Андрей Семизаров
Блуждающие в отражениях

Глава 1.

1

Они тряслись в электричке вот уже полтора часа, но Дед всё ещё не говорил, доехали они или нет. Впрочем, он сам вряд ли это знал. Он мог сказать об этом только лишь тогда, когда увидел бы «это место».

Юноша нервничал, беспокойно теребя полу своего пиджака, особенно когда Дед расспрашивал дачников и местных жителей о том, нет ли в их краях чего-то странного, чего-то необычного, о чём ходили какие-нибудь страшные легенды и слухи, какого-нибудь «гиблого места», как называл его Дед. Девочка же, напротив, оставалась абсолютно спокойной, как будто происходящее ничуть её не касалось. Маленькая, пухленькая, с длинными кудрявыми волосами соломенного цвета, она излучала такое спокойствие, словно всё происходящее было какой-то игрой. Юноша поражался, с какой простотой Девочка относилась к этому. Детям, наверное, всегда легче принять то, во что взрослым невозможно поверить.

Электричка сбавила скорость и, скрипя колёсами, остановилась. Юношу слегка вдавило в сиденье, а потом отбросило назад, разогнав недобрые мысли.

Двери с тяжёлым вздохом разошлись в стороны, впуская внутрь вагона разношёрстную толпу с лопатами, тяпками и прочим садовым инвентарём в руках. Юноша взглянул на Деда. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, прищурившись, всматривался в лица проходящих мимо людей, выискивая в толпе нужного ему человека.

И он нашёл. Собственно, Дед всегда находил того, кто мог им как-то помочь. Как Деду это удавалось, Юноше было неизвестно…

Нужным человеком оказался дряхлый старик с покрасневшими слезящимися глазами и длинной седой бородой. Последняя была густой и длинной, свисавшей ниже груди, как у Аввакума на картине Нестерова. Прожитые годы давили на плечи старика, заставляя его горбиться. Рядом со стариком, бережно поддерживая его под руку, шёл молодой человек, по-видимому, внук, но Юноша не исключал и того, что молодой человек может оказаться и правнуком.

Когда старик с внуком подошли довольно близко, дед ткнул Юношу локтем в бок и прошептал одними губами: «Уступи ему место». Приказы не обсуждают, поэтому Юноша быстро поднялся и, указав на освободившееся место, обратился к старику:

– Присаживайтесь, отец.

Увидев старика, Юноша сам захотел уступить ему место, поэтому Деду совсем необязательно было тыкать ему по рёбра своим тощим локтем.

– Нет-нет, сидите! – запротестовал молодой человек, но старик бросил на него повелительный взгляд, и он замолк.

– С удовольствием приму ваше предложение, юноша, – сказал старик и медленно опустился на сиденье между Дедом и Девочкой.

Юноша слышал, как хрустят суставы старика, видел, как трясётся его старческое тело, когда он садится, но при этом старик держался так гордо, что Юноша ощутил какой-то благоговейный трепет, глядя на него.

Расположившись поудобнее, старик повернулся к Деду и уставился на него долгим, пристальным взглядом, чуть прищурив глаза, словно пытаясь что-то вспомнить. Вскоре глаза его прояснились, и старик еле заметно кивнул Деду, тот широко улыбнулся и ответил ему таким же еле заметным кивком. Создавалось впечатление, что они знакомы, но Юноша отбросил это предположение, потому что…

Пожалуй, в облике старика действительно было что-то неуловимо знакомое. Даже не в лице, а в целом во внешности. Отдельные черты, манера разговора, поведение… Юноше даже пришла в голову абсурдная мысль о том, что старик чем-то похож на Деда. Ну, это уже слишком! Они не могут быть похожи потому же, почему не могут быть знакомы. Потому что…

Надрывный гудок локомотива прервал размышления Юноши, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

Дед, тем временем, уже завёл беседу со стариком, рассуждая на общие темы и умело подводя старика к интересующему его вопросу.

– Да, есть у нас такое место, – проговорил старик, – мы скоро должны его проехать. Это…

– Старый литейный завод, – закончил за него Дед и указал рукой за стекло.

Электричка замедлила ход и, крадучись, поползла по рельсам. Видимо, пропускала товарный поезд. Юноша посмотрел в окно.

Завод, точнее, его развалины, подступал почти вплотную к железной дороге. Металлическая ограда – взамен старой, кирпичной, – тянулась по всему периметру того, что теперь превратилось в обширную строительную площадку, исключая небольшой участок, где ограда была выворочена подмявшим её под себя бульдозером. Чуть левее стоял вагончик строителей, ещё дальше – два экскаватора, замерших над свежевырытой ямой. Вся земля на этой территории была изрыта колёсами грузовиков и гусеницами строительной техники, следы от которой незаживающими ранами покрывали почву. Грунт представлял собой месиво из цементной пыли, осколков кирпича и щебня. Должно быть, при каждом копке из-под ковша экскаватора сыпались искры. Земля то вздымалась миниатюрными холмами, состоявшими в основном из строительных отходов – шлака, стекловаты, битых стеклоблоков, то проваливалась глубокими рытвинами, дно которых ощетинивалось кусками арматур и осколками стекла.

Единственным напоминанием, что здесь когда-то был завод, были остатки стен, оскалившиеся сколотым камнем, да две высокие трубы, сложенные из потемневшего от времени красного кирпича.

Справа, невдалеке от завода, посреди огромного поля располагался новый многоэтажный дом, точнее группа домов, соединённых в единое целое.

– Завод ведь был гораздо больше? – спросил Дед. – Новостройки располагаются на части его территории?

– Да, – ошеломлённо отозвался старик. – А откуда вы это знаете?

– Догадался, – уклончиво ответил Дед. – Раньше ведь не строили маленьких заводов…

Они немного помолчали.

– Значит, вот оно, Гиблое Место, – пробормотал Дед.

– А с чего, простите, вы так решили? – вмешался в разговор модой человек, сопровождавший старика.

– Взгляни на трубы, сынок, и ты всё поймёшь.

– Трубы, они и есть трубы… Старые, закопченные…

– От них-то и исходит главное зло, – загадочно проговорил Дед.

– Что верно, то верно, – поддержал его старик.

– Бьюсь об заклад, – сказал Дед, – на заводе всегда творилось что-то неладное, о чём до сих пор ходят жуткие слухи…

– Вы абсолютно правы, – старик сморщил лоб, вспоминая. – Собственно, слухи-то ходят даже не о заводе, а о том месте, где он находится. Ещё до того как завод построили, об этом месте рассказывали такие истории, что кровь стыла в жилах, но уже в дни моей молодости в них было больше вымысла, чем правды. А вот что мне доподлинно известно: нечто необъяснимое начало твориться, когда завод не проработал ещё и года… Сначала без видимых причин один за другим гибли рабочие. Потом на территории завода стали находить останки недавно погибших людей. При этом никто не знал, чьиэто останки и какони туда попали. Люди массово увольнялись и отказывались работать. Во время Великой Отечественной, когда эти места находились под оккупацией, фашисты приспособили завод для своих нужд, а две плавильные печи, как раз те, чьи трубы мы только что проехали, переоборудовали под крематорий.

Юношу передёрнуло. Он представил себе, что, возможно, видел не цементную пыль, а пепел сотен, а, может, и тысяч сожжённых в крематории.

Старик, тем временем, продолжал свой рассказ:

– После войны завод восстановили, и он снова заработал. Продолжалось это недолго. С рабочими начали происходить необъяснимые несчастные случаи, и вскоре большинство работавших на заводе подало заявления об уходе, несмотря на довольно высокую по тем временам зарплату. Завод пришлось закрыть.

На этом беды не закончились. Через три года в окрестных поселениях начали пропадать люди. В основном это были дети. Их находили на территории завода, недалеко от того места, где раньше был фашистский крематорий.

Проведённое расследование вроде бы выявило преступника, который тут же был приговорён к исключительной мере наказания и расстрелян, но когда спустя десять лет убийства возобновились, люди поняли, что судебная машина в этот раз дала сбой, и к смертной казни был приговорён невиновный.

Убийства возобновлялись каждые десять лет, всякий раз прекращаясь, когда следовала хоть какая-нибудь реакция со стороны властей. В 80-е по подозрению в их совершении был задержан какой-то не то учитель, не то научный работник, но он был вскоре отпущен за недостаточностью улик.

Последний раз убийства происходили здесь в начале 90-х, но старожилы поговаривали, что им суждено повториться в скором будущем. И они будут самыми страшными, ибо случатся на рубеже тысячелетий.

Всё время, пока старик говорил, Дед понимающе кивал, будто бы знал заранее, о чём тот скажет.

Когда он закончил, Дед спросил:

– А вы не помните, не было такого, что во время одной из этих вспышек была буквально вырезана целая семья? Муж, кажется, был инженером, жена – воспитательницей в детском саду. В живых осталась только девочка лет восьми…

Лицо Девочки, сидевшей у окна, при этих словах преисполнилось тоской и болью.

– Нет, не припоминаю, – ответил старик.

Дед удовлетворённо кивнул.

Динамики захрипели, и усталый голос машиниста объявил остановку.

– Выходим, – скомандовал Дед.

Он поднялся и протянул старику свою ссохшуюся, но всё ещё сильную руку.

– Доброго пути, Григорий Андреевич, – произнёс Дед.

Юноша мог поклясться, что старик не называл им своего имени. Уже выходя в тамбур, он в последний раз обернулся, бросив прощальный взгляд на молодого человека, который был со стариком. Определённо Юноша его где-то раньше видел.

2

Они стояли на платформе, обдуваемые резкими порывами ледяного ветра. Для конца мая погода была ужасной.

Вдалеке виднелись новостройки и руины литейного завода. Две почерневшие трубы вонзались в небеса, подобно клыкам какого-то доисторического чудовища. Отсюда они казались наложенными на весь остальной пейзаж, привнесёнными в наш мир из иной, чуждой реальности. От платформы в сторону новостроек тянулась пыльная грунтовка, вся в ухабах и рытвинах. Асфальт здесь положат ещё нескоро.

И над всем этим простиралось бескрайнее свинцовое небо. Казалось, ещё чуть-чуть, и оно рухнет, не выдержав собственной тяжести, и погребёт под собой маленький отряд, непонятно зачем приехавший в это странное место.

– Ну, вот мы и прибыли, – сказал, наконец, Дед, – теперь молитесь, хотя вряд ли это нам поможет…

3

Юноша впервые увидел Деда, когда исполнилось ровно две недели со дня пропажи Александры. Она пропала необъяснимо внезапно. Поначалу Юноша предположил, что Александра, как и собиралась, уехала поступать в Саратовскую юридическую академию, но когда эта версия не подтвердилась, он серьёзно забеспокоился.

О том, где Александра, не знала даже её соседка, которая обычно присматривала за квартирой девушки в её отсутствие. Одно это наводило на тревожные мысли.

Последний раз Александру видели, когда она уходила в магазин. По словам соседей, было совсем не похоже, что девушка собирается куда-то уезжать. Да и обстановка в квартире говорила о том, что её хозяйка выбежала буквально на минутку, купить молока или хлеба, а может быть, свежую газету.

Звонок в дверь отвлек Юношу от тягостных раздумий.

На пороге стоял невысокий человек лет пятидесяти пяти – шестидесяти в поношенном, но хорошо выглаженном сером костюме и начищенных до блеска, порядком стоптанных туфлях. Короткие тёмные волосы с проседью. Пронзительный взгляд серых глаз, которые уже выцвели от времени и всё же были полны неиссякаемой жизненной энергии. Гладко выбритое обветренное лицо, «боксёрский» подбородок… Что-то было знакомое в этом человеке, едва заметно проглядывающее сквозь сетку морщин, заставляющее Юношу судорожно рыться в памяти, перебирая все запечатлённые там образы, чтобы найти ответ на вопрос – где он видел этого старика.

– Здравствуйте, – прервал человек затянувшееся молчание, – не знаю даже, как начать… Мне всегда трудно начинать, а вы далеко не первый… В общем, мне кажется, что я знаю, где найти Александру…

4

Они молча шли по пыльной дороге в сторону новостроек. «Завода!!! – кричало нечто в сознании Юноши. – Ведь конечной целью вашего путешествия является завод и эти жуткие трубы! Не обманывай себя!» Юноша никак не мог взять в толк, почему его так пугают эти старые развалины. Не потому что вокруг них ходили страшные слухи, нет. Было что-то ещё… И Юноша готов был биться об заклад, что вскоре им придётся столкнуться с этим лицом к лицу.

Вот что его пугало.

Дед озабоченно бормотал себе под нос, Девочка оставалась спокойна, один только Юноша нервно озирался по сторонам и то и дело поглядывал на часы.

– У тебя скоро голова отвалится, если ты не перестанешь ею вертеть, – подал голос Дед.

– Оставь ты его. У него это в первый раз. – Девочка молчала много часов и вдруг заговорила. – Вспомни, как я нервничала.

Дед снова замолчал, а Юноша бросил благодарный взгляд на Девочку. Хоть кто-то его понимает. Старый сухарь, наверное, уже забыл, каково ему самому было, когда он оказался на месте Юноши.

Но это вряд ли. Дед помнил всё, именно поэтому они вместе, именно поэтому они здесь.

5

– Проходите, – Юноша сделал приглашающий жест рукой.

Незнакомец перешагнул порог и уверенным шагом направился в гостиную.

«Кто в этом доме хозяин?» – растерянно подумал Юноша.

Незнакомец тем временем бесцеремонно развернул стоявшее у окна кресло – кресло, в котором так любила сидеть Александра, – и уселся, закинув ногу на ногу.

– Как вас зовут? – спросил Юноша.

– В общем-то, это не важно, – ответил незнакомец, – можете называть меня Дедом.

– Хорошо, Дед, я вас внимательно слушаю.

– Боюсь, то, что я вам сообщу, вряд ли вас обрадует, – после небольшой паузы сказал Дед. – У меня есть веские основания полагать, что Александра мертва…

Смысл сказанного не сразу дошёл до Юноши: разум его просто отказывался принять столь абсурдное предположение. Но ведь именно этого – пусть даже в самых потаённых уголках подсознания – так сильно боялся Юноша. Да, именно этого. И когда, наконец, Юноша осознал, что слова Деда вполне могут оказаться правдой, в голове его будто бы что-то взорвалось, отчего мир вокруг поплыл перед глазами, постепенно погружаясь в темноту…

Юноша даже не почувствовал, как, падая, разбил себе бровь, ударившись об угол стола. Он не потерял сознания полностью и ещё долго лежал посреди комнаты, не видя ничего кроме темноты вокруг себя, чувствуя, как Дед аккуратно переворачивает Юношу на спину и вытирает ему платком окровавленное лицо. Юноша слышал, как Дед поднялся и торопливым шагом направился на кухню, откуда вскоре вернулся, неся в руках миску с водой.

Он намочил платок и положил Юноше на лоб.

Темнота перед глазами уже начала понемногу рассеиваться, но Юноша всё ещё не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. На него напало какое-то странное оцепенение.

Дед, тем временем, шарил в секретере, громким шёпотом разговаривая с самим собой:

– Чёрт возьми, – ворчал он, – каждый раз чувствую себя, словно убийца, никак не привыкну… Где же этот нашатырь, чтоб ему провалиться!.. А, вот он!

6

Резкий порыв ветра взметнул столб пыли, застлавшей им глаза.

Юноша принялся протирать рукою лицо, сердито отплёвываясь. Девочка несколько раз громко чихнула. Один Дед, казалось, ничего не заметил, уныло ковыляя по дороге и глядя себе под ноги.

Всматриваясь в его сгорбленную фигуру, Юноша решил, что всё бы отдал, лишь бы узнать, о чём сейчас думает Дед, хотя прекрасно понимал, что ни о чём хорошем, ибо мысли самого Юноши в эти минуты были тревожными и мрачными.

Снова подул ветер.

С того момента, как они сошли с электрички, он дул почти не переставая, с каждым разом становясь всё сильнее и сильнее, словно пытаясь остановить безумцев, которые ещё сами не знали, что их ждёт впереди, там, у новостроек… Нет, пожалуй, даже у завода.

И ведь они действительно не знали, подумалось Юноше. Ведь если Дед сказал правду, а Юноша в этом почти не сомневался, то ещё не известно, с чем им придётся столкнуться.

И что бы это ни было, у Юноши было стойкое ощущение, что после встречи с ним их вряд ли останется трое… Похоже, им предстояла решающая битва. Теперь они либо выиграют, либо проиграют. Третьего не дано.

7

Они сидели на кухне и пили кофе. Точнее, кофе пил Дед, Юноша лишь нервно постукивал ложечкой по краю чашки, бессмысленным взором уставившись вглубь кофейной черноты.

– Так вы говорите, Александра мертва? – прервал, наконец, молчание Юноша.

– Стопроцентной уверенности, конечно, нет, но вероятность этого весьма велика, – немного помолчав, ответил Дед.

– Насколько? – Юноша мог и не задавать этого вопроса, поскольку заранее знал на него ответ.

– Процентов на девяносто пять – девяносто восемь…

– Как это случилось, и почему меня никто не известил?

Дед достал из кармана новый платок – бежевый, с коричневыми полосками – и вытер пот со лба.

– Отвечу сначала на последний вопрос. Никто ещё об этом не знает. А как она умерла… Если мои опасения подтвердятся, то вам лучше этого пока не знать.

– Если никто об этом не знает, то откуда же вам это известно? – внешне Юноша выглядел вполне спокойным, наверное, потому что находился в оцепенении, вызванном шоком, но внутри него – и в душе, и в мозгу – царил хаос.

– Извините, сейчас я не могу вам всего рассказать… – Дед замялся. – Скажем, я узнал об этом от единственного очевидца происшествия. Правда, есть небольшая доля сомнения в том, была ли это именно Александра или нет.

– Вы хотите сказать, что несчастный случай всё-таки имел место, вопрос в том, с Александрой ли он произошел? – уточнил Юноша.

– Убийство… – тихо поправил его Дед. – Это было убийство.

Глава 2.

1

Они подошли почти вплотную к домам, поэтому Юноша мог уже разглядеть рисунки на занавесках зашторенных окон, а сквозь не зашторенные – фигуры людей, сидящих на кухне или в комнате перед телевизором, либо просто блуждающих по квартире в халатах и удобных домашних тапочках. Все они находились у себя дома, в тепле и уюте. И только Дед, Девочка и Юноша, у которых теперь не было дома, брели неизвестно куда и неизвестно зачем, обдуваемые холодным ветром.

Юноша с любопытством вглядывался в рисунки на шторах. Зрелище поистине интересное! На одних изображены цветы, на других – звёзды и небесные светила, на третьих – геометрические фигуры, четвёртые вообще сплошного чёрного цвета. Казалось, по рисунку можно было определить характер их хозяина: шторы с цветами принадлежат закоренелому эстету, ценителю всего прекрасного, «звёздные» – неисправимому романтику, склонному к мистике, хозяин «геометрических» – сторонник новых, порой совсем ему непонятных веяний моды, обладатель чёрных – натура замкнутая, сочетающая в себе меланхолическую депрессивность и холерическую злобу.

Насколько разные люди! Но объединяет их одно. Все они, сидя внутри своих новых удобных квартир улучшенной планировки, думают, что стоит зашторить окна, как люди полностью отгораживают себя от внешнего мира, меняющегося с огромной скоростью далеко не в лучшую сторону, и не меняются только они одни.

Как глубоко заблуждаются эти наивные! Мир рушится, и вместе с ним разрушаются все, кто в нём находится, ибо вся гниль сосредоточена в самой основе мирозданья. И если не вырезать эту опухоль, весь организм может погибнуть. Но никто не осознаёт этого, поэтому люди предпочитают запереться внутри своих просторных квартир с занавешенными окнами и делать вид, будто происходящее их не касается.

И лишь немногие понимают масштабы грядущей катастрофы…

– Ну, вот и пришли, – сказал Дед.

2

На этот раз Юноша очнулся гораздо быстрее. Деду даже не пришлось доставать нашатырь.

Юноша сидел посреди кухни, прижав колени к груди и обхватив их руками, и что-то тихо шептал одними губами. Он почти не слышал сбивчивых объяснений Деда, который присел на корточки напротив него и, бурно жестикулируя, что-то пытался ему рассказать.

Юноша думал об Александре.

Она была нежным и совсем нетерпимым к боли существом. Настолько, что лишний раз старалась не шить, чтобы не уколоть свои чувствительные руки иголкой. Поэтому, как бы она ни умерла, последние секунды её жизни были преисполнены ужаснейших мучений. Юноша ни секунды в этом не сомневался.

Он не представлял, у кого могла подняться рука на такое невинное создание. Александру любили все – и дети, и взрослые, друзья и знакомые. И даже незнакомые люди, если им приходилось общаться с Александрой, относились к ней с каким-то трепетом, словно боялись, что девушка может растаять, подобно миражу, при малейшем проявлении грубости или злобы.

Убийство Александры было равносильно убийству новорожденного:она была так же чиста и безгрешна, по-детски наивна и непосредственна. Следовательно, кем бы ни был её убийца, он являл собой всё самое мерзкое и низменное, что только может быть в человеке.

Неважно, кто он, главное, что теперь Юноша просто обязан найти его и умертвить. Уничтожить самым жутким способом, какой только может прийти в голову, а после – изрубить его тело в куски и скормить свиньям. Не собакам. Именно свиньям. Главное – найти этого зверя.

Внезапно в мозгу Юноши что-то вспыхнуло, и перед его глазами возникло ужасное виденье, которое ему не суждено было забыть никогда. Оно стало частью Юноши и неизменно являлось ему в ночных кошмарах, словно напоминая о том, что избавиться от него можно лишь достигнув поставленной цели.

Посреди какого-то странного помещения возвышалась каменная тумба, отдалённо напоминавшая алтарь. На ней лежало тело Александры, которое было буквально искромсано ножом. «Алтарь» и пол вокруг него залило кровью, но девушка была ещё жива. Справа стоял какой-то невзрачный человек невысокого роста и хрупкого телосложения, своей внешностью больше напоминавший школьного учителя, чем убийцу. Он что-то бормотал себе под нос. Уже начинающая лысеть голова и лицо «учителя» лоснились от пота, а по толстым стёклам громоздких очков в роговой оправе стекали мутные капли.

Неожиданно человек воздел руки к небу – Юноша увидел короткий ритуальный нож, лезвие которого было разукрашено какими-то неведомыми письменами, – и, трижды неразборчиво прокричав, вонзил клинок в сердце Александры.

Издав вопль, Юноша инстинктивно рванулся к убийце, но виденье уже пропало, и он растянулся посреди кухни, больно ударившись об пол. Кровь, хлынувшая из разбитого носа, маленькой лужицей начала растекаться по кафелю.

– Где это?.. – только и смог выдавить из себя Юноша, поднимая своё окровавленное лицо на Деда.

3

Они стояли посреди двора и просто смотрели. Дед – с ностальгией и неприкрытой печалью, Девочка – с каким-то странным облегчением и решительностью, Юноша же – с огромным удивлением. Удивляться было чему. Хотя Юноша почти на сто процентов принял то, что рассказал ему Дед, он всё-таки не верил своим глазам. Можно, конечно, было списать всё на однотипную планировку, которой так славится наша страна, но… Юноша знал, что это был именно тот дом, в котором он когда-то жил. А если это он, значит, в нём… Нет, об этом лучше пока не думать, иначе можно наделать глупостей, которые дорого обойдутся всем троим…

Пока Юноша пребывал в раздумьях, Дед принялся расхаживать взад-вперёд вдоль стены дома. Иногда он останавливался, чтобы похлопать рукой по какому-нибудь бетонному блоку и удовлетворённо кивнуть.

– Да, – наконец сказал он, – сделано на совесть. Жаль, что придётся всё это разрушить.

– Зачем? – Юноша удивлённо поднял брови.

– То, что нас интересует, находится под этим домом. Вход в место, которое расположено под остатками литейного завода, теми, мимо которых мы проезжали на электричке. Дом – что-то вроде печати на двери, её нужно сорвать, чтобы войти внутрь.

– И много ли таких домов вы уже разрушили? – поинтересовался Юноша.

Дед с Девочкой переглянулись и разразились недобрым смехом.

– Порядочно, – сквозь смех прокашлял Дед. – Мы даже можем теперь давать объявление в газету: «Бригада из двух человек осуществит квалифицированный снос жилого строения». Слышал байку, что ФСБ дома взрывала? Это были не они.

– Тьфу! Банда маньяков! – раздражённо, но почти беззлобно прокомментировал Юноша. – Вы хоть подумали, где мы будем жить, пока не найдём тех, кто нам нужен?

Дед и Девочка снова расхохотались, на этот раз весело.

– Как где? – Дед хитро прищурился. – У тебя.

4

Всё произошедшее потом запечатлелось в памяти Юноши неясными, смазанными картинками, расположенными безотносительно друг к другу. Он помнил, как они с Дедом вышли из дома и направились к старой, давно неработающей котельной, расположенной буквально в полукилометре от дома.

Темнота.

Котельная. Полутьма. Затхлый воздух, наполненный неизвестно откуда идущим паром. Сильный запах ржавчины и плесени. Ужасная жара, от которой идёт кругом голова. Проржавевшие насквозь трубы, разбитые манометры. Хруст стекла под ногами…

Темнота.

Разлагающееся тело Александры, которое раньше было образцом красоты, а ныне буквально кишит червями и разваливается на куски гниющей плоти при малейшем прикосновении. Оно лежит на руках у Юноши, который нежно гладит Александру по голове и целует в покрытые трупными пятнами остатки губ. Юноша рыдает.

Темнота.

Вспышки милицейской сирен. У входа в котельную – два «УАЗика» и «РАФик» скорой помощи. Да только кому, к чёрту, кроме Юноши, здесь нужна медицинская помощь?! У машин стоят пять милиционеров – два сержанта, майор, лейтенант и стажёр, который, согнувшись пополам, извергает содержимое своего желудка на землю. Оно и понятно: он ещё совсем мальчишка, а от увиденного здесь даже у бывалого майора лицо белое, словно в нём не осталось ни капли крови. Тело Александры лежит на земле, завёрнутое в простыню.

Майор подходит к Юноше и начинает ему что-то говорит, но тот не слышит ни слова. «Ей же ничего не видно», – тихо произносит Юноша. «Что-что?» – недоуменно переспрашивает майор. «Ей ничего не видно!» – Юноша говорит уже так громко, что стоящие у машин врачи и милиционеры поворачиваются в его сторону. «Но…» – начинает майор. «Вашу мать! Неужели вам трудно снять простыню с её лица?! – Юноша срывается на крик. – Она должна в последний раз увидеть небо, это вы понимаете?!»

Он бросается к телу Александры, но буквально в метре от него Юношу обхватывают сильные руки, и Дед оттаскивает его в сторону. «Пустите меня! – голос Юноши срывается, превращаясь в какой-то истеричный визг. – Мне нужно открыть ей лицо!» Но Дед неумолим. Он усаживает Юношу на землю, продолжая сжимать его в своих не по возрасту крепких объятьях.

«Поймите, она так любила небо, – рыдает Юноша. – Откройте ей лицо, пожалуйста!»

Слёзы текут по его лицу ручьями, а с нижней губы по подбородку бежит толстая струйка слюны, капая на некогда белоснежную рубашку, теперь всю измазанную в пыли и ржавчине.

Темнота.

Юноша сидит у себя в комнате, бездумно уставившись в пол. Он слышит разговор, доносящийся из коридора, но его сейчас это мало волнует.

«Вы, конечно, понимаете, что я обязан буду задать вам ряд вопросов…» – говорит майор. «Разумеется, – отвечает Дед. – И я обязательно на все из них отвечу, только дайте нам пару дней, пусть Юноша немного придёт в себя…» «Конечно, конечно, – торопливо заверяет его майор. – Я всё понимаю… Значит, я жду вас двоих у себя послезавтра, часов в десять-одиннадцать». «Мы непременно придём, – кивает Дед. – До свиданья».

Темнота.

5

– Да, Дед, я, конечно, знал, что ты полоумный, но чтобы настолько… – пробормотал Юноша. – Ты хоть сам-то понял, что сказал?

– Дурачок ты мой, – рассмеялась Девочка, – ты так и не поверил…

– Ты хочешь сказать… – Юноша постепенно начал осознавать смысл сказанного Дедом.

– Ну! – подбодрила его Девочка. – Шевели мозгами!

– Если это тот дом, где я когда-то жил, значит, здесь есть моя квартира, и, если повезёт, мои ключи подойдут…

– Ура!!! – хором закричали Дед с Девочкой.

– Тогда есть ещё одна проблема – жилец этой квартиры…

– Если я всё правильно рассчитал, то его сейчас нет – он уехал в Ставрополь. Тяжело заболела его любимая тётя, – сказал Дед.

– Чёрт возьми! – воскликнул Юноша. – Вот, значит, что за телеграмму ты отправил три дня назад! Тогда есть ещё одна проблема: соседи обязательно заметят, что в квартире поселился кто-то другой…

Девочка залилась весёлым смехом.

– Я-то думал, что ты умный человек, – Дед в бессилии закрыл лицо руками. – А ты, оказывается, – придурок.

– Да, но… – начал было Юноша, но Дед оборвал его на полуслове.

– Ты идиот! – заорал он, багровея от гнева. – Как они заметят, что в квартире поселился кто-то другой, если хозяин квартиры – ты?!

6

– Итак, начнём, – сказал старший следователь по особо важным делам майор Сергеев. – Конечно, стоило бы допросить вас раздельно – таковы требования закона. Но, учитывая специфику данного дела, я возьму на себя смелость провести, так сказать, «сдвоенный» допрос. Надеюсь, что вы, в свою очередь, никому об этом не расскажете…

Он достал бланки, видавшую виды перьевую ручку и принялся заполнять вводную часть протоколов. Дойдя до данных опрашиваемого, Сергеев сначала посмотрел документы Юноши, тщательно записав всё, затем поднял глаза на Деда.

– Ваше полное имя? – спросил он.

– Наумов Анатолий Александрович, – ответил тот.

– Анатолий Александрович, закон обязывает меня удостовериться в том, что вы тот, за кого себя выдаёте, поэтому попрошу вас предъявить паспорт.

– Придётся вам поверить мне на слово: я не захватил с собой документов, а сам приехал из другого города.

– Едете в другой город и не берёте с собой никаких документов, – нахмурившись, покачал головой майор (Дед развёл руками, мол, старость – не радость). – Вы хоть понимаете, что я могу вас задержать до выяснения личности?

– Конечно, – Дед обречённо вздохнул. – Но мне кажется, что у вас нет оснований думать, что я обманываю. Я сам вызвал милицию, явился на допрос, а мог бы и ускользнуть в те два дня, которые вы нам дали, чтобы прийти в себя. В общем, всячески содействую следствию…

– Да, вы правы, – кивнул Сергеев, – продолжим.

Первым допрашивали Деда.

– Как вам стало известно о преступлении? – поинтересовался майор.

– Мне сказала моя внучка Сашенька. Они были здесь с моей дочерью проездом, заезжали к каким-то знакомым, и внучку отпустили погулять на часок. Она бродила по кварталу, пока не наткнулась на старую котельную. Ей, разумеется, стало интересно, что там. Вы же знаете детей! Им не объяснишь, что не стоит гулять в подобных местах, может же что-нибудь случиться. Саша долго не решалась туда войти и, наконец, поборов себя, собралась-таки, когда увидела странного мужчину. На плече у него лежала молодая девушка, и направлялся человек в сторону котельной.

– Как он выглядел? – прервал Деда Сергеев.

– Лет тридцати пяти, невысокий, чуть лысоватый, в очках. Одет в тёртую спецовку. В руках – обшарпанный кожаный портфель. Как сказала внучка, «очень похож на школьного учителя».

– Учителя?! – вскричал Юноша.

– Вы знаете кого-то, подходящего под описание? – поинтересовался майор.

– Нет, извините, – смутился Юноша. – Просто… Ладно, бог с ним…

– Мужчина вошёл в котельную и находился там около часа. Хорошо хоть у Сашеньки хватило ума не соваться туда в это время! Она просто сидела за углом и ждала, потому что внучке стало интересно что, как она сказала, «дядя хочет сделать с тётей». Знала бы она! В общем, когда мужчина вышел, он был уже один, без своей ноши. На одежде его не было никаких следов, но ботинки оставляли на асфальте кровавые следы. Человек, озираясь, двинулся по улице и тут заметил кровь. Он начал грязно ругаться. «Таких плохих слов я никогда не слышала!» – сказала об этом внучка. Человек снял обувь, засунул её в пакет, и, достав из портфеля такую же пару, переобулся. Саша поняла, что «плохой дядя» сделал что-то «нехорошее» и решила за ним проследить. Она «вела» его почти до станции, но потом внучке показалось, что он её заметил, и девочка, испугавшись, убежала. Маме она ничего не сказала, и только через неделю, когда Сашу начали мучить кошмары, она все рассказала мне. Пока я приехал сюда, пока навёл справки – не пропадала ли в этих местах молодая девушка, есть ли у неё родные и близкие, прошло целых две недели…

– Почему вы не обратились в правоохранительные органы? – спросил Сергеев.

Дед в ответ лишь рассмеялся.

– Я также навёл справки об убийце… Со слов внучки я составил его примерный портрет. Три года в художественном училище, к счастью, не прошли даром. Ходил по окрестностям, показывая его всем подряд… Кстати, вот он, возьмите, – Дед протянул майору сложенный вчетверо листок. – Один из прохожих признал его, точнее, сказал, что очень похожий человек является его соседом по даче. Сам не местный, приезжает сюда только на выходные и в праздники. Живёт в городе, где-то на окраине, вроде бы в районе кинотеатра «Октябрь». По профессии он, кажется, лингвист.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.