Дарья Павлова
Джофранка

Часть 1: «Восемь мечей»

– Грядёт беда… – прохрипела седовласая старуха со смуглым сморщенным лицом, похожим на печёное яблоко. Беззубым ртом она причмокнула деревянную трубку и смачно затянулась. Через секунду из её ноздрей вырвались две тонкие струйки голубого дыма. Словно пара дрессированных змей, они начали танцевать в воздухе, обвивая друг друга. Женщина прищурилась и добавила: – Дэвэ'л-да'д (Господь-отец) знает, я не вру!

– Да'е (мама), не говори ерунды. Ты уже две недели предрекаешь несчастья, а между тем наши дела как никогда идут в гору. Вчера я выручила пятьдесят санаку'нов (золотых) за наши настойки.

– Богдана, мой дар меня никогда не подводил! – старуха подняла кривой указательный палец. Джофранка была тощей и костлявой. Её тело давно иссохло и было похоже на древнюю мумию. Длинные косы спутались в колтуны и больше походили на птичье гнездо, чем на волосы. Никто из табора не решался сказать, сколько ей было лет, но кое-кто поговаривал, что больше ста.

Старуха отложила трубку и потянулась к колоде таро. Её длинные пальцы с острыми ногтями, словно цепкие лапы ворона, схватили засаленные карты и принялись тасовать. Когда Джофранка брала в руки таро, она менялась: её тусклые глаза озарялись светом, плечи расправлялись, а глубокие складки на лице загадочным образом исчезали.

В детстве Богдане казалось, что Джофранка только притворяется старой. Что под её морщинами, как прекрасная фреска под слоями столетней штукатурки, живёт молодая и красивая девушка.

Джофранка никогда не рассказывала о прошлом, но в таборе говорили, что один Бог знает, сколько невзгод выпало на её долю. Сколько раз её – цыганку, торгующую лечебными снадобьями – подозревали в колдовстве и хотели сжечь на костре, но она чудом избегала смерти.

Страдала Джофранка не только из-за своего происхождения и ремесла. Чарующая красота цыганки в прошлом была её главным проклятием. Друзья называли её «ляля» (красавица), враги презрительно шипели «шувани» (ведьма)! Её тонкую талию можно было обхватить ладонями, а чёрные толстые косы были такими длинными, что строптивая цыганка часто использовала их как хлысты. В её миндалевидных глазах танцевали языки пламени, когда Джофранка злилась или была особенно счастлива.

Притягательная внешность и особый дар врачевания могли сделать из неё королеву, родись Джофранка в другое время и в другом месте. Но она была простой цыганкой – дочерью палящего солнца и свободного ветра. Все её достоинства и таланты оборачивались против неё, ибо завистливые люди приписывали им дьявольское происхождение.

Её смуглая кожа не знала крема и пудры, а сбитые, мозолистые ноги никогда не видели обуви. Вся её жизнь была большой пыльной дорогой. Их табор кочевал из места в место, гонимый то разбойниками, то служителями церкви. В своей навьюченной повозке Джофранка всегда оставалась одна, пока однажды, шестнадцать лет назад, их табор не остановился в столице Восточного королевства.

Начало весны по традиции с широким размахом отмечалось в Суриме. Все улицы города были украшены цветами и яркими лентами. В тот год жители с нетерпением ожидали трёх событий: дня весеннего равноденствия, возвращения с войны принца Янко и рождения его наследника.

Праздничным вечером сотни людей допоздна танцевали на центральной площади. Джофранка сидела в стороне и, подпевая танцующим, плела венок, как вдруг среди громкоголосого пения, звона бубнов, бренчания гитар, металлического лязганья золотых бус и браслетов ей почудился детский плач. Старуха тут же затаила дыхание и прислушалась. Кто-то мог принять этот звук за мяуканье мартовского кота, но Джофранка поняла – это ребёнок. Несмотря на кажущуюся слабость и дряхлость, она с ловкостью лисицы пробиралась сквозь ликующую толпу.Когда же ночная мгла и шум ликующей толпы проглатывали тонкий след, по которому шла цыганка, Джофранка останавливалась и, вскидывая вверх растопыренную костлявую кисть правой руки, вся обращалась в слух. Её ноздри жадно втягивали сырой ночной воздух, глаза напряжённо вглядывались в темноту. Отыскав потерянную нить, старуха вновь устремлялась в нужную сторону, приговаривая: «Мэ тут шунэ'са! Мэ ява' ( Я тебя слышу, я иду)».

Подкидыши не были редкостью в таборе. Люди часто оставляли детей около постоя цыган. Обнаружив найдёныша, никто не спрашивал, откуда он взялся и где его родители. Любая крошка, оказавшаяся в таборе, становилась ромалом.

Розовощёкая белокурая малышка, лежащая в плетёной корзине около повозки, была похожа на ангела. Старуха провела костяшками пальцев по лицу малютки и, подняв к небу глаза, прохрипела:

– Наис! Мэ бахтелы' (Спасибо! Я счастлива)!

На другой день Богдана, что означало «данная Богом», сладко спала в повозке Джофранки, когда табор двинулся дальше. Много дорог исколесили цыгане за прошедшие годы и вот они снова у стен Сурима, как и шестнадцать лет назад.

Джофранка разложила карты таро на столе и крикнула:

– Богдана, дыкхэ'с ада (видишь это)? – старуха ткнула ногтем в пожелтевшую картинку.

– Восемь мечей, – спокойно сказала Богдана. – И что?

– Ты не хуже меня знаешь, что это значит, – прохрипела старуха.

Богдана поправила пёстрый платок на голове и сказала:

– Солнце встало. Мне пора на базар. Через два дня весеннее равноденствие и мой день рождения. Пока торговля хорошо идёт, слава Дэвэ'лу, – девушка быстро перекрестилась и поцеловала нагрудный крестик, – я хочу продать побольше товара, чтоб мы с размахом отпраздновали моё шестнадцатилетие всем табором!

Джофранка жестом позвала дочку. Та подошла и опустилась перед ней на колени.

– Береги себя, кама'м миро' (любовь моя), – сказала старуха и, перекрестив, поцеловала её в лоб.

Богдана взяла корзины с цветами и вышла из тёмного шатра. Мартовское солнце ярко светило и согревало. Девушка довольно зажмурилась. Стояло раннее утро, но в таборе, словно в муравейнике, уже вовсю кипела жизнь.

«Дубри'дин… Бахталэс» – бойко приветствовали друг друга ромалы. То тут, то там раздавался глухой стук топоров, звонкий женский смех, протяжное ржание лошадей и заливистый лай собак. В плотный гул табора вплетались дымные нити от многочисленных костров, аромат подрумяненных на огне кофейных зёрен и запах горячих дрожжевых лепёшек. Богдана улыбнулась, но тут же вспомнила: «Восемь мечей». Да, карта сулила опасность, но в бирюзовом небе сияло солнце, повозка была набита товаром, а через два дня девушку ждал обряд совершеннолетия, потому никто и ничто не могло нарушить равновесие её мира.

– Са авЭла мишто! (Всё будет хорошо) – уверенно сказала Богдана, но всё же лёгкий холодок скользнул по её телу.

Часть 2: Базарная площадь

Утренний воздух был густым, влажным, щедро пропитанный благоуханием цветущих деревьев и сочной травы.

– День будет жарким, – сказала Богдана, наблюдая, как стайка чирикающих воробьёв весело барахтается в луже у дороги. Передние копыта лошади ударили по кромке птичьего водоёма, и пернатая компания разлетелась в разные стороны. Девушка вскинула потёртые вожжи, и конь Рятэ' (ночь) тотчас прибавил ходу.

Старая повозка недовольно скрипела и покачивалась, когда её деревянные колёса наезжали на кочки. Богдана держала путь на главную площадь Сурима, где с седьмым ударом часов на городской ратуше открывался базар. Он являлся меккой для всех торговцев. Сюда приезжали не только за товаром, но и за свежими новостями со всех четырёх королевств.С семи утра и до полудня площадь Сурима кишела людьми. Их было так много, что мостовая, натёртая сапогами тысяч прохожих, блестела, словно умытая дождём.

Богдана обожала это место, любила неповторимое очарование рынка – этого бесконечного праздника жизни. Отовсюду слышались зазывающие голоса торговцев. Рядом с круглолицым мужчиной, торгующим коврами, седовласый старец расхваливал парчовые накидки, за другим прилавком горластая женщина бойко сватала свою выпечку, а её усатый сосед продавал крепкий табак. Тут и там, толкаясь локтями и ворча друг на друга, сновали толпы покупателей. То и дело с визгом и хохотом пробегали босоногие детишки, своровавшие какую-нибудь мелочь у зазевавшегося лавочника.

Богдану манило особое благоухание базара, когда шлейф восточных специй (зиры, кардамона, куркумы) и смолистых благовоний (лаванды, бергамота, сандала) соединялся с грубым запахом кожаных изделий, жареного лука и жжёного сахара. Тонкие ноты кофейных зёрен бодрили и согревали, а изысканный аромат чайных роз настраивал несговорчивых торговцев на великодушный лад. Каково же было удивление девушки, когда её скрипучая повозка въехала на совершенно пустую мостовую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.