Роберт Рест
Последний повелитель Марса

ГЛАВА ПЕРВАЯ

в которой Джозеф Дрейк поведал о том,

как он познакомился с мистером Уэллсом

Вы желаете знать, как я свёл знакомство с мистером Уэллсом? Очень просто, господа.

Примерно без двух минут девять я вошёл в скромную контору, расположенную в Ист-Энде. Мне было назначено на девять ровно, но я не имел в собственности хронометра, потому ориентировался во времени приблизительно; моей последней точкой отсчёта были часы на столбе у входа на станцию метрополитена.

Привязанный к двери медный колокольчик издал звон наподобие того, который можно услышать на лугу, где пасутся коровы. Я вошёл и огляделся. Контора выглядела не как адвокатское или биржевое бюро. В тех обычным делом были полки с толстыми папками или ящички с карточками, целиком занимавшие стены. Здесь же полки были уставлены книгами, на стенах висели карты – некоторые я затруднялся узнавать. И чертежи, множество их повсюду; на стенах, полках, мебели и даже на полу.

Значительную часть помещения, примерно его треть, занимала гора пустых фанерных ящиков, наподобие тех, которые имеются в комодах. Но я не увидел поблизости шкафов, к которым они подошли бы.

Посреди комнаты стоял большой дубовый стол, также заваленный чертежами. Единственное мизерное окошко почти полностью загораживал крупный небесный глобус на массивной деревянной подставке. В дальней стене помещения располагался большой камин, перед которым стояло роскошное бархатное кресло.

Послышался скрип, спинка кресла заходила, из него выбрался заспанный господин со всклокоченными волосами и в белой рубашке не нынешней свежести. Я отвесил короткий поклон:

– Мистер Уэллс, я полагаю?

Он рассеянно кивнул:

– Да, это я. С кем имею честь?.. – Он повернулся к креслу, выудил из него жакет. Оглядел задумчиво, натянул на себя.

– Я Джозеф Дрейк. Мне была назначена встреча с вами на сегодня, в девять поутру.

Он поскрёб свою шевелюру:

– А, точно, я припоминаю… – удивлённо взглянул на меня, – А что, уже среда?

– Думаю, что так.

– Ну что же… эм… Джозеф. Присаживайтесь. – он неловко махнул рукой в сторону табурета перед столом. – К сожалению, не могу предложить вам лучшей мебели, моё предприятие пока что находится не в той степени достатка.

– Не страшно, сэр.

Я аккуратно перенёс с табурета стопку книг на ближайшую свободную полку и занял его.

– Расскажите немного о себе, Джозеф, пока я приготовлю кофе. Или вы предпочтёте чай?

– То же что и вы, мистер Уэллс, благодарю вас.

Я задумался. Что моему потенциальному нанимателю было бы интересно узнать обо мне? Очевидно, ему более всего важны мои умения. Я решил не растекаться мысью по древу, ожидая, что такой разумный человек и учёный сам задаст все уточняющие вопросы по ходу моего представления.

– Я был моряком и солдатом. В 18 лет уйдя из родительского дома, пошёл юнгой на флот. Прослужил на флоте три года, затем пошёл в армию и отдал службе ещё восемь лет. После сражения у Роркс-Дрифт вернулся в Англию и вышел в отставку в звании сержанта по причине ранения, не позволившего продолжить службу.

– О, вы были на Роркс-Дрифт в ту самую ночь?.. – В голосе Уэллса чувствовались восхищение и удивление. – Говорят, страшная была бойня.

– Ничего хорошего, сэр. – я задумчиво потёр переносицу, – Но то уже былое.

После возвращения на родину я занимался самыми разнообразными делами; как то подряжался грузчиком в порту и охранником банковского вагона, и инструктором по обращению с холодным оружием, да и в разных других делах себя пробовал.

К слову, я владею многими видами холодного и огнестрельного оружия, сносно могу применять несколько стилей рукопашного и кулачного боя – даже выступал советчиком для заинтересованных в боксе молодых господ и они, как я знаю, преуспели в том.

Уэллс тем временем приготовил кофе. Он снял с каминной решётки большую джезву. Выставил на чеканный поднос её, пару чашек, сахарницу и розетку с фруктами, а также невеликую бутылочку с бренди – специально для добавления в кофе или чай.

Я принюхался:

– Пахнет просто изумительно, мистер Уэллс.

– Благодарю вас, Джозеф. Я – истовый любитель кофе, ничто не отвратит меня от этого.

Вынув пробку из бутылочки, я ощутил аромат благородного напитка. Это что-то особенное, совершенно необычное – вряд ли приобретено в соседнем пабе. Я налил кофе в изящную – не более трёх унций – фарфоровую чашечку, плеснул туда же бренди и положил железными щипчиками сахарный фрукт. Подобным образом пили кофе в Османской империи и мистер Уэллс явно был знатоком и ценителем.

Я отхлебнул из чашечки, закрыл глаза, прислушался к своим ощущениям. Прекрасно.

– А ещё я умею готовить.

– Готовить? Пищу?

– Да, именно так.

– Ко всем вашим прочим талантам, Джозеф, это делает вам особенную честь! И, вполне возможно, пригодится нам в наших странствиях. Ведь едва ли найдётся кухарка, согласная последовать за нами в задуманный мною вояж.

Он импульсивно поднялся со своего кресла, подошёл к небесному глобусу и застыл подле него.

– Пожалуй, настала пора объяснить вам, к чему мне ассистент.

Он пристально посмотрел в мои глаза и спросил крайне серьёзно:

– Что вы знаете о Марсе, мистер Дрейк?

ГЛАВА ВТОРАЯ

где мистер Уэллс рассказывает Джозефу Дрейку

о грядущем путешествии

Я задумался. Если предположить наперёд, что цель Уэллса связана с его вопросом, то по всему выходит, что наш путь будет пролегать через Рим. Очень интересно. Хоть и странно, почему могли бы возникнуть проблемы с кухаркой в прекрасной и комфортной Италии…

– Это мифический бог войны, если я правильно понял ваш вопрос, мистер Уэллс. Я в общем знаком с римской и греческой мифологией и…

– Да, Джозеф. Вы абсолютно правы, но в данный момент я имею в виду небесное тело, соседнее нашей Земле.

Он поставил меня в тупик, разбив ход моих предположений.

– Я весь внимание, мистер Уэллс.

Уэллс улыбнулся загадочно и с неким торжеством. Наступил важный момент, ради которого мы встретились.

– Мистер Дрейк! Я собираюсь совершить путешествие на планету Марс и предлагаю вам быть моим ассистентом. То, что вы рассказали о себе, меня впечатлило – вы человек многих способностей в противовес мне, обычному учёному без особых физических дарований. Я уверен, вместе мы сможем всё! Как вам предложение?

Я задумался.

– Но… как? На воздушном шаре, насколько я знаю, можно подняться на пару-тройку миль, не выше. Но небесной тверди даже близко не достигнуть, не так ли?..

– И вы снова правы, Джозеф. Но на то есть величие науки и техники. Я создал… эм… экипаж, скажем так. Да. – Он начал копаться в чертежах. – Экипаж с особыми свойствами. Вот он!

Развернув на столе чертёж, Уэллс придавил его пресс-папье с одной стороны и бюстом какого-то мыслителя с другой. Приглашающе протянул руку:

– Прошу! Взгляните на небесную машину под названием “Future”!

Я взглянул на бумагу. Не будучи специалистом в чтении чертежей, я разглядел нечто вроде птичьей клетки, покоящееся на восьми массивных тумбах. Мистер Уэллс между тем увлечённо щебетал:

– Это своего рода паровоз, но движется, как вы понимаете, не по рельсам, а по воздуху, строго вверх. Расширительно-взрывные камеры моей собственной конструкции обеспечивают небывалую реактивную тягу за счёт топлива – угольно-пороховой смеси с уникальными свойствами мощности. Формула топлива является секретной и тоже создана мной. Камеры изготовлены в Суиндоне и весьма надёжны. Система рассчитана на использование в условиях абсолютного холода, кабина, где находятся машинисты, отапливается с помощью избыточного тепла от взрывных камер и…

– Мистер Уэллс, но к чему вам понадобилось на Марс?

Он запнулся, но тут же просветлел:

– Я испытываю огромное уважение к умным и целеустремлённым людям, мистер Дрейк! Они в наши времена такая редкость. А вы задали вопрос, который задать не удосужился никто – кроме вас.

Присел на краешек стола и задумчиво рассматривал свои ладони.

– Это довольно долгая история. Несколько лет назад один немецкий учёный (его фамилия Герц) открыл некие физические волны, моментально распространяющиеся сквозь окружающий нас эфир. Он не смог найти практической выгоды в своей находке и потому скоро забросил опыты. Но меня его открытие заинтересовало.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

с помощью которой читатель узнаёт о том,

как мистер Уэллс пришёл к мысли лететь на Марс

Я собрал аппарат, соорудил антенну и начал экспериментировать. Изначально я хотел добиться создания новой сигнальной системы меж морских кораблей на значительной дальности; для того, чтобы это имело смысл, было необходимо научиться излучать такие волны. А вышло так, что я получил послание с Марса и установил связь с существами, населяющими его.

Как-то раз я сидел и слушал эфир. Для этого мною был создан специальный магнитный резонатор, преобразующий эфирные волны в акустические. Ничего вразумительного услыхать было нельзя; какой-то шелест, шумы и иногда вой неизвестной природы, похожий на завывания ветра в каминной трубе в период межсезонных суховеев.

Но что-то привлекло моё внимание. Дело было даже не столько в характерном звуке, сколько в ритмичности и определенной системе повторения. Да! Мягкий глухой звук, будто от удара кулаком по столу, непрестанно повторялся! Случайным образом чередовались группы из одного, двух, трёх и четырёх ударов; как будто с того конца хотели донести мысль, что это не природная случайность, а намеренное действие.

Временами звук становился глуше или пропадал совсем, а иногда возрастал до значительной силы, становясь словно литавры в оркестре. Позже я выяснил опытным путём, что наибольшей громкости можно было добиться, направив антенну точно в сторону Марса.

Поскольку эта планета не стоит на одном месте, а движется, подчиняясь законам небесной механики, мне приходилось ежечасно менять направление антенны. В конце концов я соорудил поворотный механизм, где разместил антенну и приладил большой хронометр, благодаря которому антенна всегда смотрела в нужную точку на небосводе в соответствующий час. Конечно, необходимость коррекции положения осталась, но количество действий снизилось во много крат. И, разумеется, необходимо было заводить механизм хронометра каждый день. Несколько раз я забывал это сделать, что влекло ручную подгонку положения антенны. Но не суть.

Осознав, что некто на другой планете целенаправленно желает вручить сообщение жителям Земли, я начал искать способ ответить на этот зов – безудержно и с азартом, день и ночь.

Через месяц или около того мои усилия увенчались успехом. Решение оказалось крайне простым технически и удивительно, как до этого никто не додумался. Мне же как будто кто-то подсказывал, что и как необходимо сделать. Вот чего может добиться разум, если душа страстно желает получения оного!

В те времена моим ассистентом был один талантливый юноша. Кажется его фамилия Маркуни или Маркоуни, или что-то в этом роде. Мы сделали с ним вторую установку, предназначенную для передачи сигналов, погрузили в телегу и Маркоуни, отъехав на несколько миль, начал передачу сигналов по предварительно оговоренному правилу. Я, оставшись у приёмника, успешно их принял.

Возвратившись, Маркоуни с великим энтузиазмом сообщил мне, что по его разумению это великое изобретение и предложил тут же заняться получением патента и развитием идеи корабельной сигнальной системы. Однако, я, пребывая в состоянии концентрации и сосредоточения, сказал ему, что мы ещё даже не на половине пути, а только лишь в начале его и возможность передачи волн не более чем инструмент для решения другой задачи, являющейся для меня главной.

Он не поддержал моего настроя и через какое-то время распрощался со мной, решив заниматься “воздушным телеграфом” самостоятельно. Ввиду того, что мы вели изучение эфирных волн вместе, он обладал на идею устройства не меньшим правом, чем я и у меня не было – да и не могло возникнуть – никаких возражений.

Я продолжил ставить свои опыты. Отныне на поворотном механизме располагалась не только серебристая парабола приёмника, но и длинный штырь для передачи. Сия конструкция напоминала причудливый цветок громадного размера.

Помню ту ночь, когда я получил ответ на свою передачу. Я не выдумал ничего лучше, кроме как отправлять короткие отстуки в количестве, равном только что полученному, но на один больше – так, по моему мнению, инопланетные существа смогли бы понять, что им отвечают.

И они поняли! Чрезвычайно быстро. Характер передачи от них изменился. Теперь постоянно передавались лишь три отстука, затем ещё три – по одному, через длинную паузу. Это удивительно напоминало морской сигнал о помощи. Я подумал, возможно существа другого мира разработали собственный шифр, который близок нашему, как могут быть близки нам и сами они. Чудны дела твои, Господи!

И тогда у меня родилась крайне дерзкая мысль – лететь на Марс.

Я начал разрабатывать аппарат, способный донести человека в целости через холод межпланетного эфира к вожделенной красной планете. Дни складывались в недели, недели – в месяцы. Дело постепенно двигалось, успех чередовался с неудачами. Я создавал камеры для движителя, кабину для помещения эфиронавтов, эфирные костюмы, напоминающие водолазные и множество других приспособлений и устройств, необходимых для осуществления моей цели.

Моя невеста внезапно расторгла помолвку со мной, так толком и не вменив мне какой-либо вины. Научное сообщество в большинстве своём отвернулось от меня – учёные считают холодный ум благодетелью и не приемлют горячности у исследователя ни в каком виде. А я был горяч преизрядно!

Как-то раз при испытании новой формулы топлива камера сгорания раскололась от взрыва и один из осколков срезал как ножом брус навеса над наблюдательным укрытием, где находился я. Упавшая балка задела мой затылок, отчего я потерял сознание. Слава богу, рабочие быстро разобрали завал, извлекли меня и доставили в лечебницу.

Первым моим вопросом после прихода в сознание был вопрос о возможности восстановления. И уже через два часа я, весь в бинтах, прибыл к месту происшествия, чтобы осмотреть его самолично.

В одно ясное утро я понял, что всё готово. Это было неожиданно для меня – состояние, когда ничего не надо делать, поскольку делать уже нечего. Вот она, машина! В лучах восхода покоится на восьми движителях, кабина блестит свежей краской. Я просто стоял и любовался дивом, созданным моим умом и руками.

– И как же вы назвали это судно, мистер?

Седой смотритель угольного карьера, на дне которого я установил своё детище, снявши кепи и приложив руку ко лбу козырьком, чтобы восходящее солнце не слепило глаз, смотрел вверх, куда вздымалась небесная машина.

Я растерялся. Мне не приходило в голову, что машину можно как-то назвать более чем “небесная машина Уэллса”. Для меня она являла собой конечный смысл и потому в каком-то определённом имени не нуждалась. Однако вопрос старика пришёлся мне по нраву.

– Пока что эта великолепная машина не имеет имени. Но, быть может, сэр, у вас есть предложения?

Он добродушно рассмеялся беззубым ртом:

– Нет, мистер. Вы построили – вы и называйте.

Повернулся и поковылял к тележке с запряжённым в неё осликом, оставив меня наедине со своими мыслями.

Вечером я устроил небольшое торжество по случаю окончания работ. Собрав в пабе своих немногочисленных друзей и сторонников, я угощал их пивом и джином и принимал поздравления с искренними пожеланиями в успехе своего предприятия.

Я предложил им выдумать название для небесной машины и они с энтузиазмом бросились предлагать всевозможные имена. Были там как довольно тривиальные “Виктория” с “Британией”, так и необычные “Птица”, “Заря”, “Гроза” наряду с не очень уместными “Коршунами”, “Стрелами” и даже “Воля Господня”.

Один американец, тяготеющий к нашему научному собранию и также приглашённый мною, предложил название “Opportunity”. Мне оно пришлось по душе более прочих – ведь, действительно, это редчайшая возможность первым увидеть то, чего не видел никто до меня. Я решил – пусть будет “Opportunity”.

Ночью мне снились сны. В них блистающие небесные машины, ведомые бравыми машинистами, поднимались в небеса, чтобы достигнуть других планет – не только Марса, но и Луны, Юпитера, Венеры и, может быть, даже звёзд. Машины реяли, сокращая расстояние и время между засушливой Сахарой и снежной Россией, Америкой и Индокитаем. Европа расцветала фейерверком взлетающих небесных машин. Могучий глас поверх моего сознания произнёс: “Это – будущее…” и я проснулся.

Всё утро до обеда сон этот не шёл у меня из головы. Я думал об этой фразе, она преследовала меня повсюду. И когда я оказался у своей небесной машины и взглянул на неё ещё раз, “Opportunity” показалось мне какой-то блёклой тенью новой идеи. Что такое “возможность”, как не попытка урвать свой маленький кусочек славы? Ведь грядёт неумолимое будущее, в котором возможности будут у многих, ежели не у всех! Так небесная машина получила своё окончательное имя.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

о том, как стороны приходят к сотрудничеству

Уэллс сидел на краешке стола, задумчив, явно пребывая во власти своей личной истории будущего, к которому он так стремился. Я, будучи новым человеком и не успев ещё пропитаться его настроем, имел суверенитет в суждениях, но чувствовал, как эта его идея начинает проникать в меня. Кажется, сама затея была по мне.

Я вытащил из-за пазухи старую тисовую трубку. Оглядел её, затем постучал чашечкой по каблуку. Большим пальцем вдавил в чашку порцию табака. Зажал трубку зубами, достал из кармашка куртки серник и чиркнул им о рукав. На конце спички вспыхнул огонь и я, не мешкая, прикурил. Уэллс смотрел на эти действия с лёгким, как мне показалось, недовольством, но не сказал ни слова. Просто отсел подальше, переместившись со стола в кресло.

– Да, это очень необычно, мистер Уэллс. – Я посмотрел на него через стол. – И что же мы, так запросто залезем в вашу машину и полетим?

Он поёрзал в кресле, опёрся локтем о подлокотник. Я чувствовал, он и сам испытывает уверенность отнюдь не во всём. Он решительно взглянул мне в глаза:

– В целом – да, мистер Дрейк. Именно, что сядем и полетим. Машина завершена, проверена и испытана в достаточной степени, чтобы на ней можно было совершить означенное путешествие. Вопрос только лишь, кто его со мной разделит.

– Ну хорошо. А к чему вам помощник? Какие обязанности вы хотели бы возложить на меня?

– У моего ассистента, Джозеф, будет масса различных обязанностей. Впрочем, как и у меня самого. Иначе, зачем мне ассистент? – улыбнулся он. – Для начала вы ознакомитесь с практическим списком нужд экспедиции, который я составил. Мне довелось мало где побывать и потому я не имею ни малейшего опыта вылазок в места более дикие чем Хайгейт Вуд. По этой причине, мой список совершенно неполон и в нём учтены лишь предметы, в коих я не испытываю ни малейших сомнений.

Далее, мы закупим недостающее и доставим на “Future”. После чего я преподам вам краткий курс управления машиной, дабы вы могли заменять меня; путешествие нам предстоит долгое – по моим подсчётам, мы проведём в эфире не менее шести дней.

Я не знаю, что нас ждёт на Марсе. Эта планета изучена крайне мало. Науке известно, что она засушлива и испещрена сетью каналов, о происхождении которых в учёном мире ведутся жаркие споры. Как я полагаю, мы раз и навсегда сможем поставить точку в этом вопросе.

Ах, да. Я совсем забыл об одной важной вещи – вашем личном интересе. Вы будете получать пять шиллингов в день – до момента, когда мы оторвёмся от поверхности Земли. После того, как это случится, ваш гонорар возрастёт до одного фунта в сутки. Плата столь высока, потому как и риск немалый. Мы отправляемся в неизвестность способом, который никто до нас.. кхе-эх-х..

Внезапно он зашёлся судорожным кашлем. Лицо его покраснело, как будто его кто-то душил. Я подскочил к нему, но он из последних сил указал рукой и просипел “откройте дверь, скорее…” Я подбежал к двери и распахнул её что есть мочи. Затем вернулся к Уэллсу, закинул его руку себе на шею и потащил к выходу.

На улице он осел на ступени крыльца. Глаза его были закрыты и он тяжело дышал, щёки его из красных становились бледными. Наконец он приоткрыл глаза, увидел меня и протянув руку слабо, начал пытаться что-то объяснить. Я прервал его попытку:

– Что же вы не сказали, что у вас астма?! – ярости моей не было предела. – Как так можно-то?..

– Я… не хотел… лишать вас… привычного образа…

– Да знаете ли вы, табак можно не только курить, но и нюхать или жевать и даже компрессом прикладывать! Если вы не переносите дыма – я могу не курить.

– Благодарю… вас… Джозеф. – Он улыбнулся мне слабой кривоватой улыбкой и снова прикрыл глаза. Я на всякий случай проверил его пульс, убедившись, что он возвращается в нормальное состояние.

Мы побыли на улице какое-то время. Уэллсу стало лучше, следы недавнего приступа почти что исчезли – кожа его приобрела обычный оттенок. Помещение проветрилось в достаточной мере, для того чтобы мы смогли вернуться в него без вреда для Уэллса.

Он тяжело сел в своё кресло, поправил ворот рубашки.

– А вы ещё и доктор, как выясняется. Обучались?

– Нет, мистер Уэллс. Чаёвничал с судовым лекарем будучи на флоте, да был помощником при госпитале, когда служил в армии.

– Однако, вы распознали астму, – он поводил ворот рубашки туда-сюда, словно до сих пор испытывал удушье, – что не каждому лекарю доступно. Меня эта напасть донимает с детства. Раньше приступы были чаще, а ныне очень редки. Но я рад, что у вас ещё и к медицине есть талант.

Я рассмеялся:

– Да какой уж там талант… Имею некоторые навыки. Могу сделать перевязку, вынуть пулю, закрыть рану, если она не очень серьёзная.

Уэллс тоже улыбнулся. Было видно, что он совсем пришёл в себя.

– Ну что же, вернёмся к важному вопросу, на котором мы прервались. Надеюсь, вас устраивают означенные мною суммы и условия?

Меня всё устраивало более чем полностью. Даже пять шиллингов в день были много лучшей платой чем любая другая, которую я имел возможность получать до этого предложения. Конечно же, как было сказано, работа предполагалась опасной и могла закончиться гибелью, но, по правде говоря, я не видел разницы между смертью при крушении небесной машины и любым другим её видом; при прямом ли попадании вражеского снаряда в военное судно, либо от пули в наземном сражении или просто от ножа грабителя под ребро в тёмном переулке. А так я, по крайней мере, испробую нечто новое, познаю неизведанное.

– Когда начинаем, мистер Уэллс?

– Мне нравится ваш настрой, Джозеф! Прямо сейчас. И не будем терять ни секунды.

ГЛАВА ПЯТАЯ

в которой наши герои готовятся к путешествию

Список, составленный мистером Уэллсом был адской смесью физико-химических приборов и его наивных заблуждений о том, что может понадобиться путешественнику в дикой местности. Баллоны со сжатым гелием, аккумуляторы и лампы соседствовали с плащами, зонтами, сапогами, одеялами и подушками, походными котелками, алюминиевыми тарелками, кружками, ложками и вилками; нашлось место даже для клетки с канарейками.

Я вычеркнул за ненадобностью практически всё, что не относилось к науке, заменив алюминиевую посуду на кружки, миски и ложки из дерева, оставив только их; ложка может заменить вилку, а кухонные ножи так и вообще не нужны, если есть острый солдатский кинжал. Шёлковые простыни, подушки и байковые одеяла сменились двумя спальными мешками с армейской распродажи.

Когда встал вопрос об исключении из списка экспедиции канареек, мистер Уэллс проявил ультимативную твёрдость, отказавшись избавляться от этого, по моему мнению необязательного предмета интерьера.

– Вы не понимаете, Джозеф! – кипятился он, – Мы не знаем, какая на Марсе атмосфера. Перед тем как выйти самим, мы выпустим птицу и взглянем, как она себя поведёт. Коли она не погибнет – значит, и нам вреда не будет.

Наконец, после наших долгих стараний, список стал достаточным. Он пополнился в числе прочего револьвером, парой ружей и полдюжиной метательных ножей.

Я рассчитал провизию на месяц пути: вяленое мясо, мука, сушёные фрукты, жевательный табак (и немного курительного), небольшое количество специй и чая, а также кофе и коньяк. Не забыл и о медицине, добавив к списку перевязочный материал, инструменты, спирт и морфий.

Следующий день мы занимались закупками. Я взял в аренду большую фуру с лошадью – крупной кобылой клайдсдейлской породы. Старый жид потребовал расписку и пять фунтов залога, но я имел опыт в подобных делах и сказал ему, что за такие деньги будет уместнее взять эту кобылу и телегу себе в собственность, чего они, конечно же, совершенно не стоят. Он начал плеваться и показывать в мою сторону пальцами “козу”, бормоча какие-то оскорбления на своём языке. Я злобно плюнул в ответ, прорычал: “Гори в аду, свинья!”, развернулся и пошёл прочь.

Не пройдя и пары десятков шагов, почувствовал мягкое давление под локтем. Тот же еврей брал меня под руку, на лице его была самая любезная улыбка из всех, что я видел в своей жизни. Я зыркнул строго для солидности, но дал увлечь себя обратно к лавке.

После четверти часа причитаний о большой семье, которую надо кормить и заверений в том, что добрый реб нисколечко не хотел обидеть доброго гоя, мы сторговались на фунт залога под расписку. После чего каждый получил своё.

Кажется, в этот день мы не оставили без внимания ни одного рынка и вархауса в городе. В итоге фура была забита доверху самым разнообразным скарбом согласно нашего списка и лошадь едва дотащила её до конторы.

Закончив поздним вечером, мы решили ночевать тут же, сменяя друг друга, дабы упредить ночное воровство, имевшее место в этом и прилегающих кварталах.

Мистер Уэллс вызвался сторожить первым. Я предупредил его разбудить меня через четыре часа. Он приготовил себе крепкий кофе, включил керосиновую лампу и с весьма бодрым видом принялся изучать какую-то толстую книгу, удобно устроившись на козлах. Понаблюдав за ним, я лёг под бортом и заснул.

Проснулся я сам. Как мне показалось, раньше оговоренного времени. Причиной пробуждения был странный и весьма угрожающий звук совсем неподалёку от меня. Спросонья мне послышалось, будто рычит львёнок, у которого отбирают добычу.

Будучи в Африке, я однажды наблюдал, как местные продавали молодого льва. Чтобы продемонстрировать его норов, они засунули в клетку кусок мяса на верёвке, а затем начали вытягивать его. Недовольный и явно голодный зверь вцепился в мясо и озлобленно рычал, а негры с широкими белозубыми улыбками взбадривали его пикой на потеху будущим покупателям.

Но откуда взяться льву в Лондоне?

Не меняя позы, я приоткрыл глаза и скосил их в сторону источника звука. Окрестности были озарены призрачным светом полной луны. Складки рогожи, укрывающей содержимое нашей телеги от того имели резкие очертания – словно часть лунной поверхности перенеслась на Землю. На козлах, едва подсвечиваемый дрожащим огоньком почти угасшей керосинки, запрокинув голову и громогласно храпя, безмятежно спал мистер Уэллс.

Я подумал, экая напасть – так он всю улицу разбудит. Тихонько встал, скатал в валик покрывало, служившее мне покровом и деликатно подложил его под шею Уэллса. Голова его получила опору и храп, хоть и не сойдя совсем “на нет”, стал довольно тихим и, я бы даже сказал, уютным. Мистер Уэллс что-то пробормотал, но не проснулся.

Я уселся под колесо телеги, постелив на землю какой-то пустой мешок. Достал было трубку, но, вспомнив недавний инцидент, спрятал обратно. Откусил кусочек от плитки табака, задвинул языком между нижней челюстью и губой. Откинулся на колесо и стал смотреть на звёзды.

Вот ведь, как интересно получается… Сейчас я сижу на земле, находясь на Земле, и смотрю на небо, тщетно пытаясь выискать красную точку Марса. А менее чем через две недели, может быть, буду так же сидеть на земле Марса и искать глазами Землю и то место, откуда я смотрел на Марс. Или не буду, ввиду того что с грохотом перейду в мир иной – и такое тоже не исключено. Но оба эти пути объединяет одно: я буду первый, кто посетил другую планету или расстался с жизнью в попытке сделать это.

Ну, или первый после мистера Уэллса, как посмотреть. Ведь это его затея, а я лишь ассистент, фигура второго плана. Но всё же, я доволен – мне с лихвой хватит и того, что я увижу, чего никто не видел до меня. Будет о чём рассказывать внукам.

Небо постепенно светлело. Звёзды поблёкли, на горизонте наметилось зарево восхода. Я зашёл в контору, подошёл к камину. Подкинул опилок в почти холодные угли, подул на них, слегка расшевелив щепкой. Зарделся алым уголёк, несколько искорок попали на опилки и те занялись. Я подложил щепок и поставил джезву на решётку, не дожидаясь, пока огонь наберёт силу.

Когда кофе начал подниматься, я снял джезву с огня и разлил напиток в две деревянных кружки. Нарезал сыр и ветчину грубыми ломтями, разломил хлеб. Поместил всё на поднос и вышел будить Уэллса.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

где всё оборачивается катастрофой

К шлагбауму на въезде в карьер мы прибыли задолго после часу дня. Массу времени заняло перекладывание нашего скарба в таинственные ящики, занимавшие место в конторе, назначение которых мне теперь открылось с полной ясностью.

Уэллс приписывал этим сборам большое значение. По его объяснению, в небесной машине вся свободная от приборов стена представляет собой этакий шкаф, в который эти ящики вставляются. Для того чтобы имущество экспедиции не загромождало кабину, оно помещается в них и любая вещь доступна одинаково непринуждённо.

Я признал эту систему мудрой и, вне всяких сомнений, удобной. Долгие часы мы укладывали вещи в ящики, а Уэллс вёл их учёт в толстой тетради с обложкой из бычьей кожи. К концу погрузки я хорошо ориентировался в том, где что лежит, поскольку всё запоминал – а на память я не жалуюсь.

После погрузки я запряг лошадь в фуру и мы тронулись к месту расположения небесной машины. Как уже упоминалось ранее, это был старый угольный карьер, открытые работы в котором почти что и не велись, поскольку весь поверхностный пласт был выбран и работы сместились в шахту, вход в которую был расположен в дальней стороне карьера. Однако сам карьер был охраняемым по причине того, что на его краю располагалась контора и склады с оборудованием для добычи угля. Владельцем шахты был некий виконт Харрингтон, вхожий в научное сообщество и очевидно считавший себя знатным учёным. Знакомство с ним дало Уэллсу возможность проводить свои опыты и строить машину в относительно защищённом и уединённом месте.

Уэллс спрыгнул с козлов и с видом завсегдатая пошёл к конторе. Шагов через десять обернулся:

– Мистер Дрейк, пойдёмте со мной. Будете представительствовать как мой ассистент.

Я огляделся, решая, можно ли оставить наше имущество без опаски. Контора находилось довольно далеко от въезда – ярдах в пятистах или около того. К ней наискось вела тропинка, вытоптанная в чахлой траве. Рядом с будкой охранника сидел чумазый пацан лет двенадцати. Я кинул ему фартинг: “Следи за телегой в оба”, затем пошёл вслед за Уэллсом к конторе.

Мы обошли здание конторы с единственным зарешёченным окном и остановились на крыльце. Уэллс выглядел несколько взволнованным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.