Джон Старк
Смертельное предчувствие

Ей снился кошмар, и в первое мгновение она не смогла понять, что вой сирены, громкий и безжалостный, уже не снится ей. Она бродила по пустынным улицам Милтона, куда они с Джеффом переехали три года назад. Стояла глубокая ночь, и сгорбленные фигуры уличных фонарей бросали вниз блеклый матовый свет, который, рассеиваясь, освещал заброшенные улицы. Кругом стояла мертвая тишина, нарушаемая только шумом ветра, играющим пылью на пустынных тротуарах и дорогах, шуршащим пожелтевшими обрывками газет и палой листвой, да стуком ее туфель на высоких каблуках. На ней было ее праздничное платье, но на какой-такой праздник в этом мертвом городе она собралась, она не знала.

"Ты на празднике смерти, – произнёс чей-то сухой и безрадостный голос у нее в голове, – нет ничего веселее, чем пройтись по пустынным улицам давно умершего города". Если это было так, то Анна совершенно не находила ничего забавного в этом. И лишь неявная тревога с чувством одиночества сопровождали ее здесь.

Она прошла мимо заброшенного дома, в котором раньше жила ее новая подруга Натали (всех друзей и подруг в этом городе она нарекала новыми, так как друзья и подруги ее детства остались в Бренсвике, как, впрочем, и ее родители) с мужем Бертом и двумя детьми – восьмилетним Стивом и четырехлетним Дейвом. Сейчас дом выглядел так, словно он пустовал не меньше пятидесяти лет. Некогда новая краска потрескалась и облупилась, ондулин на крыше местами прогнил и отвалился, и сквозь эти дыры были видны серые и полусгнившие деревянные стропила, которые походили на ребра какого-то давно умершего доисторического животного. Все окна были разбиты, а одно практически полностью вывалилось наружу, свисая из проема, словно пьяный матрос, склонившийся над поручнем, опорожняя свой бунтующий желудок.

С болью в сердце и чувством потерянности, она отвернулась от него. Ее дом должен был находиться позади, но ей совершенно не хотелось его видеть в таком состоянии, поэтому она пошла дальше. Пройдя до конца тротуара, Анна сошла с него и вышла на середину проезжей части Лейн-стрит, асфальт которой был испещрен кривыми линиями трещин. Из некоторых торчала высохшая трава. Она осмотрелась по сторонам. Никаких едущих машин естественно не было (хотя она и не рассчитывала их увидеть, скорее оценивала размах трагедии) не считая прогнившей колымаги, стоявшей через дом вверх по улице, которая когда-то была «Лексусом» серого цвета, как-то отстраненно отметила про себя Анна. Она неоднократно видела эту машину до этого, в другие “лучшие времена” для города, когда бывала в этой его части. Сейчас машина стояла на сгнивших и смятых под весом того, что от нее осталось, покрышках, полностью покрытая коричневой ржавчиной, и только на левом крыле осталось небольшое пятно серой краски. Из окон осталось лишь разбитое лобовое стекло – со стороны водителя. В нем было пробито отверстие размером с бейсбольный мяч, от краев которого во все стороны разбегалась сеть из извилистых трещин.

Со всех сторон картина представала одна и та же: заброшенные и обветшалые дома, темные островки дворов с пожухшей травой, черные и мертвые стволы деревьев, стоящие вдоль пешеходных дорожек, со скрюченными и голыми ветвями, тянущимися, словно когти в черное небо и мрачные линии сгнивших заборов, вдоль которых торчали безлиственные ветви кустов. И ни одной живой души, конечно, за исключением ее самой. Обреченность, сочащаяся отовсюду, казалось, пронизывала каждый ее мускул и нерв, текла вместе с кровотоком, словно эритроциты, начиная с артерий и заканчивая самым мелким капилляром ее мозга. Это было настолько непостижимо, что ей захотелось кричать. Но от созерцания всего этого мышцы гортани и рта сковало так, что единственное, что она смогла вымолвить, это тихий звук больше похожий на писк обессиленной и умирающей дворняги.

Неожиданно, земля под ее ногами задрожала. Туфли на длинном каблуке и узкий подол праздничного платья не располагали к хорошему чувству баланса, и Анна, не удержавшись на ногах, упала на асфальт. Больно ударившись коленями, она почувствовала, что разодрала их, и судя по всему, еще и подол платья под правым коленом. Слева шумно обвалилась сгнившая крыша у дома. Не успела Анна опомниться – землю ещё трясло, но уже не так интенсивно, как спереди раздался громкий грохот. Стоя на коленях и руках, Анна подняла испуганные глаза по направлению шума. Уложенная прическа растрепалась, спутанные волосы, упавшие на лоб, закрывали обзор, и Анна приподняла их левой рукой.

Впереди над Лейн-стрит за чертой города там, где должна была стоять атомная станция, возвышался огромный вулкан, который, как ни странно, она заметила только сейчас. Станция находилась в десяти милях от города, и увидеть ее с такого расстояния, конечно же, не представлялось возможным, лишь только ночью можно было заметить далекие и маленькие огоньки ее ночного освещения. Но вулкан был просто гигантским, превышая в высоту и ширину атомную стацию во много раз, так, что в данный момент, она могла его видеть невооруженным глазом.

Широкая горловина вулкана багровела от потоков лавы, которые алыми струями стекали по разветвленным желобам его утесов. Землю вновь затрясло с новой силой, и из жерла вулкана в чёрное небо взмыл фонтан алых брызг. До ее слуха долетел новый рокот, и она услышала чей-то вскрик, даже не сразу поняв, что он принадлежал ей.

Асфальт дороги метрах в двадцати впереди, пересекла, словно кривая улыбка, рваная трещина, края которой вдоль и поперек стремительно расширялись. Оба конца растущей расселины достигли тротуаров по обеим сторонам Лейн-стрит и двинулись дальше, рассекая лужайки противоположных участков. В ширину провал уже достигал полтора ярда, а, сколько он был в глубину, можно было только догадываться. Левый край трещины замер в паре ярдов от того, что осталось от дома, а правый скользнул под фундамент противоположного. Секундой позже раздался глухой хруст, и боковая стена дома, осев, треснула над тем местом, где трещина скрылась под ним в земле. Крыша дома немного провисла и накренилась на правый край, но не обвалилась и теперь выглядела, словно кепка, надетая набекрень. Стоя на четвереньках, Анна испуганно и завороженно наблюдала за всем этим.

Не успела она опомниться, как первый огненный сгусток лавы упал на крышу беседки, стоящей на одном из дальних участков. От удара и без того дышащую на ладан беседку, как, впрочем, и все в городе, разнесло на мелкие щепы и пыль. Сразу после этого с небольшими промежутками упали ещё несколько огненных шаров. Один угодил в дом по другую сторону улицы, стоящий на участок дальше от только что почившей беседки. Шар влетел в противоположный скат крыши и с грохотом вылетел через стену с другой стороны первого этажа, разбрасывая в разные стороны красные сгустки лавы и раскуроченные доски. Остальные вулканические ядра были не столь удачны в своих приземлениях – лишь одно приземлилось в нескольких метрах от обветшалого сарая, не причинив ему никакого вреда.

Как только последний метеор упал, Анна, взяв себя в руки, попыталась встать – по земле ещё шли лёгкие отголоски тряски, но их силы было недостаточно, чтобы ей помешать. Однако деревянное тело, казалось, не готово было ей подчиняться, да к тому же и без того узкий подол платья сковывал ей ноги. Упираясь обеими руками в асфальт, Анна приподнялась на мысках своих туфель, оторвав тем самым свои колени от пыльного асфальта дороги, и правой рукой подтянула освободившийся подол платья на уровень выше колен. Это дало ей возможность выставить правую ногу немного вперёд и, опираясь на нее, наконец, подняться.

Мир вокруг вновь содрогнулся под новой волной подземных толчков, а жерло вулкана, и без того извергающее тонны лавы, стекающей вдоль своих стен, выбросило в воздух новую порцию огненных сгустков.

Почва опять стала уходить из-под ног Анны – ее бросило вперёд и в сторону. Однако, в этот раз она сумела устоять, все ещё держа рукой задранный подол платья. Где-то шумно развалилось ещё несколько древних построек.

Когда она вновь подняла глаза, то увидела, как в двухстах ярдах от нее, впереди по проезжей части, тротуарам и темным лужайкам течет кипящая лава, а, и без того сгорбленные фонари, как-то болезненно изгибались, чем-то, напоминая в этот момент живых людей, когда поток лавы окутывал их основания. Оплавляемые раскалённым потоком, они, моргнув в последний раз на прощание блеклым матовым светом, плавно изгибаясь, опускались вниз, где лава, беспощадно поглощала их изуродованные тела. Деревья, дома и любые другие постройки, вспыхнув от соприкосновения с этим ползучим потоком огня, горели не хуже, чем костры инквизиции. Все кругом полыхало, а в небо уносились красные искры и густые облака гари.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.