Алексей Аберемко
Парадокс Голубева

Высокий мужчина средних лет в тёмно-синем костюме английской шерсти вышел из коттеджа. Остановился. Вдохнул прохладный воздух полной грудью. Хорошо! Выдохнул облачко пара. Он уже пробежал утром обычную пятёрочку, но не мог отказать себе в удовольствии ещё раз получить это бесплатное наслаждение, прежде чем рвануть в суету мегаполиса. На участке, за исключением нескольких кустов черноплодной рябины, росли только сосны. Родители, люди творческие, не любили возиться ни с садом, ни с огородом. После их смерти Виталий Алексеевич Голубев не стал ничего менять: тоже не тяготел к сельскому хозяйству.

Не смотря на очень раннее утро, было довольно светло. Пружинящей походкой Виталий подошёл к кроссоверу Астон Мартин кипарисового цвета. Виски мужчины уже тронула седина, да и в других местах волосяного покрытия черепа нет-нет, да и сверкали серебряные нити, но тренированному телу позавидовали бы многие парни в два раза моложе.

Мягко хлопнула дверь, взвизгнул стартер, тихо зарокотал двигатель. Виктор включил аудиокнигу, новые хитросплетения сюжета старичка Васильева. Автоматика на выезде считала чип хозяйского автомобиля, зажужжали электроприводы, ворота поднялись, машина выехала и повернула в сторону Питера. Виталий ехал в «Заслон». Начиналась новая рабочая неделя.

Виталий трудился в Научно-исследовательском институте энергетической трансляции АО «Заслон» заведующим лаборатории физики элементарных частиц. На работе в последнее время происходил Аврал. По правде говоря, аврал здесь считался обычной рабочей атмосферой. Сейчас творился не просто аврал, а Аврал с большой буквы. Поводов было сразу несколько и все связаны с генеральным директором Виктором Ивановичем Черкашиным. ВИЧ, как сокращали шефа за глаза подчинённые, получил крупную государственную премию. Все уже знали, что сегодня, на официальном мероприятии по поводу этого повода, он должен был сообщить неожиданную новость о создании крупного филиала в Сибири. Так его будут называть – «филиал», вот только Виталий Алексеевич, как дежурная жилетка Виктора Ивановича, знал, что предприятие будет на порядок крупнее головного офиса и жутко засекреченное. Что-то там совместно с Министерством обороны или другой Конторой, поспециальнее.

Машина вяло тащила своё тяжёлое тело дефорсированным до разрешённого уровня, придушенным фильтрами и катализаторами выхлопа движком. Слева весело обгоняли резвые электромобильчики. Через некоторое время Виталий выключил книгу: в голове включилась мыслемешалка. Невозможно было одновременно следить за неожиданными поворотами фантастического сюжета и мысленно продолжать вчерашний скандал с Еленой.

Как это часто бывает в изолированных социумах, где закончились способы саморазвития, распря началась из ничего и закончилась ничем.

В воскресенье Виталий заставлял себя высыпаться. Именно заставлял, потому что физиологически организм привык вставать рано и когда-нибудь стал бы работать на износ. Вот этот износ и хотел предотвратить. Он вообще любил свой организм. Тело без четырёх дней сорокалетнего мужчины было в идеальном состоянии. Постоянные тренировки, свежий воздух, плановые обследования. В этом году даже удалось победить в триатлоне Айронмен, правда, только в своей возрастной категории, но всё-таки. Психику Виталий Алексеевич тоже старался беречь, но тут не всё от него зависело.

В ночь с субботы на воскресение Голубеву снилась конференция в Москве. Нужно было выступать с докладом, а он совсем не помнил тему. Ничего, можно прочитать по бумажке. Кафедра представляла собой пюпитр на ножке. Разложил листы. Они были абсолютно чистыми. В зале пронёсся смешок, другой. Кто-то захохотал. Виталий посмотрел на директора, тот прожёг его укоризненным взглядом и спрятал лицо в ладони. Жена Лена, которая сидела рядом, пожаловалась начальнику:

– Я ему говорила, что нужно спать в пижаме. Сейчас бы не так стыдно было.

Виталий посмотрел вниз. На нём не было брюк. Пиджак был, галстук был, брюк не было. Были трусы, густо разрисованные яркими тропическими птицами. Конференц-зал был в отеле, Виталий знал. Он бросился к выходу. Точно – коридор гостиницы. Сразу второй этаж. Нужно найти комнату 2023. Так, вот 2019, 2020, 2021, 2022, 2024… стоп! Назад! 2024, 2022!

Кто-то тронул за плечо. Тоха, однокурсник по универу в костюме портье:

– Две тысячи двадцать третий номер на две тысячи двадцать третьем этаже, – медленно пояснил Тоха и разразился гомерическим хохотом.

Голубев побежал к лифту. В кабинку зашла Лена. Тоха придержал дверцу носком туфля и стал запихивать огромные чемоданы.

Виталий выскочил из кабинки и оказался перед широкой, как вход во дворец, двустворчатой дверью с номером 2023. Проход загораживал директор в костюме как у Тохи:

– Всё равно у тебя ничего не выйдет. Все твои гениальные идеи без моего упорства яйца выеденного не стоят. Ты – фантаст. Даже не так. Фантазёр!

Обе дворцовые створки с тихим шорохом стали сдвигаться в сторону.

Виталий открыл глаза. На пороге стояла Лена с накрытым столиком для подачи завтрака в постель. Этот столик она купила на аукционе за бешенные деньги. Ей сказали, что настоящее сандаловое дерево. Может быть, Виталий не разбирался. Теперь важность покупки оправдывалась при каждом удобном случае.

– Проснулся, лежебока?

Любящая супруга поставила столик на ножки поверх груди мужа. Глаза оказались вровень с горизонтом поверхности мобильной мебели. Виталий как перевёрнутая на спину гусеница выполз в сидячее положение. Капля светло-зелёной массы из стакана упала на драгоценную поверхность.

– Аккуратнее! – шикнула Елена.

Морковно-сельдереевый сок, салат из микрозелени и авокадо.

– Булочку бы и кофе с молоком.

– В булочках глютен, в молоке – лактоза, а ты на ПП.

– Правильно питаться я решил не для того, чтобы ты ставила на контроль.

«Лучше бы себя начала контролировать!»

– Я не контролирую, а помогаю.

Голубев выпил немного сока, к салату не притронулся и отставил столик в сторону. Взял жену за руку, потянул:

– Иди ко мне!

Елена одёрнула руку:

– Подожди. Ты что, ничего не замечаешь?

– Замечаю свою любимую жену.

На самом деле он сразу понял, почему спутница жизни натянула на свои «бразильские» бёдра легинсы и топик поверх не менее бразильского живота. «Согрешила» с тортиком и пытается вымолить индульгенцию. У платья вымаливай, в которое не влезла!» Ей обтягивающее не шло, но Виталий любил жену такой, какая она есть. Иначе не прожили бы вместе почти два десятилетия. Хотя иногда хотел убить, не без этого. Опять же: два десятилетия.

– Смотри, какая у меня попа упругая стала. Я целый час её качала.

Супруга относилась к числу ярых приверженцев всего правильного. Ярых, но не последовательных. В периоды «правильной» жизни Елена при любом случае подчёркивала свои достижения и брала под жёсткий контроль питание и тренировки мужа.

– Да, прикольно, – отреагировал на постройневшую за утро фигуру жены Виталий и стал выбираться из-под завтрака.

– Прикольно?! Я специально встала ни свет, ни заря, корячилась, чтобы тебе было приятно пройти рядом с красивой женой. Ты меня совсем не замечаешь! Мы, девочки, любим комплименты. От них мы как цветочки на солнышке расцветаем. Ты меня разлюбил!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.