Сергей Куц
Запретная магия

Глава 1. Перекресток королей

Таверна «Перекресток королей» скорей походила на усадьбу, чем придорожную гостинцу. В центре просторного двора, куда заезжали экипажи, стояла каменная двухэтажная харчевня и рядом с ней дом с номерами в три ряда окон, тоже сложенный из камня. Слева от гостиницы был разбит небольшой садик для прогулок постояльцев из высокородного сословия. Дальше располагались три конюшни и дюжина иных построек – и все окружено стеной из бревенчатого частокола с двумя башенками.

Впервые за долгие-долгие годы они служили по прямому назначению. Днем и ночью на них теперь по два лучника. Времена нынче-то страшные.

Нанятые хозяином «Перекрестка королей» бонды следили за округой на слиянии двух больших южных трактов, которые дальше на север тянутся уже одной дорогой. Куда бы она ни вела, на север либо на юг, а все одно въезжаешь на постой мимо Главной башни – так ее называли – она высилась у Гостевых врат. Другая, или иначе Малая башня, охраняла ворота у дальней стены. Через них в таверну поступала снедь и прочие припасы.

Здесь, в дневном переходе от Локонтелора, располагались еще семь других постоялых дворов – на любой кошелек. Однако направленное в Сигмар посольство Академии высокой магии могло остановиться только в «Перекрестке королей».

В прежние времена, то есть какую-то неделю назад, к блистательному Фродону Первому выехал бы большой посольский поезд из двадцати карет и повозок под охраной сотни конников. Но ныне все иначе, и это при том, что у академии все еще много рыцарей. Их владения лежат окрест Локонтелора. Почти никто из вассалов академии не пострадал в катастрофе, что поглотила город. Поэтому с посольством отправили полагающееся число рыцарских копий, коих в этот раз была дюжина – сто два человека. Двенадцать рыцарей и их ратных слуг.

Вассалов у города магов достаточно, но сколь мало ныне магов! Времена изменились. Шепчутся, что наступила новая эпоха. Новое страшное время!

Эван ди Рокк вздрагивала, когда кто-нибудь вспоминал про новые времена. Обычно эти слова произносились с неприкрытой горечью. Лишь несравненная Калиссандра ди Каллис говорила о новых страшных временах, как о чем-то привычном. Словно она окончательно приняла их и не оглядывается в прошлое.

Архант темной силы и декан оной школы не имела права на слабость и ни разу не проявила ее на чужих глазах. Но Эван чувствовала, что фрау Калиссандре тоже очень тяжело: узы позволяли ощутить, что на самом деле внутри наставницы. Потерять одного из ликторов – это смерть части твоей души. Если начинать думать об этом, то начинает казаться, что крохотная частичка собственной души Эван тоже погибла. Треклятые узы! Все это ощущение утраты – все от них!

Дабы отвлечься от дурных мыслей, подопечная декана темной школы уставилась в окно экипажа, в котором вместе с ней ехали две ее подруги и экономка фрау Джора. После гибели наставниц Илвет и Тиамет они теперь тоже в ученичестве у Калиссандры ди Каллис. Девица с пепельно-серыми короткими волосами дремала. Усталость сморила и сидевшую напротив нее фрау Джору.

– Не буди их, – прошептала Илвет, поднеся к губам указательный палец.

Эван кивнула и продолжила смотреть в окно экипажа. Девушка осторожно коснулась силы. Магия! Она здесь! Боги! Дочь барона торопливо отпустила силу, пока никто не заметил, что она прикоснулась к ней. Но как же это… Трудно описать свое состояние, когда понимаешь, что магический дар вернулся. В тот кошмарный день в Локонтелоре, когда тьма легла на город, Эван едва не выжгла себя. Чувство силы вернулось только три дня назад. До сих пор трудно удержаться, и не проверить, что магия снова с ней. Наверно, фрау Калиссандра догадывается, зачем ученица по несколько раз на дню касается магии – узы говорят ей – но ничего не говорит на сей счет, и спасибо за это Девятерым. Лишние вопросы от наставницы Эван не нужны.

Снаружи уже смеркается, дневной переход по тряской дороге подошел к концу. Три кареты и девять наемников только что добрались до «Перекрестка королей». Для сотни всадников сопровождения оплатят места в тавернах попроще, а непосредственный покой посольства внутри «Перекрестка королей» обеспечат кондотьеры Ленара.

Посольство… еще громко сказано. Единственным магом, кто направился в Сигмар, была Калиссандра ди Каллис. Более никого, и это все, что академия смогла снарядить в южное королевство – на большее маги сейчас не способны.

Размер посольства не должен уязвить честь Фродона Первого. К нему едет сама декан темной школы! А при фрау Калиссандре дочь короля! Будучи ученицей темной волшебницы принцесса Илвет вместе с посольством направляется ко двору отца. Семь деканов академии должны навестить семерых самых могущественных властителей Кольца. Посольство темной школы выехало из лагеря магов первым – у темных дорога длиннее.

В первой карете ехала фрау Калиссандра и герр Патрик. Немолодой ликтор выжил в схватке с тварями иномирья, но потерял руку. Второму ликтору повезло меньше. Брюс погиб, и теперь у арханта темной силы только один телохранитель. Поговаривают, что такое положение, продлиться недолго. Но Эван-то какое дело до этого?

Девушка следила за первой каретой, которая только что свернула с тракта и въехала в ворота постоялого двора. Вид у экипажа арханта темной силы был неброский. Для дальней дороги яркая вычурность ни к чему, но внешне темно-синяя, почти черная карета выглядела добротной, прочной. Казалось, что ее не сильно качает на ухабах, но это обманчивое впечатление.

Карета учениц была точной копией экипажа фрау Калиссандры, только окрашена темно-зеленой краской. Эван думала, что дорога растрясла все ее внутренности. Девушка с тоской вспоминала отцовскую двуколку, на которой старый барон привез дочь в Локонтелор. Едешь без крыши над головой, зато трясет гораздо меньше.

Третий экипаж, полностью черный, был наполовину забит гардеробом фрау Калиссандры – по ее мнению, в посольстве надлежало иметь не меньше платьев, чем везут сейчас. Другую половину кареты отвели двум горничными декана темной магии. Третий экипаж въезжал в Гостевые ворота постоялого двора, куда уже вкатились две другие кареты.

– Где мы?

Эван оглянулась на голос Тиамет. Подругу разбудил шум снаружи – перекличка наемников Ленара, чьи лошади сейчас проходили через ворота, да возгласы трактирной прислуги. Вон и хозяин заведения, а с ним жена и три дочки. Спешат к карете фрау Калиссандры, чтобы лично засвидетельствовать свое почтение.

Экономка тоже проснулась. Почему-то фрау Джора приняла грозный вид. Нахмурившись, она сложила руки на пышной груди и попыталась рассержено оглядеть девиц. Получилось плохо, ее заспанная физиономия могла испугать разве что мышь в кладовке.

Сидящая рядом с ней Илвет отвернулась к окну, дабы скрыть улыбку, а Эван пришлось держать себя в руках, дабы не рассмеяться. Тиамет, которая тоже толком еще не проснулась, смотрела на фрау Джору со всей серьезностью, какая полагается ученице.

– Лисоньки! – шикнула на девиц экономка. – Не смейте высовывать наружу нос! Пока фрау Калиссандра не соизволит покинуть свою карету, все прочие остаются на местах!

– Да, фрау Джора, – Эван ди Рокк почтительно опустила взор. – Мы понимаем.

– Но мы и не думали выскакивать первыми!

Илвет все испортила! Снова за свое! За этот день, который почти полностью провели в карете, она несколько раз позволяла себе обронить лишнюю фразу, будто испытывая пределы терпения фрау Джоры. Будто вздумала перечить ей, но каждый раз останавливалась в шаге от черты, за которой экономка могла обрушить на своевольную ученицу праведный гнев. Фрау Джора лишь сопела и недовольно косилась златовласую красавицу с большими голубыми глазами, но всякий раз не находила повода, дабы основательно отругать Илвет либо пожаловаться на нее наставнице.

Ныне процесса снова дразнит гусей. Ну… то есть фрау Джору. Миловидную, чуть полноватую, но в общем-то добрую женщину. Илвет несправедлива к ней. Зачем все пытается ее задеть? Эван твердо решила поговорить с подругой на этот счет, когда останутся наедине.

– Думали вы или не думали, – ворчливо заметила фрау Джора, – а все одно сидим на местах.

Хозяин таверны с семьей и прислугой выстроились полукругом перед экипажем декана темной школы. Трактирщик был розовощек и грузен телом, ростом среднего. Жена и старшая дочка, напротив, были тощими и высокими, как оглобли. Две младшие тоже пошли в мать и через несколько лет догонят ее по росту.

Первым спустился герр Патрик. Ликтор был одет в темное. Он был уверен в себе, спокоен, и не сразу заметно, что левая рука стража оканчивается пустым рукавом камзола. Немолодой телохранитель фрау Калиссандры лишился левой кисти в тот жуткий день, когда пал Локонтелор. Пару раз Эван слышала, что герр Патрик еще легко отделался. Эти перешептывания злили девушку.

Он защищал ее! Магия залечила рану, но ликтор навсегда остался калекой!

Герр Патрик оглядел собравшуюся толпу и покосился на наемников. Кондотьеры Ленара, тоже облаченные в одежду темных тонов, окружили собравшихся и были готовы к любым неожиданностям. Ликтор удовлетворенно кивнул их капитану, и через несколько мгновений Калиссандра ди Каллис тоже спустилась вниз. Она была в черной шали, какую надлежало носить всем темным магам на людях за пределами Локонтелора.

Как только каблуки сапожек арханта темной магии коснулись земли, трактирщик, его семья и слуги поклонились госпоже магу, а затем хозяин «Перекрестка королей» начал изливать из себя высокопарные приветствия, не забывая при этом постоянно нахваливать свое заведение. Фрау Калиссандра терпеливо ждала, когда он закончит.

– Устройте меня и моих людей, – велела волшебница, едва хозяин заведения замолк, дабы перевести дух. – Подайте ужин для меня и еще пяти человек за одним столом. Накормите солдат и прислугу. Займитесь лошадьми. Завтра поутру мы должны продолжить путь.

– Конечно, конечно, – закивал головой трактирщик, – и не извольте беспокоиться за покой. Кроме вашего поезда в «Перекрестке королей» почти нет других постояльцев.

Владелец придорожного заведения сумел преподнести текущую неудачу постоялого двора за его достоинство. После катастрофы, постигшей академию, прочь от нее поспешили все, кто мог бежать, и почти никто не стремился посетить развалины Локонтелора. Разве что купцы, чьи товары оказались востребованы как никогда. Но торговцы не селятся в «Перекрестке королей». Постоялый двор стоял полупустым уже пятый день подряд, а перед недавним Испытанием в дорогой таверне было не протолкнуться.

Увы, но нынче все наоборот. Волшебница уверила, что скоро дела «Перекрестка королей» немного поправятся. Через сей постоялый двор на юг проследуют еще три посольства академии.

– Премного благодарен за эту весть, – произнес хозяин таверны. – Мы будем молить Девятерых, чтобы все посольства увенчались успехом.

Фрау Калиссандра в сопровождении герра Патрика, Джона Ленара и трактирщика направилась к харчевне. Хозяйка таверны с дочерями семенила следом. Но одного окрика госпожи трактирщицы хватило, чтобы хлопающие глазами слуги вспомнили о многочисленных обязанностях и брошенных делах.

Пространство вокруг посольского поезда опустело. Рядом с ним остались только наемники, возницы на козлах экипажей, а внутри карет горничные, ученицы и экономка.

– Можно, лисоньки, – выдохнула она.

– Что можно? – спросила Илвет.

Принцесса явно переигрывает! Покосившись на Тиамет, которая сидела слева от нее, Эван обнаружила недовольство и на ее лице. Зачем Илвет спрашивает? Ведь ясно, что можно выходить. Именно это имела ввиду экономка!

Фрау Джора оглядела златоволосую ученицу сверху вниз и сказала, чтоб следовали за ней да держали рот на замке.

– Как полагается добропорядочным девицам и ученицам самой Калиссандры ди Каллис! – добавила экономка.

Она первой покинула экипаж и, горделиво вскинув голову, повела в харчевню трех девушек и двух горничных. Фрау Джора шла неспешно, но с таким видом, словно она главный человек в посольстве. Хотя до нее никому нет дела. На служанок и учениц тоже не смотрители. Что на них глазеть-то?

В харчевне экономка направила горничных на второй этаж, где кормили худородных, а трех подруг подвела к столу, за которым уже устроились декан, ее ликтор и капитан наемников. Фрау Калиссандра сидела во главе стола, герр Патрик – по правую руку от нее, а герр Джон слева.

Волшебница отослала экономку и предложила ученицам сесть за стол. Эван заняла место рядом с Ленаром. Подруги сидели напротив, вместе с телохранителем новой наставницы. Эван старалась не глазеть по сторонам, но внутреннее убранство было воистину роскошным для дочери разорившегося барона из Восточного королевства. Стены закрыты лакированным деревом с искусной резьбой, на лампах под белым потолком видна позолота. В этой таверне не стыдно королей принимать. Должно быть, и кормят по-королевски!

Блюда подали почти мгновенно. Еда была незатейливой, вкусной и сытной – фрау Калиссандра настояла на простом ужине. Слуги поставили перед гостями горячий суп, потом второе блюдо из каши с кусочками мяса. Дополняла ужин зелень и фасоль в густом красном соусе. Трем девицами принесли напиток, сваренный из прошлогодних сушеных фруктов. Магу, ликтору и кондотьеру полагалось вино.

– Ученицы, – когда ужин подходил концу, фрау Калиссандра обратилась к девушкам, – советую вам не затягивать со сном. Мы должны добраться до Синей гавани через восемь дней. Посему каждый день будем выезжать с рассветом.

Волшебница перевела взор на капитана Ленара.

– Предупредите своих людей, – сказала она.

– Мы готовы продолжить путь в любой момент, – ответил кондотьер.

– Вот и славно, – тон декана темной школы был холоден.

Эван стало неуютно. После катастрофы Локонтелора она не видела наставницу в добром расположении. Через узы тоже чувствовалась отстраненность. Когда маг говорила с ней, всегда хотелось, чтобы беседа закончилась как можно скорей.

– Вы поели? – наставница спросила учениц.

– Да, фрау Калиссандра, – в один голос ответили они.

– Можете идти.

Девушки поднялись. На выходе из харчевни их снова ждала экономка.

– Ну, лисоньки, – фрау Джора с прищуром посмотрела на подруг, будто пыталась определить на глаз, насколько они сыты. – Не голодны?

– Нет.

Экономка повела девиц к гостинице. Трехэтажный дом с номерами для гостей был рядом с харчевней, меж ними не больше трех десятков шагов. Но Эван успела замерзнуть – с наступлением темноты основательно похолодало, а на подругах только ученические платья. Серые с красной полосой на подоле. Летом на севере Кольца они вдруг показались чересчур легкими. У Илвет тоже зуб на зуб не попадает, зато Тиамет вечерняя прохлада нипочем. Рослая девица словно не чувствовала холод. Фрау Джора тоже, но у нее на плечах шерстяная накидка.

– Наш третий этаж, – сообщила экономка. – Номер на троих.

Девушки переглянулись. Неужели будут спать без пригляда фрау Джоры? После целого дня, проведенного с ней в одной карете, подруги не сразу поверили такому счастью. Однако экономка оставила их одних в скромном, но уютном номере с тремя кроватями. Две стояли вдоль стены у окна, третья ближе к двери напротив шкафа. Скудный багаж учениц по-прежнему в карете, и посему шкаф им без надобности. На подоконнике в подсвечнике горели две свечи.

Тиамет упала на ближайшую кровать.

– Вы как хотите, – воскликнула она, – а я спать!

– Тебе не здоровится? – спросила Илвет.

– Есть немного, – поморщилась Тиа. – Сама не пойму, что со мной. Ломит внутри, и спать хочется.

– Простудилась, – сказала Эван.

– Да ну вас! – пепельноволосая девица вяло отмахнулась. Свесив с кровати ноги, она стянула платье и уложила его на деревянную спинку. Сняла туфли и тонкие чулки телесного цвета, оставшись в нижней рубашке. Развернула одеяло и с выражением неописуемого блаженства на лице устроилась на подушке, натянув одеяло до подбородка.

– Спокойной ночи, – произнесла Тиамет и через мгновение заснула.

– Спокойной, – молвила Эван. Она тоже уже на кровати – выбрала для себя место справа от окна.

Напротив возится принцесса, тоже собирается снять платье. Эван думала, что дочь короля наморщит носик при виде неновых простыней и узкой поскрипывающей кровати. Но нет, Илвет нисколько не волновала скромность их номера. Да, по правде говоря, простыни чистые, шерстяные одеяла и подушки тоже и ни чем не воняют, пол подметен. Почему Эван подумала о подруге как о глупой гордячке?

Наверно, потому что надо разозлить себя перед разговором о фрау Джоре.

– Ты придираешься к ней! – шепотом начала Эван, сложив на груди руки и сердито посмотрев на подругу.

– К кому? – Илвет удивленно посмотрела дочь барона. Принцесса тоже говорила приглушенным тоном.

– Я говорю о нашей экономке.

– Ах, это, – принцесса чуть заметно улыбнулась. – Ты о ней…

– О ней! Ты дразнишь ее!

– Прости, – вдруг сдалась Илвет и примирительно протянула подруге руку. – Я больше не буду. Обещаю!

– Обещаешь? – Эван старалась, чтобы в ее голосе пробилась недоверчивость, но, кажется, получается это плохо.

– Обещаю, – прижав ладонь к сердцу, произнесла Илвет. Девушка хотела, чтобы ее голос звучал торжественно, а как это сделать, если ты говоришь шепотом?

Илвет рассмеялась, Эван тоже. Подруги поделились переживаниями за сегодняшний день, но, право слово, что в нем особенного после тех событий, которые пережили буквально семь дней назад? Ничего. Скоро они тоже разделись до нижних рубашек. Принцесса задула свечи и умостилась на своей кровати.

Она быстро заснула. Эван же долго ворочалась. Девушка устала, сильно устала, но сна все не было. Иногда Эван проваливалась в дремоту, но ненадолго и снова потом пыталась заснуть.

Дочь барона лежала в тишине и темноте, как вдруг спина взмокла от липкого пота. Появился страх и ощущение смертельной опасности – еще не забытое по тому жуткому дню, когда в сгустившемся сумраке погибала академия.

Глава 2. После заката

В коридоре гостинцы послышались шаги. Кто это? Надо разбудить подруг, но оказалось, что Эван не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело стало чужим, непослушным. Девушка могла только головой мотать. Да еще часто-часто моргать и безмолвно, по-рыбьи, открывать и закрывать рот.

Эван старалась выдавить из себя хоть слово, хоть писк, но тщетно. Она совершенно беспомощна! Не способна предупредить Илвет и Тиамет о грозящей опасности. Шаги приблизились, и снова накрыло волной страха. Девушка с трудом удерживала себя от паники, и все пыталась пошевелиться. Завыть бы! Упасть бы с кровати! Но она все также немощна. Она немая! Не чувствует ничего кроме холодного липкого пота, от которого взмокла спина.

Шаги остановились около номера учениц. Подруги тихо и безмятежно спали, а Эван смотрела широко раскрытыми глазами в темноту. Туда, где за дверью затаился неизвестный. В щель над полом просочился слабый свет. Как будто у того, кто с той стороны, в руках свеча. А может так и есть? Свеча! И там вовсе не чудовище?

Дверь начала открываться… Но она должна быть заперта изнутри!.. Эван все же запаниковала, она по-прежнему не могла ни закричать, ни дернуться. Проем между дверью и стеной расширился. Эван увидела… Она увидела наставницу. С распущенными волосами. В ночной сорочке, поверх которой на плечи была накинута черная шаль. В левой руке волшебница держала перед собой блюдце с горящей свечой, а к губам поднесла указательный палец. Тихо, мол, не разбуди никого.

Эван шумно выдохнула и вдруг обнаружила себя, сидящей на кровати. Она смотрела в темноту. В дальнем углу комнаты ничего не видно. Дверь закрыта, потому что нет ни фрау Калиссандры, ни света от зажженной свечи. Что это было? Сон? Всего лишь сон, только отчего он так напугал? Почему у нее спина мокрая? Липкий пот самый настоящий! И сердце колотится, словно хочет вырваться из груди.

– Кто там? – раздался голос Илвет. Она спрашивала сквозь сон.

– Спи, – улыбнувшись произнесла Эван. – Никого нет.

Эван упала на подушку и прислушалась к сопению подруг. Принцесса уже спит, а Тиамет вовсе не просыпалась. Хорошо-то как! И страха нет, его напустил какой-то дурацкий сон. Всего лишь сон! Теперь бы удобней улечься в постели и скорей заснуть. За ужином фрау Калиссандра обмолвилась, что продолжат путешествие с рассвета. Значит, учениц разбудят еще затемно, чтоб успели привести себя в порядок и позавтракали.

Блаженная улыбка сползла с лица девушки. Со двора таверны послышалась жуткая считалочка.

Enna! Onna! Manna!

Раз! Два! Три!

Где ты? Где я!

Я найду! Где ты, там я!

Спина снова покрылась холодным потом. Эван замерла, уставившись широко раскрытыми глазами в потолок. Девушка не шевелилась и не дышала. Она боялась, что любой малейший звук привлечет к ней создание из чужого мира.

Korra! Vorra! Rglora!

Четыре! Пять! Шесть!

Очень хочется мне есть!

А кого мне съесть?

Неведомая сила подняла постели. Эван не заметила, как оказалась у окна, и узрела то, что боялась увидеть. Девушка закрыла глаза. Пусть оно исчезнет! Пусть это будет видением! Пусть она никогда больше не услышит эти страшные стишки, но считалочка продолжилась. Жуткая, как самый невыносимый кошмар. Она звучала картавым голоском злобного карлика.

Magga! Darra! Garra!

Семь! Восемь! Девять!

Двери отворяй!

Ты за дверь меня впускай!

Глаза открылись против воли. Сами собой. Эван смотрела на создание из чужого измерения. На кровожадного чудовище! На уродливую голову, кривые ноги-веточки и такие же руки. На горящие красными огоньками глаза. На длинный нос, непропорционально большой рот и столь же большие уши да редкие пучки волос.

Эванс следила чудовищем со смешанными чувствами – со страхом и брезгливым отвращением. Вокруг омерзительной твари на несколько шагов по земле стелилось красноватое свечение, отбрасывающее причудливую тень на и без того уродливое создание. Оно бродило по безлюдному двору таверны, а Эван смотрела на него и не могла отвести взгляд.

За спиной раздались шаги и тяжелое дыхание. Тиамет и Илвет тоже проснулись. Их тоже притянуло к окну.

– Что это? – чуть слышно прошептала принцесса.

Внутри Эван все оборвалось, а душа сжалась в маленький комочек. Нельзя говорить! Чудовище может услышать! Хвала Девятерым! Пронесло! Не услышало! Но что оно делает? Повело носом, втягивая воздух. Словно учуять хочет!

– Что это? – повторила Илвет. Она не забыла пережитое в Локонтелоре, когда мрак поглотил город. Но смогла произнести лишь тот же глупый вопрос.

– Тварь из прорыва, – шепотом ответила Тиамет.

– Замолчите! – воскликнула Эван.

Испугавшись собственного голоса, она закрыла ладонью рот. Страх полностью овладел девушкой. Все обратилось сном, но в сновидении была фрау Калиссандра, а здесь голова на сухих ножках-веточках.

Голова на ножках замерла. На несколько ударов сердца она словно окаменела. Застыла с наполовину поднятой ногой. Что происходит? Внутри Эван что-то кричало – нужно уйти от окна и увести от него подруг! А лучше бежать в комнату к наставнице! Только там спасение! Но Эван не могла сдвинуться с места. Страх парализовал ее.

Чудовище обернулось, его горящие красным глаза-угольки воззрились на Эван. Страх уступил место животному ужасу. Эван тщетно пыталась закричать и убежать, но была безмолвна и бездвижна.

Zarga!

Десять!

Вижу тебя!

Ты моя!

Жуткая голова разинула огромную пасть с плотным рядом острых акульих зубов. До чудовища было далеко, оно было окутано полумраком ночи и тенями от красного свечения, но каким-то невероятным образом Эван могла видеть каждый зуб, и она смотрела на них, а время будто замедлилось. Потом враз ускорилось. Адское создание подпрыгнуло и устремилось к Эван. Полетело, как снаряд камнемета.

Эван завизжала. Звонко, по-девичьи. К ней устремилась сама смерть! Распахнутый зев с акульими зубами!

В чудовище ударил ослепительный белый луч. Летящую голову мгновенно охватило огнем, отбросило в противоположную от гостиницы сторону. Чудовище оглушительно по-звериному заревело и рухнуло на утоптанную землю шагах в двадцати от гостиницы. Создание из иного мира заткнулось и попыталось подняться, но тут же упало и более не дергалось. Огонь спал, обугленное чудовище более не опасно. Бивший в него, не отпускающий жуткую голову луч погас. Красноватое свечение замерцало и тоже исчезло.

Сгустилась мертвая, почти осязаемая тишина. Эван оглянулась – на ее плече повисла Илвет. Он смотрела на дочь барона широко раскрыли глазами и безмолвно мотала головой. Тиамет была тоже здесь. Обхватив подруг руками, она выглядывала во двор и молчала.

Тишина внизу продержалась недолго. Послышались крики. Во двор вбежали два лучника из бондов, нанятых хозяином таверны. У каждого был фонарь на длинном шесте. В неровном отсвете двух огней обгоревшее чудовище казалось большим покрытым копотью камнем.

– Отступите от этой твари!

Голос капитана Ленара! Но где же он? Девушки вздрогнули и переглянулись. Три наемника выскочили из главного входа в гостиницу и среди них был Джон Ленар. Капитан держал во вскинутой левой руке третий фонарь.

– Ну же! – крикнул Ленар. – Отойдите! Эта тварь еще может быть опасна!

Капитан и его люди были полностью одеты и вооружены мечами. Похоже, спать они не ложились, но почему ни они, ни лучники из «Перекрестка королей» не попытались остановить чудовище? Должны были охранять покой постоялого двора, а появились здесь, когда все было кончено.

– Отойдите же! – воскликнул Джон Ленар. Он и два других наемника держались от обугленной головы в десятке шагов.

Бонды, наконец, проявили благоразумие и отступили. Отошли на дюжину футов. Не очень-то хочется слушать чужака, тем более кондотьера, но он дело говорит. К тому же в «Перекрестке королей» на постое магичка. Сама архант темной силы! Чудища как раз по ее части! Да она ж его и прикончила! Вот пускай и разбирается! Других-то волшебников в таверне нет.

– Фрау Калиссандра убила его, – Илвет кивнула на чудовище.

– Больше некому, – согласилась Тиамет.

Эван закрыла глаза. Голова кружится. Девушке чудилось, что страх, что несколько мгновений чуть не свел с ума, уходит. Вернее, стекает с нее незримыми, но густыми каплями. Страх словно воплотился в осязаемое и теперь сбегает с нее невидимыми сгустками.

Крики стали громче, постоялый двор проснулся и шумел. В коридоре хлопнули двери, несколько человек побежали вниз. Должно быть, то люди Ленара – они тоже ночевали на третьем этаже. По лестнице загрохотали сапоги. Да, это они, наемники.

– Отойдем от окна, – сказала Эван. Не хочется смотреть на чудовище. Эван еще немного колотило, она не полностью оправилась от охватившего ее ужаса.

Подруги переглянулись, Илвет и Тиамет кивнули. Взяв Эван за руки, они отошли от окна и уселись на дальней от него кровати. Илвет и Тиамет тоже натерпелись страха, но все позади. По меньшей мере сейчас. Снаружи глубокая ночь, а постоялый двор наполняется голосами людей и огнями. Когда вокруг много людских голосов, то уже не страшно.

– Наверно, никто не спит, – произнесла Илвет.

– Еще бы, – хмыкнула Тиа, – а к нам кто-то идет.

Эван и Илвет тоже услышали шаги. Снаружи в замок двери вставили ключ. Дверь открылась.

– Фрау Калиссандра!

Девушки разом вскочили к кровати. Появление в их комнате декана темной школы было неожиданностью. В особенности для Эван, она с удивлением воззрилась на наставницу.

– Садитесь, – велела волшебница.

Девушки покорно сели на кровать, а Калиссандра ди Каллис вошла в их номер. Маг была не одна, за ней неотступно следовал ликтор. Телохранитель был облачен в дорожный костюм, будто не ложился этой ночью в постель. Зато наряд волшебницы оказался таким, каким должен быть глубокой ночью; и, признаться, именно это удивило и даже немного испугало Эван. Маг была одета точно также, как в недавнем страшном сне, что продолжился кошмаром в реальности.

На волшебнице была ночная рубашка, поверх которой маг накинула темную шаль. Волосы фрау Калиссандры были распущены. Она была в постели, когда на внутреннем дворе появилось жуткое нечто.

Декан темной школы подняла над головой металлическое блюдце с приплавленной к нему свечой, чтобы лучше осветить комнату.

Скрипнули дверные петли – это герр Патрик затворил за собой. Он был напряжен, словно сжатая пружина, и готов в любой момент выхватить из ножен меч. Не скажешь, что ликтор – однорукий калека. Увечье видно, если обратить на него свой взор, но в страже по-прежнему ощущалась грозная и смертоносная сила. Ранение не сломало его.

Вчера, когда была рядом с Эван, фрау Калиссандра обмолвилась, что узы с сильным магом делают сильнее и связанного с ним человека. Сказанное касалось ученика школы некромантии Хорта, который связан с Эван узами стража. Тогда волшебница в очередной раз задумалась о том, что же в итоге выйдет из этого; а сейчас слова наставницы вспомнились ее подопечной, когда подумалось о герре Патрике.

– Ученицы! – требовательно произнесла декан.

Девушки снова подпрыгнули, вытянувшись перед архантом темной силы, а блюдце со свечой взмыло в воздух, повиснув в одном футе от потолка. Огонек свечи сделался много ярче и осветил комнату, как десять свечей. Телохранитель волшебницы покосился на парящую в воздухе свечу и неодобрительно покачал головой. По его мнению, Калиссандра ди Каллис совершенно зря расходовала магическую силу.

– Ученицы, – повторила декан и на сей раз ее голос был спокоен, – я здесь, дабы убедиться, что с вами все в порядке. Ведь узы сотворены только с одной из моих трех новых подопечных.

Напитанная магией свеча светила ярко, но этот свет был всего лишь светом нескольких свечей. Эван показалось, что лица подруг налились краской. Они покраснели при упоминании о сотворении уз, да и она, наверно, тоже. Щеки-то горят! Но за окном ночь, и как не освещай комнату, а все одно внутри полно теней. Они укрыли стыдливый румянец, что в иной обстановке мог бы выдать смущение девушек.

– Илвет!

– Со мной ничего не случилось, фрау Калиссандра, – принцесса присела в изысканном реверансе, для которого ночная рубашка была почти что оскорблением.

– Тиамет!

– Я тоже в порядке, фрау Калиссандра, – рослая девица попыталась повторить движение подруги, да зря она это затеяла. Исполнение реверанса не входило в число ее достоинств.

– Эван!

Взор волшебницы вонзился в ученицу с рыжими волосами. Захотелось даже попятится, но Эван лишь присела, приветствуя наставницу, как сие подобает благовоспитанной высокородной девице. А внутри все сжалось от предчувствия разговора, которого она почему-то не желала. Калиссандра ди Каллис изучающе оглядела Эван и затем недовольно покосилась на двух других учениц.

Ликтор отворил только что закрытую дверь. В коридоре горел свет и слышался невнятный бубнеж; наверно, там был кто-то из слуг. Илвет и Тиамет переглянулись. Намек понятен, и подруги поспешили исчезнуть. Эван тоже хотела прошмыгнуть мимо наставницы, но она-то и нужна фрау Калиссандре.

– Скажи, – начала маг, – тебе снилось что-нибудь странное?

Эван закивала головой. Девушка заметила, что наставница вскинула бровь. Волшебница явно заинтересовалась продолжением разговора, а у Эван отчего-то в горле стоял ком. Только бы не разревется. Она ученица академии да пережила такое, что не всякому магу за всю историю Локонтелора довелось повидать! Но вот-вот расплачется, как деревенская дуреха.

– Говори, – волшебница хмурилась, – я спрашиваю всего лишь про сон.

– Да, фрау Калиссандра, только про сон, – пролепетала Эван. – Вы приснились мне.

Наставница потребовала подробностей, и ученица рассказала о, казалось бы, беспричинном страхе, который проник в ее сон. Потом поведала, что увидела фрау Калиссандру, пришедшую комнату учениц, и то, что она выглядела точно также, как сейчас. А еще девушка рассказала, что наставница жестом просила не будить Тиамет и Илвет.

Эван заметила, что маг снова внимательно оглядывает ее.

– Странно, – задумчиво произнесла фрау Калиссандра, – но мне привиделся похожий сон. Наполненный ощущением смертельной опасности, и в этом сне я увидела тебя. Мне приснилось, что ты знаками давала понять, что нельзя будить герра Патрика. Повторюсь, это все очень странно.

Волшебница подошла к окну. Внутренней двор наполнился рыцарями и сержантами из охраны посольства. Они собирались прочесать «Перекресток королей», и это разумно, если только не начался прорыв из чужого измерения – из обиталища козлорогих. Но Калиссандра ди Каллис не ощущала их силу, кроме остаточной магии, что еще витает подле обугленного чудовища. После сражения за Локонтелор ни один маг не спутают силу из другого измерения с магией этого мира.

Архант темной силы вздохнула. Сражение за город академия проиграла, но прорыв иномирцев навеки запечатан жертвой мессира ректора и его дракона. Так полагали все выжившие маги, и она в том числе. Но этой ночью появились сомнения. Она легко справилась с чудовищем. Только как оно очутилось здесь? Есть несколько предположений, и все они крайне неутешительные.

Обернувшись, Калиссандра ди Каллис подала ликтору знак, что они уходят. Нужно спуститься к чудовищу, возможно около него получится найти подсказу и понять, как он оказался здесь. Чуждая этому миру магия истончается, но еще достаточно времени, дабы изучить ее.

– Мы еще поговорим об этой ночи, – обронила волшебница, направляясь к двери, – но ученицы должны вернуться в постель. Завтрашний день будет долгим, а дорога трудной.

– Да, фрау Калиссандра, – Эван послушно склонила голову. Правда, трудно представить, как можно заснуть после случившегося да еще с таким гомоном за окном.

Волшебница покинула комнату, и через миг появились Тиамет и Илвет.

– Тебе тоже велено прыгнуть в кровать? – спросила принцесса.

– Да, – сказала Эван, устраиваясь в постель, – и мы сделаем, как велела фрау Калиссандра.

– Но вряд ли заснем, – буркнула Тиа.

Подруги рассмеялись. Новый день начинается не с утра, а прямо ночью.

Глава 3. Предчувствие

Тряхнуло так, тряхнуло! У всех, кто был в карете, клацнули зубы.

– Я ему покажу! – фрау Джора открыла оконце на двери и высунула наружу голову.

Эван, Тиамет и Илвет переглянулись и негромко захихикали, когда путешествующая с ними экономка разразилась в адрес возницы гневной тирадой с красочными описаниями его родства со змеями и прочими гадами. При этом фрау Джора умудрялась обойтись без грубости, отчего поток гневных слов и казался весьма забавным.

Как только фрау Джора выдохлась, возница попытался оправдаться, мол, дорога тряская и плохая, однако экономка не желала его слушать. Бросила в ответ еще пару неласковых, но в ее устах почему-то необидных словечек, и вернула себя на прежнее место. Сегодня она сидела рядом с Эван ди Рокк.

– Наглец! – фыркнула фрау Джора и подозрительно оглядела учениц.

Илвет и Тиамет невозмутимо посмотрели на нее и вернулись к созерцанию однообразных пейзажей за окном – поля и перелески, да то и дело хутора. Эван тоже глядела в окно – это спасло ее от необходимости притворяться равнодушной. Отвернувшись от экономки, она позволила себе легкую ухмылку. Да, фрау Джора порой забавна; и не зря Тиамет подметила, что та заглядывается на кучера. Утром Тиа еще сказала, что фрау Джора не раз заденет его «добрым» словом, и так и вышло.

Эван растянулась в широкой улыбке, помыслив, об экономке и усатом кучере. Он терялся, когда фрау Джора напирала на него, хотя с другими за словом в карман не лез; разумеется, если зубоскалил с ровней себе.

– Хам! – экономка не унималась.

Она возмущенно кудахтала еще минуту или две. Эван слушала ее, не отводя взора от оконца в каретной двери. Все-таки веселит их фрау Джора. Снова улыбнувшись, Эван подумала, что пусть она возмущается, сколько пожелает – хоть какое-то развлечение в их долгом путешествии.

Сегодня дорога особенно труда. Второй день пути, Эван засиделась и вдобавок не выспалась. Вон и Тиамет зевнула, ей тоже спать хочется. Ох, зря они с подругами шептались до утреннего подъема, пока «Перекресток королей» гудел растревоженным ульем. Сказала же им фрау Калиссандра, чтоб легли в постель и спали. В отличии от многих, кто в минувшую ночь оказался на злосчастном постоялом дворе, у трех учениц арханта темной школы имелась возможность продолжить сон. Да куда там! Разве после увиденного заснешь? Подруги обсуждали недавнее происшествие и снова вспоминали пережитое в тот ужасный день, когда погиб Локонтелор и тысячи его жителей, в числе коих столь много магов, ликторов и, конечно же, других учеников.

Мимо проскакал рыцарь, на его щите был атакующий кречет на алом фоне. За ним следовали два сержанта и оруженосец. Появление чудовища из иного измерения изменило порядок движения посольства. Поутру выступили из «Перекрестка королей» так, словно вокруг бушевала война – с изготовленными к бою рыцарями и сержантами. Вчера сопровождающая сотня скакала на конях позади трех посольских карет, и почти все ехали налегке: доспехи и большую часть оружия везли заводные лошади. Лишь дюжина рыцарей и сержантов да люди Ленара были снаряжены к бою – тогда этого казалось достаточно.

Сегодня все иначе. Впереди посольства шел дозор, а с двух сторон от дороги – отец сказал бы, что по флангам – скакали разъезды. Непосредственное сопровождение разделилось на две части. Половина рыцарей и их ратников шла перед тремя посольскими каретами, другая за ними. Периодически несколько конников скакали вровень с экипажами, будто прикрывали их, ожидая нападения с минуту на минуту.

Но пусть так, чем встретить опасность неготовыми к ней. Тем более что общая скорость не замедлилась. К вечеру посольство будет на новом постоялом дворе – он впереди, в дневном переходе от прежнего, а в полдень обещан небольшой привал. Дабы самим размяться и дать немного отдыха лошадям.

Эван вытянула ноги. Скорей бы привал. Полдень уже наступил.

– Что, лисонька, на травку хочется? – экономка с прищуром посмотрела на Эван.

– Да, фрау Джора, хочется, – ответила девушка.

– А спать ночью надо было! – экономка сердито покосилась на сидевшую подлее нее ученицу.

– Но как же! – возразила принцесса Илвет. – Где связь между желанием размять ноги и ночным сном?

– Я тоже не понимаю, – пробормотала Тиамет и по-мужицки хрустнула шеей. – Причем тут сон?

– Кабы спали ночью, то не маялись бы и не елозили задницами, не ведая, куда их пристроить, – укоризненным тоном произнесла фрау Джора. – И вообще! Приличные девицы так себя не ведут.

– Как так? – Тиа недоуменно посмотрела на улыбающихся подруг. Понятно, что надо было спать, но в чем еще она провинилась?

Эван не знала, как Илвет, а ее по-прежнему забавляло возмущенное пыхтение и косые взгляды фрау Джоры, которых удостоилась не только Тиамет, но и две другие ученицы – может, оттого, что уж больно смешным сталось лицо экономки, когда ее снова наполнил праведный гнев.

Фрау Джора наполнила легкие воздухом, чтобы обрушить новую обвиняющую тираду – теперь на безмозглых куриц. Да открыла рот лишь для того, чтобы громко клацнуть зубами. Карета наехала на очередную кочку, отчего вновь тряхнуло и гораздо сильней, чем прежде.

Забыв о несносных девицах, экономка отщелкнула замок, открывающий оконце двери, и снова высунулась наружу. Чтоб объяснить кучеру, как надо править лошадьми! Но снова пришлось молчать.

Посольский поезд остановился, и, надо ж так случиться, рядом с экипажем учениц фыркал жеребец капитана Ленара. Вскинув бровь, наемник многозначительно посмотрел на приставленную к ученицам служанку. Фрау Джора всунулась обратно в карету. Красная, как рак, она возмущенно фыркала, но молчала. Невозможно полоскать возницу при высокородном господине. Наброситься на учениц она тоже не могла – герр Ленар легко услышит и эту ее отповедь, он как назло держал своего коня на месте.

– Почему остановились? – спросила принцесса.

– Наверно, привал, – пожала плечами Эван.

Другой причиной для остановки могло быть только нападение на посольство, но нет ни встревоженных криков и громких команд, ни мельтешения охранников. Зато видно подходящее место для непродолжительного отдыха.

По левую руку от дороги началась дубовая роща, до которой с полсотни шагов. Между рощей и дорогой росла плотная сочная и невысокая трава. Эван захотелось пройтись по ней босиком. Аж пятки зачесались! Илвет и Тиамет тоже не терпелось поскорей выскочить из опостылевшего экипажа.

– Сидим здесь, – произнесла фрау Джора, она была насуплена. Увидев в глазах учениц немой вопрос, экономка добавила. – Выходить покамест не велено!

Капитан Ленар подвел жеребца к двери экипажа. Стянув перчатку, герр Джон постучал костяшкой пальца в стекло оконца.

– Фрейлейн! Фрау Джора! – позвал капитан наемников. – Выходите! Привал!

– Теперь можно? – с надеждой в голосе спросила Илвет.

Экономка недовольно поморщилась, но крыть было нечем.

– Раз велено, – сказала она, – то можно.

Девушки выпрыгнули из экипажа быстрей, чем оттуда могла бы вылететь стрела из разряженного арбалета. Ну, почти… Эван с упоением глотнула свежего воздуха и вместе с подругами шагнула на траву. В самом деле хотелось пробежаться по ней босиком или просто побежать, но негоже благовоспитанным девицам и ученицам самого арханта темной силы и декана оной школы скакать на лужайке, будто малолетним детям. Оглянувшись на экономку, Эван увидела ее осуждающий взор.

– Не разбредайтесь, лисоньки, – фрау Джора тоже спустилась.

Она еще хмурилась, однако чистый чуть прохладный воздух и возможность пройтись на своих двоих подействовали на настроение экономки наилучшим образом. Все-таки фрау Джора по натуре не была ворчливой и склочной женщиной. Но не признавать же поражение столь легко! Фрау Джора бросила на учениц укоряющий взор и с нарочитым осуждением покачала головой. Пусть все видят, что она недовольна!

Почувствовав вкус победы, фрау Джора почти успокоилась и направилась к экипажу, что предназначался для гардероба Калиссандры ди Каллис и также вез двух ее горничных.

Экономка думала обронить еще пару фразу, предназначенных для ушей трех девиц, да те позабыли о ней. Раз так, то фрау Джора тоже махнула на них рукой и последовала, наконец, по собственным необычайно важным делам. Как никак она старшая служанка в посольстве.

– Хорошо-то как! – сцепив пальцы в замок, Илвет вытянула вперед руки, и, запрокинув назад голову, подставила лицо солнечным лучам.

– Угу, – буркнула Тиамет, – прямо, как дома. Как будто опять на войне.

Эван удивленно посмотрела на нее. Пепельноволосая девица сложила руки на груди, закрывшись от окружающей благодати, и хмуро оглядывалась. Что на нее нашло?

– Не нравится мне это, – сказала Тиа.

– Ты о чем? – Илвет тоже заметила, что одна из ее подруг напряжена. – Что случилось?

– А вы не видите? – настала очень удивляться Тиамет. – Оглянитесь! Посмотрите на рыцарей и сержантов!

Эван и Илвет увидели, что охрана посольства спешилась. Воины окружили поезд цепью. Все при оружии и в доспехах. Кто-то косится по сторонам, кто-то переговаривается или ругает оруженосца, за то, что не спешит дать лошадям овца!

– Привал-то на час! Не более! Давай шустрей!

Не сказать, что рыцари и сержанты ожидают нападения с минуты на минуту, но они чего-то ждут, и это нечто определенно представляет опасность для декана темных, трех учениц и слуг. С сегодняшнего утра меры предосторожности повышены, Эван восприняла это буднично. Илвет тоже не придала им особого внимания – в королевском дворце и не такое, поди, видала. Но отчего столь сумрачна Тиамет?

– Не нравится мне это, – повторила рослая девушка.

– Забудь! – отмахнулась Илвет. – Что с нами станется? Посмотри сколько рыцарей нас охраняет! Да еще их сержанты и оруженосцы! И люди капитана Ленара!

– Магию фрау Калиссандры не забудь, – добавила Эван. – Эта сила легко побьет сотню с лишним латников.

– Но от случайной стрелы не убережет! – Тиа продолжала нагнетать. – Вы не подумайте, я не сумасшедшая, но иногда ощущаю… Как это объяснить… Словно кто-то сдавливает сердце, и тоска такая, что хоть плачь, хоть вой на луну.

Улыбка сползла с лица Илвет. Легкомысленное настроение Эван тоже исчезло. Видно же, что Тиамет рассказывает о терзающем ее предчувствии совершенно серьезно. Если она и ошибается, то точно верит в то, о чем говорит.

– В карете не было заметно, что тебя что-то беспокоит, – заметила Илвет.

– Ничего не беспокоило, – ответила Тиамет, – а как сделала первый шаг по траве, так и нахлынула тоска.

Пепельноволосая девица с подозрением оглядела округу. Дорога в оба конца оставалась пуста, в роще тоже никого не видно и не слышно. Сотня закованных в железо рыцарей, сержантов и оруженосцев на своем месте. Считай, при посольстве маленькое войско, и не каждый лорд Кольца в силах дать такому отпор. Разорившийся барон Огюст ди Рокк, седовласый отец Эван, к примеру, был способен вывести в поле не больше десятка всадников, из которых полный доспех был только у него. Собственно, он был единственным рыцарем на все баронство, которое выставляло на ежегодный сбор лишь одно рыцарское копье. Но зато отец с гордостью заявлял, что его копье ажно из десяти конных. Милый отец… Эван скучала по нему.

– Может… – она не знала, что сказать. Приятные сердцу воспоминания мешали Эван, а надо придумать, как успокоить подругу.

– Может все ерунда, – докончила фразу Тиамет.

– Я вовсе не это хотела сказать! – воскликнула Эван.

– Ничего, – вздохнула Тиа, – я не обижаюсь. Мне бы самой хотелось, чтобы эти предчувствия оказались пустыми девичьими страхами… Я вам расскажу… Потом.

Тиамет замолкла, погрузившись в себя, но задумалась она ненадолго.

– А ладно! – всплеснула руками Тиамет, отмахнувшись от собственных мыслей. – Чего тянуть! Сейчас и расскажу! Рассказать?

Эван пожала плечами. По правде говоря, она и Илвет не требовали от подруги этого рассказа. Не успели даже заинтересовать им. А сей рассказ был нужен прежде всего самой Тиамет.

– Со мной не часто такое бывает, – начала она. – Я уже говорила об этом? Что не так часто гложет под сердцем от плохого предчувствия?

– Говорила, – принцесса взяла подругу за руку. – и не волнуйся. Ничего страшного не произошло.

– Не произошло, – как бы нехотя согласилась Тиамет и с благодарностью посмотрела на подруг, а те ободряюще улыбнулись.

Эван старалась придать себе уверенности. Хоть бы глаза не выдали! Стало вдруг не по себе – от Тиамет передалась растерянность. Илвет тоже было неуютно. Принцесса вздрогнула, но не позволила слабости взять над собой верх. Нужно помочь подруге, и для этого нельзя показывать, что в душе смятение.

Но как Тиамет столь странно подействовала на нее и Илвет? Эван вымученно улыбнулась, чтобы снова приободрить Тиу. Хвала Девятерым! Она не заметила растерянности Илвет и Эван.

– Это бывает редко, – повторилась пепельноволосая девушка, – и раньше все по пустякам случалось. Хотя тогда мнилось, что произошло что-то очень значимое в моей никчемной жизни.

Эван показалось, голос Тиамет дрогнул. Неужели он сейчас расплачется? Что с ней?

– Не начинай, – произнесла Илвет, – самобичевание сейчас ни к чему.

– Не буду, – Тиа шумно втянула носом воздух и посмотрела исподлобья на подруг. – В общем, каждый раз мои дурные предчувствия оправдывались. Уж если начинала грызть тоска, то обязательно случалась крупная неприятность. Еще меня мамка порола!

– За что?

– Говорила, что это я такая-сякая глазливая. Будто я порчу на людей навожу.

– А ты?

– А что я? – вдруг рассердилась Тиамет. – Не было никакой порчи! Порча – это когда одному плохо. Ну или нескольким, коль уж я сглазила. Только в последний раз было все иначе! Я расскажу!

Высокая девушка оглянулась. Не хочется, чтобы кто-то кроме двух подруг услышал ее. Эван и Илвет тоже начали озираться, поддавшись настрою Тиамет.

– Сердце снова защемило полгода назад, – произнесла она, – и худо так стало, что не знала, куда себя девать. Даже озноб бить начал, но я никому ничего не говорила. Особенно матушке…

Тиамет снова замолчала, погрузившись в воспоминания.

– Что было потом?

– Потом? – встрепенулась Тиа. – Матушка оставила меня на денек в таверне, у которой стояла наша рота. Дабы я отлежалась, а потом нагнала остальных. Все уехали, а к вечеру я слегла с настоящей лихорадкой. Провалялась без памяти несколько дней. Не знаю почему, но матушка предусмотрительно дала трактирщику деньги на неделю вперед. Видно, тоже чувствовала что-то неладное.

Тиамет опустила взор.

– Когда пришла в себя через несколько дней, узнала, что наша рота попала в засаду и полностью перебита. Обоз тоже вырезали. Убили всех, и мою мать тоже.

– Прости, – вырвалось у Илвет, – мы не знали.

– Вы тут не причем, – горестно, не поднимая взор, вздохнула Тиамет.

Надо помолчать, хоть минутку, чтобы выразить сочувствие. Но кто-то тянул Эван за язык.

– Кто сообщил о маме? – едва слышно спросила дочь барона.

– Фрау Амниса. Желтый маг. Добрый трактирщик вызвал волшебницу, дабы попользовала меня своей силой, да я сама уже оклемалась от лихорадки, – Тиамет снова тяжко вздохнула. – Но фрау Амниса пришла не зря, она разглядела во мне способность к магии. Сперва я думала, что матушка была права и все мои способности лишь в дурном глазе, но фрау Амниса убедила, что это не так.

– Она устроила твою поездку на Испытание? – Илвет по-прежнему держала Тиамет за руку.

– А то! Правда, больше белые об этом пеклись, но иначе-то никак. Иначе обещали сжечь!

– Выжечь, – поправила Эван.

Тиамет рассмеялась.

– А я как сказала?

– Ты сказала, сжечь, – ответила дочь барона.

– Простите дуреху непутевую, – пошутила Тиамет; по меньшей мере попыталась это сделать.

– Погодите! – Илвет сердито взглянула на нее, потом на Эван. – Потом посмеемся!

– Как скажешь, – пожала плечами Тиамет.

– Ты лучше ответь, – напустилась на нее принцесса. – Сейчас такое же предчувствие у тебя?

– Да, – веселье в глазах высокой девушки мгновенно погасло, – но убей, а не скажу, что и когда должно случиться. Я сама…

– Ученицы!

Девушки подпрыгнули, как ошпаренные.

– Ученицы, – повторила Калиссандра ди Каллис, чье незаметное появление оказалось для трех студенток чересчур неожиданным, – с вами все в порядке?

– Да, фрау Калиссандра.

Эван, Тиамет и Илвет замерли перед наставницей, потупив взоры, словно нашкодившие дети. А спроси, и не скажут, почему чувствуют себя виноватыми.

– Хорошо, коль так, – маг оглядела каждую из девиц с головы до ног. Будто искала, что могло бы объяснить их странную реакцию. – Или что-то случилось?

Все три девушки замотали головами.

– Ладно, – резюмировала маг. Она держала в руках веер, которым вдруг указала на Тиамет и Илвет. – Ты и ты! Вы мои новые ученицы, но меж нами нет уз. Данное упущение мы исправим сегодня.

Если бы Эван было позволено ахнуть, она бы непременно проявила слабость, но сдержалась, поскольку не пристало высокородной девице являть чувства всякий раз, когда они рвутся наружу. Впрочем, связь меж ней и Калиссандрой ди Каллис являла волшебнице чувства Эван, как в раскрытой книге. Маг кивнула, и узы донесли умиротворение, но только для Эван.

Калиссандра ди Каллис оглядела Илвет и Тиамет.

– И не бойтесь, – со вздохом добавила волшебница, – тяжкое состояние, что нередко случается после сотворения уз меж наставником и учеником, вам не грозит. Потому что эти узы будут для вас не первые.

Дочь барона посмотрела на подруг. Наставница попыталась унять их волнение, но Илвет и Тиамет все одно в полном смятии; и без всякой магии ясно, что у них на душе. Девушки побледнели и разом подумали о плохом предчувствии Тиамет.

Не обратится ли чем-то страшным сотворение уз?

Глава 4. Новые узы

Подобрав юбки дорожного платья, дабы не цеплялись за колючие колоски, торчащие из травы, фрау Калиссандра оставила учениц и направилась к своей карете. Подле экипажа госпожи арханта уже собрались герр Патрик, капитан Ленар и несколько старших рыцарей из сотни сопровождения.

– Видите, – Тиамет снова насупилась. – Что они обсуждают? Зачем собрались на совет?

– Обсудить, что подать к столу вечером! Хотя бы для этого! – набросилась на подругу Илвет. – У них может быть тысяча причин для короткого разговора. Наше путешествие только началось!

Обернувшись к принцессе, Тиамет уперла руки в бока, намереваясь дать отпор неожиданному натиску Илвет. Глаза девушек сверкали, они гневно смотрели одна на другую.

– Тише вы! – Эван схватила обоих за руки. – Успокойтесь!

Илвет и Тиамет одновременно фыркнули и отвернулись.

–Лучше скажите, что на вас нашло? – дочь барона отпустила подруг.

– Я уже говорила, – произнесла пепельноволосая девушка, – предчувствие…

– Нет, не оно, – вздохнула Илвет, она больше не сердилась. – Прости, Тиа.

Эван почувствовала облегчение. Внезапно вспыхнувшая сора гасла, не успев превратиться в большую обиду. Тиамет тоже перестала злиться.

– Ты тоже извини, – сказала она. – Я сама не своя.

– Сотворение уз, – произнесла Илвет, – это все оно.

Принцесса покраснела, Тиамет сделалась пунцовой, у дочери барона тоже загорелись щеки. Лучше не вспоминать, как именно сотворятся узы.

Эван связана с наставницей и с Хортом, которого она… То есть вторая ее сущность, спящий внутри нее суккуб, связал в момент пробуждения ученика школы некромантии узами телохранителя. Прежде никто и никогда не делал ликтором другого мага. То есть ученика… Но не важно, не было в прошлом стража со способностью к магии, а теперь есть.

Содеянное являлось вопиющим проступком или даже преступлением, но слишком многих лишилась академия вместе со своим городом: и волшебников, и учеников. Возможная потеря еще двоих была воспринята обновленным советом академии неоправданной, сродни преступлению. Вопрос о последствиях необычных уз оставили до лучших времен, а наставникам было велено внимательно приглядывать за учениками – ныне Академия высокой магии должна оправиться от смертельной раны, полученной при отражении прорыва из чужого измерения. Для этого нужны новые маги, и, значит, ученики.

Что же до нее? Эван знала, в какую сторону направиться, чтобы рано или поздно, но найти своего ликтора. Тем более, что посольство отъехало от Локонтелора совсем недалеко. До погибшего города и Хорта легко дойти пешком. Каждый раз, вспоминая об ученике-некроманте, Эван ощущала необъяснимую тягу к нему. Вдобавок мелькала постыдная мысль, что могла бы повторить то, что в итоге сотворило узы. Эван успокаивала себя, что неприличное желание исходит от затаившегося где-то внутри суккуба.

А, если обратиться к магии, и захотеть узреть узы, то можно увидеть золотую нить, соединявшую Эван и Хорта – узы, которые она сотворила. Уходящая куда-то на север нить… Можно также увидеть узы с наставницей, только это сложнее и лучше это не делать, дабы не привлечь внимание Калиссандры ди Каллис. Но прочь мысли о себе! Эван должна окончательно помирить подруг. Потупив взоры, две ученицы разглядывали землю перед собой.

– Ты что-то сказала про узы? – спросила Эван.

Она обратилась к Илвет, но вместо принцессы ответила другая.

– Да, – согласилась Тиа, – узы. Что-то я разнервничалась, и вообще…

Высокая девушка оборвала себя, покраснев еще больше.

– Я тоже… – выдавила Илвет, – нервничаю.

Принцесса взглянула на Эван, ища в ее глазах поддержку. Дочь барона кивнула и подумала, что надо что-то сказать, но чего еще добавить? Что не нужно бояться, это всего лишь неприлично? Эван рассердилась на себя. Дура! О чем она думает? Сперва о Хорте, а теперь вместо ободряющих слов с языка просится язвительное замечание о постыдстве?

– Ничего, – произнесла Эван, – без сотворения уз вам никак не обойтись. Тем более, что фрау Калиссандра сказала, что сейчас это не опасно.

– Ты права, – Илвет и расправила плечи, гордо вскинув подборок. – Если узы нужны, то так тому и быть!

Дочь барона покосилась на Тиамет, которая подмигнула в ответ. Настроение у нее тоже пошло на поправку. Тиа ухмыльнулась и снова подмигнула, теперь уже Илвет.

– Фрейлейн!

Девушки вздрогнули от неожиданности.

– Да, герр Патрик, – на лице Тиамет все еще была легкомысленная ухмылка.

– Ты мне и нужна, – сказал страж. – Точнее фрау Калиссандре.

– Зачем? – улыбка сползла с лица рослой девушки.

Взглянув на карету наставницы, Тиамет обнаружила, что наскоро созванный совет разошелся, а волшебника вернулась в экипаж. Но дверца оставлена открытой.

– Узы, – пискнула Эван.

Она покраснела. Почувствовала, что Калиссандра ди Каллис коснулась магии. Эван сама будто бы ощутила силу; щеки словно коснулось дуновение ветра. Но для чего магия фрау Калиссандре, когда она зовет к себе ученицу? Вспомнив о намерении волшебницы сотворить новые узы, Эван зарделась еще больше. Это будет сделано прямо в карете? Прямо сейчас? Когда светит солнце, и вокруг столько людей?

– Узы, – повторила Тиамет. В отличие от дочери барона она побледнела.

– Так идете, фрейлейн? – усмехнулся герр Патрик и, нахмурившись, отчего-то перевел взгляд на Илвет.

Под взором телохранителя наставницы принцесса тоже побледнела. А если… Что если герр Патрик тоже будет вместе с ними в карете? Эван мысленно выругала себя. Что она за дуреха? Почему сразу не додумалась, что именно более всего пугает Тиамет и Илвет?

– Вам помочь, фрейлейн? – ликтор протянул пепельноволосой девушке правую руку. Обрубок левой кисти страж спрятал за спиной. Движение получилось изысканное, будто герр Патрик приглашает Тиамет к танцу на балу у высокородного господина. Ликтора забавлял страх и ступор, которые завладели двумя новыми ученицами.

– Иди, – Эван попыталась приободрить подругу, – фрау Калиссандра не кусается.

– Лучше бы кусалась, – простонала Тиа.

Поведя плечами, как заправский ратник, рослая девица приняла ладонь стража и вместе с ним направилась к карете Калиссандры ди Каллис. Эван и Илвет прыснули от смеха. Выглядело так, словно телохранитель ведет по танцевальному залу ветерана-мечника. Но смех-смехом, а дело-то нешуточное. Веселье покинуло подруг.

– Никогда бы не подумала, – пробормотала Илвет, глядя вслед Тиамет и ликтору, – что это будет вот так.

Эван кивнула. Поджав губы, она вместе с принцессой смотрела на Тиамет и герра Патрика. Страж подвел девушку к экипажу. Подождал мгновение, чтобы она поднялась в карету, и закрыл за ученицей дверь.

– Хвала Девятерым, – прошептала Илвет, – они будут одни.

Дочь барона снова кивнула. Эван бросала по сторонам осторожные взгляды, дабы никто не заметил ее внимания. Хватит уже косых взоров на ученицу Калиссандры ди Каллис. Нужно быть честной хотя бы перед собой – Эван еще не привыкла быть темной. Если кто-нибудь заподозрит, что происходит сейчас в карете… Дочь барона опять покраснела… Пока внутри экипажа ничего не началось, но вот-вот случится… В общем, если узнают, что там сейчас делается, то ехидных взоров и немых насмешек над ученицами точно не избежать.

Эван вздрогнула – связь с наставницей оборвалась… Нет, не совсем так. Девушка чувствовала, что узы по-прежнему соединяют с фрау Калиссандрой, но меж ней и волшебницей выросла стена. Такое уже бывало и не раз – когда маг желала, чтобы ученица ничего не знала о ней или чтобы Эван не передалась от наставницы и толика настроения волшебницы.

– Я не чувствую ее, – взволнованно произнесла дочь барона.

– Что? – не поняла Илвет.

– Узы! – воскликнула Эван. – Я ничего не ощущаю! Она приглушила их!

– Кто она?

– Фрау Калиссандра!

Рот принцессы раскрылся от изумления. Но поразили вовсе не слова подруги, она уже начала догадываться, кто мог повлиять на ученические узы. Илвет была потрясена тем, что ликтор декана приоткрыл дверцу кареты. Неужели он лезет внутрь?

– Ты тоже видишь? – Эван вцепилась за рукав платья принцессы.

Илвет промычала в ответ что-то неразборчивое. Она бы и сказала, что-нибудь колкое про наглеца-ликтора и возможно даже посмеялась бы незлобно над невезением подруги, но следующей в карете быть уже ей. Вместе с телохранителем волшебницы. Ох… Она не готова сотворить узы прямо в карете. Нужно что-то предпринять!

Принцесса закатила к небу глаза. А если упасть в обморок?

Эван затрясла Илвет за плечо. Только бы не вздумала лишаться чувств! Может, на юге это и принято, а в северной части Кольца сначала поморщатся, сплюнут и выругаются да лишь потом кинутся помогать.

– Что ты делаешь? – томно произнесла Илвет. Глаза принцессы были закрыты, она еще не определилась, терять ли ей сознание или повременить с этим. Только что еще придумать, дабы не лезть в карету?

– Не вздумай падать в обморок, – зашипела от злости Эван. Она злилась на золотоволосую принцессу, – не-то тебя перебросят через лошадь какого-нибудь мужлана и провезут так до следующей таверны.

Врать подруге – это, конечно, плохо, но надо же привести ее в себя! Эван еще раз затрясла Илвет за плечо. Ну же! Перестань притворяться и не вздумай падать в обморок!

– Смотри! – принцесса уставилась широко раскрытыми глазами на экипаж Калиссандры ди Каллис.

Протянув вперед правую руку, Герр Патрик помогал ученице спуститься из кареты. С последней ступеньки Тиамет спрыгнула. Поблагодарила ликтора за помощь и взглянула на подруг. Эван и Илвет изумленно таращились на нее. Тиамет улыбнулась и направилась к девушкам. Она была чуть бледна, но и только. Ступала по земле твердым шагом и не выглядела, как человек, с которым только что произошло нечто необычное.

– Что с твоими узами? – не отводя взора от Тиамет, спросила Илвет. Вместе с приближением подруги неумолимо приближалось мгновение, когда она тоже пойдет к экипажу фрау Калиссандры.

– С узами? – встрепенулась Эван. – По-прежнему ничего не чувствую кроме того, что они существуют и связывают меня с госпожой деканом. Зачем спрашиваешь?

– Не знаю, – принцесса пожала плечами и жалобно посмотрела на Эван.

Дочь барона отвела взгляд. Она тоже не знает. Не знает, как приободрить подругу – сейчас ее черед. Настанет буквально через несколько мгновений, когда к ним вернется Тиамет.

– Я все! – сообщила она, в ее голосе сквозило радостное облегчение.

– Все?.. – многозначительно спросила Илвет.

– Все, – ответила Тиа. – Ничего не было.

Эван и Илвет недоуменно переглянулись.

– Я хотела сказать, что ничего такого не было, – добавила Тиа.

Услышанное изрядно озадачило Эван. Принцесса тоже непонимающе смотрела на Тиамет.

– А узы? – спросила дочь барона.

– Узы есть, – произнесла высокая девушка, – но какие-то странные. Есть-то они есть, но я ничего не чувствую.

– Так должно быть, – сказала Эван. – Я тоже ничего не ощущаю. Фрау Калиссандра закрылась от нас.

– Закрылась? Это хорошо, что закрылась. Не-то ненароком подумала, что мне опять не везет, что снова со мной ничего путного не получается, – Тиамет хмыкнула. – Я ж несчастливая с самого рождения.

– Лучше скажи, – начала Илвет, – как это было? По-другому? Иначе, чем в первый раз?

– Было по-другому. Я села напротив наставницы, она велела закрыть глаза и обхватила мою голову ладонями. Минуту или две ничего не происходило… – Тиамет замялась и через мгновение поправила себя. – Я ничего не чувствовала, поэтому скажу за себя. Для меня ничего не происходило. Потом раз! И в меня хлынула сила!

Глаза Тиамет расширились от восторга.

– Меня наполнила сила! Как будто дуновение свежего морского воздуха!

Эван никогда не была на берегу моря, но что такое свежий воздух ей известно.

– Сила ушла, – продолжала Тиамет, – я ощутила внутри себя связь с фрау Калиссандрой, только какую-то пустую. Хотела спросить ее об этом, но наставница велела оставить ее одну.

– Скоро моя очередь, – сказала Илвет. Она успокоилась, дышала ровно и спокойно смотрела на экипаж декана темной школы.

– Тебе пора, – произнесла дочь барона. Ликтор, который все также стоял около кареты волшебницы махнул девушкам рукой.

– Пора, – Илвет поправила на поясе серое ученическое платье и направилась к карете.

Теперь Эван смотрела вслед принцессе и в мыслях спрашивала себя, почему сотворение уз с новыми ученицами столь сильно отличается от того, что было с ней? Ответа на этот вопрос у Эван, конечно, же не имелось.

– Второй идти не боязно, – Тиамет кивнула в сторону подруги, которая только что подошла к экипажу.

Подав руку ученице, герр Патрик помог девушке подняться в экипаж Калиссандры ди Каллис и закрыл за ученицей дверцу.

– Ждем, – молвила Тиамет.

– Что-нибудь чувствуешь? – спросила Эван.

– Ты про узы?

Тиамет покачала головой.

– Ничего, – сказала она, – по-прежнему ничего. Между мной и фрау Калиссандрой глухая стена. Я бы не смогла даже определить, в каком направлении ее искать, если бы не знала, что волшебница в той карете.

– Я тоже, – произнесла Эван. – Нам остается только ждать. Знать бы еще, что происходит внутри.

– Разве ты не слушала меня? – искренне удивилась Тиа. – Я же все рассказала!

– Слышала, – ответила дочь барона, – и хорошо помню, о чем ты говорила. Но со мной узы сотворены одним способом, с тобой другим. Быть может, с нашей Илвет будет что-то третье.

– Может быть, – согласилась Тиамет, – но вряд ли фрау Калиссандра придумает для Илвет что-то особенное.

– В первый раз после сотворения нас отправили в лекарский дом желтой школы, – вспомнила Эван. – Потому что сотворение уз было опасно, а сейчас иначе.

– Хочешь сказать, что в этот раз все совсем по-другому?

– Разве не так?

Тиамет кивнула. Девушки замолчали; было волнительно за подругу, и говорить не хотелось. Почему-то нарастало напряжение. Эван заметила, что одергивает свое платье. Эта привычка… Дергать платье, когда нервничает. Но ведь она волнуется? Глупо, конечно, ведь с Тиамет ничего страшного или постыдного не произошло; даже, наоборот, с ней все было быстро и просто. Но отчего до сих пор не видно Илвет?

Покосившись через плечо, дочь барона увидела, что Тиамет мрачнеет. Наверно, опять вспомнила о своих предчувствиях. Эван мысленно взмолилась Девятерым, чтобы избавили подругу от тягостных рассуждений про то, что скоро произойдет нечто нехорошее.

– Илвет! – пепельноволосая девушка шумно выдохнула. Будто задержала дыхание, пока вновь не увидит принцессу.

Дочь барона недовольно поморщилась. Чуть-чуть, чтобы не обидеть Тиа своим недовольством. Просто подумалось, что высокородной не подобает сопеть и пыхтеть, как кастрюле на плите. Но ведь Тиамет не из высокородных… С другой стороны, она теперь студентка и когда-нибудь станет магом. В лагере под Локонтелором, что ныне был за академию, частенько повторяли, дескать, нынешним и будущим магом предстоит вместе возрождать Академию высокой магии.

– Идем! – Тиамет схватила задумавшуюся Эван под локоть. – Илвет зовет!

Принцесса высунулась из кареты и помахала Эван и Тиамет рукой. Они подошли к экипажу, в котором снова скрылась принцесса, и после приглашавшего жеста ликтора тоже залезли внутрь.

Илвет сидела в углу широкого сиденья, на противоположном – раскинув юбки дорожного платья, устроилась Калиссандра ди Каллис. Если потесниться, то на сиденье напротив волшебницы можно уместиться втроем. Эван и Тиамет постарались. Прижали Илвет к внутренней стенке экипажа и уселись на одном сиденье.

– Я снимаю блок, – без предисловий начала декан темной школы, – вы снова почувствовали связь со мной, и двое из вас теперь в полной мере мои ученицы.

Волшебница пронзила взглядом Илвет и Тиамет, и неожиданно улыбнулась.

– Я вас не съем, – произнесла она, – по меньшей мере не сразу. Вы поняли меня?

– Да, фрау Калиссандра, – молвила принцесса.

– Поняли, фрау Калиссандра, – вторила ей Тиамет.

– Поняли, а что-то не видно этого, – посетовала волшебника. – Покамест вы замерли, как мышки перед кошкой. Тебя, Эван, это тоже касается.

Дочь барона кивнула. Надо бы что-то сказать, согласившись с наставницей, но сильно пересохло в горле. Лучше промолчать, но отчего она и остальные так робеют перед волшебницей?

– Ученицы! – голос мага сменил тон на более холодный. Красивое безвозвратное лицо тоже стало строгим.

Девушки враз подобрались, хотя, признаться, и так сидели, как на жердочке.

– Времена кардинально изменились, – продолжила фрау Калиссандра, – и вы сие знаете, как мало кто в нашем мире. Вы тоже были в Локонтелоре, когда он погиб. Но сейчас не о том. Времена другие, и более нет возможности плавно входить в магическую науку. Каждый вечер будет посвящен познанию силы, а прямо сейчас первый теоретический урок. Вы знаете, как в темной школе сотворятся узы.

Волшебница вскинула бровь и покачала головой.

– Не стоит краснеть, когда заходит речь о чувственной близости, в коей исток темной магии. Повторюсь, не нужно краснеть, особенно тем, кто выбрал стезю нашей школы.

Эван подумала, что она и подруги темную школу не выбирали, но не решилась озвучить эту мысль. Впрочем, Тиамет и Илвет, наверно, помыслили о том же самом.

– Сегодня узы сотворены иным способом, – говорила маг, – который практикуют все иные школы. Сей способ отнимает многократно больше силы, чем сотворение уз меж темными. Создание связи с двумя учениками обычным способом даже опасно для мага, но ныне меня переполняет сила.

Волшебница вдруг закрыла глаза и откинулась на спинку сидения. Маг молчала несколько ударов сердца, и, когда заговорила, к удивлению девушек ее голос звучал надломлено.

– Смерть ликтора отнимает очень близкого человека. Вы, верно, знаете, что для любого мага это очень болезная утрата. На третий день маг начинает терять силу и исходу первой недели может быть полностью опустошен. Словно выжжен! Но…

Фрау Калиссандра по-прежнему не открывала глаз. Волшебница горестно вздохнула прежде, чем продолжить.

– Но опустошение магических сил случается не со всеми и не всегда. Этой ночью я легко уничтожила дьявольскую голову, которая непонятным мне образом снова проникла в наш мир. Но сейчас не о том. На шестой или седьмой день после смерти телохранителя маг получает обратный ток силы. Магии прибавляется много больше, чем было отнято смертью ликтора.

Волшебница открыла глаза.

– Ночью я была даже рада необходимости обратиться к магии. У меня до сих пор избыток силы. Поэтому связь с двумя новыми ученицами была сотворена необычным для темного мага способом. Вам ясно?

Девушки закивали головами.

– Хорошо. Смерть ликтора сначала отнимает силы, опустошает магию, но затем силы возвращаются в избытке, – резюмировала маг. – Это первый теоретический урок.

Волшебница удовлетворенно оглядела учениц. Они запомнили, да и урок был простым и коротким.

– Тиамет!

Взор Калиссандры ди Каллис буравил пепельноволосую девушку.

– Тебя что-то гложет! Узы подсказывают мне! Предчувствие? Говори!

Тиамет поведала все, сразу и без утайки. Сперва Эван полагала, что волшебница отмахнется от девичьих страхов, но волшебница слушала ученицу с предельной внимательностью.

– Но я не знаю, фрау Калиссандра, – закончила свой рассказ Тиамет, – насколько все серьезно и что же должно произойти.

– Твое предчувствие не пустое, – задумчиво произнесла волшебница, изучающе разглядывая Тиамет, – я тоже чувствую напряжение.

Глава 5. Белый храм

Склонив голову на бок, Калиссандра ди Каллис внимательно разглядывала пепельноволосую девушку. Тиамет смутилась и опустила взор, а волшебница все буравила и буравила ученицу взглядом. Даже Эван стало неуютно от столь пристального, пронзающего насквозь внимания, которым волшебница удостоила подругу.

– А ты… – произнесла маг и вновь задумчиво оглядела Тиамет. – Возможно в тебе есть дар провидца.

Тиамет раскрыла рот, чтобы сказать непременное «Да, фрау Калиссандра», но так ничего не выдавила из себя. Она была удивлена, и это еще мягко сказано. Эван тоже была потрясена предположением наставницы. Провидцы появляются средь магов очень редко. Один или два на тысячу лет, не чаще суккубов… Вспомним о собственной судьбе, о чудовище, что спит в ней, Эван невольно покачала головой. Одно утешает – суккуб внутри предвещает магический талант редкой силы. По словам фрау Калиссандры, такой, как Эван, в темной школе может не появиться еще тысячу лет.

– Возможно, в моей новой ученице дар провидца, – сказала маг, – это единственная радующая душу новость за последнее время. Интересный улов у темных в этом году, и быть может у нашей израненной академии появятся сразу два провидца.

Калиссандра ди Каллис посмотрела на Эван ди Рокк. Волшебница знала, что в Хорте тоже может проявится этот редкий дар, но он некромант, а она архант иной школы. Во взоре мага явственно читалось, что она довольна. Темная школа пополнилась суккубом и, вероятно, провидцем.

Эван мысленно взвыла. Не хочет она, чтобы в ней просыпалось чудовище. Суккуб спас ее в том аду, в который превратился Локонтелор в час прорыва из другого измерения. Вторая сущность оттесняла Эван в глубины сознания в самые жуткие и опасные мгновения. Чудовище обращалось к магии, и без суккуба не было бы сейчас самой Эван. Только она не хочет… не хочет.

– Эван! – требовательно произнесла волшебница.

– Да, фрау Калиссандра, – встрепенулась девушка.

– Не спи, – снисходительно сказала маг. – Первый урок окончен, но наша беседа продолжается. Будь внимательной.

Волшебница взмахнула рукой, давая понять, что ученица может не отвечать.

– Я сказала про дар провидца, – произнесла декан темной школы, – но не будем спешить с выводами. Нужно время и особые магический формулы, приложенные к твоей персоне.

Волшебница указала на Тиамет.

– Ты понимаешь? – спросила маг.

– Да, фрау Калиссандра, я понимаю, – закивала головой Тиамет, – я не думала…

– Вот и хорошо, – перебила ее волшебница, – мы никому ничего не говорим. Договорились?

Маг обращалась сразу к трем своим ученицам, но смотрела сейчас только на Эван. Девушки уверили благосклонно внимающую им Калиссандру ди Каллис, что не посмеют распускать язык и болтать лишнее.

– Тем паче, – волшебница завершила беседу, – нет никакой уверенности, что первые предположения верны. Но все одно, знайте, у всех из вас большая предрасположенность к темной магии и впечатляющий потенциал. Помните об этот, примите темную школу и гордитесь ей. Однако не возгордитесь раньше времени!

Госпожа декан хлопнула в ладоши.

– А сейчас, – произнесла она, улыбнувшись ободряющей улыбкой, – живо к фрау Джоре! Она уже состряпала обед!

Девушки выскочили из экипажа, возле которого их ждала экономка. Фрау Джора коротала время в разговоре с герром Патриком. Завидев, что госпожа декан отпустила девиц, экономка поспешила отвести их ко второй посольской карете – к бутербродам с копченой колбасой и сыром, зеленью и вчерашним компотом. Снедь была разложена на белой скатерти, раскинутой прямо на траве.

– Проголодались, поди, лисоньки, но ешьте. Ешьте да побыстрей. Не ведаю, чем вас потчевала фрау Калиссандра, но точно не бутербродами. Ешьте-ешьте! Не зевайте зря. Остальные уже доканчивают обед. Скоро поедем дальше. Ешьте. Я не буду мешать!

Девушки заголосили, приглашая фрау Джору присоединиться к ним, однако экономка была непреклонна, заявив, что пообедает вместе с другими слугами. Как и полагается.

– Кажется, там такие же бутерброды, – сказала Тиамет.

Она поглядывала за фрау Джорой, пока экономка не присоединилась к трапезе вместе с горничными госпожи арханта. Они тоже только-только вернулись к своему экипажу. Относили обед фрау Калиссандре и ее ликтору и теперь свободны. Обедают.

– Можно не торопиться, – сказала Илвет, запив большой кусок бутерброда ароматным компотом, – ешьте спокойно.

– Почему? – спросила Тиамет, кивнув в сторону третей кареты. – Фрау Джора наказывала как раз поторапливаться.

– Все очень просто, – принцесса сделала еще один сделал глоток из расписной деревянной чашки, – фрау Калиссандра только сейчас начала трапезничать. Пока она пообедает, посольство в путь не тронется.

Ученицы все же ускорили свой обед. Глядя, как сворачивается временная стоянка, невольно начинаешь быстрей запихивать в себя бутерброды, но зря они торопились. Илвет оказалась права. Ратники из рыцарской сотни и кондотьеры потихоньку выстроились в походный порядок, многие из них уже были в седлах. Три возницы тоже на своих местах.

Щурясь на солнце, ученицы вяло переговаривались подле своего экипажа. После простого, но сытного обеда тянуло в сон и говорить не очень-то хотелось. Но не стоять же молча? Девушки смотрели на двух горничных, которые тоже щебетали о чем-то о своем, переминаясь с ноги на ногу около кареты госпожи декана. Служанки ждали, когда можно будет забрать поднос и прочее, что нужно унести после трапезы фрау Калиссандры и герра Патрика.

Наконец, посольство продолжает путь.

– Ну же! Лисоньки! – фрау Джора высунулась из кареты, дабы поторопить девушек, которые не спешили забираться в экипаж.

А как же хочется еще немного понежится под лучами солнца! В начале лета на севере Кольца его лучи ласковые, теплые и не жаркие. Эван огорченно вздохнула и следом за Илвет и Тиамет вскочила в экипаж. Остаток дня они проведут в нем. Через несколько ударов сердца карета покатилась по тряской дороге.

Усадив девушек по местам, фрау Джора успокоилась и, откинувшись на спинку сиденья, немедленно задремала. Тиамет, которая устроилась рядом с ней, последовала примеру экономки. Эван и Илвет переглянулись, пожали плечами и тоже начали удобней моститься, дабы немного поспать. В сон клонило нещадно.

Движение было монотонным, откуда-то доносились приглушенные голоса. Экипаж покачивался на кочках, и сновидения быстро овладели Эван.

– В дозор мы…

Мимо посольских карет проскакали несколько всадников. Дочь барона не видела их, она только открыла глаза, разбуженная возгласом то ли сержанта, то ли рыцаря. Подруги и экономка по-прежнему спят. Пробудилась лишь Эван. Девушка сонно подумала, что проспала всего ничего и снова закрыла глаза, убаюканная дорогой, что тянулась и тянулась на юго-восток. Путешествие продолжалось. До Синей гавани, где пересядут на корабль, и тем паче до Сигмара еще очень далеко.

Сегодня посольство доедет до большого села с несколькими постоялыми дворами, и на одном из них остановится на ночевку. По меньшей мере, так сказал герр Патрик во время одного из двух коротких привалов у перелесков, которые делали, чтобы люди немного размялись и сбегали в заросли по нужде.

Потом снова дорога. Мимо проезжали купцы и подводы бондов с хуторов, деревень и сел, часто разбросанных на много дней пути вокруг Локонтелора. Войны здесь случались редко, и потому люди издревле с охоткой селились в этой части Кольца. Даже на землях, которые не принадлежали Локонтелору. Владения академии распространялись не дольше одного дневного перехода от ныне погибшего города, но маги зорко следили за сеньорами окрест своего города. Замки некоторых из них порой виднелись по пути на юго-восток. Волшебники прилагали все силы, чтобы здешней области Кольца не разгорались новые войны.

К селу, о котором сказал ликтор, добрались за час до сумерек. Эван с любопытством разглядывала дома, стоявшие внутри частокола, за который въезжало посольство. Жили здесь зажиточно – дома были крепкие, высокие, ухоженные. В основном деревянные, но ближе к сердцу села, где располагались таверны, начали попадаться и каменные.

– Больше на город похоже, – заметила Тиамет.

Эван была согласна с ней. Ну какое это село? Самый настоящий городок. Дочь барона из Восточного королевства и девица, родившаяся в маркитанском обозе, с любопытством смотрели в оконца кареты.

В отличии от них принцесса была совершенно равнодушна. Разве не видела она прежде сел и деревень? Едут по обычному захолустью, каких в Сигмаре пруд пруди, и все дома в родном королевстве давно кладут из камня. Эка невидаль!

– Как называется это место? – спросила Илвет.

– Белый храм, – ответила фрау Джора. – По храму в честь Девятерых. Скоро доедем до него, он посреди села, на торжище, а следующая ночевка у нас в Гриммтоне. Я из тех мест. Графы ди Гримм, которые владеют этим городом, всегда были очень благосклонны к магам, а академия к ним.

Эван хмыкнула. Еще бы графам ди Гримм не быть покладистыми с Локонтелором. Маги легко разнесут графство в клочья. Даже не поморщатся.

– Давно вы покинули родные места? – светским тоном поинтересовалась Илвет.

Она уже несколько раз за день забавлялась подобным образом, но фрау Джора не замечала, что принцесса играет в придворный салон, а, может, нехитрые развлечения принцессы оставляли экономку просто равнодушной. В любом случае она не подавала виду, что ученица обращается с ней неподобающим тоном.

Отвернувшись к окну, Эван тихонько хихикнула. Уж с магом и тем паче с Калиссандрой ди Каллис устраивать подобные игры Илвет точно не посмеет. Будь она хоть принцессой из принцесс в отцовском дворце, а здесь лишь ученица. Такая же, как Тиа и Эван.

– Как давно? – фрау Джоре было приятно, что интересуются ее прошлым. – Да как в девичью-то пору вошла, так и подалась в Локонтелор. Собралась на одну зиму на заработки, а осталась на всю жизнь.

Лицо экономки помрачнело.

– Поверить не могу, что все случившееся не ночной кошмар, – произнесла экономка.

– Мы тоже, – вздохнула Илвет.

Сейчас она была искренна и говорила сразу за троих. Впрочем, Эван и Тиамет не возражали, они считали также. Для Эван гибель города оказалась сродни крушению надежд. Она мечтала жить в Локонтелоре, мечтала когда-нибудь надеть шаль мага и принять из рук декана школы волшебную палочку не ученицы, которую уже получила и которая сгинула где-то в городе, а волшебную палочку дипломированного мага.

Прежний Локонтелор не вернешь, но Эван когда-нибудь станет настоящей волшебницей, пусть и темной. Пора уже привыкнуть и не стенать о персте судьбы, указавшим на темную школу. Ныне это второй дом.

– Прибыли! – сообщила фрау Джора.

Кареты вкатились главное торжище Белого храма. Основные промыслы сельчан крутились вокруг торговли да дороги на Локонтелор, и вдоль площади стояли таверны на любой вкус и кошелек. Лишь одно строение имело иное предназначение – побеленный каменный храм Девяти богов с девятью равновысокими устремленными в небеса шпилями. Храм был грандиозен для полусела-полугородка. Святилище достойное иной столицы, и немудрено, отчего у здешнего селения такое название.

– Верно, на службу сюда съезжается вся округа, – предположила Тиамет.

– Что верно, то верно. На много миль окрест нет подобного святилища. Даже графы ди Гримм не считают зазорным появляться здесь. В Гриммтоне храм-то попроще, – ответствовала фрау Джора. Она была довольна впечатлением, которое произвело на девушек святилище. Экономку проняла гордость за почти родные края.

На широких ступенях храма выстроились сельские старшины с головой и настоятелем храма. Предупрежденные рыцарями дозора они спешно собрались, дабы приличествующим образом встретить арханта темной силы и декана оной школы, которая вела великое посольство в далекий Сигмар.

Три посольские кареты и не впечатлили сельчан, но виду те не подадут, не покажут разочарование, потому что экипажей, может, и маловато, но сильномогучая и великолепная Калиссандра ди Каллис в одном из них.

Маг покинула свою карету и горделивой походкой направилась к сельской старшине. На чародейке была красную шаль с черной бахромой. В двух шагах позади волшебницы ступал однорукий ликтор. Герр Патрик спрятал обрубок под накинутым на плечи алым плащом, правая рука нарочито лежала на эфесе меча.

Страж готов немедленно вступить в схватку. Но кто ж посмеет напасть на госпожу волшебницу, которая сама могущественный маг да в сопровождении маленького войска – сотни конных и оружных. Рыцари и приведенные ими ратники выстроились полукругом за тремя посольскими каретами, благо размеры сельского торжища позволяли уместиться всем, кто прибыл, и всем, кто встречал.

Помимо старшины поглазеть на великое посольство сбежалось половина села. Собравшаяся толпа раскинулась вдоль постоялых дворов вторым полукольцом, разорванным посредине белым святилищем Девяти богов.

Волшебница шла к широким ступеням храма, а по ним навстречу Калиссандре ди Каллис и ее ликтору спускались сельские старшины. Архант темной силы и поравнявшейся с ней страж остановились, когда до ступеней святилища осталось несколько шагов. Встречающие уже были внизу, на земле, вытоптанной за многие годы до твердости камня.

Маг благосклонно выслушала велеречивое приветствие и произнесла короткую речь о том, как ей радостно посетить на своем пути сию благословенную землю и Белый храм, чьи жители славятся добротой и щедростью.

– Вчера проще было, – с насмешкой произнесла Тиамет.

Ученицы и экономка оставались в карете, покамест не закончится торжественная встреча посольства. Экипажи замерли недалеко от святилища с девятью шпилями. Было прекрасно слышно и видно, что происходит возле широких ступеней храма.

– Хорошо, что не надо в этом участвовать, – сказала Илвет.

Принцесса не стала добавлять, что насмотрелась на торжественные приемы сверх всякой меры, но это и так понятно. Эван подумала, что для Илвет учеба в академии была желанна еще и тем, что здесь она простая ученица, которая избавлена от необходимости участвовать в важных встречах.

– Тише, лисоньки! – шикнула фрау Джора. – Сидим тут и не высовываемся!

– Вот и славно, – молвила Илвет, еще раз подтвердив предположение Эван об усталости от чинных церемоний.

Сельский голова сделал шаг вперед и картинно взмахнул рукой, указывая на постоялых двор справа от храма со шпилями.

– Таверна «Под дланью Девятерых» в вашем распоряжении, фрау Калиссандра. Для меня великая честь принять на постой ваше посольство в моем заведении.

Принцесса Илвет тихонько рассмеялась.

– Где он так научился говорить? – сказала она.

– Т-с-с! – экономка приставила палец к губам.

Улыбнувшись, Илвет закивала головой. Поняла, мол, и молчу. Эван тоже улыбнулась. Экономка слишком уж усердствует. Никто их не услышит, да никто и не смотрит на посольские кареты. Всеобщее внимание было приковано к волшебнице.

Сельский голова низко поклонился, и следом склонили головы остальные старшины, кроме храмовых жрецов – те не гнут спину, а только чуть заметно кивают в знак почтительности к магу. Невместно им кланяться мирским владыкам.

Эван не видела лиц склонившихся сельчан, но вряд ли они недовольны. Послы всегда щедры, и некоторые из старшин примут на постой кого-то из рыцарской сотни – таверна головы не могла вместить все посольство. Трактирщики, из коих избирались все старшины села, в накладе не останутся. Хватало и иных постояльцев: купцов, их слуг да прочих. Постоялые дворы Белого храма редко пустовали.

– С удовольствием принимаю приглашение, – сказала фрау Калиссандра. – Посольство и треть рыцарей с их людьми остановится в таверне «Под дланью Девятерых».

Старшины выпрямились, торжественная часть заканчивалась. Сейчас голова произнесет последние слова, и надо будет принимать сотню с лишним новых постояльцев. Но что за шум?

Послышались крики. Кто-то требовал освободить дорогу для магов академии. Люди, запрудившие одну из улиц, начали прижиматься к домам, дабы пропустить на торжище шестерых верховых. Три мага – женщины с безвозвратными лицами – и три ликтора. Стражи были злы, как собаки – это чувствовалось всеми, и селяне безропотно расступались перед всадниками.

На двух волшебницах поверх дорожных платьев лежали шали с желтой бахромой. Целительницы! Еще одна маг была облачена во все белое. Белое и перепачканное грязью. Эван с изумлением заметила, что подол платья белой волшебницы и вовсе разорван. Кто эти маги? Отчего они в перепачканных одеждах? Платья желтых тоже изрядно помараны. Словно кто-то кидал в магов грязью. Немыслимо!

Калиссандра ди Каллис узнала прибывших, а они арханта темной силы. Как только копыта лошадей коснулись площади, волшебницы и их ликторы покинули седла. Белый маг и две целительницы направились к декану темных.

– Фрау Лугия! – воскликнула архант. – Рада вас видеть! Но что случилось? И почему вы не в Гриммтоне?

– Граф Бруно ди Гримм изгнал нас из города! Он позволил черни бросать в нас камни!

Глава 6. Они могут это знать

Площадь погрузилась в мертвую тишину. Будто все вокруг затаили дыхание. Безмолвие нарушалось только всхрапыванием лошадей и позвякиванием конской сбруи.

– Ох, – выдохнула Эван. Девушка ощутила почти осязаемую волну гнева, исходящего от фрау Калиссандры.

– Я тоже чувствую, – прошептала Тиамет. – Наставница очень сильно злится.

– И я, – пискнула принцесса, – тоже чувствую.

– Тише, лисоньки! – шикнула на девиц фрау Джора.

Девушки не услышали экономку, ее шипение потонуло в слитном возгласе сотен человек, которые почти одновременно очнулись от оглушительной новости.

– Что же творится в нашем мире? – пробормотала фрау Джора.

Известие из Гриммтона о графе Бруно ди Гримм и его приказе изгнать волшебников из города потрясло экономку до глубины души; и гораздо сильнее, чем любого из селян, уж в этом фрау Джора была уверена. А ведь хвалилась ученицам о родных местах и почтительности графского рода к магам, и тут такая новость! Да еще сказанная устами волшебницы, в которую бросали грязь и камни. Мир рушится! Рушится мир!

– Это решительно невозможно, – закрыв глаза, экономка откинулась на спинку сидения. Она тяжело дышала, грудь часто взымалась и опускалась.

Девушки переглянулись и настороженно покосились на попутчицу. Только бы не испустила дух!

– Фрау Джора, – Тиамет осторожно коснулась руки служанки, – вам плохо?

– Я в порядке, – экономка открыла глаза. – В порядке… Сидим в карете, лисоньки.

Все три ученицы одновременно кивнули.

Фрау Джора отошла почти сразу. Эван даже подумалось, что чересчур быстро. Нет она не считает, что служанка притворялась: она же не высокородная, средь которых дамы порой играют на публику. Эван не случалось видеть притворных обмороков – ее отец, разорившийся барон, не имел возможности выводить дочерей в свет, но частенько говаривал про подобные «мерзкие притворства, которые ныне в чести, а в старину бы розгами отделали братья и отец либо муж». Но фрау Джоре нет надобности изображать перед ученицами полуобморочное состояние. Она просто крепка и тем оправилась.

Шум на площади стих. Калиссандра ди Каллис властно вскинула руку, и народ умолк. Никто не смел ослушаться арханта темной силы и декана оной школы – нет здесь городских, а потому нет и дураков, да графы ди Гримм никогда над Белым храмом не властвовали.

– Я принимаю ваше приглашение, – фрау Калиссандра вновь обратилась к сельской старшине, – и мне немедленно нужно уединение.

Темный маг посмотрела на прибывших из Гриммтона волшебниц.

– Фрау Лугия, фрау Тиссана, фрау Энилия, – произнесла посол, – прошу вас составить мне компанию. Вы окажете мне честь.

Калиссандра ди Каллис не имела власти над белой волшебницей и двумя целительницами – они не принадлежали ее школе или посольству. Посему темный маг могла лишь предложить им сесть за один стол и поведать о случившемся. Но вряд ли прибывшие откажут. Хотя бы потому, что посол академии, чей завтрашний путь лежит через Гриммтон, обязан знать, что произошло в городе. Никто из трех волшебниц не в праве утаить случившееся.

– Мы принимаем ваше приглашение, фрау Калиссандра, – белый маг почтительно склонила голову. Она говорила за себя и двух желтых. – Для нас честь присоединиться к вам сегодняшним вечером.

Три прибывшие волшебницы покинули седла. Эван подметила, что фрау Лугия, белый маг, управляется с лошадью, как заправский рыцарь. Будто родилась в седле либо провела в нем долгие годы. Впрочем, ученица темных должна держать суждения о магах и в особенности о магах из других школ при себе. Даже если в этих мыслях нет ничего зазорного. Можно, конечно, пошептаться с подругами, но не в присутствии экономки.

Служанка опять зашипит да зацыкает, но важно ли сейчас, насколько ловко фрау Лугия спустилась на землю?

Ликторы приняли поводья лошадей и четыре мага чинно направились к таверне «Под дланью Девятерых». Сельский голова и прочие старшины кроме храмовых жрецов последовали за госпожами волшебницами. Ликторы шли позади, в том числе и герр Патрик. Подбежавшие слуги забрали коней, и теперь руки стражи свободны. Было в их облике нечто такое, отчего Эван подумалось, что телохранители не спускают глаз с сельских старшин и при малейшем подозрении готовы выхватить из ножен мечи.

Вздор-то какой! Эван поругала себя. Что за мысли опять в голове? Трудно представить, что вон те почтенные мужи кинутся на магов академии. Да даже один из них! А она подумала об этом…

Скоро волшебницы, старшины села и четыре ликтора добрались до постоялого двора, где предстоит еще раз произнести витиеватые слова, высказывая взаимное уважение, но это произойдет внутри таверны и без посторонних глаз.

На постоялый двор въехали кондотьеры во главе с капитаном Ленаром и рыцари, которые со своими людьми также станут здесь на постой, дабы охранять покой и сон посольства.

– Сейчас начнут расходиться, – фрау Джора кивнула на ближнее к ней оконце. – Люду больше не на что смотреть.

– Представление закончилось, – фыркнула Тиамет, – и окончилось оно вовсе не так, как предполагалось.

– Черни понравилось, – хихикнула Илвет. – Судачить будут неделю, а то и две.

Экономка устало вздохнула и покачала головой, но ничего не сказала. Можно ли упрекнуть принцессу, когда та называет худородных чернью? Илвет и не заметила, что произнесла нечто, что может задеть фрау Джору или Тиамет.

Пепельноволосая девица хмурилась, но, поймав взор дочери барона, тоже ничего не сказала. Поняла, наверно, что не стоит принимать слова принцессы на свой счет и что не хотела Илвет оскорбить или унизить, а просто назвала селян, как это принято в королевском дворце. Ну их, выяснения отношений между подругами! Тиамет мысленно махнула рукой на неосторожные слова процессы. Не до них!

– Что вы так смотрите? – спросила Илвет. Она все же не избежала укоряющих взоров.

Эван отвела взгляд. Быть может, когда останутся наедине, она попытается все объяснить.

– Не бери в голову, – сказала Тиамет.

– Что не брать? – недоумевала принцесса.

Возница щелкнут кнутом, и карета тронулась с места. Эван подумалось, что экипаж очень вовремя поехал на постоялый двор, потому как появился повод сменить тему разговора.

– Ну-ка, лисоньки! – фрау Джора хлопнула в ладоши. – Проголодались, поди?

Карета катилась мимо разбредающихся людей. Волшебницы скрылись в таверне, и более глазеть не на что, а тремя скромными на вид посольскими экипажами в Белом храме никого не удивишь. Рыцарей, сержантов и оруженосцев тоже видали всяких. Вон, граф ди Гримм, будь он неладен, по девять раз на год их храм жалует… Знать бы, что на него нашло.

Таверну окружал забор из широких досок на каменном фундаменте. Над воротами покачивалась на ветру вывеска с названием заведения и изображением покровительственно опущенной длани, нарисованной золотой краской, а у ворот уже стояли три спешившихся сержанта с приказом пропускать внутрь только посольских. На выход действовало похожее распоряжение – никого не выпускать.

Немногочисленные постояльцы дорогой таверны, которые уже заселились в номера, оказались временными пленниками. Сидеть им в «Длани», как по-простому называли сей постоялый двор, пока не съедет посольство, и сидеть они будут тихо, всем своим видом излучая благостное удовлетворение нечаянным пленом. Кто ж из купцов, направляющихся в Локонтелор, а иных гостей в «Длани» нет, удумает перечить магам академии? Впрочем, посольство отправляется в путь завтра по утру. В это же время собирались выехать и купцы, а посему они не задержатся на постое дольше необходимого, и ничьи кошели не пострадают.

Экипаж остановился напротив распахнутых дверей трехэтажной каменной таверны. На первом этаже располагалась харчевня, откуда тянуло вкусным ароматом жареного мяса. Когда ученицы и экономка покинули экипаж, в дверях харчевни появились сельские старшины и капитан Ленар.

Кондотьер проводит многоуважаемых мужей с постоялого двора – без герра Джона их не выпустят. Они бы и до ворот не добрались, остановленные кем-нибудь из дюжины вооруженных людей посольской охраны, которые уже расположились на внутреннем дворе – три наемника и девять ратников из рыцарской сотни перекрыли все ходы, что могли бы увести от харчевни, а через ворота въезжали новые всадники из посольской охраны. Этой ночью «Длань» и три соседние таверны будут самым безопасным местом на много миль окрест Белого храма.

Старшины важно проследовали мимо учениц, не замечая ни трех девиц, ни тем паче служанку при них. Фрау Джора повела девушек внутрь. Один из слуг указал на стол с тремя тарелками и чашками. Он стоял всего в десяти футах от стола, за которым сидели четыре мага. Тонкий фарфор и стеклянные бокалы волшебниц тоже были чисты. Поблизости от магов разместились четыре ликтора: два с одной стороны от волшебниц, два с другой.

Телохранители магов устроились за пустыми столами. Сосредоточенные, как перед боем. Выражение их лиц не сулило ничего хорошему тому, кто посмеет нарушить уединение магов. Стражи трех волшебниц из Гриммтона окинули взглядами учениц, приведшую их служанку и на том потеряли к ним интерес. Ликторы не спускали глаз со слуг, крутившихся подле стола четырех волшебниц. Эван подумалось, что лучше бы прислуге ничего не уронить – ликторы, как изготовившиеся к прыжку волки. Вдруг кинутся на разбитый кувшин?

Эх… Вечно у нее дурные мысли в голове!

Калиссандра ди Каллис кивнула застывшей в нерешительности фрау Джоре и указала взглядом на стол, к которому направил трактирный слуга. Экономка немало удивилась, что ученицы расположатся столь близко от волшебницы. Но декан школы снова подала знак, что так и должно быть. Девушки сели на приставленные к столу табуреты.

– Оставлю вас, – сказала ученицам фрау Джора, – и не балуйте тут. Не то от наставницы влетит.

Экономка чинно удалилась, а рассерженный взгляд принцессы буравил ей спину. Забавно видеть возмущение Илвет, которой напомнили о приличии за обеденным столом.

– Ладно тебе, – усмехнулась Тиа и кивнула в сторону экономки, – она же должна была сказать что-нибудь напоследок.

– Вовсе необязательно! – фыркнула принцесса.

Нахмурившись, она по-прежнему сердито косилась на фрау Джору. Экономка направилась в противоположный угол просторного обеденного зала, где за одним из столов неспешно доканчивали два купца и пятеро их человек. За другим уже устроились три рыцаря и несколько ратников из конной сотни посольства. Фрау Джора шла к другим столам у стены, за которой располагалась кухня. Экономка будет ужинать вместе с горничными темного мага.

– Фрау Джора указывает мне, будто я родом из дремучей глухомани и ничего…

– Тише вы! – Эван перебила принцессу, заметив, как белая волшебница неодобрительно посмотрела на учениц.

Она была статной дамой с красивым смуглым безвозрастным лицом и черными волосами, уложенными в чуть растрепавшуюся прическу. По облику – южанка с нижнего обвода Кольца, как порой называли эту часть материка. Две другие волшебницы, изгнанные из города, через который завтра ехать посольству, происходили скорей всего с севера – золотоволосые и бледнокожие. Лица целительниц тоже очень красивы.

Эван никогда не видела волшебниц-дурнушек и тем паче среди желтых. Как раз их школа исправляет женские недостатки особой магией. За соседним столом сидели красивые женщины без возраста с холодными взорами. Будто королевы, и не сразу заметишь грязь на платьях трех из них. Одним словом, маги академии.

К неодобрительному взгляду белого мага присоединились еще два взора.

– Фрау Калиссандра, это ваши ученицы? – спросила белая волшебница.

– Мои фрау Лугия, но не стоит беспокоиться. У меня остался один вопрос, ответ на который должен быть услышан ими. Эти сведения станут частью их обучения, – ответила декан темной школы. – Оно идет в ускоренном темпе.

Наставница лукавила, ведь обучение еще не началось. Только девушки и пискнуть не посмеют на сей счет.

– Даже так? – с сомнением в голосе произнесла фрау Лугия и вновь посмотрела на учениц.

Теперь ее взор был явно оценивающим, но трудно сказать, что белый маг собралась узреть в трех девушках. Возможно, пыталась разглядеть в них готовность к ускоренной учебе, а, может, хотела понять, насколько оправдана дальнейшая беседа при новых ушах. Разговор магов был определенно очень важен и не предназначался для посторонних.

– Не беспокойтесь, фрау Лугия, – темный маг почувствовала сомнения белой волшебницы, – я и так сообщу им о вашем выводе по вчерашним событиям в Гриммтоне который вы намеревались сейчас изложить.

– Что ж, фрау Калиссандра, это ваши ученицы, – произнесла белый маг и отвела от девушек взор. – В конце концов, вам решать, насколько они готовы…

Волшебница из школы дипломатов и королевских советников замолкла, не находя подходящего продолжения своим мыслям, но замялась она ненадолго.

– Я хотела сказать, что вам решать, насколько они готовы к новому, что есть и будет в нашем мире, – нашлась белый маг.

– Спасибо, фрау Лугия, – улыбнулась декан темной школы, – мир всегда был изменчив.

– Но не до такой же степени! – одна из целительниц на миг потеряла самообладание.

– Фрау Энилия, мир уже изменился, – с нажимом на последнем слове произнесла Калиссандра ди Каллис и даже чуть поддалась вперед. Она рассердилась, и это передалось ученицам по узам.

Девушки переглянулись. Эван не могла читать мысли подруг, но сама была озадачена и даже несколько испуганна. Похоже, что Илвет и Тиамет тоже не по душе услышанное, и, конечно, их тоже напугала та злость, которой на мгновение поддалась их наставница. Лица подруг были напряжены, а собеседницы фрау Калиссандры будто нацепили на себя маски, настолько они стали внешне отрешены от происходящего. Однако тоже ненадолго, на два или три удара сердца.

– Мир изменился, – осторожным тоном начала другая целительница; доселе при ученицах она молчала. – Нам известно, что случилось в Локонтелоре, и это потрясло нас всех.

– Поправлю вас, фрау Энилия, – поджав губы, произнесла белый маг. – Мир будет потрясен, когда известие о катастрофе прокатится по Кольцу, островам и далее… до Полумесяца.

– В голове до сих пор не укладывается масштаб катастрофы, – сказала фрау Энилия, – и примите наши соболезнования… Ваша утрата, фрау Каллисандра, очень велика.

Учениц снова обожгло внутри – узы донесли до них вспышку гнева наставницы. Однако в этот раз Калиссандра ди Каллис сдержала свои чувства. Внешне они не проявились.

– Трудно представить, что вам довелось пережить в тот день в Локонтелоре, – молвила фрау Тиссана.

Склонив голову чуть на бок, темный маг разглядывала свои сведенные друг к другу пальцы. Они образовали нечто, похожее на гребень.

– Девушки, поднимитесь! – произнесла архант темной силы.

Требование Калиссандры ди Каллис явилось неожиданным, и не только для ее учениц. Покосившись на трех других магов, Эван обнаружила, что они тоже несколько озадачены. Но волшебницы могут сколь угодно удивляться и стараться скрыть свое непонимание намерений декана темных, а ученицам-первокурсницам размышлять над услышанным нельзя. Три девушки быстро встали со своих табуретов.

– Вы видите сих девиц?

– Конечно, фрау Калиссандра.

– Это студентки первого года обучения. Они пробыли в академии лишь несколько дней и тоже пережили ужас последних часов Локонтелора.

Две целительницы и белая волшебница воззрились на учениц, будто увидели их в первый раз. Эван вдруг поняла, что до них только сейчас дошло, что три смиренно стоявшие перед магами девушки тоже были в том аду, в который превратился погибающий Локонтелор.

– Эван ди Рокк! Выйди из-за стола! – велела наставница.

Ученица арханта темной силы послушна вышла вперед и замерла перед волшебницами, смиренно опустив взор.

– Видите ее? Она сражалась с чудовищами из иного измерения и поражала их магией!

Повисла гнетущая тишина. Эван не решалась отвести взгляд от пола, не ведая, как должна сейчас поступить или что сказать, но чувствовала, что ее буквально пронзают чужие взоры.

– Это правда? – хрипло спросила белый маг.

– Это правда, фрау Лугия. Только не вся! Эта ученица сражалась не только с монстрами, но и с отступницей Марой ди Модри!

Снова молчание на несколько ударов сердца.

– Она призвала василиска! – продолжала декан темным, добивая последние сомнения белой и двух желтых волшебниц. – Дабы поразить монстров, которые оказались неподвластны направленной на них силе!

– Василиск…

– О, боги! Это дитя ожидает великое будущее!

Кто-то говорил, но Эван перестала понимать, когда звучал голос одной целительницы, а когда другой. В голове дочери барона из Восточного королевства шумело и что-то словно мельтешило перед глазами. только не получалось сосредоточится и увидеть, наконец, что мелькает перед ней.

– Как вы полагаете, фрау Лугия, – вкрадчиво произнесла темный маг, – переживут ли мои ученицы то, что вы собирались поведать в завершение своего рассказа о прошлой ночи в Гриммтоне?

– Я полагаю… они могут это знать.

Глава 7. Невозможное и возможное

Калиссандра ди Каллис велела ученицам вернуться за их стол, и девушки поспешили занять прежние места у пустых тарелок. Подруги притихли, как мышки, боясь одной только мысли, что маги поделятся с ними какой-то тайной вестью. Но наставница сказала им присутствовать при продолжении беседы.

– Мы говорили о том, – темный маг задумчиво глядела в пустоту за плечом белой волшебницы, – что прошлой ночью на ваши дома в Гриммтоне напали.

Девушки переглянулись. Эван увидела изумление на лицах подруг, да и сама испытала немалое удивление – скорей всего ее физиономия тоже вытянулась после слов наставницы. Кто посмел напасть на дома волшебников, да еще в городе, что расположен столь близко от Локонтелора, и где всегда с почтением относились к волшебникам? Неужели, за нападением стоит граф Бруно ди Гримм? Он ведь потом изгнал магов из города!

Дочь барона покачала головой. Мир точно сошел с ума! Мир рушится! В лагере под Локонтелором сетования о безумии и погибели мира были запрещены, но люди есть люди. Нет-нет да и сорвется с языка то, о чем говорить нельзя, а в мыслях все одно вертится.

– Именно, – сказала фрау Лугия, – напали на мой дом и дома присутствующих здесь коллег.

Две целительницы чинно кивнули, и белый маг продолжила.

– Три уродливые создания…

Белый маг замолчала, подбирая подходящее определение, чтобы лучше описать нападавших.

– Мы называем их крысолюдами, – подсказала фрау Калиссандра. – Это наименее опасные создания из иного измерения, поскольку напрочь лишены магических способностей, но наиболее многочисленные. Сильные и ловкие. Разумные твари в доспехах и оружии.

– Все так, – произнесла побледневшая фрау Тиссана. – Двое пробрались в мой дом, а три напали на дом фрау Энилии.

Целительница, которой довелось встретиться с тремя крысолюдами, кивнула, подтверждая сказанное.

– Крысолюды, – ладонь декана темной школы, лежавшая поверх стола, сжалась в кулак, – их было, как саранчи. Ныне же у ваших коллег из желтой школы много тел для вскрытия. Некроманты тоже не испытывают недостатков в экспонатах для изучения. Только почти сразу выяснилось, что у крысолюдов нет души, и в черной школе не могут задать вопросы их призракам. Однако рано или поздно, но мы поймам одну из этих тварей живьем, и тогда сможем кое-что спросить.

– Разумны, но нет души, – удивленно прошептала фрау Энилия. – Это невозможно!

– К сожалению, – молвила Калиссандра ди Каллис, – мы воочию узрели многое, что ранее со всей определенностью считалось невозможным. Иное измерение, например, и тех же разумных созданий, лишенных души, что подтверждает предположение об их искусственном происхождении. Крысолюды первый известным нам разумный гибрид.

– Крысолюды… – поморщившись, произнесла вслед за темной волшебницей фрау Лугия. – Звучит так, словно они наполовину люди, и сие омерзительно. Прискорбно, если такое название сохранится за ними.

– Вряд ли, – темный маг переменилась в лице. На миг волшебница скривилась, как если бы вкусила нечто отвратительно-гнилостное, – уже совершенно точно установлено, что среди предков этих… тварей когда-то были люди.

Вытаращив на темную глаза, белый маг поддалась вперед, а две целительницы, напротив, откинулись на высокие спинки стульев, что были принесены вниз для удобства госпож-магов. Одна из желтых схватилась за сердце, другая прикрыла ладонью глаза.

– Немыслимо! – выпалила фрау Лугия. – Подобные гибриды невозможны нашем мире!

– Но кто-то создал их в ином измерении, и это достоверный факт! – перебила белого мага архант темной силы. – Я о гибридах людей и зверей, а равно, я повторюсь, о существовании других измерений. Там тоже есть магия! И ладно бы одна магия! В иномирье обитает злой разум, чьи отродья проникают в наш мир. Минувшей ночью вы, многоуважаемые коллеги, столкнулись с проявлением чужого мира в нашей реальности!

Калиссандра ди Каллис говорила голосом, каким выносят приговор. Эван подумалось, что так оно и есть. Наставница вещает о погибели прежней жизни у целого мира, а не только обитателей Локонтелора.

– Меня сейчас выворотит, – сдавленно произнесла Илвет.

– Терпи, – прошептала Тиамет, опасливо косясь на стол волшебников, но там было не до учениц. На подопечных декана темной школы никто не смотрел.

Принцесса посерела лицом, ее даже качнуло, но золотоволосая девушка держалась. Эван схватила ее за руку и постаралась ободряюще улыбнуться, хотя самой тошно от утверждения, что в двуногих крысах половина сущности человеческая. Так ведь фрау Каллисандра сказала?

Когда на третий день после катастрофы академию постигло новое разочарование – выяснилось, что прорыв из иномирья запечатан не полностью и в наш мир могут просачиваться новые твари из чужого – внешнюю границу мертвого Локонтелора взяли под неусыпную стражу. Люди и сложная магия окружили стены города, дабы никто и ничто потустороннее не выбралось из мрака, что лег на Локонтелор.

Вновь избранный ректор мессир Тарнода ди Воска и многие другие маги, в числе коих была и Калиссандра ди Каллис, полагали, что новые проникновения в наш мир возможны только в месте остановленного прорыва, то есть в Локонтелоре.

Но не нужно быть высокоученным магом, дабы понять, что прорехи в наш мир появились не только в погибшем городе. Эван полагала, что голова на ножках-веточках, которая напугала ее прошлой ночью до полусмерти, была каким-то исключением, случайным проявлением чужого измерения, но, выходит, иной мир гораздо ближе к реальности, чем считалось еще вчера. Жуть какая.

– За два дня до моего отъезда, – сказала декан темных, – некроманты сделали заключение о природе крысолюдов – они гибриды, выведенные искусственно. Кому-то нужна была пехота, которая не ведает страха и которую не жалко бросить в безнадежный бой. Такой пехоты понадобилось много, и, к сожалению, мы знаем кому нужна эта пехота. Мы знаем, кто наш самый страшный враг, перед которым меркнет любая угроза, когда-либо исходившая от нелюдей Полумесяца.

Калиссандра ди Каллис заговорила после непродолжительной паузы, во время которой маги сумели взять верх над своими чувствами и теперь снова олицетворяли спокойствие… Нет… Глаза выдают. В них беспокойство, его не удалось подавить.

– Козлорогие? – спросила фрау Тиссана. – Мы получили письма.

Школы разослали своим магом сообщения о катастрофе, постигшей Локонтелор. Текст писем утверждался обновленным Советом, поэтому письма были одинаковы для всех школ. Калиссандра ди Каллис знала о содержание послания, которое получили маги Гриммтона.

– Козлоногие, – сказала темный маг, – это они. Маги из иного измерения, которым понадобился наш мир. Знать бы зачем?

– Чтобы обратить всех нас в крысолюдов! – воскликнула фрау Энилия.

Целительница повысила голос, дабы выплеснуть из себя негодование, не придав значения собственному предположению. Оно было скорее эмоцией, чем рассуждением, однако архант темной силы закивала, соглашаясь с желтым магом.

– Вполне возможно. Нам до сих пор неизвестны причины вторжения. Эманация силы козлорогих не дала никаких ответов – кроме того, что их магия питается смертью и сосредоточена на разрушении, а пленных мы не взяли. Ни одного.

Калиссандра ди Каллис мрачно посмотрела на коллег по магическому искусству.

– В тот час, – произнесла она, – когда погибал Локонтелор и погибли многие из нас, все усилия академии были направлены на запечатывание прорыва, а потом прорывались уже мы!

Глаза декана темной школы блеснули. По узам пронеслась волна горечи и боль утраты – наставница вспомнила про стража, отдавшего за нее жизнь. Девушки тоже ощутили тоску, но ненадолго. Волшебница закрылась от учениц.

– Да, – темный маг опустила взор; Калиссандра ди Каллис утратила маску, скрывавшую ее чувства, – мы спасли себя и тех, кого могли спасти, то есть вывести из умиравшего города. Никто из выживших не думал о захвате пленных. Мы пробивались к внешнему бастиону Локонтелора, а боевых магов, которые могли бы напомнить о ценности пленника, с нами уже не было.

– Мы знаем, – негромко сказала фрау Тиссана, – в письме было про это. Погибли все маги боевой гильдии, кто оказался в тот проклятый день в Локонтелоре.

– Мы… – белая волшебница покачала головой, подбирая нужные слова, коим с особым усердием учат в школе дипломатов, советников и жрецов. – Нам невозможно представить, что в тот черный час пережили вы и ваши ученицы.

Фрау Лугия бросила колкий взгляд на девушек. Сколь бы ни был тяжелым этот разговор, но белый маг по-прежнему противилась решению арханта темной школы оставить рядом с волшебниками трех учениц, у коих-то и молоко на губах не обсохло. Кто знает, сколько они смогут держать услышанное при себе. День? Два? Или всего лишь час? Нет! Решительно невозможно продолжать разговор в присутствии учениц!

– Вы хотели сказать что-то еще? – поинтересовалась Калиссандра ди Каллис.

Белый маг заморгала и непонимающе уставилась на темную. Погрузившись в раздумья, она потеряла нить беседы.

– Я хотела сказать? – недоуменно спросила фрау Лугия.

– Полагаю, что да, – кивнула декан темной школы. – Вы сказали про то, сколько трудно представить, что пережили видевшие гибель Локонтелора, но…

– Но не стоит втягивать учениц в дела, до которых они еще не доросли! – фрау Лугия вспомнила, чему противилась ее душа.

– Вы так ничего и не поняли! – темный маг подобралась, как хищный зверь, заприметивший извечного противника. – Неделю назад погибла старая академия, а с ней прежний мир! Мы думали, что прорыв чужаков запечатан в развалинах Локонтелора, но прошлой ночью и я, и вы убедились, что это не так. Полагаю, что есть и другие случаи проникновения тварей иномирья в пласты нашей реальности.

– Все так, – попыталась возразить белая волшебница, – но ученицы…

– Ученицы – это будущие маги! – Калиссандра ди Каллис возвысила голос. – Мы потеряли слишком многих! Всех боевых магов, кто был в тот день в городе. Но далеко не только их! Все школы понесли тяжкие потери, и темная в их числе!

Калиссандра ди Каллис вскинула руку, указывая на девушек.

– Они будут учиться по-новому. Они будут учиться быстро!

– Но это может выжечь их! – фрау Лугия выложила свой последний аргумент.

Белый маг догадывалась, зачем декан темных усадила рядом с магами учениц, которые в академии меньше двух недель, и половина этого периода пришлась на время после катастрофы, а, значит, было не до них.

– Если они выжгут себя, – темный маг посмотрела на подопечных; узы донесли мешанину ее чувств, в которых переплелись одновременно и раздражение от упрямства белой, и жалость к подопечным, – то такова их судьба. Но прежний долгий путь до шали с бахромой и палочки волшебницы остается в пролом. Сие роскошь, коя нам более не позволительна!

Архант темной силы обернулась к девушкам.

– Скажите, – произнесла она, – где ваши ученические палочки?

Подруги переглянулись. Наставница спрашивала о символе их новой жизни в стенах академии, но стен больше нет. Волшебных палочек, что торжественно вручались ученицам, тоже нет.

– Мы потеряли их, фрау Калиссандра, – Тиамет набралась смелости и ответила за троих, – в тот день, когда выбирались из города.

Пепельноволосая девица понуро опустила голову.

– Вот видите! – ее наставница только и ждала этого признания. – Исчезают даже символы, которые связывают нас с прошлым! Но мы отвлеклись от беседы, а ведь подступили к главному. К вашим выводам, фрау Лугия, о случившемся в Гриммтоне!

Белый маг взглянула на целительниц, ища у желтых поддержки. С деканом темных еще можно спорить, но фрау Тиссана лишь покачала головой, а фрау Энилия едва заметно кивнула, соглашаясь с коллегой по желтой школе. Они спасовали…

Что ж, если так, то она, Лугия ди Лортано, расскажет, о чем просит архант темных. Да и не вправе она молчать перед послом академии – именно Калиссандра ди Каллис, посланник Совета к королю Сигмара, главенствует за этим разговором. Уж кому-кому, а представителю белой школы хорошо известно об этом. Однако это вовсе не означает, что она переменила свое мнение об ученицах!

– Вывод, уважаемые коллеги и… – фрау Лугия метнула недовольный взгляд на учениц. – Так вот, уважаемые коллеги и коллеги, мое заключение довольно просто. Большой прорыв закрыт, однако иномирцы каким-то образом просачиваются в Локонтелор после закрытия прорыва.

Белый маг с немым вопросом посмотрела на темную волшебницу.

– Да, – сказала Калиссандра ди Каллис, – это уже многократно фиксировалось.

– Существа из иного измерения проникают в нашу реальность в Локонтелоре без чьего-либо участия в этом мире. По меньшей мере, так считается на данный момент. Однако мы в Гриммтоне, – фрау Лугия посмотрела на двух волшебниц-целителей, – и вы минувшей ночью могли убедиться, что пришельцы из другого мира могут попасть в наше измерение не только в Локонтелоре.

– Предпочла бы назвать иномирцев не пришельцами, а чудовищами, – заметила темный маг, – но это не столь важно. Прошу вас, фрау Лугия, продолжайте.

– Спасибо, фрау Калиссандра, вы очень любезны, – белая волшебница позволила себе нотку язвительности; уж это ей позволено. – Рискну предположить, что тварей… Да, лучше называть их тварями…Наша магия стала своеобразным магнитом или маяком для них. Но…

Белый маг подняла к верху указательный палец.

– Но мы пользовали магию на пути из Гриммтона в Белый храм. Признаюсь, что за минувший день я обращалась к силе гораздо чаще, чем требовалось, и просила о том же фрау Тиссану и фрау Энилию.

– Вы хотели спровоцировать появление иномирцев? – спросила декан темной школы.

– Истинно так!

– Не лучшая идея, – заметила фрау Калиссандра. – Трех магов и трех ликторов было бы недостаточно, начнись новый прорыв.

– Смею вас уверить, – белому магу явно не понравились сомнения темной волшебницы, – что трех магов и трех ликторов хватило бы.

Фрау Лугия с вызовом посмотрела на декана темных. Мол, возражай, но та молчала, и белый маг продолжила.

– Ночью в Гриммтоне в доме фрау Тиссаны были только она и ее ликтор. В моем доме ночевали лишь я и мой страж, а в доме фрау Энилии помимо нее и ликтора спала также горничная. На меня и фрау Тиссану напали по два крысолюда. В дом фрау Энилии попытались проникнуть три эти отвратительных гибрида.

– Погодите-ка! – архант темной силы вскинула бровь. – Хотите сказать, что магия притягивает тварей иномирья и появляются их столько же, сколько людей в тот момент находится рядом с магом?

– Не в тот момент, а ночью, – поправила белая волшебница. – Наша магия манит к себе чудовищ, но они проникают в наш мир только ночью и, вы совершенно правы, иномирцы появляются здесь в том же числе, какое есть сам маг и люди рядом с ним.

Лугия ди Лортано почти сияла от удовольствия. Гипотеза, что занимала ее весь день, была легко понята и целительницам, с которыми ехала до Белого храма; и вот теперь темной, а темных фрау Лугия недолюбливала с первых дней в академии – за упертость и тугоумие, до коих далеко даже боевым магам.

– Интересная гипотеза, – сказала Калиссандра ди Каллис, – но сразу укажу на ее слабое место. Вчера я тоже обращалась к магии, и, действительно, монстр появился на нашем постоялом дворе только после того, как я отошла ко сну. Однако он был один, в то время как меня окружало не меньше сотни человек.

– Возможно вы правы, фрау Калиссандра, – произнесла белый маг, частично соглашаясь с архантом темной силы, – у нас слишком мало наблюдений, но я твердо настаиваю на своем первом предположении, тем паче мысль о нем пришла в голову не только мне!

– Кому же еще? – удивилась темная волшебница.

Фрау Лугия прикусила губу. Сболтнула лишнее! Не хотелось признаваться, что к умозаключениям, которыми она сейчас делилась, ее подтолкнул владетель города. Но придется признаться, коль не сдержала язык за зубами.

– Бруно ди Гримм.

– Что же он мог подсказать магу из белой школы? – искренне удивилась фрау Калиссандра.

– Он не подсказывал. Он и его рыцари рано утром прибыли сначала к моею дому, а потом навестили целительниц. Граф потребовал немедленно покинуть город, поскольку чудовищам нужны только маги.

– Он так и сказал? – снова удивилась темная волшебница.

– Именно! – воскликнула фрау Тиссана. – Прежде, чем мы уничтожили мерзких крысолюдов, те натворили кое-каких дел и подняли шум.

– А потом, – добавила фрау Энилия, – горожане обнаружили источник переполоха.

– Да кто-то пустил слух, что чудовищам нужны только маги, – добавила фрау Тиссана.

– И это слух в общем-то правдив, – констатировала темный маг.

– В целом слух правдив, – согласилась белая волшебница, – однако граф ди Гримм не вправе изгонять нас из города и уж тем более попустительствовать черни, которая бросала в нас камни, палки и грязь.

– Это недостойно графа! – фрау Калиссандра разделяла негодование прибывших их Гриммтона магов. – Но подытожим. Сделаете это, фрау Лугия?

– С удовольствием, – произнесла белая волшебница, – Магия притягивается тварей иномирья. Они появляются рядом с человеком, который пользовал силу уже ближайшей ночью, когда тот спит. Чудовища обретаются в нашем мире в том же числе, сколько людей находится рядом с магом.

– Вы все слышали? – Калиссандра ди Каллис вдруг обратилась к ученицам.

Внутри Эван похолодело. Девушка догадалась, что сейчас скажет наставница.

– Да, фрау Калиссандра, слышали.

– Прекрасно! Ближайшей ночью мы проверим выводы достопочтимой фрау Лугии!

Глава 8. Дважды в одну реку

Эван, Тиамет и Илвет доканчивали ужин. Девушки ели молча и только переглядывались да изредка посматривали на магов за соседним столом. Там тоже царило молчание. Как приступили к трапезе, волшебницы обменялись всего несколькими ничего не значащими фразами.

Известив учениц, что этой ночью вместе с ними проверит гипотезу белой волшебницы, Калиссандра ди Каллис сделала знак трактирщику, что пора подавать на стол. Юркие слуги быстро поставили перед постояльцами горячий и жирный суп на томате, зелень и хлеб. Потом принесли второе блюдо – отварной картофель под мясной подливой и с кусочками тушеной свинины. Волшебницам также полагалось красное вино, а трем девицам – звар из прошлогодних яблок и сушеных лесных ягод. Принцесса Илвет сперва разочарованно принюхалась к темному напитку, наполнившему ее кружку, но распробовала и потом с удовольствием запивала ужин.

Дочь разорившегося барона едва не объелась, но не могла остановиться и доела все до последнего кусочка. Кухня в «Длани» преотменная и похожа на домашнюю, а порции огромны. В родном замке кормили обычно скромнее и поменьше. Отец не мог позволить себе большое разнообразие на столе, хотя голодными его дочери и слуги никогда не были. Эван вздохнула. Ах, милый папенька, как он там? Получит ли весточку, что с его дочерью все в порядке, прежде, чем до Восточного королевства долетят слухи о гибели Локонтелора?

– Лисоньки!

Эван не видела, как фрау Джора подошла к их столу. Калиссандра ди Каллис кивнула служанке – это означало, что девушек можно увести. Экономка степенно кивнула в ответ и коснулась плеч Эван и Тиамет. Дочь барона заметила, что вначале она собиралась дотронуться до Илвет, но передумала. А ведь раньше Эвана не замечала, что фрау Джора придает значение происхождению золотоволосой ученицы с южного обода Кольца.

– Пойдемте, – сказала экономка, – госпожам магам нужно кое-что обсудить, но без ваших ушей.

– Ступайте, – произнесла фрау Калиссандра. – Позже я позову за вами.

Илвет и Эван вздрогнули – все начнется ближе к ночи. Встречаться с жуткими созданиями из другого мира совсем не хочется! Дочь барона взглянула на Тиамет. Почему она спокойна, как каменная статуя?

Попрощавшись с наставницей и тремя другими магами, подруги последовали за экономкой. На выходе из харчевни фрау Джора подозвала одного из трактирных слуг, чтобы выяснить, где будут ночевать «находящиеся при ней девицы».

– Да не пялься ты на них! – зашипела на молодого паренька фрау Джора. – Не твоего поля ягодки!

Девушки прыснули от смеха, потому как экономка еще и кулаком погрозила растерявшемуся пареньку, который даже не думал смотреть в сторону учениц грозной волшебницы. Зато получил нагоняй от ее служанки. Ни за что, ни про что.

– Ты уж лучше не гляди нам в след, – бросила трактирному слуге Тиамет, – не то в лягушку превратим!

– Я… я… – бедный парень начал заикаться и побледнел.

– Девушки! – запыхтела фрау Джора. – Тиамет! Вот от тебя я не ожидала! Чего набросились на беднягу?!

Все! Эван больше не могла сдерживать смех. Теперь фрау Джора защищает слугу! Илвет и Тиамет тоже смеялись. Возможно, ученицы смеялись громче, чем полагается благовоспитанным девицам и ученицам Академии высокой магии, но после непростого разговора магов внутри скопилось напряжение, которое буквально рвалось наружу. Смех и веселье – не самый плохой вариант.

– Идите за мной! – фрау Джора была рассержена.

Экономка привела девушек к двери и лестнице, ведущей в гостевые покои постояльцев. Комната учениц была на третьем этаже. Просторная и без изысков, в обстановке ничего особенного. Окно с открытой форточкой, четыре кровати, на трех из которых лежало постельное белье, свежее и чистое, два табурета, шкаф и небольшой круглый столик. На нем на металлической подставке горели три свечи. Огоньки плясали на сквозняке, отчего свет получался неровный. Дощатый окрашенный пол закрывали плетенные коврики.

За окном основательно потемнело.

– Эх, не потребуется, – Илвет открыла и закрыла дверцы шкафа, – а жаль.

– Все свое ношу на себе, – хмыкнула Тиамет.

Дочь разорившегося барона невесело улыбнулась. Даже дома у нее было куда больше вещей, нежели в академии. Но зато она в академии! Порой, приходит осознание того, что она ученица. На миг охватывает восторг и забывается все плохое и все жуткое, что стряслось за минувшие дни – определение в темную школу, известие, что внутри нее затаился суккуб, и даже ставший явью ночной кошмар, погубивший Локонтелор.

Все прежнее меркло перед тем жутким днем. Эван вспоминала о катастрофе, о погруженном в вечный мрак городе, тысячах сгинувших горожан, и буря восторга, что пробуждалась в ней, быстро сходила на нет. Но она все одно рада, что остается в академии! Пусть жизнь ученицы волшебников оказалась вовсе не такой, какая представлялась Эван, только это все равно ее судьба.

Девушка ощутила слабость – чужую и ненадолго, она схлынула буквально через два удара сердца. Это Хорт, с коим связала Эван вторая ее сущность. Ученик школы некромантов очень устал за сегодня, но он в порядке и в добром расположении духа.

– Выбирайте, кому какая кровать, – сказала фрау Джора. Она была строга весь день. – Из комнаты не выходить! Если вернусь и не найду хоть одну из вас, то сыщу и закрою комнату на ключ.

Экономка выудила из лифа платья тот самый ключ и показала его ученицам. Затем спрятала его на прежнее место и с важным видом покинула номер учениц.

– Наверно, я отчаянная трусиха, но мне очень страшно, – призналась Илвет. Золотоволосая девушка уселась на кровать и задумчиво уставилась на затворившуюся за экономкой дверь.

– Не бойся, – Тиамет выглянула в окно. – На постоялом дворе столько латников, что в пору держать осаду. Даже ворота закрыты! Ну, точно, как в крепости! И ты послушай! Гомон стоит, словно на постоялый двор нагнали две роты пьяных кондотьеров! Да в каждой по сотне рыл!

– Не преувеличивай, – улыбнулась Эван.

На сердце тяжесть и дурное предчувствие, но хоть немного веселят. Сначала фрау Джора, которая сперва напустилась ни за что на несчастного слугу, а потом принялась его защищать. Теперь подруга смешит со своими наемниками. Причем тут они?

Эван покосилась на принцессу. Ого! Ей совсем не до шуток. Сидит и дуется.

– Нет, – отрезала Тиамет, – здесь мы в полной безопасности!

– Тиа! Прекрати! – не выдержала Илвет. – Ты же была в Локонтелоре в тот день! Там тоже было полно стражи. А магов-то сколько!

– Была, – пепельноволосая девица сложила руки на груди, – и не верю, что сегодня повторится нечто подобное. Там был прорыв! А здесь… Вон прошлой ночью только голова-стихоплет к нам пожаловала! Одна-одинешенька!

Тиа усмехнулась, но ей тоже не по себе. Глаза бегают!

– Давайте расстилать, – сказала Эван. Надо отвлечься от тягучих раздумий, а для этого нужно занять себя. Хотя бы постелью!

Илвет и Тиамет с удивлением следили за подругой, но Эван действительно занялась постелью, и, расстелив ее, избавилась от туфель да чулков.

– Я устала, – Эван стянула платье, оставшись в нижней рубашке, – буду спать. Хоть немного отдохну. Одеться ведь недолго.

– И я, – Тиамет подошла к своей кровати, – хочу спать. Если будем нужны, нас разбудят.

Принцесса сказала, что тоже ложится.

– Не буду же, как дура, сидеть тут одна! – добавила Илвет.

Эван с блаженством вытянулась белой простыне – утопив голову в мягкой подушке и укрывшись одеялом. На дворе лето. На севере Кольца оно обычно холодное, и в этом году погода обошлась без неожиданностей. К ночи основательно похолодало. Это хорошо, по холодку, когда ты в теплой постели, лучше спится.

Снаружи звучали голоса ратников. Они ничуть не мешали. Скорей убаюкивали, умиротворяли. На постоялом дворе люди. Они спокойно занимаются своими делами, а, значит, нет никаких монстров из иномирья. Принцесса задула свечи, комната погрузилась в уютную темноту, и Эван мгновенно заснула.

– Просыпайтесь!

Эван открыла глаза. Щурясь, она смотрела на фрау Джору, стоявшую в дверном проходе с фонарем в руках. Дочь барона прикрыла глаза и почти мгновенно провалилась в невесомость.

– Лисоньки! Бедные девочки! Притомились, спасть легли, а вас поднимают, – запричитала экономка. – Но вы уж проснитесь!

Прошлось продать глаза. Эван с трудом осознала простую мысль, что появившаяся в их комнате экономка будит учениц, дабы отвести их к наставнице.

– Который час, фрау Джора? – дочь барона нашла в себе силы, чтобы подать голос.

– Ровно девять часов.

– Девять часов! – простонала Илвет. – Меньше часа спали!

– Поднимайтесь, – сказала фрау Джора. – Госпожа декан послала за вами. Поторопитесь! Фрау Калиссандра ждать не любит.

– Мы быстро! – Тиамет откинула одеяло и сразу оказалась на ногах.

Эван поморщилась и закрыла глаза на несколько ударов. Полежит еще чуточку, пока не досчитает до десяти. Раз, два…

– Вот светильник, – экономка подошла к столу, чтобы оставить на нем фонарь, – а я обожду в коридоре. Но у вас совсем немного времени. Не заставляйте фрау Калиссандру злиться на вас.

Сетуя о тяготах ученической доли, служанка покинула комнату.

– Ну, – произнесла Тиа, как только за фрау Джорой закрылась дверь, – вставайте лежебоки. Всю учебу проспите!

– Не проспим, – сонно ответила Илвет. Усевшись на кровати, золотоволосая девушка мяла руками лицо.

– Давайте же! – Тиамет была уже в ученическом платье. – Нам еще монстров ловить!

– Типун тебе на язык! – Эван тоже поднялась. Напоминание о чудовищах выбило остатки сонливости.

Девушки быстро оделись, и фрау Джора проводила их на второй этаж. В коридорах и на лестнице несколько раз встретили пары латников из конной сотни посольства – сержанты, оруженосцы и однажды прошли мимо рыцаря. Воины были в доспехах, вооруженные и сумрачные. Покой декана темной школы тоже оберегали два сержанта. Судя по количеству стражи, Калиссандра ди Каллис восприняла угрозу появления гостей из чужой реальности вполне серьезно.

Экономка постучалась в дверь. Открыл ликтор. На поясе стража был меч и кинжал и вообще не похоже, что он собирался отходить ко сну. Только камзол снял, а в остальном остался в дорожной одежде. Жилет, под ним рубашка, штаны и сапоги.

Страж пропустил внутрь девушек и поблагодарил экономку за минувший день.

– На сегодня вы свободны, – добавил герр Патрик.

Госпожа посол заняла самый дорогой номер постоялого двора. Роскошная мебель, на стенах дорогие бумажные обои, ковры и многочисленные светильники, частью потушенные. Выложенный паркетом пол блестел лаком. Ликтор проводил учениц через прихожую в большую комнату с камином. По летней поре камин был без дров.

Калиссандра ди Каллис ждала учениц подле него, устроившись в темно-зеленом кресле. Рядом невысокий столик с четырьмя фарфоровыми кружками и кувшином из полупрозрачного синего стекла, наполненный водой. Маг благосклонно взирала на учениц, замеривших у окна с тяжелыми шторами, прошитыми золотой нитью.

Волшебница была в том же платье, в каком ехала сегодня до Белого храма. Эван стало не по себе. Либо наставница не сочла нужным переодеться, либо не собирается ложиться этой ночью. А то и допускает, что придется срочно покидать постоялый двор! Эван мысленно выругала себя. Что у нее в голове! Почему думает о бегстве?

Девушки исполнили реверанс, дабы выразить свое почтение.

– Садитесь, – в руках фрау Калиссандры крутилась волшебная палочка.

Голос наставницы заставил Эван вздрогнуть. Маг слишком уж пристально посмотрела на нее после мыслей о том, что придется удирать с таверны. Неужели ее выдали узы?

Наставница указала на три мягких стула со спинками; они стояли полукругом перед креслом мага. Когда девушки заняли предложенные места, темный маг продолжила.

– Мы начинаем вашу учебу, – фрау Калиссандра ободряюще улыбнулась, – сегодня второй урок. Вы же не забыли наше первое занятие? Я рассказала об избытке силы, которая наполняет мага на шестой или седьмой день после смерти его ликтора. Помните?

Девушки старательно закивали.

– Помним, фрау Калиссандра.

– Отлично! Тогда продолжим теорию и, может быть, немного коснемся практики.

Внутри Эван что-то жалобно пискнуло. Практика! Это означает магию! Прежде дочь барона мечтала о магии, а сейчас вспоминаются слова фрау Лугии, что обращение к силе влечет к магу гостей из иного мира. А ведь крысолюды еще не самое жуткое, что может проникнуть из чужого изменения!

– Начнем мы с азов! – произнесла наставница. – К несчастью, ваш первый семестр был прерван, и поэтому возобновим уроки с повторения.

Маг поочередно оглядела учениц. Сначала Тиамет, потом сидевшую посередине Эван и, наконец, Илвет. Пытливый взор мага буравил каждую девушку в течение нескольких секунд. Когда черед дошел до Эван, захотелось отвернуться или хотя бы укрыть лицо руками.

– Прежде чем приступлю к лекции, – сказала волшебница, – хочу услышать ваши вопросы. Вижу, что вас что-то беспокоит.

Девушки молчали. Не спрашивать же про охоту на чудовище из другого мира? Фрау Калиссандра сказала об этом в конце ужина. Так чего выставлять себя дурехами, которые не способны понять несколько простых слов?

– Ну же! Вас что-то томит.

Волшебница снова обвела взором насупившихся учениц. Маг вдруг сощурилась, а через узы до девушек добежал ток… Эван часто заморгала и посмотрела на Илвет, потом на Тиамет. Они тоже непонимающе косились на подруг. Что это было? Как будто руки легко коснулась и тут же отхлынула сила.

– Тиамет! – наставница назвала имя пепельноволосой девушки. – Может, ты скажешь, что у вас произошло? Что вас страшит?

– Мы… Фрау Калиссандра, мы боимся… Нет… – растерялась Тиамет, – не то чтобы мы боимся…

– Но вас тревожат предположения фрау Лугии и мои слова о том, что мы будем проверять их. Так ведь?

– Да, фрау Калиссандра, – ответила ученица.

– У тебя странное имя, – неожиданно волшебница переменила тему разговора, – ты знаешь, что оно с Полумесяца?

– Я слышала про это, фрау Калиссандра, и даже спрашивала о нем у матери, – Тиамет почему-то густо покраснела.

– И что же твоя мать?

– Каждый раз сказывала, что ей просто понравилось чудное имя, вот и назвала меня так.

– Интересно, – маг положила волшебную палочку на столик, – но оставим твое имя на потом. А сейчас мы все же войдем в одну реку дважды. Но прежде…

Волшебница сделала паузу, в который раз оглядывая учениц. Эван с трудом сдерживалась, чтобы не заерзать на стуле под пронзающим насквозь взглядом волшебницы.

– Запомните раз и навсегда! – голос мага наполнился внутренней силой, которая не имела ничего общего с магией, но заставляла вслушиваться в каждое слово. – Если вы хотите когда-нибудь стать настоящим магом, то забудьте о страхе перед силой! Вы будете или магом, или жалкой неудачницей, потому что либо станете волшебницей, либо вас выжгут ввиду неспособности к подлинной магии. Тогда покинете академию с вечной тоской в душе об утраченной силе.

Наставница посмотрела в сторону окна.

– А если ваша магия притянет чудовищ, то тем хуже для них! В конце концов, вы будущие темные маги, и охота на монстров станет вашим долгом! Испытывать страх – это нормально. Бесстрашные долго не живут, но страх нужно преодолеть. Идите навстречу своему страху, если он означает магию.

Волшебница перевела дух и заговорила вновь.

– Фрау Лугия предполагает, что магия притягивается чудовищ иномирья, и они появляются, когда маг отойдет ко сну. Возможно, это и так. Но вы же видели, что мы готовы к появлению монстров! В нашем и на двух соседних постоялых дворах наготове сотня с лишним ратников, а в одной таверне с вами четыре мага и четыре ликтора. Не ведаю, чем окончится эта ночь, но я буду вас учить. Мы будем обращаться к силе!

Волшебница протянула в сторону Тиамет правую ладонь, словно предлагая девушке нечто невидимое. Эван ощутила, что наставница коснулась магии

– Скажи, Тиамет, боишься ли гостей из иного бытия? Боишься ли ты своей силы?

– Не боюсь, фрау Калиссандра, – надтреснутым голосом ответила Тиамет. – Ни чудовищ, ни магии!

– Замечательно! А ты, Илвет?

– Я? – встрепенулась принцесса. – Боюсь, фрау Калиссандра, но только монстров!

– Хорошо. Ну а ты, Эван?

Дочь барона была готова к вопросу.

– Тварей иномирья я тоже боюсь, фрау Калиссандра, – призналась Эван. – Но магия моя мечта! Я не могу бояться собственной мечты!

Волшебница удовлетворенно кивнула. Она не ошиблась. Ученицы не отступили при первой же угрозе. Боятся, даже Тиамет боится, хоть и сказала иное, но руки не опустили. Только… Что за странный шум?

Ночь взорвалась собачьим лаем. Разом зашлись все псы Белого храма, и на один краткий миг Калиссандра ди Каллис ощутила слабый отток чужой маги. Нет! Не чужой, а чуждой магии!

Магия козлорогих!

Глава 9. Второй урок

Собачий лай сменился на долгий протяжный вой. Девушки беспокойно поглядывали то в сторону окна, то на волшебницу. Калиссандра ди Каллис вела себя странно, и это пугало. Только что она с огнем в глазах говорила о магии и о страхе, который нужно преодолеть; и вдруг замолкла. Да еще закрылась от с учениц – узы стали пусты.

В комнату вошел герр Патрик. Ликтор молча смотрел на арханта темной силы.

– Будьте готовы, – произнесла маг.

У Эван взмокла спина. Голос наставницы выдал ее – рядом нечто… опасное. Нечто такое, что ожидали, но чье появление никогда не встретить спокойно.

– Мы готовы, – мрачным тоном сказал телохранитель волшебницы.

– Предупреди герра Джона и барона ди Рокфуса.

Маг назвала двоих, кто командовал двумя очень неравными по численности отрядами в конном сопровождении посольства – наемникам и вассальными рыцарями Академии высокой магии.

– Кто-то появился на окраине села, – добавила волшебница, – потом исчез. Думаю, он обязательно вернется и при том этой же ночью!

Девушки слушали наставницу, раскрыв рты. Начинается… Убежать бы, да куда? И ведь минуту назад сами заявили, что не боятся магии. Как тут отречься от собственных слов?

Эван покачала головой – нет, она не сдастся на милость собственного страха!

Тиамет сжала кулаки. Если потребуется, она будет драться вот этими руками!

Илвет горделиво вскинула подбородок. Не пристало дочери короля трусить, когда остальные будут сражаться!

– Я могу идти? – спросил ликтор. Правая ладонь герра Патрика лежала на эфесе меча.

Волшебница задумчиво взглянула на стража, и со стороны могло бы показаться, что маг смотрит прямо сквозь своего телохранителя. Если бы кто спросил Эван, она бы ответила, что декан темной школы обратилась к магии.

– Иди, – негромко сказала Калиссандра ди Каллис, – и предупреди фрау Лугию и целительниц. Хотя, наверно, они тоже почувствовали.

Илвет отвернулась от наставницы, выпучив глаза. Что, мол, почувствовали белая и желтые волшебницы? Тиа пожала плечами. Эван же только вздохнула. Ясно, что фрау Калиссандра говорила о чудовищах иномирья.

– Сделаю, – схватившись за рукоять меча, ликтор удалился.

Шаги стража были тяжелы. Он шел словно на бой, но так оно и есть. Эван страшно, очень страшно, и ее подругам тоже страшно. Дочь барона не ведала, что на душе у наставницы, только и ей неспокойно – это легко заметить.

Схватив волшебную палочку, маг поднялась с кресла.

– Сидите, – велела она ученицам.

Маг подошла к окну и долго всматривалась в ночь. В темноте постепенно стихал собачий вой. Псы успокаивались, а внизу, на дворе таверны ««Под дланью Девятерых» звучали отрывистые команды.

– Я ж говорила, – едва слышно прошептала пепельноволосая девушка, – как в осажденной крепости.

– Кто сказал про осаду и крепость? – маг резко обернулась. – Ты, Тиамет?

– Да, фрау Калиссандра, – ученица встала со стула, опустив взор.

Девушка ждала взбучки, но услышала лишь:

– Садись.

Тиамет поспешила занять прежнее место. Маг тоже вернулась в кресло, посмотрела в глаза учениц и произнесла:

– Нет никакой осады.

Волшебница выделила интонацией каждое слово.

– Я скажу вам, что произошло, – добавила она, – потому что вы будущие маги, чья учеба займет гораздо меньше времени, нежели у ваших предшественниц за две последние тысячи лет; и вы уже сейчас будете вникать в происходящее в академии и вокруг нее. Тем паче, что вы тоже были в Локонтелоре в тот самый день и, самое главное – вы выжили.

Маг усмехнулась.

– Предположения фрау Лугии оказались… э-э… Не совсем верны.

Декан темной школы была не в силах отказаться от удовольствия пустить шпильку в адрес белых. Маг успокоилась. Тревога, которая родилась в ее душе вместе с оттоком чуждой силы, ушла. Уступила место азарту, что всегда сопутствовал Калиссандре ди Каллис перед охотой на нечисть и нежить, каких много и в этом мире. Волшебница открылась узам с ученицами, дабы девицы почувствовали, что в ней страха нет.

– Коллега из белой школы уверила, что наша магия манит чужаков иномирья, – сказала темный маг, – и те появляются в первую же ночь, когда маг уснет. Возможно, первое утверждение верно, но со вторым нужно разбираться. Гость пожаловал гораздо раньше.

Волшебница вскинула левую бровь, словно бы ее удивила реакция учениц. Лица девушек вытянулись, взгляды забегали. О! Им страшно, но держаться. Не паникуют. Ну а вот так? Как они отреагируют на следующее известие?

– Здесь был козлорогий! – сообщила темный маг.

Девушки побледнели. Все разом, еще чуть-чуть и страх, который охватил учениц, лишит их остатков хладнокровия, а впереди лекция. Нужно унять их страх, пока он не перерос в нечто неуправляемое.

– Не нужно бояться, – сказала наставница. – Налить кому-нибудь воды?

Девушки замотали головами.

– Тогда слушайте. Я почувствовала силу, которая не присуща нашему измерению. Я хорошо помню ее и узнала в ней магию козлорогих. Наших самых могущественных врагов.

– Они тоже маги, фрау Калиссандра? – спросила дрогнувшим голосом Эван.

Нельзя перебивать наставника либо лектора, однако Калиссандра ди Каллис решила не заметить маленькой вольности ученицы. Дочери барона из Восточного королевства и двум другим сейчас очень непросто, но держатся они хорошо. Вполне возможно, что с ученицами на сей раз повезло.

– Они первостатейные маги. Сила любого из них больше способностей большинства магов Локонтелора. Но мы победили, потому что сражались с пришельцами невзирая ни на что. Я рада, что вы подле меня, а не убежали с воплями ужаса, прознав о козлорогом.

– Но фрау Калиссандра…

– Теперь молчи, Эван! – глаза волшебницы гневно сверкнули. – Тебе говорили, что нельзя перебиваться старшую по возрасту и тем более мага или лектора?

– Да, фрау Калиссандра, говорили. Я буду молчать.

– Чужак пробыл в нашей реальности недолго, – молвила маг, – не более минуты и потом исчез.

Волшебница бросила взгляд на окно. Собаки почти утихомирились; лают кое-где, но все меньше и меньше.

– Козлорогий появился где-то на окраине села. Точнее не скажу, но это сейчас не важно. Он убрался из нашего мира, поэтому ничто не мешает нам вернуться к лекции.

– Простите, фрау Калиссандра, – подала голос Эван. – Можно еще один вопрос?

– Что у тебя?

– А вдруг он появится снова и не исчезнет?

– Тогда мы встретим его, – волшебница выглядела полностью уверенной в своих силах. – Либо их. Пусть только сунутся! Если же чужаки будут шуметь в селе, а сюда не пожалуют, то нагрянем с визитом уже мы! Разве мы не темная школа! Не охотники на монстров? А затихарятся, так поутру их найдем. Но только после завтрака!

Фрау Каллисандра рассмеялась собственной шутке, она показалась волшебнице весьма удачной. Эван чувствовала через узы, что настроение наставницы все лучше и лучше, только девушке было не до веселья.

– Здесь крепость! – маг взмахнула рукой в сторону окна. – Ты права, Тиамет, у нас в самом деле крепость. Конечно, наши стены невысоки и хлипковаты, но зато здесь больше сотни закованный в сталь людей, четыре ликтора и четыре мага. Это и есть крепость, которая вас защитит, и, уверяю, защитит гораздо лучше, чем, скажем, стены замка графа ди Гримм.

Вспомнив о владетеле Гриммтона, с которым придется встретиться по окончании следующего дневного перехода, Калиссандра ди Каллис поморщилась. Даже арханту темной силы не всегда подвластны собственные чувства: есть люди, встреча с к которыми не доставит никакого удовольствия. Сия неизбежность завтрашнего дня уже сегодня выводит из равновесия. Пусть самую малость, но что тогда говорить о молоденьких ученицах?

Эван слушала наставницу, и с каждым ее словом росло и крепло дурное предчувствие, на какой-то краткий миг даже хотелось плакать. Хорошо, что обошлось без слез, не то выглядела бы очень странно. Запуганной дурехой, а не ученицей самого арханта темной силы и декана оной школы! Ведь ясно же сказала наставница. Бояться нечего! Однако тяжко на душе.

Дочь барона неуверенно посмотрела на подруг. Как им мысль отправиться в ночь на ловлю гостей из иного мира? Принцесса вымученно улыбнулась ей. Тиамет подмигнула. Почему их рослая подруга столь легкомысленна?

– Вижу, что вы все же тревожны. Не волнуйтесь! Бродить по темным улочкам Белого храма скорей всего не придется! Не сомневаюсь, что если чужаки все же вернутся, то явятся они по нашу душу. Магия притягивает иномирцев к волшебникам. Однако разговор все время уходит сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.