Алексей Сухарев
Дороги жизни

Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете; стучите, и отворят вам

Мф. 7:7

Посвящаю тем,

с кем посчастливилось идти вместе

© А. Г. Сухарев, текст, иллюстрации, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Предисловие

В моём представлении жизненная дорога – это длительный отрезок времени, в течение которого жизнь человека развивается в определённом направлении, и сам человек понимает, куда идёт. Иногда люди выбирают свои дороги сознательно. Иногда это дело случая. А некоторые двигаются по жизни без дорог – беспорядочно, как броуновские частицы. Кто-то идёт по дорогам, проложенным ранее другими, кто-то прокладывает свои. Многие всю жизнь идут по одной-единственной дороге, но есть люди, которые иногда резко меняют направление. Всё это не кажется мне главным. Главное – всегда идти по своей дороге. А для этого её надо найти. Это возможно – указателей хватает.

Дорог у меня было до сих пор три. Думаю, что все три были моими. Конец предыдущей дороги в обоих случаях сливался с началом следующей, и обе они, соединившись, некоторое время шли вместе. В детстве у всех цель одна – стать взрослым. Все решения за ребёнка принимают взрослые. О том, куда они движутся, дети не задумываются. Поэтому детство к числу дорог жизни не отношу. Это подготовка к первой из них. Первая глава рассказывает о моих предках и детстве. Вторая – о том, как я стал математиком, о работе в науке и преподавательской деятельности. Третья – о создании и развитии своего бизнеса. Четвёртая – о том, чем занимался, когда бизнес перестал быть для меня главной сферой деятельности. Четвёртая глава существенно короче предыдущих, потому что о том, что сделано на «дороге к началам», написал уже три книги [1–3]. Об этом же повествует многое и в первой главе этого издания. В книге десять приложений, из которых восемь содержат полные тексты архивных справок.

Эта книга была полностью закончена в декабре 2021 года. В 2022 году произошло много драматических событий. Но вносить изменения в написанное не стал. Лишь вставил несколько кратких упоминаний о произошедших в 2022 году событиях, имеющих ко мне непосредственное отношение. Хоть многое в 2022 году, в том числе и для меня лично, изменилось, мои взгляды на прожитые годы и планы на будущее остались прежними.

Глава 1
Перед первой дорогой

1.1. Свидетельствуют гены

Сегодняшний человек может проследить линии своих предков на десятки тысяч лет. Как? Помогает генетика. «И вы этому верите?» – предугадываю вопрос с явной усмешкой. Верю. Точнее, знаю это с достаточно высокой степенью достоверности.

Сегодня в мире существует много биотехнологических компаний. В 2006 году в Калифорнии была основана компания 23andMe (23иЯ). Название объясняется тем, что у человека 23 пары хромосом (кстати, у человекообразных обезьян их 24). Работает компания с индивидуальными клиентами, на основании генетических и статистических исследований выявляя их предрасположенность к ряду заболеваний, а также получая данные об их далёких предках. К концу 2020 года инвестиции в компанию превысили 850 миллионов долларов, а число клиентов – 12 миллионов человек. В 2021 году компания стала публичной, и её акции торгуются на бирже NASDAQ (биржевый тикер ME).

Прожив много лет в США, перед возвращением в Россию решил сделать генетический тест, предлагаемый компанией 23andMe. Хотя сомнения по поводу конфиденциальности личных данных в этом случае обоснованны, возможность получить информацию о своём происхождении была для меня важнее.

И вот уже шесть лет могу читать на сайте компании всё новые и новые отчёты о своих предках (в конце 2021 года таких отчётов было одиннадцать), а также о собственном здоровье и характерных чертах (таких было 45). Если отчёты о предках, идущие вглубь тысячелетий, проверить не могу, то в отношении большинства отчётов о себе (не обо всех) могу точно сказать, соответствуют ли действительности утверждения, которые делает обо мне 23andMe. Например, такие: с вероятностью 90 % у вас голубые или зелёные глаза; покраснение лица после употребления алкоголя маловероятно; с вероятностью 76 % у вас мало или совсем нет волос на спине; с вероятностью 70 % вы начали лысеть, не достигнув 40 лет; вероятность того, что вы боитесь высоты, 17 %; с вероятностью 84 % у вас мало или совсем нет веснушек; с вероятностью 73 % вы не боитесь публичных выступлений; с вероятностью 67 % у вас тёмно-каштановые волосы. Так вот, в 45 отчётах компания 23andMe сделала три «ошибки» – определила, что с вероятностью более 50 % я имею черты, которых у меня в действительности нет. В четырёх случаях не знаю, как проверить сделанное утверждение (например, действительно ли я не чувствую некоторые привкусы горького). Итак, 38 из 41 отчёта, все из которых носят вероятностный характер, правильно определяют мои характерные черты. Вот почему и к отчётам 23andMe о моих предках отношусь с доверием.

Генетика может проследить происхождение человека и по отцовской линии (от отца к его отцу и т. д.), и по материнской (от матери к её матери и т. д.). У всех сегодняшних людей один праотец, который жил в Восточной Африке 275 тысяч лет назад. В те времена в Восточной Африке жили тысячи мужчин, но мужская линия потомков сохранилась от него одного. Гаплогруппой в генетике называют группу людей, произошедших от одного предка, у которого произошла мутация, унаследованная всеми потомками. Все ныне живущие люди по отцовской линии относятся к гаплогруппе А. У всех нас также одна праматерь, которая жила в Восточной Африке 150–200 тысяч лет назад.

Предок моего рода по отцовской линии (основоположник моей гаплогруппы R-M417) жил примерно 27 тысяч лет назад где-то в Евразии, по материнской – примерно 25 тысяч лет назад в северо-восточной части Евразийского континента. Современная наука может проследить линии от наших общих отцовской и материнской гаплогрупп к отцовской и материнской гаплогруппам каждого человека. В моём случае отцовскую линию отображает илл. 1.

1. Ветвь дерева гаплогрупп по отцовской линии от А к R-M417

Пути миграции по миру людей от гаплогруппы А нашего общего праотца к гаплогруппе R-M420, отстоящей от моей гаплогруппы R-M417 всего на три унаследованных всеми потомками мутации, представлены на илл. 2. Обе иллюстрации основаны на материалах 23andMe.

2. Пути миграции людей от гаплогруппы А к гаплогруппе R-M420

Миграция людей гаплогруппы R-M420, возникшей на пике Ледникового периода, шла первоначально на Иранское нагорье. С наступлением более тёплого периода примерно 11 500 лет назад новая эра миграций постепенно распространила гаплогруппу R-M420 по всему континенту.

Что касается последних нескольких сотен лет, то мои предки, согласно 23andMe, происходят из Восточной Европы – 97,0 %, Анатолии – 0,8 %, Северной Африки – 0,3 %, Маньчжурии и Монголии – 0,9 %, Центральной Азии, Северной Индии и Пакистана – 0,8 %. Об оставшихся 0,2 % 23andMe пока что сказать ничего не может.

1.2. Свидетельствуют документы: генеалогические древа рода

Узнать историю своего рода – это значит узнать своих предков: как их звали, когда и где они жили, чем занимались. В дальнейшем рассказе о предках могу полагаться не на генетические данные, а на документы. В том, что они происходят из Восточной Европы, сомнений нет. По крайней мере с первой половины XVII века предки моего отца жили в Центральном Черноземье, а предки матери – с начала XVIII века – на Дону. В процессе работы над этой книгой узнал о них и об их жизни многое.

3. Обложка книги

«Жизнь и смерть священника Илии Попова»

Линия моих предков – Сухаревых – уходит в XVI век. В XVII и начале XVIII века были они детьми боярскими, помещиками и грудью стояли на защите границ своей Родины с Диким полем, потом – до середины XIX века – однодворцами. Кто такие дети боярские и однодворцы, что такое Дикое поле, мы вскоре узнаем во многих деталях.

Историей рода я начал всерьёз интересоваться более 10 лет назад. В 2013 году опубликовал книгу «Жизнь и смерть священника Илии Попова» [1] (илл. 3) о судьбе своего деда по матери и его роде донских священно- и церковнослужителей. Эту тему продолжила вышедшая в 2020 году книга «Мемориал» [2] (илл. 4). В том же 2020 году была издана написанная вместе с братом книга об отце «Григорий Михайлович Сухарев – инженер-нефтяник, учёный, педагог» [3] (илл. 5). Генеалогическое исследование по материнской линии провёл при написании первой книги. При работе над этой книгой были изучены и некоторые новые документы о предках матери, давшие дополнительную информацию (об этом позднее в разделе 1.4.3 о предках матери). Но они лишь незначительно расширили генеалогическое древо рода матери. Основано оно на многочисленных архивных документах, описанных в [1] (здесь эти документы упоминать не будем).

4. Обложка книги «Мемориал»

5. Обложка книги «Григорий Михайлович Сухарев – инженер-нефтяник, учёный, педагог»

В книге об отце генеалогические вопросы были лишь затронуты. Практически вся работа в этом направлении проделана для этой книги. Список документов, на которых основан дальнейший рассказ о предках отца, достаточно обширен [4–24]. Результат поиска предков – четыре генеалогических древа на двух вклейках в данной книге (илл. 6–9).

Генеалогическая схема моих прямых предков (илл. 6) – это просто короткая выдержка из полных генеалогических древ отца и матери (илл. 7, 8). Наконец, ещё одно генеалогическое древо (илл. 9) – это мои близкие и далёкие родственники, большинство из которых я знаю или знал при их жизни или слышал о них от знавших их людей.

Имя-отчество на генеалогических схемах для людей, имевших фамилии, указывается в современном стиле, например Моисей Евдокимович Сухорев, а не Моисей Евдокимов Сухорев или Моисей Евдокимов сын Сухорев (илл. 7). Если фамилии нет, пишем Евсигней Иванов, Фёдор Евсигнеев, Иван Фёдоров (а не Евсигней Иванович, Фёдор Евсигнеевич, Иван Фёдорович), как у предков матери (илл. 8). На Дону казаки получили фамилии поздно, в том числе и священнослужители. Так, в Христорождественской церкви (илл. 10) станицы Нижнекундрюченской (в ней служили два моих пра⁵деда, мои пра⁴дед, пра³дед и прапрадед [1]) в 1840 году в штатном причте числилось двенадцать человек, из которых фамилии имели только двое, а к 1848 году фамилии дали оставшимся десятерым [1, с. 35, 36]. На генеалогическом древе рода матери для священно- и церковнослужителей на схеме указаны профессии их церковного служения.

Звёздочка у года рождения на генеалогических схемах означает, что год указан приблизительно (например, 1692* означает «около 1692 года рождения»). Дело в том, что в документах ревизий[2] XVIII и XIX веков и в клировых ведомостях обычно указывали не год рождения, а возраст человека, при этом нередко допускались ошибки. Погрешность во многих случаях велика. Возраст указывали со слов самого` человека, но мало кто в те времена знал свой точный возраст. Тогда прикидывали возраст по каким-нибудь прошлым известным событиям – застал или не застал, помнит или не помнит. Даже если в разных ревизиях расчётный год рождения близок или совпадает, это вовсе не означает, что дата точная. Скорее всего, переписчик просто прибавил к возрасту предыдущей ревизии разницу в годах между проведением ревизий. Да что там XVIII век… 27.08.1909 был выдан паспорт моему деду М. А. Сухареву [3]. В паспорте указано, что деду и его жене по 40 лет. На самом деле деду в тот день было 43 года и 10 месяцев (без трёх дней), а бабке – без 22 дней 44 года.

10. Храм Рождества Христова станицы Нижнекундрюченской, 2021 г.

О двух написаниях одной и той же фамилии – «Сухорев» и «Сухарев» – мы поговорим позднее. А сейчас несколько слов о том, как составлялось генеалогическое древо по отцовской линии, в котором удалось дойти до моего пра⁹деда Михаила Сухорева. Большой объём информации содержится в архивных справках [4, 5, 19–24]. Эти справки приведены без купюр в качестве приложений 2–9. По трём справкам [4, 5, 19], примечаниям к ним и архивным документам [8, 9] прослеживается линия предков отца по мужской линии до моего пра⁶деда Алексея Фетисовича Сухорева, родившегося на рубеже XVII и XVIII веков. Мать моего деда М. А. Сухорева была из Пузиковых, линия которых прослеживается в [5]. Предки моей бабки Фёклы Емельяновны Сухоревой прослежены как по линии её отца – Дрожжины [22, 24], так и матери – Яковлевы [22, 23]. Далеко не вся информация из приложений 2–9 отражена в генеалогических схемах. Чтобы поместить эти схемы на листы разумного формата, пришлось, в частности, полностью опустить обширную информацию о семьях четырёх братьев и сестры Фёклы Емельяновны [22] и ряде боковых ветвей многочисленных семей моих четырёх прапрадедов по отцовской линии Сухорева, Пузикова, Дрожжина и Яковлева (илл. 6).

Следующий шаг после отыскания Алексея Фетисовича Сухорева оказался трудным. Фетис Фёдорович Сухорев нашёлся быстро, но вопрос о том, является ли он отцом Алексея Фетисовича Сухорева, долгое время вызывал у меня сомнения. Об этом расскажу позднее в разделе 1.4.1 о предках отца. А сейчас замечу, что без помощи директора Государственного архива Тамбовской области Николая Михайловича Бородулина и архивиста Елены Владимировны Замогильной, москвичей Евгения Алексеевича Прудникова, чей предок Иван и мой пра⁶дед Алексей были родными братьями, генеалога Сергея Геннадьевича Кожевникова, липецкого краеведа Юрия Александровича Душакова и других людей отыскать моих самых далёких предков было бы намного труднее. Выражаю благодарность этим людям.

Были мои предки Сухоревы в XVII веке детьми боярскими городовыми Козловского уезда, с первой половины XVIII до середины XIX века – однодворцами Козловского уезда, а позднее – государственными крестьянами того же Козловского уезда. Находились чернозёмные земли Козловского уезда на юге Московского государства и граничили с Диким полем – слабозаселённой территорией причерноморских и приазовских степей. Дети боярские городовые вместе с другими служилыми людьми охраняли границы Московского государства от татар. А предки по матери были с давних времён – документально подтверждено, что не позднее первой половины XVIII века, – донскими казаками. Донские казаки также воевали с татарами.

До революции почти все проживающие в России тюркоязычные народы именовались татарами: карачаевцы – горскими татарами, азербайджанцы – азербайджанскими или закавказскими татарами, кумыки – дагестанскими татарами, хакасы – абаканскими татарами и т. д., а все образовавшиеся в процессе распада Золотой Орды в XV–XVI веках государства именовались татарскими ханствами. Крымское ханство и Ногайская Орда выделились из Золотой Орды в 1440-е годы. Позднее Ногайская Орда распалась на Большую Ногайскую Орду (Большие Нога́и), первоначально попавшую в вассальную зависимость от Московского государства, и образованную в 1550-х годах под Азовом независимую Малую Ногайскую Орду (Малые Нога́и).

Служилые люди и донские казаки воевали с крымскими татарами и ногайцами в течение второй половины XVI и всего XVII века.

1.3. Из российской истории второй половины XVI–XIX веков

1.3.1. Борьба Московского государства с татарами после падения Золотой Орды

Падение Золотой Орды, взятие Казани, Астрахани и покорение Большой Ногайской Орды в 1550-х годах не означали прекращения многовековой борьбы с татарами. Почти всю вторую половину XVI века продолжались татарские набеги на Московское государство. А. А. Новосeльский в своей фундаментальной монографии «Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века» отмечает, что в ходе Ливонской войны (1558–1583) нет указаний на татарские нападения лишь в 1566, 1575 и 1579 гг. [25, с. 17]. На время затихли татары лишь в последнее десятилетие XVI века, но в XVII веке набеги возобновились с новой силой. О целях и характере татарских набегов лучше всего рассказать словами А. А. Новосeльского:

«В XVII в. Московскому государству приходилось иметь дело с последними из уцелевших татарских царств – Крымом – и ногайскими ордами, и тем не менее борьба с ними всё ещё сохраняла значение весьма важного фактора в жизни Московского государства» [25, с. 3].

«В течение первой половины XVII в. татары ни разу не задавались целью территориального захвата. Они почти не разрушали городов; мы имеем только одно краткое указание на сожжение ими в 120 г. (1611–1612) Царёва-Борисова. Немало уничтожали они сёл и деревень: крупную цифру сожжённых татарами дворов (несколько более 200) дают сведения о набеге 1633 г. Татары не брезговали захватом движимого имущества, всякого рода домашнего скарба, но только в том случае, если не представлялось возможности взять что-либо более ценное. Напомним тот факт, что, когда в начале 40-х годов татары сговорились с бродячими группами запорожских черкас о совершении совместных набегов на московскую украйну [4], они уступали последним захваченное имущество, оставляя себе полон. Больше интересовали татар конские табуны и животинные стада. Указаниями на отгон лошадей и животинных стад буквально пестрят сообщения о татарских набегах. В общей сложности этот материальный ущерб был очень значителен, но он не поддаётся учёту.

Главной целью татарских набегов был захват полона. Татары не стремились к истреблению живой силы и мало убивали людей. Наибольшая известная нам за всю половину XVII века цифра убитых татарами людей относится к 1632 г.: на общую цифру потерь, причинённую татарами в этом году, – более 2660 человек, приходится убитыми 320, в том числе более 300 были ливенцы ратные люди, павшие в бою с татарами в сражении под Савинской дубравой; это был редчайший случай, когда татары решились на прямой бой, в котором сами они потеряли более 1000 человек. В 1637 г. на общую цифру потерь около 2280 человек приходится убитыми всего лишь 37 человек. В 1645 г. на 5750 – убитых было только 20. Татары не хотели кровопролития и избегали боевых столкновений. Очень редко они уничтожали полоняников – только в случае невозможности их увести с собой. <…>

Всего за 1641–1645 гг. могло быть взято в полон приблизительно до 25 тыс. человек. Мы имеем целое десятилетие непрерывных и сильных татарских набегов в 1607–1617 гг. В эти годы, кроме крупных вторжений крымцев и других татар в 1609–1610 гг., не менее сильными были нападения татар разных улусов, Больших и Малых Ногаев в 1608, 1613–1616 гг… В течение всей первой половины XVII в. могло быть взято в полон от 150 до 200 тыс. русских людей. Цифра эта будет минимальной. <…>

Лишь в незначительной части татары использовали полоняников в качестве рабочей силы, а более всего сбывали их на рынках за море. Цены на полоняников, как известно из записок современников, а также из посольских дел, были очень разнообразны в зависимости от качества полона, состояния рынка, спроса и предложения. Были случаи, когда цены на полоняников сильно падали, до 10–20 руб. за “доброго” полоняника. В 30-х годах Малые Ногаи хвастливо заявляли, что они отдавали полоняника за чашку проса. Напротив, нередко лишь с трудом можно было добыть полоняника за 100 и более рублей. Чаще всего источники говорят о цене в 50 рублей [5]» [25, с. 434–436].

«С 1635 г. на южной окраине Московского государства начинается крупнейшее оборонительное строительство, затянувшееся на десятилетия… Нападения татар на Русь в течение войны были достаточно убедительным уроком, доказывавшим, что далее нельзя было откладывать усиления обороны юга; татарские нападения по окончании войны, перемещение ногайских орд, описанное выше, были лишним аргументом в пользу решения о начале строительства новых городов и их заселения. На долгий срок Разрядный приказ[6] был превращён в расходную кассу, поглощавшую значительную долю средств, собиравшихся со всего государства» [25, с. 293].

1.3.2. Белгородская засечная черта

Построенные сооружения получили название Белгородской засечной [7] черты (илл. 11). Думаю, что и в данном случае сто́ит обратиться к фундаментальному труду по данному вопросу, принадлежащему перу В. П. Загоровского, – «Белгородская черта» [26]:

«Белгородская черта – это укреплённая линия на юге Русского государства, на путях вторжений крымских и ногайских татар. Созданная в середине XVII в., она включала в себя города-крепости, разнообразные инженерные сооружения из земли и дерева, а также естественные, природные препятствия для татарской конницы: леса, реки, болота.

Белгородская черта проходила от р. Ворсклы – притока Днепра, где до 1654 г. находилась граница Русского государства с Польшей, до р. Челновой – притока Цны, по территории пяти современных областей: Сумской, Белгородской, Воронежской, Липецкой и Тамбовской.

Если нанести Белгородскую черту на мелкомасштабную карту, она предстанет состоящей как бы из двух прямых линий, образующих угол при пересечении у впадения в Дон р. Тихой Сосны. Каждая из этих линий равняется примерно 300 км, и в сумме они составят 600 км. Такова длина Белгородской черты без учета её изгибов или, скорее, длина заслона, поставленного на путях татарских набегов, если смотреть на этот заслон из исторического центра страны. Но более правильно определить длину Белгородской черты с учётом поворотов, которые она делала в соответствии с особенностями местности. Учтя изгибы Белгородской черты, мы получим другое число – около 800 км» [26, с. 3].

«Строительство г. Козлова и Козловского земляного вала следует, по нашему мнению, считать началом создания Белгородской черты. Таким образом, мы принимаем за начальную дату сооружения Белгородской черты 1635 г. Тот факт, что в Белгородскую черту были включены два “старых” города, возникших еще в XVI в., – Воронеж и Белгород, – не должен влиять на датировку начала строительства черты.

Воронеж и Белгород, как и другие, сопутствовавшие им по времени возникновения южные города, построены были не на татарских дорогах, а в стороне от них, под защитой лесов и рек. Эти города не мешали татарам проникать в центральные районы России. Лишь в 1635 г. реально встал вопрос о строительстве укреплений поперёк татарских степных дорог на юге страны» [26, с. 72].

11. Белгородская черта в XVII веке

В. П. Загоровский считает датой завершения сооружения Белгородской черты 1658 г. и разбивает процесс сооружения на три периода: 1635–1645, 1646–1653, 1654–1658 гг. [26, с. 73, 74]. Мой пра⁸дед Фёдор Михайлов сын Сухорев упоминается в архивных документах Козловского уезда в годы первого периода сооружения Белгородской черты, а в 1652 году он прямо указан среди детей боярских – строителей оборонительных сооружений. О нём подробно расскажем в разделе 1.4.1.

1.3.3. Донское казачество в борьбе с татарами

Мои предки по матери были донскими казаками, поэтому участие казаков в борьбе с татарами и их взаимодействие со служилыми людьми для меня особенно интересны. Несколько исторических фактов позволяют представить, в чём это взаимодействие заключалось. Из монографии В. П. Загоровского:

«Большую помощь строителям Белгородской черты оказало занятие летом 1637 г. Азова донскими казаками, оборвавшее на несколько лет татарские вторжения в Россию. <…> Пока донские казаки владели Азовом, крымские татары не решались выступать крупными силами против южных русских городов. <…> Русское правительство, не желая начинать большую войну с Турцией, не приняло от казаков Азова, и после длительного “азовского сиденья” казаки в 1642 г. оставили город. Строители Белгородской черты, жители южных русских уездов сразу же по усилившимся татарским вторжениям почувствовали изменение обстановки в низовьях Дона. В 1642 г. нападения татар совершаются ещё небольшими силами, враг почти не пытается проникнуть глубоко в Россию. Но, выяснив расположение новых русских укреплений и не беспокоясь за свой тыл, в следующем году татары наносят серьёзные удары по наиболее уязвимым местам. С 1643 г. возобновляются крупные татарские вторжения в Россию, достигающие наибольшего размаха в 1644–1645 гг. Засуха и голод в Крыму, продолжавшиеся в течение нескольких лет, помогают татарским мурзам [8] собирать под свои знамёна тысячи рядовых татар и направлять их на грабёж русских сёл и деревень» [26, с. 94, 97, 106, 107].

В самом начале 1646 года Московское правительство наметило ряд мер в целях предупреждения татарских нападений, включая увеличение численности донского казачества и организацию нападений на ногайские улусы и Крым со стороны Дона [25, с. 368]. Приведем несколько выдержек из монографии А. А. Новосeльского:

«Второй мерой, принятой правительством в 1646 г. против татар, была организация похода со стороны Дона на Крым и улусы ногаев, участвовавших в набегах на Русь. Правительство ставило своей целью отомстить татарам за их постоянное нарушение шерти [9], т. е. показать крымцам, что оно не оставит без возмездия ничем не вызванное нарушение соглашения, а вместе с тем предупредить новые их нападения… Самой оригинальной чертой организации похода на татар было широкое привлечение к участию в нём вольных и охочих людей украинных городов… Был дан наказ московскому дворянину Ждану Кондыреву с товарищами о назначении его на Воронеж для сбора там вольных людей и отправлении с ними на Дон. Здесь он должен был принять всех вольных людей, которые придут из других украинных городов, и со своей стороны призывать их на донскую службу. Ему было указано набрать 3000 человек, с ними отправиться на Дон и во главе их участвовать в боевых действиях. В дальнейшем посылка вольных людей на Дон должна была увеличить силы донского казачества и усилить его боевую активность. Жд. Кондырев должен был, явившись на Дон, передать всех вольных людей по спискам казачьим атаманам. Жд. Кондырев должен был следить за тем, чтобы, когда он будет возвращаться на Дон, ни один человек из числа вольных людей не ушёл бы с ним обратно. Все они должны были остаться на Дону в распоряжении войска. Правительство не ставило никакого срока пребыванию вольных людей на Дону. Правительство хотело усилить казачество, чтобы оно было в состоянии энергичнее действовать против Крыма и ногайских улусов. Войско Донское было уполномочено держать в повиновении вольных людей, карать их за непослушание и распоряжаться ими по своей воле и ни в каком случае не выпускать их с Дона.

Вольным людям был объявлен указ о послушании во всём войске. По окончании похода на Дону оставлено было до 2200 вольных людей по спискам, а фактически – гораздо больше. <…>

Посылка на Дон вольных и охочих людей из украинных городов соответствовала пожеланиям московских служилых людей, которые они высказали ещё на Земском соборе 1642 г., рекомендуя правительству подкрепить силы казаков, засевших в Азове, за счёт вольных и охочих людей украинных городов. <…>

Поток вольных людей прорвал все установленные правительством границы. Яблоновский воевода С. Измайлов писал, что много вольных людей ушло на Дон. Смотря на них, в разных числах марта туда же сбежало 84 московских стрельца. Из числа посланных за ними в погоню 20 стрельцов до половины не вернулось и присоединилось к беглецам. Гораздо важнее было то, что набор в службу на Дон увлёк множество владельческих холопов и крестьян. <…>

Действия русских войск на Дону в течение 1646 г. не были во всём одинаково удачными, но основной своей цели они достигли. Крымцы прекратили свои нападения, их намерение совершить новый большой поход на Русь не было осуществлено» [25, с. 373–386].

Итак, при организации в 1646 году похода против татар со стороны Дона «поток вольных людей прорвал все установленные правительством границы». Это было не случайным эпизодом, а явилось продолжением процесса движения переселенцев на Волгу, Дон и Днепр, отправной точкой которого послужило начало распада Золотой Орды в конце XIV века.

Я прочитал некоторые книги об истории и происхождении казачества, в том числе изданные до революции и в эмиграции. За последние 30 лет таких книг выпущено множество. Каких только теорий происхождения казачества там нет: околонаучных, а порою и лженаучных. Нельзя не согласиться с д. и. н. И. О. Тюменцевым: «Массовое переиздание дореволюционных и эмигрантских материалов по истории казачества не столько восполнило пробелы в отечественной историографии, сколько привело к возрождению давно устаревших схем и догм, что в немалой степени запутало широкую общественность в стране и породило крайние оценки перспектив казачьего движения. Наплыв откровенно фантастических эссе на тему ранней истории славян и происхождения казачества породили устойчивый скепсис к разработкам и выводам профессиональных историков» [27].

Другие мифы насаждались в советское время. Вопрос о происхождении казачества очень непростой. В первую очередь потому, что письменных источников немного. Сами казаки не раз писали в своих отписках в Москву: «Народ у нас не записной, вольный». Однако многие факты историками установлены достоверно. Только на выводы авторитетных историков мы и будем опираться.

Русское население находилось на Дону ещё в период княжения Святослава (вторая половина X века), но формирование донских казачьих сообществ началось в конце XV – начале XVI века [28]. По данным письменных источников, возникновение казачества на Дону прослеживается с XVI века [29, с. 20]. Процесс формирования единого Войска Донского завершился во втором десятилетии XVII века [28].

Вопрос о том, из кого составлялось казачество, исследовался, в частности, в работах И. О. Тюменцева. Суть дела он резюмировал в одном из своих интервью: «В XVI веке на развитие казачества оказал решающее влияние глубокий кризис вотчинной и поместной системы в России. Он привёл к массовому обнищанию и исходу в казаки служилых людей [10]: вотчинников, помещиков, стрельцов и других. Именно они, а не крестьяне составили основу вольного российского казачества, ассимилировав выходцев из Золотой Орды и осев с 40-х годов XVI века на Волге, Дону, Днепре. Не имевший боевой подготовки крестьянин имел мало шансов выжить в Диком поле, поэтому крестьян было очень мало. Основную массу вольного казачества XVI–XVII веков составляли беглые служилые люди из России – те, кто обеднел, кто потерял всё и вынужден был искать лучшую долю с оружием в руках. Крестьяне стали бежать на Дон примерно с конца XVII века, когда он уже был освоен вольными казаками и когда здесь начало развиваться скотоводство и земледелие». Выступление И. О. Тюменцева (илл. 12) по этой тематике на авторитетном круглом столе Южного научного центра РАН, состоявшемся 19.07.2021, доступно по ссылке [30].

12. Выступает И. О. Тюменцев

А вот что говорится по вопросу о составе казачества и источниках его пополнения в учебнике по истории донского казачества, написанном специалистами Южного федерального университета: «К концу XVI в. ряды донского казачества возросли, и в них по источникам заметны выходцы из низов русского общества. Так, по данным Карамзинского хронографа, среди казаков были в то время “холопи боярские и всякие воры ерыжные”. Среди атаманов было немало представителей служилого сословия. Судя по Рязанской писцовой приправочной книге, среди донских атаманов конца XVI в. были рязанские помещики. Также в то время происходил приток на Дон украинцев-черкас. После Смутного времени, когда движение русского населения на Дон стало весьма оживлённым, происходили некоторые перемены в социальном составе выходцев на Дон по сравнению с XVI в. Так, менее заметны стали выходцы из служилых людей по отечеству [11]. Несравненно более значительное место в рядах донского казачества занимали выходцы из мелких служилых людей разных городов и уездов России, преимущественно южных» [29, с. 38].

Не раз уже упоминал, что моими предками по отцу были служилые люди, а по матери – донские казаки. Весьма вероятно, что корни у них одни и те же.

1.3.4. Дети боярские

В России XIV–XVIII веков государственную службу несли так называемые служилые люди. Две их основные категории – служилые люди «по отечеству», т. е. по происхождению, и служилые люди «по прибору», т. е. по найму. В XVI–XVII веках в число служилых людей по отечеству входили боярские дети. Опишем это сословие выдержками из лекции XVI «Истории сословий в России» В. О. Ключевского [31, с. 335–343]:

«В удельных княжествах образовалось очень много боярских фамилий, т. е. служилых родов, члены которых бывали в звании бояр. Но звание боярина обыкновенно жаловалось служилым людям уже в зрелых летах, притом не всем членам боярских фамилий. Члены боярского рода, ещё не получившие звания бояр, в удельное время назывались детьми боярскими, которые стояли выше простых вольных слуг или дворян. С исчезновением уделов только знатнейшее удельное боярство перешло в Москву. Члены боярских родов, не носившие этого звания, остались на местах, нося звание детей боярских, как бы кандидатов на боярство. <…> Члены этих, так сказать, заштатных боярских фамилий рождались и умирали в продолжение целого века с лишком в звании детей боярских. Таким образом, боярский сын становился синонимом провинциального служилого человека. Некоторых из этих городовых детей боярских брали в столицу “во двор”, т. е. для дворцовой службы. С половины XVI в. или раньше эти дети боярские получили название дворовых, или дворян. Так, дворянин, прежде означавший слугу вольного, небоярского происхождения и потому стоявший ниже боярского сына, теперь превратился в придворное звание, в которое возводились только некоторые городовые дети боярские. Благодаря тому звание детей боярских стало низшим провинциальным чином. <…>

Теперь посмотрим, как развёрстывалась [12] служба между служилыми людьми и как они верстались поместными окладами. Для того и другого назначались смотры, или разборы. Смотр служилым людям уезда производился полковыми воеводами на походе или особо назначаемыми ревизорами, разборщиками, которые в мирное время приезжали в уезды и созывали на съезд всё уездное дворянство. Разбор и верстанье служилых людей производились посредством допроса их выборных представителей, которые назывались окладчиками. Их выбирали, смотря по надобности, в числе четырёх, пяти и даже более десяти человек; при вступлении в должность они приносили присягу; в каждом уезде это была как бы коллегия уездных предводителей дворянства. Они обязаны были сообщать о дворянах своего уезда все сведения, какие были нужны присланному из столицы разборщику. Руководствуясь их показаниями, разборщик назначал каждому дворянину род службы, беспоместным дворянам поместные оклады, составлял список всех служилых людей уезда, разделяя их на чины и чины на статьи, подробно обозначая как оклад, так и род службы каждого человека… Изучение этих списков открывает приёмы развёрстки службы и окладов между служилыми людьми. Согласно с обоими основными правилами развёрстки, поместные оклады назначались по качеству службы или боевой годности, и наоборот – качество службы и степень боевой годности определялись прежде назначенными окладами. Боевая годность определялась четырьмя способами: 1) разборщик спрашивал окладчиков про служилого человека, каков он собою? Если ему говорили, что он собою молод или «молодец», ему назначали хороший оклад; если говорили, что он собою худ, т. е. стар или слаб, его писали в низший разряд. Так, встречаем выражения окладчиков: «собою молод и окладу того стоит». 2) Разборщик спрашивал, каков служилый человек своею головою? Если окладчики говорили, что он своею головою добр или середний, это значило, что он имеет хорошие материальные средства и хорошо ведёт своё земельное хозяйство, имеет хорошее вооружение, коней, боевых холопов, словом, хорошее походное обзаведение и способен нести добрую походную службу. 3) Разборщик спрашивал, каков служилый человек отечеством? Если ему говорили, что он отечеством добр, это значило, что отец его служил в хорошем чине, например выборным дворянином, и, следовательно, мог передать сыну боевой навык и боевые средства. Наконец, 4) разборщик спрашивал, каков служилый человек своею службой, т. е. бывал ли он прежде в походах, приобрёл ли боевую опытность или только что выступает на служебное поприще? Руководствуясь этой оценкой, разборщик писал одних в низший чин боярских городовых детей, назначая им служить службу “осадную” либо “ближнюю”, состоявшую в защите ближней границы, других писал в чин детей боярских дворовых, назначая им службу “дальнюю”, состоявшую в далёких походах, которые требовали хорошего походного прибора и больших расходов, наконец, третьих зачислял в чин дворян выборных, которые кроме дальних походов очередными партиями призывались в Москву для исполнения разных придворных обязанностей. Служилый человек, признанный добрым и собою, и по отечеству, и даже по службе, иногда возражал разборщику, желавшему записать его в высший разряд, говоря: “На службе быть мне не с чего: бобылишки и крестьянишки мои худы, а сам я беден”, и просил записать его в низший чин. <…>

Сообразно с прежней службой и степенью боевой годности назначались служилым людям разных чинов различные размеры поместных окладов. <…>

Городовые дети боярские служили либо на конях, либо пешие; в первом случае они ходили лишь в ближние походы для защиты ближайших границ, во втором – не ходили в походы, а составляли гарнизон. Дети боярские дворовые служили везде на конях: либо также ходили в ближние походы, либо, смотря по состоятельности, назначались и в дальние. Наконец, выборные дворяне, высший разряд провинциального дворянства, не только исполняли все службы низших чинов, но и отправлялись в редкие, особенно тяжёлые и отдалённые походы, например через всю степь против Крыма. <…>

От оклада надобно отличать поместную дачу. Оклады назначались по чинам, но размеры дач соображались с тем, имел ли служилый человек вотчину [13] или нет. Если он не имел вотчины, ему давали во владение полный оклад; если он имел вотчину, то ему давали в дачу только часть оклада; вотчина служила подспорьем к поместью… Можно обозначить такой формулой отношение оклада к даче: оклад по чину, дача по вотчине. Оклад находился в прямо пропорциональном отношении к чину, дача – в обратно пропорциональном к вотчине. Чем выше чин, тем выше оклад; чем больше вотчина, тем меньше дача».

1.3.5. Служилые люди Козловского уезда

Строительство города Козлова и Козловского земляного вала, как упоминалось в разделе 1.3.2, началось в 1635 году. Строили город и вал служилые люди. Обратимся опять к А. А. Новосeльскому:

«В 30-х годах при построении Козлова и Тамбова правительство лишь в незначительной степени могло использовать местные резервы [14]. В целом при начале строительства выход мог быть найден лишь в срочной передвижке населения в те места, где предполагалось построить новые города. <…> При заселении Козлова и Тамбова правительство совсем не применяло обычного приёма перевода, сведе́ния служилых людей из других городов, и с большой полнотой применило принцип добровольчества: оно обратилось с призывом к “вольным охочим людям” украинных городов идти в Козлов и Тамбов. Самым оригинальным пунктом царского указа, который был широко обнародован при начале строительства названных городов, был пункт о служилых людях и их потомках, от бедности и от разорения ушедших в крестьяне. В грамоте из Москвы И. Биркину и М. Спешневу [15], строителям Козлова, от июня месяца 1636 г. этот пункт читается следующим образом: “А по нашему указу велено вам в Козлове городе писать во всякие службы, которые дети боярские и стрельцы и казаки и всякие служилые люди, покиня свои службы с 121-го года (1613 г. – А. Н.), а живут во крестьянех за розными помещики и вотчинники, и за монастыри, и за всякими людьми”. <…>

Благодаря таким приёмам набора служилых людей заселение Козлова произошло с необычайной быстротой. В 1636 г. И. Биркину было указано набрать в Козлов 590 человек. Но уже в первые месяцы, когда город ещё не был построен, в службу уже записалось 853 человека. И. Биркин энергично настаивал на расширении первоначальной нормы и жаловался на задержки, которые чинили местные воеводы, вотчинники и помещики желающим записаться в службу. Разряд не мог приостановить притока жаждавших записаться в службу и уступил настояниям И. Биркина. Построение и заселение двух новых острожков, входивших в систему укреплений под Козловом – Бельского и Челнавского, – повлекли расширение первоначальной нормы ещё на 600 человек. В 1638 г. в Козлове было уже более 1300 служилых людей, а в 1645 г. – 2276, не считая 11 посадских людей, и 1143 детей, племянников и захребетников служилых людей, способных носить оружие. <…>

Построение Тамбова и Козлова с укреплённой линией между ними, создавшей сравнительную безопасность от татарских нападений, положило начало усиленному заселению всего края. Территория Тамбовского и Козловского уездов с тех пор стала одним из основных центров сосредоточения пришлого населения и сохраняла это значение и в последующие десятилетия. Мы указали, что в первый момент после построения Козлова и Тамбова особенно быстро и сильно отозвалось на обращение правительства население смежных уездов, уходя массами в новые города.

Козлов и Тамбов привлекали к себе население из ряда других, более отдалённых уездов. Радиус действия их притягательной силы был очень велик. Анализ данных о притоке сюда населения выясняет, откуда двигалось оно. За период 1636–1639 гг. нами зарегистрировано передвижение в Козловский уезд 171 семьи (считая по 4,5 души на семью, всего около 770 душ). Основная масса вышла из Рязанского уезда (79 семей от 19 владельцев), Ряжского (22 семьи от 7 владельцев), Елецкого (14 семей от 12 владельцев), Касимовского (11 семей от 2 владельцев), Шацкого (7 семей от 3 владельцев); менее дали Московский (6), Тульский (5), Данковский, Каширский, Белевский, Соловский, Пронский, Чернский, Лихвинский (от 1 до 4 семей).

Итак, в 30-х годах, точнее, со второй их половины, основным районом сосредоточения пришлого населения на южной окраине Московского государства сделались уезды Козловский и Тамбовский» [25, с. 298–303].

Из учебного пособия «Заселение Тамбовского края в XVII–XVIII веках» Ю. А. Мизиса: «Мощный поток переселенцев привёл к тому, что Козловский уезд стал к середине XVII в. одним из самых заселённых районов на юге России. В нём на 1652 г. насчитывалось 68 поселений: 1 город, 2 жилых городка и 65 слобод, сёл и деревень, 3435 дворов жилых и 381 – пустых. Всего в уезде проживало 13 300 человек мужского пола. По концентрации населения выделялись Турмасовский и Иловайский станы, расположенные в центре уезда, подальше от линии укреплений, и поэтому более безопасные. В них соответственно проживало 19 % и 27 % всего населения уезда» [32, с. 48].

Именно в Иловайском стане находилось село Клёнское, из которого, как мы узнаем позднее, происходят мои предки и где сегодня проживают их многочисленные потомки (теперь это сёла Староклёнское и Новоклёнское). В 1651 году служилое население Козловского уезда состояло из 10 538 человек: 7922 детей боярских, 662 поместных атамана [16], 162 черкаса [17], 170 полковых казаков, 502 драгуна, 983 стрельца, 17 пушкарей, 120 бобылей-половинщиков [18] [32, с. 64].

К середине XVII века Козлов стал главным городом южной окраины страны по числу служилых людей и оставался таковым до конца века. В книге Н. А. Благовещенского «Четвертное право» приводится полная роспись 1672 года служилых людей по городам и видам службы [33, с. 85, 86]. В росписи все служилые люди делятся на восемь категорий: рейтары, драгуны, копейщики, солдаты, городовые казаки, станичники и ездоки, и две категории детей боярских – полковой службы и городовой службы.

Всего по росписи значится служилых людей 42 651, из них рейтаров 10 658, драгун 6469, копейщиков 1330, солдат 4710, городовых казаков 648, станичников и ездоков 503, детей боярских полковой службы 4219, детей боярских городовой службы 14 114. Н. А. Благовещенский отмечает, что в росписи пропущены городовые стрельцы, пушкари, затинщики [19] и др. [33, с. 80, 81].

Намного впереди остальных по количеству служилых людей были города Козлов (6107 человек) и Севск (4357). Из 6107 служилых людей Козлова рейтаров, согласно росписи, было 1232, копейщиков 156, солдат 158, детей боярских полковой службы 9 и детей боярских городовой службы 4552. Н. А. Благовещенский пишет: «Мы знаем, что по описи 1672 г. в Козлове, кроме 1232 рейтаров, состоявших на действительной службе, числилось 4552 человека “городовой службы”. Такого громадного количества помещиков, детей боярских и дворян, мы не видим ни в одном тогдашнем городе на Украйне. Все они сидели дома и раньше других стали заниматься хлебопашеством» [33, с. 271].

Город Козлов с прилегающими к нему землями с 1708 года, когда Россия была разделена на губернии, вошёл в состав Азовской губернии. Затем, с 1719 года, эта территория стала частью Тамбовской провинции Азовской губернии, с 1725 Азовская губерния стала называться Воронежской. В 1779 году было создано Тамбовское наместничество, а в 1796 году оно стало именоваться Тамбовской губернией. В 1932 году город Козлов переименовали в Мичуринск.

Согласно документам первой ревизии 1719–1722 [20] годов по Козловскому уезду, из трёх родных братьев, среди которых мой пра⁶дед Алексей, – двое состояли в городовой службе, один – в солдатской, а их двоюродный брат – в рейтарской (см. раздел 1.4.1).

Городовая служба осуществляла охрану городов и уездов. Рейтары[21] появились в русской армии в 1632 году и считались элитой армии. Рейтары обязаны были быть отличными наездниками и хорошо владеть оружием. Вооружены они были карабинами, пистолетами и шпагами, позднее – саблями, защищены рейтарскими латами и шлемом – шишаком (илл. 13).

13. Белгородский рейтар в 1662 году. Рисунок Ю. М. Юрова с обложки книги: Бабулин И. Б. Каневская битва 16 июля 1662 года. Забытая победа. – М.: Фонд «Русские Витязи», 2015

Как указывает Г. Н. Шмелёв, перемещение между службами велось постоянно: «Не всякий сын боярский мог удержаться в копейщиках или в рейтарах: если он приезжал в полк на худом коне и с плохим оружием, то его наказывали и перечисляли “вечно, бесповоротно” в солдаты. Той же участи подвергался он за неприбытие на службу и дезертирство. По указу 12 ноября 1680 г. велено значительную часть рейтар, стрельцов и казаков “писать солдатами” и “служить им солдатскую службу”. Итак, дети боярские перечислялись из одного рода службы в другой; это перечисление должно было точно так же способствовать уравнению, ассимиляции дворянского и недворянского элементов» [34, с. 11].

1.3.6. Однодворцы

Н. А. Благовещенский писал: «Собственный труд, приложенный к диким полям чернозёмной Украйны, сторицею вознаграждал догадливых: им стали завидовать и те, кто был в полку. И вот, получив возможность заниматься мирным трудом, а не дикой войной, прежних служб служилые люди и в особенности дети боярские становятся земледельческим классом. Из них-то главным образом составилось то сословие, которое в XVIII веке получило название однодворцев» [33, с. 83].

Термин «однодворцы» использовался и в XVII веке и означал служилых людей, чьи дворовые люди жили с ними одним двором. Сенатор, тайный советник, участник подготовки и проведения крестьянской реформы, удостоенный за одну из своих работ золотой медали Русского географического общества, Я. А. Соловьёв объяснял происхождение и эволюцию этого термина следующим образом: «Перепись дворов и принятая система отправления военной службы резко обозначали тех из детей боярских украинских городов, которые имели одни только собственные свои дворы и не имели крестьянских. Слово однодворец, весьма естественно, было употреблено для отличия их от других детей боярских, имевших большее число дворов. В начале официального употребления этого слова под ним разумели одних только детей боярских. В первый раз, по крайней мере, сколько это известно из открытых доселе исторических документов, оно было употреблено в указе 1714 года, марта 12, где именно сказано: “рейтары и солдаты, и городовой службы однодворцы”… Напротив, в указах о податях и правах украинских служилых людей на землю все они именуются одним общим названием однодворцев. В первый раз в этом обширном значении слово это было употреблено в указе 1719 г., января 22, о производстве первой народной переписи» [35, с. 90].

«Рассматривая настоящее расселение однодворцев, можно видеть, что главная часть их находится в восьми губерниях: Курской, Воронежской, Тамбовской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Харьковской и Тульской… Числится однодворцев в поименованных губерниях 1 053 026 душ; в остальных – 206 566; всего 1 259 592 души… Из документов однодворцев видно, что происходят они от прежних служилых людей разных чинов, именно: детей боярских, казаков, стрельцов, рейтаров, драгунов, солдат, копейщиков, пушкарей, затинщиков, воротников [22], засечных сторожей; сверх того встречаются чины кузнецов, плотников, каменщиков и некоторые другие» [35, с. 81].

Занимали однодворцы промежуточное положение между дворянами и крестьянами: могли владеть крепостными крестьянами, были освобождены от телесных наказаний, уже в XVII веке имели фамилии, но были лишены многих дворянских прав и привилегий, платили налоги и несли повинности.

В конце царствования Петра I началось ущемление прав однодворцев. В «Плакате о сборе подушном и прочем» от 26.06.1724 они наряду с другими группами населения были названы государственными крестьянами и обложены четырёхгривенным подушным сбором. Императрица Анна Иоанновна указом от 15.01.1731 такое наименование однодворцев запретила.

В Козловском уезде в 1719 году при общем сельском населении 28 052 человек однодворцев было 21 946, помещичьих крестьян – 5351, в 1762 году при общем сельском населении 58 098 человек однодворцев было 37 919, помещичьих крестьян – 19 763 [32, с. 93].

Императрица Екатерина II лишила однодворцев привилегий в размере взимаемых податей, отправлении рекрутской повинности и уравняла с государственными, дворцовыми и экономическими крестьянами. Вот что пишет об этом указе Я. А. Соловьёв: «Присоединение Крыма к России (8 апреля 1783 г.) сделало совершенно ненужным существование особого пограничного войска, и не прошло одного месяца после этого события, как однодворцы (указом 1783 г., мая 3) сравнены были в отправлении рекрутской повинности, равно как и платеже податей, с прочими поселянами, состоящими в ведомстве директора экономии» [35, с. 93].

Изменения в положении сословия однодворцев, его размывание и разрушение продолжались в XIX веке. Окончательно упразднено оно было в 1860-х годах. В документах Государственного архива Тамбовской области [5] (приложение 3) мы видим, что однодворцами Сухоревы (мой дед и его предки) и Пузиковы (предки матери моего деда – илл. 6) именуются последний раз в документах 1845 (запись о рождении Андрея Сухорева) и 1846 (запись о рождении Дарии Пузиковой) годов. В документах с 1850 года они уже крестьяне (1850) или государственные крестьяне (1858).

Надо сказать, что процесс превращения детей боярских в однодворцев, а однодворцев в крестьян был вызван объективными экономическими и политическими причинами и развивался на протяжении полутора веков. Обратимся ещё раз к Г. Н. Шмелёву:

«Итак, одна часть (и притом значительная часть) детей боярских южной окраины совсем не имела ни крестьян, ни бобылей, а у другой их было ничтожное количество; но и это количество всё более и более уменьшалось к концу XVII в.; крестьяне и бобыли разбегались – и дети боярские превращались в землепашцев, в однодворцев. Отсутствие крестьян и бобылей у детей боярских ещё более сближало их со служилыми людьми “нижних чинов”, которые обыкновенно сами обрабатывали свои земельные участки… В конце XVII столетия служилые люди южной окраины Московского государства представляли более или менее однородную массу: дворянский элемент, входивший в состав этой массы, постепенно растворился и был поглощён недворянским элементом. Вся эта служилая масса, в общем небогатая, не имела крестьян и бобылей и личным трудом обрабатывала свою землю. Это обстоятельство фактически сближало служилых людей с крестьянами» [34, с. 13, 14].

Тем не менее и в начале XX века однодворцы сохраняли свои порядки, образ жизни, обычаи и не смешивались с другими сословиями. Сохраняли они также свои этнические традиции в одежде и быту и культурные особенности: религиозность, чувство собственного достоинства, строгость в мыслях, поступках, воспитании детей.

В широких кругах российского общества, как и в правительстве, об однодворцах знали мало. В одной из своих работ в 1900 году Н. А. Благовещенский пишет: «Обычно-правовые нормы, регулирующие однодворческую жизнь, не вошли ни в один том свода действующего законодательства: наши законы только вскользь упоминают об однодворцах как о самостоятельном некогда сословии. Можно сказать, что до последней африканской войны мы гораздо больше знали о жизни буров, нежели наши законы знают про однодворцев» [36, с. 678]. Вопрос об однодворцах считался малоизученным и вызывал споры исследователей до революции – взять хотя бы полемику Г. Н. Шмелёва [34] с Н. А. Благовещенским [33]. Продолжалось его изучение в советское время [37], продолжается оно и сегодня [38]. Но, например, и в 2021 году «вопрос о том, считать ли их (однодворцев. – А. С.) особым сословием, до конца не решён» (!) [38, с 153].

Впрочем, читатель, мы уже достаточно знакомы с историческими фактами, в том числе из самых авторитетных источников. А вот о том, какими людьми были однодворцы, как они жили, об их характере, традициях и обычаях написано, к сожалению, мало.

Что-то о жизни однодворцев, происхождении их фамилий, названиях селений, нравах и др. можно узнать из книги Н. А. Благовещенского, например, за кого выходили замуж однодворки, кем были их зятья: «Крепостными они быть не могли, ибо не пойдёт свободная однодворка, да ещё наследница, в барские холопки. Большинство зятьёв было, конечно, из соседних однодворческих деревень: однодворцы и теперь гнушаются свататься между помещичьими крестьянами. Гораздо меньшая часть зятьёв пополнялась разночинцами, то есть лицами из духовного звания, городскими мещанами, вольными государственными крестьянами не однодворцами». Или: «Вообще даже и до сих пор за однодворцами северных уездов Курской губернии замечается страшное чванство своим происхождением и высокомерная родовая нетерпимость к низшим сословиям» [33, с. 155]. Или читаем в другой работе:

«Являясь прямыми потомками служилого, поместного сословия, нынешние однодворцы не могли не унаследовать от своих предков той доли изолированности, которая была некогда создана личным испомещением служилого человека. Боярский сын XVII века испомещался чаще всего отдельно; но затем, по мере увеличения населения, его потомство волей-неволей должно было сходиться с соседями, такими же потомками служилых людей. <…>

Однодворческий мир… состоит только из домовладык; эти полновластные домовладыки у себя в доме являются неограниченными властелинами всей семьи и всех домочадцев, если семья эта сложная» [36, с. 681, 689].

В своём этнографическом очерке Д. К. Зеленин указывает, что название «однодворцы» сохранилось только в просторечье, потому что нет юридических отличий однодворцев от других крестьян. Главное экономическое отличие состоит в том, что однодворцы владеют землёй на особом, так называемом четвертном праве [39, с. 3].

Благодаря единому дворянскому происхождению большей части однодворцев, одинаковым условиям жизни в «степи», на окраине государства, однородной военно-полевой службе с частыми кочеваниями и постоянным передвижением всё дальше и дальше в глубь степи, выработался единый этнографический тип однодворцев. У однодворцев свои, присущие только им среди соседних этнографических типов, особенности в говоре, одежде, устройстве жилищ. Дома они строили внутри дворов, наподобие крепости, так как в бытность военно-служилыми людьми жить им приходилось в постоянной опасности от врагов и зверей. Однодворцев отличала склонность к переселениям. Среди них не было староверов. «Наследственная дворянская гордость однодворцев – характерная черта, о которой согласно говорят почти все наблюдатели… Свадьбы у них всегда заключались между своими же; считалось бесчестьем взять жену от крестьян… Даже молодёжь однодворческая гуляла отдельно от крестьянской» [39, с. 4–8].

Произведений художественной литературы об однодворцах мало, но широко известен рассказ И. С. Тургенева «Однодворец Овсянников» из цикла «Записки охотника». Приведём несколько фраз из первого абзаца рассказа:

«Представьте себе, любезные читатели, человека полного, высокого, лет семидесяти, с лицом, напоминающим несколько лицо Крылова, с ясным и умным взором под нависшей бровью, с важной осанкой, мерной речью, медлительной походкой: вот вам Овсянников. Носил он просторный синий сюртук с длинными рукавами, застёгнутый доверху, шёлковый лиловый платок на шее, ярко вычищенные сапоги с кистями и вообще с виду походил на зажиточного купца… Жил он один с своей женой в уютном, опрятном домике, прислугу держал небольшую, одевал людей своих по-русски и называл работниками. Они же у него и землю пахали. Он и себя не выдавал за дворянина, не прикидывался помещиком, никогда, как говорится, “не забывался”, не по первому приглашению садился и при входе нового гостя непременно поднимался с места, но с таким достоинством, с такой величавой приветливостью, что гость невольно ему кланялся пониже… Терпеть он не мог поспешности, тревожной торопливости, бабьей болтовни и “суеты”. Раз как-то у него дом загорелся. Работник впопыхах вбежал к нему с криком: “Пожар! пожар!” – “Ну, чего же ты кричишь? – спокойно сказал Овсянников. – Подай мне шапку и костыль…”»

В написанной мною вместе с братом книге [3] подробно рассказывается не только о нашем отце, но и о деде. Своего деда начала 1950-х годов я помню хорошо. Сказать, что он походил на Овсянникова одеждой и фигурой, нельзя. Но вот приветливость – я бы сказал, скорее суровая, чем величавая, – неспешность, спокойствие были характерными чертами деда. Рассказ «Однодворец Овсянников» был написан и опубликован в 1847 году. Было тогда Луке Петровичу Овсяникову, как пишет Тургенев, «лет семьдесят». Моему пра³деду, однодворцу Фёдору Моисеевичу Сухореву, было в том году около 60 лет. Когда вспоминаю предков, Фёдора Моисеевича представляю себе со всеми чертами однодворца Овсянникова, какими наделил того И. С. Тургенев.

1.4. До меня

1.4.1. Предки отца

Мой дед, Михаил Андреевич Сухорев, родился 30 октября (11 ноября) 1865 года в селе Новоклёнское Козловского уезда Тамбовской губернии государственным крестьянином [19]. Но его отец и более далёкие предки – Андрей, Алексей, Фёдор, Моисей, Евдоким, Алексей – были однодворцами [4, 5], Фетис и Фёдор [23] – детьми боярскими. Архивных документов о Михаиле пока обнаружить не удалось. Фёдор родился в начале XVII века (старший из его сыновей, Евсей, родился около 1637 года), а Михаил, скорее всего, в XVI веке (илл. 7), хотя надо сказать, что в те времена и люди моложе 36 лет не так уж редко имели внуков.

Моя бабка, Фёкла Емельяновна Сухорева (Дрожжина/Иванова [24]), родилась 19 сентября (1 октября) 1865 года в селе Старое Клёнское Раненбургского уезда Рязанской губернии [5].

Первое из известных мне упоминаний Старого Клёнского [25] содержится в архивном деле [18], в котором интересующие нас документы относятся к периоду 1639–1645 годов. Тогда это была деревня Клёнская Поляна. Точную дату упоминания установить трудно, так как многие листы в деле отсутствуют. В 1652 году Клёнская Поляна упоминается уже как село [16, л. 126об.], и в том же году в другом документе названо Клёнским [17]. Неподалёку от села в начале XVIII века в основном поселенцы из Клёнского (видимо, и из других мест) основали новое село [26], которое в разные времена называли и «Ещё Клёнское», и «Кавердяки», и «Старые Кавердяки», и «Ковердяки», и «Ковордайка», и «Кувердяки» [40, с. 190, 191, 256]. Постепенно за Клёнским закрепилось название Старое Клёнское (позднее Старо-Клёнское, Староклёнское), а за новым селом – Новое Клёнское (позднее Новоклёнское). Сёла соседствовали: по современным картам расстояние между их центрами восемь километров, по старым источникам – четыре версты (видимо, между окраинами сёл). Была в Староклёнском улица Лупиловка, где на Масленицу устраивались кулачные бои с жителями Новоклёнского [40, с. 199]. Первоначально оба села относились к Козловскому уезду, потом Старое Клёнское отнесли к Раненбургскому уезду Рязанской губернии, а ныне оба находятся в Первомайском районе Тамбовской области.

Незадолго до рождения деда и бабки в селе Новоклёнское (Ковердяки) было 359 дворов, 1418 жителей мужского и 1426 – женского пола [41, с. 65], а в селе Старо-Клёнское, соответственно: 359, 1446 и 1426 [42, с. 95] (названия сёл даны по цитируемым источникам).

Упомянув Тамбовскую область, вспоминаю опять компанию 23andMe (см. раздел 1.1), которая, вдобавок к тому, что определила происхождение моих предков на 97,0 % из Восточной Европы, указала в порядке убывания вероятности 10 нынешних российских регионов, где они могли жить. Первые пять – это Московская, Тамбовская, Воронежская, Рязанская и Саратовская области.

29.05.2021 я побывал в Новоклёнском и Староклёнском. В 1859 году в Новоклёнском была построена каменная Михаило-Архангельская церковь. В ней крестили деда. В советские времена церковь разрушили. Сейчас заканчивается её восстановление на старом фундаменте (илл. 14, 15). Около церкви сделал первую остановку. Там работали несколько человек. Того, к кому подошёл первым, звали Владимиром Васильевичем Сухаревым (илл. 16). Недалеко от церкви – построенный в честь двадцатилетия победы памятник погибшим в Великой Отечественной войне (илл. 17). На табличках памятника фамилии 110 человек, 40 из них – Сухаревы (илл. 18). В 1957–1984 годах председателем сельсовета был Василий Григорьевич Сухарев, который говорил, что всего в ту войну погибли 10 °Cухаревых из Новоклёнского. 24 человека возглавляли сельский совет с 1917 года по сегодняшний день, и 9 из них носили фамилию Сухарев.

На старом кладбище Сухаревы тоже в большинстве (илл. 19).

Из Новоклёнского мой путь лежал в Староклёнское (илл. 20). Председатель здешнего сельсовета носит фамилию Сухарев, хотя в Староклёнском она не так распространена, как в Новоклёнском. Христорождественская церковь в Староклёнском существует с XVII века. В 1857 году была построена каменная церковь, стоящая и поныне (илл. 21, 22). В советские годы в церкви хранили зерно.

14. Михаило-Архангельский храм села Новоклёнское, 29.05.2021

15. Михаило-Архангельский храм зимой, январь 2021 г., фотограф Евгений Прудников

16. Автор с В. В. Сухаревым, 29.05.2021

17. Памятник погибшим в Великой Отечественной войне, 29.05.2021

18. Одна из табличек памятника, 29.05.2021

Расскажу теперь о работе по отысканию самых далёких своих предков.

В сказках первой ревизии 1719 года по Новоклёнскому перечислены семь дворов, возглавляемых однодворцами Сухоревыми, и один двор – Сухаревым. Главы трёх из восьми дворов состояли в городовой службе, пяти – в рейтарской [4]. В книге об отце [3] было высказано предположение, что один из них и был моим предком. При написании настоящей книги генеалогическое исследование было существенно расширено. Высказанное предположение оказалось неверным. Мой пра⁶дед Алексей Сухорев числится в переписной книге первой ревизии [8, л. 1053об., 1054] и в пополнительных сказках [9] во дворе своего брата Фёдора Сухорева, однодворца городовой службы. Приведём фотографию листа архивного дела [9], на котором записана сказка Фёдора (илл. 23), и полный текст сказки [27]:

1720 году августа в день по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича всея великия и малыя и белыя Росии самодержца в Козлове в концелярии перед комисаром Васильем Михайловичем Крюковым Козловского уезду Иловайского стану села Нового Кленского городовой службы Федор Фетисов сын Сухорев сказал по светей непорочной евангельской заповеди господни еже ей ей в правду в пополнение прежних сказок ныне налицо во дворе у меня мужеска полу от старого до самого последнего младенца детей и внучет и родственников и дворовых людей и наемных работников которые после подания сказок прошлого 719 году прибавилось 6 человек для того что в тех скасках не написаны были в отлучении в Козловском уезде в разных селех и деревнях для привлечения всяких государевых дел а кто в каковы лета тому при сей скаске роспись а буде я Федор в сей скаске которых имена писаны ниже сего кроме их утаил от старого до самого последнего младенца хотя бы одного человека и против его царского величества имянного указу сказал неправду и за то указал бы великий государь учинить мне жестокое наказание бить кнутом нещадно и за всякою утаенную душу которую в сей своей скаске утаил взять лутчего человека в салдаты не в зачет положенных на нас рекрутов и какие против числа их выделяя из двора моей земли равную часть что на них принадлежит по размеру взять на тебя великого государя бесповоротно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пра³дед – это отец моего прапрадеда или прапрабабки, его отец – это пра⁴дед и т. д.

Вернуться

2

Переписей населения.

Вернуться

3

Во всех известных более ранних документах дед значится Сухоревым.

Вернуться

4

Украйна – окраинные территории Московского государства, граничащие с Диким полем.

Вернуться

5

Сумма немалая: «Каждому новопоселенцу в Козловском уезде из казны выдавали от 4 до 6 рублей на строительство дома» – см. ниже в разделе 1.4.1.

Вернуться

6

Разрядный приказ, или Разряд, – государственный орган военного управления.

Вернуться

7

За́сека, или засе́ка, – оборонительное сооружение из деревьев средних и более размеров, поваленных рядами или крест-накрест, вершинами в сторону противника. Ветви используемых деревьев заострялись.

Вернуться

8

Мурза – аристократический титул в тюркских государствах.

Вернуться

9

Шерть – присяга на верность договорным отношениям с русским государством.

Вернуться

10

Наш рассказ о служилых людях начнётся с раздела 1.3.4.

Вернуться

11

О том, кто такие служилые люди по отечеству, см. ниже.

Вернуться

12

Верстание – зачисление того или иного лица в служилый чин в Московском государстве с назначением ему денежного и поместного (земельного) окладов.

Вернуться

13

Вотчина (от слова отец) – наследственное земельное владение. Вотчинник – владелец вотчины.

Вернуться

14

Имеются в виду резервы населения.

Вернуться

15

Иван Васильевич Биркин и Михаил Иванович Спешнев – первые воеводы в Козлове, 1635–1637 гг.

Вернуться

16

Категория служилых людей по прибору, обычно из донских казаков.

Вернуться

17

Здесь: выходцы из малороссийских казаков.

Вернуться

18

Бобылями назывались одинокие крестьяне-бедняки, обычно безземельные. Под бобылями-половинщиками здесь имеются в виду бобыли, выполнявшие за половину урожая служебные обязанности хозяина.

Вернуться

19

Затин – пространство внутри крепости. Затинщики обслуживали крепостную (затинную) артиллерию.

Вернуться

20

Фактически ревизия началась в 1718 году и продолжалась до 1728 года.

Вернуться

21

Словари ставят ударение в слове «рейтар» на первый слог, но историки утверждают, что в русской армии это слово издавна произносили с ударением на втором слоге.

Вернуться

22

Воро`тники – служилые люди, несущие охрану городских ворот.

Вернуться

23

О них мы расскажем ниже.

Вернуться

24

Её официальная девичья фамилия – Дрожжина, Иванова – дворовая (уличная) фамилия [22, 24].

Вернуться

25

Полный текст записи – см. ниже в этом разделе, фотография записи – илл. 26.

Вернуться

26

Согласно некоторым источникам, люди жили на месте нового села и в XVII веке.

Вернуться

27

Архивные документы воспроизводятся дословно с сохранением орфографии и пунктуации, но при этом используется современный алфавит.

Вернуться