Евгения Широкая-Ляшко
Приключения ДД. Магия древних курганов

Пролог

За пять минут до зловещей находки Михалыч, экскаваторщик компании «АВТОДОР», спокойно насвистывал весёлый мотивчик простенькой песни, едва слышной сквозь трескучие помехи в эфире. Лишь волны радио «Казак ФМ» каким-то чудесным образом доходили до этого дальнего уголка растянувшейся на километры строительной площадки, где в ближайшем будущем должна будет заработать крупнейшая объездная дорога вокруг столицы Кубани. Запах обеда из ланч бокса ещё витал в кабине, напоминая о себе чесночным ароматом свиных котлет и кисло-сладкими нотками тушёных овощей, погладив живот, мужчина подмигнул паре ореховых кексов, которые оставил на потом, и уже хотел было прикоснуться к одному, но тут всё отошло на второй план. Сердцем, почувствовав неладное, он напрягся, и уже через секунду выгребая ковшом землю из траншеи, бывалый экскаваторщик неожиданно ощутил, что его орудие труда во что-то упёрлось. Повторив манёвр, он услышал жуткий омерзительно-пронзительный скрежет, от которого невольно передёрнуло плечи. Михалыч поспешно выключил старенькое радио, упёршись взглядом в термометр на панели приборов, который остановился на значении в плюс тридцать девять градусов по Цельсию. Недовольно поворчав и скрипнув зубами, мужчина развернул козырьком вперёд оранжевую кепку в цвет сине-оранжевого рабочего комбинезона со светоотражающими вставками и открыл дверь. Духота ударила мощным молотом, приземляя любые движения тучного экскаваторщика. Бисеринки пота начали выступать на коже и, атакуя друг друга, схлёстывались в горячие соленые ручейки, которые сразу же принялись осуществлять мокрый захват хлопковой футболки. С пасмурным видом, ожидая самого худшего – непланового простоя из-за поломки, придерживаясь за раскалённые борта железного напарника, он осторожно спустился в траншею.

Пожилой мужчина выругался. Увиденное откровенно не радовало. Но делать было нечего, всплеснув руками, он вернулся в кабину и схватил рацию.

– Тьфу ты пакость какая, аккумулятор разрядился! Что б она не ладна была эта июльская жара! – уже во весь голос, словно раскатистый гром разразился Михалыч посреди бескрайнего зелёного поля, обильно залитого палящим солнцем.

Он сунул руку в карман, достал кнопочный мобильник, и снова выругался: – Нет сети! Да что б его!

Михалыч раздражённо затряс руками, и словно обращаясь к безоблачному небу, воскликнул:

– И что прикажете делать?! До бригадира километров пять топать!

Задумавшись о перспективах нежданного обстоятельства, мужчина метнул сердитый взгляд в траншею, где чашеобразный ковш прочно засел среди древней каменной кладки: «Если дёрнуть даже легонько всё осыплется. Потом от археологов влетит, что какой-нибудь ультра исторической значимости памятник разрушил. И так сейчас рапорты писать с объяснительными заставят. Надо чуб надрать тому, кто экспертизу делал! Как они это упустили?!».

Идти пешком к начальству не хотелось. Экскаваторщик снова спустился на дно траншеи, в надежде всё же вычислить вариант не разрушительного манёвра, для неожиданно вскрывшейся из-под земли конструкции и тут в зияющем провале он увидел три необычно крупных скелета с доспехами. У того кто лежал посередине оружие выглядело словно из магазина, в отличие от его товарищей, клинки которых обросли пузырчатой ржавчиной. Вдруг из подземелья повеяло смертью и плесенью, нагоняя липкий холодок по спине.

Резко отпрянув и перекрестившись, Михалыч запричитал:

– Да чтоб его! Могильник отрыл. Только склепа в моих находках не доставало!

И тут его язык прилип к нёбу. Кулаки судорожно сжались. Колени заходили ходуном с готовностью превратиться в сливочное масло и обрушить тело наземь.

Экскаваторщик прохрипел, не в силах сдвинуться с места:

– Он шевелится!

Не успел мужчина понять, что происходит, как спасительный обморок подарил облегчение его разуму.

Очнувшись от паров нашатырного спирта под тряску в машине скорой помощи, Михалыч хотел встать, но женщина медработник по виду штангистка, убирая вонючую ватку, удержала его одним взглядом, и заговорила как командир:

– Лежите, лежите! Вам повезло. Начальник ваш подъехал как раз в тот момент, когда вы в обморок упали. Для вас сейчас чем меньше движений, тем лучше. Потом доктору расскажите, что с вами случилось, – неожиданно громко хмыкнув, она будто с завистью выпалила:

– Я бы тоже, наверняка грохнулась наземь, если бы такое увидела. А ну-ка некрополь нашли с двумя здоровенными богатырями!

Грузный пациент шумно вздохнул, постарался непринуждённо улыбнуться, и впал в нетривиальные размышления: «И не расскажешь же, что их трое было, ещё в дурку направят. Тот средний, может предводитель, раз оружие, в земле долго пролежав не испортилось. Наверное сплавы какие-то дорогие … А может, и не было его? Жара мираж навеяла?».

В этот же день между главой научно-исследовательского института археологии Кубанского Государственного Университета и представителем компании «АВТОДОР» состоялся ожесточённый спор по телефону.

– Да вы представляете, сколько у нас объектов? Краснодарский край не зря называют археологическим заповедником России. Экспертиза добротно была сделана, сам всё проверил. Вы поймите на Кубани на каждом квадратном метре, можно какую-нибудь историческую ценность отыскать. Вон казачата постоянно откапывают бойцов Красной Армии, здесь самых разных боёв в Великую Отечественную войну, столько было, что и не каждый историк берётся посчитать. А чуть ниже копнут, так порой и на следы какого-нибудь пещерного медведя натыкаются, а не только амфоры разных древних культур приносят. Запасники музеев переполнены. У нас каждая пара рук специалистов посчитана. Календарные планы разведывательных и экспедиционных работ на годы вперёд утверждаются. Я не могу вот так вот запросто тем более среди пика сезона вырвать людей. График сорвём, нам бюджет осваивать надо. Напоминаю, что только у вас на этой объездной дороге десять групп наших учёных курганы раскапывают.

– Послушайте, не мне вас учить. Соберите тех же казачат со студентами, временно переведите научных сотрудников. Только проведите все нужные работы быстро. У нас объект федерального значения. Он не должен останавливаться. Кто его только на контроле не держит. От губернатора до правительства. А мы в свою очередь попробуем вам спонсорскую помощь оказать. Вам же склад под хранение экспонатов нужен? Нужен. Отыщем средства.

Глава 1

Ажурные белые барашки зеленовато-синих волн, гонимые прерывистым предрассветным бризом, неожиданно заставили Александру почувствовать себя такой же, как они – бедной неприкаянной овечкой, которую ветер судьбы в очередной раз решил проверить на прочность. Поёживаясь от бодрящей свежести солёного воздуха с примесями запахов водорослей, она оправила объёмный цвета меланж спортивный костюм и, спрятав в капюшон светлые кудри, примостилась спиной на колонну белокаменной ротонды, изящным гнёздышком выпирающей на лесистом горном склоне. С блуждающей нежной улыбкой, словно книгу, девушка мысленно стала перелистывать события последних двух недель, устремив взгляд на край огненного диска, уже начавшего ласкать золотыми переливами Чёрное море.

А началось всё с того, что как гроза среди зимы, появилась благодетельница-кореянка. Внезапное появление Кани на пороге квартиры мощным вихрем выхватило Александру из размеренной жизни студентки второкурсницы, только что закрывшей летнюю сессию. Девушка чувствовала себя рядом с кореянкой немного неловко. Женщины редко общались по телефону, изредка виделись по скайпу. Шпионский образ жизни Кани не позволял ей выкраивать время даже для короткого отпуска. Но она не забывала финансировать молодую потомственную колдунью, защищая девушку так же, как и любой подобный ей, наёмник, работающий сразу на несколько разведок, оберегает почти сорванный куш, чтобы создать из него стратегическое пенсионное накопление и обеспечить безбедную старость. В последней авантюре Каня подвернула лодыжку, неудачно приземлившись после жёсткого приёма тхэквондо, который отправил её противника в нокаут. Чтобы снова стать оперативным агентом ей требовалась передышка. И эта миловидная метиска, унаследовавшая в большей степени корейский генотип отца, пригласила подопечную провести вместе время у моря. Как и все представители восточной культуры, она была дружелюбна в общении, но её вспышки ярости, хоть и бывали не часто, но притормаживали желание Александры идти на сближение. К тому же девушка быстро сообразила, что внезапная поездка никакого отношения к настоящему отдыху не имеет. Ей выпала роль своеобразной сиделки и шофёра. Как только Александра открыла дверь, Каня вручила ей ключи от Хёндай Палисад, со словами – «Выезжаем немедленно». Заставив в прошлом году будущего археолога получить водительское удостоверение, она видимо была уверена, что подопечная неплохо поднабралась опыта. Однако Александра робко управляла металлическим монстром, боясь разгоняться, потому как её малышка КИА Пиканто, подаренная покровительницей значительно отличалась размерами и прытью с этим резвым внедорожником.

Крошечный частный отель, затерявшийся на задворках уединённого курортного хуторка Бетта, стал им тихим временным уютным пристанищем. Сквозь сад, дающий густую тень, к деревянным домикам в стиле кантри не могли долететь немногочисленные звуки, создаваемые сезонным наплывом туристов, предпочитающих спокойный пляжный отдых вдали от шумных городов побережья. Жилая часть поселения раскинулась на возвышенности. Высокие горные холмы, густо заросшие кипарисом, туей, можжевельником спускались к морю резкими обрывами. Пернатые облюбовали этот прибрежный уголок и распевали песни с утра до поздней ночи. Зелёный рай сковывал передвижение автомобилей, предоставив живописные тропы пешеходам. За первый же день у этих двоих выработался режим совместного проживания. Каня любила поспать до обеда, словно досыпая некогда упущенное и Александра могла себе позволить уйти встречать рассвет в ротонде, которую сразу же приметила на подъезде к отелю. Потом мелкие поручения кореянки наполняли оставшуюся часть дня.

Поначалу девушка тихонько злилась, она не привыкла быть в услужении, да и молниеносно собрав рюкзак, постоянно натыкалась на отсутствие каких-нибудь нужных мелочей, но потом ей стало всё равно. Маленький секрет наполнял молодую женщину полудетским восторгом.

«Неужели он сегодня не придёт?» – вопрос опять выпрыгнул из закоулков чертогов разума, куда его последний час старательно прятала Александра, и тут же успокаивая себя беззвучно, одними губами сказала:

– Может он просто решил избавить нас от сцены прощания?

Однако успокоения не вышло. Сердце неприятно защемило. Губы подрагивали от сдерживаемого желания расплакаться.

«Стас знает, что я завтра утром уезжаю… Он знает, что сегодня наша последняя встреча…» – слёзы обиды неистово наступали, сжимая горло и были готовы вырваться криком бессилия: «Неужели у меня такая судьба получать пинки от мужчин. Братислав не стал за меня бороться, сбежал со своим ювелиром, как только у них что-то не заладилось… Хотя, конечно, в случае с ним колдуном это хорошая новость, но он так искренне пытался меня завоевать и удрал… А теперь этот… Может быть, Стас струсил, испугался сложностей, предпочёл отказаться от меня?».

Слезинки мелкими змейками заскользили к подбородку девушки, защекотав щёки. Она быстро вытерла лицо ладонями, не давая прохладному ветру оставить ледяной поцелуй. Александра посмотрела на часы в мобильнике: «Он уже не придёт».

И, несмотря на то, что ещё много времени оставалось до обеда, поплелась в отель. Извилистая дорожка, выложенная каменной плиткой, ограждённая слева деревьями, а справа дарящая морскую панораму, вела её путём воспоминаний. Смолисто-терпкий запах хвои сменил былую тональность, теперь он отдавал тоской.

«У этой туи я впервые увидела Стаса, когда он тащил перед собой потёртый этюдник. Вон там, на склоне под сосной он сделал набросок в карандаше, пообещав написать масляными красками мой портрет. А тут на развилке он коснулся моей руки, поддержав, когда я споткнулась…» – мысли девушки нещадно нахлынули, и словно занозы больно вонзалась в грудь.

Она и сама не знала, как это всё назвать. Некие чувства поселились в её сердце, нарушив упорядоченный покой и лишив сна. Привыкший к одиночеству разум неуместно настойчиво требовал общения с новым знакомым. Молодой человек покорил её неким сходством с её отцом вперемешку с приятной внешностью Никоса Сафронова, известного русского художника. Прямые волосы чуть выше плеч, тёплого тёмно-русого оттенка и добрые карие глаза в сочетании с лёгкой небритостью и мягким голосом завораживали. Впервые за много лет после встречи со Стасом, Александре приснились её родители. Они не винили дочь за её поступок, но она проснулась в слезах, неожиданно осознав, как поддавшись подростковому порыву, подогретому жужжанием ворожеи соседки, собственноручно лишила себя самого дорогого – родных людей, ближе которых просто не бывает. Терзания были недолгими. Она уже привыкла жить одна и, всколыхнув в памяти мелкие детские обидки на родителей, топорно наложила грубую заплатку на ту часть сердца, которая проявила слабость. Увещевая себя тем, что только хладнокровный прагматизм поможет ей выжить в современном мире.

Стас был уроженцем Бетты и Александра не питала особых надежд на совместное будущее, не желая заводить короткий курортный роман. Но когда он упомянул, что работает в Краснодаре дизайнером, а сейчас находится в отпуске, её интерес к этому молодому человеку стал нарастать с каждым днём.

До отеля оставалось несколько шагов. Девушка сняла капюшон, пригладила волосы и дала себе жёсткую установку: «Нечего раскисать. Стас снимает квартиру в Краснодаре, может у него настолько мало средств, что он попросту не может меня пригласить на свидание. И вообще, всё, что ни делается это к лучшему».

Но умом она внезапно поняла одну истину. Ни одна колдунья не защищена от магии любви, тех искренних чувств, которые ни одно зелье не вытравит.

Александра быстрым шагом прошла через тихий двор к домику и осторожно, старясь не скрипнуть старыми петлями, открыла массивную дверь. К её удивлению Каня уже не спала. По видимому сказывалось то, что завтра они возвращались в Краснодар.

– Я тебе потеряла. Ты, где была? – резковато спросила кореянка, завязывая пояс на белом махровом халате.

В этот момент в утреннем свете на лице без макияжа Александра заметила у благодетельницы гусиные лапки морщинок вокруг глаз. В остальном же спортивная и подтянутая она была в отличной форме. Чёрные волосы не старили, а придавали благородной элегантности её молодёжной стрижке. Сказать, что этой женщине за сорок ни как было нельзя.

Александра неловко улыбнулась:

– Я гуляла… Тут рядом.

– Уезжаем сегодня. Завтра утром мне надо вернуться к делам, – внесла корректировку в планы Каня, откинув на задний план романтические переживания подопечной. – Поедим и в дорогу.

Автоматически девушка отправилась к холодильнику, чтобы достать фрукты и творог с кефиром. Они обе придерживались здорового питания, поэтому к счастью девушки проблем с готовкой у неё не возникало. По сути, они питались лишь регулярными короткими перекусами.

– Свари кофе, чтобы мы нигде не останавливались, – попросила Каня, достав термос, и прошла на усыпанную цветочными горшками благоухающую террасу, где в шезлонгах в сельском стиле они по обыкновению трапезничали.

Кореянка уже достаточно свободно перемещалась сама, пользуясь тростью лишь для того, чтобы лишний раз не напрягать лодыжку.

Забрав деревянный столик-поднос из рук девушки, Каня своеобразно покашляла, словно прочищая горло, и Александра догадалась, что её ждёт какой-то важный разговор. Девушка устроилась на соседнем шезлонге и неторопливо начала завтракать.

Каня, отпив кефир, голосом с легко узнаваемыми нотками нотации, произнесла: – Пора бы тебе уже заняться карьерой.

Девушка молча уставилась на благодетельницу, а та тем временем продолжала: – Хорошая карьера это не вспышка. Это планомерный и устойчивый рост. Постепенный подъём шаг за шагом. И чем раньше начнёшь, тем лучше.

Александра возразила:

– У меня нет диплома, два года учёбы это маловато, чтобы заявить о себе как о специалисте.

– Я не об этом. Тебе надо не дома отсиживаться, а участвовать в научной жизни, закладывать фундамент, на котором будет расти репутация. В общем, тебе уже надо на раннем этапе освоения профессии чем-то отличиться, чтобы потом мне было проще тебя куда-то впихивать. В особенные экспедиции по поиску древнего источника энергии берут только с отличной рекомендацией и длинным послужным списком. Найди нечто ценное, – она хохотнула: – Например, какой-нибудь золотой шлем Македонского или что-то типа того. Тебе надо проявить себя. Показать историческому сообществу, что ты есть. Для карьеры археолога это важно. Повторюсь. Ты должна найти что-то стоящее. Или быть в той группе ваших местных неравнодушных энтузиастов, которые потенциально могут сделать громкое открытие.

– Легко сказать откопай… Может купить что-нибудь? Всем ведь известно, что из запасников постоянно что-то пропадает, переполнены они тем, что в хронологию официальной истории не укладывается или попросту места не хватает. Никто и не хватится.

Каня со строгим видом покачала указательным пальцем:

– Я не буду доставать что-то на чёрном рынке, ибо если подлог обнаружится, то все наши старания обнулятся. Мы не будем с тобой в наш грандиозный план обогащения закладывать бомбу замедленного действия. Думай.

Кореянка окончила завтрак и отправилась переодеваться.

Александра с лёгким раздражением торопливо доедала банан, перебирая в голове университетские проекты, которые были на слуху, застопорившись только на одной мысли: «Громкое открытие могут сделать где угодно. Это не спрогнозировать».

И тут её мобильник оживился вспышками экрана, вибрируя от неиссякаемого потока сообщений в чате однокурсников, которым администрировал староста. Из любопытства Александра прочитала пару текстов и уже не могла оторваться. Шёл экстренный набор людей во внеплановую экспедицию. Фраза «Там точно какая-то сенсация» заставила девушку откликнуться, и поспешно набрав сообщение – «Тимоха, меня записывай, уже завтра буду в универе» она отправила его в чат. Староста отреагировал эмодзи «поднятый кулак», обозначив благодарность на быстрый отклик.

Утром следующего дня, позавтракав и проводив Каню, благоухая цветочной композицией с преобладанием жасминового оттенка, Александра явилась в ВУЗ, где в одной из осиротевших на время каникул лекционных аудиторий вёлся срочный набор в экспедицию. В помещение пахло краской. Ежегодный ремонт уже был проведён и открытые окна, едва спасали положение. Каждый вдох оставлял характерное специфическое послевкусие.

Оторвав взгляд от изучения каких-то бумаг, сидевший в первом ряду за крайним столом сурового вида мужчина строго оглядел с ног до головы модельной внешности барышню на высоких каблуках, разодетую в обтягивающие местами рваные голубые джинсы и белую рубашку свободного кроя, и снова сосредоточился на том, что читал.

Пальчиками с кричащим дизайном на ухоженных ноготках Александра нервно затеребила идеально уложенные локоны, и замялась на входе, не решаясь что-либо сказать.

Через минуту взглянув ещё раз и увидев, что девушка не уходит, мужчина сдержанно спросил:

– Что вам нужно?

Молодая женщина расплылась в улыбке, старательно пытаясь понравиться этому неулыбчивому бруталу с изрядно посеребрёнными временем волосами и испещрённым морщинами гладковыбритым лицом, трогательно прощебетав:

– На собеседование в экспедицию пришла. Я есть в списках волонтёров.

Мужчина недовольно закряхтел:

– Я профессор Юрий Тимурович Лебедянский, куратор раскопок. Представьтесь.

Тон профессора не предвещал ничего хорошего. Студентка приготовилась защищаться.

Улыбка почти сошла с её лица, выставив подбородок вперёд, и произнося каждое слово, словно удар по наковальне, девушка сообщила: – Александра Чарная. С отличием окончила второй курс на Факультете истории, социологии и международных отношений. После бакалавриата продолжу обучение в магистратуре, по направлению «Страны Запада и Востока в Новое и Новейшее время: исторический опыт и пути развития». Получив образование, планирую заняться розыском артефактов, касающихся энергетики и в перспективе защитить докторскую диссертацию.

От такой контрастной перемены в голосе студентки удивление промелькнуло в глазах профессора.

Он сменил тон и с нескрываемой насмешкой в голосе спросил:

– Вы до конца понимаете, с чем вам придётся столкнуться в экспедиции? Не вдохновившись ли романтикой фильмов о Ларе Крофт, вы профессию выбрали?

Глаза Александры сверкнули не добрым пламенем.

– Возможно актриса Анжелина Джоли, которая её играет это ваша фантазия, мне же ближе документальные фильмы о раскопках, – надменно проговорила студентка, выдержав первый проверочный удар и язвительно заметила:

– А вы я смотрю, претендуете на роль местного Индианы Джонса. Костюмчик прямо как у него заказали. А шляпа просто стопроцентное попадание.

Юрий Тимурович, подхватил со стола старенькую фетровую шляпу, покрутил её в руках, разглядывая, словно впервые видел, медленно отложил подальше за потрёпанный кожаный портфель и одобрительно хмыкнул:

– Даже не знаю, ваши слова леди звучат как комплимент. Быть похожим на персонажа фильма, у которого роль с диалогами. Я имею в виду, что этот киногерой, по крайней мере, разговаривает, в отличие от Анжелины Джоли, которая … как бы это мягче сказать … только позирует на камеру. Ума не приложу, куда ещё применять подобных ей женщин, интеллект которых прямо пропорционально зависит от количества искусственных нагромождений в их внешности.

– В противоположность подобным женщинам у меня всё настоящее. Ну, что же после полного обмена любезностями, надеюсь, вы меня всё-таки запишите? У вас же дефицит людей наблюдается, не так ли? – глаза девушки светились от превосходства.

Профессор начал с пол-оборота:

– Для анализа фосфорных соединений почвы пробы отобрать сможете?

– Теоретически смогу. А зачем? Это же надо только для того, чтобы выставить границы поселения. А речь вроде шла об одном могильнике?

– Есть же протокол в соответствии с «Положением о порядке проведения археологических полевых работ…». Нелепо проводить целенаправленные изолированные раскопки. Ни один памятник не осматривают точечно. Обязательно нужно обследовать близлежащую территорию и осуществить полное изучение местности. У вас хоть какой-то опыт непосредственно в полях был?

– Нет.

– Понятно. Тогда прикрепим вас к группе казачат. У них не одни полевые раскопки за плечами. Знают не по теории как с найденными объектами обращаться. А вы им в техническом описании поможете. Терминологией я полагаю, уже хоть какой-то владеете.

Александра коротко кивнула, чувствуя, как бешено, забилось сердце: «Первый шаг сделан. Теперь в старинные книги по магии пора нырнуть. Сенсация сама по себе не появится».

Глава 2

В лихо мчавшемся по трассе переполненном автобусе было шумно. Заваленные со всех сторон рюкзаками в защитных песочного и зелёного цвета костюмах мальчишки и девчонки возрастом от пятнадцати лет, перекрикивая песни по радио, бурно обсуждали предстоящие раскопки. В воздухе помимо ароматов бутербродов с колбасой и фруктовых жвачек витал запах приключений. Сегодня ребятам предстояло разбить палаточный лагерь и уже завтра с семи утра приступить к поисковым работам.

На передних креслах, щурясь от раннего, но уже припекающего солнца, в одинаковых университетских кепках, словно вожатые небольшой дружины, сидели двое студентов.

Рыжий с веснушками парень в джинсовых шортах и гавайской рубахе крутил в руках мобильник:

– Жаль, что из наших никто больше не смог присоединиться.

– Тимоха, а там будут, кто постарше или мы одни этим детским садом заведовать будем? – раздражённо спросила Александра, отряхивая сиреневый хлопковый комбинезон, запачканный кем-то из ребят шоколадом.

Тимофей, в свойственной ему манере, вполголоса застрочил как скорострельный пулемёт: – Какие-то специалисты уже на месте. Наши международные друзья из проекта по обмену студентов, тоже кого-то прислать собирались. Точно знаю, что итальянец и немец в их списке были. Но они все сами по себе. Работы разбиты на делянки. Каждый должен окучивать свой квадрат и не «шакалить» на чужом. Если что-то у соседей заметили, зовём их, и они сами выкапывают. Видел снимок топографической карты. Это какой-то древний курган, только вроде как срытый. Судя по некоторым странноватым, случайно сохранившимся записям допросов местных жителей, которые в сороковые годы проводили захватчики, фашисты явно там что-то искали. Ты же знаешь из курса истории родного края, что «Аненербе» весь Северный Кавказ перерыло в поисках артефактов нордической расы. Я думаю это их работа. И раз уж эти ушлые нацисты тут побывали, то вряд ли нам что-то реально интересное достанется. Второй раз в ту же воду не войти. Помнишь, как наш великий учёный Александр Спицын сказал: «Исследователь обязан ни на минуту не забывать, что он уничтожает навсегда изучаемый памятник старины…». Сомневаюсь, что наши враги тут осторожничали. В общем, на лопате изрядно постоять придётся. Нас на окраине района изучения поставили. Раскоп метра на два вглубь точно надо будет делать.

Девушка нахмурилась: «Сенсацию ждать вдали от центра захоронения не стоит. Если, конечно, именно то, что на сегодня обнаружили, является центром. Что же осмотримся и подумаю, как прокачать ситуацию».

И тут к Александре подошёл улыбчивый паренёк атлетического телосложения с ручными часами, которые характерным дизайном выдавали футбольного фаната.

– Здравствуйте! Я Паша. Павел Степанцев, – вдруг он замялся и, протянув панаму, скороговоркой выдал:

– Вот возьмите. Мы с Глебом Бойченко нашли. Кто-то потерял.

– Возвращайся на место, и пристегнись, – забрала Александра находку, закатив глаза, и обратилась к старосте курса:

– Надеюсь, в туалет они самостоятельно ходят.

Тимофей расхохотался:

– Ходят, ходят. Не ной, это же казачата, они с малых лет к порядку приучены.

Искрящийся изумлением, словно зажжённый бенгальский огонь, Степанцев добрался до своего места, где около окна его ждал друг плотного телосложения. Паша плюхнулся в кресло, снял кепку и механически стал почёсывать стрижку в стиле «удлинённый ёжик». Непослушные русые волосы постепенно приобрели форму вороньего гнезда.

Встревоженный его видом одноклассник, у которого на лице легко читалось, что он относиться к категории послушных отличников, тут же спросил:

– Ты чего такой?

– Глеб, там она. Там Александра!

Тревога друга сменилась сомнением:

– Ты уверен?

– Да! Я запомнил её страничку из соцсети, когда мы год назад были у нунтиусов, и Александра звонила тёте Лизе. Я посматриваю туда иногда. Так, на всякий случай. Это прямое попадание в ворота! Я тебе говорю, это точно она!

Бойченко щёлкнул пальцами:

– Классный руководитель упоминал, что за нашу группу будут отвечать студенты-археологи. Получается, что Александра учится на историка. Любопытно. Зачем это ведьме? Хочет устроить какую-то проблему… Вот только в чём конкретно, что она может натворить? Второй вопрос, где же её в тёмную приставленная от Дивинус напарница Каня, о которой Дима упоминал после встречи с Суммумессе. Чем она занимается, какой род деятельности у неё? Может она тоже историк и эту за собой тащит? И третий, и самый главный вопрос, где они собираются искать осколки? Каковы их планы?

Паша невесело хохотнул:

– Когда мой папа ворчит в адрес политиков, которые на запад, а не на родину ориентированы, то он частенько упоминает, что проплаченные современные летописцы под их дудку пляшут и переписывают историю России. Это они ставят под сомнение героизм нашего народа в Великой Отечественной войне. Может, она собирается академиком стать и потом под крылом Дивинус тоже в этом переписывании участвовать? Но, я просто уверен, что её роль другая. Ты же предположил, что осколки Коркулум могут быть в каких-нибудь древних городах, – и с побледневшим лицом Паша еле слышно прошептал: – Она же с корочкой археолога быстрее нас осколки сердца Вселенной отыщет!

Красноречивая мимика тревоги и паники заходила ходуном на лице Глеба, но через мгновение юноша взял себя в руки, и старательно выговаривая слова, таким же шепотом, как и друг, изрёк:

– В нашем участии в этих раскопках появилась ещё одна цель. Мы будем следить за этой ведьмой.

– Я не понял, а какая первая цель была? – оторопел Паша.

Бойченко наигранно притворился, что огорчён. Он медленно снял панаму фасона сафари, тут же превратившись из искателя приключений в шатена с типичным зачёсом примерного мальчика. Он пригладил волосы и, погрозив пальцем, поучительно принялся растолковывать:

– У нас миссия от самого Суммумесе. Он как Высший Разум даже будучи в глубоком сне подо льдами Северного Ледовитого океана продолжает нам помогать, направляет наши действия, подкидывает подсказки. Я абсолютно убеждён в том, что мы неслучайно попали в эту экспедицию. Осколки Коркулум где-то рядом. Ты пойми, само проведение посылает нам возможности для розыска. Мы не должны проходить мимо даже малейшего намёка на странность. Будем бдительнее, чем обычные поисковики. Мы примагничиваем к себе пути, которые ведут к частицам сердца Вселенной, надо только ими воспользоваться.

Паша присвистнул:

– А я думал, что ты грезишь посмотреть Ватикан с его сказочными библиотеками и хранилищами раритетов. Ты же только о древних городах уже целый год талдычишь.

Глеб заворчал:

– Почему сразу Ватикан? На территории юга России тоже предостаточно древних мест, – но тут же юноша криво улыбнулся, – если честно, была такая мысль. Но не получилось.

– Что не получилось? – Паша подпрыгнул в кресле.

– Нунтиусы пробовали пройти, но им это не удалось. Там защита выставлена по всем фронтам. Даже пространственные коридоры времени не помогли хоть одним глазком заглянуть. Все соборы, капеллы, церкви, абсолютно всё надёжно закрыто. Чужому не подступиться.

– Неужели в арсеналах дозорных ничего подходящего не нашлось? – досадливо спросил Паша, усилено стараясь, не обижаться на друга за то, что он вёл подобного рода переговоры с нунтиусами и до сих пор молчал.

– Представь себе, не нашлось. Ватикан это очень даже необычное место.

– Хм-м. А я думал, там только главная резиденция католиков, где их Папа живёт, да стражники в средневековой экипировке маршируют. А они что, боятся кого-то, что ли?

– Думаю, это их стоит побаиваться, – таинственно произнёс Глеб. – Всё, что я нашёл о Ватикане, говорит мне о том, что там и политика и магия замешаны, – он деловито хмыкнул, и добавил, – что собственно одно и то же в наши дни.

– Вот это да! – разинул рот Степанцев. – Расскажи про магию!

Глеб театрально поморщился как классический профессор, стоящий за кафедрой, и убеждённый, что умнее его среди присутствующей аудитории нет и быть не может.

Почесав переносицу, он начал короткую лекцию:

– Мы скоро приедем. Буду краток. На самом деле я знаю немного. В общих чертах картина следующая. В стародавние времена весьма развитый народ этруски, которые жили тогда в Италии, ещё до Римской империи. Родственники ариев. Они собственно и построили большинство древностей из того чем и в наши дни владеют итальянцы. Кстати, есть исследователи, которые указывают на сходство письменности этрусков и древнерусских языков. Короче говоря, эти этруски наши какие-то древние братья. Так вот, был у них один не заселённый, считавшийся святым местом холм, на котором мудрецы делали предсказания. Тогда их прогнозы назывались словом «ватицинации». Это возвышение позднее стало носить имя «Ватиканский холм». Потом пришли католики и обустроились на этом самом месте. Их любовь к сбору древних редкостей повсеместно известна. Чего у них только нет. Любой музей обзавидуется. Вот только доступ к полному собранию несметной коллекции имеют единицы. Любопытно, что в их библиотеке хранятся и запрещённые ими же книги. Я думаю, что сокровищница Ватикана одна из самых обширных и богатейших в мире. Удовольствие не из дешёвых такое великолепие содержать. Кто-то за это платит. Кстати, карликовое государство на этой древней земле было образовано лишь около ста лет назад. И я полагаю, это было сделано для того, чтобы окончательно отрезать любые попытки заглянуть в их архивы, содержащие мировые секреты.

Паша приуныл. Друг любил поумничать и всегда начинал издалека, но лучше его монолог было не останавливать, иначе одноклассник мог обидеться. Парень тихонько барабанил пальцами по фляжке, продолжая слушать.

Тем временем Бойченко вещал:

– Ватикан выступает за мир, однако основал собственный банк, когда шла Вторая Мировая война, позволяя клиентам конфиденциально инвестировать в него средства без уплаты налогов. И до сих пор позволяет это делать. Их банк уникальный в своём роде. Это учреждение, независимое от любых инстанций в мире, называется «Институт религиозных дел».

– Ух ты! Они деньги итальянской мафии «отмывают»? – Паша перебил друга, озарившей его догадкой.

Одноклассник демонстративно вздохнул:

– И не только деньги, и не только итальянцев. Для понимания сути, внимательно задумайся о том, что я сейчас скажу. В годы войны хранилище Ватикана значительно пополнилось реликвиями со всей Европы. Есть сведения, что награбленные ценности туда фашисты отправляли напрямую с завоёванных территорий.

– Ватикан напрямую сотрудничал с Гитлером? – чуть не поперхнулся водой Паша, отпивая из фляжки.

– Тогда с фашистами вся Европа сотрудничала.

– Это я от нашего историка помню, а вот про Ватикан неожиданно. А с магией у них, что за отношения? – Паша попытался плавно подвести друга к вопросу, на который ждал ответ.

– О-о-о, всё, что касается древних артефактов, не может обойти тему магических свойств реликвий. И судя по выставленной защите, они в этом преуспели. Полагаю, их инквизиция, которая боролась с ведьмами и колдунами немало переняла у своих жертв.

– Хо-хо, они хотят быть великими держателями мудрости! – выпалил Паша.

– Единственными держателями, – поправил Глеб.

– Слушай, надо же Димке обо всём написать! – задёргался Паша, в поисках мобильника.

– Остановись. Он где-то в Вологодской области сейчас. Забыл, что он на обучении? – друг постучал пальцем по виску.

Паша хлопнул себя по лбу:

– Точно он же когда из Воронежа к дедушке приехал, так сразу же и отбыл в Великий Устюг к своему помору. Да и прямым текстом в сообщении ничего не написать…

– Пусть учится. Как будет о чём побеседовать, дадим знать, чтобы заглянул, – Глеб тихо рассмеялся:

– Он же у нас прилететь вот так теперь может, – и парень звонко щёлкнул пальцами.

Автобус свернул на грунтовую дорогу и ребята, затаив дыхание, и позабыв обо всём на свете, припали к окнам.

Глава 3

Взгляд Димы невольно задержался в открытом окне на редком мелколиственном кустарнике. За ним виднелись очертания, проплывающего мимо белого прогулочного теплохода, который разливая по округе призывные гудки, оторвал парня от чтения глаголицы. От дома Михаила, нового наставника юного волхва, до реки было рукой подать. Его земельный участок выходил прямо на песчаный берег, где сходилось два стремительных потока Юг и Су́хона, давая начало Северной Двине. Свежий, чистый воздух бодрил парня, но только Дима начинал читать, на него нападал сон. Знакомство с древними манускриптами, разобрать значение которых без знания азов древнерусского языка никак не давалось, и он то и дело возвращался к азбуке.

Юноша усилием воли заставил себя закрыть глаза. Почесал нос. Взъерошил, а затем пригладил русые волосы. Отпил глоток воды из украшенной цветочным орнаментом глиняной кружки. Сосредоточиться на чтении не получалось, и сам того не заметив, он начал бессмысленно плутать взглядом по горнице, с которой уже окончательно свыкся. Михаил собственными руками построил бревенчатый дом по типу изб, в которых жили предки. Приятный запах древесины ласково щекотал ноздри, накапливался в одежде. Дощатый пол, плотно выстеленный плетёными полосатыми половиками до самой аккуратно выбеленной печи в углу, слегка поскрипывал. Простая мебель из сосны и берёзы тоже была сделана хозяином дома. Янтарно-молочного оттенка лавки, две кровати, платяной и книжный шкафы, буфет для посуды, обеденный стол и стулья, прикроватные табуретки и многочисленные полки на стенах, которые были до отказа забиты мешочками и склянками, наполняли жилище уютным теплом домашнего очага. Какая-то букашка, зажужжав, закружилась под потолочной керосиновой лампой с матово-белым куполом, переключив внимание Димы на себя. Юноша улыбнулся, учитель недолюбливал блага цивилизации. У него не было ни то, что телевизора, даже холодильника. Продукты он хранил в наземном погребе, ибо грунтовые воды были высоко и не позволяли углубиться в землю. Многое он делал сам. Даже посуду, изготавливая её на гончарном круге. Столовые приборы были вырезаны им из дерева или выкованы в кузнице. Льняные скатерти, покрывала на кроватях и полотенца, которые когда-то давно расшила его уже почившая супруга, были единственным украшением скромного жилища.

Часы с кукушкой откуковали одиннадцать раз, предвещая приближение обеда, в тот самый момент, когда со двора повеяло дымком и будто царской ухой, которую после рыбалки на утренней зорьке варил в летней кухне учитель. В животе тоскливо заурчало. Дима упёрся взором в зеркало, что висело на стене перед столом, за которым он сидел среди горы книг. Парень помахал собственному отражению. Подаренная Михаилом синяя в белых горох рубаха делала его схожим с Филиппком, только в отличие от героя рассказа Льва Толстого юноша был раза в два старше того мальца.

«Надо же, глаза всё чаще приобретают сапфировый оттенок, прямо как у Суммумессе. Может, я всё-таки хоть что-то познаю и запоминаю их всех этих книг. Эх, нет бы, какой-нибудь волшебной палочкой махнуть. Сиди, учи…», – повздыхал юный волхв и тут же устыдился собственным мыслям. «Каждое знание проживать надо» – на первой же встрече сказал новый учитель. Дима усмехнулся, вспомнив, как они познакомились, мягкое тепло прошлось волной по телу, напомнив ощущение из детства, когда мама укрывала его пуховой шалью.

Дело было полгода назад, зимой. Перед самым Новым годом, когда неожиданно Кубанская зима расщедрилась на обильный снегопад, в ворота постучали. Дима гостил у дедушки в деревне у Чёрного леса. Он поспешил выбежать во двор, накинув старый дедов тулуп и вместе с Акелой, который уже вымахал во взрослого волка пошёл встречать гостя.

– Вам кого? – издали крикнул юноша, но ответ не разобрал.

Дима открыл калитку и заулыбался, встретив добрый взор. Перед ним стоял белобородый мужчина в приталенной длинной шубе пастельного цвета и меховыми вставками, высокой белой шапке и холщёвым мешком за плечом. До полной картины образа Деда Мороза не хватало только ледяного посоха.

Юноша воскликнул:

– Вас, наверное, на праздник вызвали. Но у нас тут детей нет. Скажите адрес, и я подскажу, как добраться.

Сказочно-бархатным говором пожилой человек назвал адрес дедушки Димы.

– Это какая-то ошибка, – растерянно ответил парень и, видя, как Акела ластиться к незнакомцу, не задумываясь, пригласил его в гости.

Георгий Максимович недоверчиво уставился на бородатого незнакомца с неподдающимся определению возрастом, бросив суровый взгляд на внука, он по-армейски строго скомандовал:

– Чайник поставь, – повернувшись к гостю, потребовал, – рассказывайте, кто вы и откуда.

Юный волхв замер в дверях на полушаге, когда услышал ответ белобородого мужчины.

– Письмецо мне одно пришло. Внук ваш в учении нуждается.

Дима обернулся и, покраснев от восторга, выпалил:

– Вы Михаил! Вы меня нашли! Деда, это же мой новый наставник!

За пару дней они составили учебный план и, пересмотрев вещи прапрадеда Димы в старом сундуке, распределили по порядку очередность изучения книг. Там также нашёлся старый макинтош, тот самый, в котором его навестил предок, когда спас в мире Нави.

– Возрадуйся, хороший подарочек тебе достался, – учитель накинул на плечи Диме макинтош.

– А что в нём такого? – сосредоточился юный волхв.

– Эта вещица дорогу открывает, путешествовать в ней беспрепятственно можно.

Дима воспылал восторгом:

– Это как перстень нунтиуса? Я теперь могу куда угодно переместиться?

Михаил кивнул:

– Но есть одно отличие, путешествуя в пространстве, ты должен уметь удержать энергетическое равновесие. Этот магический предмет использует энергию хозяина, и ты можешь даже сознание потерять, если далеко захочешь забраться или попытаешься пробиться куда-то, где выставлена колдовская защита.

– И что мне с ним делать? – растерянно спросил Дима, не зная радоваться или огорчаться такому волшебству.

– Будешь ко мне на Вологодчину в нём ходить. Это безопасно. Чаще встречаться сможем. Незаметно это будет для Дивинус. И мне, старому легче будет, что ты у меня в краях учишься.

Вдруг Акела, дремавший у ног Димы, приподнял голову, но уши не насторожил.

– Опять в облаках витаешь, – загородив просвет окна, показался Михаил, протягивая ученику тарелку со свежей выпечкой. – На вот, подкрепись. Спазгал для тебя ша́ньги с мятым картофелем. Скоро уж ести позову.

Размеренный, напевный окающий диалект с мягким цоканьем в избытке содержал особенные словечки типа «спазгал», что можно было перевести как «быстро сделал». Дима всё чаще не переспрашивал учителя, старался, где это было возможно, по смыслу догадаться о значении сказанного. К его счастью, Михаил не злоупотреблял местным говором.

Юноша что-то невнятно произнёс, и услышал в ответ от теребящего густую бороду учителя, утешающую новость:

– Засиделся ты голубь молодой в клетке, надо бы тебе поразмяться. Завтра с утра в леса выдвинемся, и на гору Гледен может, заглянем.

Дима замер с шанежкой в руке:

– Здесь есть горы?

Помор добродушно засмеялся:

– А то, как же. И не одна. С Гледен на многие километры наши реки видны. Завтра сам полюбуешься, если в лесу наши дела не сладятся.

Влажная от утренней росы, рассыпанной, словно лунная пыль, заросшая стелющейся травой и покрытая прошлогодними листьями тропа, которую каким-то непостижимым образом видел только Михаил, плутала между ольшаником, березняком, ивняком. Акела бегал где-то рядом, лишь изредка мелькая среди деревьев. Полусонный Дима шёл след в след за учителем. Поднятый раньше обычного. Оставленный без завтрака. Подрагивая от холодного, наполненного лесными и болотными запахами ветерка, он утешал себя мыслями, что на первом привале удастся поесть. И обязательно попить горячий чай из выпирающего перед ним в вещмешке на спине наставника самодельного глиняного термоса, догадываясь, что учитель точно не позабыл заварить кипрей или как его в народе называют Иван-чай, ожидая получить от этого целительного напитка не только согрева, но и бодрости. Юноша знал только знойное лето в родном краю, но надевать защитную куртку давно приноровился и по тёплой погоде. Однако сейчас она его не спасала. В местном климате, организм юного казака частенько знобило. Дима всё не решался попросить добавочной одежды. Он, по привычке, отторгал сам факт того, что среди жаркого сезона температура днём не поднималась выше восемнадцати градусов, а по утрам и вовсе колебалась около плюс пять. Сегодня он продрог больше обычного.

«В следующий раз попрошу телогрейку. В ватной куртке точно теплее» – с завистью посмотрел Дима на раскрасневшегося от долгой ходьбы учителя. Ватные штаны, как и объёмный ватник такого же тёмно-синего цвета, заправленные в высокие чёрные сапоги, тоже притягивали взгляд. Помор знал, как одеваться, чтобы не мёрзнуть. Даже шапку подходящую носил. Ушанка с коротким мехом забавно торчала у него на затылке и виляла наушниками в такт ходьбе, будто собачий хвост.

– Мы что-то ищем? – спросил молодой волхв, заметив, что периодически Михаил останавливается около каких-то небольших холмообразных возвышенностей.

Тот покряхтел и с паузами стал объяснять:

– Видишь ли. Разный народ тут жил. Кривичи оставляли курганные могильники в сосновых борах, где песчаник. Ильменские племенные союзы делали крутобокие насыпи на пойменных лугах и полях. Средь этих насыпей встречаются новгородские сопки, это неподалёку от селищ свои погребальные памятники словене ставили. Где не было леса, он вырос. Где был лес, распахали поля. Поди, разбери теперь чей холм насыпной стоит.

– А зачем нам холмы распознавать? – стал допытываться заинтригованный юноша.

– Ищем мы с тобой сопку не простую.

Дима вскинул правую руку, выставил указательный палец вверх и выдал:

– Уж не о легендарных сопках новгородцев вы говорите? В ваших книгах я встречал, чуть ли не вокруг каждого их захоронения есть предание о какой-нибудь бочке с золотом или драгоценном гробе самого Рюрика.

– О них самых милок толкую. Только не о злате речь. Наследие мы ищем. Коли готовы, то дастся нам в руки. Коли нет порожними домой вернёмся. Лишь бы не заплутать. А то, как бывает, оставит какой ведун вещицу в наследие, да заговорит так, что только избранные подобраться смогут. А другие потом и из лесу пути не находят, кругами ходят, дороги не видят.

– Где оставит? – пролепетал Дима, мысленно отмахиваясь от тревожной гипотезы.

– Знамо где. В могильнике. Нам бы знак какой. Быстрёхонько сыскали бы холмик нужный.

Вдруг где-то совсем рядом запел лесной жаворонок. Михаил сразу остановился. Он покрутил головой и кивнул по направлению, откуда продолжалась песня этой ранней птахи.

– А вот и знак, – учитель склонил голову:

– Благодарствую, – и резко выпрямившись, словно на невидимых крыльях полетел в самую чащу.

Юноша явственно ощутил, как защемило в груди от предвкушения встречи с некой тайной. Дышалось невмоготу. Влажный воздух отягощал лёгкие. Казалось обморок готов наброситься с удушающими объятиями. Похлопав себя по щекам, с замирающим сердцем, Дима поспешил вдогонку. Через несколько десятков метров внезапная гонка прекратилась. Они вышли к конусообразной насыпи, поросшей соснами. Юноша совсем позабыл, что голоден и продрог от утренней сырости. Полупробежка его разогрела. Горящим взглядом он судорожно изучал обстановку.

Молодой волхв внезапно осознал, что у них нет с собой никаких инструментов: – Как же мы туда заглянем? У нас даже лопаток сапёрских нет, чтобы рыть?

– Тише, – не оборачиваясь, шикнул учитель. – Слушай.

Покрывшись колкими мурашками, Дима замер, не решаясь произнести вслух: «Слушать что?».

И тут это началось. Из-под земли в центре насыпи заструился тонкий лазурно-серый дымок, тут же темнея до цвета грозовой тучи. Клубясь и пульсируя, он, стал накапливаться над насыпью. Как непроглядный предрассветный туман, дым рос в объёмах, становясь всё гуще и гуще, выше и выше, стелился по округе, обволакивая морозящим липким страхом каждую травинку, каждый листик, каждую шишку. Казалось, что лес вымер. Птицы притихли. Бравурный ветерок куда-то спрятался и затаился. Звеняще повисла тишина. Юноше мерещился привкус металла во рту, сводило зубы, в глазах замелькали мошки.

«Мы потревожили чей-то покой! Нас ждёт кара!» – тревожным набатом гудели мысли Димы.

Он с трудом сделал шаг и поравнялся с Михаилом, который совсем не подавал никаких признаков страха. Белобородый мужчина крепко стоял на ногах, слегка покачиваясь корпусом тела и бормоча какие-то слова, похожие на успокаивающую речь, которую говорит мать проснувшемуся среди ночи ребёнку.

Дима вдруг осмыслил, что вместо того, чтобы стращать себя, правильнее будет показать с какими намерениями они пришли, и тоже забормотал: – Здравствуй! Прости, что потревожили. Если достойны мы, то вручи нам наследие. Поведай, пожалуйста, как им пользоваться, чтобы беды не наворотить. Дай наставления, чтобы польза для людей была от твоего наследия, чтобы не замарали мы имя твоё ведическое.

Неожиданно послышался вой Акелы. Юный волхв распознал просящие нотки и догадался, что его лохматый друг тоже взывает к духу ведуна. И вот дым перестал взвеваться и посветлел. Пару мгновений и он стал рассеиваться. Налетел лёгкий ветерок, разогнав остатки наваждения. Сквозь кроны деревьев стали проникать солнечные лучи. Снова защебетали птицы. Лес ожил.

– И что теперь? Куда смотреть? Где наследие? – в замешательстве прошептал Дима, рыща глазами какие-нибудь изменения.

Подходя ближе к насыпи, тщательно смотря под ноги, и бормоча, как будто вспоминая магические ориентиры, учитель сообщил:

– Сейчас, посмотрим, любезны мы духу ведуна, али нет. Аромат благовония древности надо поискать. Тёплые нотки воска и цветов напоминает, ещё этот запах чем-то схож с ладаном. Он укажет место, где оставлено наследие.

Как грибники они вооружились палочками и прутиками и начали легонько ворошить хвойные иголки, обильно покрывавшие искусственный холм.

«Верхний покров почвы что-то скрывает?» – терялся в догадках юноша.

Через час в воздухе витал прелый запах разворошённой хвои. Насыпь выглядела так, словно на ней отряд кротов устроил фестиваль террикончиков. Но никакое наследие пока не было обнаружено. Дима устал. Перед глазами всё сливалось единым бурым полотном.

И тут юноша призвал волка:

– Акела, помоги! Твоё обоняние во стократ превосходит человеческое. Найди благовоние древности!

Михаил с глубоким интересом в глазах отошёл в сторону и стал наблюдать. Серый друг ученика негромко рыкнул, метнулся к самой маленькой сосенке, порыл под ней и издал приглушённый вой. Дима подбежал и застыл на месте. На земле лежало плетёное серебряное кольцо с разъёмом в одной части и с противоположной стороны прикреплённым к нему острым стержнем. Возле разъёма виднелось шаровидное ответвление с желобком. Нехитрая конструкция чем-то походила на пряжку ремня.

– Учитель, я могу это поднять? – заломил руки юноша, остерегаясь древней магии.

Михаил добродушно провозгласил:

– Твой помощник отыскал, то бишь безопасно для тебя это наследие. Тебе им и владеть. Поднимай. Неси. Взгляну, чем наградил тебя дух ведуна.

Трепетно вдохнув, Дима прикусил губы и поднял находку. Ничего не произошло.

Сердце, пустившееся вскачь перед самым касанием, стало успокаиваться. Парень робко улыбнулся, и пошёл к учителю, неся перед собой на ладони непонятное наследие.

Беглого взгляда Михаила было достаточно, чтобы определить, что именно попало им в руки:

– Это фибула. Застёжка для одежды такая. Она и брошь статусная и булавка. Ими плащи крепились у горла. Стержень – это игла. Желобок с округлым навершием для того, чтобы не поранить хозяина. От уколов предохраняет.

– А волшебные свойства какие? – с полным восхищения лицом, полюбопытствовал новый владелец.

– С этим сложнее. В книжках ответ искать будем. А найдём ли, кто знает? – покачал головой учитель. – Пойдём в обратный путь что ли? Тока перекус попервах устроим.

Тут Дима почувствовал, как он невероятно голоден и снова начинает замерзать, и быстро закивал:

– Да. Поесть не помешало бы.

– Тогда двигай вон туда, – Михаил указал на поросший мхом валежник в низине.

Расположившись друг напротив друга, они молча ели пирог капустник, запивая его из деревянных кружек ещё обжигающе-горячим травяным напитком со сладковатым послевкусием. Чтобы не потерять находку, Дима пристегнул фибулу к внутренней части кармана камуфляжной куртки и, обняв кружку двумя руками, задумчиво смотрел в лесную чащу невидящим взором. Какое-то время они просидели в полной тишине. Даже Акела прилёг поблизости и не бегал, как обычно, по округе.

– Что притих? – услышал Дима сердечную заботу в голосе учителя и встряхнул головой, словно отгоняя сон.

– Беспокоит меня одна вещь. А если не найдём для чего эта фибула, то подведём кого-то, а может себя?

– Верным вопросом ты озадачился. Поди законы мироздания всё же осели в памяти, – заулыбался учитель.

Юный волхв скривился и неожиданно для себя разоткровенничался:

– Мне кажется, зазубрил я их. А смысла так и не уловил.

– Давай растолкую. В чём загадка? – оживился Михаил, который любовно радел о каждом подопечном.

– Закон меры не накладывает границ. Нет ясности, где заканчивается хорошо и начинается плохо, – вяло промямлил юноша и, ожидая ответа, уставился на учителя.

Михаил добавил в кружки травяной чай, и спросил:

– А ты мне скажи, как отличить добро от зла?

Дима быстро заморгал и, рассуждая слух, произнёс:

– Зло это когда, кому-то стало плохо от того, что ты сделал. Ну а, с добром наоборот. Ты что-то сделал, и другим от твоего поступка стало хорошо. Вот только что для одних хорошо, то для других может быть плохо. Помню, как с папой однажды после рыбалки домой много рыбы притащили, сильно так радовались, а мама потом долго её чистила и после разделки не один час кухню отмывала и проветривала. Одно и то же событие имело и положительный, и как бы отрицательный окрас.

– И?

Дима смущённо произнёс:

– Получается, что закон меры не устанавливает границ, потому что везде важен контекст ситуации? То есть всё относительно?

Добрые глаза учителя ласкали взглядом:

– Вот видишь, всё ты понимаешь. Чуток подумал и разложилось. Я тебя тока крохи поднаправлю. Закон меры он о необходимом и достаточном, о благодатном состоянии, когда человек не убивается ради достижения каких-либо благ, творит, созидает и получает от этого удовольствие. Тогда он духовно пополняется, а не истощается. Каждый сам закладывает себе границу между хорошо и плохо. Оттого-то одни живут и радуются, а другие чахнут. Твой пример с рыбой говорит о том, что матери позабыли помочь, одну с уловом оставили, а так бы и она радовалась. Тут уже о законченности деяния речь идёт, о крайностях, которые регулирует закон маятника. Любая крайность может перейти в свою противоположность, когда доброе дело перевоплощается в злой умысел или случайное лихо по недомыслию. Помни, духовно мы обогащаемся или беднеем нашими делами. Сделал кому-то хорошо, получил благодарность, а когда чаяно, али нечаянно зло сотворил, тебе же в плечи оно и прилетает проклятиями, понижает твою энергетическую силу и защиту ослабляет. Болеют от этого люди и помирают раньше срока.

– Что ещё на сердце у тебя? – посмеиваясь в бороду, спросил Михаил.

Дима ощутил, что рот раскрылся сам собой и словно со стороны парень услышал, как жалуется на жизнь:

– Тревожно мне, что один останусь. Ни одна девушка со мной дружить не захочет. Человек же чувствует, когда его обманывают, тем более женщины. Не могу я о тайне своей открыться, а без искренности счастье не построить.

Парень отбросил кружку, прикрыл рот обеими ладонями, и жалобно вонзился в учителя вопрошающим взглядом.

Тот подобрал кружку и, запихивая её в вещмешок, уже без всяких усмешек спокойно проговорил:

– Вот и распознали мы секрет твоего наследия. На ком пристёгнута фибула, правду от чистого сердца изрекает.

– Это как у шпионов сыворотка правды! – самозабвенно воскликнул Дима, вскочил, порывисто отстегнул фибулу и, нахмурившись, с досадой спросил, – если она не пристёгнута, а просто лежит в кармане, то я всё равно признаваться во всём подряд буду?

Учитель тоже встал:

– Нет. Я уверен, что срабатывает только тогда, когда застёжка замком удерживает одежду. Припрячешь вместе с дощечками Вайю, чтобы к магии не пристраститься. Мы твоего прапрадеда сундук хорошо защитой обложили, ни один недруг не дознается.

На лице парня высветилась тонкая растерянная улыбка, он убрал фибулу, присел перед Акелой, потрепал его за ушами и, вздыхая, сказал:

– Пошли друг, пора домой.

Волк как по команде подскочил и скрылся в кустах, насмешив молниеносной реакцией Михаила:

– Смышлёный какой. Ринулся дорогу проверять, чтоб в сохранности мы с тобой до дому дошли. Его тебе само проведение прислало. Береги его. Вы с ним как две части одного целого. А о подруге сердечной не беспокойся. Придёт час. Свидитесь. На каждого ведуна у творца тоже зазноба припасена. Не оставляет он чад своих без любви. Ты только сам не робей и от счастья добровольно не отказывайся.

Глава 4

Обрушившийся под утро проливной ливень притормозил работу всех поисковых отрядов. День начался с того, что ребятам пришлось проверять укрепления временных жилищ и сушить вещи, а потом сидеть без дела в столовой, обустроенной в армейской палатке насыщенно-зелёного цвета. Это был единственный не подтопленный участок, где собрались приунывшие копатели, ожидая, когда подсохнут лужи, уже парящие маревом под неустанным усердием припекающего южного солнца.

Сегодня завтрак проходил дольше обычного. Покончив с яичницей с помидорами и сосисками, археологи и их многочисленные помощники устремились за сладким. Высокий деревянный настил в столовой пружинил и прогибался от обилия желающий подкрепиться. Чтобы избежать духоты, одну брезентовую стену полностью свернули, предоставив обзор на бо́льшую часть лагеря. Сидя за сколоченными столами, укрытыми цветастой клеёнкой, собратья по погодному невезенью могли утешиться только вкусной едой. Они медленно пережёвывали кушанья от местного повара, который получив на днях вместо полевой кухни газовые баллоны, баловал подопечных изобилием меню. С чистым, наполненным озоном от бушевавшей под утро грозы воздухом смешивался стойкий аппетитный запах от внушительного размера свежеиспечённых стопок блинов и гор хрустящих медовых лепёшек. Аромат выпечки заставлял попросить добавки даже тех, кто скрупулёзно подсчитывал калории. К широкому столу раздачи, наполненному десертом и заставленному цветными баночками с фруктовыми джемами, стояла непрерывно пополняющаяся очередь. Плотного телосложения мужчина с длинными золотистыми усами в поварском колпаке и белой рубахе, разливая чай из пузатого электрического самовара, одновременно пританцовывая под популярную этим летом музыку, струящейся из гремящей на раскладном буфете портативной магнитолы. Повар излучал высшую степень удовлетворения. Не было ни одного участника экспедиции, который был бы не доволен его познаниями и навыками в кулинарном деле.

Посреди хмурых лиц ещё один человек светился улыбкой – Паша, как всегда, был в приподнятом настроении. Его взгляд чуть заметно серьёзнел лишь тогда, когда он натыкался на Александру, которая, как и остальные, была вынуждена ютиться на кухонном островке, наполненном соблазнительными ароматами домашней еды. В брючном цвета хаки костюме она сидела в дальнем углу, среди молодых специалистов что-то активно обсуждавших. Уставившись в экран мобильника, девушка не слишком достоверно делала вид, что необычайно занята.

Казачата устроились у края настила, вблизи поднятой стены.

В хвастливой залихватской манере Паша пылко вещал:

– Глеб, тут и иностранцы есть, и журналисты вчера приезжали. Ещё обещали на неделе заглянуть и побеседовать со всеми участниками экспедиции. Мы теперь знаменитости. У нас интервью брать будут.

– Чтобы интервью давать надо что-нибудь стоящее найти, – прагматично заметил друг, и тут его лицо застыло подобно бронзовому истукану, кусочек оладушка соскользнул с вилки и шлёпнулся в тарелку, забрызгав ежевичным джемом скатерть и едока, а тот не обратил на это никакого внимания. Паша проследил взгляд одноклассника, чтобы понять, что его так ошеломило, и одобряюще присвистнул. Из подъехавшего почти к самой столовой автобуса гурьбой высыпали юнармейцы. На общем фоне подтянутых ребят в красных майках-поло и таких же алых беретах, в песочного цвета брюках с накладными карманами и высоких светлых берцах, выгодно отличались две девичьи фигуры.

Степанцев кивнул в сторону красоток:

– Это про таких девчонок горят одна краше другой! Понятно чего ты так залип. Тебе какая больше понравилась шатенка с двумя хвостами или светленькая с косой?

Несмотря на внешнее окоченение, внутри Глеба колотило так же как трясётся язычок медного колокольчика на шее молодого козлика, скачущего не разбирая дороги. Сходство светловолосой девушки со сказочным администратором Бабы Яги было невероятным. Сердце парня мечтательно заныло: «Как же она похожа на Лучезару. Та же мягкая улыбка. Тот же искрящийся взгляд синих глаз».

И тут Бойченко внезапно ощутил, что земля заходила ходуном. Это Паша встал рядом и раскачивал его за плечи, торопливо шепча в ухо:

– Эй! Чего сидишь, надо действовать. Видишь, Джульетты палатки ставить собрались, по такой грязи им помощь лишней не будет. Пошли знакомиться!

Смесь радости и печали пронеслась по лицу Глеба. Он впервые не знал, как ответить. Но осознал, что надо отдать должное уважение другу, тот отодвинул игривый характер в сторону и действительно намеревался ему помочь в делах сердечных. Ватными непослушными ногами, скользя по грязи, Бойченко поплёлся за Степанцевым, который перепрыгивая лужи, как бравый гусар, устремился к красоткам.

– Привет! От двух пар рук не откажетесь? Нам всё равно сидеть наскучило, – широко улыбался Паша.

– Привет, добровольцы! – бойко подскочила зеленоглазая шатенка, вручив Степанцеву сложенную двухместную болотного цвета палатку, а Глебу через секунду передала металлические каркасные дуги. – Я Таня, она Оля. Помогайте, раз пришли. Вход на запад, не хочу проснуться при первых же лучах и ворочаться потом два часа в духоте до завтрака.

Пашина улыбка стала шире, он мельком кивнул в сторону друга:

– Он Глеб, я Паша. Инструкцию давайте, палатка палатке рознь. Ещё не хватало, чтобы таких прекрасных принцесс ветром унесло.

Девушки мило захихикали, и запорхали изящными бабочками над вещами, а Бойченко густо покраснел и, вцепившись в инструкцию, спрятался за ней, как за щитом, начав дрожащим голосом, с предательски неуправляемым прыгающим взором, зачитывать всё подряд. Его смущение ни осталось не замеченным со стороны других юнармейцев. Они, расставляя неподалёку палатки, плохо скрывая негодование, смотрели искоса на молодых казаков, но не подходили. Степанцев быстро сообразил, что от друга помощи в сборке ждать не стоит и работал за двоих, шутя и развлекая анекдотами смешливых барышень.

Закончив установку палатки, Паша пригласил Таню и Олю вместе позавтракать, но те неожиданно отнекались, сославшись на то, что приём пищи у них пройдёт в соответствии с уставным порядком и, эффектно взмахнув волосами, сбежали к ребятам юнармейцам, которые после такого расклада наконец-то заулыбались.

Кривоватая дежурная улыбка пробежала по лицу Степанцева, и он грозно вскидывая бровями, пробурчал себе под нос:

– Поиграть с нами вздумали. Ладно. Далеко вам не убежать. Пойдём Глеб. Проверим как там наша делянка.

Обессиленный мучительным пребыванием рядом со свалившимся с неба объектом обожания, Бойченко рванул к делянкам словно ракета. Парню нужно было прийти в себя, и как он неожиданно понял это возможно сделать, только находясь подальше от Оли.

– Эй, спринтер! Подожди меня! – расхохотался Паша, увидев никак нежданную от степенного друга заячью прыть.

Однако Глеба была не догнать. Степанцев махнул рукой и стал осторожно обходить лужи. Вдруг он боковым зрением приметил Александру. Молодая женщина вышла из своей одноместной ярко-рыжей палатки и, судя по направлению, шла в ближайшую лесополосу. Окончательно потеряв интерес к гонке за одноклассником, предположив, что Глебу лучше немного побыть наедине с собой, юноша стал смещаться в сторону спешно идущей, изредка оборачивающейся студентки.

Воспользовавшись разницей перепадов высоты земли, Паша скоростной пулей метнулся через неглубокий овражек с ручейком, поросший водными растениями.

Достигнув конца впадины, он с опаской быть замеченным, вынырнул с противоположной стороны оврага, и приглушённо прошептал как футбольный комментатор: «Обходим слева. В воротах противника пусто. Пора нанести решающий удар!».

Ещё несколько метров по полю, и юноша стал в тени старых тополей и притаился за одним из наиболее толстых стволов. Вскрытые ливнем запахи перегнивших листьев дурманили голову. Через несколько секунд появилась Александра. Колдунья его не заметила. Парень прижался к стволу, сжимая пальцами шершавую влажную кору дерева. Он с трепетом чувствовал, как кровь неистово пульсирует во всём теле. Комариный писк запустил колючие мурашки по коже, но Степанцев не отвлекался.

Мысли молодого казака были в полном строевом порядке, как пластун в засаде он составлял прогноз вероятного поведения объекта наблюдения: «Что же ей тут надо? Wi-Fi в лагере. Связь тут не ловит. Следовательно, не звонить пришла. Присела. Биотуалетов предостаточно, точно не по нужде она здесь. Ковыряется в земле. Встала и резко пошла обратно. Спрятала что-то? Потом вернётся? Или что-то выкопала?».

Дождавшись, когда Александра значительно удалилась, Паша вприсядку прокрался к тому месту, где копошилась колдунья. Сырая земля с разворошёнными замшелыми листьями указала нужное место. Он подобрал прутик и углубил в центре взъерошенной земли. Через пару мгновений упёрся им в нечто твёрдое. Степанцев снял с пояса кинжал и расковырял ямку. На дне лежала жестяная коробочка из-под леденцов.

– Ну, не мина же это? – подбадривая себя, проговорил Паша и, осторожно взяв, без усилия вскрыл.

Серый серебристый порошок по виду напоминал порох, и характерный запах говорил о том же. И тут парень заметил, что колдунья оставила за собой на земле тонкую дорожку этого вещества.

– Что за глупость? Он же намокнет и не загорится? Если она, конечно, взорвать его собралась?

Он ещё раз принюхался и почувствовал нечто похожее на корицу. Оторопело юноша потёр порошок между пальцами и ощутил смолистую плёнку:

– Странно… Это не порох или не только порох…

Юноша закрыл коробочку, вернул в яму и разровнял землю. Он ретировался тем же путём, что и пришёл, прихватив по дороге стебли рогоза с шоколадными толстыми палочками соцветий. Связав пару симпатичных букетиков, он положил их у входа в палатку Оли и Тани и направился искать друга.

Побродив со спутанными мыслями по залитой лужами делянке, Глеб так и не понял, как управлять своими неожиданными и абсолютно непонятными чувствами. Одного взгляда Оли было достаточно для того, чтобы он, растянувшись в глупой улыбке, ронял из рук, что ни попадя. Выход юноша видел только один – обходить стороной эту красотку и по возможности избегать с ней любых встреч.

Паша налетел ураганом на одноклассника и затараторил. Бойченко был безмерно благодарен ему за то, что тот не выспрашивает его о причине бегства, а едва услышав последние новости, даже приободрился и, как обычно, защёлкал пальцами: – Колдунья что-то задумала. Вот мы и напали на след!

После обеда столовая опустела и притихла. Копатели возвращались к раскопкам. За столом сидела одинокая фигура студентки, Александра ухмыляясь, неспешно налила новую порцию ромашкового чая. Наконец-то ей удалось завершить последние приготовления к древнему магическому обряду. Завтра, когда журналисты будут атаковать вопросами в поисках «жареного» она устроит им то, что они так страстно желают отыскать.

На следующий день, как только пик жары сошёл, уже ближе к самому вечеру, когда чистка и мойка всех обнаруженных находок и фотоотчёты были закончены и копатели имели личное время, чтобы привести себя в порядок, белым облаком на пыльной дороге показался микроавтобус прессы. Как было известно из слухов, бурлящих в лагере, корреспонденты собирались пообщаться с участниками экспедиции во время ужина и посидеть со всеми у традиционного полунощного костра, где бывалые археологи охотно делились байками с новичками. Степенное перемещение тут же закончилось. Даже мужчины бросились прихорашиваться, зная, как лихо могут подловить журналисты, желая показать все тяготы проведения археологических раскопок. А многим, особенно молодым, хотелось показать себя в наилучшем виде.

Спустя всего несколько минут тут и там защёлкали профессиональные фотокамеры, озаряя вспышками погружающийся в сиреневые сумерки лагерь поисковиков. Паша подметил, что Оля и Таня прихватили с собой букетики и позируют перед фотографом вместе с ними. Юноша приветственно махнул девушкам, и прошагал мимо, не собираясь задерживаться рядом. Степанцев ожидал, что его расчёт сработает. «Игнорирование лучший способ привлечь внимание противоположного пола» – этот подсмотренный в каком-то старом фильме девиз он собирался испытать на практике. Глеб не проявлял никакого интереса к происходящему ажиотажу по поводу визита прессы. Поужинав раньше обычного, он устроился на толстых брёвнах, разложенных вокруг кострища в центре лагеря, и копался в интернете в поисках вариантов обрядов, который подглядел его друг. К нему-то после посещения столовой и направлялся Паша.

Юный стратег по романтическим делам присел на бревно, распылил антимоскитный аэрозоль, заглянул в экран мобильника друга и тихонько спросил:

– Есть успехи?

Бойченко покачал головой:

– Ничего. Даже уже подумываю связаться с тётей Лизой.

– Да, Елизавета Леопольдовна знает в этом толк. Только что мы ей скажем? Я ведь даже не разобрал, что это за серое порошкообразное вещество?

Вдруг Оля и Таня словно выпорхнули из темноты и игриво защебетали, размахивая букетиками, которыми отгоняли комаров:

– Вот вы где? А почему не идёте фотографироваться?

Глеб втянул голову в плечи, и сипло проскрипел: – Нечем пока гордиться.

Паша положил руку на плечо друга и как опытный торговец, нахваливавший товар произнёс:

– Наш Глеб не ищет славы ради славы. Он очень умный. Ему нужны реальные достижения.

Девчонки притихли, и Таня, поглядывая в смеющиеся глаза Паши, скомкано произнесла:

– Понятно. Ну ладно. Мы пошли. Кстати, спасибо за камышовые букетики. Очень милые.

– Это не камыш. Это рогоз, – снисходительно ответил Степанцев. – Можешь не париться, что ошиблась. Их многие путают.

Оля удивлённо стала разглядывать букет:

– Это не камыш?

Паша привстал, и едва касаясь растений в её руках, в отстранённой манере, словно учитель стал объяснять:

– Вот эта бархатистая бурая палочка-свечка похожая на рог – это соцветие. Некоторые говорят, что от этого и произошло название «рогоз». А камыш он имеет соцветие в виде зонтика. Между прочим, камыш ещё путают с тростником, у которого соцветие как мягкая объёмная метёлка.

Таня подсунула свой букет прямо под нос Степанцева и напористо спросила:

– А в моём букете тоже только рогоз?

Оля мгновенно выставила руку с букетом вперёд и капризно произнесла:

– Подожди, ты же мне показывал. А в моём букете ещё что-то есть?

Паша был польщён таким вниманием:

– Девушки не ссорьтесь. У вас у обоих только рогоз. Рад, что вам понравилось. А теперь извините, нам с другом надо побеседовать.

Девчонки оторопело переглянулись, что-то буркнули в ответ и скрылись в потёмках лагеря, который тусклые фонарные лампы на деревянных столбах разрезали конусообразными островками света.

Глеб, медленно приходя в себя, промямлил:

– Паш, откуда такие познания в ботанике?

– Не поверишь, сам неделю назад узнал, когда завтракал перед телевизором, – хохотнул тот.

В этот момент к кострищу стали сходиться люди. Ребята замолкли, наблюдая как после розжига, потрескивая дровами, высоко вспыхнув острыми языками пламени, заиграл огонь, словно жёлто-рыжими кинжалами врезаясь в опускающуюся ночь. Тонкие ароматы всё больше разгоравшегося костра отпугивали назойливых насекомых и убаюкивали окружающих, снимая усталость после напряжённого дня.

Недовольное хмыканье Паши заставило Глеба толкнуть друга локтем:

– Ты чего?

– До сих пор трясёт от вида огня. Мерещиться, что какая-нибудь джина там прячется.

– А ты попробуй подумать о том, как это красиво. Ведь человек вечно может смотреть на текущую воду и горящее пламя.

– Попробую, – отозвался Степанцев, внимательно наблюдая за тем, как копатели разбиваются на кучки и начинают травить байки, парня смутило то, что в этот раз Александра отсутствовала, и он снова став серьёзным, произнёс: – Глеб, я сейчас пойду нашу колдунью искать. Если через десять минут не вернусь, следуй за мной. Я по часовой стрелке двинусь вокруг лагеря.

Одноклассник напрягся, кивнул и засёк время. Паша только встал и к его месту незамедлительно подскочил русскоговорящий студент из Израиля.

Без обиняков плюхнувшись рядом, махая руками как ветряная мельница, он стремительно стал заполнять окружающее пространство собой:

– Тут не занято? Я подвинусь, когда твой друг вернётся, хорошо? А ты уже бывал на раскопках? Я могу рассказать, как однажды было обнаружено богатое поселение римско-византийского периода. Находок там было не счесть. А всё почему? Дикобраз постарался! Чаще, конечно, бывает, что из-за этих зверюшек вообще ничего не отыскать, но в этом случае повезло.

– К-какой дик-кобраз? – заикаясь, отвлёкся заинтригованный Бойченко.

– Обычный грызун. Он норы себе прорывает до двух метров глубиной, а грунт на поверхность выносит. Так в этом грунте целая кладовая артефактов насобиралась. В Израиле ведь как, куда не копни, клад обнаружишь. Дикобразам же всё равно. Им законы соблюдать не надо. Кто их накажет за то, что они археологические памятники без лицензии разрыли? А вот ещё история…

Глеб случайно взглянул на мобильник и с ужасом понял, что прошло уже сорок минут, как ушёл Степанцев, его обдало холодным потом: «Он же должен был вернуться полчаса назад!».

Юноша подскочил и стремглав помчался без каких-либо объяснений собеседнику, который тут же нашёл себе других слушателей.

Вдали отблесками костра мерцал лагерь. Раздражённая Александра, стоя под звёздным небом посреди поля босиком в длинном чёрном шёлковом балахоне, шептала заклинание, воздевая руки вверх.

В конечном итоге сдавшись после череды бесполезных усилий, она процедила сквозь зубы: – Я же правильно заговорила смеси по углам пентаграммы и запечатала их заклятиями. Неужели какой-нибудь заяц разрыл и повредил одну из коробочек?

Паша, распластавшийся в засаде неподалёку, про себя усмехнулся: «Сорвал-таки планы ведьмы».

Неожиданно Александра резко что-то забормотала совершенно с другой интонацией.

«Чего это она?» – вытянул шею юноша, теряясь в догадках.

И тут он оцепенел. Позади девушки появился призрак. Через мгновение неясные очертания мутные стали формироваться в некое подобие человека. И вот уже просматривается крупный скелет, быстро обрастающий плотью. Паша невольно громко икнул. В нескольких метрах от него материзовалась мощная фигура воина в древних доспехах и мантии с мечом в руках наизготовку. Ещё шаг и он нападёт на молодую женщину.

Подавшись инстинкту защитника, юный казак выскочил из засады:

– Сзади! Беги!

Глеб, как загнанный гончий пёс, бегущий не первый круг вокруг лагеря, явственно услышал крик Паши откуда-то из темноты полей и рванул туда. Выскочив со света в ночь, парень остановился, давая привыкнуть глазам и хоть немного отдышаться. Вдруг что-то вспыхнуло справа. Он успел разглядеть, как озаривший поле шаровой белёсый высвет отчётливо вырисовал три силуэта. В воздухе витал едкий запах сырой земли – тяжёлый душок кладбища, который ни с чем нельзя было спутать. Голова закружилась, и юноша потерял сознание.

Оранжевый диск небесного светила степенно возвышался над горизонтом. Бойченко проснулся от пронзительного крика какой-то птицы. Он вздрогнул и открыл глаза. Тело окоченело от холода и неудобной позы. Вокруг колосилась густая зелёная трава с жёлтыми иссушенными солнцем отмирающим травинками. Муравьи строевыми колонами тащили медового цвета соломинки, в разы превышающие размеры этих маленьких трудяг. Мирно ползали по цветам жучки и жужжали пчёлы. Запах утра был наполнен дурманящими пряными ароматами от уже осыпающихся мелких цветочков разнотравья, и нагоняя леность он пробирался в самые глубины сознания. Юноша с трудом поднялся с покрытой росой влажной земли и еле встал на не гнущихся ногах. Растирая себя интенсивными движениями, парень начал восстанавливать в памяти события прошедшей ночи. С каждым мигом тревога всё чётче отбеливала лицо юноши, подталкивая к действиям.

Изучение места, где произошла вспышка, ничего не дало, а только прибавило беспокойства и без того воспалённому разуму: «Три дорожки следов. Одни точно женские. Вторые вроде Степанцева. И какие-то крупные. Они возникают прямо в поле, словно человек выпрыгнул из норки полевой мышки, хозяйка которой явно была величиной с медведя…».

– Надо идти к людям, – словно договариваясь сам с собой, Глеб медленно озвучил вслух, пронёсшуюся стрелой единственную как ему казалось на этот момент правильную мысль, и парень поковылял в уже проснувшийся шумящий многоголосием лагерь.

По дороге его стали одолевать сомнения. Он то ускорял шаг, то останавливался, не понимая в какую сторону ему идти и что делать.

«Может надо вернуться и всё осмотреть? Вдруг Пашка где-то там лежит? Этого могло не случиться, если бы я был рядом!» – ругал себя Бойченко.

И вот природный прагматизм взял верх над эмоциями. Глеб щёлкнул пальцами, прокашлялся и твёрдым шагом пошёл сдаваться к Тимофею. Понимая, что как единственный свидетель, он обязан сообщить старшему их группы о пропаже двух поисковиков. Единственно Бойченко не собирался посвящать кого-либо, как именно пропали молодой казак и юная студентка, полагая, добравшись, домой получить помощь от бессмертных нунтиусов.

На площадке около кострища рыжеволосый студент размахивал папкой, подгоняя ребят к автобусу, когда он заметил Глеба, то тут же ему прокричал:

– Ещё один еле плетётся! Где твой друг?

Разговор как-то сразу не задался и юноша автоматически ответил:

– С Александрой.

– А-а-а, они первым автобусом уехали. Собирай живо палатку, относи на место хранения и дуй к остальным. Автобус скоро отправляется! – провозгласил Тимофей и, отвернувшись, уткнулся в папку, что-то там чёркая.

В груди парня затеплилась надежда: «Вдруг Пашка и в правду уехал раньше?».

Но он тут же отмёл её как несостоятельную. Товарищ ни за что не оставил бы его одного.

Рассуждая на ходу и, двигая нижней челюстью так, словно во рту был маятник Ньютона, юноша выдвинулся к палаточной стоянке выполнять указание старшего: «А почему бы и нет? Я могу промолчать. У нас график четыре дня и три ночи в поле, четыре дня дома. Уехать должны были вчера, но из-за журналистов пришлось потесниться со сменой других поисковиков. Получается, что сегодня пятница и до утра вторника Степанцева никто не хватится. Его маме можно сказать, что мы решили остаться в лагере на раскопках. Напишу ей смску, что связь плохая и у Пашки батарея мобильника быстро разряжается, так как постоянно находиться в поиске сети. Пусть если что мне звонит. Ага. Тётя Лиза говорила, что Александра живёт одна, значит, там тоже проблем не будет. Так, стоп. Тогда получается, что мне домой идти нельзя иначе будут вопросы».

Юноша, остановил размышления, дав передохнуть мозгу. Он собрал палатку, в которой ночевал с Пашей и так же свернул временное жилище Александры, отнёс всё в камеру хранения и с рюкзаком вихрем понёсся к автобусу. Разгневанный водитель неистово сигнал опаздывающим, и встречал каждого провинившегося бранью, успевая пожаловаться на то, что его на сегодняшнем маршруте ждут, и другие дальние рейсы и кто знает, насколько повезёт там с расторопностью пассажиров, из-за которых ему вечно влетает от начальства по первое число.

В автобусе, примостившись в самом конце, механически приветливо улыбаясь товарищам, Бойченко написал сообщение и отправил его сестре: «Маша, нужна твоя помощь. Срочно найди кого-нибудь из тройки наших особых друзей. Принеси мне чистые вещи и обувь, и поесть на автобусную остановку около дома. Мне домой нельзя. При встрече всё расскажу».

Через четверть часа пришёл ответ: «Домой можно. У папы продлили командировку. У мамы закончилась выставка картин, и она уехала к нему. В холодильнике еды на неделю. Позвала особых друзей в гости. У тёти Лизы заказала на сайте выезд Маги на дом. Вечером обещали быть».

Глеб невольно выдохнул с облегчением, саркастически усмехнувшись – «Вот и пригодилось, наконец, что родители постоянно в разъездах. Так, вопрос со встречей с нунтиусами решён, осталось пригласить Диму».

«Паша в беде. Вечером у меня» – одним пальцем отстучал Бойченко в мобильном телефоне и отправил сообщение юному волхву.

Ответ с подтверждением встречи пришёл незамедлительно.

– Фух, ну хоть связь мобильная у него там, в избушке наставника работает, – радостно пробормотал юноша, потирая обеими ладонями раскрасневшееся и взмокшее лицо.

Глава 5

Паше снилась мама. Он совсем малыш, хохочет и прыгает босиком на ярко-жёлтом батуте посреди детской площадки, а мама с улыбкой ловит его за руки и начинает раскачивать. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Солнце ласкает. Становится всё теплее. Ему жарко. Он сбрасывает панамку, продолжает смеяться, раскачиваться и подпрыгивать как проворная обезьянка. Руки ноют, а он всё не останавливается. Но вот раскалившийся батут, будто котелок в камине над горящими поленьями, начинает нестерпимо больно пощипывая, обжигать ступни. Налетевший горячий ветер испепеляет лёгкие. Паша смотрит вниз и это уже не босые ноги малыша. Он видит свои бертцы, у которых потрескавшаяся от суровых поисковых работ кожа, плавиться от жары. И тут Степанцев понял, что не спит. Солнце нещадно печёт и слепит. Он стоит на противно поскрипывающем трясущемся отглаженном временем дощатом полу, ощущая, как затекли мышцы рук и задеревеневшее тело требует незамедлительной смены положения.

Потрескавшиеся губы парня непроизвольно приоткрылись и он с тихим стоном слабым голосом произнёс:

– Пить. Пить. Хочу пить.

Откуда-то спереди послышалось злобное шипение Александры:

– Степанцев! Очнулся! Признавайся, ты за мной следил и коробку жестяную трогал?!

Закостеневшая шея не слушалась. Панень напрягся, чтобы поднять голову. Сощурившись, примерно в полуметре перед собой он разглядел фигуру археологички с растрёпанными волосами. Она стояла в чёрном балахоне, в длинных разрезах которого ветер обнажал стройные босые ноги, привязанные тонкой верёвкой к разным частям грубо сколоченной повозки. Её руки были таким же способом закреплены наверху деревянных перекладин. От впивающихся в нежную кожу верёвок на растёртых запястьях пленницы кровоточили частично запёкшиеся раны. Повернувшись в пол-оборота, на него изучающе смотрела Александра. Холодные глаза, стреляющие гневом, словно ядовитыми стрелами, делали её схожей с легендарными амазонками.

Откровение ударило Паше в голову: «Нас везут в деревянной клетке».

Вокруг мелькал пустынный пейзаж степи с блеклой пожухшей травой и редкими островками деревьев. Чистое аквамариновое небо без каких-либо признаков облаков спокойно перекатывало огненное светило. Одинокие коршуны парили в ожидании добычи. В воздухе стоял терпкий солёный запах людского и лошадиного пота. Юноша чуть подался в сторону и разглядел, что в такой же позе пленника на распорках впереди Александры с поникшей головой висел вчерашний воин-призрак. Взгляд быстро заскользил по его одеянию. Удлинённая с узорным шитьём рубаха и расшитые широкие штаны пастельных оттенков. Низкие из мягкой кожи сапоги топорщились вокруг брючин. Припылённые тёмные длинные волосы, затянутые в пучок на затылке, колыхались как конский хвост. Чуть заметный виднелся край чёрной бороды. Доспехов на нём не было. Поножи, наручи и панцирь из кожи и костяных пластин валялись в углу рядом с полусферическим бронзовым шлемом. Меч в деревянных ножнах, обтянутых красной кожей был там же. И тут парень пробудился окончательно. Степанцев, бросив взгляд себе на пояс, обнаружил пропажу – кинжал отобрали, пока он был в отключке. Сознание запульсировало кипучими всполохами обрывков воспоминаний, освежая память. Но как оказалось, Паша помнил мало: как от удивления и страха исказилось лицо Александры, как воин что-то, то ли рыча, то ли мыча, прогромыхал и взмахнул мечом, и как тот заискрил, воткнувшись в светящуюся лиловым светом сферу, вылетевшую из рук молодой колдуньи. Затем его оглушило вспышкой яркого света, и наступила тёмная пустота.

«Матч был коротким. Кто выиграл неизвестно» – внезапно осознал юный казак и, понимая, что потенциальный временный союзник у него может быть только один, постарался любезным тоном пообщаться со студенткой, прикинувшись испуганным подростком.

– Уважаемая Александра, вы понимаете, что происходит? – жалобно протянул Паша.

Послышался глубокий вздох девушки и резкое ироничное восклицание:

– Что-то происходит. Кто бы сказал, что именно! Следил за мной?

– Я просто в поле гулял. А тут вдруг бац вспышка, какой-то мужик с мечом и вы, а теперь мы здесь, – моментально соврал юноша, несильно отклонившись от правды, и тут же спросил, – кто он? На скифа вроде похож с картинок, которые я в учебных журналах в лагере видел.

– Может скиф, может сармат, они мало чем отличались, происхождение этих народов пока недостаточно изучено. Может ещё кто.

– Расскажите, что знаете. Пожалуйста! Я ничего не понимаю! – взмолился Степанцев.

Чертыхнувшись, Александра стала сбивчиво говорить:

– Ты же про легенды слышал о магическом оружии. Возможно меч у этого мужика как раз из такого. Думаю через временну́ю брешь нас занесло сюда. Вопрос в том, почему вот к этому воину такое отношение. Видимо те, кто нас пленил, думают, что мы с ним партнёры. Или нас затянуло не в его время. А может быть это его враги. Конвоиров двое. Сменяют друг друга. Один управляет повозкой с двумя лошадьми. Второй едет верхом сзади. Говорят мало. Язык не разобрать. За кого они нас приняли неизвестно. Понятно одно, что любые чужаки вызывают подозрение или желание продать в рабство, чтобы заработать. Кто их поймёт… Мужик этот немой. Они его допросить пытались и ничего не добившись в рот заглянули, а потом сразу отстали.

Тут раздался щелчок, и резкая боль пронзила бедро. Паша встрепенулся. Подобное он однажды испытывал, когда пробовал научиться управлять нагайкой. С ним поравнялся конвоир в схожей одежде с немым воином-призраком, с одним лишь отличием – все доспехи и оружие были при нём. Обветренное тёмно-бородое лицо с мелкими глазками было недовольным. Он что-то прикрикнул и подстегнул коня, направив его к товарищу. Природная смекалка подсказала парню, что конвоиру не нравится, когда пленники болтают.

Воины затараторили по-своему, а Александра вдруг ахнула и, повернувшись к Паше наскоро пробормотала:

– Они говорят о Киаксаре. Был такой Мидийский воинствующий царь. Это шестисотые годы до нашей эры.

На лице юноши отразилось смятение, и он возмущённо воскликнул:

– Как нам сбежать от этих дикарей?! Как домой вернуться?!

Раздались мерные удары рукояткой кнута по клетке и пленники снова умолкли.

Необитаемые окрестности постепенно менялись, наполняясь зелёными красками. Потянуло приятной свежестью лугов. Паша вглядывался вдаль, где стала просматриваться голубая полоска реки, наполняя юношу надеждой, что болезненная жажда вскоре перестанет его мучить. К счастью пленников, конвоиры не просто напоили их, а отвязали и жестами позволили выйти на илистый каменистый берег. Паша первым спустился на землю и уже хотел помчаться к воде в тень деревьев, как перед его взором, после того как он помог спуститься Александре, предстала неприглядная картина. Бывший призрак не мог сделать и шага. Сердце парня сжалось от сострадания к немому воину. Этот крупный мужчина был так сильно избит, что просто повалился на днище повозки, когда его отвязали. Степанцев хлопнул по поясу в поисках фляжки, но там было пусто, он вспомнил, что вышел ночью без неё. Взгляд метнулся к кустистым растениям у реки. Ничего подходящего, чтобы сделать подобие стакана там не было. Он снял кубанку и поспешил набрать в неё живительной влаги, чтобы напоить воина. Едва юноша дошёл к воде, где уже сидя на корточках, умываясь и фыркая, пила воду Александра, как сзади раздались какие-то два глухих звука, словно упали мешки. Паша обернулся и обмер. Воин-призрак с суровым видом крепко стоял на ногах, а двое конвоиров неподвижно лежали около повозки с неестественно повёрнутыми головами.

– Он притворялся! Мы свободны! – с радостным возбуждением провозгласил молодой казак и широко улыбнулся победителю, который, не обращая на него никакого внимания, принялся распрягать лошадей.

Александра подскочила как ужаленная и озадаченно уставилась на новую обстановку в их и так не простой ситуации. Три поджарых гнедых коня спокойно прошли на водопой, став в тихой заводи под раскидистым деревом. Мужчина забрал доспехи из повозки, и высоко вскинув голову, широко шагая, направился к реке, где наскоро сбросив одежду и положив её рядом с оружием, нагим нырнул в неспешное течение. Опешившая девушка снова присела и, зачёрпывая ладонями прозрачную воду, исподлобья следила за тем как плещется незнакомец. Паша тоже приник к воде, и, напившись, последовал примеру воина. Немного потоптавшись Александра, тоже зашла в реку по пояс, только единственную одежду снимать не стала.

И вот вдоволь наплававшись, мужчина простирал рубаху и штаны, повесил их сушиться на ветви кустарника и присел неподалёку от растерянной парочки. Его взгляд оценивающе бороздил по спутникам, которые тоже выбрались из воды и в сторонке, присев на скоплении валунов, сушили одежду.

Степанцев ойкнул, и шепнул притихшей молодой женщине: – Вот и до нас черёд пришёл. Наверное, думает, не продать ли нас в рабство?

– Пока не убил и за то спасибо, – процедила сквозь зубы Александра. – Хотя кто его знает, что от этого мистера Му-Му ожидать.

Юноша невесело улыбнулся:

– Может попытаться с ним поговорить?

– И как ты собираешься это сделать? Даже если бы он имел во рту язык, мы вряд ли разобрали бы смысл речи, на которой он изъясняется, – язвительно подметила девушка.

Паша соскочил с камня:

– Промедление и бездействие не по мне. Пойду, попытаю счастья.

– Иди, иди, герой, – услышал он вослед.

Степанцев приблизился к воину, раскрыв широко руки, показывая, что не вооружён.

– Привет! – парень поздоровался и ткнул себя в грудь:

– Я Паша. Паша.

Потом он указал на студентку:

– Александра.

В глазах воина мелькнуло понимание, он кивнул и что-то нечленораздельно выдал, осёкся и замер.

Открыв рот, Степанцев показал на язык, и затем с грустью сказал:

– Я понимаю. Ты не можешь говорить. Давай попробуем пообщаться жестами.

И тут парень отчётливо осознал, что понятия не имеет что делать дальше. Его глаза забегали по округе в поисках, неизвестно какой подсказки, и она нашлась. Среди оружия незнакомца блестел его кинжал.

Молодой казак указал на клинок:

– Это моё, – и присев, медленно протянул руку.

Мужчина позволил забрать, никак не препятствуя. Паша вынул кинжал из ножен, погладил лезвие, вернул обратно, прикрепил к поясу. И с любопытством бросил и задержал взгляд на акинаке незнакомца. Воин заметил не поддельный интерес парня, по-отечески улыбнулся и протянул меч для изучения. Полуметровый железный акинак с сердцевидным перекрестием и плоским навершием засверкал у юноши в руках. И тут Степанцев заметил какие-то письмена по клинку. Он погладил их пальцами и поднял вопрошающий взгляд на незнакомца, а тот постучал пальцам по губам. Паша оглянулся и позвал Александру. Девушка нехотя подошла.

Молодой казак протянул ей меч:

– Ты можешь прочитать, что тут написано? Вдруг это поможет нам вернуться домой? От клинка же вспышка была, да?

Студентка насупилась, и хмуро ответила:

– Я только второй курс на археологическом закончила. За кого ты меня принимаешь?

Однако акинак всё же взяла. Однажды она провела над собой обряд, позволяющий правильно зачитывать древние заклинания, но смысл слов давался ей с трудом. Незнакомец, сузив глаза, не моргая, внимательно смотрел на Александру.

И вот начинающий археолог стала произносить обрывками некую бессвязную тарабарщину: – Ама арма ваху од ар фрасаука карта мизда вахта да фарна дарана ван спада раксвей хамара баксс кссафьра.

Паша сделал уморительную гримасу:

– А перевод можно?

Он посмотрел на незнакомца. Глаза того горели будто пламенем. Он мелко подрагивал головой, словно подтверждая некую правду, зашифрованную в сказанном.

Александра прокашлялась:

– Перевод по смыслу можно сделать таким «Только с добрым сердцем воин этим оружием совладает с врагом» или «Имеющий это оружие с любым врагом справится и власть добудет».

Челюсть парня отвисла:

– И-и-и?

– Что и? Откуда я знаю, что это может значить! – вспылила девушка.

Паша снял кубанку и, почёсывая голову начал рассудительно перечислять:

– Как минимум хорошая новость в том, что этот владелец акинака добрый воин. Следовательно, вторая отличная новость, нас убивать он не намерен. И третья положительная весть в том, что он никуда не спешит. То есть получается, что он тоже не знает, что делать дальше.

– С чего это ты взял, что он не знает, что ему делать? – впала в лёгкий ступор молодая женщина.

– Иначе мы бы уже куда-то пошли, – пожал плечами юноша и, повернув лицо к воину, отчаянно жестикулируя, стал указывать двумя указательными пальцами на меч, всё ещё находившийся в руках Александры:

– Где? Где вы взяли это? Кто дал?

Тот неожиданно вскочил и показал на противоположный берег. Женщина смутилась от вида обнажённого мужчины, предпочитая, чтобы тот сел, а он напротив забегал по берегу, что-то затеяв. К её радости, вскоре он всё-таки натянул подсохшие штаны.

– Что-то ты подсказал мистеру Му-Му, – прерывисто вздохнула девушка.

Паша хмыкнул, беспомощно пожав плечами:

– Знать бы, что…

Тем временем воин уже седлал лошадей и крепил к седлу пару луков с колчанами, набитыми тонкими стрелами с металлическими наконечниками. Он стянул сапоги с тела конвоира, который был поменьше ростом, и бросил их Александре. Та поморщилась, но безропотно надела. Хоть и неподходящего размера и с трупа, но босиком она бы уже больше не вынесла. А поскольку предстояла верховая езда, и подавно наличие обуви приобретало главенствующее значение. Степанцеву тоже досталась обновка. Мужчина протянул ему один неброский сероватого оттенка башлык, став повязывать второй, словно демонстрируя назначение. Но юноша его опередил, проворно накинув капюшон на кубанку и скрестив концы-лопасти на груди, понимая, что ехать верхом ему будет так удобнее. Получив одобрительный кивок воина, Паша подбоченился, а Александра покачала головой, словно говоря, что не в восторге от всей этой бравой компании. Ей помогли усесться на коня. По лицу девушке было понятно, что раньше дела с лошадьми она не имела. Степанцев брал уроки верховой езды, и догадывался, что до навыков, которые демонстрировал незнакомец ему далеко. Тройка степенно профорсировав реку взобралась на крутой противоположный берег. К изумлению юноши вскоре они увидели стан, состоящий из типичных шатров кочевников, вокруг которого пасся табун лошадей и шумной гурьбой бегали дети. Незнакомец обрадованно заулыбался и подстегнул коня, а Паша чуть сдал назад, чтобы поравняться с Александрой.

– Там вроде мирные люди живут. Будем надеяться, что нас покормят, – попытался завязать разговор юноша, но измождённая студентка не проронила ни слова.

Мысли Александры были далеки от естественных потребностей. Она суматошно ворошила в памяти все имеющиеся колдовские и исторические знания, включая события последних дней, в поиске хоть какой-нибудь малейшей зацепки, чтобы разобраться, куда их занесло и как можно отсюда выбраться обратно. Однако логической стройной цепочки умозаключений не получалось, разум молодой колдуньи, кряхтя и пыхтя, раз за разом безуспешно воссоздавал мозаичную картину произошедшего: «Вероятно, нас забросило туда, где и когда был создан акинак. Обычно письменами клинки не украшались. Воин вполне мог иметь какое-то дело от жрецов. Он возник около кургана, почувствовав мою магию. Видимо он дух воина, который был погребён в могильнике, но восстал из-за того, что был потревожен работами дорожников. Его металлический клинок при встрече выглядел новым, он не подвержен окислению и разложению. Однозначно замешана магия. Зачем восстал? Почему не упокоился? Студенты из Италии и Германии нашей международной группы партнёров проявляли странный повышенный интерес. Лоренцо уверял о том, что Ватикан готов профинансировать исследования, если будет хоть что-то обнаружено мало-мальски относящееся к прошлым эпохам. Франц утверждал, что и его страна готова вложиться в изучение находок. Тимоха упоминал о «Аненербе». Хм-м не оттуда ли ветер дует? Эти двое иностранцев явно что-то знают не известное остальным. Их снаряжение одно из самых дорогих и продвинутых в лагере. Это не простые студенты. В чём же была миссия этого мистера Му-Му? Выполнил ли он её или нет? В чём мистическая тайна его оружия?».

Глава 6

Отсутствие родителей позволило Маше и Глебу превратить их многокомнатную квартиру в комфортабельный штаб. Нунтиусы обустроились в гостиной классических светлых тонов с арочными окнами, обилием картин схожей с галереей, где на широкий обеденный стол снесли из своих арсеналов старинные свитки и фолианты, над которыми прошла беспокойная ночь. И когда к утру взбудораженные, но крайне уставшие подростки, присыпающие на диване с бархатистой обивкой, разбрелись спать, бессмертные и не имеющие потребности во сне дозорные продолжили поиски данных о магии древних курганов и управлении ду́хами стихий, инстинктивно предполагая, что другого колдовского магнита для Александры в полях не было.

Двое мужчин и женщина в потёртых джинсах и выглаженных белых футболках с надписью чёрными буквами «Военно-исторический фестиваль» сосредоточенно листали потрёпанные не одним столетием книги.

Худощавый Константин Евгеньевич подобрал длинные светлые волосы, заправив их за уши, отложил очередную книгу с деревянным окладом в дальнюю часть стола и, подперев руками квадратный подбородок, раздражённо произнёс:

– Здесь тоже ничего.

Его миловидная супруга с тонкими чертами лица, сидевшая рядом, откинув русую косу за спину, похлопала его по руке:

– Ничего дорогой. Мы же ещё к библиотеке в Чёрном лесу не обращались. Помнится, там, в подземном коридоре была одна полочка в разделе легенд о ловушках в склепах и могильниках.

Крепкого телосложения мужчина с хорошо читавшейся военной выправкой, оторвался от чтения, взъерошил тёмные волосы, и соскочил со стула:

– Елизавета, ты, как всегда, права! Я немедленно туда.

– Анатолий, прихвати с собой и Костю, а я пока вот с этим манускриптом закончу, – она приподняла пожелтевший пергаментный свиток. – Пока не готова сказать наверняка, но возможно описанный обряд весьма схож с тем, что сотворила Александра. Если моя догадка верна, то она хотела призвать духов земли, чтобы те явили на свет то, что лежит в недрах. Тогда бы понаехавшие журналисты стали свидетелями чудесной находки, обнаруженной студенткой.

Супруг кивнул:

– Звучит логично, – он поднялся и поцеловал жену, нежно шепнув на ушко, – мы мигом.

Мужчины одновременно взялись за свои перстни нунтиусов и, провернув внешнее кольцо, исчезли.

В дверном проёме, укутанная в махровый голубой халат показалась заспанная Маша:

– А где Константин Евгеньевич и Анатолий Александрович?

– Сейчас вернутся. Ты чего подорвалась? – ласково спросила дозорная.

Девочка бросила взгляд в окна, где изобилуя жгучим теплом, плескалось обеденное солнце, и перевела взгляд на Елизавету Леопольдовну.

– У нас гости. Надо завтрак приготовить, – деловито проговорила юная хозяюшка, засверкав голубыми глазами, и вздёрнув изящный носик, пошла переодеваться.

Через полчаса дозорная боковым зрением уловила, как в клетчатом клубничного цвета брючном костюмчике и домашних тапках с заячьим ушами Маша проскакала на кухню. Её светло-русая коса подпрыгивала селёдкой с красной заколкой в виде розы на хвосте. Удостоверившись в своей правоте, женщина сложила книги стопками и прошла следом.

– Тебе помочь?

– Нет, что вы, присаживайтесь, я сама, – девочка-подросток отодвинула белый фигурный стул, спинка которого, сплетённая в форме снежинки идеально сочеталась с белоснежным кухонным гарнитуром.

Елизавета Леопольдовна присела:

– Спасибо. Рассказывай, как живёшь?

Маша вынимала продукты из холодильника, готовясь соорудить бутерброды, вдруг разоткровенничалась:

– Мама говорит, что гость в доме подмечает не то, что хозяйка делает, а то чего она не делает. Я учусь быть гостеприимной и хозяйственной. Мне бы хотелось, чтобы мои гости чувствовали себя уютно, а не вздыхали от того какая я неуклюжая или ещё какая-нибудь не такая. Я думаю, нужно проявлять заботу о гостях как о родных. Но забота без доброты это как здание, без крыши. В таком доме жить нельзя. А как научиться быть доброй? Иногда вроде сделаешь доброе дело, а мама погладит по голове и так аккуратненько намекает, что спасибо за помощь, но в следующий раз, пожалуйста, давай сделаем вместе. А как я научусь чему-то, если всю работу она сама делает, и когда я не вижу? И вообще домработница два раза в неделю приходит, когда нас дома нет, и прибирается. В женских журналах пишут, что девушка до замужества должна многое знать и уметь, а я даже полный список дел не знаю, не то, что уметь их делать. Буду благодарна, если хоть что-то мне посоветуете.

Во внезапно появившуюся паузу, когда разгорячённая монологом дивчина удостоила Елизавету Леопольдовну просящим взглядом, дозорная вставила:

– Хорошо, я попробую. У тебя такие взрослые рассуждения. Напомни, сколько тебе лет уже исполнилось?

– Скоро четырнадцать, я вас обязательно на день рождения приглашу. И друзей брата тоже. Оёёюшки! Если, конечно, мы Степанцева найдём!

Дозорная уверенно заявила:

– Обязательно найдём. Не переживай.

В гостиной послышался лёгкий шорох, и они обе повернули головы к двери. Через мгновение вошли удовлетворённые поисками, но обеспокоенные мужчины. В руках у Анатолия Александровича была обшарпанная зауженной формы книга с кожаной обложкой и гербовым теснением, застёгнутая на два ветхих ремешка.

– Ответ нашёлся. И надо сказать весьма неожиданный, – интригуя, сообщил Константин Евгеньевич.

– Какой именно ответ? Вы о чём? – всплеснула руками Маша и тут же продолжила нарезать сыр и колбасу, не забыв шустрыми пальчиками пробежаться по кнопкам кофемашины.

Дозорный продолжил:

– Есть сказание, что однажды один великий воин из сарматского племени Сираки, которое представляло собой изгнанников, получил от жрецов некий наказ. Успешное выполнение задания позволило бы его племени полноправно вернуться в родное царство и пользоваться преимуществами граждан державы.

– Что за наказ? – вскинула бровь супруга.

– Ему вручили заговорённый акинак – меч, которым он должен был умертвить Мидийского царя, обложившего данью пограничную часть страны его родичей и намеревавшегося захватывать и другие земли. Но у этого воина ничего не получилось. Его выследили жрецы-мидийцы и заманили в ловушку вместе с напарниками, которые сразу пали под действием колдовских чар. Но воина убить мидийцы не могли, потому что акинак защищает владельца от гибели, пока он не выполнил миссию. Мудрец-отшельник, собравший библиотеку, сделал пометки, что запечатанная ловушка была оформлена как погребальный курган и, судя по координатам это как раз то место, где ведутся раскопки.

Дивчина в расстройстве чувств чуть всхлипнула:

– Могила вскрыта, и разгневанный воин, гуляя, напал на Пашу?

– Можно и так сказать, – подключился к разговору Анатолий Александрович. – Воин помешал Чарной выполнить обряд. Может, принял её за одну из жрецов-мидийцев. Я так понимаю, что он был как замороженный в течение тысяч лет, а вскрытие кургана его разбудило, и он теперь стремится выполнить задание.

– То есть Паше ничего не угрожает? – краснея, робко спросила Маша.

Александр Анатольевич пожал плечами и уклончиво ответил: – Магия колдуньи совершила непредсказуемый кульбит.

Елизавета Леопольдовна, задумчиво медленно проговаривая слова, произнесла:

– Магическое оружие встретило некие чары, и произошла вспышка, о которой говорил Глеб. Если их не испепелило, то забросило в какую-то временну́ю петлю и когда этот воин выполнит миссию, Паша и Александра вернутся домой.

Все замолчали, обдумывая версию дозорной. Вдруг на кухню резво вбежал Акела, и прошёл туда, где ему определили место для еды и питья, и стал шумно лакать воду.

– Оёёюшки! Ребята проснулись! Проходите в гостиную, я вас накормлю, – всё ещё ошарашенная, переваривая свежеиспечённую новость, засуетилась заботливая хозяюшка.

Умывшись Глеб, проверил, что его вещи ещё не высохли, вернулся в спальню и сменил пижаму на джинсы и серую футболку с принтом шахматных фигур. Он предположил, что приблизительно через час сменит одежду на привычные защитные штаны и оливкового армейского цвета футболку. И тут в комнату заскочила сестра, постучав, как обычно, когда уже вошла.

– Я майку твою возьму для Димы. Ему же жарко в рубашке с длинным рукавом, а к дедушке в деревню нескоро поедет, – протараторила она, заглянув в платяной шкаф и через секунду покинув комнату прихватив то, что искала.

Глеб бросил вдогонку смешливый взгляд, с каждым днём взрослеющая и хорошеющая сестра, проявлением беспокойства не только о себе, всё больше походила на маму. И снова серьёзность ледяным пленом сковала мысли парня, и с сосредоточенным видом он пошёл в гостиную. В коридоре Глеб столкнулся с выходящим из детской таким же сконцентрированным Димой.

– Как спалось? – поприветствовал он друга.

Дима покачал головой из стороны в сторону:

– Это был не сон, а кошмар. После общения с медузами на островах Мауг меня всё чаще посещают сновидения, где что-то происходит. С расшифровкой туго. Сколько не стараюсь, всё без толку. Наставники говорят, что когда перестану пытаться понять, то всё пойму. Знать бы, как уразуметь эту мудрость.

Глеб похлопал его по плечу:

– Я тоже за Пашку переживаю. Как тут спать. А про мудрость, по-моему, всё понятно. Я однажды в детстве, шёл со школы домой и пытался понять, как ходит человек. Куда, какой импульс мозг посылает. Так усердствовал, что встал посреди тротуара как памятник и двинуться не могу. И только когда перестал, зациклено думать, отпустило, дальше спонтанно пошёл. Полагаю и тебе надо этот вопрос отпустить, если ответы не приходят, то просто ещё не время.

– Как ты здорово всё объяснил, – вскинул большой палец вверх Дима.

Ребята вместе вошли в гостиную. Нунтиусы уже сидели за столом. Маша светилась детской улыбкой, оттого, что сама приготовила перекус.

– Наш полуденный завтрак готов, – торжественно объявила она, расставляя тарелки с бутербродами и осторожно ставя посреди стола металлический кофейник, дарящий бодрящий аромат пробуждения. – Сейчас кружки подам.

Проходя мимо Димы, Маша проронила:

– Сними ты уже свою чудную рубашечку в горошек, – и протянула футболку брата.

Тот кивнул, и без стеснения меняя при всех одежду, неожиданно спросил у дозорных:

– Я только сейчас прочёл что у вас на футболках написано. Где вы были? Что за военно-исторический фестиваль?

Константин Евгеньевич ответил за всех:

– На исторической реконструкции. Делали костюмы, когда пришёл запрос от Маши. Вам повезло, что перед тем как сдать телефон Елизавета проверила сообщения.

– А что вы там делаете? – удивился Глеб.

Анатолий Александрович хотел быстро что-то сказать и поперхнулся, прокашлявшись, он пояснил:

– Пытаемся вносить корректировки в сценарий своим участием, чтобы более правдоподобно всё выглядело. Нам-то многие бои знакомы, не понаслышке, а людям полезно не только в стрелялки поиграть, но и уроки истории почерпнуть. Мы стараемся любые реконструкции посещать, хоть битвы с фашистами, хоть с Наполеоном. Благо подобные фестивали в последнее время много стали проводить, озаботились, что потомки мало помнят. А такая потеря памяти ведёт только к одному – повтору роковых ошибок.

Дозорная наклонилась к Маше, которая вернулась и расставляла кружки, и шепнула:

– Дам совет. Хорошая хозяйка, желая проявить заботу, не делает критикующих гостя анти-комплементов.

Та тихонько ответила:

– Спасибо. Я и сама догадалась, когда ляпнула. У Димы такой взгляд был, как будто я его обозвала. Извинюсь попозже.

После обеда и ознакомления всех участников штаба с добытыми данными Константин Евгеньевич подвёл итог:

– У нас четыре дня отыскать и вернуть Пашу и Александру. Иначе исчезновение станет явным, а нам нельзя привлечь внимание Дивинус и допустить панику людей.

– Четыре дня, чтобы на свет не вышла магия древнего кургана, – закивала Елизавета Леопольдовна.

Анатолий Александрович объявил:

– Сегодня ночью разведка в лагерь поисковиков. Глеб, Дима идите ещё поспите. Мы с вами должны будем, хорошенечко навострив уши, послушать, о чём говорят копатели. Может быть, они что-то подметили во время раскопок. Нам нужны любые данные с места событий.

– Так же нужно отыскать пять жестяных коробок, которые разложила Александра. Чем меньше там будет магии, тем лучше, – добавил дозорная.

– А это не навредит? – уточнил Дима. – Вдруг это часть переходного моста, который соорудила магия Александры и воина Сираки?

Елизавета Леопольдовна покачала указательным пальцем:

– Это мелкая магия, по сравнению с той, которая может закинуть в другую эпоху. А вот неожиданную подножку от неё мы схлопотать можем, нам только битвы с разгневанными земными ду́хами не хватало.

Дима кивнул:

– Принято. Мы с Акелой пройдём туда, где Глеб первую коробку покажет, а потом отыщем остальные.

– Особых предосторожностей с этими коробками не нужно. Найти, и по ветру развеять содержимое, – подсказала дозорная.

Глеб щёлкнул пальцами, и оповещающим тоном объявил:

– Народу в лагере много, никто никого толком не знает, но новых людей в чистой одежде сразу приметят. Нас предупреждали, что чёрные копатели могут закрасться. Археологи могут и охрану позвать, если заменят что-то необычное.

– Разведчик собирает сведения так, чтобы самому не попасться и не подставиться. Выдвинемся на место и будем действовать по обстоятельствам. Как бы хорошо не смотрелся план на бумаге, его только на проверке делом оценить можно. Поэтому марш спать, – подытожил Анатолий Александрович.

Маша, убирая со стола, с некоторой грустью с примесью зависти смотрела на остальных: «В разведку они собрались… А как же я?».

Волнующие розоватые отблески заката, бегающие по стенам просторной квартиры семьи Бойченко, мятежно шептали о том, что догорает день и наступает ночь. Глеб, Дима и нунтиусы, доедая очередной бутербродный паёк, обговаривали детали вылазки, и тут в комнату вошла Маша.

Одетая как настоящий представитель юнармейского отряда, чеканя шаг, она промаршировала в центр гостиной и невозмутимо заявила:

– Я иду с вами, – и, предвидя возможное сопротивление, добавила, – взрослым лучше не отсвечивать. К подросткам вопросов не будет. Возьмите меня с собой, – она скользнула умоляющим взглядом по брату и Диме, – мы втроём многое успеем.

Елизавета Леопольдовна поддержала:

– Звучит разумно. Ничего не скажешь. Отправляемся парами.

Молодой волхв одобряюще кивнул:

– Не знал, что ты юнармеец.

Девочка состроила жалобные глазки, и печально вздохнула:

– Это не совсем так. Я хочу записаться и одежду уже купили, но чтобы туда пойти надо сначала драться или ещё что-нибудь делать научиться. Хоть ГТО нормативы сдать что ли, чтобы не быть самой слабой. А то все кто там есть, обязательно уже какие-то награды имеют в разных видах спорта и не только.

Дима от удивления наморщил лоб:

– Странно, не слышал о таких требованиях. В это военно-патриотическое движение принимают ребят от восьми до восемнадцати лет, обучение все там и проходят. Если хочется не надо откладывать, а то время уйдёт.

Она радостно затрясла косой, и восхищённо выдохнула:

– Спасибо!

Анатолий Александрович скомандовал:

– Отправляемся! Я с Димой и Акелой, Константин с Глебом, и вы красавицы вместе. Перемещаемся за лагерь в низину. Цель сбор данных и ликвидация колдовских закладок Чарной. Вопросы есть?

Образовавшаяся тишина в ответ, дала отмашку к перемещению и дозорные приобняв начинающих разведчиков провернули магические перстни.

Акела быстро понял, что от него хотят и, взяв след от первой точки с жестяной банкой, повёл за собой Диму. Брат и сестра отправились к кострищу, окутывающего окрестности голубоватой стелющейся дымкой и затеняющего запахами костра ароматы луговых трав. Они намеревались прогуляться мимо увлечённо беседующих копателей. Дозорные же должны были незаметно прочесать внешний периметр стоянки археологов и выявить что-нибудь потенциально важное.

Через час около густо заросшей сорной травой небольшой возвышенности, где среди поля стоял геодезический знак, мохнатый друг получил новую изрядную порцию ласки.

Хозяин теребил его холку и с благодарностью нахваливал:

– Молодец, вот и пятую коробку отыскали. Сейчас высыплю, и пойдём к месту сбора в овраге.

Суховей, не желая успокаиваться даже ночью, прошёлся вблизи, пыхнув юноше прямо в лицо пыльным горячим дыханием. Дима протёр глаза, чтобы избавиться от попавших песчинок и вдруг ему показалось, что справа что-то мелькнуло. Акела выглядел неспокойно и тоже смотрел в ту сторону, где вырисовывался приближающийся силуэт человека. Незнакомец споткнулся, и парень внятно услышал ругательство на иностранном языке. Прозвучавшее в тираде «мама миа», подсказало Диме, что это итальянец. В одном из его любимых детективных сериалов, так часто восклицал один герой.

«Глеб упоминал, что среди археологов есть студенты из других стран. Что же ты тут делаешь? Чего копошишься?» – юноша весь превратился вслух, припав вместе с волком к земле и затаился.

Тем временем невысокий полноватый итальянец, в развивающейся не застёгнутой рубашке крадучись и оглядываясь, подошёл к геодезическому знаку и что-то достал из кармана удлинённых шорт. Экран мобильника озарил его смуглое лицо и пышные завитки чёрных волос. Он снова выругался. Вытащил из другого кармана какой-то предмет, оттопырил толстый стержень сбоку и стал нажимать попискивающие кнопки.

Дима догадался: «Это спутниковый телефон. Он хочет кому-то позвонить и не быть подслушанным. Сбежал подальше и спрятался за этим холмиком».

Итальянец забормотал по своему, а юный разведчик, скривившись, осознал, что о чём идёт разговор ему не понять, но и выходить из укрытия было нельзя, и он машинально стал вслушиваться в сбивчивую речь иностранного студента. Спустя несколько минут незнакомец снова набрал какой-то номер и неожиданно для себя Дима уловил знакомые слова. Молодой человек перешёл на русский, его акцент абсолютно не мешал восприятию информации.

– … моя гипотеза подтвердилась. Следы указывают на то, что останков одного воина не хватает… Да. Я думаю, речь идёт о нём. Тиссегет был с двумя подручными. Кто-то похитил и скелет, и оружие. Смущает только одно, я так и не нашёл физических следов тех, кто это мог сделать. Не в воздухе же он растворился? Франц тоже что-то ищет, но виду не подаёт. Я несколько раз замечал, как он строчит отчёты. Николай Эдуардович, как вы помните, я учусь с Францем на параллельных факультетах «Германского исторического института в Риме», форма вот этих его отчётов другая, это какие-то шаблоны на немецком. Я давно вам докладываю, что его поведение подозрительное. Мне не стоит больше пробовать вербовать его. В Апостольской библиотеке Ватикана, когда мы работали над документами, он не раз надолго пропадал из моего виду. Полагаю, он всё же завербован БНД. Эта Федеральная Разведывательная служба Германии и ко мне не раз подкатывала, а он как этнический немец из рода военных, проживающий в Италии для них более интересен, чем какой-то коренной итальяшка с предками священнослужителями. М-м-м может быть вы и правы… Я не уверен, что справлюсь… Перевербовка это иного рода подготовка должна быть. Хорошо. Я не буду прекращать попытки сблизиться и усилю наблюдение. До связи.

Незнакомец убрал телефон и в спешном порядке устремился к лагерю, словно боясь, что кто-то может заметить его длительное отсутствие. Дима выждал ещё немного и вместе с Акелой заторопился к оврагу. Ему не терпелось поделиться подслушанным разговором с остальными.

Брат с сестрой уже были рядом с дозорными. Вся группа сидела на корточках в камышовых зарослях. Дима без всякого вступления начал пересказ добытого.

Выслушав друга, Глеб вставил:

– Студенты-иностранцы редко берут выходные. Мы с ними не один раз пересекались. Все любопытные сверх меры. Если я не ошибаюсь, ты видел Лоренцо. Насколько я знаю, только один итальянец трудиться в международной группе.

– Оёёюшки! – схватилась Маша за обе щёки. – Получается, что Франц только что не просто на прогулку под звёздами приглашал девушек из юнармии. Он их завербовать хочет! А в вашей смене может, уже завербованные барышни ходят?!

Бойченко накрыл сухой кашель так, что у него выступили слёзы и то, бледнея, то покрываясь красными пятнами смущения, скрываемые темнотой ночи, он проворчал: – Оля и Таня из нашей смены настоящие патриотки, я в этом уверен. Они постоянно находятся со своими ребятами-юнармейцами и никогда с иностранцами наедине не остаются.

– А ты что за ними следишь? – не мигая, уставилась сестра.

– Я? Я, нет. Это Пашка, на них поглядывает, – пролепетал Глеб.

– Паша? – в голосе сестры послышались стальные нотки негодования.

– Ну да, мы с ними дружим немножко, – чуть слышно проговорил брат.

Маша продолжила напор:

– И давно вы подружились?

Но тут Елизавета Леопольдовна вмешалась:

– Что же, теперь зная, что Франц может иметь другие намеренья под видом невинной прогулки, может вам ещё раз прогуляться и посмотреть, куда он этих девчонок поведёт?

Дивчина вскочила как быстроногая лань и громким шёпотом настойчиво протрубила:

– Глеб, пойдём!

Акела встал с ней рядом, Дима, увидев этот манёвр мохнатого друга тоже поднялся:

– И я пойду. Куда они собирались?

Глеб поднялся:

– Там пёстрая полянка полевых цветов есть. Пойдемте, я покажу.

Становилось прохладнее. Покрываясь противными колкими мурашками, встревоженная тройка подростков вместе с волком прокралась восточнее лагеря, где за делянками, в которых велись раскопки, махровым покрывалом виднелась крохотная полянка, усеянная мелкими цветами. Там было шумно. Три девушки дружно хохотали над шутками Франца. В синеве звёздной ночи угадывалось, что молодые люди собирают букеты. Пахло свежескошенной травой.

Ребята оставались на значительном удалении, спрятавшись в углублении одной из делянок. Удобное место, чтобы подобраться к археологам ближе в этой плоской части поля отсутствовало. Юный волхв попросил Акелу осмотреть окрестности и тот, издав приглушённый гортанный рык, скрылся в темноте.

– Оёёюшки! Он такой умный! – восхитилась Маша, понаблюдав за необычной сценой переговоров волка и юноши, но раздавшийся характерный щелчок пальцами брата тут же переключил её внимание, – что там, что ты заметил?

Глеб заинтригованно прошептал:

– Какое необычное поведение для этого сдержанного немца. Я не помню, чтобы он когда-то смеялся.

– Если так старается, то преследует какую-то цель, – задумчиво произнёс Дима.

Дивчина вцепилась в косу и, затеребив кончик, попросила, – Глебушка, расскажи об этом немце.

Брат перевёл дух:

– Да мы незнакомы. Хотя подождите. Когда он приехал, у костра было представление нового участника экспедиции. Франц что-то рассказывал о предке, который воевал, в том числе у нас на Кубани. Без вести пропал в сороковые. Пояснил, что предок был учёный, а фашисты заставили воевать. Он вроде ищет могилу то ли деда, то ли прадеда. С этого началось его знакомство с археологией.

– Учёный? Интересно, в какой именно области? – изумился Дима, и пояснил товарищам: – Мой же папа историк и он говорил, что в Гитлеровской Германии все учёные были на хорошем счету и активно сотрудничали с Вермахтом.

Маша недовольно выпятила губки:

– Что такое Вермахт?

– Вооружённые силы нацистов, – торопливо ответил Глеб, и повернулся к товарищу, – слушай, так этот родственник мог работать на «Аненербе». Только это подразделение с собой в розыскные экспедиции учёных возило, которые к тому же охотно служили в армии, и даже погоны не низших чинов носили. Я читал об их исследованиях в самых разных областях наук. Они добились выдающихся результатов. Мистические тайны этой организации держали в секрете и победители, и побеждённые.

Сестра заскулила:

– А это что за организация?

– Оккультное министерство Гитлера. Они искали старинные артефакты, включая древнее оружие, – почёсывая подбородок, пробормотал Дима, и угрюмо хмыкнул, – учёных-археологов в их рядах было более чем предостаточно.

Зрачки юной особы расширились от ужаса, и она еле слышно произнесла вслух то, о чём думал неопытный волхв и её брат:

– Франц точно шпион! А может быть и колдун! Я ему не верю!

Глеб заторможено кивнул:

– Если даже его знакомый Лоренцо подметил, что Франц что-то ищет, тогда всё сходиться. За этим парнем надо будет приглядывать.

Вдруг стало тихо. Только стрекот сверчков нарушал ночную тишину. Ребята повернули головы. Студент из Германии с девушками, держащими пышные букеты, подсвечивая дорогу фонариками, возвращались в лагерь. Тройка наблюдателей, затаив дыхание, присела в тёмный угол. Шорох шагов приближался. Сердца ребят шумели в ушах мощным грохотом буровой установки. Они вжались в земляные стены. Каждый понимал, что если их обнаружат, то может вскрыться пропажа двоих человек. И вот шаги стали затихать. Копатели прошли мимо и удалялись всё дальше, а юные разведчики начали, успокаиваясь восстанавливать дыхание. Неожиданно Маша громко взвизгнула. Все замерли. Что-то двигалось на них из черноты дальней части делянки. И тут к всеобщему облегчению показался Акела, в пасти которого торчал какой-то продолговатый предмет.

– Надо срочно уходить, – подорвался юный волхв. – Вдруг в лагере слышали крик.

Брат и сестра встали, наскоро отряхнулись и помчались вслед за Димой с Акелой.

Дозорные, не мешкая, переместили всех из оврага в квартиру семьи Бойченко. И только там, включив освещение в гостиной, они разглядели то, что принёс серый друг юного волхва.

– Это лопатка? – предположила Маша, разглядывая плоский предмет в руках у Димы.

– По-моему это шаманская колотушка, – неуверенно заявил юный волхв, смутно припоминая рисунок из древней книги.

Елизавета Леопольдовна протянула ладонь:

– Дай посмотреть.

Дозорная внимательно изучила вытянутую приплюснутую деревяшку, на ручке которой был примотан кожаный шнурок и виднелось изображение угрюмого лица. Посередине лопатки имелось три округлых вырезанных отверстия.

– Я соглашусь с твоим предположением, – немного растягивая слова, произнесла Елизавета Леопольдовна.

– Оёёюшки! В вашем лагере есть шаман?! Он злой или добрый? Ты знаешь, кто это? – сестра кинулась к брату с вопросами.

Глеб слегка опешил, а потом, щёлкнув пальцами, твёрдым голосом выпалил:

– Я знаю чьё это! Хадиуль студентка из Барнаула. Она тувинка. Родом из Тувы. Изучает Сибирские курганы сарматов для дипломной работы. К нам для сравнительного анализа приехала. Странная такая. Не общительная. Чаще улыбается, а иногда хмурая ходит. Чудаковато украшается. Какие-то пёрышки, звериные когти на её одежде и бусинки из камней.

Сестра неожиданно фыркнула:

– Ну, у вас там и дружественная компания собралась. Прямо не знаю, кого больше бояться.

Анатолий Александрович уселся на диван:

– М-да. Шаманы разные бывают. Если у неё только колотушка без бубна, то она ещё совсем молодая.

– Да, да, да. Я тоже припоминаю, – забрал Константин Евгеньевич деревяшку из рук супруги. – Опытные шаманы с бубном и колотушкой работают. Они так в транс входят, а молодые шаманы, камлают, то есть гадают или какой другой обряд совершают с одной колотушкой. Первый бубен им только спустя несколько лет целительства и ворожбы вручают, когда они уже готовы покидать земной мир Аниматум и путешествовать по другим частям Вселенной. У них же как – бубен и колотушка неразрывно связаны. Колотушка все шаманские ритуалы начинает, и она же заканчивает. И ещё одна особенность у этих шаманских атрибутов. Нужно шаману оружие, так бубен в лук превратиться, а колотушка в стрелу. Переплыть реку надобно, так бубен лодкой обратится, а колотушка вёслами. В паре это невероятно сильная магия.

Дима присел на корточки к Акеле, и ласково заговорил:

– Ты почувствовал магию и принёс нам этот предмет. Но я думаю, надо вернуть его хозяину, вернее хозяйке.

Елизавета Леопольдовна вмешалась:

– Не спеши делать выводы. Акела дарован тебе природой, а она никогда не ошибается. Выждем немного и ответ получим, зачем нам открылась эта правда о Хадиуль.

Маша намеревалась, ещё что-то спросить, но Анатолий Александрович слегка удручённым голосом оборвал её попытки порассуждать на тему шаманизма:

– Что же идите спать. А мы пока подумаем, и может, ещё что-нибудь в арсеналах поищем.

Подростки приуныли, но тут раздался виброзвонок мобильника Глеба и, он, взглянув на высветившийся входящий звонок, вскрикнул:

– Это Пашка!

И тут же ответил в телефон:

– Ты где?!

Послышался слабый голос одноклассника:

– Я в поле был. Заблудился. Палатку нашу найти не могу. Сижу в столовой, телефон заряжаю. А ты где?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.