Маргарита Виноградова
Равновесие во Тьме. Писатель

Пролог

Огромный зал в центре города, где собираются самые успешные, знаменитые, но до бесконечности несчастные люди. Приезжающие ораторы из других крупных городов. Толпа в ожидании очередной истории успеха, которая будет снята на камеру, чтобы ее легко могли найти в интернете для мотивации на великие подвиги. Я вижу перед собой свои детские фотографии, большой экран с презентацией, и нависающий над головой проектор в тени нескольких камер, направленных на меня.

– Ричард… – толкаясь, обращается ко мне незнакомая дама, которую я видел в одном телешоу. – Вас уже заждались! Как настроение у самого успешного писателя года!?

Мое сердце начинает предательски колотиться, танцуя ламбаду, зазывая каждую клеточку организма в пляс. Ноги, словно только что выбежали из ларька по производству сахарной ваты. Я ощущаю тело воздушным и липким, тающим под лучами палящего солнца. Улыбаясь, чувствую, как мышцы лица напрягаются. Будто натянутые гитарные струны, выдающие мелкую дрожь. Пот, стекающий по лбу такой же вязкий, как выжатый апельсиновый сок, выпитый несколько минут назад той самой незнакомой дамой. Нутро плавится под лучами славы и признания, а язык отказывается напрягаться, изо всех сил пытаясь лениво барахтаться, выдавая несвязную речь. Меня окутывает безграничное ощущение счастья, трудно передаваемое словами, но отчетливо отзывающееся внутри. Я нахожусь в иллюзорном полете, стирающем реальность, как мать, давно ждущая ребенка, наконец-то увидевшая на тесте две полоски. Озираясь вокруг, словно зверь, загнанный в угол, я вижу перед собой огромную толпу людей, целенаправленно пришедшую на встречу именно со мной.

– Осталось дойти до кресла, но ноги не двигаются, – произношу я вслух. – А если не получится, и я упаду посреди сцены?

В голове на огромной скорости проносится множество мыслей, а одна засела крепко, впиваясь в подкорку. Ожидая множество вопросов, я боюсь заявить о себе, как школьник, стискивая зубы. Сомневаясь в себе каждый день – сложно внезапно измениться. Сладкая паутина детских комплексов обмотала меня всецело, мешая шагнуть в проживание праздника, о котором я мечтал с раннего детства.

– В голове крутится какая-то муть, – тихо шепчу я, беря в руки микрофон, настойчиво вручаемый мне. – Иначе не назвать.

Люди из зала моментально окружают меня, а я пытаюсь рассмотреть всех, кто находился в первом ряду, не замечая и тени сомнения в моих навыках среди взглядов и часто моргающих глаз. Они томятся в ожидании, пока я поправляю темный, сшитый на заказ костюм, в предвкушении начала истории, изменившей мир.

– Та ночь, – робко произношу я, стоя на сцене, – осталась надолго в памяти. За окном ветер раскачивал ленивые стволы деревьев, а они, в свою очередь, били ветками по стеклу, возмущаясь вмешательству в их размеренную жизнь. В комнате было открыто окно. Маленький листочек, вырвавшись из неравной борьбы природных явлений, неожиданно оказался на подоконнике. Сквозь сон я приоткрыл один глаз и, увидев игры за окном, вовлекся в последний раунд. Мои мысли начали формировать рифмы. Не знаю, каким образом в детскую голову закралось стихотворение о ежике, которое я не смог записать.

– Как интересно,– произносит та самая незнакомая дама.– Продолжайте!

– Может, листок, попавший на подоконник, – говорю я, возвращаясь к воспоминаниям, – направил мое сознание к этому образу, а может возмущенные деревья подарили мне этот опыт. Не столь важно, хотя тот момент все еще тревожит память, возвращаясь одинокими вечерами, заставляя задуматься о прошлом, сидя возле камина.

– Ричард Прайс!– обращается ко мне молодой человек из зала.– А вы рассказали родителям о стихотворении?

– Я был талантливым мальчиком в детстве, – спешу я ответить на вопрос. – И, как всякий одаренный мальчик, оставил это в секрете, торопясь записать хотя бы пару строк почерком, который смог бы разобрать исключительно ребенок шести лет.

– Ричард… – пронзительный голос прошелся током по телу, все сильнее отдаляя меня от юноши, задавшего вопрос.

Я ощутил тяжелое дыхание позади себя и обернулся. Краем глаза заметил темный силуэт, который постепенно растворился в воздухе.

– Ричард! Ты спишь уже больше десяти часов! – услышал я возмущение бабушки, плохо представляя себе, что происходит.

Сквозь сон послышался стук тарелок с кухни на первом этаже дома, где было невыносимо жарко этим летом. Прерывистый грохот в голове каким-то образом трансформировался, став похожим на аплодисменты приятной глазу толпы. Просыпаясь, я начал понимать, что снова очутился в мерзкой реальности.

– Ричард… – повторил мое имя голос из сна. – Ричард…

Оцепенев от страха, я увидел высокое черное пальто возле окна. Оно стояло неподвижно, словно наблюдало за мной, а я прилип к дивану и молча смотрел на него, пока оно не испарилось.

– Что это было, твою мать?! – наконец произнес я вслух, снова и снова прокручивая сон в голове и обнимая подушку.

Звон посуды становился все сильнее и насыщеннее, он стирал из памяти сон, а с ним и темный силуэт. Моя психика начала чувствовать очередной надрыв от того, что предстояло опять решать бытовые вопросы.Вместо презентации с фотографиями – привычный для голубых глаз интерьер со старыми обоями, отрывающимися в уголках спальни. Их давно пора поменять, как и компьютерный стол, который давно не чувствовал страстного скрежета ручки по чистому листу во имя идеи. Любимая клавиатура заляпана какими-то кусочками пищи и пятнами от энергетических напитков после подготовки к очередной сессии. Меня ждала учеба, раскрывающая темные стороны моей личности, например, страсть к еде, обесценивая идею получения высшего образования.

Черт, как же это грустно. Тошно и мерзко осознавать – я типичный неудачник, в жизни которого не происходит ничего особенного. Понимать, что в огромный красный чемодан сложены все надежды, мечты и ожидания, как скопившаяся одежда за много лет. Словно моя жизнь – путешествие, в которое я так и не отправился, потому что у меня украли купленные билеты на самолет, или поезд пришел на другую станцию. Человеческий фактор никто не отменял, и косяки происходят ежесекундно. Печально понимать, что я – очередная ошибка молодости, не значащая ровным счетом ничего. Эта комната, образование, девушка – все не мое. Складывается ощущение, что я попал в чужое тело и вынужден проживать эту жизнь, пока не отыщу свое истинное вместилище.

– Как найду, так сразу обменяемся телами, – сказал я. – Даю слово.

То, что я не мог искренне поделиться своими переживаниями, загоняло меня в тупик. Я чувствовал, что пора действовать, выбираясь из съедающей меня трясины. Непредвиденные ситуации случаются на каждом шагу, и мне приходится отказываться от желаемого, соответствуя чужим ожиданиям. Начинает казаться, что наступаю себе на горло из-за пугающей неизвестности. Страшно, что сделаю неправильный выбор. Именно по этой причине я все еще нахожусь в напрягающих отношениях и приношу тапочки, как верный пес, боясь потерять благосклонность хозяина. Сомневаюсь, что мне подходит «лучший вариант», по мнению бабушки, в виде Лизи. Эта девушка умудряется испортить настроение на ровном месте. Это нельзя назвать совпадением. Если только иронией. Она, как кошка впивается когтями в душу, начиная выдирать ее невыносимыми историями про маникюр. Я бы хотел порвать с ней. Но помню, что когда-то именно она стала якорем, островком безопасности и стабильности, заставив просыпаться по утрам.

От недостатка признания и тотального отсутствия самореализации я часто начал прикладываться к бутылке. Благодаря мути в голове удается жить в другой реальности ровно до того момента, как прозвенит прилипчивый будильник. Во мне прочно засели установки в виде клопов, напоминающие, что я мужчина, и должен обеспечивать девушку всем необходимым. Творчество – риск, и здесь не может идти речи о стабильности. Желание отдать сердце книгам бесит окружающих до такой степени, что они позволяют грубые высказывания в мой адрес.

«Хочешь вырасти отбросом, обмотавшись туалетной бумагой, написав мемуары?» – спрашивал отец, не представляя, сколько свежего навоза я выгреб из своей души и сколько еще предстоит перелопатить благодаря его обесценивающим словам.

Который год я сдаю ненавистные экзамены, подготовка к которым занимает все мое время. Нашел работу на стройке, чтобы избавиться от терзающих мыслей. Периодически помогаю старшему брату, выгружая товары для магазина. Мне необходимо серьезнее относиться к жизни, учиться, наконец-то стать похожим на него, организовав успешный бизнес. Смотря на Робина, заряжаюсь его энергетикой. В собственном магазине он готов чуть ли не расцеловать каждый прилавок. А как готовит его жена! Обалденно! Я бы хотел так жить. Страстно любить свое дело, и найти партнера и жену в одном лице, такую как Элен. Приходя в гости, я мгновенно чувствую творческую атмосферу. Брат, как заведенная игрушка со встроенным моторчиком, чертит новые проекты магазинов для выпечки. Вся квартира уклеена огромными ватманами, а вместо напольного покрытия валяются неудачные решения на разноцветных листах, которые давно пора выбросить. Элен постоянно в белой стружке от кокоса, а ее нос испачкан в муке. Если бы я не знал, что прекрасная леди занимается выпечкой, то решил бы, что она под кайфом. Если брата постигают неудачи, она всегда возвращает его страсть к жизни. Многие не понимают их зацикленности на бизнесе и любви к своему делу, наблюдая безграничное счастье в паре, в которой даже нет детей. Я смотрю, мечтаю и завидую, желая внезапно оказаться на их месте. Но мое стремление стать успешным писателем далеко от идеальной картинки жизни, которую я вижу практически каждый день. Моя мечта не принесет прибыли, и я не смогу купить очередное украшение Лизи, привыкшей к роскоши рядом со мной. Самореализация за чужой счет – это не мой вариант. Родители дали мне многое, но я понимаю, сколько времени упустил на то, чтобы добиться успеха, сидя в оковах чужой реализации. Мой отец Бобби очень хотел стать строителем, глядя на дедушку, и стал создаватьдома по собственному проекту. Но в итоге получился лишь маленький бизнес, часто окунающий нас в долговую пучину до тех пор, пока отец не стал владельцем строительной фирмы дедушки. Это и подтолкнуло старшего брата попробовать спроектировать магазин. Робин сумел найти себя в деятельности, что подходит отцу по духу. И, конечно, между ними образовалась связь, где закрепилась взаимовыручка и поддержка.

Со мной совсем иная история. Единственное, что мне нравится в строительстве – надрываться, таская тяжести на себе. Чувствуя боль в теле, я слегка приглушаю ее в душе. Могу не отвечать на звонки Лизи, которых к вечеру может накопиться около ста штук. Мы постепенно начинали игнорировать друг друга и отдаляться. Сначала я всегда брал трубку, но она несла чушь, и мои уши закатывались в трубочку. Все тяжелее давалось выносить рассказы о распродаже косметики класса «люкс», которая ей понравилась. А теперь сердце начинает биться так, словно я нахожусь в парке аттракционов после полета на воздушном шаре, насытившись выбросом адреналина от каждого пропущенного звонка. Понимаю, что она звонит не для того, чтобы признаться в своих чувствах или лишний раз напомнить мне, что соскучилась. Хотя, конечно, мне было бы очень приятно услышать от нее именно эти слова. Внутренне я переживаю, что становлюсь банкоматом по производству финансовых благ для своей девушки и марионеткой в руках отца и бабушки Ирен.

«Если тебя не поддерживает окружение, то ты сам должен себя поддерживать» – говорила мама. Моей душе дико не хватает откровенных бесед с ней. Она была в курсе, что я переживаю, и понимала, как сложно шагать против себя, стерев ластиком все наброски на карте мечты. Выйдя замуж за моего отца, мама полностью посвятила себя семье, пытаясь вырастить из нас достойных людей. Я искренне не понимал, что мешало отцу спроектировать ресторан, о котором грезила мама. Возможно, я был слишком мал, но все-таки смог разглядеть огромную долю эгоизма в отце. Он хотел контролировать нас, отвечая за будущее. Порой я ощущаю, что руки делают не то, что хотят. Ноги идут не туда, а разум заполняется темнотой. Мама называла меня солнышком, повторяя, что я должен светить миру, даря счастье каждому, кто приходит в мою жизнь.

Глава 1. Наступающая на горло тошнота

Солидный возраст

– С днем рождения тебя, Ричард! – воодушевленно поздравила меня Лизи, открыв дверь в ванную комнату, пока я сбривал отросшую бороду темного цвета.

– Спасибо, – ответил я, испытывая разочарование, апатию и хроническую депрессию от событий, в центре которых оказался. – Дай мне закончить.

– Сегодня тебе исполнилось тридцать! – продолжала она говорить, не замолкая. – Ты добился всего, о чем мечтал, а ведь еще так молод!

Она посеяла очередное зерно сомнения по поводу моих достижений, потому что изначально мне хотелось быть просто счастливым, а не тридцатилетним дядькой, который построил дом, но потерял близких и сделал неудачный выбор в виде находящейся рядом с ним женщины.

– Черт… – прошептал я. – Мне тридцать, а я…

– У нас заказан фуршет, – вторгалась она в мои мысли. – Отметим твой день рождения, будут все родственники, и…

– Замолчи! – перебил я ее. – Ты можешь хотя бы сегодня просто помолчать?!

– Хватит орать на меня, неблагодарный сукин сын! – внезапно закричала она в ответ, ударяя кулаками по моей голой спине. – Твоя жизнь для многих недостижимая мечта, а ты срываешься на мне! Постыдись!

Я решил, что сейчас лучше промолчать. Смартфон за две тысячи долларов начал издавать бесконечные звуки, присылая уведомления одно за другим, тем самым неистово раздражая мою и без того чрезмерно расшатанную нервную систему.

Взяв жену аккуратно за плечи, чтобы не причинить ей боль, я выставил ее за дверь ванной комнаты, пришлось.

– Рича-а-ард! – Истошным голосом она произносила мое имя раз за разом, стучась в дверь. – Ричард!

Я уткнулся лбом в зеркало, висящее на обратной стороне двери, в которую стучалась Лизи, и ощутил ее удары, словно получал от нее пощечины. Мне хотелось разбить зеркало. Кричать. Собрать заработанные деньги в огромный мешок, закинуть его на спину и отнеститому, кто сможет дать мне один единственный шанс вернуться в прошлое. Я бы отказался от всего, что у меня есть сейчас, без грамма сожаления. Трехэтажный коттедж по моемувеликолепному проекту стал противен из-за того, что она здесь, и из-за того, что наша благополучная семья лишь иллюзия. Холод пробирал до глубины души, лишая последней надежды на выживание.

Со стороны – идеальная пара. Красавица жена при богатом муже. Завистливые взгляды окружающих, в особенности соседей. И я – ненавидящий себя всю жизнь и особенно на протяжении последних десяти лет. Когда я сбегал от Лизи, становилось намного лучше, и в день рождения, даже будучи уже семейным человеком, я все равно соблюдал эту традицию, ожидая чуда. Бабушка Ирен возмущалась, что я оставляю жену в одиночестве, но с каждым годом мне становилось все тяжелее идти против себя и слушать тех, кто не пребывает в моей дряхлой шкурке.

Лизи Кларк, получившая от меня фамилию Прайс, была не самым плохим человеком, а для кого-то действительно – лучшим вариантом. Но, не для меня. Так и вся моя жизнь: кто-то лишь мечтает о такой, я же на нее смотрю с отвращением. Когда я ощущаю, что Лизи рядом со мной, посещает мысль о разводе. Не хочется откровенничать с этой женщиной и говорить с ней о том, что беспокоит. Она живет со мной ради материальных благ, неумело скрывая встречи с соседом из дома неподалеку. Отчаяние поглощает меня, когда она рядом, а счастье настигает, когда она не трогает мое тело, не касается мерзко моей души. Мне параллельно, что эта женщина официально числится моей женой.

– В кого я превратился? – сказал я, глядя на себя в зеркало с диким отвращением. – Неужели о такой жизни я мечтал?

– Ричард! – она все еще стояла за дверью, проигрывая в неравном бою, надрывая голосовые связки. – Открой дверь!

Ее голос становился невыносимым. Меня отравлял тот факт, что я женился, но не мог радоваться человеку рядом с собой, открывая опухшие глаза каждое утро. Близости с ней мне совсем не хотелось. Все физиологические потребности я «засунул» подальше, чрезмерно употребляя алкоголь и психотропные вещества. Каюсь, изредка я использовал свою жену по назначению в жестком сексе, вымещая на ней агрессию за измены, которыми она унижала меня, и смешивая чувство собственного достоинства с черной желчью. Ей очень хочется детей. Она думает, что я не в курсе ее стабильных отношений с соседом. Ирония в том, что сосед – женатый человек. Я никогда не обращал внимания на его жену, хотя она весьма симпатична, как и многие девушки на нашей улице, стремящиеся занять место моей Лизи. Все не то. Все – не те. Мне хотелось иных отношений. Теплых и искренних. К сожалению, в ближайшем окружении таких женщин не было. Единственные близкие люди, которым я был рад, старший брат и его жена, переехали за границу и стали управлять своим бизнесом удаленно.

Умылся. Выдохнул. Оставил половину откровенно отросшей кудрявой бороды в раковине. Прислушался и, аккуратно открыв дверь, проскользнул мимо Лизи. Накинув пальто, вышел на улицу. Приближаясь к гаражу, я почувствовал, как мне становится ощутимо легче, и я старался не обращать внимания на пикап, за руль которого я до сих пор не могу садиться без чувства внутреннего дискомфорта. Уставившись на кирпичную стену, я открыл дверь черного мерседеса, без особой радости нажал кнопку зажигания. Давая по газам, я быстро выехал за ворота, скрываясь от чужих глаз и направившись к первому магазину Робина. Когда я подъехалтуда, где десять лет назад выгружал товары и таскал на себе тяжести, после чего до сих пор мучаюсь болями в спине и хожу по врачам, мне стало невыносимо грустно. Пожертвовав здоровьем, я смог заработать деньги для нелюбимой женщины, измены которой я терплю, «гордо» неся крест так называемого верного семьянина. Любую претензию с моей стороны онавстречала глупой улыбкой и взглядом хитрющих зеленых глаз, тщательно скрывающих истину.

– Змея! – крикнул я, ударив кулаком по торпеде автомобиля. – Сука! Я перестал любить тебя! Моральная проститутка!

Проваливаясь в сидение, я осознавал, что меня давно тошнит от прикосновений Лизи имне искренне хотелось, чтобы она исчезла. Вероятно, мой холодный рассудок скоро исчезнет впаутине эмоций, поддавшись детским комплексам. Организм начал требовательно выпрашивать повторную дозу «великого блага», несмотря на то, что я получал огромные штрафы, если меня ловили пьяным за рулем. Вдоволь нахлебавшись недешевого виски, я захотел прогуляться пешком. Прохожие бросали на меня оценивающие взгляды, пока я подкатывал к симпатичным девушкам, получая отказ за отказом из-за того, что я был пьян.

– Нет! – сопротивлялся я, крича на весь парк среди ночи и хватаясь за бутылку. – Это мое место! Смотри, в бутылке осталась пара глотков.

Лицо незнакомой девушки расплывалось у меня перед глазами и я не понимал, что за белую трость она держит в руке:

– Понимаешь, милая, я мог стать писателем… – делился я детской мечтой, чувствуя отклик где-то в глубине сердца. – Писатели – бедные люди, а я обязан… Я обязан быть богатым, понимаешь? Ей нужны брендовые шмотки, дорогие рестораны, яхты и украшения.

Я свалился на асфальт, тело задрожало от передозировки алкоголем, как застрявший в своей паутине мелкий паук, неудачно выбравший для нее место, из-за чего она трясется даже от легкого дуновения ветра. Еще не покинувшее меня сознание продолжало генерировать нелепые фразы, а затем бросало их на язык, выдавая бессвязную речь с привкусом горького налета.

– Мужчина! – обращалась ко мне незнакомка раз за разом, пытаясь приподнять, облокачивая на себя и дергая за рубашку. – Вам нужна помощь! Вы упали с лавочки!

Девушка похлопала ледяными руками по моим щекам. Ее пальцы тряслись. Кажется, она паниковала больше меня. Смешная.

– Нет… – пробурчал я, схватив ее за руку. – Постоянно так делаю, милая леди. Все хорошо. Не переживайте.

Залив в глотку остатки дорогущего виски, я захотел лечь, погрузившись в сон, но случайно свалился на хрупкую девушку, испортив ее прическу. Она терпеливо слушала мой пьяный бред, а я внезапно прервался, заметив ее глубокие изумрудные глаза, ярко сияющие в свете фонарей, наполненные добротой, нотками сочувствия и дикой болью, словно из неизведанного, чужого мира.

Время пронеслось сквозь меня и, очутившись ранним утром в постели, где моя жена регулярно занимается страстным сексом с соседом, я начал ощущать наступающую на горло тошноту. В состоянии ужасного похмелья мне захотелось разыскать девушку с белой тростью. Листая ленту социальных сетей, я находил ее в каждой, ожидая, что смогу еще раз прочувствовать лучи проникновенного взгляда с бесконечной добротой, рождающей мурашки. Меня пугало, но все-таки не отпускало ощущение, что я уже видел ее, желал всем нутром и в целом знал, как самого себя. С помощью огромного стремления и не до конца сломленной силыволи я смог поднять ватное тело с кровати, чтобы выпить воды. Шаркая по свежим следам крови, я заметил, что они сопровождали меня из спальни до самой кухни. Мне хотелось не обращать внимания на испорченный интерьер, но пропустить загаженную кровищей столешницу было невозможно, как и соседа, сидящего за обеденным столом.

– Прости меня, брат, – сказал он. – Я люблю ее. Ничего не могу с собой поделать. Мы пытаемся остановиться уже несколько лет…

Я удивился происходящему, а выскочившее «брат» из губ, что облизывали мою женщину во всех доступных местах заставило напрячься уставшие кулаки по второму, если не по третьему разу.

– Не стоит, – перебил я его, взяв себя в руки, дрожащие от того, что перебрал высокоградусного алкоголя. – Не хочу знать об этом.

– Как скажешь, Ричард… – произнес Эдди, словно оказался самым обиженным мужчиной в мире. – Я люблю ее…

Его признания в любви ровным счетом не давали ничего, что я мог бы как-то использовать, поэтому я задал вопрос, который позволит мне избавиться от его присутствия в собственном доме:

– Давай я запишу тебя к лучшему хирургу и сам оплачу твое лечение? – спросил я, выпив стакан воды. – Это единственное, что я могу сделать для тебя, помимо развода с Лизи.

– Брат, – вытирая кровь с носа, прошептал он и опустил голову в знак согласия записаться к хирургу. – Спасибо. Я очень виноват. Ты же знаешь, что твоя жена вытворяет в постели. Невозможно отказать ей…

– Да, знаю, – обтекаемо согласился я, не понимая, о чем речь. – Перед ней трудно устоять.

Начав представлять подробности их интимной истории, я почувствовал, как меня снова затошнило. Наверное, алкоголь давал о себе знать или это были последствия удара очередным предательством Лизи по моим болтающимся яйцам между ног.

– Рад тебя слышать, Ричард, – поток мыслей прервал голос Билла. – Что случилось? Нужна помощь?

– Да, привет, – ответил я, теряясь в догадках, как же вела себя Лизи в постели с соседом. – Запиши, пожалуйста, моего друга на прием!

Билл подшутил надо мной, но все-таки согласился вправить нос недальновидному соседу. Вызвав такси, я решил поехать вместе с Эдди и проконтролировать состояние его здоровья, а заодно узнать, что произошло ночью. Таксист подъехал, а меня не отпускала мысль, где сейчас Лизи. Краем глаза я заметил ее платок в руках Эдди, это убедило меня, что она совсем недавно была рядом с ним. Не знаю, на что я рассчитывал, но предположение, что она неверна мне, не так мучительно раздирало душу, как подтверждение измены и красочные описания постельных утех.

– Она была со мной до утра, – сказал Эдди, заметив, как я уставился на платок, испачканный кровью. – Ты вышел из себя, увидев нас вместе. Лизи пыталась тебя остановить.

Я молча выслушал его, понимая, что ничего не помню, кроме запавших в душу изумрудных глаз таинственной незнакомки.

– Ты увидел нас в тот момент, – продолжал Эдди, перебирая платок пальцами, – когда она стонала, сидя сверху, сжимая мои плечи, и просила сделать ее своей женщиной, женой, матерью наших детей…

– Стоп! – выпалил я, глядя на таксиста, который начал заинтересованно слушать историю, почесывая одно место. – Стоп…

Сосед поднял глаза и понял, почему я остановил его, а мне было невероятно больно видеть, как мою женщину желает очередное похотливое животное с кольцом на безымянном пальце. Мужчина отталкивающей внешности добавил громкости на магнитоле в разваливающемся автомобиле, и я пожалел, что не вызвал бизнес-класс. В моей голове не укладывалось, как Лизи, привыкшая к шикарной, разгульной жизни на полную катушку рядом со мной, сможет жить с человеком из другого социального слоя. Не понимал, что она нашла в нем.

– Скажи, Эдди, чем ты зацепил мою жену? – наблюдая за ним на рассвете, я увидел, как его глаза заблестели от одного ее упоминания. – Может, есть в тебе что-то такое, чего ей не хватало во мне?

– Она как-то сказала, что ей хотелось бы обмениваться короткими признаниями в любви, – улыбаясь, искренне ответил Эдди. – Регулярно.

Моему возмущению не было предела. Еще в юности, когда наши отношения только начинались, она была против «ванильных пузырей», в которых я тогда так нуждался. Мне захотелось остановить таксиста посреди трассы, вытащить Эдди из машины и сломать ему нос еще несколько раз. Я прекрасно отдавал себе отчет, что не люблю жену, но задетое мужское самолюбие проявилось в наихудшем свете. Я почувствовал, как эта женщина втаптывает мое достоинство в самую топкую грязь, которую можно вообразить. Почему-то она напомнила мне отца. И мне захотелось наказать ее самым агрессивным способом, который крутился в моей голове. Хотелось доказать ей, что я – мужчина. Что я – лучший мужчина, и она просто не разглядела его во мне за десять лет брака. Она всегда смотрела в другую сторону.

Визгливым голосом таксист сообщил, что мы на месте. Я заплатил за поездку, потому что у Эдди не было денег, как и мозгов. Он продолжал рассказывать мне в подробностях, что произошло, а я поторопился проводить его в кабинет Билла, чтобы не избить снова. Ожидая в приемной, я развалился на синем кресле и рассматривал белые стены идеально отштукатуренные и покрашенные, прокручивая сюжет сегодняшней ночи снова и снова, пока не уснул.

Стукнуться сэндвичами в знак верной дружбы

Я хотел достичь цели в писательской карьере. Попробовать и, может, столкнувшись с неудачей, бросить это дело и начать снова. У меня была склонность избегать трудностей, но я всегда возвращался к тому, что меня зажигает. Редко сдавался и верил в свой успех. Но у жизни оказались совершенно другие планы на мой счет. Нет, я не выиграл в лотерею и мой банковский чек не пополнился на бесконечную сумму нулей после единички, принося радость. Я пошел работать. Много работать, пропуская учебу в университете, отказываясь от помощи отца. Как поступали и все парни лет двадцати из неблагополучных районов города, чтобы обеспечить капризных красавиц, на которых собирались жениться. Кажется, меня выбрала самая капризная из них. Я разбивал головой финансовый потолок, даря Лизи огромные охапки красных роз.

В очередной раз, прогуливаясь летним вечером по улицам Манхеттена, я держал ее за руку и заметил, как она смотрит на влюбленную парочку, не отрывая взгляда. Юный парнишка в клетчатой рубашке схватил девушку, крепко прижав ее к себе, а затем взял на руки, шепча ей что-то на ухо. Было понятно, что он сделал ей предложение. Конечно, когда я заметил пристальный взгляд Лизи, мне захотелось повторить это, добавив приятных впечатлений в наши отношения. Как истинный романтик, я быстро сообразил, что для острых впечатлений не хватает букета, и заглянул в цветочный магазин неподалеку. Меня привлекли белоснежные бутоны, подходящие к алому платью Лизи Кларк. Растрогав продавщицу до слез, я потащил охапку цветов к выходу, отталкивая дверь ногой и производя на окружающих странное впечатление. Поймав себя на мысли о женитьбе, я застыл. Светловолосая красавица обернулась и, увидев меня, одарила нежной улыбкой. Вручив ей цветы, я освободил себя от тяжелой ноши, но тут же вернул ее, схватив на руки Лизи с букетом, как сумасшедший влюбленный.

– Отпусти меня! – раскричалась она, вырываясь из моих объятий и поставив на уши всю улицу. – Ты в своем уме?!

Опешив, я выполнил просьбу юной красавицы, помогая удерживать белоснежные розы.

– Ты позоришь меня, – тихо прошептала она, надевая слетевшую туфлю с изящной ножки. – Помоги мне!

– Видела бы ты себя, – пробурчал я, играя роль скамьи, – сама пускала слюни, глядя на влюбленную парочку.

– Ты все испортил, Ричард! – закатывая глаза, и жестикулируя, высказывалась она. – У той парочки получилось привлечь внимание людей и красиво обыграть ситуацию!

На эмоциях Лизи сняла недавно подаренные мной туфли, и выбросила в урну, добавив парочку обидных слов в мой адрес, начав раскидывать невинные цветы по тротуару, топча их ногами. Мне оставалось молча наблюдать за разыгрываемым спектаклем избалованной девчонки на глазах у толпы возле кинотеатра.

– Я ухожу от тебя! – выпалила она. – Слышишь?! Уйду, если не сделаешь мне предложение сию секунду!

Ее истерика продолжалась, а я отметил, что парочка, зацепившая Лизи, следила за нами, особенно парнишка. Он уделял внимание разборкам посторонних, а не своей новоиспеченной невесте, что показалось весьма странным. У меня не оставалось сил после ночной смены и подготовки к экзаменам, но я рискнул спросить у дурной девчонки о пронзающем взгляде молодого человека.

– Он смотрит на тебя, – сказал я, собирая уцелевшие розы. – Почему этот парень следит за тобой, Лизи?

Вероятно, вопрос выбил ее из привычной колеи, породив новый приступ истерики.

– Какая разница! – надрывалась она, отворачиваясь от меня, пытаясь разглядеть себя в витрине маленького магазинчика. – Пусть смотрит! Это приятно. С учетом того, что он обручен – вдвойне приятно. Я тоже хочу стать невестой, но не могу дождаться от тебя предложения, Ричард!

На этом моменте ее сильно понесло, словно бушующий ураган, сметающий все на своем пути. Она начала колотить меня кулаками по голове, несколько раз оттянув за волосы и слегка повредив швы на футболке, а после стала вырывать оставшиеся у меня в руках цветы.

– Успокойся ты! – вымолвил я, схватив ее и прижав к себе. – Сколько можно?! Чего ты добиваешься, Лизи?!

Плюнув мне в лицо, она вырвалась, снова обратив на себя внимание толпы, и ушла в неизвестном направлении. Я сгорал от стыда и досады, опускаясь на колени, теряя связь с реальностью. В предобморочном состоянии мне показалось, что возле тротуара остановился автомобиль.

– Вставай, размазня! – с ухмылкой произнес юноша, открыв дверь мифического авто. – Не стоит она того.

Попытавшись подняться, я каким-то образом упал, ударив в прямом смысле лицом в грязь. Молодой парень выскочил из машины и помог мне, несмотря на мое сопротивление.

– Можем прокатиться, – предложил он. – Только учти, если захочешь блевануть, тормозни. Это автомобиль моего отца.

– Не расслышал, – шипел я на него, как испуганная кошка. – Как твое имя? И чем я могу отблагодарить тебя за помощь?

– Да брось, брат, – неожиданно произнес парнишка. – Меня зовут Билл. Я помог тебе от души. Сам переживал подобное.

Он был чрезмерно дружелюбен и обходителен, заставляя меня насторожиться. Но сил на выстраивание защитной скорлупы не осталось, и мне пришлось довериться ему.

– Меня, кстати, зовут Ричард… – неспешно представился я, схватившись за его предплечье, – и меня только что бросила девушка.

– Такое случается каждый день! – расхохотался он, стараясь поддержать меня. – Пройдет. Боль не может длиться бесконечно.

Он затолкал меня в автомобиль, переживая о моем самочувствии и комфорте, что приводило одновременно и в восторг, и в дикий ужас. На короткое мгновение я уснул. Ремень безопасности сдавил тело – мне стало дискомфортно, и сон отступил. Билла не оказалось рядом, и паническая атака начала захватывать сознание. Услышав разговор на повышенных тонах, я затаился.

– Ты со мной? – спросил Билл, открыв дверь авто.

– Конечно, – гордо ответил я. – Все отлично.

– Как себя чувствуешь? – уточнил Билл, словно пытаясь найти лазейку в мою душу. – Не тошнит?

– Сказал же, – напрягся я. – Все отлично.

– Что ж, ладно… – расстроившись, вымолвил он. – Я разговаривал с отцом, поэтому вышел на улицу, чтобы не разбудить тебя. Да и разговор был неприятный.

– Понял, – сквозь зубы произнес я. – Спасибо.

– Рик, ты че колючий такой? – сократив мое имя, вдруг поинтересовался парень. – Не я тебя бросил, унизив посреди улицы.

С иронической ухмылкой он похлопал меня по плечу, вызывая противоречивые чувства. Казалось, что я готов довериться ему, познакомившись с ним всего пару часов назад, но все-таки продолжал защищаться, не отступая от проверенной годами оборонительной позиции.

– Разве я сократил свое имя, когда представился? – спросил я.

– Обидел? – уточнил Билл. – Хм, а можно узнать почему?

Молча смотря в сторону, скрестив руки на груди, я отсиделся и, ощутив внутреннюю готовность поделиться с ним грустной историей, тихо вымолвил, сдерживая слезы:

– Мама… Мама так меня называла. К сокращенному «Рик» добавляла «Ричи» и получалось что-то вроде «Рик-Ричи». Она часто говорила, что я теплый лучик, солнышко, освещающее ее серые будни. Мне очень ее не хватает.

– Соболезную, – опустив глаза, прошептал он. – Не знаю, что сказать.

Его честность подкупала. Он не пытался строить из себя кого-то, кем не являлся, и все эмоции отчетливо проступали на его помятом от усталости лице, располагая меня к дружескому общению. Билл рассказал, почему ругается с отцом, и я увидел в нем себя, заметил, как ему тяжело открыться. Думаю, именно этот момент стал ключевым в рождении крепкой, наполненной искренностью связи между нами.

– Ненавижу отца, – высказался он. – Папаша сделал все, чтобы лишить меня родной матери, притащив в дом другую женщину. Не понимаю его поступка. А еще я хочу жениться на девушке, которую знаю с подросткового возраста. Мы вместе делали уроки. И в моей голове никогда не возникало мысли изменить ей.

– Не ве-е-е-рю, – вытаращив глазища, опешил я. – Разве так бывает?! Со школьной скамьи парочки нередко расходятся, люди меняются и отдаляются друг от друга…

– Бывает, – кивал головой Билл, показывая совместные фотографии в смартфоне. – Это не сказки, и наша пара тому подтверждение. До встречи с ней мне не удавалось почувствовать себя человеком. Словно я бродил, ища воду в пустыне, каждый раз заменяя ее песком под ногами.

– Не могу с приторной нежностью отзываться о моей Лизи, – произнес я, впервые признаваясь в этом себе и Биллу. – Она вынесла мне мозги и отправила гнить на свалку чувства вместе с дорогими подарками.

– Хм, – фыркнул он. – Кажется, я уже говорил, что она того не стоит. Предлагаю подкрепиться в ресторанчике на пятьдесят третьей стрит и шестой авеню. Как тебе моепредложение, брат? Могу тебя так называть?

– Конечно, можешь, – наконец-то засмеялся я. – Если ты говоришь о сэндвичах, то я, конечно, соглашусь. Интересно, они работают ночью?

– Такое ощущение, что эти ребята работают круглосуточно, – в ответ улыбнулся он. – Скорей погнали!

Сев за руль, Билл подкрутил звук, и магнитола показала себя во всей красе, исполняя песню Марка Энтони «Tragedy», а я старался вслушаться в текст, ловя кайф от басов и улетая в транс, сдаваясь объятиям укутывающего сна в автомобиле премиум-класса.

– Лови! – разбудил меня Билл, протягивая сэндвич и проводя кончиком сыра по носу для пробуждения аппетита.

– Благодарю… – ответил я, приоткрыв глаза. – Сколько с меня?

– Тьфу ты! – неожиданно воскликнул он. – Брось! Мы же друзья?!

– Кажется, я что-то пропустил… – задумчиво произнес я, жадно схватив сэндвич и глядя на Билла. – Быстро мы стали называться друзьями.

– А почему нет!? – стоя напротив меня, ухмылялся он. – Давай стукнемся нашими сэндвичами в знак верной дружбы! Во-о-о! Вот так!

На несколько секунд мне показалось, что я нахожусь рядом с давним другом, которого хорошо знаю. Стук сэндвичами мог остаться глупой забавой, но мы оба приняли этот ритуал всерьез.

– Тебе девятнадцать? – спросил Билл, откусывая плоский кусок хлеба с тянущимся сыром, не успевая поймать вылетающий помидор.

– Ага! – ответил я, ловя кусок его помидора. – Забирай!

– Спасибо, дружище! – смеялся Билл на всю улицу, заталкивая остальные овощи глубже и раскрывая рот шире. – О, как умею!

Этот парнишка подарил мне надежду на дружбу. Я надеялся, что расплавленный сыр сэндвичей скрепит наши жизни и щедро наградит взаимопониманием на долгие годы.

– Как быстро летит время! – возмущаясь, недоумевал Билл. – К сожалению, нам пора по домам. Мне нужно припарковать этот несчастный премиум в подземке, чудом сохранив его в целости и сохранности, учитывая мощность под капотом. В двадцать пять я пока не смог заработать на личный мерседес-бенц эс-класса, но использую финансовое благосостояние отца, как компенсацию за испорченное детство.

– Завидую твоей смелости, – сказал я в ответ. – Мне стыдно брать что-то у отца. Не хочу унижаться ради лишнего цента.

– Я понимаю тебя, – кивнул он головой, открывая дверь автомобиля с водительской стороны. – Наши предки сделали все, что могли. Нет смысла переживать по этому поводу. Надо двигаться дальше. Мы можем изменить судьбу, начав наслаждаться жизнью. Ах! Как бы я хотел уехать из Нью-Йорка, чтобы любоваться нетронутой природой, крепко обнимая будущую жену. Помечтаем? А пока забирайся, дружище, нам пора. И хватит забивать голову всякой ерундой.

На фоне остальных Билл сильно выделялся мудрыми рассуждениями. Он первый, кто смог растопить меня настоящего практически с первых минут знакомства, возвращая желание жить. Мы прокатились, заостряя взгляд на горящих вывесках, вместе недоумевая от количества этажей в высотках.

– Мне близок спальный район Статен-Айленда, – произнес я, заметив на его лице усталость от шумного города. – Там есть на что поглядеть. Обычно я прогуливаюсь в Южной части. А бредя со стороны Севера, можно проникнуться пугающей древностью.

– Люблю спальные районы, – поделился со мной Билл. – Минимум суеты, можно расслабиться и наконец-то выдохнуть.

Мы разговаривали всю дорогу, встретив рассвет на одном из крупнейших мостов Нью-Йорка – Верразано-Нэрроуз. Билл направился к району, который, еще в две тысячи четвертом году привлек моих родителей после разборок со знаменитой свалкой. Для отца это место послужило отправной точкой, где он смог поставить на ноги строительный бизнес до того, как наступил очередной кризис.

– По Северной части едешь без меня, – предупредил я его.– Скорее всего, меня ждет недовольный отец с бабушкой Ирен, жаждущей прочитать лекцию о моем неправильном поведении.

– Сурово тебе живется! – отметил он, подъезжая к дому. – Ух ты!

Ландшафт на территории коттеджа произвел на него впечатление. Как человек, привыкший к высоткам, пафосной жизни и разного рода паркингам, он испытал настоящее блаженство, увидев, что автомобили могут стоять возле дома или прятаться в собственном гараже.

– Как же тут хорошо! – говорил он с восхищением, глядя на соседские дома, и, продолжая ими любоваться, добавил: – Я бы немедля переехал сюда, плюнув на роскошную жизнь. Обязательно приобрету коттедж, когда стану знаменитым хирургом!

– Не сомневаюсь, – пожав ему руку, ответил я. – Все будет.

Сев в автомобиль, Билл начал медленно отъезжать от нашего дома, рассматривая район. Мне стало не по себе, как только я заметил отца, выходящего на террасу, и бабушку Ирен, торчащую в окне за шторкой.

– До встречи! – крикнул Билл, исчезая из виду. – Увидимся!

Отец переменился в лице и ускорил шаг, теряя сланцы по пути, оставшись в одних летних шортах.

– Кто это? – грубо спросил он. – С кем ты приехал?!

– Эм… – замешкался я, опустив голову. – Мой друг.

– Твой друг? – переспросил отец. – На крутой тачке?

Он начал орать, как ненормальный, а я стоял, как вкопанный, проглотив язык и не желая ссориться.

– Посмотри на меня! – закричал отец, внезапно схватив меня за футболку, порваннуюискусственными ногтями Лизи. – Где ты шлялся?!

– Был с другом, – повторил я, оттолкнув его. – Еще вопросы?

Он подошел ко мне настолько близко, что наши носы практически касались друг друга.Его взгляд не то чтобы пугал меня. Скорее провоцировал, давая официальное разрешение на стычку. Мне стоило огромных усилий продолжать молчать, снося оскорбления.

– Наркоман! – крикнул он на всю улицу, толкая меня. – Весь в мать!

– Не трогай маму… – ответил я, отвернувшись и направившись в сторону дома. – Не смей говорить о ней…

– На зрачки свои посмотри, – продолжал отец. – Догадываюсь, чем занимается твой друг! Откуда дорогая тачка у молодого парня?! А?!

Мне не хотелось говорить с ним. Я молча шел, не обращая на него внимания, хотя он пытался отыграть роль импульсивного задиры.

– Ричард! – выбежала на улицу бабушка Ирен. – Иди в дом! Снимай с себя все, я постираю. Поспи пару часов.

Отец наблюдал за мной, сжимая кулаки и кидая вслед массу оскорблений. Падая от усталости, мне все-таки удалось стащить с себя испачканную и слегка порванную одежду. Бабушка заступилась за меня, встав напротив отца. Удивительно, насколько она была спокойна в нынешней ситуации.

Всегда была добра ко мне

Она – женщина с весьма сложным характером, но никогда не позволяла себе недобрых слов в чей-то адрес и, кажется, даже умыслов.

Мама всегда смеялась надо мной, говоря, что я очень похож на нее. Например, обращаю внимание на мелочи, что пригодятся в жизни, ответственно выполняю задачи по работе.

После смерти мамы наши отношения с бабушкой Ирен все-таки охладились. Она очень много времени проводила с Томасом. Ему нужна была материнская забота, которую трудно получить от старших братьев. Робин давно жил собственной жизнью и занимался бизнесом вместе с Элен, а я оставался студентом, бегающим за Лизи, пытаясь привести в чувства собственную сестру, зарабатывая первые деньги и оплачивая ее долги, которые росли, как сорняки среди прекрасных цветов.

Помню, как внезапно заболел от чрезмерной перегрузки, а бабушка, несмотря на всю свою занятость, осталась рядом со мной. Честно говоря, почему-то мне было сложно выздороветь. Постоянное лихорадочное состояние моментально заставляло меня прятаться во все возможные пледы и одеяла, которые нашлись в доме. В комнате были закрыты окна и шторы, чтобы моя голова не раскалывалась на части. Врачи начали подозревать психическое расстройство, расшифровывая кипу анализов, по которым я был абсолютно здоров. Бабушка Ирен, недолго наблюдая за происходящим, принесла мне вязкую жижу из сезонных ягод. До сих пор не понимаю, что произошло, но эта болотная лужа помогла встать на ноги. Интересный опыт. Как сейчас помню: вокруг меня, практически умирающего – собрание врачей различных специальностей и бабушка Ирен, прибежавшая с кастрюлей жижи непонятного цвета и венком на голове, который надевала только в особенных случаях. Видимо, моя болезнь была одним из таких случаев. Я выпил стакан кислого, пробирающего до костей вязкого отвара, застрявшего в моем горле, как склизкий червь, и тут же на глазах врачей встал с кровати. Температура снизилась, появились силы, а ноги вновь стали моей верной опорой. Врачи после этого еще несколько месяцев наблюдали за мной и проводили различные «опыты», приглашая в больницы. В одной из них я впервые испытал настоящий, дикий страх. С тех пор чувство тревоги и накатывающая паника периодически возвращаются в мою жизнь. Специалист, направивший меня в ту больницу, вынес вердикт, что я страдаю слуховыми галлюцинациями. Он пригласил меня на лечение, как раз в то самое отделение, где я впоследствии испытал настоящий ужас, ради которого подростки собираются в кинотеатрах.

Придя туда, я почувствовал себя дискомфортно, неуютно, словно рядом со мной кто-то находится. Оглянувшись, никого не заметил, но ощущение никуда не делось. Изучая стены и задерживая свой взгляд на странных солнечных зайчиках, я заметил зеркало, нещадно притягивающее к себе. Оно стояло в кабинете врача, пригласившего меня войти. Спустя несколько минут он вышел, оставив меня одного. Любопытство давно играет со мной, истошно шутя, и я все-таки подошел к зеркалу, рассматривая его со всех сторон и обращая внимание на отражение. Внезапно увидев красную воронку внутри зеркала, я ощутил, словно катаюсь на карусели, а моя голова кружится, пытаясь оторваться. Эта штуковина двигалась все быстрее и быстрее, начиная произносить мое имя, повторяя его раз за разом, внезапно пригласив меня войти. Голос был приятным, заманчивым и нежным и сопровождался музыкой, словно колыбельная, которую в детстве пела мама. Все вокруг двигалось довольно быстро, но без резких движений, словно боялось спугнуть.

Пока я смотрел на свое отражение, мое тело стало выглядеть, как прилипшая к стеклу жевательная резинка. Чуть позже рядом очутились люди, которых пытали в больнице. Они просили о помощи, показывая, как над их телами ставят опыты. Я слышал, что они зовут меня, будто множество душ врывается в барабанные перепонки, раздирая их. Окантовка зеркала покрылась отходами, издающими неприятный запах. Смешавшись с зеленой слизью, они медленно собрались в капли, открыли сонные глаза и стали протягивать ко мне ручки в виде прутиков, пытаясь схватить. Их кажущееся дружелюбие поражало, они старательно помогали мне войти в красную воронку, продолжающую двигаться. Я испытал шок – сложно описать, что творилось внутри меня. Пожалуй, можно назвать это панической атакой. Зеркало притягивало и отталкивало одновременно, но мне не хватило смелости шагнуть внутрь или окунуть в него голову, чтобы заглянуть внутрь.

– Рич-а-а-ард! – позвали меня зеленые капли из слизи, спускаясь на пол и двигаясь к моим ногам. – Ричард…

В кабинет зашел врач, держа в руках огромную кипу бумаг, извинившись, что его не было около десяти минут. Следом за ним в дверь протиснулась бабушка Ирен.

– Мы обсудили твое состояние, – спокойно произнесла бабушка. – Я подписала отказ от твоей госпитализации и дальнейшего лечения.

Мужчина в белом халате обратился лично ко мне, спросив, нужна ли мне помощь. Я отказался, скрывая подступающий страх и желая сбежать, так как теперь видел врача совершенно в ином обличии.

– Отлично! – радостно воскликнул он. – Не смею задерживать.

Сев с бабушкой в старинный автомобиль красного цвета, принадлежавший дедушке Джону, я заметил, как перед глазами появился образ капелек слизи, продолжающих наблюдать за мной. Голова разрывалась от шума, жалоб и многочисленных просьб о помощи.

– Что случилось? – спросила бабушка, отвлекаясь от дороги. – А?!

– Голова… – тихо вымолвил я. – Она… словно звенит. Громко…

– Приедем домой, и все пройдет, – улыбнулась она, погладив меня по кучерявым волосам. – Скоро станет легче. Обещаю.

– На твоем месте я бы не давал таких обещаний, – шутил я, корчась от боли. – Зонтик! Бабушка, я вижу зонтик! Остановись! Пожалуйста, останови машину! Сейчас же!

Она игнорировала меня, зависнув взглядом в одной точке, а я пытался расшевелить ее.

– А?! Что?! – растерялась Ирен. – Зонтик?! Где? Какой?

– Уже проехали, – расстроено вздохнул я, скрестив руки на груди и откинувшись в сидение. – Радужный зонтик, бабушка…

– Я не видела никакого зонтика! – начала она возмущаться. – Тьфу!

Из-за того, что мы проскочили мимо зонта на высокой скорости, мне стало досадно. Показалось, что теряется ощущение дома, словно я отправляюсь в долгую дорогу, не успев попрощаться с кем-то значимым. Радужные краски скрывали за собой девушку, чья походка обращала на себя внимание благодаря нежно-алым туфелькам на каблуке и яркой вышивке по нижнему краю светлого платья.

– Сдался тебе этот зонтик! – раскричалась бабушка Ирен, сбавив темп. – Иллюзия! Все гоняешься за ним, как собака за хвостом.

– Он прячет за собой девушку, – сказал я, вспоминая кусочки ее образа. – Мне хотелось бы встретиться с ней.

– У тебя есть Лизи! – нахмурившись, напомнила бабушка Ирен, шлепнув меня по затылку. – Женился бы ты уже…

Мне хотелось возразить и даже поспорить, но я принял, что переубедить бабушку сродни проливному дождю в пустыне, поэтому оставил все попытки, выслушивая поучительные речи относительно личной жизни. Когда мы подъезжали к нашему коттеджу, из соседнего дома начали раздаваться голоса, просящие помощи. Деревья напомнили шипящих змей, а природа сменила привычные оттенки. Восприятие обострилось, сотворив новую, более яркую действительность. Я не понял, как бабушка оказалась на террасе с болотным напитком в руках.

– Выпей, – вежливо предложила она, словно зная, что со мной происходит. – Тебе станет легче, мой дорогой внук.

И правда, облегчение наступило сразу, с первого глотка. Прошла голова, а с ней и сиреневый оттенок, разливающийся вокруг. Затихли голоса. Время замедлилось, а деревья вновь радовали глаз. Накатила самоуверенность и желание поиграть на гитаре, исполнив давно разученные композиции. Энергия била ключом. Я воспользовался предоставленной возможностью, схватил запылившийся инструмент и с гордостью начал живое выступление. Прыгая по всей террасе, как ненормальный подросток, я собрал толпу, среди которой оказалась Лизи. Она подбежала ко мне и поцеловала, схватив за щеки и сунув язык в рот, она лезла на меня, пытаясь занять место акустической гитары.

– Соскучилась по тебе,– прошептала она. – Возьми меня на ручки.

– Лизи, я играю, – отойдя от нее, произнес я. – Не мешай.

– Я хочу быть твоей гитарой! – смеялась она, забираясь на меня, словно коала, показывая парням ягодицы в коротких шортиках.

Выступление пришлось прервать. Лизи нравилось, что парни сворачивают головы от ее откровенных нарядов, а все мои претензии на этот счет воспринимались, как придирки.

– Как хочу, так и одеваюсь, – объяснила она. – У меня классный зад. С этим не поспорить.

– Глупая… – сказал я, качая головой. – Не собирался спорить с тобой. Мне не нравятся твои майки, оголяющие грудь, и короткие шортики.

– Я одеваюсь так, как хочу, и ты не муж мне, чтобы указывать, – грубо ответила она, виляя задом, – да, смотри, у меня классный зад! А что тебе нравится? – уточнила она, подойдя ближе. – Есть ли во мне что-то, от чего у тебя срывает крышу?

Я смотрел на нее молча, как олень, и не знал, что ответить. Лизи уставилась на меня и начала рыдать, доставая смартфон.

– Хочу, чтобы ты нашел особенную девушку, – говорила она, вытирая пальцами потекшую тушь. – У меня не вышло стать той самой.

Глядя на меня, она набрала чей-то номер, а затем ушла. Я считал, что должен остановить ее, прекрасно понимая, что она точно не проведет эту ночь в одиночестве.

– Не стоит, – вмешалась бабушка Ирен, выйдя на террасу. – Ты знаешь, что она пошла к другому парню.

– Чувствую, – фыркнул я. – Эта дура давно ищет приключений на свой идеальный зад.

– Скажи мне, дорогой внук, – спросила она, садясь в кресло, – ваши отношения уже перешли на новый уровень?

– Нет, – грубо ответил я. – Не могу решиться сделать предложение.

– Наивный мальчик, – рассмеялась бабушка. – Я не об этом! Полагаю, ты заметил, что происходит? Видишь, что Лизи ведет себя как самка, выбирающая самца?

– Ага, – выпалил я, взбесившись. – В каждом встречном.

– Тебе уже девятнадцать лет, – напомнила Ирен. – Пора бы…

– Мне противно касаться ее, – открыто сказал я. – Видя, как она виляет голым задом перед другими парнями, становится тошно.

– А может… – предположила бабушка, – своим поведением Лизи старается подтолкнуть тебя к действиям?

– Не знаю! – вышел я из себя. – Мы слишком разные!

– Противоположности притягиваются, – посмеялась бабушка.

– Не в нашем случае, – ответил я, повышая голос. – Она развратная, и это не вызывает ничего, кроме отвращения.

– Эх, – вздохнула Ирен. – Ты слишком хороший, и воспитанный мальчик, пропитанный скромностью и детской наивностью.

– Это плохо?! – вспылил я. – Серьезно?! Плохо?! То есть я должен набрасываться на нее или что?! Не понимаю.

Бабушка Ирен промолчала, предпочитая избежать надвигающейся ссоры, и ушла в дом, оставив меня на улице. После нашего диалога мне показалось, что у меня серьезный изъян. Возможно, интуитивно я чувствовал, что Лизи не моя дама сердца. Ее откровенное поведение всегда меня раздражало, загоняя в тупик. Последние несколько лет она пытается со мной переспать, а я чувствую себя виноватым каждый раз, когда отказываюсь сблизиться с ней, все еще надеясь, что найду незнакомку с радужным зонтиком.

Глава 2. Выпитая бутылка виски

Выбраться из нищеты

Эдди гулял с Тони в центральном парке и остановился, ощущая бесконечную щекотку от вибрации, нужно было вытащить смартфон.

– Доброе утро, малышка! – игриво произнес Эдди. – Соскучилась?

– Твою мать! – кричала она в трубку, цокая каблуками по асфальту со всей силой, да так, что звук ее голоса четко рикошетил от ушей к динамикам. – Он непробиваемый! Не понимает намеков!

– О ком ты говоришь, детка? – уточнил парень, нахмурив брови.

– Ричард! – возмутилась она. – Ричард Прайс!

– Я не понял… – напрягаясь, произнес он, – намеки…

– На секс! – перебив его, развопилась юная девушка, оповестив весь район о своих планах, продолжая выводить собеседника из себя.

– Ты в норме, Лизи? – не на шутку взбесившись, спросил Эдди, сдерживая внутренний гнев. – Какой секс?!

– Стандартный, – посмеялась она, – прошу тебя, не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю!

– Где ты сейчас находишься? – резко сменив тему разговора, спросил он, поглядывая на друга Тони, стоявшего в недоумении.

– Рядом с домом… – тихо ответила Лизи, – от репетитора вернулась.

– Понял тебя, – сухо произнес светловолосый юноша. – Скоро буду.

Сбросив вызов, Эдди выдохнул, но оказался не в состоянии сдержать поток скопившейся ярости. Он отшвырнул смартфон на асфальт, желая растоптать его, представляя на месте экрана лицо Ричарда.

– Постой, друг! – остановив непрактичный поступок, сказал Тони. – Эта современная штука тебе еще пригодится. Возможно, скоротать одинокие вечера. Например…

– Ты понимаешь, что эта сучка хочет с ним переспать?! – резко перебил его Эдди, схватив за плечи. – Она вздумала отдаться ему!

– А ты успел с ней покувыркаться? – рассмеявшись, спросил Тони, пытаясь снять напряжение, чувствуя, как задрожали его руки.

– Дружище… – глядя ему в глаза, прошептал он, – кажется, наш разговор заходит в тупик.

– Брось, – продолжал улыбаться Тони, повышая голос. – Эта малолетняя девчонка не в моем вкусе.

– Ей шестнадцать, – ответил юноша, – моя девочка созрела…

– Все равно, – повторил он, – не вставляет, если честно. Мне нравится Джессика. Она намного симпатичнее твоей Лизи. Без обид.

Успокоившись, светловолосый парень уселся на скамейку, поправив рубашку. Он закурил сигарету, разглядывая лучшего друга, боясь признаться, что давно жаждет познакомиться с его пассией.

– Хочу посмотреть на нее, – глядя вдаль, сказал Эдди, – оценить, так сказать, наших девочек. И, убедиться, что я сделал правильный выбор.

– Сравнить?! – переспросил Тони. – Милости прошу. Мы собираемся отдохнуть вечером. Я тебя приглашаю. Обсудим, кто краше.

– Может, мне перепадет… – рассуждал юноша, не стесняясь присутствия друга, – как считаешь?

– Она не любит блондинов, – уточнил Тони, вытащив сигарету изо рта Эдди, – у тебя нет шансов. Ты нуждаешься в Лизи, как в табачном дыме, забивающем непорочные легкие. Не трать время зря.

– Скинь адрес сборов, – закурив снова, произнес парнишка, – поговорю с Лизи, а после зайду к вам расслабиться.

Договорившись о встрече, друзья крепко пожали руки, а затем разошлись в разные стороны, крича что-то неразборчивое друг другу вслед. Огибая заброшенные улицы частного сектора, подходя к дому Лизи, юноша заметил ее и начал нервничать, ощутив напряжение внизу живота. Остановившись, он любовался возлюбленной, прогоняя пошлые мысли, но продолжая наблюдать, как задирается ее короткое платье, щедро оголяющее фарфоровые ягодицы.

– Нам нужно поговорить, – ускорив шаг, громко произнес Эдди, – я очень надеюсь, что ты хотела разыграть меня. Вызвать ревность.

Девушка обернулась, и задумчиво посмотрела на него, облокотившись задом и ладонями на байк, выпячивая грудь вперед. Она хлопала длинными ресницами, закатывая огромные зеленые глаза, притворившись немой куклой.

– Нам нужно поговорить, – повторил он, уткнувшись носом в струящиеся волосы на ее плече, – я не понял, о каком сексе шла речь?

– О моем первом сексе с Ричардом! – ответила она, грубо оттолкнув парня. – Я взрослая. Пора задуматься о будущем. Семья, дети…

Сжав кулаки, Эдди постарался как можно скорее отойти от нее, отмалчиваясь и не ведясь на истеричные провокации.

– Мы друзья, – активно жестикулируя, говорила Лизи, – пойми, у меня есть шанс выбраться из нищеты…

Заткнув ее поцелуем, юноша прижался к ней, крепко схватив пальцами ягодицы, чувствуя непреодолимое желание близости. Спускаясь губами к маленькой груди, Эдди провел языком по выступающим ключицам, слегка захватив прядь светлых волос, исследуя молодое тело.

– Я иду к Ричарду… – неловко прошептала она, наслаждаясь жаркими объятиями, – соблазню его…

– Детка, – отстранившись от нее, сказал юноша, – хватит глупостей. Ты не понимаешь, что делаешь со мной, заставляя ревновать.

– Твои проблемы, – дерзко ответила Лизи, – меня это не касается.

Эдди сжал кулаки, впервые поймав себя на том, что хочет ее ударить. Сдерживая себя, он молча отошел в сторону, вовремя вспомнив о приглашении на вечеринку. Идя вдоль улицы, хранившей в себе приятные мгновения юности, Эдди расплакался, словно ребенок, и начал бить себя по лицу, в надежде, что сможет успокоиться. Его щеки горели, а слезы предательски стекали по губам, напоминая, что любовь несладкая штука.

Дурман пьяного рассудка

Услышав стук в дверь, Тони размеренным шагом направился к выходу, накидывая толстовку на голое тело.

– Ты сдох там что ли?! – раскричался Эдди, долбясь в дверь ногами. – Открывай, сукин сын. Открывай, или я сам придушу тебя на месте.

Почувствовав обеспокоенность в голосе лучшего друга, Тони захватил бутылку пива и баночку успокоительных таблеток.

– С чего начнешь? – спокойно спросил он, открыв дверь. – Эти колеса помогают. Пиво тоже. Выбирай.

Выхватив таблетки и повиснув на лучшем друге, Эдди продолжил биться в истерике, хлопая его по спине.

– Неприятно, – открывая пиво, пробурчал Тони. – Дружище, иди в душ. Окатись холодной водой. Умойся. Возьми себя в руки.

Ожидая возвращения юноши, он успел выпить несколько бутылок пива, рассматривая простое, но недешевое кольцо из белого металла.

– Серьезно? – подойдя ближе, спросил Эдди, скорчив недовольное лицо, покрывшееся морщинами. – Оно для Джессики?!

– Нам пора, – проигнорировав его, ответил Тони, пряча кольцо в карман растянутых штанов, – мы идем к Стивену. Его предки уехали, и можно поплавать в бассейне, а после залипнуть на попки девчонок в бикини. Будет весело и…

– Понятно, – сквозь зубы высказался голубоглазый юноша, – очередной сынок богатых родителей. Веселья не избежать.

– Эд, – обратился к нему Тони, указав на расстёгнутую пуговицу рубашки, – Стивен нормальный парень. Он не заслужил ненависти.

Застегнув рубашку, юноша встряхнулся. Спустя какое-то время он уже молча волочился за Тони, парнем чуть старше него, и прокручивал в голове слова Лизи, отвлекаясь на воспоминания о несостоявшейся близости.

Двухэтажный коттедж не впечатлил Эдди и даже рассмешил, напомнив ему, что подобный есть практически у каждого, кто неплохо зарабатывает.

– Это всё? – посмеялся он. – Я ожидал большего.

– О! – открывая ворота, воскликнул чудаковатый парень, напоминающий поваренка. – Вы уже здесь! Заходите!

Стивен пригласил их войти, а сам отправился на кухню, продолжая готовить закуски для гостей. Роскошный интерьер и маленькие дорогие детали вводили светловолосого парня в состояние уныния. Он понимал, что его семья далека от подобной жизни и вряд ли у него получится это изменить.

– Ого! – удивился Тони, заметив на журнальном столике гостиной штрафы на огромную сумму за превышение скорости. – Вот это да! Ничего себе! Где прячется зверь?!

– Не успел оплатить! – крикнул ему Стивен. – Отдыхает в гараже.

Разговоры о машинах не интересовали Эдди, так как его сердце с детства принадлежало папиному байку, и он поспешил удалиться, ожидая наконец-то увидеть Джессику. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, ему удалось найти выход на террасу, а там зацепиться взглядом за бассейн на заднем дворе. Чувство зависти охватило его, напоминая о собственной ничтожности. Не имея возможности справиться с собой, Эдди отправился на поиски выпивки.

– Эй, Стивен! – небрежно бросил он, показывая, насколько недоволен происходящим. – Выпить не найдется?

– Напитки подам позже, – ответил ему высокорослый парень, вытирая руки. – Сначала дождемся гостей.

Напряжение между ними накалялось каждую секунду, и Тони постарался разрядить обстановку, показав лучшему другу, где именно спрятан алкоголь, надеясь, что тот успокоится, сделав пару глотков. Открыв шкафчик, юноша долго не мог определиться с выбором, и неожиданно для себя разглядел образ Лизи в одной из бутылок с красной оберткой.

– Напоминает ее коротенькое платье, – тихо произнес Эдди, держа бутылку в руке. – Интересно.

– Поделишься? – спросила девушка, вернув его в реальность. – Прости, если испугала. Ты что-то подвис.

Незнакомка присела рядом с ним и начала выбирать напиток на вечер, разглядывая бутылки и демонстрируя юному парню грудь, аккуратно выглядывающую из белой майки, заставив его растеряться.

– Я… – промычал он. – Я…

Привстав, девушка улыбнулась и натянула сползающие джинсы повыше, спрятав трусики.

– Эдди! – наконец-то представился он, отлипнув от вида объемной груди невероятной красавицы. – Меня зовут Эдди.

– Очень приятно… – задумчиво произнесла она, глядя на шкафчик с бутылками. – Нечего выбрать…

– Я угощаю! – сказал юноша, все еще подвисающий на ее внешнем виде. – На втором этаже есть комната, где можно уединиться.

– Неплохо, – обрадовалась она. – Для начала попробуй, что ты выбрал. Вдруг, не понравится.

Сделав пробный глоток виски Macallan M, юноша наблюдал за девушкой напротив, что оказалась намного симпатичнее Лизи, а ее аппетитные формы будоражили воображение.

– Захвати, пожалуйста, бокал для виски, – сказала она, отказавшись выпить из горла бутылки. – Извини, что не попросила сразу.

Юноша обомлел от тактичности, впервые ощутив приятное тепло от общения. Он метнулся на кухню, схватил бокал и побежал обратно, переживая, что заставляет красавицу долго ждать.

– То, что нужно! – восхитилась она. – Понимаешь, я пришла сюда расслабиться, и…

– Ты такая красивая… – выпалил Эдди, перебив ее. – Ох…

Незнакомка смутилась, быстро переведя тему со своей персоны на обсуждение комнат второго этажа, желая посидеть в тишине и немного выпить в приятной компании. Юноша с радостью согласился скрасить одиночество девушки, отведя ее в укромное местечко наверху. Огромная кровать и тяжелые шторы привлекли его взгляд, подкидывая идеи о совместном времяпрепровождении.

– Траходром! – с некой напыщенностью сказал он, почувствовав несвойственную ему уверенность в себе. – Ух! Наверное, очень удобно.

– Не знаю, – открыто сказала девушка. – Я не опытна в подобных вопросах. Тебе виднее.

Она рассмеялась и попросила наполнить бокал до краев, желая посильнее напиться и перестать смущаться. Присев на кровать, Эдди без лишних мыслей расстегнул несколько пуговиц рубашки, начиная дышать глубже, чем заставил незнакомку стесняться еще сильнее.

– Жарко, – произнесла она, подойдя к окну. – Прям душно…

Смочив горло дорогим виски, парнишка отлип от кровати и медленно подошел к кучерявой темноволосой девушке, вдыхая запах ее тела, которого захотел коснуться. Отодвинув штору, она обернулась на пару секунд, заметив, насколько он близок.

– Ты бесподобна, – прошептал Эдди, стоя сзади, проведя ладонью по ее оголенному животику. – Твоя неопытность испытывает меня. Может, я просто пьян. Но я же правильно понял, что ты не…

– Присядем?! – перебила она, повернувшись и коснувшись своей грудью горячего тела.Девушка совершенно не ожидала, что окажется вплотную к нему.

Юноша смотрел в ее карие глаза, которые девушка старалась отвести, и не мог понять, что с ним происходит. Животное влечение было знакомым для него, но этим вечером он испытал что-то иное, непохожее на ранее пережитые чувства. Он понял, что забыл узнать имя незнакомки, ему стало неловко, и он решил вернуть уверенность с помощью виски. Стоя на том же месте возле окна, Эдди продолжил напиваться, не отпуская от себя неопытную красавицу, которая с каждым глотком представлялась ему голой в извращенных позах на огромной кровати, стоявшей рядом.

– Закуски… – вымолвила она, – я так понимаю, нет?

– Поцелуй, – ответил он, ощутив внутреннюю дрожь, тронув указательным пальцем ее пухлые губки. – Поцелуй вместо закуски.

– Оригинально! – усмехнулась она. – Многим раздал закуски в виде поцелуев? Не думаю, что это спонтанная идея.

Откинувшись на подоконник, девушка продемонстрировала пышную грудь, заставив юношу почувствовать себя младше своих лет.

– Дай мне выпить, – резко сказала она. – Наполни бокал до краев.

Ощутив над собой доминирование, Эдди выполнил ее просьбу, почувствовав дикое желание овладеть незнакомкой. Он держал бокал над ее пухлыми губами, наклоняя его и наблюдая, как алкоголь медленно стекает по острому подбородку, направляясь к шее, а затем к груди, пачкая майку. Разрешив себе поцеловать ее, молодой парнишка разбил бокал об пол и уронил бутылку, схватил оголенную грудь девушки обеими руками, нащупав пальцами затвердевшие от возбуждения соски.

– Малышка, – прошептал он, собирая губами стекающие капельки виски на бархатной коже. – Только для тебя поцелуи вместо закуски.

– Приятно, – ответила девушка, покусывая нижнюю губу и глядя на Эдди, словно готова отдаться ему без остатка. – Мне понравилось.

– О да! – воскликнул юноша, прижав ее к себе еще сильнее, гладя по талии, спускаясь пальцами ниже животика. – Ты очень нравишься…

– Постой… – неуверенно сказала она. – Что ты делаешь?

– Не задавай глупые вопросы, – тихо прошептал он, замечая, как начал доводить ее до изнеможения. – Ты такая вкусная. Продолжим?

Не дождавшись ответа, юноша расстегнул светлые джинсы на теле привлекательной незнакомки, запустив руку в трусики, впервые ощутив пальцами, насколько горячо его желает девушка. Поддавшись непреодолимому желанию, он стащил с нее джинсы и посадил на подоконник, собираясь снять нижнее белье.

– Тише, – остановила она его. – В коридоре кто-то есть.

Эдди выглянул из спальни и увидел, что там зажимается одна из влюбленных парочек. Заметив знакомые черты, он завис, осознав, что видит Лизи в объятиях высокого темноволосого парня, который щупал ее зад, оставляя красные следы от пальцев. Сохраняя спокойствие, юноша аккуратно запер дверь и затаился.

– Хочу запомнить тебя пьяной и беззаботной, – произнес он, глядя на полуобнаженнуюдевушку. – Подойди ко мне. Медленно…

Она спрыгнула с подоконника, позволяя ему насладиться моментом. Вдоволь налюбовавшись красивым телом, юноша подтянул ее к себе, а затем, прижав лицом к стене, намекнул, что уже не в силах сдерживаться.

– Давай сделаем это, – предложила она. – Возьми меня!

Спровоцировав в нем дикий порыв животной страсти, девушка добилась резкости и грубости, ведя себя безотказно.

– Пожалеешь… – шептал он, схватив ее за волосы, представляя на ее месте другую, юную зеленоглазую девчонку. – Чертовка…

Он побоялся сразу приступить к сексу, будучи девственником, но осознавал, что сейчас у него есть шанс попробовать себя в постели, а прекрасную незнакомку он, возможно, никогда больше не увидит. Отодвинув белье и изучая ее промежность пальцами, Эдди, наблюдая, как она начинает сходить с ума, думал, что он великолепный любовник, способный дарить неимоверное счастье.

– Трахаться удобнее на кровати, – грубо выпалил он. – Прыгай.

Оставив девушку у стены, Эдди ввел ее в недоумение, устроившись удобно на кровати, стягивая штаны. Юноша не сразу осознал, что оказался слишком резок, представляя перед собой Лизи, достойную наказания. Легкое, приятное возбуждение покинуло его, сменившись на животное влечение, сосредоточенное исключительно внизу живота.

– Куда ты пошла? – спросил он, лежа на кровати. – Эй! Я не понял!

Вскочив, голый парнишка подбежал к двери, задержав полуобнаженную красавицу, и потребовал объяснений, отметив презрение в ее глазах.

– Что я не так сделал?! – паниковал Эдди. – Объясни мне!

Незнакомка попыталась открыть дверь, но парень схватил ее и поцеловал, заставив быстро забыть об обиде.

– Прости за грубость, – сообразил он. – Мне жаль…

Парень вновь окунул ее в свои объятия, ему не составило труда снять кружевное белье, проявляя внимание к каждой клеточке желанного тела.

Дом начал заполняться фоновым шумом, криками и музыкой, в то время как Эдди впервые реализовал все свои смелые подростковые фантазии, будучи невероятно пьяным.

– Это останется между нами, – говорил он, жадно целуя ее. – Хочу повторять это снова, и снова…

Лежа рядом с ней на кровати, юноша не мог успокоиться, продолжая изводить себя извращенными мыслями.

– Мы использовали все презервативы, – с сожалением отметил он, глядя на пьяную девушку. – У тебя с собой?

– Нет, – ответила она. – Я не собиралась лишаться девственности сегодня, тем более с незнакомым парнем.

– Ага, – покивал Эдди, натягивая трусы. – И я не думал, что первый раз настолько близок.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись от осознания, что оба набрались незабываемого опыта на вечеринке, будучи впервые настолько пьяными и раскрепощенными.

Связать узами брака

– Не могу найти Джессику! – возмущался Тони, ища ее взглядом среди пришедших гостей. – Ребят, кто-нибудь видел мою девушку?

– Кажется, – отметил Стивен, – она не пришла. Не замечал ее в толпе.

– Очень жаль, – расстроился он. – Хотел сделать сюрприз…

Тони, взяв еще одну бутылочку пива, вытащил кольцо и начал его разглядывать, теребя пальцами. Девчонки из толпы собрались вокруг него, выпытывая информацию, выставляя оголенные тела напоказ, словно принимали активное участие в конкурсе будущих невест.

– Так романтично! – раскричалась Лизи, когда услышала о предложении. – Я бы хотела оказаться на месте твоей девушки…

Ричарду нравилось молча наблюдать за ситуацией, видя, как девчонки пытаются преподнести себя лучше, чем они есть на самом деле. Например, эта выскочка Лизи, мечтающая выйти замуж за первого, кто предложит. Ее внимание доставляло ему дикий дискомфорт из-за навязчивости и истеричности девушки. Наверное, он был бы очень рад за нее, узнав о предстоящей свадьбе. Но противная светловолосая девчонка преследовала его, параллельно заигрывая еще с несколькими парнями на вечеринке.

– Эм… – буркнул Стивен. – Джессика в курсе, что вы вместе?

– Да, – утвердительно ответил Тони. – Мы несколько раз гуляли. Она принимала мои скромные подарки, и приглашала к себе на ужин.

– О-о-о… – воодушевленно протянули малолетние детишки из толпы, интересуясь. – И как она в постели? Она у тебя первая? А ты у нее?

Вопросы сыпались, и казались нескончаемыми. Осталось только посочувствовать Тони. Кто-то начал рассказывать ему об истории любви, а кто-то навязывать мнение, что сначала нужно попробовать друг друга в сексе. Ричард был не согласен с этим утверждением, но предпочел оставить мысли при себе, продолжая играть роль невидимки.

– Не было ничего! – вспылил Тони. – Хватит!

В толпе повисла тишина, а чуть позже началось активное обсуждение неправильного поступка Тони, этого опрометчивого желания жениться. Ричард вникал в слова посторонних людей и не заметил, как Лизи села рядом, пока она не начала прижиматься к нему. Показалось, что Стивена напрягло ее поведение, а Тони, заострив на ней взгляд, быстро удалился на террасу, словно не желал быть свидетелем девичьей распущенности.

– Давайте веселиться! – прокричал кто-то, врубив музыку на всю и наполнив дом надоедливыми басами. – Зажигай!

Не успев прожевать остатки жареного мяса с барбекю, гости напивались до беспамятства, прыгая в бассейн.

Стивен догнал Тони, захватив с собой немного алкоголя.

– Ты расстроен, – отметил он. – Тебе нравится Лизи?

– Наоборот! – возмутился Тони. – Она меня бесит.

– Первый признак любви, – рассмеялся Стивен, вручив ему бутылку. – Выпей, и расслабься. Может, подцепишь кого.

– Скорее что… – фыркнул он. – Мне нравится Джессика, и я не собираюсь знакомиться с кем-то.

– По взгляду на Лизи не скажешь, – продолжал Стивен. – Я думал, что ты приревновал ее к Ричарду.

– Всего лишь в курсе некоторой информации о ней, – сказал Тони, глядя на Стивена. – Она развратная, невоспитанная. Ты видел ее платье?!

– Не успел заметить, – пробурчал он. – Меня не привлекают школьницы. Она не в моем вкусе.

– Да! – произнес Тони. – Но, моему лучшему другу она по душе, и он продолжает с ней возиться. А я принимаю его выбор.

– Хм… – задумался Стивен, глядя на него. – А где Эдди?

– Понятия не имею! – громко ответил он. – Джессика тоже куда-то пропала. Затерялись в толпе.

Парни посмотрели друг на друга, сели в летние кресла и продолжили напиваться, стараясь не обращать внимания на странное совпадение. Тони рассказал, что Эдди, по его мнению, скорее всего, заливает горе из-за проступков Лизи. Он выдал всю накопившуюся информацию, раскрыв тайный план по соблазнению Ричарда.

– У них отношения, – изливал душу Тони. – Понимаешь? А эта девчонка крутит задом перед богатеньким мальчиком, надевая короткие платья. Она мне противна до тошноты. Сейчас блевану.

Видя, что молодой парень совсем плох, Стивен привел его в чувства и отправил отсыпаться на второй этаж, как вдруг заметил приоткрытую дверцу барного шкафчика.

– Не понял, – возмущенно произнес он, наклонившись к бару. – Где дорогой виски? С красной оберткой. Там еще буква «М»…

– О! – крикнул Тони со второго этажа. – Наверное, его взял Эдди!

– Этот виски дорог моему отцу! – раскричался Стивен. – Он получил его в подарок от дедушки на годовщину свадьбы! Это коллекционное издание! Ты знаешь, сколько эта бутылкастоит?! Почему он выбрал именно эту бутылку?!

Стивен однажды рассказывал Тони, что когда его родители рано связали себя узами брака, его дедушка был против этого. Спустя двадцать лет счастливой семейной жизни его родителей, в качестве извинений он подарил им эту бутылку. Красная этикетка символизировала любовь, а мягкий вкус виски – теплоту отношений между родителями Стивена.

Услышав крик, Эдди занервничал и начал быстро одеваться, разбудив обнаженную девушку. Она не поняла, что происходит, и практически голая выбежала на лестницу, еле держась на ногах.

– Джессика! – окликнул ее Тони. – Я искал тебя!

Эдди тормознул, услышав имя прекрасной незнакомки. Он решил подслушать разговор, надеясь на глупое совпадение, стараясь сохранить самообладание и успокоиться.

– Да, привет… – тихо ответила она. – Кажется, я перепила, и случайно отключилась в одной из комнат.

– Проводить тебя? – спросил Тони. – Тебе нужно одеться.

– Я ее провожу! – вмешался Эдди, осторожно спускаясь со второго этажа, снимая с себя рубашку и протягивая ее Джессике. —Накинь.

– А вот и ты, друг, стащивший бутылку виски! – кричал Стивен на весь дом. – Нет уж, тебе придется мне все объяснить.

Джессика стояла рядом с Эдди и прятала глаза от Тони, позволив ему подойти ближе и приобнять, выводя на улицу.

– Что за бутылка? – спросил Эдди. – Не понимаю.

– Macallan M с красной оберткой, – говорил Стивен, повышая голос и смотря на него с отвращением. – Не припоминаешь, а?

– Понял! – нервно ответил он, наблюдая за Джессикой и Тони через стекло входной двери. – Я взял ее! И выпил!

Схватив Эдди, парень нанес несколько ударов по пьяному лицу, а затем успокоился, услышав голос Лизи.

– Живи пока, – прошептал Стивен. – Достанешь мне такую же бутылку.

– Вряд ли, – выплюнув кровь изо рта, засмеялся Эдди. – Я не богат.

Он сел возле ступенек, внимательно разглядывая приближающуюся к нему Лизи, замечая красные следы от пальцев на ее ягодицах и синяки на запястьях.

– Ты хотела этого?! – вскочил он, подойдя к ней. – Хотела?!

– Все в порядке! – воскликнула она, оттолкнув его. – Не трогай меня!

– Отвали! – вмешался Стивен. – Жить надоело?! Отвали, сказал!

– Скотт немного перепил… – произнесла Лизи. – Он начал приставать ко мне. Но я его отшила!

– Стоп! – остановил ее Эдди. – Подожди… Какой еще Скотт?!

– А девчонка-то нарасхват! – усмехнулся Стивен. – Доступная…

Ощущая превосходство над малолетней школьницей, Стивен всячески унижал ее, чтобы она не могла сболтнуть лишнего.

– Скотт!? – повторил Эдди. – Ты с ним зажималась что ли?!

Юная девушка удивилась, что парнишка в курсе ее развлечений, и стала сыпать вопросами в ответ, не желая ничего объяснять.

– Твою мать! – взбесился он. – Я думал, что ты с Ричардом! Что-то меня мутит. Извините. Завтра поговорим…

– Ага, – равнодушно буркнул Стивен. – Проваливай.

Выйдя за порог, Эдди встретился с рвотным позывом. Выпитый алкоголь моментально оказался на асфальте. Его желудок крутило от невыносимой боли на протяжении всего пути, а голова разрывалась от навязчивых мыслей, и чувства вины. Он не понимал, почему не может познакомиться с Ричардом, хотя хотел рассказать ему, насколько привязан к Лизи. В то же время Эдди осознал, что совершил непоправимую ошибку, переспав с девушкой лучшего друга, оказавшись в роли предателя.

Подойдя к Лизи, Стивен начал приставать к ней, не обращая внимания на ее сопротивление, желая овладеть девчонкой, несмотря на присутствие гостей.

– В чем проблема, малая?! – уточнил он, пристраиваясь к ней сзади, спуская брюки. – Вижу, ты злишься на меня. Это заводит…

– Ты унизил меня! – закричала Лизи, ударив его. – Пошел ты!

– Да ладно тебе, – наклоняя ее, ответил Стивен. – Нужно было скрыть, что было между нами в коридоре. Не сопротивляйся.

– Да пошел ты! – кричала она, пытаясь вырваться. – Отпусти меня!

Он снял с нее трусы и отшлепал, прижав к стене. Будучи в нетрезвом состоянии, парень не отдавал отчет своим действиям, пытаясь овладеть ей.

– Изнасилуешь?! – спросила Лизи. – Да, Стивен?

– Убирайся отсюда… – ответил он, отпустив ее. – Малолетняя…

– Прощай! – перебила его девушка, отойдя в сторону. – Надеюсь, что мы больше не увидимся.

– Пошла вон, я сказал! – ударив по стене, крикнул он. – Вон отсюда!

Вырвавшись из неприятных объятий, Лизи пожалела, что позволила трогать себя постороннему мужчине, придя на вечеринку ради Ричарда.

Глава 3. Яркие цвета зонтика

Мы больше никогда не повторим это

Из-за презрения к отцу я долго не мог заснуть. Беспокоился, думая о Лизи, которая, скорее всего, разыграла спектакль на улице для того, чтобы я наконец-то сделал ей предложение.

– Мне всего девятнадцать! – сказал я вслух, смотря на отрывающиеся обои рядом с кроватью. – Какая свадьба?!

Не понимаю, чем я мог обидеть ее. Как сделанное предложение сможет избавить истеричную девчонку от вспышек агрессии в мою сторону?! Мы оба стремимся к счастью на протяжении четырех лет, и ничего не получается. В мою голову начали врываться мысли о различных вариантах, в том числе о новой любви и окончательном расставании с Лизи. Покрываясь страхом неопределенности, я ощутил, что боюсь остаться один, как грудной младенец без мамы. По щекам внезапно потекли слезы, и я начал задыхаться, вспоминая, как Лизи поступила со мной на глазах у окружающих. Вероятно, став моей женой, она изменится, станет спокойнее. Может, наконец-то перестанет переживать за наши отношения, ожидая от меня инициативы. Я набрал ее номер.

– Подожди, – сказала она, отстранившись от симпатичного парня и задержав дыхание. – Ричард звонит. Нужно ответить.

– Ночь на дворе! – возмутился он. – Ты давно спишь.

– Нет, – тихо произнесла девушка. – Я не могу так.

Юноша развел руками и отпустил ее, закатив глаза. Телефонный разговор он подслушал. Она сообщила о расставании и выключила смартфон.

– А если он позовет меня замуж? – спросила она. – Что тогда?!

– Пойдешь за него! – ответил парень, застегивая ширинку и выглянув за ворота. – Твоя мечта сбудется.

– Я люблю тебя, – опустив глаза, призналась Лизи. – Женись на мне.

Гараж наполнился тишиной, а с неба начали срываться маленькие капли дождя, напевая грустную мелодию расставания, подыгрывая на клавишах жестокого стечения обстоятельств.

– Лиз, – произнес юноша спокойным голосом, – я сделал ей предложение. Ты же видела…

– Да! – закричала она. – Видела! Зачем ты это сделал?!

Он молча наклонил голову, проверяя, не осталось ли следов на трусах и джинсах от недавнего оргазма. Дождь закончился, словно намекал на прекращение отношений. Лизи смотрела на него с болью в глазах, чувствуя его самым близким человеком среди остальных.

– Ты понимаешь, – говорила она, всхлипывая, – что я потеряю тебя? Я не могу потерять тебя, Эдди! Я не хочу отдавать тебя ей! Я же люблю тебя и буду продолжать писать тебе, потому что скучаю. Как забыть все то, что было между нами за эти годы?! Ты легко отказался от меня!

– Это ты решила! – резко выразился он, сжимая зубы. – Ты решила, что тебе нужен Ричард, а я отпустил тебя, начав ухаживать за другой девушкой! И женюсь! Ты поняла?!

– Значит, – плакала Лизи навзрыд, – тебе хорошо с ней?!

– Хорошо! – крикнул парнишка, глядя на нее. – Очень хорошо!

– Ты сделал меня своей… – шептала она, вытирая слезы с разгоряченных щек. – И теперь я ничего не значу для тебя…

– Я сделал ее своей раньше… – признался Эдди. – Я не предам ее.

– Что?! – переспросила Лизи. – Ты серьезно?!

– Прости… – тихо произнес парнишка. – Так вышло.

– Ты имеешь эту суку каждый вечер! – кричала Лизи, начиная ударять его кулаками по спине. – А я еще не спала с Ричардом!

– Пора попробовать, – грубо ответил Эдди, застегивая рубашку и поправляя джинсы. – Тебе понравится.

– С чего бы?! – спросила девушка, ударив его по лицу. – А?!

– Потому что мне, – равнодушно ответил он, ухмыляясь, глядя в ее заплаканные глаза, – очень понравилось с Джессикой.

Она закричала, раскидывая непонятный хлам с полок, повредив нежную кожу на тонких пальцах. Разодрала платье и упала на колени.

– Не разбивай ему сердце, – обратился к ней Эдди. – Ричард хороший парень. Ты будешь счастлива с ним.

– Ты трахал меня четыре года подряд! – рыдала Лизи, накидываясь на него с кулаками. – Имел эту суку! Ненавижу тебя! И все, что с тобой связано…

Эдди не сдержался и обнял ее, зацеловав соленые от слез щеки, продолжая покрывать поцелуями шею, оставляя засосы.

– Отвали! – отталкивая его от себя, визжала она. – Отпусти меня!

– Хочу тебя, детка… – прошептал он ей на ухо, отодвинув влажные трусики. – И ты, я чувствую, хочешь меня. Никто не сравнится с тобой.

Эдди прекратил затянувшуюся истерику, заставив девушку стонать. Она вновь отдалась ему этой ночью, оставив следы взаимной страсти в виде глубоких царапин на теле. Ночь казалась бесконечно щедрой, и мощной на эмоции, что переплетались с огромным количеством слез, которые нещадно вторгались в отношения двоих влюбленных, словно мошенники.

– Мы больше никогда не повторим это! – пояснил Эдди, озираясь по сторонам на рассвете, закрывая двери гаража. – Никогда, ты поняла меня?

– Да… – ответила она, обнимая его. – Поняла…

– Отлипни ты от меня! – произнес он, отстраняясь от нее. – Отойди!

Надув губки, девушка расстроилась, а огромные зеленые глаза снова оказались на мокром месте от проявленной к ней грубости.

– Нас могли заметить! – сказал Эдди. – Понимаешь?

– Да кому мы нужны! – засмеялась она во весь голос. – Не придумывай! Твоя грубость ранит меня…

– Все! – вымолвил он, отвернувшись. – Прощай!

Уйдя домой, Эдди наблюдал за ней, чувствуя, как разрывается сердце. Он не мог предать искреннюю Джессику, сохраняя лицо и верность, в которую сам поверил, закончив долгие отношения.

– Я тоже люблю тебя… – тихо сказал юноша, провожая ее взглядом, держась за сердце. – Люблю, моя маленькая Лизи.

Сохраняя стабильность

Я не спал всю ночь, но под утро меня вырубило. Звонок в дверь потревожил сон, а через несколько минут прямо передо мной возникла бабушка Ирен, держа за руку Лизи Кларк.

– Ты всю ночь спал в теплой кровати! – возмущалась она. – Бедная девочка, видимо, на улице ночевала из-за переживаний! Постыдись!

Честно сказать, бабушка добилась своего, и чувство стыда накрыло меня. Заметив, что Лизи осталась в том же самом платье, что и прошлым вечером, ко мне резко пришло осознание, что я последняя сволочь. Ее платье было грязным, порванным в некоторых местах, все еще оголяющим прекрасные колени. Она стояла в дверях, а я лежал на кровати, любуясь ею, вновь засыпая и не обращая внимания на звуки с первого этажа, которые издавала бабушка Ирен, готовя завтрак для всей семьи.

Тело оставалось голым, и я не знал, как мне быть, укрываясь легким одеялом. Лизи смотрела на меня, не отводя глаз, словно ждала приглашения лечь рядом. В моем представлении подобное поведение при общении с девушкой было недопустимым, и я попросил ее выйти из комнаты, чтобы привести себя в порядок. Но навязчивая девчонка лишь посмеялась над просьбой, введя меня в ступор.

– Чего я там не видела! – добавила она, хлопая ресницами. – Ой!

– Эм… – замешкался я. – Насколько помню, за четыре года мы не раздевались друг перед другом…

– В моих фантазиях наши тела уже соединились, – сказала она, скрывая смущение и пытаясь запутать меня. – На деле да, еще ни разу. Пора бы нам это исправить. Как ты считаешь, Ричард?

Мне хотелось напомнить ей, что мы не женаты, но я знал, что она проигнорирует мои слова. Лизи присела рядом и поцеловала меня с языком, страстно покусывая губы. Я не мог сосредоточиться на ней. В голове прочно поселилась мысль, что она спала с кем-то, и сейчас случайно об этом проговорилась, поэтому я отодвинулся от нее, попросив остановиться.

– Что не так? – спросила она. – М?

– У меня предчувствие… – пытался я выдавить из себя. – Что ты…

Не говоря ни слова, Лизи начала гладить мои плечи, постепенно стягивая с тела легкое, практически прозрачное одеяло, и нащупала интересующий ее орган, готовый к работе с раннего утра. Она подвинулась ближе, сжимая член тонкими пальчиками, повторяя однообразные движения. Прислонив губы к моему уху, Лизи шепотом описала в подробностях, как мокнет лишь от одного взгляда на меня, продолжая заводить рассказами о своих маленьких шалостях. Физически я был готов наброситься на нее, но мысли в голове не давали расслабиться.

– Опытная ты девочка… – тихо произнес я, глядя на ее реакцию и ожидая неуверенности. – Знаешь, как доставить удовольствие…

– Я долго ждала, когда ты сделаешь первый шаг, – покраснев, ответила она. – Из-за твоего стеснения…

Мне захотелось оборвать ее слова страстными поцелуями, показав, что стеснение в этом вопросе – не моя тема. Захотелось быть мужчиной, делая все, что она пожелает. Внутреннее напряжение от ее слов внезапно ушло, и я резко снял с нее то малое количество одежды, что сохранилось с прошлого вечера. Показалось, что все так, как должно быть. Ощущая, что мы занимаемся любовью впервые и принадлежим только нашей, особенной Вселенной, я смотрел на нее, видя, как она прекрасна. С непонятной грязью в волосах после ночи, проведенной вне дома, без грамма белья на теле, с засосами на шее, видимо, от моей разгоревшейся к ней страсти и желания.

– Сменим позу? – спросила она, подняв на меня глаза, и остановилась в процессе. – Я бы хотела быть сверху.

Я проигнорировал ее вопрос из-за испытываемого удовольствия, мне нравилось наблюдать за тем, как она ласкает меня, желая отыметь ее похотливый рот, понимая, что она делает это не впервые, корча из себя невинную девственницу.

– Да, любимая… – с фальшивой улыбкой согласился я, сжимая ее губы пальцами правой руки, желая кончить. – Как скажешь.

– Больше ничего не умею, – прервавшись, сказала она. – Извини…

– Не ври мне! – ответил я, схватив ее и посадив на себя. – Тише!

Держа ее крепко за тонкую талию, я поступательными движениями входил в нее с дикой силой снова и снова, держа за маленькую грудь, с напряженными от желания сосками. Мне хотелось любить ее так, как никого и никогда, веря, что она только моя. Ее ягодицы касались моих бедер, и я начал дрожать от приближающегося оргазма, смотря ей в глаза. Мне нравилось наблюдать за ней, слышать стоны, вдыхать аромат наших тел, в особенности желание секса, исходящее от нее, что заводило сильнее при каждом прикосновении. Двигаясь быстрее, Лизи довела нас обоих до изнеможения, а после слезла и повернулась задом.

Быстро пришло осознание, что меня ждет жесткий секс с опытной сучкой, которая в моем списке первая, а я проходящий, очередной. Это выносило мой мозг до крайностей с утроенной силой, одновременно нервируя и возбуждая. Процесс начал увлекать меня настолько, что я с дикой силой прижал ее к компьютерному столу, наклоняя ниже, схватив за соски, сжав их пальцами обеих рук. Остановившись, мне захотелось заострить внимание на том, как она смотрится сзади. Я начал стимулировать себя, рассматривая ее и ощущая внутреннюю агрессию, а она терпеливо ждала, что я буду с ней делать. Мне понравилось доминировать над ней, не слыша ее голоса.

Я резко вошел в нее без предупреждения, держа за распущенные, густые волосы, намотав их на кулак – она закричала. Это было жестко с моей стороны, но чувство вины пало от чрезмерного удовлетворения. Мне было приятно слышать крик, ощущая себя ее хозяином, имеющим право причинить боль. Конечно, стало ясно, что она занимается сексом не впервые.

После я молча отправился в душ, желая вернуть контроль над телом и разумом. Вода смыла власть, которую я ощутил над Лизи. Хотелось душить ее за неверность. Мне удалось добиться фальшивой крови. Естественно, из-за собственной резкости. Она унижала меня, а сегодня я растоптал ее. Лживая сучка открывает во мне нечто темное и пугающее. Я посмотрел на себя в зеркало ванной комнаты – стало страшно, и неприятно.

– Идите завтракать! – кричала бабушка Ирен. – Ричард! Лизи!

Сев с этой девушкой за один стол, я отчетливо понял, что не смогу есть, глядя в лживые глаза, от которых меня выворачивало.

– Прогуляюсь! – сказал я, обняв бабушку Ирен. – Не жди.

Ноги сами повели меня к ювелирному магазину. Хотелось приобрести кольцо для Лизи, потратив в очередной раз все сбережения. Чувство долга не отпускало, и я решил поступить достойно, как настоящий мужчина. Несмотря на мысли о расставании, я боялся ее потерять. Ревность бурлила внутри, как только я допускал факт ее измены. Проще сделать вид, что ничего не было. Что-то внутри противилось расставанию с Лизи, подталкивая повторить утренние упражнения, испытав молодое тело на прочность.

Несясь по тротуару, я случайно споткнулся, упав к ногам какой-то девушки.

– Осторожнее… – с улыбкой произнесла она. – Вам помочь?

– Все в порядке! – громко ответил я, поднимаясь с колен и обратив внимание на глубокие изумрудные глаза. – Извините!

– Да что вы! – ответила она, протянув мне руку. – Поднимайтесь!

– Спасибо вам! – поблагодарил я чуткую незнакомку, ощутив холод ее рук. – Еще раз извините!

– Всего доброго! – сказала девушка, растворившись в толпе.

От столкновения с ней мозг отключился. Тело отказывалось двигаться, и мне пришлось остановиться. Показалось, что все вокруг переливается яркими цветами, вытаскивая меня из лап сладкого дурмана. Кое-как доковыляв до магазина с обручальными кольцами, я замешкался. Перед глазами всплывал образ незнакомки с радужным зонтом, с которой мы только что пересеклись.

Когда я вошел внутрь, сопротивление усилилось, словно я совершал непоправимую ошибку. Желая стабильности от принятых решений, сложно взять и отказаться от собственной идеи. Вероятно, нужно подумать. С другой стороны, если я сделаю предложение, то не буду обязан сиюминутно жениться на Лизи. При желании любая свадьба может быть отменена. Хотя этих сбережений, которые я сейчас хотел потратить, хватило бы на хороший автомобиль. Мысли в голове становились рыхлыми, как подтаявшее желе.

Приобретя кольцо для самой капризной девушки в нашем районе, я направился к дому,чувствуя себя слегка подвыпившим. Лизи стояла на террасе. Она посмотрела на меня, как на худшего человека, скрестив руки на груди и закатив глаза, показывая, насколько сильно не желает меня видеть. Наверное, это был шанс на расставание, который я упустил.

– Вернулся? – высокомерным тоном спросила она. – Нагулялся…

– Да, – спокойно ответил я. – Кольцо тебе купил. Выйдешь за меня?

Схватив коробку, она внимательно рассматривала кольцо, фыркая, что я несерьезно к ней отношусь, купив дешевку.

– Детки снова ругаются? – вмешалась бабушка Ирен, подойдя к нам быстрым шагом, держа бутылку шампанского. – Отметим помолвку!

– Оно не настоящее, – буркнула Лизи. – Оставь его себе.

Предложение могло получиться романтичным. Дождик начался, как по заказу, не собираясь заканчиваться. Видимо, для того чтобы смыть очередное унижение.

– Да пошла ты, – сказал я, выбросив кольцо. – Пошла ты, Лизи.

Пора начинать действовать

Наконец-то осознав, что мамы больше нет, я воспользовался ее советом и поддерживал себя с помощью позвоночника, не обращая внимания на других. На некоторое время пришлось забить на дальнейшее обучение, тем более, я не знал, стоит ли получать высшее образование, которое я выбрал. Отец настаивал на строительном факультете, а еще на всем, что связано с финансами, напиваясь и жалуясь на жизнь. Моя душа, естественно, стремилась писательству. Я составлял маленькие стихотворения, и некоторые из них удалось продать. Рассказы оставались незамеченными, но я не отчаивался, продолжая сочинять истории. Когда я научился игре на музыкальных инструментах и освоил некоторые программы, стал доступен новый вид заработка. Эта работа не вдохновляла, но кормила всю семью, спасая нас во время кризиса в строительном бизнесе дедушки, пока отец спивался.

Бабушка Ирен пекла пирожки на продажу, управляя магазином вместе с Элен, которая ждала, что мой старший брат Робин одумается и перестанет пить вместе с нашим отцом.

Пока я работал, Лизи наладила близкие отношения с бабушкой Ирен, периодически оттягиваясь с Эми, о чем я не хотел бы знать.

Дома ждал маленький Томас, который, словно хотел что-то сказать, но в силу возраста не мог четко выразить мысли.

Понимая, что напряженная обстановка выгоняет меня из дома, я начал рассматривать объявления о сдаче квартиры, где можно было бы пожить отдельно от родственников. Работая ночами, я смог снять крохотную комнату, ощутив блаженство и настоящее счастье. На восемнадцатом году жизни начались шаги к мечте. Выделив время, я занялся написанием первой книги. Сил хватало на хобби, а заработка на еду и аренду. Я подал заявку на творческий конкурс – отобрали несколько моих работ.

Слушая музыку ночами, я окунался с головой в мечты, пока разгружал доверху забитые фуры во многих магазинах нашего города. Всю злость, негодование и комплексы выбивал об грушу, что висела в квартире соседа. Его звали Джек. Он оказался одним из моих защитников, рассказывая, насколько хитрыми бывают женщины. Его истории вдохновляли написать любовный роман. Как-то я оказался в самом центре событий, когда некая Мила обвинила его в незапланированной беременности. Я испугался, меня перемкнуло, и я решил, что необходимо искать верную девчонку.

Не скрою, девушку с похожими принципами отыскать тяжело, как навязчивый цокающий звук при создании трека. Среди всех претенденток на примете оставалась только моя Лизи, которую я боялся потерять, но периодически хотел избавиться от нее из-за каждодневных истерик и распутного поведения на глазах у всех.

– Она очень капризная! – жаловался я бабушке. – Не выдержу ее гневные тирады! Понимаешь?!

– Терпи, мой дорогой, – говорила она. – Перерастет. Поумнеет…

Кто-то постучал, прервав наш разговор. Эми кинулась к двери, что стало совершенно обыденным для ее импульсивности в семнадцать лет.

– Кажется, я ошиблась домом… – произнесла темноволосая девушка, стоя на пороге и прячась от капель дождя под зонтом, она заторопилась уйти, как можно скорее. – Простите за беспокойство.

Я наблюдал за ней в окно, приметив довольно необычный, радужный зонтик в столь хмурую погоду, от которой появлялись морщинки между бровями.

– Красивый зонтик, – отметил я. – Поднимает настроение.

– Да и девушка ничего, – садясь рядом, посмеялась младшая сестра, – глаза у нее добрые. И голос приятный.

– Познакомиться бы с ней… – случайно сказал я, оповестив всех о своем желании. – Может, захочу приобрести такой же зонт.

– Не о той думаешь! – вмешалась бабушка. – Эх ты!

Сквозь пасмурную погоду я отправился в арендованную комнатушку, натянув на голову капюшон от пальто, который предательски сваливался, оголяя темные кудри. Преодолевая туман и попадая под жадные капли дождя, которые хотели захватить мою продрогшую от холода кожу, я задумался, увидев знакомые яркие цвета среди толпы людей. Посчитав, что это тот самый зонтик, я последовал за ним. Когда я окончательно промок, пришлось отказаться от идеи преследования манящего зонта и, вероятно, доброй девушки. Но направляясь в кофейню неподалеку, чтобы согреться, я снова заметил зонт, дарящий солнечное настроение.

– Простите! – остановил я официанта. – Подскажите, чей это зонт?

– Девушка попросила оставить его здесь, – вежливо ответил он, – а после доставить домой, чтобы не намочить сидение в автомобиле мужа.

– Мужа?! – переспросил я. – Простите, вы сказали, мужа?

– Да, – улыбнулся он. – Вы правильно поняли.

– Ясно… – тихо произнес я. – Она замужем.

Опустив голову и посмотрев на кулон, оставивший след на груди, я отчаялся познакомиться с ней. Здесь же в кафе я продолжил писать роман в заметках смартфона из-за внезапно нахлынувшего вдохновения. Мне был необходим разговор с Биллом, который планировал жениться в ближайшем будущем. Его история стала идеальным примером, где двое дополняют друг друга, как кирпичики.

– Не может такого быть! – раскричался я. – Не может! Нет!

Посетители кафе бросили на меня удивленный взгляд и дальше принялись заниматься своей жизнью, изредка оглядываясь.

Постепенно я начал ощущать, как меня бросает в дрожь от счастливых лиц среди парочек. Я пытался проанализировать, бесит ли меня эта ситуация, или все-таки я настолько нуждаюсь в своей единственной и неповторимой половинке – вывод напрашивался сам собой. Я словно чувствовал, что вот-вот должен обрести ее, но терял в толпе, как радужный зонтик.

Мир тесен

– Как он? – поинтересовался я. – С ним все в порядке?

– Ничего страшного, – осмотрев его нос, сказал Билл. – Эдди, вы можете идти. Я свяжусь с вами через несколько дней.

– Ричард… – обратился он ко мне. – Тебя я попрошу остаться.

Проводив Эдди, мы с Биллом окунулись в бесконечную тишину. Прикрыв окно жалюзи от солнечного света, друг уселся в любимое кресло, стоящее в кабинете, а мне предложил низкий стул, чем-то напоминающий детский, на котором сложно сидеть из-за высокого роста.

– Ричард… – снова обратился он ко мне, – я должен сообщить тебе кое-что, но не уверен, что все правильно понял.

– Рассказывай, – ответил я, стараясь принять комфортное положение на детском стульчике. – Внимательно тебя слушаю.

– Странное ощущение, – почесав затылок, произнес он, – будто я уже встречал этого парня. Или где-то видел.

– Что сказать, – улыбнулся я. – Мир тесен!

– В том и дело… – нервничал Билл, дотрагиваясь до бороды. – Кажется, лет десять назад. И, если ты разбил ему нос…

– Он спит с моей женой! – закричал я, перебив его и стукнув кулаком по хирургической столешнице рядом с собой, я зажал глаза руками, не позволяя слезам хлынуть из них. – Имеет ее уже несколько лет!

– По этой причине, брат, – положив руку на мое правое плечо, произнес Билл, – я должен рассказать тебе неприятную историю.

– Хорошо, – согласился я. – Но, имей в виду, что меня легко вывести из себя. До сих пор пьян после двух литров виски, которые нещадно вливал в себя ночью.

– Оно и к лучшему, – спокойно сказал он, удивив меня. – В трезвом виде эту новость вынести трудно. Помнишь, как десять лет назад я забирал тебя на автомобиле после ссоры с Лизи?

– Конечно! – воскликнул я, опустив голову. – День нашего знакомства на фоне глубочайшего унижения моего мужского достоинства.

– Среди прохожих, кажется, видел этого парня, – теряясь в сомнениях, говорил друг. – Если не ошибаюсь, он был с девушкой.

– Там собралась толпа людей! – вспоминал я. – Все наблюдали за спектаклем, который устроила моя драгоценная Лизи. До сих пор гонит истерики на ровном месте, вгоняя меня в апатию. Не переросла…

– Народу было много, – согласился Билл. – Но, этот парень смотрел на вас, не отводя глаз.

– А, понятно! – перебил я его, не давая продолжить разговор. – Очередной зевака, пускающий слюни на Лизи, как и сотни других.

– Да подожди ты, пьяная голова! – повысив голос, он встряхнул меня за плечи. – Я дважды видел это лицо!

Время наедине с лучшим другом проносилось мимо, и я начал замечать, как сквозь жалюзи в кабинет пытается проникнуть свет от заката, нагло цепляясь за мои брови и подбородок. Не вникая в слова Билла, я нервировал его, отвлекаясь на посторонние мысли и окружающие предметы в кабинете.

– Лет десять назад, – вновь попробовал он объясниться, – ты предложил мне проехаться по частному сектору в районе Статен-Айленда…

– Ага! – подтвердил я. – И?

– Невыносимо! – разозлился он. – Заткнись!

– Прости, – смеялся я. – Дай сигаретку?!

– Не курю! – ответил Билл. – Ты меня слушаешь?!

– Да! – уверенно качал я головой в знак согласия. – Продолжай!

– Проезжая по территории с Южной стороны, – напомнил он, – к сожалению, без тебя, я заметил парочку на пустой улице. Они встречали рассвет. Это показалось романтичным.

– Эх… – вздохнул я, глядя на лучшего друга. – Жаль, что меня не было рядом. Стоило послать отца к черту и провести хорошо время.

Билл поддержал меня, намекая, что с большой долей вероятности, мне не пришлось бы связывать жизнь с Лизи. Я начал выяснять, что именно он видел, переспрашивая его раз за разом, пытаясь разместить все детали в голове, разложить по полочкам.

– Тот парень закрывал дверь гаража, – уточнил он. – С ним рядом стояла девица. Не та, что была рядом, напротив кинотеатра.

– Что ты пытаешься сказать? – спрашивал я, практически вырубаясь сидя возле холодной хирургической столешницы, среди важных инструментов для его работы. – Что-то я потерялся.

– Я не разглядел другую девушку, – продолжил Билл. – Она стояла в грязном, разодранном платье выше колен.

История десятилетней давности взбодрила меня, словно несколько банок выпитого энергетика. Тело затрясло. Казалось, что оно готовилось к худшему повороту событий. Друг налил воды. Я смочил рот и лицо. Мне хотелось пить, бить и орать. Но я решил дослушать историю до конца, надеясь на благополучную развязку.

– Ехал медленно, – произнес он. – Хотел предложить помощь, заметив синяки на ее руках, разбитые колени и взъерошенные волосы.

– Ее изнасиловали, Билл! – орал я на всю больницу, набросившись на него. – Твою мать, Билл! Почему ты не помог ей?!

Мне оставалось упиваться завистью, видя выдержку лучшего друга. Он спокойно принял агрессию с моей стороны, сохраняя холодный рассудок и возвращая мои мозги на место.

– Я предполагал, – сказал он, – что девчонку изнасиловали. Практически остановился и тут же увидел, как она обнимает того парня.

– Что?! – картинка в голове начала складываться. – Я не понимаю…

– Она обнимала его, Ричард! – повысил голос Билл. – Малолетняя девчонка в грязном платье стояла позади парня, вешаясь на него.

– Сука! – вырвалось из моего рта. – Сука! Похотливая сука!

Билл смотрел на меня, понимая, что не в силах успокоить, сто раз извинившись за рассказ и уже сомневаясь в собственной правоте.

– Это Лизи! – орал я, швыряя на пол все, что попадалось под руку. – Билл! Это была она! Лживая тварь! Как же я ее ненавижу…

Он молча находился рядом, понимая, с чем придется столкнуться, если его слова подтвердятся. Он дал мне возможность разнести все вокруг. Я швырял хирургические приспособления, орал, избил кулаками столешницу, перевернул кресло и стулья. Паника окутывала меня, а перед глазами воспроизводились картинки первого секса с Лизи, когда я, как полнейший идиот, закрыл глаза на то, что она чья-то подстилка. Все действия совершались мной на автомате. Выбежав из больницы, я достал ключи от автомобиля, вспомнив, что он остался около дома, пока я возился с носом проклятого Эдди. Постепенно зажигались вечерние фонари, создавая романтическую атмосферу, а меня одолевали мысли, как я разделываю любовника жены на части. Хотелось задушить тупую суку.

Билл предложил проехаться, остановив поток глупостей. Достучавшись до сознания, лучший друг объяснил, что от злости ничего не изменится. Смешно, но события десятилетней давности повторились. Я почувствовал себя униженным мальчиком. Тощие крысы вновь растерзали ранимую душу под слова песни Марка Энтони «Tragedy».

Удовлетворение Эго

Центр города, к моему удивлению, был до невозможности пустым, и я почувствовал дикое одиночество, как жажду, накрывающую среди парка летом, где поблизости нет павильонов с водой. Окна в высотках все еще были наполнены светом, а я следил за тенью от влюбленных парочек, наблюдая за теплыми объятиями между ними. Увидев, как молодые мамы прогуливаются с малышами по территории, сделал музыку тише, помогая им в сложном процессе укачивания, навалившемся на хрупкие плечи.

– Знаешь, брат, мне хотелось детей от Лизи, – признался я. – Она убила нашего ребенка десять лет назад.

– Вашего ребенка? – пробурчал он, сосредоточившись на повороте. – Серьезно?!

В голове все встало на свои места, и рвотный позыв не заставил себя ждать. Билл остановил автомобиль, а я выблевал оставшиеся чувства.

Интересно, знал ли Эдди о беременности Лизи, и в курсе ли Джессика, что муж, помимо нее, удовлетворяет соседку. Голова разрывалась от предположений, и расслабиться не получилось. Возвращаясь к себе, я заметил, насколько несчастным выглядит дом. Билл пожелал мне удачи и уехал наслаждаться счастьем, а я не мог подняться по ступенькам. Я сидел на холодных ступеньках и размышлял о своей гребаной жизни, пробовал несколько раз встать, но оставался. Тревога окутывала. Ощущение бесконечной тщетности существования погружало в сон, будто выкачивая заряд из аккумулятора.

– Ричард, посмотри, какая чудесная погода! – услышал я до боли знакомый голос из другой комнаты. – Скорее лови солнце!

Я открыл шторы, подставив нос под лучи, как вдруг холодные пальцы коснулись моего затылка и щек.

– Твои пальцы… – сказал я, не оборачиваясь. – Они холодные…

– Все мое тепло сосредоточено в тебе, – напомнила она. – Ты…

Девушка отдалилась от меня, а я, обернувшись, успел заметить лишь длинные темные волосы, собранные в косы.

– Лови солнце! – слышал я, обнаружив себя на ступеньках.

Остывая, они снизили внутренний накал ненависти к неверной жене, но возбудили интерес к истине, что не нашлась в выпитом дорогом виски. Вспомнив, что я договаривался провести время с Лизи до того, как узнал от Билла интимные подробности ее жизни, я вновь попытался подняться по лестнице, держась за перила и забираясь на огромную террасу. Открыв дверь и преодолев коридор, я увидел Лизи, сидящую на полу в гостиной. Видимо, ждала меня, перебирая фотографии.

– Смотри, мы были счастливы… – со слезами говорила она, поправляя разодранное короткое платье. – Очень счастливы…

– Зачем ты надела его?! – взбесился я. – Сними с себя эти лохмотья! Немедленно! Снимай!

– Оно напоминает то утро, – перебирая остатки ткани, ответила Лизи, глядя на меня с улыбкой. – Ты помнишь? Это незабываемый момент…

– Как в тебе помещается столько лжи! – закричал я, топча свадебные фотографии. – Твою мать! Черт! У нас разная реальность, я…

Лизи перебила меня, начав страстно целовать, как не целовала с того раннего утра в комнате родительского дома.

– Да отвали ты от меня! – отталкивая ее, орал я. – Не хочу тебя видеть! Не хочу трогать! Не хочу знать! Исчезни из моей жизни!

– Давай все забудем? – предложила она, опустившись на колени и расстегивая мои штаны. – Все ругаются, а потом страстно мирятся…

Посчитав, что она что-то приняла, я схватил ее за подбородок, и начал разглядывать глаза, продолжая обзывать, выходя из себя.

– Во мне твоя любовь… – странным голосом шептала Лизи. – Она давно со мной. Еще с прошлой жизни. Теперь мы оказались здесь.

– Что ты несешь, сука?! – орал я, будучи вне себя от ярости. – А?!

– Не лишай меня возможности быть с тобой, – просила она. – Я отказалась от всего ради тебя. Ричард, мы созданы друг для друга…

От непонимания я раздражался еще больше. Лизи бесила, и провоцировала меня, вытаскивая наружу дикого зверя. Когда я спросил ее напрямую про Эдди, она опустила глаза, уточнив, откуда я знаю подробности той ночи, но все равно пытаясь все отрицать. Нескольких слов о Джессике было достаточно, чтобы выбить ее из колеи, и я увидел перед собой влюбленную, ранимую девчонку.

– Прости… – сказала она. – Мне нужно отойти…

– Нет, – сурово ответил я, остановив ее. – Ты останешься здесь. Страдай и ной на моих глазах. Плачь.

Я ждал ее слез, понимая, что она небезразлична к Эдди. Мне хотелось ударить жену, чтобы услышать всю правду. Видимо, истины я так и не узнаю. Выпивка помогла воздержаться от глупостей.

– Расскажи все, – тихо произнес я. – Может, смогу простить…

В голове звучало «убить», и мне стало страшно за нас обоих. Контроль стирался. Агрессия нарастала. Захотелось снять напряжение.

– Этого хотела?! – спросил я, расстегнув штаны. – Начинай работать.

– Не знаю… – сказала она, отодвинувшись от меня. – Не хочу…

– Ты останешься здесь, – произнес я, схватив ее за лицо и придвинув к себе силой. – Ртом работай.

Жена стала для меня собственностью, словно я отрыл развратную сучку в незаконной конторке и могу делать, что угодно, оплатив ее услуги. Мне срывало крышу от переживаемого предательства, и я хотел, чтобы она ощутила, как это – быть настолько униженной. Я никогда не позволял себе такое количество грубости в ее адрес, зная, что она изменяет мне. Желание издеваться над ней, скорее всего, появилось из-за истории, которую рассказал Билл. Я не отдавал отчет действиям и не знал, остановился бы, узнав правду, или прибил бы лживую суку.

Она сидела передо мной, а я направлял ее похотливый рот так, как мне удобно, схватив за волосы, намотав их на кулак. Не скрою, приятно. Мне редко приходилось ослаблять хватку. Лишь в моменты, когда Лизи задыхалась. Поливая ее лицо алкоголем, я видел перед собой развратную девку, которой заплачу за удовлетворение моего Эго несколько сотен долларов, а после выкину из дома.

Глава 4. Ярость вперемешку с похотью

С долей лживого пафоса

– Я просил тебя не появляться здесь… – выйдя за дверь, тихо сказал Эдди. – Зачем ты пришла?

– Я беременна… – ответила Лизи, показав тест. – Что мне делать?

– Вот с этим, моя дорогая, – произнес он, – идешь к будущему мужу, а в моей жизни больше не появляешься! Никогда!

Выставив ее, парень захлопнул дверь. Она присела на бордюр возле дома, и начала рыдать от отчаяния.

– Ненормальная! – закричал Эдди, открыв окно. – Мне не нужны проблемы! Убирайся отсюда!

Девушка проигнорировала его слова, заставив нервничать. Эдди боялся, что вот-вот вернется Джессика и столкнется с Лизи. Юноша выскочил и схватил ее, потащив в дом.

– Говори! – в приказном тоне заявил он. – Что тебе нужно?!

Ведя себя, как совершенно чужой человек, парнишка довел ее до нескончаемой истерики, и Лизи бросилась ему на шею, пытаясь вразумить.

– Это наш ребенок! – кричала она. – Твой ребенок! Понимаешь?!

Эдди молча смотрел на нее, заметив, что Джессика приближается к дому. Окинув взглядом комнату, он запаниковал и попытался вытолкнуть девчонку в слезах на кухню.

– Прячься! – сказал он. – Быстро!

– Нет! – возмутилась Лизи. – Она должна знать!

– Приве-е-ет… – удивилась Джессика, открыв дверь. – У нас гости? Я сходила к врачу. И у меня прекрасные новости.

Он намекнул взглядом, чтобы Лизи прикрыла рот и не вмешивалась в их отношения. Прижимая к себе Джессику, парнишка попросил ее рассказать, в чем дело, скрывая внутреннюю панику. Она сообщила о беременности, не справляясь с сильными эмоциями.

– Вот это новости… – произнес Эдди, глядя на Лизи. – Не знаю, что сказать. Неожиданно.

– Но ты же рад? – уточнила Джессика. – Не пугай меня, дорогой…

– Счастлив! – сказал он, поцеловав ее в щеку, прижимая к себе еще сильнее. – А как же иначе?!

– Твоя реакция… – вымолвила она,– заставляет нервничать…

Прервав трогательный диалог, Лизи с долей лживого пафоса поздравила будущих родителей. Ее слова были пропитаны неискренностью. Оставив Эдди наедине с любимой женщиной, она направилась к выходу, но случайно обронила тест.

– Лизи! – визжала Джессика. – Ты тоже беременна! Ого! Я тебя поздравляю! Нужно немедленно сообщить Ричарду!

Смеясь, она подкалывала заплаканную девчонку, начав рассказывать интимные подробности личной жизни, намекая, что они с Эдди тоже не тратили время зря, отдаваясь страсти каждый день.

– Спокойнее, – остановил ее Эдди. – Выдохни. Зачем ты…

– Звони Ричарду! – настаивала она. – Скорее! Он будет рад! Ему нужно знать, что скоро он станет отцом!

– Это ее личное дело, – вмешался юноша. – Будет ли она говорить…

Входная дверь приоткрылась, заставив всех замолчать. Порог дома переступила высокая красавица, сбросив с головы струящуюся шаль.

– Доброго дня, – произнесла она спокойным, убаюкивающим голосом. – Должно быть, я не успела со всеми познакомиться. Джессика, не представишь нас друг другу?

– Конечно, сестренка, – рассмеялась она. – Эта девушка…

– Я уже ухожу, – перебила ее Лизи. – Мне нужно идти…

– Эта девушка, – задержав ее, продолжила Джессика, – будущая жена Ричарда Прайса! Она беременна.

– Приятно познакомиться, Лизи, – смело сказала та, протянув ей руку. – Меня зовут Элизабет. От души поздравляю вас.

Коснувшись ее, Лизи ощутила холод, исходящий от ладоней чарующей незнакомки, она поспешила выйти из дома, показавшись всем невоспитанной.

– Она меня испугалась… – произнесла Элизабет. – Как считаете, мне стоит пойти за ней?

– Нет! – ответил Эдди. – Забудь про нее. Что ты хотела?

– Поздравить вас, конечно! – сказала она, обняв юношу. – Джессика все мне рассказала, позвонив первой. И попросила зайти к вам.

Эдди с радостью принял объятия обеих сестер, погружаясь в похотливые мысли и не спеша их отталкивать от себя. Он понимал, что не готов стать отцом. Не знал, как поступить с ребенком и переключился на животные инстинкты, раздевая девушек взглядом. Ему казалось, что принять поражение проще, чем избавиться от желания, которое он не в силах удовлетворить.

– Еще бы Лизи сюда… – вырвалось из его рта под гнетом фантазий.

Эдди опомнился и вышел подышать воздухом, надеясь, что его слова не расслышали.

– Сука… – ругался он. – Именно после тебя моя крыша уехала в неизвестном направлении. Я не узнаю себя. Почему, твою мать, только с тобой рядом я не желаю других женщин?! Любимая моя девочка, никто не в силах тебя заменить. Как бы я не старался обманывать себя…

Элизабет слушала Джессику, невольно замечая, что с Эдди происходит что-то странное. Ее мысли возвращались к Лизи. Она считала свой поступок неправильным, сожалела, что не пошла за девушкой, послушав парня, который, вероятно, не в себе.

– Надеюсь, все хорошо с Лизи, – снова повторила Элизабет. – Чую сердцем, что стоит попытаться догнать ее…

– Да успокойся ты! – перебил ее юноша. – Зациклилась прям!

После встречи с Эдди Лизи почувствовала себя намного хуже. Она не понимала, стоит ли оставлять ребенка и удастся ли посадить его на шею Ричарду, уверенность в котором никогда не проваливалась на дно сомнений. С ним у нее есть все шансы на стабильную жизнь, полную счастья, и возможность навсегда забыть про Эдди.

Клетка

Я оставался запертым в собственной голове, анализируя, что произошло тем самым утром, когда Лизи пришла ко мне, решив соблазнить. Думал, что наилучший выход из сложившейся ситуации – жениться на ней. Но мои мысли не хотел покидать навязчивый радужный зонтик, скрывающий темноволосую незнакомку, за которой я гонялся, понимая, что нафантазировал себе лишнего. Реальность такова, что в окружении есть девушка, остро нуждающаяся в мужчине. Сегодня мне не хотелось видеться с Лизи и обдумывать наше будущее.

– Что с тобой, Ричард? – вмешалась в круговорот мыслей бабушка Ирен. – Вижу, беспокоится твое сердце.

– Решил, что все-таки женюсь на Лизи, – ответил я. – В то утро, когда ты привела ее, мы занялись любовью.

Оставив бабушку без подробностей, я понадеялся, что спустя время из воспоминаний сотрутся неприятные факты. Ирен согласилась с моим решением, предположив, что это я настоял на сексе, сделав из Лизи женщину.

– А если эта девчонка сделала из меня мужчину? – смеясь, уточнил я, наслаждаясь куском яблочного пирога. – И такое бывает…

– Ты серьезно?! – спросила она. – Не могла подумать об этом.

– Серьезно, – кивая, отметил я. – Крепкой и взаимной любви не случилось. Это жизнь. Мечтать можно о чем угодно. Мы вместе почти четыре года. Понимаю, что она стала для меня островком безопасности. Хоть какая-то стабильность. Такова цена. За все нужно платить.

– Может, все не так плохо? – настраивала меня на позитив бабушка Ирен, предложив еще кусок пирога. – Молодая она, перерастет, поумнеет.

– Мы совсем дети! – отшутился я. – Конечно, станет мудрее.

Делясь переживаниями, я не смог скрыть неуверенность относительно поведения Лизи. Бабушка настаивала, чтобы я серьезно поговорил с ней, надеясь, что та расскажет правду. Наш разговор прервался криками младшей сестры, и я вышел на террасу. Вечер дарил нотки приятной ностальгии, и беспокоил всплывающими картинками радужного зонта.

– Привет, Ричард, – произнесла девушка в длинном платье. – Как тебе мой наряд?

Она стояла неподалеку, но ее лицо пряталось в бликах заката, поэтому распознать незнакомку стало возможным исключительно по голосу.

– Лизи? – удивился я. – Не узнал…

– Тебе нравится? – спросила она, всхлипывая. – Старалась выбрать что-то в твоем вкусе, милый.

– Что случилось?! – уточнил я, подойдя к ней. – Оставим тему платьев на потом. Почему ты плачешь?!

– Я беременна… – сказала она, опустив глаза. – У нас будет ребенок.

– Как?! – задал я тупой вопрос, растерявшись. – Лизи…

Глядя на нее, я видел маленькую девочку, с которой познакомился еще в школе, девочку без вызывающего поведения, скромную, до бесконечности милую, ради которой хотелось стать сильнейшим защитником.

– Тебе напомнить?! – с сарказмом спросила она. – Рассказать может, как это бывает?

– Тише, – произнес я, успокаивая ее и подходя ближе. – Тише…

Я наблюдал за изумительным удивлением в ее глазах, мне стало тепло на сердце, оттого что впервые удалось справиться с капризной девочкой.

– От меня ребенок? – спросил я, осознавая, что сказал очередную глупость. – Извини, я… Я женюсь на тебе сейчас же! Выходи за меня!

– Наш малыш, – ответила Лизи, приложив ладонь к животу. – Ребенок от тебя, Ричард. Но я не готова стать мамой. У меня ничего нет…

– Глупости! – закричал я, схватив ее. – Это наш ребенок! Выходи за меня, дурочка! Со мной вы не будете ни в чем нуждаться. Ты знаешь меня. Я всегда отвечаю за свои слова. Выброси плохие мысли из головы!

– Пора домой, Ричард, – поникнув, сказала она. – Давай позже поговорим об этом, а сейчас мне нужен отдых.

– Конечно… – согласился я. – Проводить тебя?

– Это лишнее, – отстраняясь, произнесла Лизи. – Я позвоню.

Оставив меня наедине с неожиданной новостью, она ушла. Ее образ стирался, возвращая всплывающие картинки в радужных красках. Я завис, как перегруженный смартфон, и закрыл глаза, свернувшись калачиком на асфальте. Пропадая в странном сне, я почувствовал, как ко мне вернулось ощущение легкости.

– Лови солнце! – разбудил до боли знакомый голос. – Лови!

Просто помолчи

Его слова расстроили Лизи. Она хотела услышать их от Эдди, и поняла, что не сможет обманывать Ричарда, и приняла решение рассказать ему все в мельчайших подробностях на рассвете.

– Детка! – окликнул ее парнишка. – Постой!

Не в силах сдержаться, Эдди догнал девушку, заключив в жаркие объятия, понимая, что вновь желает ощутить тепло любимого тела.

– Как же я соскучился по тебе… – шептал он, целуя белоснежную кожу. – Не хочу отпускать тебя. Ты нужна мне. Очень нужна.

– Я совсем запуталась! – ответила Лизи. – Что все это значит?!

– Я сам запутался! – признался он, опустившись на колени. – Девочка моя, прости за все грубые слова!

Касаясь ее ног, Эдди покрывал их поцелуями, не останавливаясь, задрал длинное платье, наконец-то дойдя до бедер, что заводили его.

– Остановись! – попросила его Лизи, опустив платье. – Не понимаю, чего ты добиваешься! К чему это?! Зачем ты здесь?!

Он взял ее за руку и торопясь повел в знакомое место со стороны заднего двора, где они отдавались чувствам с шестнадцати лет.

– Я беременна, Эдди! – напомнила она. – Давай останемся вместе?! Уйди от Джессики, и я…

– Просто помолчи! – сказал юноша, прижав ее к стене гаража, пытаясь задрать платье. – Я хочу тебя, Лизи. Мне не хватает твоего тела. Вот бы повторить это мгновение еще раз. Но, я обещал, что не трону…

– Я оставлю ребенка, если ты будешь со мной, – откровенно произнесла Лизи. – Расстанься с ней…

– Ты самая близкая для меня, – говорил он, касаясь ее. – Но я должен жениться на Джессике.

– Сними с меня все, – вымолвила девушка, оставаясь прижатой у стены. – Раздень меня. Смелее.

Он повернул ее лицом к себе и начал аккуратно снимать украшения, а затем одним движением стащил платье, оставив его на земле.

– Смотри, – показывая на живот, сказала Лизи, – здесь наш малыш!

– Я ничего не смогу дать ребенку! – раскричался Эдди, накинувшись на нее, ощутив непреодолимое желание близости. – Как ты не понимаешь?! Тебе будет хорошо с Ричардом! Я лишь хочу оттрахать тебя еще раз, Лизи! А с Джессикой создать семью…

Ожидая, когда он сделает то, зачем пришел, она продолжала стоять обнаженной перед ним. Эдди был слишком близко, и Лизи старалась сохранять спокойствие, пока он рассматривает и запоминает ее тело, чтобы воспроизводить его наедине с собой.

– Я же сказал тебе, что мы больше не повторим это, – напомнил ей юноша, почувствовав взаимное желание. – Ты же хочешь меня, да, детка?

– Нет! – ответила она, оттолкнув его. – Это ты хочешь меня! Так возьми! В чем дело?! Почему ты просто смотришь…

– Я ощущаю тебя, Лиз, – дерзко произнес Эдди, продолжая наблюдать за ее обнаженным телом. – Совсем не обязательно касаться тебя. Я помню, какая ты. Помню, что было между нами.

– Не тянет взять меня? – уточнила девушка. – Надо же…

– Тянет, глупышка, – расстегнув ширинку джинсов, сказал он. – Смотри, еще как тянет! Можешь потрогать…

– Так возьми, – сказала она, запустив руку ему в трусы. – Давай…

– Не нарывайся, – предупредил ее парнишка. – Сейчас я представляю, как жестко имею тебя в рот. Можешь продолжать удовлетворять меня. Это единственное, на что я согласен. Конечно, мне было бы интересно поставить тебя на колени, и отыметь сзади…

– Фу! – воскликнула Лизи, прервавшись. – Как же мерзко!

– Ты изменила меня, – откровенно ответил Эдди, схватив ее за руку, настаивая на продолжении. – Я хочу овладеть тобой грубо, как никогда.

Скрытность никому не давала покоя

– Примчалась к тебе, как только смогла! – произнесла бабушка Ирен, ворвавшись в палату. – Ты сообщила Ричарду?!

– Нет! – воскликнула Лизи. – Не хочу…

– Что случилось? – интересовалась Ирен. – Что произошло с тобой? Я готова выслушать тебя, расскажи мне все…

– У меня был выкидыш! – призналась Лизи. – Наверное, я перенервничала. Ночью ко мне приходил парень, с которым я встречалась раньше. Поймите, я хочу быть честной и больше не могу молчать…

– Зачем он приходил? – напряглась Ирен. – Что ему нужно?

– Поздравить с беременностью, – сказала девушка, опустив глаза. – Но, он все испортил.

– Ты меня пугаешь, – взволнованно прошептала Ирен, взяв Лизи за руку. – Можешь рассказать мне обо всем, что тебя тревожит.

– Долгое время я встречалась с ним, – продолжила она, – и, если честно, будучи в отношениях с Ричардом.

Бабушка Ирен молча смотрела на нее, понимая, что сомнения внука возникли не на пустом месте. Ей стало противно от лжи, что просочилась в семью, став фундаментом для построения новой любви. Лизи плакала, обнимая подушку, привлекая внимание медицинского персонала, который не спешил вмешиваться в серьезный разговор, оставаясь зрителями, наблюдающими за происходящим.

– Продолжать?! – уточнила Лизи. – Если вам не хочется слушать, то я пойму. Тяжело носить в себе все это…

– Я должна знать, – спокойно ответила Ирен, – что творится за спиной моего внука. По-крайней мере, буду в курсе, перестав считать его параноиком. Слушаю тебя. Продолжай.

– Мне было меньше шестнадцати, когда я познакомилась с тем парнем, – сказала Лизи. – Позже появился Ричард. В новых отношениях было сложно, потому что на протяжении четырех лет прошлое постоянно возвращалось в мою жизнь, устраивая тошнотворные качели.

– Ты спала с ним? – прямо спросила бабушка Ирен. – Рассказывай…

– Один раз, – призналась девушка. – Я знаю, что Ричард искал невинную девушку. К сожалению, это не я.

Юная девчонка сжимала кулаки, заламывая собственные пальцы, периодически вытирая стекающие по лицу слезы, попадающие в рот, тем самым вызывая жалость у бабушки Ирен. Она смотрела на нее и не могла понять, почему ей кажется, что та что-то не договаривает.

– Поговорю с ним, – высказалась Ирен. – Не может одна ошибка молодости повлиять на всю твою жизнь.

– Дело в том, что… – прервалась Лизи. – Возможно, я…

– Что-то не рассказала? – уточнила бабушка Ирен. – М?

Лизи была готова сообщить ей, что потеряла ребенка от Эдди, но понимала, что излишняя откровенность навсегда отдалит ее от Ричарда.

– Тот парень просил меня раздеться, – выкрутилась она. – Хотел посмотреть на мое тело еще раз, прежде чем жениться на другой.

– Чертов извращенец! – возмутилась Ирен. – Нет слов!

– Кажется, – продолжала девушка, выдавливая из себя еще больше слез для достоверности, – он хотел взять меня силой…

– Кошмар! – разволновалась Ирен, обнимая девчонку. – Не переживай, наша семья защитит тебя. Я поговорю с Ричардом.

– Спасибо, – улыбнулась Лизи. – Но он не простит меня…

– Я решу этот вопрос, – ответила ей Ирен. – Что скажешь ему по поводу выкидыша?

– Скажу, что сделала аборт, – тихо ответила Лизи. – Мне рано быть мамой.

– Поняла тебя… – кивнула Ирен, выходя из палаты. – Отдыхай.

Палата №9

Я носился по больнице в поисках Лизи, как угорелый, накинув белый халат, и спрашивалвсех, кого встречал на своем пути.

– Здравствуйте! – в панике обратился я к медсестре. – Где я могу найти Лизи Кларк?

– Палата номер девять, – с недовольным лицом произнесла молодая девушка, что-то активно печатающая на клавиатуре, – сами найдете, или проводить вас?

– Сам справлюсь! – броско ответил я, лишь бы не терпеть рядом лицо, недовольное своим существованием. – Направо?

– Налево, молодой человек, – произнесла она, – а кажетесь умным.

– Еще бы мне блистать своим умом сейчас! – нервно выкрикнул я, желая поставить на место девушку, перешедшую границы.

Пока я шел по длинному, нескончаемому коридору, считая палаты и пытаясь найти Лизи Кларк, мне стало плохо, а цифры с буквами начали размазываться передо мной, как вязкие краски, только что разбавленные водой перед работой над новой картиной. Присев, я отдышался, приведя разболтанные мысли в порядок. Бабушка Ирен сообщила мне, что Лизивсе-таки решилась на аборт, пожертвовав нашим ребенком. Посмотреть в глаза матери моего ребенка, которого больше нет, казалось мне невыносимым испытанием. Когда я узнал о ее беременности, мне искренне захотелось стать отцом, несмотря на юный возраст. Но после новости об аборте во мне что-то сломалось, треснуло, перевернулось, рождая мысли о расставании с Лизи. Эту тему мне хотелось затронуть при нашем разговоре, но бабушка Ирен настоятельно просила меня не тревожить Лизи плохими новостями. Встав со стула, я придерживался за стену, пытаясь контролировать тело, и начал ковылять, как инвалид, в сторону, где увеличивались числа, ища палату Лизи.

– Привет! – поздоровался я с ней, найдя наконец-то палату. – Как ты себя чувствуешь?

– Не очень, Ричард, – ответила она, отвернувшись от меня, – не очень.

– Зачем ты это сделала?! – давил я на нее, в ожидании ответа.

– Ричард, мы еще совсем дети, – объяснила она, – мы не поженились.

– За девять месяцев успели бы! – резко произнес я. – Но ты решила все самостоятельно, без меня, не предупредив!

– Детки, которые рождаются вне брака, – шептала она, обнимая подушку, – могут оказаться несчастными.

– Я бы женился на тебе за это время! – кричал я на всю палату.

– Почему ты кричишь? – спросила она меня. – Ты бы пожелал такое будущее нашему ребенку?

– Лизи! – орал я, схватив ее и повернув лицом ко мне. – Что ты несешь?!

Мне показалось, что она сошла с ума и ей нужен врач. Она, словно не слышала меня, оказавшись в своем мире, не воспринимая ни единого слова, что я говорил.

– Я бы женился на тебе! – повторил я. – Ты слышишь меня?!

– Слышу, – равнодушно ответила она. – Я все слышу.

– Наш малыш родился бы в браке! – обнимал я ее, чуть ли не рыдая. – Что ты наделала, Лизи?!

– Мы еще дети, – повторила она, – мы не поженились!

Промолчав, я стоял рядом с ее кроватью, наблюдая за ней.

– Ричард, – взяв меня за руку, обратилась ко мне Лизи, – такого будущего ты хотел бы для наших детей?

– Нет, – шепнул я, крепко сжимая ее ладонь, повторяя, – конечно, нет.

Опустив голову и присев на кровать, рядом с Лизи, я задумался.

– Соскучилась, – произнесла она, пытаясь обнять меня, – а ты?

– И я тоже… – погладив ее по голове, ответил я, – тоже по тебе соскучился.

– Ричард, – пуская слезы, говорила она, – мне нужно рассказать тебе!

– Про парня? – перебил я ее, догадавшись, о чем она хочет сказать.

– Откуда ты узнал? – краснея, задала она вопрос. – Откуда?!

– Бабушка Ирен упомянула, – поделился я, – он был до меня.

– Да, был! – беря меня за руки, сквозь слезы говорила она. – Но сейчас в моем сердце только ты!

– Хотел бы я поверить тебе, Лизи! – смотря в ее глаза, я не мог увидеть в них правду. – Хотел бы!

– К сожалению, – отвернулась она, – до тебя я допустила ошибку.

– Какую ошибку, Лизи? – спросил я. – Не отворачивайся от меня!

– Я переспала с тем парнем! – закричала она громко. – Ты не был первым!

– Да я понял, – признался я, – что не был.

– Ричард, это было по глупости всего один раз! – обнимая меня, кричала она, шатаясь на кровати и теряя координацию. – Я даже не знаю, смог ли он сделать из меня женщину!

Я молча смотрел на нее, в моей душе назревала гигантская буря, размером с чертовы высотки Манхеттена, которые вот-вот обвалятся, вырвавшись призрачным негодованием в больничной палате.

– Один раз, значит! – сжимая кулаки, повторил я, – Кто он?

– Я не хочу говорить о нем! – она внезапно покраснела, попытавшись отвернуться от меня и сменить тему, – давай мы просто…

– Кто он, я тебя спрашиваю?! – пытался уточнить я, перебив ее и взяв за лицо, да так, что от моих пальцев на ее щеках стали появляться красные следы. – Как его зовут?!

– Мне больно! – кричала она, глядя мне в глаза. – Отпусти меня, пожалуйста!

– Сука! – выпалил я. – Верил же тебе до последнего!

– Ричард, но это было до тебя, пойми! – пыталась она оправдаться, успокаивая меня. – Я так тебя люблю!

– Зачем было врать мне, Лизи? – не выдержав, я начал колотить стены, оставляя отметины краски на пальцах. – Ты же знаешь, я не терплю ложь!

– Ричард, ты помнишь наш первый раз? – перебила она меня, отталкивая от стен. – Мне было настолько больно, что я даже закричала!

– Да, потому что я всадил тебе глубоко, резко и внезапно! – продолжал я орать на нее, раскидывая ее тряпки по палате. – Чтобы хотя бы на одну секунду почувствовать, что я у тебя первый!

Она замолчала, прижав меня к себе, как дикого зверя, и пытаясь поцеловать, а мне было невыносимо противно стоять рядом с ней.

– Я хотел быть первым у развратной суки! – грубо говорил я, сжимая ее тело изабираясь под больничную одежду. – Хотел быть всегда с тобой!

– Только один раз, – шепнула она мне на ухо, – до тебя, Ричард.

– Я должен поверить, что ты только один раз с кем-то спала? – спросил я, смотря в ее лживые зеленые глаза. – Почему мне кажется иначе? Ответь мне!?

– Не знаю, – плакала она, прижимаясь к моей груди и расстегивая рубашку, – ты не веришь мне.

– Да отвяжись ты от меня! – оттолкнул я ее. – Зачем ты лезешь ко мне?

– Хочу помириться, – ответила она, – пойти прогуляться с тобой.

– Сука! – не отдавая отчет своим действиям, орал я, разозлившись на нее еще сильнее. – Почему я чувствую, что ты спала со всей толпой мужиков, которые на тебя постоянно смотрели, пуская слюни и поправляя штаны?

– Ричард! – начала она кричать. – Как ты смеешь!

– Заткнись! – сказал я, глядя на нее и отойдя подальше. – Я хочу тебя ударить, понимаешь?

– Бей! – орала она, начав истерично реветь. – Чего ты ждешь?!

– Убью, сука! – поставив ее на колени возле кровати, кричал я.

Понимая, что нас могут заметить или войти в самый неподходящий момент, я не стал запирать дверь палаты, чтобы выставить напоказ унижение лживой девчонки, грубо бросив ее хрупкое тело на кровать.

– Молчи, – тихо попросил я, – будь хорошей девочкой.

– Ты этого хочешь? – спросила она меня, прижимая лицо к простыне. – Ты хочешь взять меня прямо сейчас?

– Лизи! – остановил я ее. – Не провоцируй меня.

– Возьми меня! – настаивала она. – Чего ты стесняешься?

– Ты делаешь из меня зверя! – признался я ей с подступающим комком рвоты к горлу. – С тобой я становлюсь монстром!

Немного ослабив хватку, я остался стоять возле кровати и смотрел, как она искушает меня.

– Вот и ответ, – тихим голосом говорила она, – я чувствую, что ты хочешь со мной сделать и разрешаю.

– Ты разрешаешь мне сделать тебе больно? – удивился я. – Ты хочешь этой боли?

– Я люблю боль, Ричард! – резко ответила она мне. – Боль, причиненная тобой – лучшее, что со мной случилось.

Я испытал шоковое состояние от услышанного только что, мое возбуждение возросло в несколько раз, и я начал срывать с Лизи больничную пижаму.

– Какая же ты красивая! – сказал я, глядя на нее. – Ненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь!

– Продолжай, Ричард! – просила она меня. – Хочу детей от тебя!

– Тогда сначала мы поженимся, – еле прошептал я, гладя ее соски и рассматривая тонкое, бледное, обессиленное тело. – Выходи за меня.

– С тобой я согласна на все, – призналась она, – только с тобой.

Одновременно хотелось жестко отыметь ее, ударяя по губам за ложь, но возбуждение взяло вверх над жаждой насилия, и я всецело переключился на желание секса с развратной сукой. Она, доводя до истощения, лепила из меня чудовище, которое хотело ее страстно.

– Ты никогда не был романтиком, – утверждала Лизи, встав на четвереньки, она раздвигала руками ягодицы, позволяя ласкать себя, – тебе всегда хотелось так?

– Был, Лизи, – рассматривая ее сзади, отвечал я, – но ты изменила меня, перекроила каждый нейрон в моей голове.

– Очень жаль, Ричард, – ответила она, наклонившись вперед, упираясь руками на кровать, – я готова испытать любую боль, если она от тебя, продолжай.

– Не хочу чувствовать себя садистом, – произнес я, гладя ее ноги и спину, потихоньку переходя выше, ближе к шее, – хочу быть ласковым, понимаешь?

– Но, ты уже на этом пути, – ответила Лизи, извиваясь передо мной. – Что тебе хочется сделать сейчас?

– Придушить тебя! – грубо ответил я, снимая штаны.

– Души! – воскликнула она, замерев в одной позе. – Давай!

Добравшись рукой до ее густых светлых волос, а после, нащупав шею, я слегка придушил ее и почувствовал, как дыхание Лизи прерывается, и меня это завело еще сильнее.

– Возбуждает? – спросила она меня, ухмыляясь. – Хочешь меня?

– Еще как! – отвечал я, уже не в силах сдерживаться, желая грубо овладеть ею. – Не хватает зеркала напротив, чтобы я видел твое лицо.

– В браке мы сможем купить зеркало и поставить его в нашей спальне, напротив кровати, – делилась она со мной своими фантазиями, – женившись, ты можешь воплотить со мной самые смелые мечты.

– Женюсь, Лиз, а сейчас, – прошептал я, – мне нужно, как можно скорее выйти из палаты.

– Ричард! – кричала она мне вслед. – Как же так?!

Быстро натянув на себя джинсы и оставив разгоряченную Лизи в одиночестве, я быстро направился в уборную, пытаясь сдержать настигнувшее меня возбуждение и понимая, что сейчас мне придется самостоятельно решить этот вопрос. Я заперся в туалетной кабинке иостался наедине с собой, чтобы успокоиться, но изящное тело Лизи так и стояло у меня перед глазами. Я представлял, что сделал бы с ней, и моя рука невольно потянулась расстегнуть ширинку, ослабляя давящее на все тело напряжение, но я остановился.

Выйдя из кабинки, я оперся руками на раковину и посмотрел на себя в зеркало, мне искренне стало страшно от того, кого я там увидел. Я не выглядел, как молодой парень. Это был мужчина далеко за тридцать с потухшими глазами, в которых была ярость вперемешку с похотью, местью и желанием быть лучшим.

Выбивая остатки сознания

Мне стало противно от себя, я почувствовал острую необходимость в разговоре с Билломи набрал его номер.

– Да! – ответил он на звонок. – Кто это?

– Привет, Билл! – изображая нотку радости, произнес я. – Это Ричард!

– Дружище с сэндвичем! – сказал он воодушевленным голосом. – Как твои дела?

– Сказать тебе честно или соврать? – спросил я, усмехнувшись.

– Честно, Ричард! – забурчал Билл. – Иначе, какой был смысл стукаться сэндвичами?

– Смешно, – улыбнулся я в ответ, – если честно, то хотелось бы встретиться.

– Без проблем! – сразу согласился Билл. – Где и когда?

– Я в больнице, – предупредил я его, – и, кажется, могу натворить глупостей.

– Могу приехать сейчас! – произнес он. – Давай адрес.

– Окей, – сказал я, – жди смс.

Удобно устроившись на лавочке возле больницы, я ждал его, как ребенок прихода Санта-Клауса на Рождество. Мне показалось, что Билл приехал ко мне мгновенно, словно уселся в вертолет, спеша на помощь к лучшему другу.

– Ричард Прайс! – окликнул меня Билл. – Вот ты где, дружище!

– Хм, – задумался я, увидев его, – не знаю твоей фамилии, друг.

– Андерсен! – ответил он, сев рядом со мной и обняв по-дружески.

– Билл Андерсен, значит, – повторил я, – звучит прям.

– Запоминай! – дергая меня за плечи, кричал он. – Эта фамилия будет на слуху у всех, когда я стану знаменитым хирургом!

– Верю в тебя, брат, – улыбнувшись, сказал я, – верю!

– Главное, что ты в меня веришь, – поделился он, – и моя драгоценная Агата, а на остальных мне плевать.

– Конечно, мы в тебя верим! – искренне говорил я. – А откуда ты узнал мою фамилию?

– Я все знаю! – смеялся Билл. – Ты ничего от меня не скроешь.

– Ага, – во весь голос начал я ржать, – только номер телефона.

– Черт! – закатил он глаза, раздражаясь. – Подловил меня, как сыр из сэндвича той ночью или овощи, не помню, что там вывалилось.

Я смеялся, но мне постепенно становилось все грустнее, когда я вспоминал, зачем позвал его на встречу.

– Брат, – сказал я, опустив голову. – Мне нужно с тобой обсудить кое-что, произошедшее в больнице.

– Слушаю тебя, друг. – Билл подпер подбородок обеими руками, поставив локти на колени. – Всегда рад выслушать.

– Это связано с Лизи, – начал я, – она в этой больнице.

– Естественно! – отметил он. – С кем же еще это может быть связано?

– Как оказалось, ее истерики не так страшны! – говорил я, оправдывая ее. – То, что я позволил себе не может иметь никаких оправданий, понимаешь?!

– Так… – напрягся Билл, посмотрев на меня, – что ты сделал?

– Я ее чуть не изнасиловал после того, как она сделала аборт, – закрывая лицо руками, сжимая кожу, сказал я, – чуть не взял ее жестко.

– Серьезно, – ответил Билл, замолкнув.

– Лизи отказалась от нашего ребенка, Билл! – кричал я, не в силах сдержать эмоции. – Я узнал это от своей бабушки Ирен!

– Нет, это неправильно, – согласился он со мной, – не дело.

– Видя ее… – решил я поделиться с ним, – я выхожу из себя, злюсь!

– Иногда мне кажется, – сказал он, глядя мне в глаза, – что ты не бываешь счастливым рядом с ней.

– Понимаешь, она сама хотела боли, просила меня продолжить! – сбивчиво говорил я. – С ней я становлюсь чудовищем!

– Неудивительно, – ответил он, – я тебе сразу сказал, что она того не стоит, впервые увидев ее, а еще наблюдая за твоим состоянием после ваших встреч.

– Видимо, ты был прав, – неохотно соглашался я, – но, черт знает, почему она стала частью моей стабильности, сохраняя приятные воспоминания.

– Привычка, может, – предположил он, – но в одном я уверен точно, что любящие люди делают нас лучше, а не калечат, создавая нечто отвратительное.

– Монстра! – уточнил я, встав с лавочки. – Она делает меня жестоким, неразборчиво похотливым монстром!

– И зачем тебе быть монстром? – поинтересовался Билл. – Тебе нравится быть им, причиняя ей боль?

– Не знаю! – делился я своими мыслями. – В какой-то момент я чувствую, что хочу овладеть ей, выпустив внутреннего монстра наружу, словно это поможет мне вдохнуть чистый воздух, выдохнув гниль с плесенью, что внутри меня.

– О чем ты говоришь, Ричард? – начал уточнять у меня Билл. – Я не понимаю, что ты хочешь сказать этим.

– Знаешь, – попытался объяснить я, – ощущение, что я получу от нее то, что давно ищу.

– А что ты ищешь? – спросил он. – Ты сам понимаешь?

– Наверное, – сказал я, – то, что потерял с уходом мамы, приобретя взамен нечто чужое, фальшивое, что хочется отрыгнуть поскорее.

– Ричард, прости! – внезапно повысил он голос. – Может тебе стоит обратиться к врачу?

– А самое страшное, – продолжал я, – что мне нравится причинять ей боль.

– Кажется, с этим вопросом нужно обратиться к доктору, – сделав серьезное лицо, сказал Билл, – как считаешь?!

– Я тоже об этом подумал! – объяснял я, начав ходить из стороны в сторону, держа руки в карманах джинсов. – Спасибо, что быстро приехал. Как тебе удалось оказаться рядом в сложную минуту?

– Всегда рад поддержать! – ответил Билл. – Я был недалеко с будущей миссисАндерсен.

– Ей подходит твоя фамилия, – тихо сказал я, пытаясь разглядеть ее в толпе, – а где она?

– Не ищи! – посмеялся Билл. – Я ее тщательно прячу от посторонних глаз! Разберись пока со своей протекающей крышей.

– Да, мне точно не помешает мастер по крыше! – начал смеяться я вместе с ним. – Еще раз спасибо за поддержку.

– Ричард, ты только… – положив ладонь мне на плечо, серьезно сказал он, – не рассказывай никому то, о чем мы сейчас говорили.

– Хорошо, – ответил я, – не стоит шокировать людей.

– Именно! – подмигнул Билл. – Подвезти тебя?

– Я, пожалуй, проветрю дурную голову, – сказал я. – Пока, дружище!

Смотря себе под ноги, я шел по тротуару, ко мне вновь постучалось одиночество, затронув мысли и рождая желание вернуться в палату к Лизи. Хотелось лечь с ней рядом и обнять, как маленькую беззащитную девочку. Так мы редко проводили время за четыре года отношений. На долю секунды показалось, что я хочу романтики, как в старых кинолентах, но тут же опомнился, увидев впереди девушку с аппетитными формами.

– Как хороша! – произнес я себе под нос, начав раздевать ее глазами.

Она оглянулась, посмотрев на меня, и судя по всему, пожелала познакомиться поближе, слегка замедлив шаг. Мне было нужно обойти ее, как можно скорее, я чувствовал, что со мной происходит что-то странное, словно похотливое животное снова вырвалось наружу.

Осознание пришло в момент, когда я прижал к бетонной стене незнакомку, ощутив ее тело в собственных руках, чувствуя себя хищником, загнавшим жертву в угол.

– Это ролевая игра? – спросила она.

– Какая же ты тупая, – произнес я, мгновенно убрав руки и отойдя от нее.

Девчонка обломала удовольствие, и мне не оставалось ничего, кроме как направиться к дому. Она побежала за мной, крича что-то вслед, желая повторить то, что было между нами, до того как она открыла рот. Мне было все равно, ведь она не нравилась мне, а вызывалараздражение. Снова появилось неконтролируемое желание вернуться в больницу и отыметь Лизи, сделав с ней все, что крутилось в голове последние несколько часов. Но я поступил, как настоящий джентльмен, который задыхался во мне от запаха похоти, не став причинять ей боль. Мои мысли кидались из стороны в сторону, как болтающиеся листы на ветру, швыряя желания в крайности.

Не смотря на девушек, я все-таки добрался домой, где меня ждал пьяный отец, приводящий каждый раз новую дамочку легкого поведения в наш дом.

– Когда ты свалишь отсюда? – спросил меня он, как только я ступил на порог дома. – Ответь мне, Ричард.

– Что, прости? – уточнил я у него, глядя в каком неадекватном состоянии он прибывает.

– Я женюсь! – говорил он, едва шевеля языком. – Иди сюда, детка, познакомься с сыном.

В гостиную со второго этажа спустилась молодая девушка, едва прикрывшая грудь полотенцем. С ее темных волос стекали капли после душа, застревая на ключицах, срываясь с плеч и задерживаясь на бедрах. Она подошла к моему пьяному отцу, а он, изучая пальцами контуры ее тела, обернулся в мою сторону.

– Хочешь присоединиться к нам, Ричард? – спросил отец. – Ты уже взрослый мальчик.

– Нет, спасибо! – отказался я, пытаясь свалить в свою комнату. – Мне нужно заняться учебой!

– Жаль… – произнесла она и посмотрела на меня, оказавшись в горячих объятиях отца. – Могло быть интересно…

Я покачал головой, поднимаясь наверх. Увидев, что моя кровать была грубо измята и использована по понятному назначению во время очередного запоя отца, я поспешил сменить постельное белье и открыть окно, чтобы проветрить помещение.

– Как противно, – произнес я, подняв презерватив кончиками пальцев. – Фу!

Дверь слегка приоткрылась, впустив аромат молодой девушки.

– Твой отец уснул, – сказала она, сбросив с себя полотенце. – Можем поиграть.

– Выйди отсюда! – крикнул я ей, отвернувшись. – Немедленно!

– Какие игры ты любишь? – спросила она, медленно входя в комнату. – Сегодня я уже была здесь.

– Я заметил! – буркнул я. – Не хочешь помочь убраться, например?

– Конечно! – воскликнула она, приблизившись ко мне, и стала собирать разбросанные ручки на письменном столе. – В один стаканчик?

– Что? – замешкался я. – Да, и карандаши туда же.

– Как скажешь, – согласилась она со мной, заводя обнаженным телом и покорностью, – что еще нужно сделать, чтобы доставить тебе удовольствие?

Этой фразой она смутила меня, и я молча указал ей на дверь, успев заметить черты Лизи в ее внешности. Она была чрезмерно стройна, бледна и красива.

– Еще и темненькая… – прошептал я. – В моем вкусе.

– Мне остаться? – уточнила она, прикрыв дверь. – М?

– Наклонись, – сказал я, ощутив доминирование. – Ниже.

Видя, что сзади она очень похожа на мою девушку я решил удовлетворить всепоглощающую похоть с ее помощью.

– Стоп! – сказал я, когда молодая девчонка оказалась на коленях. – Достаточно низко.

Когда я смотрел на ее зад, перед моими глазами всплывал образ Лизи, и я все отчетливее вспоминал наш первый раз возле компьютерного стола, самостоятельно доставляя себя удовольствие. Мне не хотелось вступать в ряды изменников, но желание овладеть незнакомкой поглощало, словно болото. Стыдно признаться, но власть и чувство доминирования прельщало меня больше, чем сохранение верности в отношениях, пропитанных ложью.

– Сейчас же встань у письменного стола, – попросил я, пытаясь воспроизвести первый опыт, – а затем обопрись на него и раздвинь пальцами ягодицы.

Она послушно выполнила мою просьбу. Подойдя к ней сзади, я вдыхал аромат темных волос, постепенно наматывая их на кулак, и видел, как по телу девушки побежали мурашки от моего прерывистого дыхания.

– Нравится? – спросила она, обернувшись. – А так?

Моя готовность войти в нее без предварительных ласк исчезла, меня охватил стыд.

– Зачем ты посмотрела на меня?! – возмутился я. – Ты должна отвернуться! И молчать! Обязательно молчать!

– Что за бред? – улыбнулась она. – Мне хочется видеть удовольствие на твоем лице.

– Мне это не нужно! – закричал я, прижав ее лицом к столу. – Я же попросил тебя молчать!

– Да что с тобой? – спросила она – Успокойся!

– Ты все испортила, тупая сука! – плюнув, грубо произнес я. – Ты унизила меня!

– Не понимаю! – удивленно произнесла она. – Что тебе нужно?!

– Ты не можешь дать мне то, что нужно! – выйдя из себя, орал я, отойдя от нее. – Невозможно!

– Да ты болен! – сказала она, укутавшись в полотенце. – Я ухожу!

– Проваливай, бестолковая, – высказался я, натянув штаны, – все равно от тебя нет толку, сука.

– Ты прям…– закрывая дверь, сказала она, – как твой отец!

– Пошла отсюда! – завопил я, швырнув в нее тапок. – Свали, я сказал!

Она наконец-то покинула мою комнату, а я начал судорожно искать сигареты, без спроса взятые у моей сестры Эми.

Проходя в уборную, я заметил ее, но не сказал ни слова. В отражении я увидел того же мужчину вместо молодого себя – меня настигла паника, заставляющая дрожать все тело. Забившись в угол ванной комнаты, держа дрожащими пальцами пачку сигарет, я выкуривал их одну за другой, кашляя и теряя сознание.

– Бабушка Ирен, подойди скорее! – услышал я, как кричит Эми. – Ричарду плохо!

Я попытался встать, ноги меня не удержали, и, вновь грохнувшись на пол с характерным звуком, я разбудил отца. Перед глазами все расплывалось, как днем в больнице, когда я приходил к Лизи.

Недовольный, сонный отец зашел в уборную узнать, что произошло, и увидев меня в таком состоянии, начал избивать ногами со всей силы.

– Наркоман чертов! – кричал он, выбивая остатки сознания из меня. – Как мать!

– Отец… – шептал я, – хватит…

– Заслужил! – продолжал он, не слушая меня. – Всю дозу выбью!

У меня не осталось сил, и я не мог дать ему сдачи или сбежать и продолжал терпеть боль.

Лежа на холодном кафеле, свернувшись эмбрионом, я уже ничего не видел перед собой, но четко слышал голос недовольного отца.

– Папа! – закричал я из последних сил. – Пожалуйста, хватит!

– Мать защитить не смог! – обвинял он меня, не переставая бить, кидая в мою голову все, что попадалось ему под руку. – Из-за тебя она умерла! Какой ты сын после этого!

Глава 5. Похороните нас вместе

Невольно возвращали в прошлое

Ранним утром бабушка Ирен направилась проведать Лизи. Она накинула шаль на голову, словно шла к священнику на исповедь, ощущая раздирающую изнутри вину, когда находилась среди больничных стен.

Не успела она переступить порог больницы, как ее тело охватила дикая дрожь, которую она изящно скрывала от окружающих под маской доброжелательности, проходя мимо знакомых лиц.

– Миссис Прайс! – подходя к ней, поприветствовал ее уставший врач. – Рад вас увидеть спустя столько лет.

– Доброе утро, Марк! – ответила она. – Взаимно.

Без лишних разговоров Ирен шла вдоль коридора больницы, заглянув в родильное отделение, где все осталось таким же, как почти двадцать лет назад. Голоса будущих рожениц проходящих мимо невольно возвращали в прошлое, сами того не подозревая.

В больнице Ирен Прайс знали, как одного из лучших гинекологов. Как женщину с сильным характером, но от этого не менее деликатную в вопросах, касающихся беременности и родов. Несмотря на пролетающее сквозь нее время, окружающие узнавали ее. Мало, кто понимал, почему врач, подающая надежды, отказалась от своей должности. Но, сама Ирен сохранила в памяти ту ночь, до мельчайших подробностей, помня то, как фонари светили на улице, и голос маленькой девочки, родившейся ранее положенного срока. Она помнила глаза матери, а ее просьба: «Умоляю, спасите моего ребенка, Ирен!» – все еще крутилась в воспоминаниях каждый день.

Маму той девочки звали Ванесса Кларк. Она была молодой девушкой, которая оказалась без поддержки родителей на седьмом месяце беременности.

– Где отец вашего ребенка? – спрашивала Ирен юную девушку поздней ночью, понимая, что вот-вот придется встречать новую жизнь раньше срока.

– Он попал в аварию и погиб сегодня! – вопила Ванесса со слезами на глазах, корчась от боли. – Он был бы лучшим отцом!

– Соболезную, – держа за руку Ванессу, отвечала она с сочувствием, – держитесь, милая. Я рядом.

– Умоляю, спасите моего ребенка! – девушка плакала от отчаяния, сжимая ее руку. – Прошу вас!

– Я сделаю все, что в моих силах, – без лишней сентиментальности, постаралась ответить она, – готовим вас к операции.

Ирен дошла до палаты реанимации и будто вернулась в прошлое, вспоминая, сколько крови оказалось на полу и на ее руках, отчетливо слыша крик маленькой Лизи, на которую родная мама не успела даже взглянуть.

– Ваша внучка сейчас стабильна, – встречая родителей Ванессы, произнесла Ирен, – она находится в специальном отделении для малышей, родившихся раньше срока.

– Где наша дочь? – схватив за руку Ирен, произнес мистер Кларк. – Мы хотим поговорить с ней!

Миссис Кларк стояла рядом с мужем, не понимая, что происходит.

– Мистер и миссис Кларк, – сохраняя спокойствие, сообщала она печальную новость, – ваша дочь не перенесла операцию.

Ирен запомнила ужас на лицах родителей Ванессы и слезы, моментально хлынувшие из глаз взрослого мужчины.

– Вы убили нашу дочь! – кричал мужчина на всю больницу. – Убили нашу маленькую девочку, вы понимаете?!

Ирен стояла, еле сдерживая собственные слезы, не в силах произнести ни слова больше.

– Почему вы молчите?! – вмешалась в разговор миссис Кларк. – Что произошло?

– Ирен, ты можешь идти! – вмешался в разговор главный врач отделения. – Спокойнее…

Ирен вышла из больницы, обратив внимание на свет фонарей глубокой ночью, ослепивших ее, чувствуя косые взгляды персонала больницы, оставшихся работать в ночную смену. Она не смогла выдержать напряжения, прячась в старом автомобиле. Забравшись на заднее сидение, она накрылась белым халатом, испачканным кровью. Ирен практически не дышала, притворяясь мертвой, как молодая мама недоношенной девочки.

Спустя минут десять, услышав стук по окну автомобиля и подняв голову, она увидела молодого студента Марка, который держал зонт.

– Что тебе нужно, Марк? – приоткрыв окно, спросила она, пытаясь скинуть с себя халат. – Еще что-то случилось?

– Они не хотят признавать внучку! – в панике произнес парень. – Не хотят забирать девочку!

Ирен Прайс, вылезая из автомобиля, постаралась, как можно скорее попасть в больницу, чтобы застать родителей Ванессы.

– Они ушли! – догоняя ее, сообщил Марк. – Уже давно! Вот бумага с отказом!

– Что за люди?! – произнесла Ирен. – Как они могли отказаться от собственной внучки?

– Ванессе было всего шестнадцать, – произнес Марк, разглядывая документы, – возможно, в их планы не входило рождение ребенка.

– Естественно! – закричала Ирен Прайс. – Такое не планируют!

Услышав шум в дверях, Ирен со студентом увидели, что на скорой привезли нового пациента. Еле держась на ногах, она сняла халат, напоминающий о дикой боли, увидев молодого парня, которого нельзя было спасти.

– Ему не помочь, – произнес кто-то из отделения, – ничего не сделать, страшная авария.

– Авария?! – спросила Ирен, пытаясь сдержать сковывающий ее страх и панику. – Сегодня ночью произошла авария?

– На пересечении Шор-Роуд и четвертой авеню, – ответил ей дежурный врач службы спасения, – не справился с управлением при повороте, вылетев на встречную полосу. Он столкнулся с мусоровозом.

Ирен подошла к молодому парню и увидела на его шее цепочку с той же самой гравировкой, что была на шее у Ванессы. Картинки в ее голове сложились и она, сползая по стене, начала дико рыдать.

– Что происходит? – обсуждали врачи и студенты поведение Ирен Прайс. – Разве это позволительно?!

Она слышала их слова, замечала взгляды, а в голове все звучала фраза: «Похороните нас вместе».

Нам нужно поговорить

– Джон! – с криками ранним утром ворвалась в дом Ирен. – Ты должен мне помочь!

– Дорогая моя женщина, – нежно обратился он к ней, – ты видишь, что я занят?

– Вижу! – произнесла она. – По мелочам я бы тебя не трогала.

– Хорошо, – отодвинувшись от чертежей и стола, сказал Джон, – я тебя слушаю.

Его русые с проседью волосы выглядели мрачновато после бессонной ночи, а под глазами появлялись синяки на впалых от недостатка еды щеках.

– Ты совсем забросил себя! – взволнованно говорила Ирен, посмотрев на его лицо. – Давай я приготовлю тебе завтрак?

– Я отвлекся, чтобы поговорить с тобой, – сурово произнес он, – да и сама ты выглядишь отвратительно после ночной смены.

– Ты заметил? – посмотрев на себя в зеркало, сказала Ирен. – Правда, выгляжу отвратительно! Ночью умерла пациентка!

– Сочувствую, – сухо произнес Джон, – это все?

– Как ты можешь быть таким спокойным? – возмущалась Ирен. – Умерла юная девушка, Джон!

– Не кричи, когда я работаю, – сказал он, – когда я закончу, мы покричим друг на друга.

– Я не могу сдержать эмоций! – начиная плакать, произнесла Ирен. – Не могу!

– Придется, – ответил Джон, принявшись за работу.

Ирен поняла, что поговорить с мужем откровенно у нее вряд ли получится, и, взяв справочник, она начала искать телефонный номер мистера и миссис Кларк. Собравшись сдухом, она позвонила им, желая обсудить дальнейшую судьбу родившейся девочки.

– Слушаю! – грубо ответил мистер Кларк. – Кто звонит?

– Ирен! – произнесла она свое имя. – Мне нужно кое-что вам сказать!

– Нет! – громко кричал он в трубку, прерывая разговор. – Не хочу ничего слышать! Оставьте нашу семью в покое!

Ирен недоумевала, не понимая, как ей быть с голосом в голове, который просит похоронить Ванессу и отца ее дочери вместе.

– А вот и мы! – открывая дверь, закричала семья Прайс в составе Бобби, Энн и подрастающего Робина. – Кто поприветствует бабушку?

– Привет, бабуля! – звонко прокричал Робин, кинувшись к ней, обнимая со всей силой, с которой может обнять четырехлетний ребенок, – Дедушка Джон поиграет со мной?

– Он занят, мой маленький, – нагнувшись к Робину, прошептала Ирен, – но ты можешь поиграть со своим отцом!

– Мама! – кричал Робин. – А поиграем вместе с папой?

Энн посмотрела на Бобби, который резко переменился в лице, не зная, что ответить сыну.

– Папа! – продолжая бегать, надрывал голос маленький Робин. – Мы поиграем вместе сегодня?

– Конечно, – произнес Бобби, погладив сына по голове, запуская свои пальцы в его темные волосы, – совсем скоро.

Энн выдохнула и улыбнулась, обняв мужа и прижав к себе сына.

– Бобби! – окликнул Джон. – Подойди сюда.

– Да, отец! – подходя к столу с чертежами, произнес он. – Что ты хочешь мне сказать?

– Тебе пора устроиться работать в мою строительную фирму, – не оставив выбора сыну, сказал Джон, – мне не помешает поддержка.

– Но, отец! – возразил Бобби. – Я занимаюсь собственным бизнесом!

– Занимая у нас с матерью деньги для семьи? – посмотрев на него и подняв одну бровь, спросил Джон. – Это твой бизнес?

– Мне трудно! – откровенно говорил Бобби. – Мы часто ссоримся с Энн из-за каких-то глупостей, а это отвлекает от работы!

– Мы с твоей матерью учились и работали, – говорил Джон, – поэтому я могу только предложить тебе платок, чтобы подтереть жидкость с твоего носа, которую ты пытаешься размазывать на холсте семейной жизни.

– Отец! – повысил голос Бобби. – Никакой поддержки от тебя!

– Стоп, – спокойно произнес Джон, – я уже сообщил тебе, что мне нужен помощник в фирме?

– Да, сказал, – подтвердил он, – только что.

– Если это не поддержка, то что? – спрашивал сына Джон, хмуро смотря на него. – Жду тебя завтра в семь утра, ни минутой позже в своем кабинете.

– Окей, – напряженно ответил Бобби. – До встречи.

Справиться с голосом в голове

Ирен поняла, что не дождется поддержки от мужа, и решила самостоятельно справиться с голосом в голове. Она уже пролистала весь справочник, обзвонив всех, кто имел отношение к семье Кларк. Того результата, который она ожидала это не принесло и она пошла дальше.

Вернувшись в больницу, Ирен нашла документы парня Ванессы, , выяснив, что его звали Генри Миллер. Она быстро сориентировалась и пригласила его родителей на встречу, чтобы сообщить им о судьбе сына и заполнить кое-какие бумаги.

– Спасибо, что пришли! – обратилась она к родителям Генри. – Мне нужно сказать вам кое-что важное!

– Как мы могли не прийти?! – говорили они, вытирая красные от слез глаза. – Нам ценна любая информация о нашем сыне.

– Давайте начнем с того, – держа себя в руках, говорила Ирен, – что ваш сын был до бесконечности влюблен в Ванессу Кларк.

– Его любовные утехи нас мало интересуют! – внезапно произнес мистер Миллер. – И о семье Кларк мы не хотим ничего слышать!

Миссис Миллер держала мужа за руку, покачивала головой в такт его словам.

– Простите! – резко вмешалась Ирен. – Но желание вашего сына я все-таки озвучу. Вам решать, исполнять его волю или нет.

– Хорошо, – ответил мужчина в потертой рабочей одежде. – Мы с супругой выслушаем вас.

– Генри… – тихо произнесла его имя Ирен, – хотел, чтобы его и Ванессу Кларк похоронили в одном месте, рядом.

Они смотрели на нее молча, не понимая.

– Это его последняя воля, – сказала Ирен. – Его последнее желание.

– Вы не можете этого знать! – закричала миссис Миллер в ответ. – Я нашла обручальное кольцо в его комнате неделю назад! Он хотел жить! Он не собирался умирать! Наш сын собирался жениться!

– Присядьте, пожалуйста, – сказала Ирен. – Принести вам воды?

– Да, если не трудно, – покачали головой Миллеры, – пожалуйста.

Ирен принесла два стакана воды, захватив фляжку коньяка на всякий случай.

– Мы не знали, что ее фамилия Кларк, – начал говорить мужчина, – он приводил Ванессу в дом и познакомил нас с ней. А потом они расстались. Где-то полгода назад. Она показалась нам воспитанной и доброй девушкой, но узнав ее фамилию…

– Я не могу понять! – всхлипывая, вмешалась миссис Миллер. – Что происходит? Где наш сын? Почему мы говорим про Ванессу? Я совсем потерялась. Какие похороны?! Кто умер?!

– Ванесса… – сообщила Ирен, – умерла во время родов.

– Родов? – раскрыв рты, спросили мистер и миссис Миллер. – Каких еще родов?

– У вас есть внучка! – с улыбкой произнесла Ирен. – Ей всего семь месяцев. Из-за пережитого стресса Ванесса родила маленькую девочку раньше срока.

– Какая внучка? – растерялась женщина.

– Чья внучка?!

– Ваша внучка, – повторила Ирен. – Ваша!

– Бред какой-то, – напряглась мать Генри. – Где наш сын?!

– Соболезную… – сказала Ирен, еле сдерживая слезы. – Он погиб в аварии.

Миллеры замолчали, а Ирен не знала, что еще может им сказать. Они не проявили интереса к ребенку, потребовав спустя несколько минут бумагу, чтобы написать заявление.

– Мы выполним последнюю просьбу нашего сына, – ответил мистер Миллер, сжимая лист, – но это единственное, что мы можем сделать.

Ирен молча ждала, как будет развиваться ситуация.

– Отказ, – равнодушно передав ей бумагу, произнесли мистер и миссис Миллер, поставив подписи, – это все.

– Я поняла вас, – спокойно отреагировала Ирен, – могу ли я еще чем-то помочь вам?

– Да! – подтвердили они. – Дайте нам проверенный номер похоронного бюро.

– Хорошо, – равнодушно ответила им Ирен, записав номер на бумаге. – До свидания.

– Прощайте, миссис Прайс! – сказал мистер Миллер и обнял свою жену. – Надеюсь, больше нам не придется встречаться.

Ирен проводила их до двери, и надоедливый голос в ее голове мгновенно исчез, а за окном показалась радуга.

Она набрала номер похоронного бюро, который дала семье Миллеров:

– Держи меня в курсе, – начала Ирен разговор, – мне нужно знать место, где будет проводиться церемония.

– Хорошо, – ответил мужской голос в телефонной трубке, – буду сообщать все по мере необходимости.

Несколько дней Ирен ждала новостей, пытаясь вернуться к работе, но ее мысли постоянно вращались вокруг той ночи. В больнице Ирен часто навещала девочку, наблюдая за состоянием ее здоровья и пыталась найти ей временную семью.

– Миссис Прайс! – раздался ожидаемый звонок. – Вы просили сообщить информацию о похоронах. Приглашения уже разосланы, я вышлю вам адрес в конверте, чтобы остаться анонимным источником.

– Спасибо вам! – ответила она, рассматривая заявления на усыновление детей, которые ей предоставила девушка из департамента по оказанию помощи детям и семейных услуг. – Перезвоню.

– Ирен! – вмешалась в ее мысли медсестра. – Доставка цветов для тебя. Какой муж заботливый!

– Очень заботливый! – принимая с улыбкой букет, произнесла Ирен. – Даже записка спрятана так, чтобы никто не нашел! Мой романтичный Джон.

– Как это мило! – запищала Ребекка. – Сколько лет вы уже вместе?

– Двадцать один год нашему сыну Бобби. – Усмехнулась она.

Ирен рассмотрела букет и нашла анонимную записку с адресом, где пройдут похороны. Оценив ход молодого человека, который помогал ей с этим вопросом, она перезвонила ему, когда осталась наедине, щедро поблагодарив за помощь и пообещав, когда придет пора, определить его беременную жену в лучшую палату больницы.

Ирен Прайс считала своим долгом узнать, где находится могила настоящих родителей малышки, чтобы потом, в случае чего, отвести ее туда, рассказав историю, что сотрется со временем.

Отправившись по указанному адресу, она убедилась, что влюбленных хоронят рядом.

Сердце женщины сорока лет мгновенно успокоилось, но разум подкидывал идею удочерить девочку, которая осталась сиротой.

Ревность подступала к горлу

Вернувшись из больницы и ожидая мужа, Ирен Прайс не переставала думать о девочке, которой хотела подарить материнскую заботу, нужно было серьезно поговорить с Джоном.

Он вернулся поздно, уставший до безумия, и даже не взглянул на нее.

– Ужин готов? – спросил он, снимая галстук. – Что на ужин?

– Да. – серьезно ответила она. – Могу ли я с тобой поговорить?

– Не сегодня! – произнес он. – Усталость валит меня с ног.

– А когда? – начала сыпать вопросами в ответ Ирен. – Когда мы сможем с тобой поговорить, обсудить то, что меня волнует?

– Не знаю! – резко отмахнулся он, направляясь в душ, снимая одежду. – Я хочу помыться, поужинать и отключить свой мозг.

– Нельзя так, Джон! – кричала она на него, подбегая к душевой кабинке. – Я не могу поговорить с тобой уже несколько дней подряд!

– Моя голова занята работой, пойми, Ирен! – объяснял он ей, включая воду. – Ввожу нашего сына в курс дел фирмы.

Ирен расстроилась и ушла в гостиную, с силой захлопнув дверь, она чуть ли не пустиласлезы, которые пыталась сдержать при муже. Раздался телефонный звонок, который смутил ее, но она ответила на него, задумавшись, почему кто-то звонит в столь позднее время.

– Джон Прайс! – женский голос в трубке выбил ее из колеи. – Я немного запуталась…

– Кто это? – внезапно спросила Ирен, прервав девушку. – Кто звонит моему мужу?

Растерявшись, девушка замолчала, быстро сбросив звонок. Ирен почувствовала, как ее сердце стремительно забилось, а ревность подступила к горлу, обжигая изнутри, она не понимала, что сейчас произошло. Ирен быстрым шагом подошла к ванной комнате, открыладверь, не постучав и не обращая внимания на наготу мужа, который оборачивал мокрое тело большим полотенцем, демонстрируя полнейшее равнодушие.

– Что за девушка сейчас звонила тебе, Джон? – спросила Ирен. – От нее у тебя дикая усталость?

– Какая девушка? – уточнил он, встав у раковины и приступая к бритью, выдавливая пену. – О чем ты говоришь?

– Сейчас раздался телефонный звонок! – нервно говорила Ирен. – Я взяла трубку иуслышала голос молодой девушки, которая звала тебя по имени!

– Наверное, ошиблись номером, – сказал он, прибавив напор воды в кране, чтобы не слышать жену, и продолжая гигиенические процедуры. – Давай без скандалов, прошу тебя.

Повторно захлопнув дверь, она побежала в гостиную. Взяв подушку, начала кричать в нее от бессилия. Ирен догадывалась, муж что-то не договаривает ей, и ее мысли закрутились в воронке догадок, которой она все-таки поддалась, начав пристально наблюдать за ним.

Джон Прайс постоянно выглядел уставшим, задерживаясь на работе до глубокой ночи, а ранним утром Ирен уже не видела его рядом с собой в кровати. Она выяснила, что он не приходил на обед, специально приготовленный для него сразу после ночной смены.

– Я не вижу, чтобы он что-то ел, – поделился с ней сын, – он и всю работу на меня свалил, часто отъезжая куда-то.

– Ты хочешь сказать, что он часто уезжает из офиса? – спрашивала Ирен своего сына Бобби, повышая голос. – Ты это мне хочешь сказать?!

– Да, мама! – ответил он. – Прости, у меня много работы!

Ей стало противно заботиться о его здоровье, и пришла идея сменить тактику из-заподозрения в измене.

На следующий день, ранним воскресным утром, Ирен проснулась намного раньше, приведя себя в порядок, накрутила густые волосы и добавила к ним парфюм, который очень нравился Джону в молодости. Она рассчитывала, что после долгого воздержания муж захочет овладеть ей, а после прекрасного выходного дня они смогут поговорить на тему, которая не перестает ее волновать.

Ирен Прайс приготовила аппетитный завтрак, накинув шелковый халат на свое тело, желающее мужских объятий. Она размышляла, стоит ли оставлять нижнее белье, натягивая черные чулки на стройные ноги, которые совершенно не испортил возраст и ночные смены в больнице. Она достала комплект эротического белья, купленный еще лет десять назад, чтобы рассмотреть его. Ирен показалось, что она будет нелепо в нем смотреться. Но, рискнув надеть его, она моментально изменила свое мнение. Поправив бюстгальтер и трусики, слегка прикрывавшие ее ягодицы, она вертелась перед зеркалом, считая, что очень даже хороша для своих лет. Ее тело осталось таким же стройным, как в день свадьбы с Джоном, благодаря различным процедурам, помогали с годами она привлекала мужа не меньше, чем в молодости. Она накинула знакомый халат, но он показался ей длинноватым для нынешнего образа. Легким жестом руки сбросив его на пол, она выбрала для себя темный короткий халат из практически прозрачной ткани, обнажающий пышную грудь в эротическом бюстгальтере.

Посмотрев на себя в зеркало еще раз, Ирен Прайс заметила, как морщины на ее лице исчезают, а взгляд вновь пылает, будто она вернулась в молодость, и почувствовала, как тепло настигает ее тело, идя от низа живота и поднимаясь выше.

– Доброе утро, – произнес Джон, проходя голым на кухню, – завтракать не буду.

– Почему? – внезапно спросила Ирен, подойдя к нему вплотную в новом образе. – Посмотри на меня!

Она крепко обняла его горячее тело, скинув короткий халат на пол, прижалась к нему в эротическом белье, ощущая желание близости.

Джон посмотрел на нее, словно на картонную коробку от дешевого утреннего завтрака, равнодушно отойдя и не отвечая взаимностью.

– Не жди меня сегодня, – произнес он, поцеловав ее в лоб, – моя голова забита новым проектом.

Джон быстро залез в свой повседневный костюм, взял ключи от машины и отправился в дорогу, оставив жену одну в огромном доме.

– Точно любовница! – произнесла Ирен, начав плакать, раздирая на себе красивое белье, предназначенное для мужа. – Убирайся!

Передавая ментальный посыл

Вернув завтрак в холодильник, так как аппетита не было, Ирен, успокоившись, села на высокий неудобный стул. Спустя некоторое время она подошла к зеркалу в гардеробной, оценив по достоинству свою внешность, снимая остатки эротического белья. Она покорно вернулась в образ домашней женщины, создающей уют.

Застелив супружескую кровать, на которой она очень любила обниматься с Джоном, не думая ни о чем, говоря на откровенные темы, Ирен представила, как бы развивался их диалог.

– Джон, – произнесла она вслух, – в больнице есть малышка, которая потеряла обоих родителей. Ей всего семь месяцев. Я сама присутствовала на операции и видела, как умирает ее мать.

Ирен Прайс представляла взгляд Джона и то, как он, сидя на кровати, нагнулся и напрягся, сцепив обе ладони в огромный кулак, продолжая ее слушать.

– В ту же ночь привезли отца девочки после аварии, он погиб на месте! – вслух продолжала историю Ирен. – Но, дорогой, это не самое страшное.

Она почувствовала, как Джон поворачивается к ней, будто бы желая узнать историю дальше.

– Самое страшное, что семьи погибшей пары отказались от своей внучки! – кричала она, рыдая. – Понимаешь, Джон?! Обе семьи, сразу. Они написали отказ. Я сама видела эти документы. В моем сердце теперь неспокойно, – продолжала она говорить, как вдруг услышала звук подъехавшей к дому машины.

Ирен поднялась с кровати и, заметив, что вернулся Джон, почувствовала, как комната начинает вращаться вокруг нее,.

– Наверное, что-то забыл, – произнесла она, падая в обморок и пытаясь ухватиться за велюровое кресло, стоящее рядом с окном.

Ирен Прайс не знала, что создав разговор в реальном времени, тем самым передаламентальный посыл своему мужу, который заставил его вернуться домой и подняться к ней.

Джон услышал каждое слово своей жены, и был в курсе истории, когда она пришла в себя.

– Нам срочно нужно поговорить, Джон, – шептала она, беря стакан с водой в руку, который он держал для нее, – срочно.

– Я знаю, – отвечал он с пониманием, – мы поговорим, как только тебе станет лучше.

Ирен достаточно быстро смогла вновь встать на ноги, спеша озвучить мужу историю, которую произносила вслух на кровати, в момент, когда его не было рядом.

– Джон, – обратилась она к нему, – в больнице есть девочка, которая потеряла обоих родителей.

– Ей всего семь месяцев, – продолжил он, – ты сама присутствовала на операции и видела, как умирает ее мать.

Ирен сидела в недоумении, посчитав, что спит, или вновь упала в обморок. Она била себя по щекам, и от ее резких ударов они становились красными, пока Джон не остановил ее, взяв заруки.

– Без понятия, что произошло, – сказал он, – но в машине я услышал всю рассказанную тобой историю про девочку, которая потеряла родителей…

– Джон, – вновь обратилась к нему Ирен, глядя в его большие глаза цвета ясного неба, – в ту же ночь привезли отца девочки после аварии, он погиб на месте.

– Самое страшное, – прервав ее, начал описывать ситуацию Джон, – что семьи погибшей пары отказались от своей внучки. Обе семьи, сразу. Они написали отказ. Ты сама видела эти документы. В твоем сердце теперь не спокойно.

– Джон… – удивленно смотрела на него Ирен. – Как?!

– Не знаю! – воскликнул он, глядя в глаза любимой жене. – Но я готов обсудить то, чтоизранило твою добрую душу.

Ирен смотрела на него, а в глазах стояли слезы, требующие свободы.

– Ну что ты, дорогая! – произнес Джон, обнимая ее. – Ты сделала все, что в твоих силах! Я уверен.

– Ты прав! – натирая уставшие глаза, повысив голос, призналась она. – Но я не смогу вернуться на работу! Этот случай сломал меня.

– Ирен! – обратился к ней Джон, взяв за плечи. – Как только мне стукнуло слегка за тридцать, наша семья перестала в чем-либо нуждаться, и пойти учиться было только твоим желанием. Ты могла остаться дома, воспитывать Бобби, уделяя больше внимания нашей семье.

– Ты же знаешь, – печально произнесла она, – что я никогда не хотела зависеть от твоего финансового положения.

– Знаю, – ответил он резко, подойдя к столу с чертежами.

– Ты опять не хочешь со мной разговаривать?! – начала истерично спрашивать Ирен. – Что происходит?

– Мне неприятно, что ты шарахаешься от моих денег и статуса, словно я заработал их нечестным трудом, Ирен, – сухо ответил он на ее вопросы.

– Ты прав! – поджав колени к груди, хриплым голосом сказала она. – Здесь я перешла черту. Прости меня, Джон.

– Ирен, я любил тебя со дня нашей первой встречи! – встав на колени перед ней, произнес Джон. – Я до сих пор люблю тебя! Только тебя одну!

– Скажи тогда! – заливаясь слезами, пытала она вопросами мужа. – Что за девушка звонила вчера?

– Сложно… – Он опустил голову, оставшись стоять на коленях перед женой. – Прошу, не спрашивай меня об этом.

– Изменяешь мне? – спросила она, держась из последних сил, чтобы не начать реветь. – Все-таки изменяешь?!

Он не понимал, что сказать ей, выбирая наименее ранящую ее информацию, в которой он мог бы признаться. Ему не хотелось доставить ей очередной моток боли, видя, в каком она сейчас состоянии.

– Давай мы отложим этот разговор? – спокойно попросил Джон. – Поговорим об этом позже, ты согласна, милая?

– Хорошо… – невольно согласилась Ирен. – Но, скажи мне, могу ли я взять в семью Лизи Кларк?

Их разговор вернулся в прежнее русло. Они обсуждали различные варианты, осознавая, что на разрешение нынешней ситуации в любом случае понадобится не менее двух месяцев, за которые девочка сможет окрепнуть, находясь под присмотром врачей.

– Как замещающая семья, наверное, я согласен, – задумчиво произнес Джон, – пока ей не подберут ответственных родителей.

– То есть удочерение ты не рассматриваешь? – спросила его Ирен, подойдя к окну итеребя шторы пальцами, сквозь которые пробивался свет от фонарей,. – Ты можешь объяснить мне почему?

– Отвечу честно… – Джон подошел к ней, положив голову на ее плечо. – Не рассматриваю, потому что у нас есть сын, которого нужно поставить на ноги, и внук, с которым мы еле справляемся.

– Я уйду с работы и буду воспитывать эту девочку! – повернувшись к мужу, высказалась Ирен. – Я смогу вырастить ее, Джон, с твоей помощью!

– Вот именно, – вытирая ее мокрые от слез щеки, говорил он, – с моей помощью, которую я не смогу тебе оказать, потому что мне нужно обучать сына работать в моей строительной компании.

– Почему это не терпит? – оттолкнув его, спросила она, усевшись в кресло. – Возишься с ним, как с маленьким ребенком!

– Он и есть маленький ребенок. – улыбнулся Джон. – Мы отложим этот разговор. Как только я буду готов, расскажу тебе все до мельчайших подробностей.

– Изменяешь мне? Хочешь уйти из семьи? – продолжала она закидывать вопросами уставшего от разговора мужа, словно хотела искусственно вызвать конфликт. – Ты скрываешь от меня что-то важное!

Джону нестерпимо хотелось ответить ей «да», чтобы она перестала спрашивать его об этом, обвиняя на пустом месте.

– Нет! – выкрикнул он, выйдя из комнаты, чувствуя, как его одолевает агрессия. – Позже, Ирен!

Глава 6. Неустойчивая реальность

Воспоминания по свадебным фотокарточкам

Сидя на террасе воскресным вечером, Бобби рассматривал фотографии, отдавая дань традиции – сегодня была годовщина свадьбы с Энн. Приглушенный свет, давя на его глаза, вызывал приступ зевоты, а Робин так и не мог уснуть.

– Иди ко мне, сынок! – позвал его Бобби и посадил на колени. – Смотри, это наша с мамой свадьба.

– Ух ты! – восхищенно смотрел на карточки Робин, активно передвигая их маленькими пальчиками.

Энн вышла на террасу из дома, она приготовила горячий какао, и захватила плед, чтобы позаботиться о своих родных.

– Спасибо тебе, дорогая, – произнес Бобби, посмотрев на нее до бесконечности влюбленными глазами, – сегодня как-то особенно холодно.

– Не за что, мой хороший, – укутывая мужа и сына, отвечала она, – пять лет назад я боялась, что именно таким холодом будет наполнен наш день и он притащит с собой простуду.

– Мы согрели его любовью! – тихо сказал он, нежно обняв Энн, прильнув головой к ее животу. – Помню, что нам очень повезло с погодой.

– Иначе не скажешь, – делая глоток горячего какао, улыбалась Энн, – март 1987 года выдался крайне неприятным.

– Только представь, – переворачивая снимки в альбоме один за другим, шептал Бобби, – именно седьмого марта погода была благосклонна к нам.

– Помню! – искренне улыбаясь, произнесла она. – Это был один из самых теплых дней того месяца!

– Я бы с радостью повторил тот день, – поделился Бобби, смеясь, – когда звонил твоей маме, чтобы узнать, какие именно цветы ты любишь.

– Ромашки! – воскликнула Энн, крепко обняв любимого мужа и сына. – Без них не было бы свадьбы!

– Это точно! – смеялся Бобби, ощущая, как его тело наполняется теплом от счастья. – Мне очень хотелось произвести впечатление на тебя.

Семья Прайс сидела на террасе, листая свадебный фотоальбом, наполнив атмосферу вокруг себя нежным ароматом какао и сиянием, исходившим от их счастливых, улыбающихся глаз, прячущих сердцебиение, которое можно было услышать в тишине.

– Твои карие глаза, в которые я влюбился, – беря за руку Энн, говорил Бобби, – сияют так же, как в тот день, когда я впервые надел кольцо на безымянный палец этой руки.

– А твои, – скромно ответила ему Энн, – остались такого же небесно-голубого цвета с нотками искры, которая появляется, когда ты смотришь на меня.

Робин сидел на коленях отца, постепенно засыпая от разговора родителей, окунающего его в сказку.

– Аккуратно, – шептал Бобби, – нам стоит перенести его в кровать.

Энн помогла Бобби выбраться из задвинутого вплотную стола вместе с Робином на руках, и они вместе подошли к кровати сына.

– Он такой хороший мальчик, – тихо произносил Бобби, укладывая его, – спасибо тебе за сына, моя дорогая.

– Тебе спасибо за счастье, – обняв его, прошептала она, – которое ты даришь мне каждую секундочку нашей совместной жизни.

– Он уснул! – произнес Бобби, глядя ей в глаза, крепко сжимая ее в своих объятиях. – Пойдем на террасу?

– Там холодно, но если ты хочешь, то давай попробуем, – ответила ему Энн, аккуратно закрывая дверь комнаты Робина.

Выйдя на террасу, Бобби, включил мелодию, которая звучала в день их свадьбы, и достал из альбома два листочка с клятвами, которые они писали друг другу, будучи совсем детьми.

– Мы будем читать их спустя пять лет? – удивленно спросила Энн. – Там же написана какая-то чушь!

– Не чушь, – нахмурился он, держа листы, – а искренние пожелания.

– Я бы не стала их читать сейчас, – смеясь, произнесла Энн, – может, ещё лет через пять согласилась бы.

Он спрятал их свадебные клятвы обратно в альбом, предвкушая тот день, когда они, оставшись наедине в похожей обстановке, смогут прочитать слова, дорогие их сердцам, спустя десять лет семейной жизни.

– Потанцуем? – спросил Бобби, надевая для приличия свадебный галстук. – Ты принимаешь мое предложение?

– Как я могу отказать прекрасному джентльмену? – заигрывая и поправляя длинное белое платье, сказала Энн. – Конечно, я согласна на танец с тобой, мой очаровательный Бобби Прайс.

Они танцевали на террасе под еле светящими фонарями, оказываясь среди мелких капель дождя, которые пожелали намочить деревянный пол, срываясь с оборудованных клумб и подоконников, беспокоя крепкий сон их сына.

– Надеюсь, что Робин больше не проснется, – шепнул Бобби, убирая волосы Энн, целуя ее в мочку, опускаясь к шее, – у меня есть кое-какие планы на сегодняшнюю ночь.

Бобби взял Энн на руки и начал кружить, а она пыталась сдержать свой громкий смех, который точно разбудит и Робина и соседских детей, вытащив напоказ их недовольные лица среди позднего вечера.

– Побежали гулять под дождем?! – окунувшись в карие глаза Энн, предложил Бобби, продолжая смотреть на нее. – Бежим?!

– Мой романтичный и самый дорогой сердцу муж! – восторженно произнесла Энн, вцепившись в него. – С тобой хоть на край света!

Бобби выбежал на дорогу, держа Энн на своих руках, кружа ее, целуя, пока перед его глазами не стали расплываться стоящие возле дома. Осторожно опустив молодую жену на асфальт, он взял ее за талию, сжимая слегка намокшее платье и прижимая ее к себе.

– Кажется, дождь заканчивается! – сказал он и страстно поцеловал ее. – Как же я люблю тебя, милая Энн!

Облака над ними рассеялись, показав небо, сквозь серый туман Бобби смог разглядеть белое намокнувшее платье Энн, подчеркивающее очертания ее тела.

Он смотрел на нее с любовью в глазах, страстно желая, как в первый раз, прикасаясь руками к нежной коже сквозь ткань.

– Я бесконечно влюблен в тебя, Энн! – кричал он на всю улицу. – Клянусь любить только тебя!

– А я люблю тебя, мой романтик, – отвечала она, стесняясь кричать, переживая, что разбудит соседей своим звонким голосом, – люблю, Бобби.

Он подошел к Энн, сильнее сжимая ее белое платье, желая поскорее снять его, обнимая ее со всей силой, с которой только мог, целуя в мокрые пухлые губы. Энн, как и пять лет назад, прикусывала его нижнюю губу, жадно забирая взаимную страсть. Двое до беспамятства влюбленных не замечали, насколько замерзли в ту ночь, увлекшись друг другом. Бобби снял обувь, выкинув ее к соседскому газону, показав пример Энн, которая тут же повторила за ним этот трюк. Он взял ее за руку, и они вдвоем побежали вдоль домов района, смеясь, прыгая по лужам и иногда кратко целуясь. От усталости, семейная пара постепенно сбавила темп, они сели на мокрый асфальт, продолжая целоваться, и обнимались, словно после долгой разлуки или командировки, выматывающей всю душу.

– Нам пора домой, – прошептала счастливым и нежным голосом Энн, посмотрев на мужа, – нужно следить за Робином. Вдруг он проснется.

– Мы недалеко ушли, – ответил Бобби, обнимая ее, – я скучаю по тебе каждую секунду, даже сейчас, когда ты рядом.

Бобби поднялся с асфальта, взял на руки Энн и донес ее до дома, где все еще играла тихая, легко уловимая свадебная мелодия.

Собрав фотографии, выключив фонари вместе с музыкой, Бобби зашел в дом и увидел, как Энн снимает промокшее платье, дрожа от холода.

– Я согрею тебя, милая Энн, – сказал он, подойдя к ней сзади, держа мягкий плед, – потерпи, скоро холод закончится.

– Мне тепло с тобой, – ответила она, прижимаясь к его горячему телу, укутываясь в плед, – даже жарко.

Новость, топчущая планы

Спустя пару месяцев Джон и Ирен смогли оформить документы и принять в семью Лизи Кларк, как замещающие родители, до тех пор, пока не найдется достойная семья для малышки.

Ирен была вне себя от счастья, ожидая, когда сможет подержать маленькую девочку на собственных руках, подарив ей материнское тепло.

Оставалось несколько дней до важного момента, по случаю чего Ирен Прайс решила организовать праздничный ужин, сообщив единственному сыну о прибавлении в семействе.

– Представляешь, у Бобби появится сестренка! – смеялась Ирен, готовя огромную утку в духовке на праздничный стол, не смотря на то, что до Рождества оставалось еще много месяцев. – Сестренка, Джон!

– Смешно, – отвечал он угрюмо, помогая жене с хлопотами, – а у нас второй ребенок, не иначе.

– Может тебе понравится снова стать папой такой крошки? – Ирен прижалась к мужу, и представила, будто танцует с ним. – Она такая маленькая и совсем скоро станет нашей!

– Не думаю, – сухо ответил Джон, – я не был согласен на второго ребенка, ты знаешь.

– Жаль, что у нас только один сын, – опечалившись, произнесла она, – хотя мы в самом расцвете сил.

Ирен посмотрела на мужа, расстегнув несколько пуговиц на платье и заметив интерес, стала целовать его везде, снимая с него штаны, отдаваясь страсти, по которой бесконечно соскучилась, пока муж пропадал на работе. Джон отвечал ей взаимностью, прикасаясь пальцами к пышной груди, беспокоясь о ее желании иметь от него детей. Она настойчиво посадила его на стул, чтобы ему было некуда деться, и почувствовав ответное возбуждение, быстро перешла к задуманному, как их резко прервали.

– Не открывай! – просила она его, крепко обняв. – Постучат и уйдут!

– Милая… – обратился к ней Джон. – Что ты делаешь?

– Я хочу тебя, Джон Прайс! – кричала она, сидя сверху в длинном платье, снимая с себя трусы. – Хочу!

– Мы без защиты, любимая! – переживая, предупреждал он ее. – Я не хочу еще детей!

– А меня ты хочешь?! – спросила она, расстегивая платье на груди, показывая ее целиком без белья. – Хочешь, а?!

– Конечно, хочу! – сжав ее в объятиях, произнес он. – Ты же видишь!

Ирен стянула с него штаны, насколько смогла, чтобы он вошел в нее, подарив долгожданную беременность, и продолжала страстно целовать его в губы, как в молодости.

В дверь продолжали стучать, а затем начали звонить, не переставая.

– Это невозможно! – возмутился Джон. – Надо открыть!

– Давай закончим, любимый! – смеялась Ирен. – И сразу откроем.

– Не могу я так! – разозлился он, прерываясь. – Не могу!

– Джон! —раздражалась она, пытаясь не отпускать его от себя. – Черт! Ты точно мне изменяешь!

Отойдя друг от друга, на несколько секунд они стали далеки, пока не услышали знакомые голоса.

– Это мы! – хором закричали Бобби и Энн, стоя за дверью, перестав названивать в звонок. – Вы куда пропали?!

– Сын приехал! – прошептала Ирен, глянув на Джона. – Натягивай штаны! Немедленно!

– Что они тут забыли? – растерянно спросил он, одеваясь. – Еще слишком рано для ужина!

– Не знаю, – продолжала шептать Ирен, – но сейчас они нам очень помешали.

– Может, к лучшему, – сказал Джон, поднимаясь на второй этаж, – я скоро вернусь.

Ирен поправила платье, застегнув пуговицы на пышной груди, и отдышавшись возле двери, поспешно открыла дверь.

– Кто тут у нас? – сказала она, искренне радуясь присутствию Робина. – Какой взрослый мальчик!

– Мама, дай нам войти в дом! – резко произнес Бобби. – Что происходит, почему у тебя дикая отдышка? Тебе плохо? Где отец?!

– Мы ждали вас позже, к ужину, – стараясь остыть, отвечала она, – мне нечем вас кормить, а внук будет мешать готовить.

– Я послежу за ним! – стараясь успокоить Ирен, произнесла Энн, поглаживая живот. – Он не помешает.

Ирен Прайс обратила внимание на странный жест со стороны жены Бобби, изрядно напрягаясь.

– У нас тоже есть новости, мама! – радостно выпалил Бобби. – Так что ужин очень кстати!

Энн с Бобби остались наедине в гостиной, не зная, как преподнести родителям новость.

– Ты точно решила? – взволнованно, с бегающими по сторонам глазами, спросил он ее. – Точно?

– Тише ты! – показывая ему, что стоит говорить тише, произнесла Энн. – Окончательно решила!

– Сама им скажешь? – смущенно задал вопрос Бобби. – Или вместе?

– Мне неловко, если честно, – призналась она, – сообщать об этом после того, как ты говорил, что не хочешь второго ребенка.

– Прости, – поцеловав жену в лоб, тихо прошептал Бобби, – не переживай, мы все окончательно решили.

– Может, ты сам расскажешь? – смотря в его глаза, попросила Энн. – Мне еще своим родителям рассказывать эту новость, от которой они вряд ли будут в восторге.

– А давай, – предложил он, – одновременно произнесем фразу: «Мы беременны!»

– Бобби, – посмеялась Энн, – ты не беременный.

– Я в твою первую беременность переживал так, – открывался он ей, волнуясь, – словно сам с животом ходил!

– Ничего себе! – удивленно произнесла она. – Вот это да!

Энн обняла мужа стоя на цыпочках, подставив свою голову под его, а он начал вдыхать аромат ее длинных темных волос, которые постоянно так и норовили забраться в его рот, словно стоматологи на осмотре.

– Пойдем, – спокойно сказал Бобби, взяв ее за руку – я с тобой.

– Когда ты говоришь так, – остановила она его, посмотрев в глаза, – меня начинает переполнять желание и хочется поприставать к тебе.

– Стоп! – воскликнул он. – Молчи!

– Что? – засовывая свои руки к нему в задние карманы брюк, спросила Энн. – Что тебе не нравится, дорогой?

– С таким накалом страстей, милая, – объяснялся он, – у нас появится еще сотня детей.

Их молодые игрища прервали родительские голоса, приближающиеся к гостиной.

– Ужин готов! – кричала Ирен раздраженным голосом. – Садимся!

– Вы внука решили нам подарить? – смеялся Джон, бегая за ним. – Мы не можем угнаться за пятилетним сорванцом!

– Нет, пап! – забрав Робина на руки, произнес Бобби. – Что ты!

Семья Прайс в полном составе села за небольшой стол, приземлившись в удобные вельветовые стулья. Каждый из присутствующих пропитывался ощущением уюта, когда Ирен зажгла свечи, а Джон задернул шторы. Робин смирно сидел за столом, ожидая возможности прикоснуться к еде своими маленькими ручками.

– У нас есть для вас радостная новость! – воодушевленно произнесла Ирен. – Вы готовы?

– Да! – ответил Бобби, гладя живот любимой жены. – У нас тоже есть неожиданная, но прекрасная новость!

Джон Прайс, наблюдая за рукой сына, которую тот положил на живот Энн, сильно напрягся, догадываясь, какой информацией хотят поделиться молодые супруги.

– Ребята! – встрял в разговор Джон. – Даем вам первое слово, как молодому поколению.

– Ух ты! – воскликнула Энн. – Так волнительно!

Она попыталась встать со стула, который не спешил ее выпускать. Взяла стакан, наливая в него приготовленный лимонад, даже не обратив внимания на алкоголь. Джон был уверен почти на сто процентов, что речь пойдет о детях.

– Я беременна! – внезапно сказала Энн, расплакавшись у всех на глазах. – Снова беременна!

Вместо поздравлений за столом воцарилась траурная тишина, преследующая Энн ощущением безысходности.

– Присядь, – предложил ей Бобби, держа за руку, спустя пару секунд молчания, – все хорошо.

– Не может быть! – закричала Ирен, сдерживая слезы. – Не может быть! Нет!

– Мама?! – удивленно произнес Бобби. – Энн беременна!

– Не может быть! – Ирен повторила, убежав на кухню. – Нет!

– Я что-то не так сказала? – взволнованно спросила Энн, посмотрев на Бобби. – Мне пойти за ней?

– Нет! – сказал Джон, положив руку на плечо встревоженной Энн. – Я помогу Ирен принести подарок для вас, ведь мы догадывались!

– Поэтому она так остро отреагировала? – уточнила беременная девушка, посмотрев в глаза Джону. – Все в порядке?

– Именно! – ответил он, пытаясь скрыть волнение за фальшивой улыбкой. – Мы скоро вернемся!

Джон, задвинув стул, быстрым шагом направился за Ирен на кухню, чтобы успокоить ее.

Энн осталась сидеть за столом, наблюдая за Робином, похожего на хомяка с набитым ртом, краем глаза она смотрела и на мужа, сжимая его руку от беспокойства.

– Что-то они не договаривают! – произнес вслух Бобби, оставляя жену за столом. – Странно.

– Ничего не понимаю! – тревожилась Энн, глядя, как Бобби сбегает на улицу. – Бобби!

Выбежав на террасу, он оказался в растерянности, видя со стороны улицы, как в доме плачет его мама, обнимая отца. Бобби не понимал, что происходит и подошел поближе к окнам со стороны фасада дома, где располагалась кухня и якобы был спрятан подарок.

– Ирен! – обратился к ней Джон. – Ты же понимаешь, что теперь мы не сможем взять девочку?!

– Я понимаю! – отвечала она, захлебываясь слезами и начиная истерично рвать приготовленные документы для принятия малышки в семью. – Понимаю, черт возьми!

Бобби услышал, что они с Энн украли шанс на счастье для его матери, приняв решение оставить ребенка. Он продолжал стоять около окна, пытаясь узнать, как можно больше о загадочной девочке.

– Я сделаю все, чтобы малышка попала в хорошую семью, – уточнил Джон, крепче обнимая Ирен, – с ней все будет в порядке.

– Сделай так, чтобы она жила неподалеку, – вытирая слезы, произнесла она, – я буду присматривать за ней.

– Милая, у нас двое родных внуков, – поддерживал Джон свою жену, забирая из ее рук порванную бумагу, – тебе есть за кем присматривать.

– То есть ты не дашь мне обещание, – сказала Ирен, посмотрев на него, – что она будет жить где-то рядом?

– Нет, – ответил Джон и закрыл кухонное окно, сдвинув шторы.

Бобби вернулся за стол к Энн, наблюдая, как она играет с Робином, и глядя на ее живот.

– Может все-таки аборт? – внезапно выпалил он, поставив Энн в неудобное положение. – Ты точно готова родить еще одного ребенка?

– Бобби! – закричала она. – Я не понимаю! Только что мы были уверены, что оставляем ребенка!

Она раскричалась и выбежала из дома. Сев в машину, она поехала неизвестно куда, оставив сына с мужем. Бобби молча сидел за столом, не пытаясь ее остановить и боялся признаться самому себе, что надеется на самопроизвольный выкидыш, который позволит его матери обрести долгожданное счастье.

Дождливый ноябрь стремился забрать несчастные души

Энн попала в больницу на сохранение, выдохнув, что отделалась от мужа, который не давал ей должного спокойствия. Бобби начал придираться к ней по мелочам, намекая, что второй ребенок – ошибка, и они его не потянут.

– Мы можем его отдать, – произнес он, стоя у окна, держа за руку Робина и наблюдая за туманом, – и все станет, как прежде.

– Ты сумасшедший! – закричала на него Энн, держась за огромный живот. – Я никому не отдам нашего сына!

– Твоего сына, – уточнил Бобби, принявшись за работу, – твоего, Энн.

Он не представлял, что его слова ранят ее настолько и ему самому придется отвозить ее срочно в больницу.

– Что с ней? – впопыхах спросила Ирен. – Где она?

– Да все нормально, – махнул рукой Бобби, – не переживай, мам.

– Ты, сынок, стал совсем равнодушен к своей жене! – возмущалась она, ожидая Джона. – Ты разлюбил ее?

– Не знаю! – внезапно сказал он. – Оставьте меня в покое!

Джон подошел к жене, понимая, что их сын против второго ребенка, которого носит Энн, но решил не вмешиваться.

– Мы оставим ее в больнице, – произнес врач, выйдя из палаты и не подав знака, что узнал Ирен, – ей лучше полежать тут.

– Что с ребенком? – интересовалась Ирен. – Как он?

– Вероятно, – волнуясь, ответил врач, – мальчик не выживет.

Пока Ирен и Джон пребывали в шоке, пытаясь навестить Энн, чтобы поддержать ее, Бобби Прайс внутренне радовался, что его желание потихоньку сбывается и он останется отцом единственного сына.

– Тебе плевать на ребенка! – подошел Джон к сыну, плюнув ему в лицо. – Ты разочаровал меня! Убери эту тупую улыбку со своего лица!

– Зачем, отец? – спросил его Бобби, улыбаясь. – Этот ребенок всего лишь ошибка! Приплод, который решила сохранить Энн!

– Это человек! – раздраженно произнес Джон, ударив взрослого сына по макушке. – Сам ты ошибка, Бобби!

Ирен заметила, как муж строг с ним, но, краем уха слыша их разговор, поняла, что он абсолютно прав.

– Бедный мальчик, – произнесла она, качая головой, – если ты выживешь, то тебе придется очень тяжело в этой семье.

– Мама! – окликнул ее Бобби. – Ты же хотела взять девочку, у тебя появился шанс!

– Не оправдывай ненависть к собственному ребенку моими желаниями, Бобби! – резко высказалась она. – Это возмутительно! И девочка уже находится в замещающей семье, куда ее определил твой отец.

– Видишь, – посмеялся Бобби, – сколько проблем доставил этот плод.

– Уходи отсюда! – прогнал собственного сына Джон. – Быстро!

Бобби вышел из больницы, направляясь в ближайшим магазин, чтобы напиться.

– Мне достаточно одного сына, – произносил он вслух, держа бутылку, – одного, самого лучшего сына мне вполне достаточно.

Джон и Ирен все-таки смогли навестить Энн и, пытаясь ее успокоить, пообещали, что поедут за Робином, которого Бобби отвез к ее родителям.

– Он умрет! – плакала Энн. – Мой малыш умрет!

– Не говори так, – прошептала Ирен, – еще неизвестно, как сложится.

– Меня будут держать тут, пока он не родится мертвым! – кричала она на всю палату, захлебываясь слезами. – Я так ждала его!

Будучи рядом с Ирен в палате, Джон, наконец, понял, что пришлось испытать его жене, когда она потеряла пациентку, родившую семимесячную девочку.

– Прости меня, Ирен! – внезапно произнес он, сжав ее руку. – Я не знал, что это настолько невыносимо!

Родители Бобби забрали маленького Робина, а затем вернулись в больницу, просидев там до утра, пока не дождались новостей от медицинского персонала.

– Она останется здесь, – сказала девушка, заполняя бумаги, – нужна подпись мужа, что он согласен.

– Я распишусь, – вмешался Джон, поставив закорючку, – спасайте обоих в случае чего.

– Поняла вас! – громко ответила девушка, убежав в кабинет врача, сообщая им. – Подписали! Будем спасать обоих!

Практически через две недели семья Прайс услышала радостные новости, собираясь навестить только что родившую молодую мамочку.

– У тебя появился братик! – восторженно сообщила новость бабушка Ирен внуку. – Представляешь?

– Ура! – закричал Робин. – У меня есть братик!

– Я не поеду к ней, – произнес Бобби, сползая по стене, – много выпил сегодня, простите.

– Да ты уже две недели пьешь! – раскричался на него Джон. – Что за глава семейства!

– Плевать я хотел на этого ребенка, – дрожащим голосом говорил он, – что позволил себе родиться в нашей семье.

Пока родители Бобби выслушивали выпады единственного сына, они забыли про зонт и одежду для Энн, поэтому сели в такси, промокнув под дождем. В больницу взяли с собой Робина. Дождливый ноябрь стремился забрать несчастные души, оставляя их след в виде капель, но сжалился над мальчиком. Второго малыша удалось спасти благодаря стараниям врачей и внутренней силе ребенка, который хотел жить, несмотря ни на что.

– Его зовут Ричард, – с улыбкой сказала Энн, обнимая малыша и встречая посетителей, – мой Ричи, солнечный мальчик, лучик среди серой стены из дождя.

– Поздравляем тебя, дорогая! – держась за руки, произнесли Джон и Ирен. – Мы рады, что все закончилось хорошо.

Робин подбежал к ее кровати, чтобы посмотреть на брата, а она обняла его в ответ, показав голубоглазого мальчика, родившегося раньше положенного срока, но сильного, словно он знал, зачем пришел в этот мир.

Кулаки чешутся

Все реже Ирен Прайс заставала Джона в родном доме, понимая, что он отправляется к сыну, чтобы проконтролировать его поведение. Она, повторив его жест, тоже поехала к Бобби, чтобы навестить Энн и внуков.

– Мама! – воскликнул Бобби. – Какой приятный сюрприз!

– Что-то тихо у вас, сынок! – отметила Ирен, проходя в зал и ища малышей. – Где дети?

– Она забрала их, – ответил он, – мы поругались.

– Бобби! – возмутилась Ирен. – Как ты мог отпустить ее одну с детьми?

– Не знаю! – резко произнес он. – У меня много работы.

Ирен шла по коридору, который вел на кухню, и увидела своего мужа, сидящего за столом с очередной стопкой чертежей.

– Вот ты где! – произнесла она. – Я тебя искала.

– Зачем ты меня искала? – грубо ответил Джон. – Разве не видно, что мы с Бобби работаем над проектом? Навязчивые женщины.

– Дорогой, – нежно сказала она мужу, – семьей тоже нужно заниматься.

– Вы в состоянии заниматься собой самостоятельно! – вмешался в разговор Бобби. – Отец же сказал, что мы заняты!

Джон посмотрел на Ирен, указав ей на дверь.

– Буду признателен, если ты уйдешь – произнес он, – поговорим дома, когда я закончу.

Ирен ушла в недоумении, сдерживая разочарование на лице из-за грубости единственного родного сына. К холодности Джона она давно привыкла. Этого человека ей не хотелось менять с самого начала отношений, но сына она старалась воспитать, прививая уважение к женщине, ради его будущей семьи.

– Видимо, я где-то ошиблась, – тихонько прошептала Ирен Прайс, – как жаль.

– Точно ошиблись! – подойдя к дому, выпалила Энн. – Ваш сын не имеет никакого уважения к женщинам!

– Энн, дорогая! – радостно воскликнула она. – Где мальчики?

– Я оставила их у своих родителей, – ответила она, – несколько дней они побудут там, пока я прихожу в себя.

– Ты понимаешь, что Ричи нужна мама рядом? – взволнованно спросила ее Ирен. – Он совсем малыш!

– Я понимаю! – подтвердила она. – Но ваш сын, видимо, не в курсе!

– Что произошло? – взяв Энн за пухлые щечки, практически шепотом спросила Ирен. – Расскажи мне, милая.

– Не могу, – она отвернулась, чтобы не показывать свои слезы, – не хочу даже думать об этом.

Ирен смотрела на Энн, пока та стояла к ней спиной, и заметила ссадины на ее руках в области предплечья.

– Я поговорю с сыном, – жестко произнесла Ирен, – решу все.

Ирен взяла Энн за руку, войдя вместе с ней в дом.

– Бобби! – окликнула она сына, повышая голос. – Подойди!

– Что, мама? – дерзко ответил он, крича из другой комнаты. – Я сказал, что работаю!

– Иди сюда немедленно! – повторила Ирен Прайс еще громче. – Мне нужно, чтобы ты сейчас же подошел ко мне.

Бобби резко отодвинул стул, кинув чертежи на пол, тем самым помешав работе отца.

– Сынок! Что ты наделал! – закричал Джон. – Что за нервы?!

– Жену свою спроси! – огрызнулся он. – Достали эти бабы!

Быстрым шагом, выражая явное недовольство топотом, Бобби подошел к матери, и увидел рядом с ней Энн.

– Да, мама, – сквозь зубы сказал он, – я здесь.

– Зачем ты обижаешь мать своих детей? – задала вопрос Ирен. – Ты что, хочешь развестись с ней?

– Маме моей пожаловалась? – посмеялся он, обращаясь к своей жене. – Кроме жалоб больше ничему не научилась?!

– Она не сказала мне ни слова! – перебила его Ирен, вмешавшись в претензии, которые он выдвигал. – Посмотри на ее руки!

– Мама, она получила эту ссадину, задев лестничные перила. – Придумывая на ходу историю, спокойно говорил Бобби. – Я тут ни при чем! Могу пойти работать дальше?

– Это правда? – Ирен задала вопрос Энн, посмотрев на нее. – Ответь мне честно, правду ли говорит мой сын?

– Да, – тихо произнесла она, – я сама виновата.

– Видишь, мама, ты зря отвлекла меня от работы! – вновь повысил голос Бобби, переходя на крик. – В ближайшие дни я буду сильно занят!

– Хорошо, сынок, – спокойным голосом произнесла Ирен, – спасибо, что держишь меня в курсе.

Бобби развернулся, отправившись на кухню к отцу, и стал помогать ему собирать бумаги, замечая, что с ним что-то не так и он пытается взять листы, которые расположены дальше от него.

– Что происходит? – заинтересованно спросил Джон. – Что за скандал между вами?

– Дети, пап! – раздраженно ответил Бобби. – С ними трудно. Их слишком много в этом доме!

– Всего двое, – засмеялся его отец, – это немного.

– Я был у вас единственным сыном, – тяжко вздыхал он, – и хотел именно такой жизни с Энн.

– Иногда жизнь не спрашивает нас, сынок, – говорил Джон, протирая очки, – когда появиться детям.

– Женщины настолько упрямы, что кулаки чешутся! – гневливо ответил он своему отцу. – Продолжаем работать?

– Сынок, кулаки чесать нужно с равными тебе мужиками! – предупредил его Джон, посмотрев прямо в глаза. – Запишись на боевые искусства, чтобы отвести душу. Не стоит тащить гнев в семью.

– Конечно, папа, – сказал Бобби, сжимая челюсть. – Обязательно.

Засыпая на дороге

– Я устал от детей, Энн! – кричал на весь дом Бобби. – Пожалуйста, сделай так, чтобы они замолчали!

– Бобби, я тоже устала! – пыталась тихо отвечать ему Энн, укачивая Ричарда. – Ты думаешь, что тебе одному тяжело?

– Не я же рожал! – Бобби повысил голос. – Ты родила его!

– Про кого ты говоришь? – поинтересовалась она, глядя на него и поражаясь его словам. – Про Робина или Ричи?

– Ты сама понимаешь, про кого! – нервно ответил он. – После рождения второго ребенка наши отношения испортились!

– Но ребенок в этом не виноват, – объясняла она, качая малыша, – это мы не в силах держаться вместе, воспитывая детей.

– Я просил тебя сделать аборт! – орал на нее Бобби, взяв за плечи и начав трясти. – Просил не рожать этого чертового ребенка, который даже в этот момент между нами! Вот он! Убери его с глаз моих!

Ричард начал кричать, испугавшись, а в комнату прибежал Робин, вытирая слезы.

– Робин, маленький мой, – присев на корточки, сказала Энн, держа на руках Ричарда, – почему ты плачешь?

– Вы с папой ругаетесь так громко! – сквозь слезы пытался сказать Робин. – Мне страшно!

– Ты пугаешь наших детей! – закричала Энн на мужа, подойдя к нему и посмотрев в глаза с отчаянием. – Опомнись!

Бобби отошел от нее, открыв очередную бутылку пива с характерным звуком и кинув на пол железную пробку.

– Специально все делаешь! – разбрасывая вещи и поддаваясь агрессии, произносила Энн, начав собирать детей к своим родителям на несколько дней. – Случится так, что я не вернусь к тебе, Бобби Прайс!

Взяв на руки кричащего Ричарда, Энн пыталась его успокоить, но малыш сильно испугался, продолжая плакать.

– Робин, дорогой – сказала она, держа за руку старшего сына – держись рядом, пожалуйста.

– Хорошо, мама, – ответил он, выходя вместе с ней и Ричардом на улицу, – куда мы поедем?

– Туда, где безопасно, – успокаивала она Робина, смотря на него заботливым материнским взглядом, – ваша безопасность моя главная задача, сынок.

– Мы часто отсюда уезжаем, – пробурчал Робин, – без папы.

Энн, услышав сына, поспешила посадить его и Ричарда в старый автомобиль и завела двигатель. Сев за руль, она была вне себя от счастья, что Ирен одолжила ей машину и сейчас, попав в чрезвычайную ситуацию, она может уехать, не оставаясь с буйным мужем, беспокоясь за жизнь собственных детей. Она хотела оставить их на несколько дней в спокойной обстановке, и поэтому поехала к своим родителям.

– Нет, так не может больше продолжаться! – вспылила миссис Уильямс. – Мальчикам нужно спокойствие!

– Я согласен с тобой, дорогая, – вмешался в разговор отец Энн и сказал, обращаясь к дочери: – Твой муж Бобби ведет себя очень некрасиво.

– Хватит! – остановила она их. – Можно я оставлю детей здесь хотя бы до утра?

– Конечно, милая моя доченька, – обняв ее, ответила Эмма Уильямс, – не наделай глупостей.

– Не рожай от него больше… – напоследок сказал ей отец, – хватит с двоих детей спектаклей, которые разыгрывает твой муж.

– Папа! – расплакалась она. – Я не знала, что так все обернется!

– Понимаю, – ответил он ей, гладя по волосам, – но теперь так.

Энн вышла из родительского дома, чувствуя, как тревога за маленьких детей покидает ее, и направилась обратно к Бобби, чтобы предложить ему развестись, понимая, что не может терпеть этот брак.

В ее отсутствие муж успел позвать домой нескольких друзей, которые привели с собой девушек. Они веселились, выпивая, как можно больше алкоголя, и по приколу стягивая с себя одежду.

Бобби прибавил музыку, чтобы веселье продолжалось, и посадил на колени одну из девушек, разговаривая с друзьями. Те стояли рядом, обсуждая сидящую на его коленях красотку, и предлагали позы, в которых можно было бы отыметь ее за пару секунд, прямо здесь, у всех на глазах, сняв процесс на камеру для дальнейшего наслаждения.

Подъехав к дому и услышав музыку, Энн поняла, что там происходит. Она зашла тихо, наблюдая за всем, что делал ее муж. Энн никогда не понимала шуток его друзей, а еще ей стало интересно, куда вдруг делся ее заботливый, нежный супруг, осуждающий этих парней, что каждый день путаются с новыми девушками.

– Это ты так работаешь? – спросила Энн, быстро подойдя к нему и пытаясь перекричать музыку. – Вот твоя работа?

– Ты вообще не работаешь! – ответил он ей, еле связывая слова и поднимая жену на смех у всех на глазах. – Только рожаешь!

Его друзья засмеялись, слушая их разговор, продолжая щупать приглашенных девушек в различных местах, зажимаясь в коридоре.

– Да, Бобби, я рожаю сама от себя, дорогой! – усмехнулась она. – Ты тут совсем нипри чем.

Сидящая на коленях девушка поняла, что ей стоит уйти, чтобы не мешать их разговору, но Энн остановила ее.

– Сиди! – закричала она. – Ты ему сегодня понадобишься, детка!

– Я люблю спать с тобой! – говорил он, скинув с колен развратную сучку и начав обнимать Энн. – Но дети в мои планы не входили!

– Тогда не надо со мной спать! – посмотрев в глаза Бобби, громко произнесла Энн, убрав его руки от своего тела. – Здесь собралось много сук и я разрешаю тебе иметь связь на стороне, например, с той, что была на твоих коленях!

Поговорив с мужем, разъяренная Энн вышла из дома, хлопнув дверью настолько сильно, что ваза, стоящая рядом на полке, разбилась и заставила протрезветь Бобби, напомнив ему о предстоящем разводе.

– Ребята, стоп! – внезапно произнес он. – Расходимся!

– Бобби, как так? – возмущались его друзья вместе с толпой приглашенных молодых парней. – Мы толком не начали развлекаться!

– В другом месте развлекайтесь! – жестко говорил он, беря практически каждого парня за шкирку и выкидывая за порог дома. – Я сказал, расходимся!

– Можно мне остаться? – приставая к Бобби, спросила одна из девушек, наблюдающая за ним весь вечер. – Ты классный!

– Смотри! – показав безымянный палец на левой руке, ткнул ее носом Бобби. – Я верен своей жене! До свидания!

Он выгнал всех, выключил музыку, пытаясь успокоиться в одиночестве. Набрав в ведро ледяной воды, он окатил себя и продрог. Осознав, что сделал, он выбежал из дома.

– Энн! – кричал он на всю улицу и район. – Где ты, Энн?!

Окружающие дома потихоньку начали включать свет среди ночи, а люди терпеливо и осторожно высовывать свои носы, чтобы посмотреть, что случилось между супружеской парой снова.

– Изменил он ей, – шептался кто-то за спиной Бобби, – точно тебе говорю.

– Бедные дети! – произнесла одна мадам. – Ах! Что же делается!

Он слышал тупые разговоры соседей, которым было интереснее обсуждать их личную жизнь, чем заниматься своей. Перестав вникать, что они болтают, он направил весь поток мыслей на поиски жены.

Отчаявшись ее найти и перестав кричать, он сел на асфальт, засыпая на дороге от выпитого алкоголя.

Его разбудил яркий свет, который был направлен прямо в глаза.

Яркий свет фар дребезжащего автомобиля

Резко остановив машину Энн выбежала из нее, не заглушив противно тарахтящий двигатель.

– Бобби! – кричала она. – Что с тобой, Бобби?!

Видя, что он без сознания, она начала трясти его, пытаясь привести в чувства, но он не собирался приходить в себя, отдавшись в ее объятия и показав улыбку на лице. За происходящим между ними пристально следили соседи, с легкостью найдя тему для утреннего разговора, оставаясь в центре текущих событий.

Энн опустилась на асфальт, сев рядом с Бобби и обнимая его.

– Ты вернулась, – пробурчал он, положив голову на ее грудь, – я так рад, что ты вернулась, любовь моя.

– Конечно, я вернулась, – обнимая, прошептала Энн, – я не могла иначе.

– Я думал, что потерял тебя, – со слезами на глазах произнес он, – потерял любовь всей моей жизни.

– Ты не потеряешь меня, глупенький! – поднимая его голову, целуя в щеки, произносила продрогшая Энн. – Помнишь наши клятвы друг другу?

– Помню, – вытирая слезы с опухших век, произнес он. – Мы навсегда вместе?

– Навсегда.

Энн обняла его, помогая ему встать с холодного асфальта, и посадила в разваливающийся на ходу автомобиль его родителей.

– Поехали подальше ото всех, – произнесла она, – слишком много глаз вокруг и лишних разговоров.

– Моя спасительница! – смеялся он, удобно расположившись в кресле. – Любовь всей моей жизни!

Она не знала, куда едет глубокой ночью, но ей хотелось спрятаться ото всех, ожидая, пока протрезвеет Бобби. Остановившись на отшибе, она заглушила машину и закрыла двери, пытаясь уснуть в объятиях мужа.

– Мы одни? – спросил он, прервав ее сон. – Одни?

– Да, – ответила она сонным голосом. – А что случилось?

– Без детей? – задал он еще один вопрос, глядя на нее. – Одни?

– Да, Бобби, без детей! – повторила она, раздражаясь. – В чем дело?

– Ого! – воодушевленно произнес он, начав откровенно приставать к Энн, желая ее всем своим телом в старом автомобиле, где было довольно тесно. – Иди ко мне!

– Я не хочу, – сказала она, убирая его руки, – прости.

Отодвинувшись, Бобби включил работающую из последних сил лампочку на потолке автомобиля, нажав на нее одним пальцем.

– Смотри, что ты наделала, – сказал он, показывая на свои штаны, – нужно это исправлять, любимая.

– Не понимаю, что могло тебя завести! – грубо ответила ему Энн, посмотрев на него. – Если только твои пьяные фантазии.

– Как это что? – вдруг разговорился Бобби. – Не что, а кто!

– Та, что на коленях сидела? – спросила Энн, словно нарываясь на скандал, – ты про ту сучку, да?

– Что ты такое говоришь, любовь моя? – гладя обнаженные колени жены, произнес он. – Ни одну суку на вечеринке не тронул!

– Не верю тебе! – грубо ответила она, – Не верю!

– Так проверь! – громко произнес он, смеясь и расстегивая штаны. – Смотри, чистота и порядок, а трусы утренние!

Энн посмотрела на него, внимательно разглядывая, пытаясь неосознанно вычислить измену.

– Не было ничего, – повторил он, смотря ей прямо в глаза.

– Хорошо, – поцеловав его в лоб, тихо произнесла Энн, – я рада, что между нами нет грязи.

– Милая моя женщина, – взяв ее руку, сказал Бобби, – у меня стоит исключительно на тебя.

– Брось! – посмеялась Энн. – Не льсти мне.

– Другие меркнут перед тобой, моя кареглазая незнакомка! – начал засыпать ее комплиментами Бобби, как в юности – Понимаешь?

– Давай поспим? – перевела она резко тему, зевая. – Как тебе идея?

– А может, все-таки, – улыбаясь и неумело флиртуя, произнес Бобби, путаясь в буквах,– переспим?..

– Ты от двоих-то детей с ума сходишь! – засмеялась во весь голос Энн. – А тут еще предлагаешь переспать!

– Как же я соскучился по твоему звонкому смеху, – нежно гладя ее по щеке, произнес Бобби, – красивая моя девочка.

Суровость Энн начала потихоньку испаряться в объятиях любимого мужа. Она смотрела на него влюбленными глазами, от которых ему мгновенно сносило крышу.

– Я помню этот взгляд! – сказал он, чуть ли не набросившись на свою жену, – Как же я соскучился!

– Аккуратнее, – смеялась Энн, когда Бобби начал задевать гудок автомобиля, пытаясь подобраться к ней поближе, – хорошо, что мы здесь одни.

– Дорогая, – целуя ее руки, произнес Бобби, – это невероятно хорошо.

Он гладил ее колени, аккуратно приподнимая платье, добираясь до бедер, чувствуя ее желание.

– Мой романтичный Бобби, – произнесла она, наслаждаясь происходящим между ними. – У тебя с собой презерватив?

– Такой момент портишь, – тихо сказал он.

Бобби начал искать презерватив в карманах брюк, но ему пришлось выйти из машины, чтобы досконально проверить каждый из них. Шатаясь, он прислонялся спиной ко всему, что могло стать опорой для него той ночью, держа под контролем бушующую в нем страсть.

– Какие звезды! – сказала Энн, подойдя к Бобби. – Давай посмотрим на них?

– Давай, – ответил он, потихоньку расстегивая пуговицы на ее платье со стороны спины, – очень красиво.

– Романтично, да? – смеялась Энн на всю округу. – Так классно!

– Чаще бы тебя видеть такой счастливой, – гладя Энн по спине, прошептал Бобби, – я соскучился по беззаботным нам.

Он прижал ее к машине, навалившись всем телом и начиная обнажать ее плечи, пытаясь поскорее избавиться от одежды на ней.

– Прошу, аккуратнее, – предупредила она, – не порви мое любимое платье, дорогой.

– С каких пор тебя интересуют тряпки? – продолжая целовать ее шею, спрашивал Бобби. – Это всего лишь платье.

– Ты хочешь порвать его? – серьезно спросила Энн, задержав взгляд на его руках. – Ответь мне, честно.

– Возможно, я хотел бы порвать его, – начал делиться фантазиями Бобби, – сорвать с тебя всю одежду резкими движениями, не думая о последствиях.

– Сделай это! – сказала Энн, не понимая, отчего ее тело отреагировало диким возбуждением. – Воплоти в реальность свои фантазии.

– Я сниму с тебя все белье, – произнес он, подхватив ее и прижимая сильнее к машине, – сегодня ты вся моя, Энн Прайс.

Она уже и забыла, что просила его найти презерватив, чтобы защититься от очередной беременности. Видимо, после фантазий о сорванной одежде резко накатившее возбуждение затуманило ее рассудок, и она уже не могла думать ни о чем, кроме страсти, сближающей ее с любимым мужем, который овладевал ей снова и снова, возле старого автомобиля. В перерывах они наблюдали за звездами.

Еще дети

Проснувшись в обнимку, Бобби обратил внимание на одежду Энн, что была разорвана им в порыве страсти, как он нередко представлял в смелых мечтах подросткового периода. Она прижалась к нему, закинув на его тело одну ногу, а вторую умудрилась просунуть между передними сидениями. Он, не открывая глаз, проводил по ее коже кончиками замерзших, немного дрожащих пальцев после выпитого алкоголя, встречая рассвет.

Энн не хотела выходить из машины, вспоминая моменты прошедшей ночи и возбуждаясь снова. Она начала гладить живот Бобби, опускаясь ладонью ниже и видя на его лице расплывшееся наслаждение от происходящего.

– Продолжай, – хриплым голосом сказал он, сжав ее руку своими пальцами, – я люблю тебя, Энн.

Она прижималась к нему все сильнее, начав их совместное утро с приятных ноток удовольствия.

– Я сказала родителям, что заберу детей утром, – нежно гладя его по шее, произнесла она, – нам пора ехать.

Они оба выползли из машины, вытягивая позвоночник и разминая мышцы, затекшие от однообразного положения в тесноте.

– Дорогая! – обратился к ней Бобби. – Как ты поедешь к родителям в изодранной одежде?

– Кажется, – рассматривая себя, начала она громко смеяться, – мне особо не прикрыться!

Стоя около красной, усталой от старости машины, они начали бегать вокруг нее, практически голышом, как подростки, смеясь во весь голос. Остановившись возле открытой двери капота, Бобби прижал обнаженную Энн к своей груди, робко поцеловав ее, под пение птиц ранним утром.

– Милая, если я не ошибаюсь, – задумчиво произнес Бобби, сдерживая остатки страсти, – в машине есть какие-то тряпки.

– Ты предлагаешь завернуться в них, что ли? – засмеялась она. – Ты серьезно?!

– Почему бы, собственно и нет, – в ответ засмеялся он, – повеселим детей.

– Хорошая идея!

Энн обняла Бобби, сжав его зад, и стала смеяться громче, повиснув на нем, хлопая длиннющими ресницами, откидывая назад запутавшиеся волосы.

В салоне автомобиля им удалось найти несколько покрывал, а еще тряпки достаточно большого размера, которыми можно было плотно укутаться, притворившись начинкой добавляемой в лаваш умелыми руками шаурмейкера.

Бобби, как настоящий джентльмен помог жене закрутиться в тончайший лаваш, сделанный из сероватой хлопковой ткани. Себя же он закутывал самостоятельно, даря ей отличный повод для смеха.

– Люблю, когда ты громко смеешься, – говорил он ей, пытаясь закутаться, – смейся почаще, пожалуйста.

Энн влезла за руль автомобиля, будто гусеница, но ее ступни отлично могли нажимать на три педали, а правая рука по привычке переключать передачи.

– Едем? – спросила она, заводя двигатель. – Ты готов?

– Ага! – ответил Бобби. – Сейчас я засуну себя в эту максимально тесную машину лохматых годов производства.

– Побегает еще старушка! – произнесла Энн, поправляя зеркало заднего вида. – Лучше, чем ничего, согласись?

– Когда-то я так говорил своему дедушке, – кивал он головой, – и вот, она реально бегает по улицам наших районов.

– Мило, – улыбаясь, произнесла Энн, – люблю машины, у которых под капотом душевная история.

Они разговаривали всю дорогу до дома семьи Уильямс. Подъехав к элитному коттеджу на простеньком автомобиле, сами того не подозревая, они средь белого дня вызвали интерес у жителей мирного района.

– Бабушка! – кричал Робин, увидев в окне красную машину, издающую звуки на всю улицу. – Мама с папой приехали!

Миссис Уильямс отодвинула штору рукой, на запястье которой красовался дорогой браслет, а безымянный палец был отмечен кольцом, обозначающим ее статус.

– Спокойнее, – произнесла она, – твой маленький братик спит, не нужно его будить.

– Когда он уже вырастет? – начал спрашивать Робин. – Я так хочу с ним поиграть!

– Скоро, – ответила она сорванцу, – вы, дети, очень быстро растете.

К окну подошел отец Энн, не понимая, почему они подъехали на старом автомобиле и пытаются выскребаться из него в подобном виде.

– Кажется, этот парень плохо влияет на нашу дочь, – произнес мистер Уильямс, – происходит что-то неладное.

– Успокойся! – подойдя к мужу, сказала миссис Уильямс. – Не будем вмешиваться в их семью, сами разберутся.

Бобби обошел машину, открывая дверь своей любимой женщине.

– Прошу, – подавая ей руку, произнес он, – выходите, мадам.

– От всей души благодарю вас, молодой человек, – отвечала Энн, еле сдерживая смех, – вы так добры.

Стоя друг напротив друга в бесформенных нарядах, они начали смеяться, словно дети, еще сильнее привлекая внимание посторонних.

– Что они делают? – возмущенно спросил мистер Уильямс. – Соседи уже начали высовывать носы из своих домов.

– Они еще дети! – отвечала его жена. – Чего ты от них хочешь?

– Нашей дочери двадцать четыре года, Эмма! – произнес мистер Уильямс, нахмурив брови. – А у нее детство в одном месте играет до сих пор.

– Тише, Бенджамин, – беря мужа за руку, произнесла она, – давай обойдемся без разборок.

Бенджамин Уильямс напряженно ожидал в гости родную замужнюю дочь, чтобы вручить ей обратно двоих детей и начать заниматься своими делами. Он взял Ричарда из кроватки, тем самым разбудив малыша, который начал плакать.

– Что ты наделал? – вмешалась его жена. – Мальчик так сладко спал!

– Его все равно сейчас пришлось бы забирать из кроватки, – оправдывал он свой поступок, – успокоится.

Бобби и Энн, обнимаясь, ступили на высокое крыльцо, несколько раз поцеловались, держась за белые перила и прижимаясь друг к другу

– Я люблю тебя, Энн Прайс, – глядя в ее бесконечно красивые глаза, произнес он, – моя любовь к тебе вечна.

– Взаимно, Бобби Прайс, – ответила она, наслаждаясь его влюбленным взглядом, – мы едины.

С улыбкой открывая дверь, они услышали детский плач Ричарда, который резал слух, и увидели Робина, который чуть не снес их с ног от переполняющего счастья. Прежняя романтика и беззаботность куда-то улетучились, словно их прогнали, не захотев возвращать в зачерствевшие сердца.

Глава 7. Дочь

Хотелось бы создать альтернативную реальность

Временная семья для Лизи Кларк, найденная Джоном Прайсом, соответствовала всем ожиданиям Ирен. Она сама лично с ними познакомилась, была вхожа в их дом, чем успокоиласвою душу относительно малышки практически на год, пока не объявилась другая семья с серьезными намерениями, желающая удочерить девочку.

– Ирен, – сказал Джон, укладываясь в супружескую постель, – у Лизи появится новая семья.

– Кто они? – посмотрев на него, спросила она, не успев скрыть напряжение. – Мы их знаем?

– К сожалению, – произнес он, поворачиваясь на правый бок, – мы их не знаем.

Ирен молча посмотрела на оголенную спину мужа, дав ему моментально уснуть, не задавая лишних вопросов, на которые все равно не получит ответа. Ее душа разрывалась на части, словно она предает собственного ребенка. Именно в тот день Энн родила долгожданную девочку, ожидая всех родных с поздравлениями.

Нью-Йорк был холоден, отдаляясь от искренности и погружаясь в отчаяние вместе с Ирен, переживаемое ей в очередной раз. Каждый житель города был вынужден спрятать шею в шарф, словно надевая на нее собачий поводок, который то и дело цеплялся за ветви деревьев от сильного ветра. Ирен Прайс хотела проследить за Лизи, выяснить, куда ее направят, но не смогла пропустить рождение родной внучки и поехала вместе с мужем в больницу к Бобби и Энн.

– Мы назовем ее Эми, – произнесла Энн, держа крошку на руках, – маленькая принцесса.

– У нас девочка! – хватаясь за волосы, кричал на всю палату новоиспеченный папаша третьего ребенка. – Наконец-то девочка!

– Ирен, – обратился к ней Джон, усадив Робина с братом в машину, чтобы по пути завезти их к няне и забрать подготовленные подарки, – у нашего сына родилась дочка.

– Рада за него, – равнодушно ответила она, – следи за дорогой.

– Надеюсь, что забота о малышке скрасит твои будни, – поддержал он ее, – мне хочется, чтобы ты была счастлива.

Ирен проигнорировала его слова, держа в голове образ Лизи и наблюдая за людьми, которые еле стоят на ногах от сильнейшего ветра, срывающего все на своем пути. Ее раздражал лепет мальчишек сзади, которых сегодня она не хотела видеть.

– У тебя внучка, дорогая! – положив руку на ее колено, произнес Джон. – Не вижу радости в твоих глазах.

– Я хочу помолчать, понимаешь? – раздраженно произнесла она, посмотрев на него изаодно глянув на мальчиков сзади. – Дай мне молча доехать до больницы!

– Ты хотела второго ребенка, – продолжил разговор Джон, – прости, что я огорчил тебя, подарив единственного сына.

– Заткнись, Джон! – закричала она. – Просто заткнись!

– Выражайся культурнее при детях! – подколол он ее в ответ. – Не одна тут находишься!

– Очень жаль! – грубо ответила Ирен. – Помолчите, пожалуйста, все.

Ирен хотелось, чтобы в машине наступила тишина, которая позволила бы ей расслабиться, но все ее слова и усилия тщетны из-за радости мальчишек прибавлению в семействе.

– Сестренка родилась! – радостно визжал Робин на всю машину, тиская Ричарда за щеки. – У нас сестренка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.