Седельников Сергей
О любви, магии и дружбе

Вступление

«Не судите меня строго, если в строчку не попал, я не Пушкин и не Гоголь, Бог таланта мне не дал. Я Лукьяныч, а не Блок, нацарапал так как смог.»

Глава 1

Родила Колдунья в ночь, не то сына, не то дочь, и не зверя и не змея, а урода – Чародея.

Хоть и страшный был на вид, но смышленый, паразит. Заговоры, колдовство, с черной магией родство, день за днем, за годом год, мать ему передает.

Как-то понял он с утра – бабу в дом вести пора. Про себя решил он, Ах, я все же не монах и влюбился в Василису, аж до коликов в штанах. А она ему никак, и не в перед и не в зад. Он и злился и бесился, с дуру чуть не отравился, тошно так, хоть волком вой, но она ему – отбой. Потому, судя по ней – Квазимодо красивей.

Надоело, припекло, зло полезло из него, подошел урод как лихо, глаз прищурив, молвил тихо: «Ты теперь ни то, ни се», щелкнув по носу её. Хватит, нету больше сил и в лягушку превратил. «Будешь жить теперь в болоте, думу думать о свободе, а когда любимым стану, квакни, я тебя достану.» Гаджет свой он так настроил, сложным кодом запаролил. От души он постарался, чтобы хакер не добрался. ПИН записывать не стал, в голове его держал.

Как-то шел к себе домой, пьяный, грязный и босой, поскользнулся на пригорке и ударился башкой. И не в тему, как всегда, приключилась с ним беда – и от кода и от ПИНа не осталось и следа. Ходит злой вокруг болота, у него одна забота – башкой по дереву стучать, как-то память возвращать.

Глава 2

В этом самом государстве, Царь Борис сидел на царстве, головой он много думал, Конституцию придумал, правил жестко, справедливо, всех гонял и в хвост и в гриву, правильный он был пацан, дисциплина тут и там.

В сказках правило едино – если Царь, имей и сына. И Борис по долгу службы, баб имел не из-за дружбы, да и цель была одна – и наследник и жена. Сын – надежда и опора, вырастит Царевич скоро. Царь дал имя Алексей, подрастай же поскорей.

Хоть семь нянек рядом были, все равно не уследили, вырос Леха, всех потряс, раздолбай и лоботряс. По началу Царь все злился, в угол ставил и бесился, а потом махнул рукой и сказал: «Да черт с тобой.»

Как Царевич ошибался, что ни с кем он не общался, даже в круг своих друзей, что сумы бродяг тощей, никого он не впускал, самолюбие ласкал. Девки бегали гурьбой и толпой и по одной, но всегда одно – отказ, не люблю я бабы вас.

Серый Волк ему был друг, это знали все вокруг, подобрав в лесу кутенком, он следил как за ребенком. Раненный он был тогда и случилась бы беда, но Царевич подоспел, вылечил и обогрел. И теперь у них мораль – дружба, крепкая как сталь. Волк, Царевичу, как брат, друг, которому он рад, собеседник и советчик, вдруг косяк, так он ответчик. Прыгает он через горы, и в полете очень скорый, бегает как скороход, с ним ни горя, ни хлопот.

Глава 3

Как то раз, идя домой, по тропинке, по родной, без укора, без прикола, Волк нажрался солидола. Что за чудо? Вот те раз, я сильнее стал в сто раз. Лапы в лапы и бегом, к Алексею напролом: «Срочно прыгай, хватит спать, меня надо обкатать.» Леха сразу был таков, вот они средь облаков, скорость резко он набрал, Волк его не удержал.

Алексею подфартило, там внизу была трясина, он попал туда как в точку, задом шлепнулся о кочку. Брода нет, кругом болото, помирать то неохото, плачет, думает, страдает, ребус про себя решает. День проходит, есть охота, тут Лягушка из болота, он хотел ту тварь поймать, целиком её сожрать. А Лягушка не боится, на плечо к нему садиться: «Ты, Алеша не спеши, а подумай и реши, ну какой с меня обед? Не наешься, смысла нет, а тебе я удружу, путь – дорогу покажу. Тут условье ставлю я – поцелуешь ты меня.»

Леха тут, как разозлился, даже краскою покрылся: «Я красавиц и моделей, так и есть, на самом деле, даже близко не пускал, а не то что целовал. И тебя дитя болота, целовать мне неохота.» Но подумав, рассудил – сгину, нету больше сил. Чувства мерзкие убрал, а хорошие призвал, логику свою включил, отвращенье отключил, с духом волю он собрал и её поцеловал. Шок, удар как будто током, ничего не помня толком, в чувства долго приходил, Василиса перед ним. И румяна и бела и красива и стройна, попа просто как орех, так и просится на грех. Хоть пол света обойди, лучше девки не найти. Тут Царевич обалдел, рот открыл и онемел. В нем все сразу оживилось, кое-что зашевелилось и решил, я все пройду, ссылку, каторгу, тюрьму, будет тяжело хоть вой, станет мне она женой. И она, он ей как снился, присмотрелась, полюбился. Молча за руки держась и удерживая страсть, вышли на берег они, оказались не одни. Серый Волк их дожидался, рад тому, что не вмешался.

Чувства снова разгорались, обнимались, целовались. Так ведь надо же случиться и такому приключиться, в разговоре, то да се, щелкнул по носу её. Тишина вокруг стоит и никто не говорит, Волк с Царевичем вспотели, обалдели, офигели. Тут Лягушка вдруг сказала: «Ты ж, Царевич без изьяна, долго будешь здесь стоять, слезы лить и горевать? Ты подумай, как же я? Щелкни по носу меня.» Тут не надо повторять, Василиса с ним опять.

Волк их нежно усадил и с комфортом разместил. Разбежались, полетели, лишь внизу мелькают ели. Сердце прыгает, поет, Леха бабу в дом везёт.

Глава 4

Царь, Царевича приметил, сделал вид, что не заметил, ведь внимание его, привлекло совсем не то. Василиса подошла и накидачку сняла, поклонилась как могла, Царь и брякнулся с крыльца. Встал на ноги, отряхнулся, снял конфуз и улыбнулся, гордо репу почесал, с дрожью в голосе сказал: «Всяких я красавиц знал, отбивал и отбирал, но таких как ты, голуб, я во сне и не видал. Заходите в дом скорей, стол накроем побыстрей, сядем, выпьем за знакомство, а потом и за потомство и чего б нам горевать, я Борис, а вас как звать?» Но она тут не смутилась, снова в пояс поклонилась, взглядом радуя Царя: «Василисой звать меня.»

Царь Борис на Леху глянул, что Царевич аж отпрянул: «Если будешь обижать, соловков не избежать. Ты послушай-ка сынок, даже если волосок с головы её упал, то считай, что ты пропал, будешь косу расплетать, каждый волосок считать, снова нежно заплетать, мне подробно докладать. Я тебя загну в дугу и повешу на суку. Дочкой будет мне она. Все хотел, да не судьба.»

Глава 5

Леша с Василисой отдыхали, веселились, званый ужин, синима, дискотека до утра, жизнь как будто бы в кино, серфинг, пляж и казино.

Василису узнавали, шапку перед ней снимали, а секрет простой-пиши, дело в доброте души. Видела несправедливость, горе, слезы, нетерпимость и ни разу не прошла, отвернувшись, обошла. Словом где, а где советом помогала всем приветом, рейтинг подняла за край, в депутаты выбирай. Полюбил народ за это, от бродяги до поэта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.