла.

– Неужели ты хочешь продать ферму? – протестовала она, обращаясь к своей матери.

– Я бы продала ее после смерти твоей бабушки, – ответила Кэтрин таким стальным голосом, что Делани засомневалась в беспомощности своей матери. – У тебя была только ферма. Но я хочу, чтобы у тебя было больше, Делани. Ты заслуживаешь большего.

– И все потому, что я не твоя дочь, – осмелилась она сказать в то утро и замерла, чувствуя себя нежеланной гостьей на той самой кухне, которую знала с детства.

– Ты моя, – страстно ответила Кэтрин. – Ты всегда будешь моей дочерью. Но я не позволю этой проклятой ферме лишить тебя шанса.

– Я не желаю быть чьей-то трофейной женой, – возразила Делани. – Ты должна это понимать.

– Так не становись ею, – ответила Кэтрин и рассмеялась. Материнский смех показался Делани ударом в сердце. – Будь той, которой ты хочешь быть. Просто пообещай мне, что воспользуешься этим шансом, Делани. Это все, о чем я прошу.

Делани не могла сопротивляться матери. До приезда Каэтано она думала, что никогда не уедет с фермы. И поэтому она часто задумчиво наблюдала за дальними странами, которые показывали по телевизору, стараясь представить себе, каково погружать пальцы ног в белый песок на экзотических пляжах. Или подниматься на высокие горы. Или просто быть там, где ее никто не знает.

И каждый раз, когда Кэтрин видела ее задумчивость, Делани уверяла ее, что она думает о ферме. Иначе какая польза от задумчивости, когда пора сажать овощи?

– Когда-нибудь, – любила говорить ее мать, – ты увидишь мир, Делани.

И они обе смеялись, потому что единственный мир, которым обладала Делани, показывали только по телевизору.

Так было до нынешнего момента.

– Просто пообещай мне воспользоваться шансом, – попросила Кэтрин.

– Я обещаю, – прошептала Делани, потому что не могла отказать матери.

А потом она зарыдала, и мать обняла ее, словно в последний раз. Как будто они были на похоронах Делани.

– Отказываться от того, чего ты не знаешь, не так уж и сложно, – говорила ей бабушка в своей обычной суровой манере. – Если честно, то только очень трудный выбор делает нас лучше.

Ну, Делани было крайне трудно.

Она снова и снова повторяла эти слова. В глубине души она признавала, что ее бабушка права. Может быть, со временем она утешится.

Она отправилась в приключение, и настоящая причина ее волнения в том, что она не только беспокоится, но и боится. Наверное, она считала, что совершит предательство, если примет свою новую жизнь.

Глава 4

Каэтано ни разу не приходило в голову, что потерянная принцесса Иль-д’Монтань не захочет выйти за него замуж после того, как он столько времени разыскивал ее.

Сама мысль об отказе казалась ему нелепой. Он привык быть единственным, кто разрушает чьи-то ожидания, устанавливает границы и следит за тем, чтобы все любовницы его правильно понимали. Он никогда не хотел жениться и редко проводил больше двух ночей с одной женщиной. Если бы он затягивал с ними отношения, они вообразили бы себе то, чего просто не могло быть.

Каэтано не имел права быть таким, как все остальные мужчины. Он умел наслаждаться, но помнил о своих обязанностях и ответственности. А также о судьбе своего народа.

Только страна могла вдохновить его принять брачные обеты, и он давным-давно поклялся в этом. Он пожертвует собой ради процветания острова и не повторит грехи своих родителей. Его отец умер слишком рано, оставив страну в плачевном состоянии, а мать вообще забыла о своем долге.

Он не любил думать об этом и позволять памяти возвращать его в слишком болезненное прошлое, когда он был мальчиком, слабым и далеким от всего, что имело для него значение. Каэтано поклялся, что никогда больше не будет таким бессильным.

Он ни за что не предпочтет любовь и останется верным своему долгу. Он не повторит родительских ошибок и не разрешит эмоциям управлять его жизнью.

Иль-д’Монтань всегда будет для него важнее всего.

Разыскивая принцессу, он убеждал себя, что делает это ради страны. Он не станет думать о ней как о женщине. Это просто неприемлемо. Иначе он уподобится своей матери, которая мечтала только об удовольствии.

Отъезжая от фермы Делани, он сказал себе: главное, чтобы эта женщина играла свою роль. Именно поэтому он, словно любовник, взял ее за руку. Он просто хотел ее утешить, вот и все.

Еще никогда он так не радовался телефонному звонку, благодаря которому отпустил руку Делани. Будет лучше, если он станет обращать на нее меньше внимания.

Он должен помнить о клятвах, которые дал себе в юности и которым он верен до сих пор.

И не важно, что ему очень понравилось прикасаться к Делани.

Пока Каэтано размышлял об этом, они добрались до частного аэродрома. В последний раз, когда он виделся со своим отцом, тот был сдержанным и отстраненным. По мнению Каэтано, именно таким должен быть главнокомандующий – никакой слабости и слащавой сентиментальности, присущей обычным людям. После смерти отца он растерялся и почувствовал себя бессильным. Из-за юного возраста он не смог вернуться домой и занять свое законное место. И тогда он поклялся стать идеальным главнокомандующим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.