Юлия Ларина
Криокапсула

Глава 1: Перехитрить время

В детстве мне казалось, что жизнь бесконечна. Вот ты сидишь на даче пьешь чай с театральной помадкой, хлопаешь по затылку, чтобы отогнать комара, солнце клонится к горизонту, но последние лучи всё ещё проскальзывают через верхушки деревьев и греют коленки. Бабушка поливает грядки, а дед читает газету. И ты знаешь, что завтра солнце будет светить так же, комары непременно прилетят, морковь снова будет требовать живительной влаги, а в буфете всё ещё останется театральная помадка. Так было и год назад, и два, и три, а то, что было позже, уже сливается в блеклые фотокарточки памяти редких мгновений.

И ты с большой вероятностью можешь предсказать, что и следующим летом выдастся такой же теплый денек, и ты снова будешь чаевничать на веранде.

Ты не чувствуешь, как время незаметно вносит правки в окружающую реальность. И вот ты приезжаешь на дачу, но тебе уже не пятнадцать, а тридцать пять, веранда провалилась в землю, а из глубоких расщелин топорщится недружелюбный борщевик. Здесь давно уже никто не пьет чай. И ты смотришь и не можешь поверить, что когда-то все здесь было иначе.

«Как это произошло? Как можно было этого не заметить?» – будешь стоять ты на пороге и чесать колючую щетину, хотя ещё совсем недавно считал редкие волоски на гладком юношеском подбородке.

Прошлое исчезает, а будущее ещё не существует, и у нас есть лишь мгновение, которое неизбежно ускользает прямо сейчас. И сейчас. Время движется, но куда или откуда? Что мы знаем о времени? Что было до всего? Что будет после всего? Почему всё появляется и исчезает? Есть ли в этом какой-то смысл? Существует ли вообще смысл?

– Мистер Норовски? – из-за стеклянной двери кабинета, выглянул высокий худощавый молодой мужчина в белом медицинском костюме с воротником, застегнутым до самого подбородка. Назвать его юношей не повернулся бы язык, настолько чопорным и сердитым было его лицо.

Александр обратил на него внимание, только когда в ушах с раздраженным акцентом залязгало его имя:

– Александер Норовски!? – повторил мужчина в халате, выглядывая обладателя имени среди лиц, повернувшихся в надежде своей очереди.

Александр Норовский вздрогнул, быстро поднялся с места, и, на мгновение одарив испуганным взглядом менеджера по работе с клиентами, молчаливо подошёл к нему.

Молодой мужчина шумно втянул ноздрями воздух из помещения и, оглядывая медлительного клиента, парой касаний по своему стеклянному планшету заставил номер 3149 засветиться зеленым светом на большом стеклянном экране позади стоящего Александра, сдвинув очередь на один пункт.

Норовский задумчиво оглянулся на сияющие табло, как будто видел его впервые, хотя ещё минуту назад, его взгляд в упор врезался в эти, казалось, нескончаемые строчки клиентов.

– Пройдемте со мной, мистер Норовски. – поторопил мужчину менеджер. Он лихо развернулся и толкнул стеклянные двери.

Александр снова дернулся, будто от оцепенения, и неловко поймал двери, летящие прямо ему в лицо. Ещё раз окинув взглядом всех сидящих, мужчина скрылся за дверями.

Менеджер уже сидел за столом, снова открывая какие-то вкладки на своем планшете. Он поднял глаза на вошедшего, который неуверенно присаживался напротив. Зилц досконально изучил его кредитную историю, пробил все базы данных, просмотрел фотоархив в свободных и закрытых сетях, и знал Норовского, как собственную мать, хотя видел его действительно впервые. Высокий печальный мужчина сжимал свое тело на кресле, словно боясь откинуться на спинку. Худое, почти изможденное лицо делало его выражение ещё более удрученным. Угловатая фигура потерялась в складках немодного серого костюма. Темные волосы, явно давно не стриженные, были, однако, приведены в приличный вид при помощи геля для укладки. Темные глаза пронзали потухшим взглядом пол на несколько этажей вниз. В волосах поблескивала седина, хотя Зилц знал, что его клиенту было всего тридцать пять.

– Меня зовут доктор Зилц, и я буду принимать решение по поводу одобрения или отклонения вашей заявки на криоконсервацию, – обратился он к сидящему.

Норовский с разумением кивнул.

– Итак, – продолжал доктор Зилц, листая вкладки на своём планшете, – Вы подавали заявку на участие в экспериментальной программе крионирования на сто лет… Так-так, посмотрим…

Александр узнал свою анкету на экране и вздохнул.

– Доктор наук, директор по научной работе Центра теоретической космологии Кембриджского университета… Руководитель центра по изучению тяжелых ионов… – зачитывал с упоением доктор Зилц, – Ага, вот… Заслуги и деятельность… Вклад в исследования Теории Великого объединения, изучение гравитационного взаимодействия темной материи, исследования пространственных искривлений черных дыр, разработка модели экспериментального подтверждения квантования гравитации, попытка суицида…

Александр вздохнул и посмотрел на носки своих туфель.

– Если я стоял на крыше небоскрёба, это не означает, что я хотел с неё спрыгнуть… – после долгой паузы ответил Норовский.

– Хм, ваш психотерапевт интерпретировал это иначе, – Зилц с недоверием поднял глаза на посетителя, – вы ведь понимаете, мистер Норовски, что криопациент с неустойчивой психикой может не выдержать трудностей адаптации к миру будущего?

– Разумеется, доктор, – Александр принял невозмутимый и уверенный вид, – с крыши небоскреба я взирал на мир, который не смотрит вверх. Я размышлял, чем могу быть полезен ему. Финансирование моих исследований в области экспериментального подтверждения квантования гравитации прекратили, потому что больше никто не хочет знать, какие силы управляют Вселенной. Все хотят создавать голограммы любимых актеров у себя дома и пить газировку, не повышая сахар в крови.

На мгновение лицо Зилца перестало быть напыщенным и безучастно серьезным. В глазах проскользнуло сочувствие и печаль, перекинувшаяся с Норовского.

Он задумчиво посмотрел за стекло прозрачных стен сто тридцать четвёртого этажа. Его взгляд уткнулся в рекламную панель соседнего здания, на экране которой улыбалось и лопало какие-то быстрые углеводы очередное популярное лицо социальных сетей. Зилц минуту старался вспомнить имя этого новоявленного кумира молодежи, но так и не найдя в своей голове ответа, снова сделал важный вид и продолжил:

– Почему вы считаете, что ваша кандидатура подходит для участия в эксперименте?

Ощутив, что разговор стал более конструктивным, Норовский приободрился.

– Я хочу найти своё предназначение и быть полезным человечеству, – ответил мужчина уверенно, – В будущем, вероятно, учёным будет отведено лучшее место… Но это произойдёт нескоро…

– Понимаю. – Зилц моргнул и парой касаний сделал некоторые пометки в своём планшете и снова обратился к клиенту.

– Крионирование – процедура не из дешевых, и позволить её могут себе только граждане первого класса, но в рамках экспериментального погружения в анабиоз процедура крионирования будет доступна для граждан второго класса бесплатно… – доктор замялся, изучающе поглядывая на Норовского, – но вы понимаете, что мы впервые погружаем на такой длительный срок, и тут есть определенные риски…

– Я понимаю. Но для меня риск оправдан. Да и в нынешних обстоятельствах сто лет – минимальный срок для меня. Рано или поздно люди снова обратят взор к звёздам, потому что им нужны будут новые источники энергии и экзопланеты для жизни. Сейчас они не хотят думать о том, что однажды их суперкомпьютеры потребуют большей мощности, а солнце испепелит Землю. За сто лет можно понять, начали ли люди осознавать, что существование не заканчивается на этой планете. Правда, может оказаться поздно, тогда, впрочем, я бы предпочёл не просыпаться.

– И вы не хотели бы погружаться в состояние гибернации периодически?

– Как золотые суицидники? – Норовский приподнял бровь.

– Да, некоторые клиенты считают их выдумкой, но это вполне реальные люди, которые пожизненно оплатили себе крионирование. Они погрузились на неопределенный срок, периодически просыпаясь, чтобы посмотреть, как изменился мир, и снова засыпая. Правда, у нас пока что таких числится всего шесть человек… – сказал Зилц, – но думаю, в будущем, это может стать популярным движением…

– Скучающие богачи платят деньги за жизнь, которую не живут… – Александр с тоской посмотрел за стекло. Лицо ненавистного им смазливого певца Чон Сунга с электронным писклявым голосом всё ещё радостно жевало аппетитное пирожное в яркой упаковке. Норовский перевел взгляд на Зилца и продолжил:

– Не могу сказать, захочу ли погрузиться в гибернацию вновь. Возможно, мир будет ещё не готов для меня, но тысячелетиями лежать замороженным мне бы не хотелось. Есть риск проснуться в том мире, где буду не готов я.

– А вы уверены, что через сто лет будете готовы? Ведь информационный барьер может оказаться слишком велик – Зилц опустил руки на стол и внимательно посмотрел на Норовского.

– Я готов проснуться глупцом и снова сесть за учебники, если вы об этом, – уверенно ответил Александр, – я хочу знать больше, чем знаю сейчас.

– Вы хотите найти в будущем своё место в профессиональном плане, я правильно понимаю? – спросил доктор.

– Да, все верно, доктор Зилц.

– Очень хорошо, мистер Норовски, – на данный момент у меня больше нет к вам вопросов, сегодня в течение дня вам придет уведомление о решении по поводу вашей заявки. – отвлекшись от планшета, кивнул Зилц с неожиданным дружелюбием.

– Спасибо, доктор Зилц, до свидания. Надеюсь, вы примете верное решение. – Александр посмотрел пронзительно на доктора, поднялся и вышел из кабинета.

Не глядя по сторонам, Норовский стремительно направился к выходу по коридору. Через две минуты он уже покинул здание.

Неожиданно в кармане Александр ощутил тактильный сигнал. Он с безразличием достал телефон, ожидая чего-нибудь незначительного. Норовский раздвинул две тонкие панели пальцами. На прозрачном экране высветилось:

«Элайв Крионикс Корпорейшн одобрила Вашу заявку на процедуру крионирования! Ознакомьтесь с договором на оказание медицинских услуг и рисками процедуры. Подтвердите свое соглашение сканом сетчатки глаза».

***

– Приветствую вас, уважаемые криопациенты! – обратился молодой мужчина к ожидающим, сжимая в руках прозрачный планшет. Он быстро стукнул пальцами по экрану, и пол под ним трансформировался в небольшое возвышение эллипсоидной формы. Зилц сразу же важно зашагал по своему вещательному эллипсу, – думаю, с большинством из вас мы знакомы, а для новых лиц меня зовут доктор Зилц, я занимаюсь всеми организационными моментами с клиентами, и я рад, что вы обратились в нашу кампанию!

Зилц патетически взмахнул руками, а затем заколотил пальцами по прозрачному стеклу.

В пространстве позади него возникла голографическая презентация. Светящийся объёмный заголовок почти касался левого уха доктора.

– Ваши заявки в нашу экспериментальную группу столетнего крионирования были одобрены, поэтому сегодня наша компания проведет небольшую экскурсию по отсекам крионирования, чтобы вы смогли ознакомиться с данной процедурой. После экскурсии, вы сможете задать интересующие вас вопросы. Также напоминаю, что необходимо пройти обязательные анаАнны, чтобы выяснить, нет ли противопоказаний к крионированию. Перечень анализов находится в вашей медицинской карте.

Зилц взмахнул пальцами, и позади него развернулась голограмма гипотетического мира будущего со стеклянными небоскребами и летающими машинами.

В зале кто-то ахнул.

Стараясь не слишком отвлекаться от начавшейся лекции Зилца, Норовский огляделся, изредка цепляясь взглядом за других криопациентов. Сегодня в зале не было состоятельный семей первого класса, которые от большой скуки желают отправиться в мир будущего, прихватив собой своих кошечек и хомячков. Криопациенты экспериментальной группы – граждане второго класса, обычные люди, которые от чего-то бегут или стоят на грани между жизнью и смертью. Рядом с Александром стояла подозрительная группа из шести человек в иссиня-черных блестящих плащах. Лица их были скрыты огромными капюшонами, но, когда один из них повернулся, Норовский узнал в нём члена религиозной технократической группировки, которая поклонялась Искусственному Интеллекту. Норовский прислушался к их шёпоту, но ничего не смог разобрать, потому что его заглушали недовольные реплики пожилого мужчины, которые раздавались после каждой фразы Зилца. Он явно не хотел крионироваться, но женщина, по-видимому, его жена, которая постоянно одергивала его и поминутно бросала сердитые взгляды на мужа, чтобы он замолчал, считала иначе.

Остальные люди поодиночке были хаотично рассеяны среди семей. Некоторые выглядели явно болезненно и наверняка искали в мире будущего излечение от своих недугов. Впереди почти у самого эллипса стояла полысевшая местами худенькая девушка, а через пару человек от неё одетый в экзоскелет парализованный старик с неестественно тонкими конечностями. Прямо перед Норовским выглядывал из толпы седовласый мужчина, непримечательный до тех пор, пока Александр не заметил у него шрам вокруг всей шеи от пересадки головы. Вероятно, иммунная система отторгала тело донора и не оставляла голове никакого выбора, кроме как дождаться более подходящего тела, клона или роботизированных аналогов.

Хотя неизлечимо больные являлись одними из основных клиентов Элайв Крионикс, не всем из них посчастливилось пройти по особой программе для Б-групп¹. Сегодня в зале были те, кто ухватился за последний шанс на выздоровление. В особую программу для Б-групп могли входить и граждане второго класса, но имеющие высокий социальный рейтинг и достаточно средств. В противном случае люди были предоставлены попыткам симптоматического лечения консервативной медицины и бесплатной эвтаназии.

При мысли о болезнях Александр начинал нервничать. Болезнь – большой камень, упавший на твою дорогу. И порой он так велик, что перешагнуть или обойди его не представляется возможным.

– Я полагаю, все вы ознакомились с рисками крионирования, смертность при данной процедуре составляет менее 0,003%, за всё время работы мы потеряли только трех клиентов, и все они были смертельно больны. В случае смерти или нанесения вреда здоровью, наша компания возмещает всю стоимость процедуры самому пациенту или его родным.

Вероятность побочных эффектов составляет менее 1% но наши медики успешно справляются со всеми последствиями крионирования. В будущем побочные эффекты могут быть полностью исключены.

Одним движением по стеклянной поверхности Зилц стёр параллелепипеды диаграмм смертности и побочных эффектов.

– Теперь вам предстоит экскурсия по отсекам крионирования, в которых будут проводиться подготовка и введение в анабиоз. Криопациенты с зелеными талонами, пожалуйста, проследуйте со мной, а к пациентам с красными сейчас подойдет ваш менеджер.

Талончик Александра был зеленым. Вместе с ещё пятнадцатью криопациентами он проследовал за Зилцем. Они вошли в просторный стеклянный лифт, похожий на широкий и длинный коридор. С закрытием дверей и мелодичным пиканьем лифт начал движение вниз.

Лифт остановился на следующем этаже, и не выходя, Зилц продолжил вещать:

– На этом этаже располагается хранилище, каждому пациенту предоставлен сейф с уникальным кодом, с помощью которого вы сможете открыть его при пробуждении. Код будет содержаться в вашем чипе. Всего у вас будет три номера: номер группы, личный номер каждого криопациента и код от сейфа. В нулевом отсеке крионирования системы проведут очистку вашего тела и избавят вас от волос.

Лифт опустился вниз, открывая множество стеклянных кабин со святящимися панелями.

– Так мы что, будем лысые? – воскликнула притащившая мужа суровая жена впереди Александра, который остался совершенно безразличным к этому факту.

– А я тебе говорил, что они какими-то химикатами будут пичкать, что все волосы повылазят! – пробурчал её муж рядом.

– Да, миссис Грилс, это необходимая процедура, потому что при заморозке волосам наносятся необратимые повреждения. Мы можем сохранить вам волосы, но по пробуждении вы сами захотите избавится от них. Поверьте, лучше отрастить новые. – спокойно ответил Зилц.

– Теперь мы отправимся в первый отсек крионирования – седация. – сказал доктор, когда лифт снова тронулся, – здесь мы введём вас в состояние седации, проведем сканирование всего организма на предмет риска возникновения тромбов, а также заложим силиконовые лигатуры для сосудистого доступа, если его у вас ещё нет.

Лифт опустился на этаж вниз, а перед пациентами возник кабинет, отделенный от них прозрачным стеклом. Сейчас там находились только врачи, которые готовили аппаратуру для новых криопациентов. Зилц коснулся пальцами экрана и на самом ближайшем к стеклу столе образовался пациент, вокруг которого возникли такие же голографические врачи. Они вводили ему в вену катетер и что-то отсеживали на экране, стоящем рядом.

В течение недели будем проводить очищение всех систем от продуктов жизнедеятельности, каловых и билирубиновых камней, застарелой желчи и слизи, солей и окислов тяжелых металлов, консервантов, пестицидов, – доктор Зилц, снова провел пальцем по экрану, и голограмма возникла прямо перед ним.

От неожиданности Норовский отпрянул, потому что перед его глазами голографического пациента разрезало пополам, и анимация наглядно продемонстрировала удаление каловых камней и застарелой желчи. Все происходило с таким живым энтузиазмом, что каждый в этом зале наверняка захотел такую чистку.

– В это время, – продолжал Зилц, между паузами в речи стуча пальцами по экрану, – вы ещё не будете находиться в состоянии анабиоза, это всего лишь медикоментозная кома. Подготовка к анабиозу осуществляется в втором отсеке – перфузия.

Лифт опустился на этаж вниз. Этот отсек уже был похож не на медицинский кабинет, а скорее на морг, но с изяществом обрамленный холодным неоновым свечением.

– Здесь начнется процедура введения в вашу кровеносную систему криопротекторов – веществ, которые защитят ваши органы и ткани от повреждающего действия замораживания.

Внезапно голограмма, двигающаяся вместе со всеми на лифте, углубилась внутрь половины тела пациента, огромные туннели артерий повисли над головой у Зилца. Находящиеся в зале путешествовали по кровеносной системе, будто сами были криопротекторами. В этом отсеке также появилась голограмма за стеклом. Врачи снова вводили в тело пациента какое-то вещество, а затем сверху расположили на ним нечто, похожее на МРТ–аппарат.

– Когда вещество будет полностью введено в организм через порт сосудистого доступа, мы проведем сканирование, чтобы проверить не осталось ли незаполненных криопротекторами областей. Так мы сведем к минимуму все внутренние повреждения при крионировании. Если процедура введения криопротекторов пройдет успешно, то ваше тело перейдёт в следующий отсек – криостаз.

Зрители опустились. Половины тела пациента снова соединились и неподвижно зависли в невесомости над их головами.

– Ваши тела будут помещены в специальные криокапсулы, которые постепенно охладятся изнутри до -196 Градусов по Цельсию, а затем наполнятся жидким азотом.

Из-под белизны мраморного пола лифта появилась голографическая криокапсула. Выглядела она поистине невероятно. Но за стеклом стояли настоящие криокапсулы. Александр видел её много раз на рекламных макетах и сайте компании, но никогда в живую. С прочными металлическим корпусом и прозрачной многогранной верхней панелью, которая подсвечивалась синими светодиодами по краю, – она была его дверью в другой мир.

Стеклянная панель голографической криокапсулы поднялась и тело пациента погрузилось внутрь. Гибкое силиконовые уплотнение на дне быстро приняло форму его тела. Встроенный в корпус электронный градусник начал отсчитывать падение температуры, и когда она достигла -196, азотный туман ворвался в замкнутое пространство, обволакивая лицо пациента. Криокапсула внезапно перевернулась вместе с человеком вверх ногами и прикрепилась к конвейеру среди других. Весь ряд начал движение, исчезая в никуда.

– Когда вы будете погружены в анабиоз, вашу криокапсулу переместят на длительное хранение в отсек – Криоконсервация.

Лифт медленно опустился ещё на один этаж. Александр, больше не боясь голографических макетов, подошёл к самому стеклу.

– Это последний отсек, где вообще тело будет находится, ожидая пробуждения в новом мире. – сказал Зилц, снова перебирая пальцами на планшете, – каждая криокапсула оснащена индикатором содержания азота, температуры и статичности криопротекторов.

Позади Норовского снова возникла голограмма криокапсулы, верхняя панель её поднялась, демонстрируя внутреннее устройство.

– Эти проводки контролируют состояние криопротекторов в вашей кровеносной системе, их подключат при помещении в криокапсулу, – доктор Зилц подсветил их красным, чтобы наглядно показать их месторасположение.

Но Александр уже не обращал на него внимания. Он припал к стеклу, оставляя на нём мутное пятно своего дыхания. Он завороженно смотрел в кажущиеся бесконечными ряды подвешенных криокапсул. Во мраке отсека криоконсервации свет излучали лишь негаснущие синие светодиоды и красные индикаторы. Можно было увидеть очертания лиц замороженных людей, застывших на десятилетия в своих жутковатых коконах. Норовскому казалось, что он попал в научно-фантастический фильм о далеких космических путешествиях.

– Искусственный интеллект следит за значениями на индикаторах, а так же просматривает видеозаписи в этом отсеке, чтобы анализировать движение или сбой. Пять сотен камер расположены так, чтобы каждая криокапсула попадала в зону видимости.

Неожиданно лифт начал подниматься. Проехав сквозь все подземные этажи, криопациенты и доктор Зилц снова оказались в белоснежном зале ожидания. Он вышел и снова встал на свой эллиптический пьедестал.

– Уважаемые криопациенты! – обратился Зилц к вышедшим из лифта людям, – все ли аспекты процедуры крионирования вам понятны? Пока мой коллега проводит экскурсию для другой группы, вы можете задать интересующие вас вопросы.

– Что будет, если криопротекторы заполнят организм не полностью? – донеслось откуда-то из толпы.

– Во время введения в криостаз может произойти образование внутриклеточного льда и обезвоживание клетки. КристалАннация внутриклеточной воды приводит к увеличению внутреннего объема мембранных структур, и эти структуры разрушаются. Это приведет к криоповреждениям тканей. На ранних этапах экспериментального крионирования это являлось самой большой проблемой, потому что риски криоповреждений были слишком высоки. Но благодаря инновационной магнитно-резонансной томографии мы можем проверить наполненность тела криопротекторами, добавив в него контрастное вещество, – ответил Зилц, важно расхаживая по своему эллипсу.

Спрашивающий удовлетворенно закивал головой.

– А что, если в криокапсулах произойдет какой-то сбой? – подоспел следующий вопрос.

– Внезапных сбоев быть не должно, поступление азота на субклеточном уровне все время контролируется искусственным интеллектом, также в случае каких-то технических неполадок с самой криокапсулой он уведомит нас об этом. Возможно, пациенту придется сменить криокапсулу, но он все равно останется пребывать в состоянии анабиоза.

На несколько минут преисполненные пониманием клиенты замолчали.

– А что, если за время нашего нахождения в криостазе произойдет технологический переворот и роботы будут управлять планетой или на Землю обрушится угроза из космоса? – молодой женский голос оборвал тишину.

Все обернулись к источнику позади. Зилц прищурил глаза и с некоторым предубеждением потер руки.

– Разумеется, черные лебеди² могут нагрянуть совершенно внезапно. Прогнозировать действия пришельцев, о которых мы не подозреваем, трудно. А что касательно порабощения роботами, я, как человек немного сведущий в научном прогрессе, считаю, что через сто лет это все ещё останется сюжетом для научно-фантастических фильмов. Впрочем, вам, мисс Рейн, вероятно, представится возможность увидеть подобные сценарии вживую. – доктор Зилц многозначительно посмотрел на молодую девушку в толпе.

Александр видел её впервые. Мисс Рейн стояла среди ещё таких же незнакомых шести человек, которые как будто появились из ниоткуда. Все они были одеты в одинаковые серые костюмы с эмблемой на груди и коротко подстрижены. Но все же девушка имела одно явное отличие от своих спутников. Если все они определенно были старше сорока, то девушке на вид – не больше двадцати. Её дерзкий взгляд был направлен на Зилца, а на лице застыла ехидная ухмылка. Она была невысокая и подтянутая, и Александр бы наверняка спутал её с мальчишкой, если бы Зилц не назвал её «Мисс».

Удивленный шепот пронесся среди криопациентов.

Чтобы внести ясность, Зилц решил представить вошедшую шестерку.

– Рад представить вам, наших криопациентов из группы А1, наша первая успешная заморозка сроком на пятнадцать лет.

– Золотые суицидники… – донесся до Норовского шепот пожилой пары, стоявшей рядом.

Все вокруг ещё сильнее зашептались. Но пришедших это нисколько не смущало. Рейн уверенно зашагала через весь зал к стеклянным дверям выхода. Затерянная среди прошлого и будущего «золотая суицидница» приковала к себе внимание Александра. С интересом разглядывая новоявленных пациентов, девушка на мгновение встретилась с ним взглядом. В её светло-зеленых глазах Норовский на мгновение поймал ощущение перехитрённого времени, пока девушка не оборвала эту связь.

Зал наполнился людьми с красными талонами, и Александр упустил её среди толпы.

***

Норовский стоял в сосредоточенном молчании около стеклянных дверей, над которыми горели синие неоновые буквы: «Элайв Крионикс, Проснись в будущем.»

Он перечитывал этот нехитрый слоган уже в двадцатый раз, чтобы как-то отвлечься от закрадывающегося под одежду холода. Время его прибытия наступало только через полчаса, и кроме сердито косящегося на него уборщика, управляющего механическими системами очистки стекол, в здании ещё никого не было.

Александр не волновался, скорее скучал. В правильности своего решения он был уверен. В руках Норовский сжимал небольшой чемоданчик с вещами, которые он посчитал необходимыми взять с собой в другой мир. Там лежали в основном научные исследования на разных носителях, отцовские электронные часы позапрошлого десятилетия с зарядным комплектом и вопиюще устарелые бумажные письма Агаты. Александр вообще не хотел их брать, потому что ненавидел бумагу и считал, что ей место только в уборной, но в чемодане оставалось ещё полно места, поэтому он все же прихватил с собой напоминание о его две тысячи семьдесят первом. Две тысячи семьдесят первом, когда Агата ворвалась в его жизнь, сдвинув его планету стабильности с орбиты, и также резко покинула её, когда поняла, что гравитация звезды эгоистичных целей Александра сильнее.

– Доброе утро, мистер Норовски! Не терпится проснуться в будущем? – знакомый чуть насмешливый голос заставил Александра обернуться. Он увидел доктора Зилца, подъезжающего на электромобиле.

– Доброе утро, доктор Зилц, – Александр вздохнул, – да, не хотелось бы больше задерживаться.

– Не торопитесь, в будущее мы всегда успеем, на то оно и будущее, – покачал головой молодой доктор и исчез за тонированным стеклом электромобиля.

Зилц стремительно проехал на подземную парковку, а Норовский с нетерпением затоптался на месте. Мучительные полчаса ожидания подходили к концу, и двери Элайв Крионикс наконец-то открыли.

Норовский вошел в зал ожидания. Светлое помещение с высоким потолком, белыми стенами, полом и причудливыми сидениями обтекаемой формы, сегодня оно было закрыто для обычных посетителей. Вход был разрешен только криопациентам по талону, который Норовский предъявил при входе на экране своего смартфона. Скоро должен был подойти доктор Зилц.

Постепенно в зале ожидания начали собираться и другие клиенты. Александр с интересом и осторожностью встречал каждого взглядом. Он подозревал, что некоторые собирались входить в анабиоз сегодня, а значит, среди них могут оказаться криопациенты из его экспериментальной группы, и если это так, то они будут единственными людьми его времени, с которыми он проснется в другом мире.

Следующей после Александра в зал вошла пожилая, но энергичная пара. Одеты они были современно, но не вычурно, и каждый вез рядом большой чемодан. Они о чем-то воодушевленно перешептывались, поминутно улыбаясь друг другу. От улыбок морщинки собирались на их лицах, но глаза мужчины и женщины были ясные, с любовью смотрящие друг на друга.

На мгновение Александру даже стало завидно. Он наклонился в их сторону, пытаясь подслушать разговор.

– Ты взял с собой фотографии?

– WHD³?

– Да.

– Взял, как ты и сказала, но все файлы я закинул в облако Advantix, так что не думаю, что в нём будет необходимость.

– А если через сто лет его заблокируют?

– Зельда, это самая масштабная и защищенная современная платформа хранения информации, данные хранятся на множестве серверов, не думаю, что она пропадет просто так…

– Ну, знаешь, в сети можно как создать что-то невероятное, так и уничтожить его в один клик.

Александр задумался. Он мысленно согласился с женщиной и похвалил себя за практичность, ведь его чемодан был завален различными носителями.

– Может, ты и права, – мужчина погладил женщину по плечу и снова улыбнулся, – а то я не переживу, если не смогу больше увидеть твои фотографии.

Он простодушно засмеялся.

– Но я все равно буду любить тебя, даже если ты станешь металлическим андроидом! – женщина насмешливо толкнула его в бок локтем, – ведь я люблю твое сознание…

– И я твое…

Идиллию пенсионеров внезапно нарушили крики детей.

Целое семейство с огромной электронной повозкой чемоданов и коробок надвигалось гурьбой в холл. Там было пятеро детей, двое из которых, вероятно, едва достигли возраста добровольного погружения, четыре подростка и четыре человека среднего возраста: одна женщина и трое мужчин. Александр не сразу понял кто кем кому приходился, но спустя несколько минут наблюдения, Норовский рассмотрел в них брата с сестрой, которые решили отправиться в будущее, прихватив с собой своих партнеров и детей. Семейство подошло в холл, не переставая шуметь, пока один мужчина в рубашке с какими-то космическими узорами не собрал детей вокруг себя, увлеченно показывая в своем планшете что-то невероятно интересное для них. Даже подростки стали коситься в его сторону, а вскоре тоже подошли и стали смотреть какую-то интерактивную научную передачу.

Александру было так любопытно, что он собрал все свое мысленное сосредоточие и направил на свои слуховые возможности. Передача была об освоении других планет. Чтобы лучше слышать, мужчина присел на белый продолговатый диван рядом с ними.

Заслушавшись об открытиях новых экзопланет, Норовский не заметил, как весь зал наполнился людьми. Он так и не успел узнать сколько световых лет лететь до ближайшей к Земле экзопланеты, как его отвлек незнакомый бодрый мужской голос с мексиканским акцентом.

– Вы на собеседование или уже погружаетесь?

Стараясь сохранять невозмутимость, Александр медленно пополз взглядом в направлении звуков, до последнего надеясь, что обращались не к нему. Однако кроме источника вопроса рядом никого не оказалось. Молодой чуть смугловатый мужчина с длинными волосами, уложенными назад, и ореховыми глазами, одетый во что-то клетчатое и яркое, продолжал вопрошающе смотреть на Норовского.

– Вы мне? – неуверенно переспросил Александр, не ожидающий, что там, где каждый второй – напыщенный гражданин первого класса, с ним кто-то заговорит.

– Ну не детям же, – усмехнулся мексиканец, оглядываясь вокруг.

– Погружаюсь. – ответил Норовский, надеясь, что продолжения беседы не последует.

– О мои поздравления! А я вот на собеседование… Волнуюсь… – мужчина поджал свои худые плечи под желто-коричневым пиджаком, – как на первом свидании.

Стараясь выразить понимание, Александр промычал.

– Кстати, не представился… Эухенио Гартьер Гуаренте, – мужчина протянул Норовскому жилистую руку с длинными пальцами, – композитор и музыкант.

– Угу, – недружелюбно кивнул Александр. Он смекнул, что этот товарищ тоже метит в экспериментальную группу, и вздохнул с надеждой, что его заявку не одобрят.

– А вы?

– Александр Норовский, – без особо желания пожал руку Александр своему невольному собеседнику, выплюнув, – физик.

– О! Понимаю-понимаю, хотите бороздить просторы космоса?

– Не без этого.

– Да, – протянул Гуаренте, – сейчас порой из дома-то не так-то просто выйти, а тут в космос…

– Ну конечно, сейчас свернули все космические полёты и исследования других планет! – переполненный досадой процедил Александр.

– Ну что же, если Ротенгер счёл финансирование исследований космоса бесполезным вложением… Разумеется, лучше купить себе новый остров и выводить на нем кабанов-мутантов для охоты.

Норовский посмотрел на Гуаренте с напряжением. В глубине души он был того же мнения, но в нынешних обстоятельствах считал более мудрым —помалкивать.

– Будьте осторожны, произнося имя Верховного распорядителя, при незнакомцах, – тихо шепнул он, чуть наклонившись.

– А мы же познакомились, – Эухенио улыбнулся.

– Ах, ну да, – Норовский с предубеждением чмокнул губами. На несколько минут воцарилась тишина. Александр продолжал сидеть неподвижно, боясь, что любое неловкое движение или вздох чуть громче обычного привлечёт внимание Гуаренте, и он обязательно что-нибудь прокомментирует.

– А вы путешествуете налегке, как я погляжу, – внезапно заметил Эухенио, оглядывая чемоданчик Норовского, в который он вцепился.

– Да.

– Как интересно, – Эухенио задумчиво всплеснул руками, – почему все эти люди так хотят в будущее?

– Если вы не хотите, так зачем вы здесь? – ехидно сузил глаза Норовский.

– Отправится в будущее – не на курорт съездить. Обратного пути нет. – ответил Эухенио, с вдохновением отбросив пряди волос назад, – но порой дорога обрывается и в настоящем…

Александр застыл в шевелении мысли, намереваясь что-то сказать.

– Александр Норовски, пройдемте со мной. – продекламировал доктор Зилц, вошедший в зал.

Норовский вздрогнул от тревожной неожиданности, сжавшейся в груди. Он подхватил свой чемодан стремительно проследовал за Зилцем. Они вошли в стеклянный лифт и опустились в отсек хранения.

– Доброе утро, мистер Норовски, – обратился к мужчине нерзимый электронный работник за стойкой обслуживания, – положите, пожалуйста, ваши вещи на транспортерную ленту.

Недолго думая, Александр положил свой чемодан. Механические захваты подхватили чемодан и положили в сейф. Послышался треск металлических замков, а на черном экране высветилось: A. Norovsky.

– После нулевого отсека ваша одежда будет доставлена сюда и помещена в дополнительный отсек вашего сейфа. Туда же будут помещены вещи, которые отправят вам из настоящего во время вашего анабиоза, – добавил работник, – приятного погружения!

– Спасибо. – ответил Александр, ему было совсем не страшно. Он знал, что делает. Зилц и Норовский опустились в нулевой отсек.

– Здесь я вас оставлю, – сказал доктор Зилц, – после гигиенических процедур, вас встретит ваш личный доктор, отвечающий за ваше погружение в криостазис. Возможно, я встречусь с вами ещё в адаптационной группе, если за сто лет изобретут что-нибудь для продления жизни, – Зилц усмехнулся, – надеюсь вы найдете в будущем то, что ищете.

– А я буду надеяться, что за сто лет изобретут что-нибудь для продления жизни, – Норовский улыбнулся, впервые за долгое время, и пожал доктору руку.

Стеклянные двери лифта закрылись за доктором, и Александр вошел в нулевой отсек.

– Мистер Норовский, пожалуйста, положите ваши вещи в контейнер, они будут отправлены в дополнительный отсек вашего сейфа, – сказал ему женский электронный голос из кабины, панель управления загорелась.

Сбоку от кабины красные светодиоды пластикового контейнера загорелись. Не раздумывая, он положил туда свою одежду. Светодиоды загорелись зеленым и контейнер задвинулся внутрь кабины.

– Александр, пожалуйста, войдите внутрь кабины и встаньте лицом к стеклу. Стеклянная двери раздвинулись перед ним. Норовский выполнил указания.

– Сейчас я избавлю вас, от волосяного покрова. Не беспокойтесь, это совершенно безопасно и не повредит ваши волосяные луковицы. По пробуждении вы сможете снова отрастить волосы. Пожалуйста, закройте глаза.

На голову Норовскому упала какая-то густая кремообразная масса, которую роботизированные руки стали втирать ему в голову массажными движениями. Александр видел, как целые пряди волос падали на пол и постарался об этом не беспокоиться. Когда процедура была закончена, на него полилась вода и по бокам вылезли механические мочалки, которые стали намыливать его тело и смывать остатки средства для удаления волос.

Вода перестала литься и теплый приятный воздух подул со всех сторон. Норовский ощущал себя таким чистым, будто заново родился.

– Александр, поставьте, пожалуйста, ноги на желтые круги.

Норовский встревожился, но расставил ноги так широко, как попросила его система.

Откуда-то из пола выехала катушка с эластичными бинтами и обмотала его промежность импровизированными трусами-шортами.

– Александр, пожалуйста, протяните вперед левую руку запястьем вверх, я нанесу на кожу ваш личный код криопациента.

Норовский протянул руку, роботизированная конструкция зафиксировала её на мгновение и ударила по коже металлической пластиной. Когда Александр почувствовал покалывание и от неожиданности одернул руку. Процедура была окончена. На его запястье едва различимыми буквами значилось: «Элайв Крионикс Корпорейшн. Александр Норовский. А-75. 6474.» Под надписью были зашифрованы личные данные.

– Всё, Александр, процедура очистки окончена, пожалуйста, следуйте зеленым стрелкам к выходу, там вас ожидает личный сотрудник, который сопроводит вас в первый отсек. Спасибо, что выбрали нашу кампанию. Приятного погружения!

Кабина открылась с другой стороны. Норовский вышел из неё и посмотрел на свою отражение в зеркальной стене. Собственный внешний вид позабавил Александра, он дотронулся до своей головы. Его кожа была такой гладкой, какой он её никогда не чувствовал.

Норовский последовал за стрелками. Все происходящее казалось ему похожим на сон. От предвкушения в груди щекотала радостная тревога.

– Здравствуйте, Александр Норовский? – спросил его стоящий в белом медицинском костюме сотрудник.

– Здравствуйте, все верно, – Александр кивнул.

– Очень хорошо, мистер Норовский, – меня зовут доктор Ли, я буду сопровождать весь ваш путь крионирования. Пожалуйста, пройдемте со мной в отсек седации.

Норовский зашел вместе с Ли и ещё несколькими пациентами и сотрудниками в небольшой стеклянный лифт. В лифт вошла она. Норовский узнал Рейн. Девушка снова встретилась с ним взглядом. Казалось, в её глазах блеснуло лукавое недоумение, снова она первой разорвала их визуальную связь. Без волос она походила уже не на мальчишку, а на какое-то инопланетное существо без пола. Эластичные бинты обматывали её бедра и небольшую грудь. Рейн была ниже Александра почти на голову, и, как и, те шестеро пришедших, обладала выраженной мускулатурой, необычной для девушки. Рейн была совершенно не во вкусе Александра, но он не мог оторвать от неё взгляд.

Они опустились на этаж ниже, а затем вошли в отсек седации. Норовский понял, что именно это место видел на экскурсии. Перед ними открылся длинный коридор. Рейн и сопровождающий её врач повернули налево, а Ли пригласил Норовского направо. Он с некоторой неохотой развернулся и пошел за ним, поминутно провожая девушку взглядом, пока она не скрылась с врачом в коридоре. Норовский и Ли вошли в кабинет.

– Ложитесь, пожалуйста, – Ли указал Александру на эргономичное кресло-кушетку, принимающее форму тела.

Норовский пристроился на его пористых структурах и ощутил приятную поддерживающую мягкость.

– Покажите ваши руки, пожалуйста.

Александр протянул руки вперед ладонями вверх.

– Ага… – пробубнил под нос Ли, и положил левую руку Норовского на кушетку. Доктор надел перчатки, очистил от стерильных упаковок инструменты и установил капельницу. Приподняв голову, Александр внимательно огляделся.

– Расслабьтесь, мистер Норовский, – сказал он, вводя тонкую иглу под кожу мужчине, – вас ждет увлекательно путешествие.

Александр закрыл глаза. В голове возникла мысль о той девушке, в чьих глазах он поймал неуловимое время. Она такая молодая, а уже суицидница? Она ведь совсем ещё не жила. Что она хочет увидеть в будущем?

Александр не мог сказать, в какой момент его сознание погасло.

***

Взгляд Александра уткнулся в собственные веки. Норовскому пришлось открыть глаза и позволить ему упереться в потолок, потому что даже имитация сна уже не спасала его.

Сегодня был понедельник и до пробуждения оставалось ещё два часа, но мучение в собственной постели было невыносимым.

Норовский ненавистью пнул одеяло и сел на кровати. Он был рад, что лежащей Агаты сегодня рядом не оказалось, потому что наверняка, он возненавидел бы и её. На отражение в висевшем напротив зеркале он тоже взглянул с явной неприязнью.

Волосы неряшливо торчали во все стороны, глаза утопали в тёмных кругах.

– Доброе утро, мистер Норовский, – поздоровался с ним виртуальный ассистент приятным женским голосом, когда система зафиксировала движение в спальне – кофе без сахара и тосты из цельнозернового хлеба с авокадо…

– Отстань, – отмахнулся от системы Норовский, ему даже не хотелось думать о еде. Его желудок был наполнен тяжелой тревогой, от которой почти тошнило.

Автоматически всплыла телевизионная голограмма новостей, который Александр по обыкновению смотрел по утрам. У стены его комнаты Ротенгер, Хенхок, Бриваль, Равински и другие члены вещали что-то торжественное о своей политике и изящно ускользали от острых вопросов интервьюера о капитале. Александр сморщил нос и раздраженно замахал рукой, словно отгоняя неприятный запах, чтобы выключить голограмму. Сегодня видеть эти рожи ему особенно не хотелось.

Обхватив себя руками за плечи, Норовский встал напротив стеклянной стены своей просторной жилой капсулы, которую выделили ему согласно высокому социальному рейтингу. От тяжести в груди не было спасения. Словно опухоль, она разносила по сосудам свои отравляющие клетки, наполняя весь организм чем-то гнетущим изнутри. Александр готов был отдать все, чтобы хоть на мгновение перестать чувствовать.

Норовский принял горячий душ, но даже его стекающие капли не забрали с собой печаль Александра. Нехотя он надел одежду, с тоскливой задней мыслью подобрав самую любимую.

«Ведь ты этого не сделаешь…» – Норовский посмотрел на своё отражение в зеркале.

«Ты ведь не сделаешь… – он постарался занять себя чисткой зубов и укладываем волос, – ты ведь умный мужчина, ты принимаешь взвешенные решения…

Оказавшись в стеклянном лифте, Александр несколько секунд держал палец над кнопкой последнего этажа.

– О, мистер Норовски! – окликнула его пожилая соседка, – пожалуйста, придержите лифт!

Норовский одернул руку, испугавшись своих внезапных мыслей больше, чем голоса миссис Ванс. Со скрываемой неохотой он высунул ногу, прищемив нос своей блестящей туфли.

Женщина энергично подбежала и вошла в лифт.

– Что-то вы сегодня рано, мистер Норовски, – сказала она, чуть запыхавшись, – да и какой нарядный!

– Решил прогуляться перед работой, что-то не спится… – как можно дружелюбнее Александр процедил сквозь зубы.

Когда лифт плавно опустился на первый этаж, по обычаю известив мелодичным звуком о прибытии, в животе Норовского что-то сжалось и рухнуло.

– Хорошего дня, мистер Норовски! – Ванс вышла из лифта.

– Хорошего дня, миссис Ванс, – выпроводил Норовский соседку и изо всей силы ударил по кнопке верхнего этажа.

Лифт немедленно закрылся и полетел в обратном направлении. Норовский почему-то думал о том, не видел ли кто его подозрительных действий и почему они могли показаться подозрительным.

Ведь он мог забыть дома телефон или планшет, забыть сохранить документы в Advantix… Но Александр не забыл ничего. Да и забыть было практически ничего невозможно – всё помнила гадкая система, отслеживающая каждый шаг Норовского.

Лифт плавно затормозил на последнем 107 этаже, вновь уведомляя мелодией, от которой Александр вздрогнул, будто над его ухом ударили в гонг.

Озираясь словно преступник, мужчина вышел в коридор. Сейчас он думал только о том, чтобы его не заметили. Норовский нарушил свой привычный маршрут и казалось, весь мир следил за его неправомерными передвижениями.

Надеясь на оба противоположных исхода одновременно, Александр дернул ручку двери, ведущую к лестнице на крышу. Она поддалась его отчаянному движению.

Холодный утренний ветер ранней весны ударил в лицо Норовскому.

Больше не оглядываясь, он поднялся по лестнице.

На краю стеклянных крыш занималась заря. С неба, занесённого туманом облаков, осторожно поглядывало солнце, как зрачок из-под пелены уставшего глаза. Клубами поднимающийся дым заводов сливался на горизонте с небесным покрывалом. Улицы ещё не успели оживиться спешащими по своим делам и уткнувшимися в гаджеты жителями, но рекламные голограммы уже мелькали среди зданий.

Александр подошёл к краю. Два шага оставалось до падения.

Ему было совсем не холодно и совсем не страшно. Щемящую в груди тревогу унесли порывы ветра, распахивая полы пальто. Заметив пролетающий мимо квадрокоптер, который следил за порядком, Норовский одарил его нелюбезным взглядом. Теперь у Александра оставалось не так много времени, пока заинтересовавшиеся им сотрудники безопасности не помешали ему осуществить задуманное.

Норовский смотрел вниз, скользя взглядом по зеркальным панелям офисных высоток.

«Что ожидает этот мир, и чего он ожидает? Я так стремился подарить вам свет познания, но вы закрыли шторы. Конечно, ведь блики отсвечивают от экранов планшетов и мешают смотреть сериал…» – Норовский пожал плечами с обидой на мнимого собеседника.

«Я знаю, вам все равно, почему звёзды светят на небе. Только почему я понял это так поздно? Я глупец, обернувший свою жизнь бессмыслицей. Все мое время, мои силы, мои знания – всё ничто. Они не имеют никакой ценности.

Исследования квантования гравитации должны были стать моим вкладом в познание Вселенной. Они могли бы объяснить феномен темной материи, искривление пространства-времени вокруг черных дыр. Обнаружение гравитона⁴ стало бы ещё одним шагом на пути к Теории Великого объединения. Может быть, вовсе окажется, что мы существуем лишь для бытия Вселенной…

Но нет, менеджеры не хотят вкладывать деньги в объяснение сущностных процессов, ведь гораздо занятнее разрабатывать робота, который будет играть с тобой в пинг-понг…

«Какой прок в нагромождении математических формул, которые едва ли способны связать факты действительности? Сплошные допущения и приближённые значения… Разве это наука? Вся ваша эта научная деятельность лишь имитация, чтобы выкачивать деньги!»» – вспомнил слова главного менеджера Норовский. В тот день он чуть не расплакался. Сейчас же он не видел никаких преград для этого. Слезы скользнули по скулам и упали на металлический каркас крыши. Норовский сделал шаг. Следующая слеза упала в бездну.

«Но ведь открытия не делаются по щелчку пальца… С развитием науки модели становятся все сложнее, и проверить их все труднее. Математический аппарат не всегда справляется с описанием моделей. Да, науке необходимы невероятные вычислительные и технические ресурсы, и с каждым новым открытием их, вероятно, будет требоваться всё больше, но неужели это повод остановиться? – слезы застилали глаза так, что голограммы сливались в сплошные цветные пятна.

Мне отказали в получении патента. Я вряд ли застану создание линейного ускорителя… Что мне делать? Я проделал такой путь, чтобы стоять перед захлопнувшимися дверями…»

Растворившись в своем отчаянии, Норовский был готов сделать последний шаг. Он моргнул, слезы сорвались вниз, а пустой взгляд мужчины уткнулся в светящуюся синими неоновыми буквами рекламную 3D панель, которую прямо сейчас роботизированные зажимы вешали на стену соседнего здания. На платформе громко ругались рабочие, управляющие машиной. Когда панель перестали судорожно ворочать над землей, Александр протер глаза и прочитал: «Элайв Книоникс. Проснись в будущем».

Глава 2: На пути к совершенству

Клеточных повреждений не обнаружено, – прозвучал спокойный женский голос откуда-то отовсюду, – завершаю анализ микросканеров. Сердечный ритм стабилизируется. Артериальное давление в норме. Десять дыхательных циклов в минуту.

Молчание и пиканье заполнили пространство.

Яркий зелёный свет пронёсся сверху вниз и обратно. Все снова наполнилось белым.

– Когнитивные функции в норме, пациент находится в сознании…

Норовский открыл глаза, щурясь от света.

Его взгляд уткнулся в высокий белый потолок, затем проскочил по зависящим над ним аппаратам и лицам. Мгновение Норовский силится вспомнить, где находится, а когда это удалось, его глаза распахнулись от беспредельного потрясения. Мужчина неловко поднял ослабевшую руку, не обращая внимания на сбиваемые провода.

Да, это была его рука. Его пальцы, его кожа. Он смотрел на неё, будто видел впервые в жизни. Александр заерзал на месте, бегая глазами всюду, ему не терпелось осознать происходящее. Незнакомые лица пытались его успокоить и уложить на место, но движения Александра становились все более беспорядочными.

– Мистер Норовски, ваше пробуждение прошлое успешно, сохраняйте спокойствие, – голос медицинского работника прозвучал над Норовским, но тот, словно не видя ничего перед собой, продолжал дёргаться. Как только мужчина ощутил все своё тело, он выбросил себя из открытой криокапсулы, упав на пол.

За мгновение собравшись снова в вертикальное положение, он устремился к свету.

Норовский выбежал в коридор, где мимо проходящие люди, взглянули на него, как на безумного, но Александр не видел ничего. Он замер перед стеклом, простирающимся на весь коридор.

Покрытые чем-то чёрным, блестящим и переливающимся с попеременно возникающими яркими изображениями и надписями небоскрёбы, казалось, упирались в небо. Некоторые были просто стеклянные, как раньше. В воздухе между зданиями по четко выверенному маршруту сновали какие-то металлические коробки, вероятно, роботизированной природы, а внизу, словно продолговатые капли, летали в метре над землей бесколёсные автомобили.

Ноги Александра подкосились, а в глазах потемнело. Он понял это, только, когда небоскрёбы начало клонить в сторону, и, хотя был день, все стало меркнуть. За мгновение до того, как небоскрёбы оказались горизонтально, его подхватили сильные руки.

Александр отвёл взгляд от покосившихся небоскрёбов и упал в то далёкое и неуловимое, что было в зелёных глазах, смотрящих на него.

Норовский пришёл в себя в светлой комнате. От безукоризненной белизны она казалась просторной, хотя на самом деле была совсем небольшой. Окон не было, но стены источали со всей своей поверхности холодный рассеянный свет.

Около выхода на белоснежном кресле сидел Зилц, увлечено уставившись в пустоту перед собой и активно перебирая пальцами в воздухе. В глазах у него горели цветные квадратики и зрачки едва просматривались, а на обеих руках были надеты какие-то устройства, повторяющие костную структуру кисти и заканчивались у ногтевых пластин. Александр знал, что Зилцу должно быть больше ста двадцати, но похож доктор был на вполне себе энергичного моложавого шестидесятилетнего деда из прошлого столетия, который все ещё кадрит девушек и ездит на лыжный курорт по выходным. Седину своих волос Зилц не скрывал, и на сосредоточенном лице проглядывались морщины. Фигурой же доктор остался совершенно таким же, как сто лет назад.

Зилц не сразу заметил смотрящего на него Норовского, как только тот попытался присесть на кровати, сразу же смахнул что-то невидимое Александру перед собой и подошел к мужчине.

– Понимаю, мистер Норовский, как вам не терпится увидеть этот невероятный мир по ту сторону стекла, – произнес доктор уже без привычного акцента, – но ваше тело ещё не готово вскакивать с кровати и бежать навстречу «будущему». Сделайте ему скидку, ведь оно пролежало сто лет в заморозке.

– Доктор, а как вы… – начал Александр, смотря на Зилца, как на своего старого друга.

– Наука и медицина не стоит на месте, мистер Норовский, – Зилц улыбнулся, – мир изменился, но вам понравится.

Он снова взмахнул рукой в воздухе, уставившись в пустоту перед собой, взмахнул ещё раз, и стена позади Александра начала медленно блекнуть, пока не стала прозрачной. Судя по пейзажу, открывавшемуся из стеклянного сплошного окна-стены, комната находилась на верхних этажах здания Элайв Крионикс, где Александр никогда не был.

Норовский обернулся, с изумлением уставившись на удивительное зрелище, виденное им ранее словно во сне.

– Наслаждайтесь. Когда закончите, положите ладонь на панель слева от кровати. – сказал доктор Зилц и направился к выходу.

– А что… – с недоумением начал Норовский.

– Когда закончите, положите руку на панель, – Зилц заговорщически улыбнулся и покинул комнату.

Александр в замешательстве покосился на панель. Выглядела она совершенно непримечательно. Он бы даже не подумал, что с ней можно как-то взаимодействовать.

Мужчина осторожно опустил на неё свою ладонь. Рядом лежала коробочка и металлический браслет.

– Мистер, Норовский, наденьте пожалуйста линзы дополненной реальности и наушники, они в коробочке. – прозвучал голос Зилца по всей комнате.

Александр взял в руку коробку, крышка которой сама отъехала куда-то внутрь. На специальных подложках плавали две линзы в растворе. Они были прозрачными, с какими-то тоненькими проводками, больше похожими на ниточки. Рядом в углублениях лежали два наушника в виде анатомических полуколец. Мужчина осторожно ухватил их пальцами и с некоторой опаской засунул в уши.

– Не переживайте, мистер Норовский, наушники легко достаются при помощи магнитов, просто прислоните коробку к уху, когда захотите достать их.

Александр с облегчением и принялся за линзы. С минуту ковыряясь в глазах перед зеркалом, мужчина надел приспособление и окинул взглядом комнату.

Пол подсветился по краям и в дальнем правом углу в воздухе возникли помехи и через мгновение из них образовался Зилц. Норовский застыл в ощущении собственного сумасшествия. Мужчина поморгал глазами, совершенно забыв про линзы. Некоторое время Александр мотал головой, с неразумением поглядывая то на дверь, где только что исчез Зилц, то на угол, где он снова появился. Доктор же пару секунд, смотрел на него с улыбкой и умилением.

– Вы не сошли с ума, мистер Норовский, – начал он, приближаясь, – я сгенерированный доктором Зилцем искусственный интеллект, обладающий всеми его необходимыми знаниями, чтобы стать вашим личным электронным помощником. Вы можете видеть меня через линзы дополненной реальности.

Норовский с недоверием поджал ноги на кровати, продолжая молча разглядывать фигуру появившейся проекции. Он был едва отличим от настоящего Зилца.

– Мистер Норовский, рядом с панелью лежит ваш ристлер⁵ – наручный телефон самой простой модели. Такой выдается каждому криопациенту. Наденьте, пожалуйста, его на руку.

Александр снова посмотрел на панель и аккуратно взял в руку плоское металлическое кольцо. Оно оказалось неожиданно легким.

– Потяните в стороны, – сказала проекция.

Норовский потянул и кольцо рассоединилось на ровном месте. Он осторожно надел руку и сжал две части. Сами собой они сошлись, будто и не разрывались вовсе. Кольцо загорелось.

– Проведите пальцем для активации. – произнес Зилц.

Норовский провел и на кольце появились три сенсорные кнопки.

– Активация успешно завершена. – заключил Зилц, в радужке его глаз пробежал логотип кампании устройства, – Мистер Норовский, добро пожаловать в систему Эо второго поколения. Спасибо, что стали нашим клиентом.

Затем очнувшись от приветственного забвения, доктор продолжил:

– Первая кнопка – вызов искуственного интеллекта, то есть меня, по умолчанию там установлен Доктор Зилц, но при желании, вы сможете сменить лицо вашей системы. Вызов проекции панели, там вы можете выйти в интернет, написать сообщение, войти в различные приложения, и третья кнопка – доступ к вашим документам и сбережениям.

Норовский ткнул пальцем на вторую кнопку и перед ним в воздухе появился экран, напоминающий меню телефона из его века. Александр поднял палец в воздух, нажимая на иконки.

– Знакомое меню, неправда ли? – усмехнулся Зилц, – я думаю, позже вы сами разберетесь, я подскажу вам особенности использования, – теперь, переоденьтесь и проследуйте со мной в отсек питания криопациентов. Моя проекция с вашего позволения покинет вас. Вы будете слышать мой голос через наушники. Чтобы я вновь обрадовал вас своей улыбкой, то нажмите на первую кнопку.

Одежда, лежащая на тумбочке около стены тоже подсветилась. Александр поднялся с кровати. Он ощущал себя совершенно иначе, чем в прошлое пробуждение, он был бодр и полон сил. Норовский облачился в серый костюм с блестящими буквами логотипа Элайв Крионикс, ещё раз окинул взглядом свой отсек и вышел.

– Следуйте по коридору до конца, – дал указания голос Зилца. Норовский уверенно прошелся по коридору. В конце его ожидал просторный стеклянный лифт, откуда открывался вид на всё ещё непривычный городской пейзаж.

– Одиннадцатый этаж. – послышалось из наушников.

– О, мистер Норовски! – из коридора послышался стремительно приближающийся знакомый мужской голос.

Александр узнал его и поспешно застучал по кнопке одиннадцатого этажа. Но даже лифт будущего оказался несовершенен.

– Рад видеть вас, мистер Норовски! – в лифт запыхавшись вбежал Эухенио, – и я ведь так и знал, что вы тоже проснетесь через сто лет. Как здорово, неправда ли?

– Просто великолепно… – вздохнул Александр, прикусив язык.

Очевидно, созерцание мира будущего откладывалось по причине невольного участия в бессмысленном обмене дружественными репликами.

– Как красиво! – воскликнул невольный спутник, – не могу представить, как привыкнуть к этой новой реальности… А мы ведь так много ещё не знаем о ней…

Норовский ничего не ответил. Чувство предельной новизны вызывало в нём дискомфорт, но он знал, что иной дороги для него не было. Да, возможно, в настоящем будущем он глупее школьника, но теперь ему есть ради чего учится вновь. Александр был уверен, что есть.

Восторженный лепет Эухенио не остановился даже когда лифт затормозил.

– О, мистер Норовский, вы уже обзавелись новыми друзьями, как я погляжу, – из наушников послышался ехидный голос Зилца.

– Тихо! – шепотом огрызнулся Норовский в направлении своего левого уха.

– Ваш электронный помощник пускает непристойные шуточки? – усмехнулся Эухенио, – Я как проснулся, сразу заменил заносчивого Зилца на приятную электронную помощницу.

Александр ничего не ответил и вышел из лифта. К сожалению, Эухенио не отставал. Хотя далеко идти было не нужно, отсек питания занимал весь этаж, представляя собой один большой зал с высокими потолками и двумя прозрачными стенами со стороны коридора и окна. Все остальное было белым. Столы и стулья, словно обтекаемые кубики, располагались по всему залу в строгом порядке. За большинством из них сидели криопациенты.

Александр и Эухенио вошли в зал.

– А где взять еду? – осторожно прошептал Александр в сторону своих наушников.

– Садитесь за любой свободный столик, можете вместе с вашим новым приятелем, меню появится автоматически в дополненной реальности. – сразу же растолковал ему Зилц.

Александр оглянул улыбающегося ему Эухенио, вздохнул и подошел к столу у окна. Вдвоем они разместились у белого куба, уместив ноги в специальные выемки для сидения. Меню и вправду появилось.

Реалистичные голограммы блюд, словно самая настоящая еда в тарелках, возникли на столе. Над ними появились таблицы с выбором языка, по умолчанию стоял английский. Александр провел рукой в знак подтверждения, и появились следующие таблицы, распределяющие еду по виду продуктов: овощи, фрукты, мясо, зерновые, десерты, напитки. Вариантов было достаточно, и Норовский продолжал задумчиво листать тарелки на своем столе, пока из наушников не последовали рекомендации:

– Мистер Норовский, если Вы затрудняетесь с выбором меню по своему вкусу, то приложите запястье с вашим личным кодом криопациента, система сама подберет вам необходимый рацион в зависимости от требуемых организмом полезных веществ.

Александр с удивлением вскинул брови и поднес запястье. Через несколько секунд система установила соединение с базой и предложила вариант.

Кроме чего-то похожего на мясо и овощи, Норовский не разобрал ничего, но прикосновением пальца согласился.

Эухенио тоже сделал свой выбор, набрав пять тарелок чего-то невразумительного. Ожидание всего заказа составляло десять минут, которые Александр провел в мучительной болтовне.

Неожиданно в центре стола очертился небольшой квадрат и провалился вниз, но уже через мгновение снова вернулся, со стоящими на нем тарелками. Яркими буквами система пожелала приятного аппетита и исчезла, оставив своих клиентов наедине с затейливыми блюдами.

Эухенио наконец-то замолк, радостно накинувшись на свои тарелки, будто ел в последний раз в жизни. Александр с недоумением разгребал вилкой какие-то круглые комочки, похожих на огромную перловку, а затем потряс в стаканчике зеленое прозрачное желе.

– Зилц, что это? – шепотом спросил Норовский.

– Овощи думаю вы различаете, синтетическое мясо, оно как настоящее, только выращено вне тел животных для пополнения запасов белка, Z-крупа группы С высоким гликемическим индексом, чтобы устранить гипогликемию после криостазиса, и желе с витаминным комплексом.

Начать Александр все же решил с чего-то более знакомого: с мяса и овощей. Но и Z-крупа оказалась очень вкусной, сладкой, мягкой и больше похоже на булочки, чем на перловку, а желе имело освежающий вкус с приятной кислинкой.

Перекатывая во рту желейные кучки, Александр незаметно оглядывал зал в поисках её. Ведь он видел её глаза в этом мире. Вдруг по его плечу с силой хлопнула маленькая рука.

– Ты Нуроньски? – окликнул его знакомый задорный женский голос, с акцентом коверкая его имя.

Александр обернулся. Над ним возвышалась она. Девушка поглядывала на него с доброй ухмылкой. Пол лучами солнца её глаза сверкали.

С полным ртом желе Александр смог лишь кивнуть. Ему казалось, если он его проглотит, то непременно подавится.

– Симона, – девушка протянула ему руку, – Симона Рейн. Если бы не я, ты бы ещё пару недель лежал бы в медицинском отсеке с сотрясением головного мозга.

Норовский аккуратно прикоснулся к её маленькой ручке, но та с неожиданностью одарила его настоящим мужским рукопожатием.

– Не падай больше, Нуроньски! – она улыбнулась и выскользнула из ладони мужчины.

– Пойдем, Симона, там на тринадцатом этаже сейчас начнется виртуальная трансляция из системы Альфа-Центавтра, – сказал ей один из её спутников, которых Норовский не замечал до этого.

– Я не знаю, что это, но я хочу туда! – воскликнул Эухенио, жуя что-то мучное.

– Ты пирожки сначала свои доешь! – Норовский с недовольством проглотил желе. Он вытер руки салфеткой, и встал из-за стола. Но пока мужчина отвлекался на своего «друга», Симона и её спутники покинули зал. С разочарованием мужчина снова присел, решив дождаться своего незатейливого приятеля.

Когда тот покончил с затейливыми мучными шариками, походившими больше на мячики, чем на пирожки, за исключением какой-то розовой начинки, Норовский встал и стремительно пошел к выходу. Эухенио подскочил, едва поспевая за ним. Безмолвно они вошли в лифт и поднялись на тринадцатый этаж.

В зале уже начиналась трансляция. На креслах, расставленных по кругу, сидело много желающих, а сотрудники Элайв Крионикс ходили между ними, надевая на голову какие-то приспособления и крепя на лицо кружки с проводками.

Норовский совершенно не понимал, чего стоило ожидать от этого мероприятия, но увидев среди сидящих Симону, уверенно занял место напротив, чуть поодаль. Рядом осторожно примостился Эухенио. Сотрудники проделали эту операцию с вновь прибывшими.

– Вот, держите пульт управления. Когда будете готовы к смене зрительной панорамы, нажмите на зеленый круг, – сказал Александру сотрудник, вручая мужчине прозрачный пульт с двумя кнопками, – нажмите на вторую кнопку, если хотите переместиться к панораме с камер другого интерферометра.

Александр кивнул, но по-прежнему не понимал, что он увидел. Он застыл с пультом в руках, наблюдая, как на кнопку нажала Симона.

В мгновение её взгляд потерял всякую фокусировку. Девушка поджала плечи, её рот приоткрылся. Сейчас Александр был не в силах предположить, что видела она там. Норовский медлил.

Он не мог оторваться от Симоны. Её глаза были широко распахнуты, а на лице замерло изумление и беспредельное благоговение. Её взгляд блуждал одновременно нигде и всюду. Стеклянной пеленой слезы заволокли её бегающие зрачки, которые словно пытались увидеть больше, чем могли, а затем выплеснулись на щеки беспрерывными дорожками. Они капали на её одежду, но девушка не замечала ничего, словно находилась вне своего тела. Симона определенно видела что-то невероятное.

Александр снова посмотрел на пульт в руках и нажал на кнопку.

В глазах потемнело. На мгновение в середине зависло кольцо загрузки, а затем зрение появилось снова, но уже в другом месте. Александр был в космосе. Он чувствовал стул, на котором сидит, но под ногами не было ничего, кроме темной бесконечно пустоты и звезд. Звезд повсюду.

Мужчина часто заморгал, завертел головой, замахал руками перед собой, которых не видел, они уткнулись во что-то твердое, кто-то взял его за руки и сказал:

– Мистер Норовски, успокойтесь, это визуальная трансляция в ваш мозг, вы все ещё находитесь в зале, не мешайте, пожалуйста, другим, расслабьтесь и просто наблюдайте.

Его руки положили на ручки кресла, и Норовский вцепился в них будто сейчас упадет.

Он сконцентрировался на видимом. Взгляд мужчины метался от одной звезды к другой. Но две из них были самые яркие. Он узнал их. α Центавра А и α Центавра B озаряли ярким светом космос перед глазами Александра. Если приглядеться, то можно было увидеть третий компонент системы – Проксима Центавра, красный карлик, ближайший к Солнечной системе. Позади них раскинулась полоса Млечного пути. Объятые лилово-бордовым туманом звезды сгущались в ней, сливаясь в светлые пространства своей бесчисленности. Холодно-синие и ярко-красные крупные источники наиболее яркого свечения привлекали внимание, и Александр останавливал на них свой взгляд. Казалось, он мог блуждать среди них вечно. Норовский совершенно забыл о реальности вокруг него, о своем физическом теле. Его сознание уносилось куда-то в бесконечность к звездам. Завороженный он продолжал внимать небесным образам, переполняемый благоговением от их грандиозной, абсолютной красоты.

О переключении панорам Александр вспомнил ещё нескоро, да и вообще чуть не выронил пульт управления. Он с трудом нащупал его в руках и нажал на кнопку. Перед глазами все снова погасло, и кольцо загрузки появилось в центре. За ним открылась новая панорама.

На этот раз Проксима Центавра оказалась гораздо ближе. Ближе чем Солнце к Земле. Темный шар какой-то планеты, освещаемый с одной стороны светом звезды, завис в невесомости перед Александром. Казалось, можно было протянуть руку и коснуться. Но от интерферометра до неё, наверняка, было несколько месяцев лету. Или не месяцев. Недель? Дней? Александр ещё не знал.

Он вглядывался в рельеф на темной поверхности и мерцающий блик от света Проксимы. Порой взгляд мужчины снова уносился в бесконечную россыпь Млечного пути, бескрайне объявшего систему. Норовский потерял счет времени, пока в его глазах все не погасло, и появилась надпись, которую продублировал голос: «Виртуальная трансляция из системы Альфа-Центавра окончена, спасибо за внимание!»

С разочарованием и недоумением Норовский продолжал сидеть неподвижно, пока все не выключилось в автоматическом режиме, и прежний вид снова не проявился. Несколько секунд мужчина подозрительно оглядывал её, словно не веря в реальность, окружающую его. Он одарил недоверительным взглядом улыбающегося ему Эухенио, который представлялся ему более схожим с нежеланным сновидением. Звезды всё ещё казались Норовскому более реальными.

Сотрудники кампании подошли к Александру и принялись снимать с него оборудование. Но мужчина на них даже не реагировал. Он продолжал задумчиво смотреть в пустоту перед собой, будто его сознание не успело вернуться из космоса.

– Я такое там видел! – восторженно шептал ему на ухо Эухенио, – эти звезды и планеты, будто прямо у меня перед глазами! Ну ты, наверно, тоже видел! А панорама рядом у самой планеты! Она чем-то похожа не Землю. Так удивительно! Я просмотрел десять панорам, но эта запомнилась мне больше всех.

С досадой Александр осознал, что просмотрел только две.

– А когда снова будут трансляции? – спросил Норовский, очнувшись от звездного забвения.

– Трансляции проходят каждый день с двух до пяти. Завтра, если я не ошибаюсь, вблизи галактики Андромеды будем подключаться. – ответил ему сотрудник, уносящий аппаратуру.

Александр довольно похлопал по коленям, наметив планы на завтра.

– Спешу огорчить вас, мистер Норовский, – неожиданно донесся из наушников голос Зилца, о котором Александр уже и позабыл, – завтра у вас назначена экскурсия по городу. А сейчас прошу вас проследовать в ваш отсек для ознакомления с презентацией перед завтрашней поездкой.

– Что, тоже зовут в отсек? – спросил Эухенио.

Вздохнув, мужчина кивнул.

– Ну что, тогда пойдем на наш этаж, – поднялся его новоявленный друг, – спасибо за увлекательное путешествие!

Он кивнул в сторону к сотрудникам, а те ответили ему дружелюбной улыбкой.

Норовский оглянулся, бросив взгляд на уходящую Симону. Она что-то восторженно и живо обсуждала со своими спутниками.

«Пожалуй, бесконечно можно смотреть на две вещи: на звезды, и на то, как она смотрит на них… – думал Александр поднимаясь с Эухенио и ещё несколькими криопациентами на лифте, – в её глазах словно взрывается ещё одна Вселенная…»

– Ну что, Александр, рад был проснуться с тобой в этом времени, – Эухенио хлопнул Норовского по плечу, – но, не прощаюсь, увидимся за ужином!

Александр поджал губы:

– Увидимся…

***

Александр зашёл в большой стеклянный параллелепипед, зависший в нескольких десятках сантиметров над землей. Он занял одиночное место у цельной стеклянной панели, чтобы его назойливый друг ненароком не примостился рядом и не мешал лицезреть небывалые пейзажи. Эухенио с непониманием прошёл мимо, однако сразу же накинув приветливую улыбку прицепился к другим криопациентам.

Одетый в синий костюм молодой сотрудник Элайв Крионикс из отдела реабилитации вошёл в параллелепипед. Вероятно, сегодня он являлся экскурсоводом по городу будущего.

– Доброе утро, уважаемые криопациенты! Надеюсь, все выспались. Сегодня у вас было ранее пробуждение, потому что нам нужно посетить множество объектов. Вчера в презентации вы познакомились с текущими обновлениями современности, но, думаю, вам не терпится увидеть всё своими глазами.

Он выглянул из параллелепипеда, заключив:

– Так, вижу, все собрались, давайте познакомимся – меня зовут Лион Вольс, и сегодня я буду вашим гидом в мире будущего. Полагаю, ваша экскурсия уже началась, когда вы увидели это транспортное средство, ознаменовавшее начало эры магнетизма.

В этот момент параллелепипед двинулся, пол по краю загорелся холодный неоновый свет, а несколько узких прямоугольников по краям стеклянных панелей задвинулись внутрь, образуя небольшие щели, через которые внутрь проскользнули ненавязчивые сквозняки.

– Транспортные средства, подобные этому, скользят по сверхпроводникам на «подушке» из сжатых вместе линий магнитного поля. К слову, высокотемпературные сверхпроводники были изобретены семьдесят лет назад.

В груди у Норовского разлилось теплое чувство вдохновения и ностальгии.

«Это ведь через тридцать лет после моего погружения… А исследования в этой области велись уже тогда. Я даже лично знал некоторых ученых, которые занимались подобными разработками. И ведь додумались…» – размышлял Александр, паря над землей в стеклянном параллелепипеде на магнитной подушке.

– Сегодня у нас объемная программа, – продолжал Вольс, – мы посетим центр молекулярной генетики, где каждый сможет посмотреть личную карту своего генома, затем нас ждет лаборатория имплантационного моделирования, институт виртуальной реальности, агентство космических полетов, а на обед заглянем в ресторан молекулярной кухни.

Когда все с восторженным чмоканьем начали обсуждать последнее названное заведение, Александр откинулся на сидение, думая выдержке из вчерашней презентации о космических путешествиях.

«Полет на лунный курорт по цене билета на Мальдивы первым классом… – Норовский не мог и мечтать о таком на своем веку. Он никогда не задумывался всерьез о космических путешествиях, но теперь ему уже хотелось отправится дальше, – Марс, к сожалению, пока закрыт для туристов, но колонизаторские и исследовательские миссии проходят там весьма успешно, а ближайщее десятилетие планируется начало терраформирования. Если очень постараться можно попасть и на Европу…»

Эту ночь Норовский плохо спал. Почти до утра он штудировал информационные сервисы в поисках новых исследований в области элементарных частиц и Вселенной. Он прочитал немного об изучении гравитации и построенном в 2107 линейном ускорителе. Гравитон, к радости или сожалению Норовского, по-прежнему никто не обнаружил. Он отложил себе в закладки кучу научных трудов, и ему не терпелось приступить к их изучению, однако увидеть своими глазами новый мир, построенный на этих открытиях ему хотелось больше.

Потому мужчина боролся со сном, стараясь запечатлеть необычайные, но смутно знакомые пейзажи.

Экскурсионный магнитобус выехал из небольшого города, где располагалось здание Элайв Крионикс, и вышел на магнитную трассу, где безостановочно сновал легковой транспорт. Когда они оказались далеко от въезда в город, количество магнитмобилей уменьшилось, однако некоторые, как серебряные пули, пролетали мимо так быстро, что Александр не успевал даже разглядеть их.

Мужчина прислонил голову к стеклу. И как приятно, она больше не стукалась о стекло на кочках, потому что магнитобус ехал плавно, словно и не ехал вообще. Лишь пейзаж за окном сменился с городского на более природный, но всё ещё футуристический.

На практически сплошь черных полях солнечных батарей с местами проглядывающей под блестящими пластинами травой стояла череда ветряных электростанций, сливающихся на горизонте с алеющим небом. Когда Александр ехал здесь последний раз тут всё ещё росла кукуруза.

Конечно же в его две тысячи семьдесят первом было много этих альтернативных источников энергии, но к концу нового века их масштабы значительно возросли.

Несмотря на значительное расстояние до другого города, поездка заняла всего около получаса. Александр даже немного расстроился, не успел насладится природно-технологическим пейзажем. Но большой город будущего оказался куда более поразительным.

При въезде на широкой трассе из полупроводников количество магнитмобилей снова увеличилось, здания становились все выше, а летающих коробок и шаров в воздухе между зданиями всё больше.

– Не забывайте включать виртуальную реальность, чтобы увидеть город будущего во всей полноте… – добавил Вольс, уставившись в пустоту перед собой.

Александр замешкался со своим браслетом, запамятовав расположение кнопок. Когда он наконец наткнулся на нужную, мужчина увидел огромную голографическую гусеницу, которая своей мохнатой многоглазой мордой неслась прямо на него. От неожиданности Норовский зажмурился и подскочил на сидении. Гусеница неощутимо прошла сквозь него и полетела дальше, закручиваясь. Александр обернулся вслед напугавшей его модуляции и сумел разглядеть на ярко-розовом боку рекламную надпись какой-то компании по Диджитал моделированию. Увидев это, Вольс хихикнул.

– И зачем вот такое… – с недовольством спросил Норовский у него.

– Для вас это может быть непривычно и даже устрашающе, но местные жители уже привыкли, и их это даже забавляет, – ответил сотрудник Элайв Крионикс, – у дополненной реальности есть слои, и при желании вы можете их выключать. Рекламный слой предусматривает платное выключение, чтобы приобрести такую возможность обратитесь к своему электронному помощнику, тогда вы будете видеть только информационные панели. Но вы только посмотрите, как красиво… Это же настоящий мир поверх реальности.

Норовский взглянул за стекло. Высокие параллелепипеды, покрытые солнечными батареями, охватывали яркие краски анимированных надписей и модуляций. В небе над городом зависли какие-то фантастические существа с множеством блестящих глаз и щупальцами, на которых можно было разглядеть рекламные надпили различных компаний, когда одно из таких щупальцев проносилось поблизости. Среди домов расположился огромный мужчина азиатской внешности, который что-то вещал всему городу. В его руках миниатюрные модели космических аппаратов сменялись небесными телами, словно зависшими в невесомости шариками для жонглирования. На улицах среди людей, ходили, летали и скакали всякие непонятные объекты, начиная от человекоподобных моделей, заканчивая какими-то летающими над головами и меняющими цвет амебами, которые увязывались за прохожими. В самых людных местах, напоминающих площади, в паре десятков сантиметров над землей висели полупрозрачные панели, на которых отображались какие-то тексты и картинки.

– Итак, познакомьтесь, это…, очень изменился, не правда ли? – обратился к криопациентам Вольс, – он очень похож на …, но теперь … обособился, и теперь это место в основном для криопациентов и персонала Элайв Крионикс. Ни одна крионическая корпорация в мире не занимает целый город! – добавил мужчина с гордостью.

Норовский слушал его не переводя взгляд от стекла, за которым возвышались узкие и высокие небоскребы, покрытые черными блестящими пластинами и снующими между ними всякой голографической всячиной.

– Вы можете заметить, что здания не отличаются разнообразной архитектурой, лишь в некоторых местах можно увидеть старинные конструкции с эмалитовым фасадом, большинство же офисных и жилых строений были построены в начале 20-х с изобретением энергоемких солнечных батарей с внутренними аккумуляторами. Стены и даже мебель часто делают тоже из аккумулирующих поверхностей, так что теперь можно зарядить ристлер просто положив его на стол. И никаких проводов! – пояснил Вольс, – виртуальные голограммы в основном используются для рекламных и развлекательных целей, на панелях можно посмотреть новости, погоду и объявления.

– А что это за летающие коробки, это роботы? – спросил кто-то из сидящих вблизи Вольса криопациентов.

– Да, верно, это личные роботы-помощники, они отвечают за доставку. Шоппинг сейчас устаревшее явление, никто не ходит по магазинам, все листают виртуальные каталоги и примеряют одежду в дополненной реальности.

– Людей на улицах как-то немного… – задумчиво протянул другой криопациент, разглядывая ровные тротуары, тоже покрытые черными блестящими плитами солнечных батарей.

– Ну разумеется, на улице мало людей, – Вольс вскинул руками, – сейчас раннее утро четверга большинство работают из дома при помощи виртуальных систем. Но во второй половине дня и в выходные людей на улицах уже побольше, все выбираются на прогулки, встречи и различные мероприятия.

– Так конечно, нарядов намеряли, роботов загоняли, а выйти некуда, – усмехнулся спрашивающий.

– Совершенно верно, – согласился Вольс, – ещё где-то десятилетие назад, благодаря развитию виртуальной коммуникации и программируемых роботов была тенденция чуть ли полной изоляции, потому что выходить из дома не было никакого смысла, но это стало плохо сказываться на работе и психологическом состоянии людей, так что были проведены некоторые социальные и здравоохранительные реформы. Стоило лишь поменять устройство зданий и распорядок дня, как это дало чудесный эффект. Теперь люди имеют гибкий график работы, и могут сами распределять свое рабочее время в соответствии со своими биологическими ритмами и планами. В среднем люди работают по шесть часов четыре дня в неделю, чаще всего с девяти до трех, потом они занимаются своими делами, самообразованием, хобби и развлечениями. В каждом жилом здании есть спортзал, а на крышах чаще всего располагается парк или бассейн, а на самых высоких зданиях можно посмотреть на звезды…

Норовский замечтался. А ведь в детстве он так хотел стеклянную крышу, чтобы смотреть на звезды всю ночь и не мерзнуть. В этом не было ничего сверхъестественного, но осуществлять его детскую мечту никто не планировал. А когда он стал взрослым, ему было уже не до детских фантазий. Но теперь пришло время сбываться мечтам.

Александр не заметил, как магнитобус подъехал к центру молекулярной генетики. Транспорт плавно затормозил около сравнительно невысокого здания, состоящего из белых изогнутых панелей, чуть прикрывающих друг друга наподобие жалюзи и стеклянных структур, огибающих здание, делающих всю архитектуру здания похожей на молекулу ДНК. Судя по движению внутри стеклянных многогранных труб, это был такой витиеватых лифт.

По команде Вольса все криопациенты вышли и встали перед зданием, с удивлением его разглядывая. К Норовскому тут же пристроился Эухенио и уже шептал что-то восторженное на ухо.

– Ну что ж, пойдемте! – радостно сказал Вольс, махая рукой за собой, – Людей вы здесь много не встретите, так как посетителей обычно обслуживает виртуальная система, но люди здесь есть, они обслуживают системы и работают над исследованиями на верхних этажах.

Криопациенты вошли в причудливое здание. Внутри оно оказалось не менее оригинальное. Ресепшен тянулся прозрачным параллелепипедом с вкрапленной в его структуру композицией молекул, словно застывших в невесомости. Остальные стены подпирали белые кубические диваны. С высокого потолка свисал элемент декора в виде стеклянных шариков, непонятно на чем держащихся, но зависших на разном уровне в воздухе.

Александр встал, запрокинув голову, пытаясь разглядеть, на чём же все-таки держаться шарики. Когда Эухенио, что-то живо ему рассказывающий, врезался в спину мужчине, за панелью образовалась человеческая фигура.

Все, у кого был включена виртуальная реальность, обернулись, а остальные в замешательстве завозились со своими аппаратами. Но через некоторое время все увидели девушку в нежно-голубой медицинской форме, украшенной белой полосой слева и эмблемой центра в виде переплетающихся нитей ДНК.

– Приветствую вас, гости из прошлого! – заговорила она приятным голосом, – я Алиа, виртуальный ассистент Центра молекулярной генетики, вы можете проконсультироваться со мной по поводу необходимых услуг. Сегодня я гид по изучению вашего генома.

Пройдя сквозь стекло, Алиа вышла в зал к посетителям.

– Располагайтесь, – указала она на кубические диваны.

Александр неуверенно прикоснулся к нему рукой, ведь мебель совсем не походила на диван. Казалось, она была сделана из какого-то твердого пластика, но рука Норовского провалилась, когда он чуть надавил на белоснежную поверхность. Осторожно мужчина присел на него. Диван оказался мягким, удобным и способным принимать форму тела.

Алиа взмахнула рукой, и рядом с ней возникла виртуальная анимация процесса передачи генетической информации.

– Наш центр изучает молекулярные структуры геномов и молекулярные механизмы генетических процессов, а также структурно-функциональную организацию геномов, закономерности и молекулярные механизмы. Центр молекулярной генетики оказывает услуги составления личной карты генома и коррекции генов при помощи технологии CRISPR-Cas9⁶. Также мы занимается изучением новых методов коррекции генов и внедрением генетических модификаций.

Зрители завороженно наблюдали процесс репликации ДНК молекулы. Когда процесс трансляции завершился, нуклеотиды сменили столбчатые диаграммы.

– Люди давно занимались расшифровкой человеческого генома, но лишь сегодня мы можем обеспечить личной генетической картой каждого, – продолжала Алиа, указывая на статистику: 80% населения уже имели карту, 60% проходили корректировку генома, и 70% успешно избавились от дефектных генов, – я полагаю, вам бы хотелось познакомится с достижениями современной генетики на собственном примере. Наша организация, как партнер Элайв Крионикс, предоставляет всем криопациентам услугу составления карты генома со скидкой 40%. Предложение действует только первый месяц после пробуждения. В будущем вам все равно придется делать карту генома, так как её отсутствие затруднит диагностику многих болезней. Поэтому рекомендую воспользоваться предложением.

Криопациенты одобрительно зашушукались.

– Ну что будешь делать? – ткнул Александра в бок Эухенио.

– Многие болезни имеют генетическую природу, – протянул Норовский, сверяя в уме свои сбережения с текущим курсом электронных валют, – так что да, думаю, следует сделать…

– Да, я обязательно хочу сделать, – радостно воскликнул Эухенио, – целая жизнь ещё впереди, а мне так всегда хотелось узнать, есть ли у меня риск болезни Альцгеймера…

Считая свой разум не самым совершенным инструментом для подсчетов, Александр всё-таки открыл свою банковскую историю на виртуальной панели ристлера. Ещё раз убедившись, что он делает выгодное вложение в свое будущее, Норовский подошел к одной из Алий, которые дублировались для более быстрого обслуживания клиентов.

– Мистер Норовский, мы рады, что вы решили воспользоваться услугами нашей компании, – приветливо улыбнулась ему девушка, – мы можем предложить вам базовый набор, в который включена генетическая предрасположенность к болезням, восприимчивость к лекарствам, и расширенный, куда вы можете включить несколько блоков по выбору: вашу генеалогическую карту, личностные характеристики и способности, планирование детей, анализ питания и спортивных нагрузок. Цены указаны на экране.

Увиденные цифры удивили Александра, базовое составление генетической карты стоило не дороже анаАнна крови сто лет назад.

– Давайте расширенный набор, включите личностные характеристики, способности, питание и спорт, – уверенно ответил Александр.

– Хорошо, принято. Для оплаты проведите, пожалуйста рукой над красным квадратом.

Александр взмахнул рукой в воздухе, и виртуальный квадрат загорелся зеленым.

– Оплата прошла успешно, проследуйте в кабинет 304 виртуальная навигация подключена, – ответила ему Алия.

Александр увидел подсветившиеся стрелки на полу. Он раздумывал до самого кабинета, где же другие стрелки, и только у самых дверей понял, что эти стрелки горят только для него.

«Получается и рекламу так можно показывать только целевой аудитории», – неожиданно задумался он, входя в кабинет.

Там его снова встретила Алиа:

– Рада снова видеть вас, Александр, нам нужно собрать ваш генетический материал. Так как система мониторинга вашего организма ещё не подключена и в вашей крови отсутствуют микроанаАннаторы, нам придется осуществить забор биоматериала традиционным способом. – сказала девушка, указывая ему на тонкий изогнутый стул перед пустым белым столом, – не волнуйтесь, это совершенно безболезненно.

Она провела рукой над столом, и на нем очертился квадрат, который в следующее мгновение поднялся и превратился в куб с различными полками и отсеками. С другой стороны подобным образом выползло нечто похожее на роботизированную руку, однако вместо пальцев на конце были двигающиеся щупальца из какого-то биоматериала. Они очень напоминали что-то живое, но неопознанное, потому Александру стало не по себе. Силой мысли мужчина себя убедил, что все в порядке и это дело привычки. Но щупальца так четко и быстро орудовали приборами из куба, что всё-таки были одарены недоверительным взглядом Норвоского. Когда все пробирки были подготовлены, щупальца потянулись к Александру.

– Мистер Норовский, откройте, пожалуйста, рот, мы осуществим забор биоматериала, – сказала ему Алиа.

Неуверенно мужчина приоткрыл рот навстречу надвигающимся на него щупальцам. Из машины выдвинулась какая-то прозрачная пластина, щупальца её подхватили и поднесли ко рту мужчины.

Александр пребывал в ожидании. Но щупальца отодвинули и отъехали с ним к пробиркам.

– Процедура сбора биоматериала окончена, – известила его Алиа, – анализ информации займет пять минут.

Пока Александр дивился причудливой системе, время прошло, и Алиа вывела результат на виртуальный экран перед ним.

– Мистер Норовский, на экране выведена полная карта вашего генома, пожалуйста, ознакомьтесь. Обратите внимание, что красным подсвечены те заболевания, к которым у вас есть наибольшая предрасположенность. Зеленым – наиболее благоприятные гены. Для расшифровки карты нажмите на кнопку внизу.

– сказала ему Алиа.

Александр прислонил палец к виртуальной кнопке.

– Мистер Норовский, в вашем геноме прослеживается высокая склонность к сердечно-сосудистым заболеваниям: фибрилляция предсердий 60%, ишемическая болезнь сердца 43%, инфаркт миокарда 23%. Прослеживаются нарушения нервной системы и высокий риск психических расстройств: депрессия 71%, тревожное расстройство 33%, суицидальные мысли 20%, биполярное расстройство 2%. Низкий риск развития злокачественных образований: аденокарцинома легкого 0,1%, герминогенный рак яичка 0,06%…

Норовский поежился. О многом он догадывался. Его объяло какое-то странное ощущение, которое можно было охарактеризовать, как:

«Непринадлежность самому себе? – его взгляд уткнулся в пустоту сквозь выведенную панель с сотнями наименований и значений, – мои эмоции и мысли казались мне такими логичными и очевидными, но действительно ли они мои? Может быть, я чувствую себя так и думаю так, просто потому что так устроен мой мозг, мой организм? Моя нервная система слишком сильно реагирует на внешние раздражители, а для счастья просто не хватает гормонов?

Я ведь хотел умереть. Я хотел избавится от гнетущего чувства внутри меня. И проблема была в том, что суицидальные мысли в моем геноме занимают 20%, а внешняя среда спровоцировала проявление риска… А не просто в том, что меня лишили смысла жизни, ведь я мог найти новый…»

Вдруг по спине Норовского пробежал холодок. Ведь если бы не рекламный макет, он мог бы сделать непоправимую ошибку. Но он здесь по воле случайности.

«Как хрупок человеческий разум… Едва ли мы способны осознать. Если мы – продукт генетики и социаАннации, то что же остается от нашей личности и остается ли что-то? Не зная истоков своих бессознательный стремлений, мы можем двигаться к саморазрушению…» – задумавшись о человеческой природе, Александр пропустил свои генетические характеристики мимо ушей.

– … У вас присутствуют гены хорошего интеллекта и долговременной памяти, вы не склонны к экстраверсии и доброжелательности, высокий уровень нейротизма, но вы обладаете гибким мышлением и готовностью к новому… В вашем геноме есть маркеры успешных спортсменов в плавании на длинные дистанции… – продолжала анализ Алиа, – у вас высокий риск дефицита железа и повышенного холестерина, низкая склонность к ожирению…

Александр все-таки снова сконцентрировал внимания, хотя понимал, что изучать свои гены ему придется ещё раз. Очень уж странное ощущение – смотреть на коды, по которым работают алгоритмы собственного организма.

– Анализ окончен, ваш секвенированный геном включен в вашу медицинскую карту. Там же находятся медицинские оффлайн-рекомендации и направления на коррекцию необходимых участков ДНК, вы можете записаться на любое удобное время…Также вы можете записаться на генную терапию по желанию, но необходима предварительная консультация врача.

– Э-э, спасибо, – кивнул Норовский, хлопнув глазами. Он даже и не знал, что можно было ответить в такой ситуации. Это было так здорово и странно, что он мог избавиться от опасных болезней, просто записавшись на генную терапию.

Воодушевленный, но немного потерянный Александр вышел из кабинета. В зале постепенно собирались остальные криопациенты, с воодушевлением обсуждая свои анаАнны. Кто-то молча стоял в стороне, пребывая, как и Александр, в некотором замешательстве от новой информации.

Эухенио тоже не торопился одарить своего приятеля радостной болтовней.

Но Норовский сам подошел к нему, желая поделится чем-то, что ощущалось у него внутри.

– Немыслимо…

– Да… Но жаль, что уже поздно. – ответил Гуаренте, подняв глаза на Александра. Привычного веселья в них не было.

Норовскому показалось, что он понял, о чем говорил товарищ, но переспрашивать не решился.

– Итак, все на месте? – обратился к криопациентам Вольс, – нам пора направляться в лабораторию генеративной медицины.

Все оказались на месте, и в скором времени магнитобус выехал к новому удивительному объекту.

Лаборатория генеративной медицины находилась неподалеку, и потому дорога заняла совсем немного времени. Александр выключил дополненную реальность и продолжил переминать в голове мысль о генетической предопределенности человека. Пару раз они пролетали по воздушным дорогам из сверхпроводников над городом, что показалось Норовскому занятным.

Сделав вывод о том, что не стоит раздражаться из-за характера других людей, ведь такими их сделала природа, Норовский был вынужден завершить свои философские размышления, потому что магнитобус подъехал к лаборатории генеративной медицины.

Здание было каким-то невысоким, невзрачным, просто белым и даже без окон, но занимало достаточно широкую площадь. Если включить дополненную реальность, то над этим огромным прямоугольником на земле, загоралось наименование организации в трехмерном изображении: «Харт-энд-Ливер⁷, мы созданы, чтобы стать частью тебя».

Александр усмехнулся необычному рекламному решению, выходя из автобуса.

– Здание выглядит не слишком завлекающе, но лишь потому, что эта организация не требует дополнительного привлечения клиентов, – сказал Вольс, – собственные организмы сами приведут их сюда.

Он подошел вместе с криопациентами к белой поверхности, где казалось, нет никакого входа. Вольс внимательно посмотрел в стену, и та, как будто узнав его, начала расходиться тонкой линией в разные стороны, пока не образовала вход.

– За мной! – скомандовал Лион.

Все вошли. Лион Вольс уже беседовал с кем-то из сотрудников, взмахивая руками в воздухе. Его собеседник оказался молодым человеком, лет двадцати восьми на вид, но возраст людей этого времени, Александр уже ставил под сомнение. Молодой человек был одет как-то не по-медицински, а просто в синий костюм необычного покроя. Расстегивался он где-то по бокам, а брюки практически в обтяжку имели эластичные вставки на коленях. Он обернулся к криопациентам с улыбкой:

– Добрый день, уважаемые криопациенты! Рад вас видеть в нашей лаборатории. Хочу представиться, мне зовут Грегор Лапласский, штатный программист биопринтинга Харт-энд-Ливер. Грубо говоря, я программирую ткани вашего сердца и мизинца. Советую запомнить, уверен, мы с вами ещё увидимся. – Грегор с иронией погрозил пальцем и усмехнулся.

– Грегор, будь поосторожнее со своим печеночным юмором, не думаю твоим гостям зайдут шутки про мочевой пузырь на день рождения, – Лион похлопал юношу по плечу.

– Верно, Лион, пожалуй, повременю, – Лапласский обернулся на Вольса, и снова обратился к криопациентам, – но на мочевой пузырь, как и на другие органы, в день рождение у нас скидка! Имейте в виду!

Грегор помахал руками в воздухе, и виртуальной реальности появилась презентация.

– Итак, я думаю все знают о биопринтинге, так что не буду разводить теоретические лекции, а перейдем сразу к практической деятельности компании, – начал Грегор, перелистывая всякие теоретические конструкции перед собой, остановившись, просто над небольшими схемами и пояснениями к реальности.

– Харт-энд-Ливер, вторая по значимости среди компаний по биопринтингу в мире, которая вывела печать органов в массовое производство. Мы не печатаем их сериями, а производим по заказу. Чтобы оформить заказ, нужно лишь врачебное заключение о замене органа и стволовые клетки пациента. Данные о размере и строении органов обычно уже имеется в медицинской карте, с помощью них создается цифровая модель.

В презентации всплыло ускоренное моделирование сердца по заданным параметрам.

– После того, как модель готова, её утверждают вместе с пациентом и врачом. После этого над органом, начинается работа уже в лаборатории. – сказал Лапласский, – пройдемте со мной.

Позади молодого человека разошлись стеклянные стены, скрывающие очертания компьютеров и принтеров за собой.

Открывшееся пространство было похоже одновременно и на компьютерный зал, и на медицинскую лабораторию, и на завод. 3D-биопринтеры стояли рядами на небольших стеклянных столах, рядом с ними стояли пробирки и какие-то другие медицинские приборы, а в виртуальной реальности транслировалась компьютерная модель.

– Вот в этих пробирках клетки пациента культивируют до нужного количества, затем заправляются в биопринтер, – Грегор подвел криопациентов к одному из столов, указывая на пробирку, пока клетки размножаются, биопринтер печатает каркас для будущего органа из гидрогеля. После этого, биопринтер заправляется клетками, в случае костных структур можно использовать неорганический материал, и слой за слоем наносится на каркас вместе с сосудистыми структурами. Каркас постепенно растворяется, а напечатанный орган консервируется в особом растворе, где хранится несколько дней до трансплантации.

Александр надеялся увидеть что-то невероятное, но бьющихся сердец в банках и глаз, разложенных на столе, не оказалось. Биопринтеры едва заметно двигались, уткнувшись в какие-то полупрозрачные прямоугольники в тарелках. В пробирках просто лежала какая-то каша, а банки с реальными органами стояли всего лишь две во всей лаборатории.

Производство было единообразным, эффективным, но не зрелищным. Поняв печеночный юмор главного программиста, Норовский заинтересовался больше вопросом цены. Биопринтинг не был для него чем-то новым, но стал доступным ему.

Напоследок криопациентов провели по хранилищу органов, где они все-таки смогли наблюдать плавающие уши и кишечники в банках. Для наглядности и привлечения клиентов Лапласский подключил в дополненной реальности цену к каждой банке.

Из этого информации, Норовский сделал вывод, что заказать себе новый мочевой пузырь обойдется как процедура томографии сто лет назад, а вот сердце или печень около одного «умного» холодильника.

Эти расчеты привели мужчину в удовлетворенное ожидание долголетия.

«Ещё сто лет назад, начинать что-то новое в тридцать пять – это последний прыжок в уходящей поезд, но теперь я смогу начать, и не раз… – думал Норовский, выходя из института регенеративной медицины, теперь у него есть ещё несколько десятков лет, чтобы пробовать, учится и искать.

Наступал полдень, и воодушевленные мысли постепенно сменяли более приземленные гастрономического содержания. Потому все криопациенты приободрились, когда Вольс озвучил следующий пункт назначения:

– А теперь на обед в ресторан молекулярной кухни!

Александр радостно откинулся на сидение, ведь в животе у него давно играла голодная песнь.

Ресторан молекулярной кухни располагался на верхних этажах здания в центре города, прямо под одним из пришельцев со щупальцами. Наверх криопациентов доставили два стеклянных лифта, которые поднимались так быстро, что в животе неприятно защекотало, когда он они оторвались от земли. Несколько мгновений Александр пытался любоваться причудливым городом, но получилось у него это в полной мере, только когда, Норовский оказался на этаже ресторана. С первого взгляда можно было бы испугаться его архитектуре, так как ресторан не имел стен, а вместо них пол продолжался ещё не десяток метров, создавая пол, висящий в воздухе.

– Не беспокойтесь, по поводу открытого пространства, отсюда невозможно упасть. Здесь установлена магнитная защита, и при любом приближении к краю, вас оттолкнет, – поспешил предвосхитить страхи криопациентов Вольс, – это технология новая, но за десятилетие ни одного несчастного случая не зафиксировано.

Прибывшие посетители уже привычно расселись за столы, походившие на грибы, и начали просматривать меню в виртуальной реальности. К Александру подсел Эухенио.

Норовский не торопился приступать к просмотру блюд, а осторожно разглядывал людей вокруг. Оказалось, что его тоже рассматривали.

– Криокапсульники… – послышалось из-за спины.

Все вокруг перешептывались и с удивлением поджимали губы. Александр был об этих людях того же мнения.

«Криокапсульники» – вот значит, как нас называют люди будущего, – думал Норовский. По их возбужденному шепоту, он понял, что к «криокапсульникам» относятся как-то по-особому, что-то между иностранцами и пришельцами. С любопытством, удивлением и каким-то… восхищением.

Сто лет назад не каждый бы криокапсульник хотел бы рассказать о своем погружении, ведь заморозка чаще всего была решением каких-то проблем, но сегодня замерзший на столетия приравнивался к путешественнику во времени.

– Думаешь среди них есть золотые суицидники? – спросил своего товарища по столу сидящий слева от Александра мужчина на вид лет пятидесяти в серебристом костюме.

– Определенно, – сказал молодой мужчина, лысый и без бровей, одетый во что-то белое, висящее полосами ткани, – сейчас их столько развелось… Все хотят увидеть звезды, жить ещё дольше, на терраформирование Марса подоспеть-таки…

– Ну на терраформирование и я бы посмотрел, но уж когда оно завершится, – ответил мужчина в серебристом костюме, – только сейчас попробуй заморозься… Там такие очереди… Если только вперед всё проплачивать.

– Ну ясное дело, представь бы все желающие ломанулись, – сказал лысый, – кто же жить-то тогда будет. А потом как столько необразованного народу в мир пустить?

– Да понятное дело, впрочем, мы ведь и сейчас живем куда лучше, чем они, – пятидесятилетний кивнул в сторону сидящих группой криокапсульников, – но ты представь за вековое «мгновение» сна переместиться в лучший мир. Трудно представить, какое будущее нас ожидает…

– Человечество само определяет будущее, в котором ему жить, – сказал молодой мужчина и задумчиво поднял мышцы безволосых бровей, – так что давайте-ка вернемся к обсуждению новой партии роботов-конструкторов для отправки на Луну.

Неожиданно Эухенио окликнул развесившего уши Александра:

– Ты есть-то будешь? А то у нас ведь все по времени расписано…

– Э-э, да, да, – замешкался Норовский, словно очнувшись от забвения.

Он переместил внимание на тарелки в дополненной реальности. Он долго перелистывал их на столе, не в силах определится между говяжьей эмульсией и лососевым спагетти. В конечном итоге он выбрал пенный стейк, овощные пластины и фруктовую икру в жидком азоте. То, что выбрал Эухенио, сложно было опознать даже по меню. Норовский не переставал удивляться невероятной прожорливости своего худощавого товарища.

Через пять минут все блюда были доставлены на стол, через специальные отсеки в столе, и Александр с недоумением взирал на пенный стейк с ложкой в руках.

Мужчина осторожно коснулся его столовым прибором, и пена невесомо пристала к поверхности, как самая настоящая пена для ванны. С любопытством Норовский положил комочек пенного стейка на язык, и мелкие пузырьки начали незамедлительно таять, отдавая его рецепторам вкус настоящего говяжьего стейка в чесночном рассоле. Пенный стейк забавлял Норовского, однако чувство насыщения не приходило.

– Чего ты такое ешь? – спросил Гуаренте, отправляя в рот какой-то желеобразный шар с синими вкраплениями.

– Это пенный стейк, – ответил Александр, разгребая остатки ложкой.

– А ты разве придерживаешься низкокалорийной диеты?

– Нет…

– Ну так пенные блюда они в основном для урезанной калорийности: вкус есть, а энергетическая ценность как у огурца, причем ты можешь съесть пенный стейк, пенный пончик, и пенную пиццу Кабронара с двойным сыром, калории таких блюд в их первозданном виде никак не попадут в организм.

– Спасибо за информацию, – Норовский покачал головой, рассуждая, что сделал опрометчивый выбор, ведь ему предстоит ещё полдня экскурсии, но всё же не упустил возможность, подтрунить над товарищем, —Эухенио, а кроме еды тебя вообще что-нибудь интересует?

– Конечно, я же музыкант, но, кажется, что мармеладные сферы с сиропом – моя слабость.

– Как и вакуумный вишневый пирог…

– Да-да, и вакуумный вишневый пирог!

Норовский хрустнул овощной пластиной и посмотрел на город. Вдруг он представил, как сидит тут на ланче, внизу его ждет магнитмобиль, который отвезет на работу в какой-нибудь научный институт разгонять элементарные частицы, и на душе стало так хорошо. Кажется, этот мир голографических пришельцев, зданий из солнечных батарей и космических интерферометров – его мир.

– Уважаемые криопациенты, внезапно послышался голос Вольса из наушников, – постепенно завершаем трапезу и собираемся у лифта, следующий пункт назначения институт виртуальной реальности.

Тем временем Норовский, медлительно перекатывающий во рту фруктовую икру, выпал из своих мечтаний. Ему не хотелось уходить, но он знал, что вернется сюда снова.

Группа криопациентов собралась у лифта, переговариваясь о кулинарных изысках, которые им довелось отведать в ресторане.

Александр внимательно изучал всех входящих и выходящих из лифта. Его внимание привлекла молодая девушка с синими волосами, подстриженными словно по линейке под каре с челкой. У неё был яркий макияж с какими-то серебристыми узорами на глазах. Облегающее платье в цвет волос, больше похожее на наклейки, едва прикрывало её миниатюрные формы.

Девушка жестикулировала руками в воздухе, очевидно с кем-то беседуя по виртуальной связи.

– Рене, я рассмотрела твое предложение на планирование ребенка, ознакомилась с твоей медицинской картой, – девушка подошла к лифту, тон её голоса был такой, будто на обсуждала не беременность, а финансовый отчет, – ну ты в курсе, что тебе требуется генная терапия, у тебя там 40% сахарный диабет, нам такое не надо, сам понимаешь…

Девушка замолчала, смотря в воздух перед собой, будто Рене стоял перед ней.

– Ты уверен вообще, что сейчас это хорошая идея? У нас все равно не получится ничего раньше, чем через два года, пока ты пройдешь терапию, да ещё в очередь надо встать в министерство по контролю численности населения. Мы можем подать заявку, но не факт, что её утвердят…

Норовский не сразу понял, что она говорила со своим партнером, но было очевидно, что стать счастливой мамочкой девушка явно не спешила.

– Да и вообще ты знаешь, сколько стоят все эти роботы-няньки, виртуальные учителя, а потом ещё всякие профессиональные курсы… Дети не вписываются в мой банковский план на ближайшие десять лет, у меня бизнес, Рене… Мне всего тридцать восемь. Я понимаю, тебе скучно сидеть дома и программировать «умную мебель», но детей не заводят от скуки… Дети – это вклад в человеческую цивиАннацию, а не милое хобби для души. Займись лучше, изучением нейросетей или моделированием в виртуальной реальности…

Криопациенты собрались, и Норовский был вынужден войти в лифт вместе со всеми. Девушка окинула секундным взглядом группу людей, и приняла решение ещё постоять, причем беседа была не закончена, но, к сожалению, Норовский не смог услышать продолжения.

Садясь в автобус, Александр раздумывал о беседах, которые ему удалось подслушать. Ему очень хотелось бы посмотреть не только на инновационные разработки ученых, но и узнать, какими они сделали людей иной эпохи.

– Ну что, хватит пока с вас обзоров медицинских новинок, думаю, вашему времени понравится, то место, куда мы отправимся… – сказал Вольс, когда магнитобус тронулся, – как вы уже убедились, дополненная реальность – важнейшая сфера коммуникации, науки и экономики. Но я хочу показать вам нечто удивительное…

– Добрый день, друзья, – у входа в затейливое здание из черных блестящих кубов, хаотично поставленных друг на друга, вышел седовласый мужчина в деловом синем костюме с блестящими полосами. У него была ровно подстриженная борода и ясные голубые глаза, в которых горели цветные квадратики. Если приглядеться, то на затылке у него располагались тонкие прозрачные провода, уходящие под кожу, – меня зовут Хэллэн Зенман, я менеджер по работе с клиентами Института Виртуальной реальности. VR и AR сейчас так разрослись, что теперь стали двумя разными сферами производства. Наш VR-институт занимается разработкой программ реалистичных модуляций. Все эти шлемы и перчатки давно в прошлом, наша задача – сделать модуляцию, неотличимой от реальности, посылая сигналы прямо в мозг. Институт виртуальной реальности – синтез биологии, программирования и 3D моделирования.

Зенман махнул рукой за собой, приглашая посетителей в здание. Внутри продолжался внешний дизайн черных кубов, и выглядел весьма пустовато, но в дополненной реальности висело множество различных рекламных модуляций, рекламирующих ту или иную виртуальную реальность, где клиенты могут полететь на другие планеты, побыть в теле какой-нибудь звезды, смоделировать реальность на заказ и многое другое, что Норовский не успел разглядеть.

– Около афиш можете не задерживаться, вся наша программа уже прислана на ваши электронные адреса. Вы можете ознакомиться и заказать сюжет в любое время, – сказал Хэллэн, – проходя по широкому коридору, ведущему в залы.

Он на мгновение остановился около дверей, она считала с него информацию и открылась, полностью войдя в стену. Директор института пригласил криопациентов жестом.

Александр вошел в зал. Комната была полностью черной, а посреди располагалось около двадцати сидений на тонкой ножке, с висящей кучей приспособлений и проводов над головой.

– Не бойтесь, занимайте любые места, – указал Зенман на эти причудливые сидения, – я полагаю, вы все знакомы с виртуальной реальностью, и вас уже не удивишь простой визуаАннацией, звуком и тактильными сигналами, на которых сейчас строятся современные кинофильмы, поэтому я хочу представить вам мою новую разработку. Она ещё не вышла в широкий оборот продаж, но я уверен за этой технологией будущее.

Зенман вывел в дополненную реальность модель сидения с приборами, – это кресло виртуальной реальности с нейронным программированием индивидуального сознания реалистичности 0.4 класса. Оно способно создать виртуальную модель в реальном времени, опираясь на сигналы головного мозга. Проще говоря вам достаточно представить, и компьютер воссоздаст ваши образы в модуляции. – перед Хэллэном возник процесс компьютерного программирования, как очевидно он выглядел для находящегося в модуляции. —Тут необходима некоторая тренировка, потому что нужны некоторые навыки точного фантазирования, а у неопытных людей они весьма сбивчивые. Так как большинство в современном мире имели дело с ориентированием в реалистичных модуляциях, то вы – моя небольшая экспериментальная группа. Мне нужно выяснить, как будет действовать неподготовленный разум в самостоятельном мысленном моделировании.

Криопациенты посматривали на него с удивлением и некоторой опаской.

– Предвосхищая ваши опасения, могу заверить, что это совершенно безопасно и рисков для человека это не представляет. Может быть, вас это чуть более удивит и введет в замешательство. Если система зафиксирует повышение уровня кортизола, адреналина и норадреналина, то автоматически отключится. У вас будет подключена безопасная модуляция, где стоит блок на резкие движения, оружие, режущие предметы, а также ограничения по перемещению с высокими объектами, установлена автоматическая фиксация в трехмерном пространстве.

В дополненной реальности снова появилась модель кресла и приблизила приборы, подключающиеся к голове.

– Эта система, вживляется в ваше шейное сплетение через микроиглы…

– Как в центре молекулярной генетики у вас анализ забирали, – перебил Зенмана Вольс.

– Да, именно такие… И устанавливает соединение вашего мозга с компьютером. Компьютерные сигналы преобразуются в нейронные и охватывают все области вашего мозга. Таким образом, мы может заставить ваш мозг думать, что он находится в реальности, но на самом деле, вы будете пребывать в модуляции, – закончил свою мысль Зенман, – перед вами соглашения на внедрение, внимательно ознакомьтесь со всеми условиями, потому что система будет внедряться в ваше сознание, воспоминания и фантазии. То, о чем вы будете думать, будет известно и программе и только программе. На неё наложен закон о конфиденциальности личной информации. Система знает, но другим людям передать не может. Вероятность взлома 0,03%, стоят мощные кодировки, которые автоматически меняются каждый час.

Норовский посмотрел на виртуальный лист соглашения, дублирующий всю информацию, которую проговорил Зенман. Мужчина в общем-то не имел ничего против внедрения. Скрывать ему было особо нечего, а машины уж и подавно относятся безразлично ко всяким человеческих помышлениям.

Он провел рукой в воздухе для соглашения. Оплаты никакой не требовалось, так как это был эксперимент. В основном все согласились, однако некоторых все же одолевали подозрения, и они отошли к стене и присели на обычные стулья, наблюдать за «подопытными».

– Итак, сейчас начнется запуск модуляции, ваша задача представить себе объект или реальность, проще всего на начальных этапах дается модуляция воспоминаний, поэтому советую что-нибудь вспомнить. Чем детальнее вы представите, тем точнее программа смоделирует объекты. В модуляции у вас будет двадцать минут, в среднем на прорисовку уходит не больше пяти, – обратился Хэллэн к оставшимся в сидениях, – как только увидите белое пространство, начинайте представлять. Если совсем растеряетесь, система подскажет вам.

Александр откинулся в кресло, приготовившись к очередным чудесам. Когда все были готовы, большие штуки с проводами, похожие на кольца придвинулись к головам и зависли, словно гигантские нимбы.

Норовский не боялся, а с интересом ожидал, что будет дальше. По звукам он понял, что механический объект с микроиглой отсоединился от колец и прислонился прохладным металлом к затылку. Больше Норовский ничего не почувствовал.

Неожиданно в глазах потемнело, Александр ощутил, что не чувствует своего тела. Когда пространство стало бесконечно белым, мужчина ощутил свое тело, которые ему удалось представить сразу же.

Вися в непонятном пространстве и просто размахивая ногами и руками в стороны, Норовский пребывал в замешательстве. Он с минуту силился собраться с мыслями, но все оказалось настолько непривычным, что мысли путались в голове. С каждым случайным образом в голове белое пространство комкалось в цветастый комок, очевидно, представляя собой помеху.

– Здравствуйте, мистер Норовский, – появился женский голос отовсюду.

Норовский завертел головой, осознавая всю бессмысленность своего действия.

– Сконцентрируйтесь на поверхности, – сказала ему система.

Норовский представил, что под его ногами что-то есть, и поверхность в самом деле возникла, правда, пока такая же белая как все вокруг.

– Хорошо, теперь объекты и текстура, – помогала ему система, – какое освещение?

Александр вынул из памяти первое попавшееся воспоминание и мысленно описал его.

– Принято, начинается процесс модуляции, – ответила система, и белое пространство вокруг зашевелилось, собираясь в кучи и снова рассеиваясь на более мелкие объекты.

Под ногами Норовского начал появляться зеленый цвет, волной прокатываясь по всей поверхности, на которой он стоял, а по сторонам расползались голубые и розовато-лиловые краски. Немного желтого в кучу на горизонте, и Александр начал узнавать появляющийся пейзаж.

Высокая трава стелилась у его ног, доставая почти до колен, заканчиваясь лишь на горизонте, где голубое небо сливалось с уходящим солнцем в нежно-лиловых облаках, стекая к краю Земли алым. Шелест деревьев и размеренный шум ветрогенераторов чуть поодаль. Крики птиц и возня насекомых в траве. Какой-то жук прыгнул на руку опешившему Александру. С настоящей неприязнью мужчина сбросил с себя насекомое и огляделся по сторонам. Кожей он ощутил прохладный ветер уходящего лета.

Александру снова было пятнадцать, и он в одиночку ушел исследовать поля за пять километров от дачных участков. Когда он вернется, родители отругают его и заберут компьютер, но сейчас он счастлив. Он один, такой маленький среди этого бескрайнего поля и бесконечного неба.

Норовский прошелся и потрогал траву. Она отрывалась и пахла как настоящая. На мгновение ему показалось, что вся его жизнь – это какой-то сон, а он так ещё и не вернулся тогда с поляны.

Неожиданно все стало меркнуть. Пришла пора возвращаться. Норовский с тоской встретил черное пространство, которые затем прояснилось в реальность.

В его восприятии все смешалось, и настоящая реальность казалась смоделированной, ведь только что он был в полях. Многие другие возвращающиеся криопациенты тоже несколько мгновений пребывали в непонимании. Но в итоге все начало проясняться и перерастать в изумление.

– Большое спасибо, уважаемые криопациенты, у вас получились очень хорошие результаты, – воскликнул Зенман, прокручивая в виртуальной реальности информацию, – я думаю участие в небольшом эксперименте было для вас увлекательным, потому наш институт дарит вам абонемент ещё на пять погружений в виртуальную реальность.

– Мы снова сможем так погрузиться? – спросил кто-то из криопациентов.

– Не совсем, для вас будут доступны любые смоделированные виртуальные реальности, но этот проект находятся ещё в стадии разработки, так как есть ещё некоторые затруднения с перемещением, стабильностью объектов и модуляцией людей.

Норовский всё равно был очень воодушевлен. Он не представлял людей, а поля и деревья юности удались на славу. Это была поистине удивительная разработка и Александр был уверен – у неё большое будущее.

Обзора последнего экскурсионного объекта он ждал с особым воодушевлением, хотя не мог представить, как можно было удивить его ещё сильнее.

Приемная агентства космических полетов находилась, по словам Вольса, в центре города, прямо тем огромным голографическим мужчиной, вертящим в руках ракеты, но само агентство со всеми этими настоящими ракетами находилось за городом, потому добираться до него на магнитобусе нужно было ещё около часа.

Они приехали куда-то в поля, где по широкой дороге, выстланной солнечными батареями пешком дошли до большого здания агентства космических полетов, больше походившего на какой-то санаторий с множеством стеклянных балконов.

– Я так понимаю, тут готовятся к полетам? – спросил Эухенио у Вольса.

– Да именно так, мистер Гуаренте. – ответил ему Вольс, подходя к зданию – здесь находятся и ученые, и просто космические туристы.

Они вошли в большой зал с высоким потолком, где было выставлено много стульев по кругу.

– Это для вас, размещайтесь, сейчас мистер Ноуэр подойдет, – Вольс указал жестом на стулья и начал набирать что-то в воздухе.

Как только все расселись на места, из коридора вышел двухметровый мускулистый мужчина в космическом костюме.

– Добрый день, уважаемые криопациенты, меня зовут Эун Ноуэр, я занимаюсь подготовкой космических туристов и космонавтов-исследователей. Обычно не для наших клиентов мы не устраиваем экскурсии и вообще не пускаем на территорию, но для вас сделали исключение. – сказал мужчина довольно низким голосом, – наши основные точки полетов – это Лунная научно-исследовательская база и Лунный жилой комплекс, Марс научно-исследовательская база, Европа научно-исследовательская база, туристические полеты вокруг Земли, обзорные экскурсии к планетам Солнечной системе и круиз по Солнечной системе. Полеты с высадками на Марс и Европу только для научных сотрудников. Пока что.

Ноуэр улыбнулся.

– Вы проспали сто лет и, полагаю, вам не терпится узнать, как такие дальние полеты вообще стали возможны, ведь в ваш век полет на Марс длился полгода, а если бы вы отправились в круиз по Солнечной системе, то вам вряд ли бы удалось его завершить, – мужчина взмахнул рукой, и в дополненной реальности появилась ракета, соизмеримая с ростом Ноуэра.

– Это космический корабль на ионном двигателе X48. Он работает на энергии солнечных батарей и может разгоняться до … , что значительно сократило затраты и время на космические полеты, – Эун рукой разделил ракету пополам и показал её строение изнутри, двигатель загорелся зеленым цветом для наглядности, –       двигатель X48 был изобретен в 2089 году и достаточно быстро вошел в сферу применения. К четвертому десятилетию 22 века, когда цены на двигатели и энергию значительно снизились, начал активно развиваться космический туризм. Теперь на Марс можно долететь за 3 месяца, до Европы за 2 года, а на Луну всего за 3 часа.

– Так как космические полеты – всё ещё остаются сильными перегрузками для организма и риском, наша организация проводит подготовку для будущих космонавтов. У нас есть отдельные группы для новичков, они начинают готовится раньше к космическим полетам в целом, а затем они получают сертификат космонавта первого уровня и попадают в специальные группы миссии на какой-либо объект, так как везде разные условия и особенности самого полета, – Ноуэр смахнул ракету и в дополненной реальности появились всякие 3D видео с тренировок космонавтов, – но тренировочным залам мы ещё пройдемся.

– А какие есть вообще уровни космонавтов? – спросил криопациент, сидящий рядом с Норовским.

– Есть всего 4 уровня космонавтов, уровень 0 – это люди, которые собираются лететь в космос впервые, и ещё не прошли начальный курс для космонавтов, уровень 1 – космонавты, освоившие начальный курс, уровень 2 – космонавты, освоившие курс или несколько курсов полета на определенный объект, уровень 3 – космонавты, освоившие все курсы полетов на все рабочие объекты, и уровень 4 – профессиональные космонавты, которые способны ориентироваться в устройстве и управлением космического корабля и готовы к полетам на любые объекты, в том числе и вне Солнечной системы. Я, например, веду лунный курс на Земле имею 4 уровень космонавта и периодически работаю в Лунном жилом комплексе, – Эун свернул медиа-сопровождение, – Полагаю, вам будет интересно посмотреть, как готовятся космонавты к полету. Вероятно, многие из вас захотят посетить Лунный жилой комплекс, и я буду рад видеть вас среди своих учеников.

Ноуэр улыбнулся и жестом пригласил криопациентов пройти за ним. Дружной гурьбой все встали со стульев и отправились за мужчиной. Они шли по широкому стеклянному коридору, откуда отрывался вид на другие помещения.

– Это тренажерный зал, где все космонавты проходят обязательную физическую подготовку, – сказал Эун, не останавливаясь около просторного зала, где несколько людей занимались с какими-то странными тренажерами, чей принцип работы был неочевиден, – на них мы останавливаться не будем.

Но завидев удивленные лица членом экскурсионной группы, прилипшие к стеклу, Эун поспешил пояснить:

– Я совсем забыл, что и современные тренажеры представляют для вас любопытное новшество, многие из них работают на силе магнитного поля, как вот эти беговые дорожки, к примеру, – Ноуэр указал на людей, бегающих в воздухе над тонкими панелями, – вон в конце стены располагается магнит, который притягивает их специальные костюмы, создавая магнитную тягу. Бесконтактные магнитные тренажеры позволяют создать эффект парения…

Внимание криопациентов привлек космонавт, который утомился барахтаться в каком-то магнитном колесе и просто повис вниз головой, слегка покачиваясь.

– Ладно, пойдемте дальше, чтобы покататься на таких тренажерах сходите в любой спортивный зал в жилом здании. А я хочу показать вам кое-что более занимательное, что есть только здесь, – Эун заговорщически улыбнулся, и все тут же отлипли от стекла и направились за ним.

– Это зал Лунной гравитации… – Ноуэр пригласил криопациентов в небольшой темный коридор, и включил свет.

Словно солнечный свет из космоса подсветил зал откуда-то сбоку, а в дополненной реальности позади развернулся настоящий космос с удивительным видом на Землю. Сам зал оказался площадью примерно 10х10, покрытой настоящим реголитом.

– Здесь искусственно созданы физические условия на Луне – гравитация, температура, метеоритные дожди… Правда, тут нет рентгеновского и корпускулярного излучения, только симуляция Солнечного света, – сказал Ноуэр, – космонавты тренируются здесь в скафандрах, как бы это было на настоящей поверхности спутника.

– А без скафандра туда нельзя? – спросил один из криопациентов, подошедший близко к стеклу.

– Ну если вы чувствуете себя комфортно при температурных перепадах от 170 до +120, то, пожалуйста, – усмехнулся Эун, – а так, конечно же, просто посетителей мы сюда не пускаем. Но не спешите расстраиваться, впереди вас ждет зал искусственной невесомости, где мы можете ощутить себя, как в космосе.

Зал искусственной гравитации находился в конце коридора и представлял собой такой же застекленное пространство с мягким, словно слабо надутые подушки, покрытием.

– Мощные подвижные магниты, оснащенные датчиками движения, считывают положение и движения тела и подстраиваются под него, чтобы обеспечить телу перемещение. Это главное отличие от магнитных тренажеров, где тело может находиться только на определенном расстоянии от магнитов. Здесь же вы можете плавать по всему залу. При выключении искусственной невесомости, «умные» подушки из воздушного гидролатекса буквально ловят ваше тело, что падение совершенно не ощущается, – сказал Эун, оглядывая криопациентов, – ну что, кто хочет полетать?

Вызвались все.

– Так, вам нужно будет разделиться на две группы. Чтобы понизить вероятность столкновения друг с другом, сюда обычно запускают не больше дести человек. – ответил Ноуэр, – всего ваш полет будет длиться десять минут.

Спустя минуту препирательств, группы все-таки поделились, а Александр, как человек достаточно неконфликтный и рассудительный, оказался во второй.

И пока настырные участники первой группы, облачившись в костюмы из сверхпроводников, радостно парили в воздухе с реалистичными пейзажами Солнечной системы в дополненной реальности, Александр, присев прямо у стекла на плотные гидролатексные подушки, думал о космосе, ведь теперь он был так близко.

***

Холодный, но притягательный. Пустой, но бесконечный. Он так далеко, что не дотянуться, но так близко, что дотягиваться не нужно. Всё и есть он. А я внутри. И я хочу увидеть не космос. Я хочу увидеть себя в нём. Кто я в этой бесконечной пустоте сверкающих гигантов, в этом мимолетном вихре частиц? Кто мы в нём? И почему эти звезды светят? Отчего энергия преобразуется во всё эти формы и в какие она ещё может преобразоваться? Что имеет значение среди возрастающей энтропии Вселенной и имеет ли значение вообще что-то?

Александр сидел на крыше здания крионической компании, свесив ноги с краю, и смотрел на ночное небо, полное звезд. Он не боялся упасть, ведь магнитные поля создавали мощную защиту по всему периметру, как раз для таких любителей поглазеть на небесные светила. Теперь их развелось много. Потому и на крыше Норовский был не один.

– Куда бы ты отправился? – тихий женский голос донесся из-за спины.

Александр с изумлением оглянулся, по первому звуку узнав его обладательницу.

– Если бы мог куда угодно…

Симона присела на край рядом с мужчиной, так же свесив ноги, и посмотрела на него, ожидая ответа.

– Я бы хотел увидеть туманность Ориона, черную дыру и нашу галактику из глубокого космоса…Побывать на других планетах, – задумчиво ответил Норовский, удовлетворенный своим ответом, – а ты?

–Никуда. Пока никуда. Но если бы я могла стать частицей, способной двигаться быстрее скорости света, я бы хотела знать, где кончаются звёзды…

Мгновение Александр задумчиво молчал.

– Почему ты так уверена, что звёзды заканчиваются?

– Я не уверена, просто я думаю, что есть что-то иное за пределами того, что мы видим.

– А если там ничего?

– Ничего это тоже что-то. Ведь Вселенная возникла из ничего. Так почему бы не возникнуть чему-то новому? – Симона повернула голову на Норовского, и откровенно его разглядывала, как будто пыталась прочитать мысли по едва заметным движениям мышц лица. Мужчине было неловко, и он боялся встретиться с ней глазами. Наконец она отвела взгляд, и Александр вздохнул с облегчением. Симона снова подняла голову вверх.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Криопациенты группы А – криопациенты, нахождение в криостазе и пробуждение которых определяется четкими временными рамками.

Криопациенты группы Б – криопациенты, нахождение в криостазе и пробуждение которых зависит от течения научного прогресса, в частности определённых достижений в медицине. Группа Б разделяется на подгруппы криопациентов, ожидающих изобретения от конкретных заболеваний.

Криопациенты группы С – малочисленная группа крипациентов, нахождение в кристазисе и пробуждение которых зависит от индивидуальных желаний и предсказаний на будущее. (Например, когда человечество полетит на другие планеты).

Вернуться

2

Черный лебедь – теория, рассматривающая труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия.

Вернуться

3

WHD – (wireless hard drive), беспроводной жесткий диск. Запоминающее устройство на жестких магнитных дисках с возможностью беспроводной передачи информации по WI-FI, Bluetooth и др.

Вернуться

4

Гравитон – гипотетическая безмассовая элементарная частица, переносчик гравитационного взаимодействия и квант гравитационного поля без электрических и других зарядов.

Вернуться

5

Ристлер – (от англ. Wrist – наручный) устройство, сходное по функциональности с мобильным телефоном и планшетом, включающий линзы для виртуального просматривания экранов и проекций и наушники, для аудиосопровождения. Управление осуществляется голосовыми командами искусственному интеллекту или движением руки и касанием.

Вернуться

6

CRISPR-Cas9 – технология редактирования геномов высших организмов, базирующаяся на иммунной системе бактерий.

Вернуться

7

Heart&Liver – от англ. Сердце и Печень.

Вернуться