Михаил Метаков
НЕФТЕЮГАНСКИЙ ИЗЛОМ

От автора

Эта книга является переизданием опубликованного в 2018 году документального романа «Излом». В ней сохранены прежние главные смыслы и содержание, в соответствии с нормативными требованиями оформлены ссылки на цитируемые источники, изменены обложка и название книги с целью указания конкретного места произошедшей трагедии. Небольшие авторские дополнения также не нарушат цельности содержания прежнего издания, наоборот, позволят еще более пристально всмотреться в события, потрясшие мой родной город Нефтеюганск и всех его жителей двадцать шесть лет назад…

—–

Помните условия школьной задачки? Из точки «А» в точку «Б»… Ответы в конце учебника…

 Точка «А»: «Эту книгу следовало написать два десятка лет назад. По горячим следам. Сразу же после убийства первого мэра Нефтеюганска».

 Точка «Б»: «Эту книгу писать рано даже сегодня. Все еще актуальны мотивы некоторых поступков, приведших к трагедии, еще не улеглись страсти и по-прежнему запутан клубок интересов вокруг преступления. Многие участники тех событий готовы много дать и сделать, чтобы похоронить самую память о тех днях»…

 Между этими двумя точками на временной шкале, которая называется жизнью, и не важно чья – писателя или читателя, долгие годы автор этих строк искал ответ: пришла ли пора выплеснуть на страницы всё, что знаю, и что многие годы не дает покоя?

 Меня не беспокоит собственная безопасность или предстоящие разбирательства с теми, кто посчитает себя задетым. Меня никогда не останавливали соображения «удобности» этих воспоминаний для сильных мира сего. Мои сомнения – это совершенно нормальные для любого совестливого человека терзания – можно ли считать мою собственную колокольню той самой точкой наблюдения, которая способна передать объективную картину? И честно сам отвечал – конечно же, нет.

 Поэтому, дорогой читатель, прежде чем погрузишься в этот текст, прими признание автора – здесь не будет непререкаемой истины, ибо её не существует, но я обещаю искренность и честную взвешенность оценок. Никто не застрахован от ошибок, но каждый, взявший перо и бумагу, волен выбирать – поступать по совести, либо во имя своих или чьих-то интересов.

 В первых же строках хочу ответить на возможные вопросы:

– у этой книги нет заказчика и спонсора, нет так называемых бенефициаров, которые водили бы моей рукой;

– на страницах книги нет ни одного слова, которое я написал бы вопреки своим убеждениям или погрешив против правды.

 В этой книге много чего нет. Но в ней есть то, что нет больше нигде. Многие документы, приведенные на этих страницах, ранее нигде не публиковались. Все двадцать лет я хранил протоколы собраний, тексты выступлений, докладные записки и аналитику для внутреннего пользования, которые здесь цитируются, и которые читатель найдет в приложениях к этой книге. В первую очередь это подготовленные в те дни лично мной документы – аналитика, официальная переписка, тексты докладов и выступлений, а также другие документы, оказавшиеся в моем распоряжении в законном порядке.

 Многое, прежде всего последовательность событийного ряда, пришлось восстанавливать по памяти – диалоги, телефонные переговоры, наблюдения. Было много встреч с очевидцами и экспертами, живущими в Нефтеюганске, Санкт-Петербурге и в других регионах. Для полноты картины, прежде чем выплескивать на бумагу воспоминания и делать выводы, не пожалел труда поднять прессу тех дней. Конкретные факты, зафиксированные репортерами, это важные пазлы общей картины. Еще раз перечитал книжные очерки на эту тему, пересмотрел многое в интернете.

 Для молодого читателя будет особенно интересным узнать новые для себя страницы истории своего города. Ведь, не секрет – порой мы гораздо лучше знаем далекую, уходящую вглубь веков, хронологию общемировых процессов, чем вчерашние перипетии, которые еще на памяти современников, которые ждут своего часа и которые причесанными строчками пока не нашли своего места в учебниках новейшей истории.

 Именно по этой причине юные нефтеюганцы и югорчане сегодня могут не знать и не представлять себе вчерашней действительности, которая так или иначе повлияла на жизнь их родителей, и сформировала те самые реалии, в которых мы все сегодня живем.

––

 Еще несколько слов о том, про что эта книга. Речь пойдет о переломных моментах в судьбе нашего города, всего юганского региона и Ханты-Мансийского автономного округа, где сосредоточены главные энергетические ресурсы и активы современной России, доставшиеся в наследство от великого Советского Союза. Это рассказ о самых драматических днях, которые переживал город, да и вся страна, некогда занимавшая одну шестую часть мировой суши. Это попытка описать становление отечественного бизнеса, передела собственности и сфер влияния в одном отдельно взятом городе на рубеже двух эпох, в лихие девяностые.

 В центре повествования – убийство мэра города Нефтеюганска Владимира Петухова, избранного на первых в новой России всенародных выборах глав местного самоуправления 27 октября 1996 года. Оно до сих пор вызывает массу вопросов и рождает досужие домыслы. Как автор, я не замахиваюсь на создание альтернативных версий – официальное следствие поставило точку, конкретные фигуранты осуждены.

 На этих страницах мною предпринята попытка вскрыть мотивы громких событий – что привело к такой развязке и ответить на вопрос – можно ли было избежать трагических крайностей. В этом сослагательном наклонении нет наивной потуги пофантазировать – «что было бы, если…». Я ставлю главный вопрос – учимся ли мы на собственном опыте?

 Ну а если вдруг мои субъективные умозаключения прозвучат не в унисон официальным и общепринятым взглядам, выводам и оценкам, то прошу не судить строго – на истину в последней инстанции не претендую…

Пролог

 Имею ли я право говорить о себе как о непосредственном свидетеле и участнике тех событий? Отвечу утвердительно и вот почему.

 С Владимиром Петуховым был знаком не понаслышке. Первая встреча с ним состоялась еще летом 1990 года в городе Тюмени.

 В то время уже вовсю гремели перестройка, кооперативы и малые предприятия, раскручивался маховик финансовых пирамид и прочих либерально-экономических «прелестей».

 Петухов узнал, что под моим патронажем создается областной благотворительный фонд «Тюменьэтнос» и предложил ввести в его структуру свое малое научно-внедренческое предприятия «Дебит». Расчет был на налоговые льготы, но тогда общего начинания не случилось, в налоговых преференциях нам отказали и отношения с нефтеюганским земляком прервались на пять лет.

 Случайностей не бывает, – утверждают фаталисты. Возможно. Но первое появление главного героя и на этих страницах, и в моей жизни было именно в роли владельца и директора довольно крупного частного предприятия по текущему и капитальному ремонту нефтяных скважин. Впоследствии же случилось так, что именно это предприятие – сначала малое, потом закрытое акционерное общество «Дебит» – стало одним из «приводных ремней» в раскручивании маховика всего конфликта между Петуховым и хозяевами Юганскнефтегаза-ЮКОСа.

 Случайность это проявление закономерности – лично мне импонирует такое определение и такой подход в оценках главного и других героев этой книги. Владимир Петухов, как и любой человек, многолик и многообразен в своих жизненных проявлениях, тем более человек талантливый и деятельный, поэтому не получится, а главное не надо изображать его одной краской.

 Говорю об этом в самом начале книги с единственной целью – читатель должен видеть и понимать «предлагаемые обстоятельства», в которых жила и творила личность этого незаурядного человека. Петухов может донкихотствовать и быть трибуном, рисковать и обманываться, падать и подниматься, любить и страдать, однако главным критерием оценки личности Владимира Петухова предлагаю считать, на мой взгляд, очень точную и глубокую метафору из древнекитайской «Книги перемен», которая определяла сущность человека двумя главными ипостасями – любовь и справедливость. Обостренное чувство справедливости стало побудителем ко многим поступкам и действиям этого неординарного человека.

––

 Что греха таить – рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Помню и сам, когда в начале 90-х пытался заниматься коммерцией, тоже думал о том, как облегчить налоговое бремя и получить дополнительную прибыль. Ту же самую школу проходил и начинавший предприниматель Владимир Петухов, воспринимая эти риски как неотъемлемую часть бизнеса и жизни в условиях рыночной экономики. В этом он и многие его коллеги мало чем отличались от Ходорковского, Мавроди и других отечественных бизнесменов, тоже начинавших с поиска финансово-налоговых лазеек. Правда, масштабы и возможности были несопоставимы.

 Команда Ходорковского к тому времени уже крепко срослась с правящей элитой страны и транснациональными корпорациями, имела солидный и доходный бизнес, научилась ловко прятать прибыль по заграничным офшорам. Этим «акулам рынка» было все равно, о чем болит голова у провинциального градоначальника, пусть даже и вчерашнего коллеги по ремеслу. В бизнесе, конечно, все равны, но, как говорится, всегда есть те, кто равнее других. Что же касается личных и прочих интересов, то они у Петухова и Ходорковского кардинально расходились там, где начинался дебитовский и муниципальный «огород».

 Петухов принадлежал к той генерации пионеров-предпринимателей, которые – еще насквозь пропитанные советской идеологией – были вынуждены кардинально переделывать себя в страшное по своей сути время разгула совершенно беспринципной приватизации. И реально превращаться в «новорусских» бизнесменов, которые отчаянно и азартно двигали свой бизнес, ловко лавируя в размытом правовом поле, где не были определены однозначные правила игры и многое решалось не по закону, а по понятиям.

 При этом такие петуховы сохраняли и несли в себе базисные установки прошлого, когда личные интересы не могли доминировать над общественными. Большинство из них наверняка хранили партбилеты и награды приснопамятного СССР и в принципе могли легко пожертвовать личными интересами во имя высокой идеи, общественных выгод и ради народного «благоденствия».

 Можно уверенно сказать, что Владимир Петухов, так окончательно и не переродившись на ментальном уровне в рационального дельца, как никто другой знал из-за чего разгорелся конфликт интересов, приведший впоследствии к трагедии. Это знание порождало острое неприятие чуждой психологии холодного расчета. Но в то же время в предпринимательской хватке, знаниях специфики нефтедобывающего производства и умении считать деньги он ни в чем не уступал «залетным менеджерам» и это лишь прибавляло остроты в конфликте с ЮКОСом.

––

 Когда в Тюмени состоялось мое знакомство с Петуховым, вдруг выяснилось, что мы не только одногодки, но и земляки – он тоже был родом из Архангельской области. Это еще больше сблизило нас. К тому же не могли не вызвать симпатии его предприимчивость и целеустремленность, сдобренные в манерах, разговорах и повадках исконно архангельско-поморской открытостью, независимостью, хитринкой и юмором. Привлекало и располагало также и то, что этот человек сделал себя сам – прошел путь от бурильщика до инженера-нефтяника, знал страну от Дальнего Востока до Сибири, Архангельска и Москвы, стал кандидатом технических наук и смело, без оглядки, окунулся в бизнес.

 В 1995 году, вернувшись в Нефтеюганск, я узнал, что он состоялся и как серьезный предприниматель, и как депутат городской думы, и как признанный лидер общественного мнения. Впрочем, в то время многие бизнесмены уже активно шли во власть – избирались депутатами госдумы, региональных и местных парламентов, главами муниципалитетов. Кроме всего прочего, такой статус избавлял от многих хлопот, связанных с безопасностью личного бизнеса, позволял «кормиться» за счет государственно-муниципальных заказов. Совмещать должности руководителя предприятия и муниципального служащего было нельзя, но закон предусматривал механизм доверительного управления и это в общем-то устаивало всех.

 Вполне понятно, что Владимир Петухов с его деловой хваткой и пробивными способностями видел все очевидные плюсы и будущие дивиденды, а, главное, обладая всеми названными качествами, имел все шансы на успех не только в бизнесе, но и в коридорах власти, даже в большой политике.

––

 Еще одно обстоятельство, которое заставило меня взяться за перо – это несколько опрометчивые попытки отдельных авторов разобраться в той истории с налету, не вникая во многие нюансы. При этом в глаза бросается слишком поверхностная и даже примитивная схема конфликта, где Петухов и Ходорковский представлены сторонами или участниками какой-то заурядной криминальной разборки.

 А иногда это транслируется как отголосок некой – непровозглашенной открыто – позиции властей, которая вытекает из официальных выводов следствия и из «очевидной негативности» ЮКОСа. Особенно, когда вся ситуация, в том числе и поведение владельцев этой компании, подаются в упрощенной трактовке сложнейшего контекста начального периода возрождающегося капитализма в новой России.

 Вообще-то для того, чтобы более-менее объективно представлять целостную картину конфликта в развитии, следовало бы довольно долго пожить в этих местах и в Юганске. По крайней мере, если не с первых палаток, то хотя бы с начального балочного и барачного самостроя, первой буровой и первой баржи с нефтью, отправленной весной 1964 года на переработку в Омск.

 Что касается меня, то живу на этой земле с июня 1962 года, с тринадцатилетнего возраста.

 Наша семья приехала в пионерный поселок Усть-Балыкской нефтеразведочной экспедиции, которой руководил легендарный Фарман Салманов, ровно через год с момента открытия одноименного нефтяного месторождения. В 1966 году в числе первых выпускников окончил первую, еще деревянную, среднюю школу-новостройку. Потом как обычно – начало рабочей жизни, армия, возвращение в Юганск, продолжение трудовой биографии.

 В 1972 году буквально со стройплощадки был мобилизован комсомолом на работу комсоргом ударных строек. Среди молодежных дел запомнился эпизод о сооружении обелиска Павке Корчагину, главному герою культового романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Средства собирались добровольно, большой вклад внесли комсомольско-молодежные бригады треста Нефтеюганскгазстрой, работавшие на сооружении магистральных трубопроводов и нефтеперекачивающих станций. Правда, конец этой истории застать не удалось, уехал учиться в Ленинград. Потом уже узнал, что первоначальную задумку пересмотрели и в итоге соорудили стелу Комсомольской славы, украшающую ныне одноименный сквер в центре города.

 В начале 1989 года по принципиальным соображениям навсегда расстался с коммунистическими иллюзиями. Спустя пять лет по приглашению главы администрации Нефтеюганского района Александра Клепикова вернулся из Тюмени домой в Нефтеюганск и стал работать его советником.

 С того момента и вплоть до 1998 года происходящее в юганском регионе стало не только буднями повседневной жизни, но в силу служебных обязанностей и предметом моего профессионального внимания. Знание обстановки и настроений нефтеюганцев, личные контакты с Петуховым, менеджерами ЮКОСа и другими знаковыми фигурами позволяли не только держать руку на пульсе событий, но даже в какой-то мере влиять на происходящее.

––

 К тому времени производственное объединение Юганскнефтегаз уже второй раз проходило «крещение» ЮКОСом. Впервые это название официально прозвучало в указе президента Бориса Ельцина № 1403 от 17 ноября 1992 года, которым предусматривалось создание крупных нефтяных компаний – ЮКОСа, ЛУКОЙЛа и Сургутнефтегаза. Аббревиатура «ЮКОС» была образована из заглавных букв Юганскнефтегаза и КуйбышевнефтеОргСинтеза, ставших основными акционерами нового нефтяного холдинга.

 Шесть месяцев спустя, 15 апреля 1993 года, председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 354 «Об учреждении акционерного общества открытого типа «Нефтяная компания «ЮКОС». В состав новой вертикально интегрированной компании вошли семнадцать предприятий добычи, переработки и сбыта нефти и нефтепродуктов.

 Девятого июля того же года было официально зарегистрировано Открытое акционерное общество «Юганскнефтегаз» с уставным фондом 10,7 млрд. неденоминированных рублей.

 Процесс реформирования Юганскнефтегаза – приватизация, акционирование и вхождение в ЮКОС – проходил трудно и проблематично. Оно и понятно – такой крупный нефтегазодобывающий комплекс представлял лакомый кусок для многих отечественных и зарубежных покупателей. Московским, питерским, тюменским и прочим рэкетирам на просторах необъятной страны, вооруженных только утюгами для «глажки» не желавших делиться прибылью мелких коммерсантов, тут делать было абсолютно нечего. Для приватизации флагманов нефтедобычи и других гигантов рухнувшей плановой экономики требовались огромные деньги и очень серьезные люди с большими связями, которые были готовы смести всех на своем пути.

 Случалось, несогласным «випам» даже на уровне замов гендиректора Юганскнефтегаза ломали ребра в подъездах, избивая битами до полусмерти. Что уж говорить о простых работягах, которые буквально за копейки, часто не по доброй воле, а по острой нужде, расставались с ваучерами и акциями.

 Одну грустную «виповскую» историю мне поведал близкий товарищ, ныне покойный, Юрий Смирнов. Ему довелось лично вести переговоры с местным вором в законе о судьбе своего старого приятеля, одного из замов Муравленко, попавшего именно в такую переделку. Хорошо, что Юрий был вхож в ближний круг «авторитета» – в молодости тоже побывал в местах лишения свободы. Замгендиректора, несогласного с акционированием и переходом Юганскнефтегаза под контроль банковской группы Менатеп, грозились просто убить – ни милиция и никакие другие силовые ведомства в те лихие годы не могли гарантировать ему безопасность. В общем, этому человеку и его семье пришлось срочно уехать из города. Подобных ситуаций и случаев в процессе зарождения частной собственности и капитала на переходе от социализма к рынку было хоть отбавляй не только в Юганске, но и в стране…

 –

 Такую либерализацию экономики «с колес», без всякой подготовки, способна была выдержать только Россия и ее народ, закаленный в вековых невзгодах и лишеньях. Вспоминается огромное напряжение и невообразимая сумятица в кабинетах верховной власти того периода.

 В конце декабря 1991 года, в самый канун объявления о либерализации цен, по настоянию Михаила Полторанина, министра печати и информации, серьезного интеллектуала и близкого сподвижника Бориса Ельцина, в Москве была собрана группа экспертов и консультантов с целью еще раз все взвесить перед принятием такого чрезвычайного решения.

 Возглавлял эту команду Валерий Чурилов – председатель Ханты-Мансийского окружного Совета народных депутатов, народный депутат и член Верховного Совета Российской Федерации. По его предложению я тоже принял участие в этой акции, поскольку на протяжении уже многих лет сотрудничал с ним в проведении социально-политических экспертиз. Впоследствии об этом эксперименте было подробно рассказано в книге В.А.Чурилова «Социально-экономические последствия либерализации цен», изданной в 1991 году.

 Когда нас пригласили на Старую площадь и попросили высказать предварительное мнение, мне показалось, что большинство членов правительства не в состоянии были даже представить последствия предстоящей реформы. Откровенно волновалась и тревожилась только министр социальной защиты Элла Памфилова, иногда казалось, что большая заколка в виде российского триколора вот-вот упадет с ее головы.

 Через несколько дней в телецентре Останкино с приглашением большого числа знающих людей с мест была проведена профессионально-прикладная ролевая игра на тему предстоящего «ценового шока» и его последствий. Члены гайдаровского кабинета министров наблюдали за происходящим из соседней студии по телемониторам. Результатом стал общий вывод экспертов о преждевременности такой реформы и неотложности более серьезной подготовки к небывалому социально-экономическому эксперименту.

 После окончания работы и съемок ко мне подошел первый председатель ВГТРК Олег Попцов: молча с ним покурили на лестничной площадке, при расставании он выразительно взмахнул рукой и вполголоса печально произнес: «Да все уже решено…».

 Через несколько дней было официально объявлено о либерализации цен, а мы поняли, что за всем этим стоит сила, способная сломать не только Полторанина, но и склонить президента к принятию крайне непопулярного, но кому-то очень выгодного, решения. Сила эта называлась просто – нарождающаяся в ельцинском окружении молодая и всесильная плутократия или другими словами – порочное, но прочное слияние «своих» в бизнесе и власти.

 В процессе смены форм собственности предприятий всего народно-хозяйственного комплекса, а проще говоря – раздербанивании и дележе страны, были отброшены в сторону все фиговые листки под названием «справедливость» и «интересы народа». Организаторы приватизации и либерализации увлеклись «распилами» настолько, что не считали нужным подготовить необходимые условия и идеологию, организовать широкое обсуждение, силовое прикрытие – наконец, проводимых реформ. Рабочие продолжали трудиться, ловкие финансисты «прокручивали» их кровные и прибавочную стоимость, а директора занимались сменой табличек на дверях кабинетов – многие из них в одночасье становились полновластными хозяевами заводов, фабрик и пароходов. Ну прямо 1917 год и Великая Октябрьская социалистическая революция, только все наоборот…

––

 Но и это было еще полбеды. Настоящая вакханалия началась тогда, когда действительно абсурдные залоговые аукционы окончательно украли у государства принадлежащие ему акции в капитале ведущих предприятий бывшего советского народного хозяйства. А приватизационные чеки и акции, находившиеся на руках рядовых граждан, быстро скупались разными ПИФами и ЧИФами, завершая таким образом окончательное приобретение и переход в частную собственность доходных производств.

 Именно все так происходило и в нашем случае, когда Муравленко с бизнес-командой Ходорковского нашли точки пересечения интересов и начался процесс приватизации в их пользу крупнейшего нефтедобывающего предприятия Юганскнефтегаз. Правда, на жизни, работе и зарплатах рядовых нефтеюганцев эти игрища пока особо не сказывались, но в воздухе уже висело предчувствие большой беды.

 Гром над Нефтеюганском грянул весной 1993 года, когда в далекой Москве было принято решение о создании новой вертикально интегрированной нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей структуры с сохранением одноименного названия ЮКОС. В этом решении, как и с либерализацией цен, уже изначально был заложен конфликт интересов его исполнителей и людей труда. И снова те же грабли – вместо серьезной подготовительной работы вопрос стали решать лихой кавалерийской атакой, видимо, было с кого брать пример. Нефтеюганцы, конечно, терпели сколько могли в ожидании «барских милостей», но не дождались, терпение кончилось и грозный маятник конфликта пришел в движение.

 К великому сожалению, именно так и не иначе закладывались тогда основополагающие – часто ложные и неприемлемые – принципы взаимодействия частного капитала, градообразующих предприятий и гражданского населения муниципалитетов. Опыта не было. Многое строилось на голом месте и от такого фундамента или как говорят профессионалы – «нулевого цикла» – настоящее и будущее людей подвергалось серьезному риску.

 Конфликты интересов, сырое законодательство, разгул коррупции и криминала, отсутствие отстроенной властной вертикали – в таком хаосе и турбулентности на первый план выходили личностные качества руководителей. От позиции таких лидеров зависело многое – как, например, пойдет процесс приватизации или какие возобладают приоритеты при решении других важнейших жизненных вопросов и проблем.

––

 Поэтому разбор событий тех трудных дней и недель важен не только как дань памяти. На примере юганской трагедии легче будет осмыслить пути и смыслы развития всей страны и просто человеческих отношений, которые закладывались в сложнейший пореформенный период. Все-таки права старая китайская поговорка о том, что хуже нет, чем жить в эпоху перемен…

 Так получилось, что мне довелось наблюдать процесс развития этого необычного конфликта не только со стороны, но и изнутри. Я уже говорил о своей работе в администрации Нефтеюганского района, начиная с осени 1995 года. По времени это почти совпало с реальным приходом команды Ходорковского на юганскую землю и окончательным организационно-правовым оформлением «большого ЮКОСа» – крупнейшего холдинга, объединившего Юганскнефтегаз и другие нефтедобывающие, перерабатывающие и вспомогательные производства, разбросанные практически по всей стране.

 С самого начала пришлось включиться в работу по формированию новых отношений между Нефтеюганским районом и хозяевами ЮКОСа. Подробнее об этом рассказано в моей книге «Местное самоуправление – первооснова народной власти», изданной в 2001 году. Здесь лишь отмечу, что выстраивание диалога шло непросто, но в начале 1997 года все-таки удалось заключить генеральное соглашение о сотрудничестве администрации Нефтеюганского района и нефтяной компании ЮКОС. Оно было подписано главой районного муниципалитета Александром Клепиковым и Михаилом Ходорковским 15 марта 1997 года, полностью этот документ приводится в приложениях к этой книге.

 С целью дальнейшего развития и углубления именно такого – полноценного и взаимовыгодного – сотрудничества был разработан целый пакет документов, посвященный организации социально-экономического партнерства органов местного самоуправления, работодателей и профсоюзов на территории Нефтеюганского района. Учитывая, что значимость этой темы по-прежнему остается актуальной, подготовленные тогда документы тоже приводятся в конце книги.

 Привожу эти сведения и ссылаюсь на справочный материал не ради красного словца. Наши «параллели» – мои и главных участников событий – совпали не только по времени, но и по сути возникновения, выстраивания новых отношений, поэтому мой взгляд на роковой конфликт между городом, который возглавлял Петухов, и градообразующей нефтяной компанией является отнюдь не поверхностным…

 –

 Попытки выстроить взаимовыгодную систему отношений с хозяйствующим монополистом были подчинены главному – созданию гарантированных основ для стабильной жизни населения районного муниципалитета и местного самоуправления в условиях рынка. Городские власти в то время строительством подобных отношений активно не занимались, а в районе очень быстро почувствовали как земля в прямом смысле этого слова уходит из-под ног – десятилетиями кормившие жителей недра и другие природные богатства вдруг становились чужими.

 Дошло до того, что новые хозяева, сбросив всю социальную инфраструктуру на муниципальные плечи, рьяно взялись за охрану месторождений, ограничение доступа населения в тайгу для сбора дикоросов и охоты, сокращение ареалов и среды обитания аборигенов.

 Район всегда был ближе к земле в прямом и переносном смысле, поэтому именно здесь зарождались нормативные новации, которые укладывались в основу невидимой дамбы, возводимой на пути бурного потока – растущих аппетитов новоявленных собственников. Госгарантии и соцзащита для простых жителей с каждым днем сжимались как шагреневая кожа и поэтому зачастую приходилось действовать, руководствуясь старой народной мудростью – перспектива быть повешенным делает человека изобретательным…

 В этот период Владимир Петухов не раз пытался встретиться со мной и перетянуть в свою команду. После избрания главой города он как-то позвонил и снова сделал «выгодное» предложение. Но и тогда разговора не получилось, расстались, как говорится, друзьями. Правда, я успел вкратце рассказать ему историю с либерализацией цен и «шоковой терапией», описанную выше, и предложил серьезно подумать о силах, которые стоят за Ходорковским и шансах на успех, но он как-то довольно самоуверенно отмахнулся.

 Запомнилась следующая, спустя год, встреча весной 1998 года во время организованного не без участия команды Ходорковского визита в Нефтеюганск английского посла. В культурном центре «Обь», где проходил прием иностранной делегации, Петухов отозвал меня в сторону и мы довольно долго обсуждали отношения города и района с ЮКОСом, назревающий налоговый скандал и наши личные взаимоотношения.

––

 Тогда мне показалось, да так оно и было на самом деле, что он уже принял окончательное решение идти до конца в противостоянии с Ходорковским. Ему позарез нужны были опытные «бойцы», но увы, ничего у нас не получилось и в тот раз.

 К тому времени я уже работал советником генерального директора Роснефтетранса Владимира Семенова и постигал совершенно новую для себя науку сосуществования бизнеса и власти.

 Здесь сразу же следует отметить то обстоятельство, что, перейдя из муниципальной службы в бизнес-структуру, я смог увидеть все многообразие вновь нарождающихся отношений – государственных, муниципальных, производственных и деловых. Владимиру Семенову, который был рукопожатной и полезной фигурой как для Петухова, так и для Ходорковского, принадлежала особая роль в «расшивке» узких мест в отношениях конфликтующих сторон. Руководство ЮКОСа, безусловно, не могло не заметить его миротворческих усилий и отвечало бизнес-взаимностью, приглашая к сотрудничеству в разных деловых проектах в городе и районе.

 Непосвященным людям казалось, что Семенов проводит юкосовскую политику и в результате имеет режим благоприятствования со стороны могущественных бизнес-партнеров. На самом деле все было не так – и культурный центр «Обь», и все социальные объекты, которые молва приписывала Семенову, принадлежали исключительно ЮКОСу. Подарков никто никому не делал. Семенов был грамотным менеджером, а не владельцем известных активов, которые оказались в информационной воронке тех событий. Его личный бизнес никогда не был юкосовской собственностью. Об этом необходимо сказать заранее: дело в том, что именно Семенов позже сыграет заметную роль в сглаживании острых углов в те дни, когда конфликтные разногласия между Петуховым и Ходорковским войдут в неуправляемое пике.

 И еще одно обстоятельство для тех, кто «не в курсе»: Нефтеюганск всегда был и остается в абсолютной зависимости от единственного градообразующего предприятия – Юганскнефтегаза. Другими словами, он является органическим и естественным сателлитом-спутником (термин зависит от точки зрения) нефтедобытчиков и этим всё сказано.

 Развиваясь в юганском бизнесе – каждый в своей сфере деятельности – Семенов и Петухов тогда уже состоялись как заметные фигуры в местной общественно-политической жизни, были избраны депутатами городской думы. Только в отличие от темпераментного Петухова, конфликтовавшего с нефтяниками-заказчиками, Семенов был больше склонен к поиску разумных компромиссов и строил отношения с ЮКОСом, думая не только о далеких перспективах, но и о том, что своим работникам надо платить зарплату сегодня и регулярно. Поэтому позволить себе «резкие движения» во имя налоговых преференций или «высшей справедливости» просто не мог, понимая, что пострадают в первую очередь рядовые сотрудники и рабочие.

––

 Интересно – в том числе и с профессиональной точки зрения – было наблюдать в то время «сожительство» трех основных центров силы, волею судьбы, случая и закона образовавшихся в Нефтеюганске. В вопросах экономики и финансов команда Юганскнефтегаза и ЮКОСа, безусловно играла первую скрипку, но в «муниципально-конституционном огороде» главным запевалой был мэр Петухов со своей администрацией.

 Третьим, сложнопостроенным, центром силы выступала городская дума – выборный орган представительной власти муниципалитета. При этом почему-то считалось, что большинство депутатов больше тяготело к Муравленко и Ходорковскому, но такое утверждение было недостаточно верным и точным.

 Скорее всего, масла в огонь здесь подлило решение депутатов о лишении градоначальника права председательствовать на заседаниях думы. Произошло это при утверждении нового устава города. С одной стороны, видимо, сыграла свою роль элементарная рефлексия депутатов на неожиданную победу коллеги-бизнесмена, бросившему вызов Муравленко и ставшему эдаким «юганским Гаврошем» – организатором публичных протестов и антиюкосовского референдума. С другой стороны, руководящая элита Юганскнефтегаза как главного налогового донора и градообразующего монополиста тоже решила подстраховаться и в противовес антагонисту Петухову добилась избрания председателем думы своего лоббиста Сергея Бурова.

 Одним словом, паритет и баланс интересов в руководящих органах Нефтеюганского городского муниципалитета на тот момент был установлен именно таким образом и это факт, с которым следовало считаться.

 Было ли решение, принятое депутатами по данному вопросу, нарушением только что принятого федерального закона о местном самоуправлении? Формально – да, но с учетом его несовершенства, а, главное, реального обострения борьбы Петухова с ЮКОСом другого решения на тот момент просто не могло быть по определению.

 При этом следует отметить, что это решение никоим образом не лишало избранного мэра права участвовать в работе думы, выражать и отстаивать свои взгляды. Реанимировать же такую норму в городском уставе было довольно просто юридически взвешенной дипломатией, но отнюдь не резкими эскападами в адрес депутатов вплоть до публичных обвинений и угроз судом. Депутаты-думцы являлись законно избранной властью и с этим надо было считаться, и уж точно не стоило наклеивать походя на многих из них ярлыки «врагов народа» и «марионеток» ЮКОСа. Подробный рассказ об этом еще впереди.

 Вот, собственно, мы и подобрались к описанию того экономического и социального ландшафта, который сложился к моменту описываемых событий. С одной стороны – ЮКОС, точнее, московский офис управленцев-владельцев, чья программа-максимум сводилась к простой формуле – «максимальная прибыль, минимальные потери», правда, в рамках расплывчатых в те дни федеральных законодательных норм.

 Другой центр силы – местная власть, с которой вполне могли бы договориться новые владельцы ЮКОСа, если бы не объявился местный антагонист Владимир Петухов. Городская дума выступала, скорее, как центр тяжести, ее редутная позиция была в стороне от главного поля боя. Ну и, к сожалению, тоже на фланге – окружная власть, которая в своих попытках снять фронтовое напряжение в городе, всегда опаздывала «на корпус».

 Примерно такой была общая картина в Нефтеюганске в канун трагического излома, нарушившего не только привычный ритм жизни города, но и сломавшего многое из того, что создавалось с нуля на этом небольшом, но богатом «черным золотом» острове, расположенном между великой сибирской рекой Обью и ее дочерней протокой и тоже рекой по названию Юганская Обь. Автору, как свидетелю, очевидцу и участнику тех событий, еще многое предстоит вспомнить и о многом написать. Но сначала следует сказать слово о самом городе Нефтеюганске…

Глава 1. Город и люди

 Стотысячный Нефтеюганск, отметивший осенью 2017 года свой полувековой юбилей, похож и не похож на сотни себе подобных моногородов в российских северных широтах. Однако есть одно коренное отличие, изначально определившее его рождение, судьбу и перспективу – Юганск возник благодаря нефти и вся жизнь нефтеюганцев так или иначе связана исключительно с добычей «черного золота».

 16 октября 1967 года Президиум Верховного Совета РСФСР издал Указ «О преобразовании рабочего поселка Нефтеюганск Сургутского района Ханты-Мансийского национального округа, Тюменской области в город окружного подчинения». После Сургута и Урая, которые были преобразованы в города в 1965 году, Нефтеюганск стал третьим рабочим поселком в гремевшей тогда на весь мир «нефтянке» Тюменской области, получившим городской статус.

 Такое событие свершилось, как это нередко бывает в жизни, вопреки всем высоким планам и прогнозам – Юганск вначале задумывался как поселок-придаток базового Сургута, но всё случилось совсем по-другому сценарию и, к сожалению, с довольно серьезными для нефтеюганцев градостроительными издержками и проблемами.

 Первооткрывателей юганской нефти и их сотоварищей из других профессий много и все они, начиная с душного и жаркого комариного лета 1961 года, день за днем, шаг за шагом обживали это, казалось, гиблое место. Помогало и местное население из окрестных деревень Чеускино, Каркатеевы, Мушкино (ныне Пойковский) и Усть-Балык, среди которого добрая половина была представлена семьями ссыльных спецпереселенцев, несправедливо репрессированных и высланных в эти места в разные годы сталинским режимом.

 Нефтеюганск, начинавшийся с усть-балыкской деревенской закраины и полусгнившей геодезической вышки-тригопункта на лобке кедрового бора на берегу Юганской Оби (сегодня там красуется церковь) – это не просто точка на картах старинного Сургутского района и Ханты-Мансийского, тогда еще национального, округа. После первых березовского газового и шаимского нефтяного фонтанов на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века, Юганск волею судьбы, государства и геологоразведчиков стал еще одним живым символом послевоенного возрождения страны. В условиях холодной войны и западных санкций усть-балыкская нефть по сути предопределила всю стратегию развития будущего Западно-Сибирского топливно-энергетического комплекса и послужила основой надежного социально-экономического развития СССР.

 Со всех концов Советского Союза или, как привыкли говорить северяне, с Большой земли съехалось сюда многонациональное содружество работяг от мала до велика. Это были прошедшие дорогами Великой Отечественной войны фронтовики и дети победителей фашизма, кадровые профессионалы и вчерашние студенты, семейные с грудными детьми и школьниками, молодые и неженатые.

 Всем хватило места, работы, забот и хлопот на таежном берегу Юганской Оби. И не было особого смущения, если на буровую заглядывали медведи и лоси, а к палаткам и балкам прилетали стаи любопытных рябчиков, куропаток и тетеревов-косачей…

 –

 Конечно, было бы верхом ложной патетики говорить о тех временах исключительно в восхитительных тонах и представлять все в радужном цвете. Кто начинал здесь с нуля, тот знает правду. Взять, к примеру, моего отца Митрофана Георгиевича. Рожденный в 1912 году в Якутии в небогатой семье, он начал свою трудовую жизнь преподавателем русского языка в якутских национальных школах.

 В середине тридцатых годов переехал в Магадан, где в то время стремительно развивалась золотодобывающая индустрия, строился новый город и морской порт. Однако в октябре тридцать седьмого по ложному доносу был арестован и обвинен в контрреволюционной троцкистской деятельности, подготовке вооруженного восстания, разжигании националистической вражды, антисоветской агитации в пользу Японии по статье 58-2-11 УК РСФСР. Через два года мучений в застенках магаданского НКВД, отца освободили в связи с прекращением дела за отсутствием состава преступления.

 До 1942 года он работал по специальности – учил русскому языку будущих бойцов Красной армии, но после гибели брата добился снятия брони и ушел на войну. На фронте командовал стрелковой ротой в звании старшего лейтенанта, был командиром группы снайперов, награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу», благодарностями Верховного Главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина. Честно и достойно, несмотря на обиды и несправедливости, воевал за Родину мой отец. Прошел-пропехотил от Москвы до Берлина, победу встретил в берлинском пригороде, но в Якутию и на Колыму не вернулся.

 Победная радость была омрачена трагедией, случившейся в его части. Бойцы, ошалевшие от победы и конца войны, обнаружили на станции цистерну со спиртом. Они, конечно же знали, что фашисты при отступлении всегда оставляли отравленные продукты и алкоголь, однако понадеялись на вечный русский «авось». Принялись по-кустарному фильтровать спирт, но крайне неудачно – остатками яда отравились более десяти человек. Так как отец был командиром этого подразделения, ему первому предъявили обвинение, а дальше разжалование, военный трибунал и «десятка» тюремного заключения. На этапе из Германии в Сибирь его эшелон неожиданно развернули на север Архангельской области и арестанты попали в лагеря под городом Молотовском, ныне Северодвинском, на восстановление Беломоро-Балтийского канала.

 Через год отец добился пересуда, освободился и решил остаться в Архангельской области. Потом была встреча с нашей мамой Антониной Платоновной, тоже педагогом, у которой на руках уже было трое детей от двух погибших на фронте мужей – первый погиб в финскую, второй в сорок четвертом году. Появились на свет и мы – еще трое метаковских малышей. Послевоенная жизнь многодетной семьи, особенно в глубинке, была нелегкой, почти невыносимой.

 В начале 60-х годов на всю страну прогремело Шаимское нефтяное месторождение на севере Тюменской области в Ханты-Мансийском национальном округе. Туда и отправился наш отец, устроившись вышкомонтажником в бригаду знаменитого бурового мастера Семена Урусова. Но когда он перевез семью, в поселке Назарово, где мы жили, через год закрыли школу и отец завербовался на строительство нового поселка Усть-Балык Сургутского района, где было открыто Усть-Балыкское нефтяное месторождение.

 Я не случайно заговорил об отце. Таких как он – вечных тружеников и работяг – на первом этапе освоения усть-балыкской нефтяной целины было много. Разный народ стекался сюда со всех концов Советского Союза и в подавляющем большинстве своем это были люди не робкого десятка, имевшие за плечами фронтовой, профессиональный и основательный жизненный опыт.

 На их личном авторитете и примере во многом строился фундамент всех человеческих отношений в усть-балыкской (юганской) житейской новостройке. Даже дети, после школы в основном предоставленные сами себе, имели четкие представления о главных смыслах жизни, не раздумывая шли за такими старшими, разделяя с ними нелегкую трудовую ношу и посильно помогая своим семьям.

 –

 Уже задавался вопрос – чем отличается Нефтеюганск от себе подобных северных городков. Помимо нефти он безусловно войдет в историю не только как промышленно-экономический эксперимент, но в первую очередь как пример социального обустройства и сожительства разноликого множества людей. На тесном пятачке суши посреди бескрайних болот возник эдакий «советский вавилон», где собрались разные, непохожие друг на друга люди, причем в подавляющем большинстве своем приехавшие сюда совершенно добровольно. До этого в Советском Союзе (не считая сталинских переселенческих репрессий с гулаговскими стройками и военной эвакуации заводов и беженцев за Урал) подобное случалось только в годы индустриализации и освоения целинных земель в Оренбуржье и Казахстане. Это потом будут легендарный БАМ и другие масштабные ударные стройки периода «развитого социализма», а пока же в крохотном Усть-Балыке и соседнем Сургуте реально зарождалась грандиозная нефтегазодобывающая эпоха и эпопея на Тюменском Севере…

 Однако не стоит думать, что столь насыщенная и разноцветная гамма человеческих судеб и языков, собравшихся вместе в необжитом краю, складывалась в радугу, которая гармонично и благостно играла всеми своими красками на нефтеюганском небосклоне. Житейская атмосфера здесь, как и переменчивая северная погода, никогда не бывала безоблачной.

 Первые тревожные облака на этом первозданном небосводе показались, когда летом 1964 года на старом колесном пароходе «Пятый Октябрь» в поселок Усть-Балык из Омска привезли первую партию «химиков». Это были условно освобожденные заключенные, которыми хотели восполнить образовавшийся к тому времени большой дефицит рабочей силы на нефтяных промыслах и новостройках.

 Звали их «химиками» вот почему. В те годы перед страной стояла задача ускоренного развития химической промышленности и центральная власть приняла решение о масштабном использовании на таких стройках народного хозяйства заключенных с примерным поведением. Как раз в то же самое время в Тюменской области возник мощный нефтяной бум, требовавший максимального привлечения и использования дешевой, тем более, вот такой – почти крепостной, полусвободной рабсилы. Поэтому солидная часть условно освобожденных, прозванных в народе «химиками», была в срочном порядке переброшена в новые нефтедобывающие регионы.

 Безусловно, приезд такого специфического контигента не мог не повлиять на общую атмосферу и обстановку в Юганске (так к тому времени наряду с Усть-Балыком уже именовали в обиходе будущий город Нефтеюганск). Одной из первых жертв вчерашних уголовников пала наша любимая охотничья собака, мохнатая белая и доверчивая западно-сибирская лайка по кличке Урал. Мы нашли четвероногого друга убитым и подвешенным на куске веревки в цементном складе недалеко от «Пятого Октября». Видимо, кто-то из прибывших условников был собачьим гурманом или решил каким-то образом подлечить свои болячки. Потом еще много собак пропадало в поселке – хозяева стали держать их на привязи, иначе не с кем стало бы ходить в тайгу на охоту.

 Родители и учителя взяли под плотную опеку детей и подростков. Если мы еще вчера весело гуляли и бегали по поселку или сообща помогали единственному участковому искать в сугробах заброшенный туда табельный пистолет, отнятый у милиционера загулявшими геологами или строителями, то теперь наша вольница кончилась.

 Не все «химики» вели себя спокойно. Первые партии были исключительно мужскими с преобладанием молодежи и это сразу сказалось на поселковом «женском фронте». И тут какой-то умник из высокого начальства решил исправить положение и следующей навигацией в поселок была доставлена женская партия условниц. Что тут началось – Содом и Гоморра! Кончилось тем, что почти весь женский «химический» пол вскоре был вывезен в неизвестном направлении и жить сразу стало безопаснее.

 Семейным условникам разрешалось выписывать жен с детьми и в таких случаях все было в порядке – подавляющее большинство из них впоследствии стали уважаемыми горожанами, обрели здесь свое человеческое счастье, подняли на ноги детей и внуков. А вот молодые «химики» доставляли много хлопот, с ними часто не справлялась даже спецкомендатура, срочно расквартированная в поселке. К таким «авторитетам» потянулась местная шпана, участились драки и другие небезобидные шалости.

 Был случай, когда я и мой старший брат заметили его девушку в компании уже подвыпивших парней из условно освобожденных. Брат хотел вызволить ее, но ему не дали. Один здоровенный бугай кинулся на брата, но я схватил стоявшую у стола пустую бутылку и со всей силой ударил его по бритой голове. Он упал, мы с братом бросились к лодке, спрятанной недалеко на берегу и еле-еле ушли от погони. Потом мы встретились с этим громилой, он узнал меня, одной рукой легко поднял в воздух, подержал на весу, но вдруг неожиданно засмеялся, спросил как зовут, похвалил за смелость и отпустил.

 Нередко среди «химиков» попадались и бывшие профессиональные спортсмены. Судимы они были в основном за случайные конфликты с применением физической силы, никогда не хватались за нож и не были отпетыми уголовниками. Они с удовольствием занимались с нами боксом, борьбой, штангой, учили играть в футбол и хоккей, помогали сооружать спортплощадки и ледовые катки, бегать на лыжах. Такие из них как боксер Масев Николай Михайлович, хоккеист Смирнов Юрий Михайлович и другие надолго останутся в памяти благодарных нефтеюганцев за вовлечение их детей в спортивную жизнь вместо опасных похождений.

 Даже известная на весь поселок буйная баба Шура – признанная хозяйка знаменитого поселкового «пятака» – в прошлом блестящая прима балета, а здесь рядовая уборщица и дворник, не просто проживала на улице Культурной, которой, как говорила, и дала название. В своем маленьком, но всегда чистом вагончике она иногда собирала детей и мы, открыв рот, слушали увлекательные истории из жизни наших и зарубежных звездных служителей искусства…

 –

 В сложном и многоликом житейском процессе формировались характеры, менялся менталитет нефтеюганцев-новоселов, зарождалось особое отношение к земле, ставшей второй родиной. Наравне с приезжими трудились и коренные северяне – ханты и манси, которые бескорыстно и щедро делились с первоосвоенцами жильем, хлебом, рыбой, мясом, разными секретами и хитростями выживания в суровых условиях.

 В тяжелом труде и абсолютной житейской необустроенности, порой преждевременно теряя друзей, коллег и близких, наши отцы и матери закладывали фундамент современного Нефтеюганска. Наблюдая какими стали наш и другие северные города, выросшие практически на голом месте за короткий срок, просто диву даешься. И одновременно гордость берет – ведь несмотря на все проблемы и трудности, за каких-то пятнадцать-двадцать лет трудом тысяч советских людей в Югре и на Ямале были созданы мощные промышленные комплексы, дороги, магистральные трубопроводные коридоры, а вместе с ними уникальные городские и другие поселенческие ареалы цивилизованной человеческой жизни.

 До распада Советского Союза в общем-то все было неплохо в небольшом и уютном городишке на берегу Юганской Оби, но в лихие девяностые наступили совсем другие времена. Рыночные беспорядки, слишком часто переходящие в беспредел, лишили нефтеюганцев привычной стабильности в жизни. Юганск как-то сразу потух и съежился – горожане разобщились и обособились, потеряли былой оптимизм и уверенность в завтрашнем дне, многие стали заложниками тощего кошелька и потери накопленных сбережений. Чтобы хоть как-то выжить, с головой окунулись в мелкую коммерцию, челночный бизнес и личные огороды. Поневоле привыкали к диким ценам, бесчисленным ларькам и киоскам, безудержному росту платных услуг, мизерным пенсиям и зарплатам, девятому валу наркомании, алкоголизма и криминала.

 Нефтеюганск город компактный, невозможно было, выйдя из дома, не столкнуться с каким-нибудь знакомым или старым приятелем. В те времена главным местом встреч были полустихийные рынки-барахолки, разбросанные по микрорайонам, где всегда толпился народ, покупая нужные товары и продукты. Однажды по весне мне встретился давнишний друг, бывший начальник одного из цехов сервисного предприятия Юганскнефтегаза. Он бойко торговал картофелем, выращенным на своем дачном участке. Разговорились. Оказалось, жизнь его дожала так, что собрался с супругой уезжать на родину в Башкирию, а продавал картошку, чтобы скопить деньги на билеты. Сын умер от наркотиков, его жена бросила двух внуков старикам и куда-то испарилась. Деньги, накопленные на сберкнижке, исчезли, жить на «новые» пенсии невозможно. Поэтому и собрался мой товарищ на родину, оставив полжизни в северном Юганске, – там хоть ждала родня, а здесь погибель…

 Непривычные рыночные отношения, вторгшиеся не только в экономику, но и в быт, разрушали многолетние устои и связи, делили людей на бедных и богатых, кланы, слои и элиты. При этом общим явлением стало растущее обнищание еще вчера не шибко бедного юганского населения. Единственная надежда оставалась на производственное объединение Юганскнефтегаз, бесперебойную добычу и выгодную продажу нефти. Но и здесь, как черт из табакерки, вдруг выскочил бесстыжий московский покупатель с огромными деньгами, готовый платить только за беспрекословное подчинение и резко упавший в цене труд.

 Люди, отдавшие десятилетия освоению нефтегазового Севера, оказались чужими на празднике жизни капитализма, где существовало лишь одно правило – ничего личного, только бизнес. Не понимая толком, что происходит, они с болью и горечью мучились вопросами. Какими? Я их помню наизусть, потому что каждая встреча со знакомыми и друзьями начиналась и заканчивалась именно ими.

 В центре споров-разговоров всегда присутствовала главная тема – неужели именно такую судьбу заслужили мы все, выбрав дорогу в демократию? Следом шли вопросы уже похлеще. Грозя мне кулаком, старый знакомый кричал: «Это вы, коммуняки с Горбачевым, довели Союз до ручки! Это из-за вас нас теперь обзывают «совками», быдлом и рабами! За какие грехи мы бедствуем, а «новые русские» из ЮКОСа только богатеют?». После таких откровений хотелось волком выть и проклинать тех, кто на самом деле разрушил и продолжал разрушать великую страну.

 Не забуду, как на одной из встреч избирателей с Александром Клепиковым встала пожилая женщина и попросила соседку помоложе зачитать обращение, которое она готовила накануне всей семьей. В нем было немного слов, но каждое из них прямо сшибало с ног. Вот что особенно запомнилось:

 «Скажите нам честно, – звучало из зала, – кто в сегодняшней власти прочувствовал до конца трагедию таких семей как наша – не имеющих средств к существованию? Кто из вас понимает нашу родительскую боль и трагедию после похоронок из Чечни? Что вы сделали, чтобы наши дети, наши мальчики и девочки не садились на иглу и не выходили на панель? Если не можете ответить на эти вопросы, то какая вы власть?».

 После таких слов в зале наступила мертвая тишина, казалось, она длилась бесконечно и только где-то потом, у самого ее края прозвучало тихое клепиковское: «Простите…»

––

 Ожидания лучших перемен при обещанной с высоких трибун демократии разбились о суровую действительность. Вслед за либерализацией цен, «шоковой терапией» и чековой приватизацией началось массовое банкротство предприятий, тотальное сокращение рабочих мест и обнищание людей. Страну растаскивали, в регионах нарастали центробежные тенденции, шла война на Северном Кавказа. И вновь, как это уже не раз повторялось в истории, беды и проблемы маленького человека оказались на путях великих, как тогда казалось, преобразований.

 Вспоминается, как в течение нескольких недель помогали знакомой семье в поисках пропавшего сына. Начали с морга, больницы, полиции, рынка, ездили в пыть-яхскую «гидру» – остатки поселка гидромеханизаторов, где обосновались наркоторговцы, спрашивали у бродяг и даже наведались на местный «бульвар красных фонарей». Нигде парня не было, как в воду канул. Но однажды позвонили знакомые и сообщили, что видели Антона (имя изменено – прим. автора) в одном из микрорайонов города. Нашли быстро эту двухэтажную «деревяшку», покричали, он выглянул из окна, мы зашли в квартиру.

 Оказалось, что парень крепко поругался с отцом и теперь прятался у друзей, молодой пары безработных, своих ровесников. Жили на случайную подработку на рынках, торговых базах и в магазинах, а когда совсем нечего было есть, ловили голубей и варили. Как до такого докатились? Очень просто, – был ответ. Родители молодых людей, оставшись без работы и накопленных сбережений, плюнули на Север и уехали на родину, доживать на пенсию. А друзья Антона с подаренной родителями квартирой остались в Юганске и пытались найти работу. Не получилось и начали бомжевать. Антона мы, конечно, в семью вернули и помогли ребятам с работой, но сколько их таких, неприкаянных, еще оставалось в Юганске и стране?..

 В газетах тех лет масса историй о том, как люди из других регионов страны бросали все и целыми семьями ехали сюда в надежде найти работу и хоть как-то прокормиться. Но былая романтика Нефтеюганска как земли «длинных рублей» уже стала нафталиновым мифом. Приезжие попадали из огня да в полымя, пополняя ряды местных безработных.

 Не забыть большую чеченскую семью, которая бежала из Грозного в надежде на то, что в Юганске найдется работа и кусок хлеба. В глазах матери и четверых малышей стояли слезы и страх ожидания. В завязавшемся вагонном разговоре выяснилось, что едут они к дальним родственникам, но самое главное для них сейчас – это подальше от войны и смерти. А кто-то, наоборот, уезжал отсюда, потеряв работу, но спустя короткое время возвращался обратно, рассказывая как хуже некуда живется на «большой земле» людям, особенно в центральной полосе России.

 Расслоение нефтеюганцев на богатых, более-менее сводящих концы с концами и откровенных люмпенов было видно невооруженным глазом. Однако между ними никогда не случалось каких-то резонансных столкновений или отчаянных «разборок». Уголовные преступления не в счет. Пожалуй, сказывалось заложенное еще со времен первоосвоенцев неписанное правило – живи сам и помогай жить другим.

 Многие горожане, сохранившие прошлые сбережения, сосредоточились на закупках оптом муки, соли, сахара, крупы, макаронов, рыбных и мясных консервов. В ожидании худших времен до предела затаривали этим добром балконы, подвалы и гаражи, не забывая при этом делиться с нуждающимися соседями и знакомыми. Возродились охота и рыбалка, сначала медленно, но потом все увереннее стали развиваться фермерские хозяйства и другие частные производства…

 –

 Оказавшись в экстремальной ситуации и обстановке, многие нефтеюганцы не растерялись и не опустили руки. Развивали свое дело, становились меценатами и благотворителями, с пониманием и сострадательно относились к неимущим и социально незащищенным землякам. Город, раздираемый противоречиями, не потерял главного – ощущения единой человеческой общности. Это не просто еще одна краска, еще один оттенок в эскизе того непростого времени, это очень важный момент всей композиции – чтобы правильно понять и оценить атмосферу, в которой закладывался фундамент новых отношений в северной нефтяной индустрии, которая и поныне кормит всю страну.

 Я был свидетелем, как начинающий предприниматель Владимир Семенов, у которого я, вчерашний коммунист, проходил бизнес-ликбез, постигая азы капитализма, оказался, пожалуй, самым первым из местных бизнесменов, организовавшим бесплатные обеды для стариков-ветеранов. В кильватере этой семеновской инициативы затем стали рождаться и другие благотворительные деяния имущих и сострадательных горожан.

 Одним словом, нефтеюганцы как и многие россияне выживали по принципу «не благодаря, а вопреки». Не могу судить как это происходило в других городах и весях бывшего СССР, но здесь, в родном Юганске, сильные всегда помогали слабым. Честно говоря, государству и олигархам тогда было не до этого, они делили власть, страну и большие деньги.

 Одновременно в нашу постсоветскую жизнь врывались и новые, доселе незнакомые краски и оттенки. Рыночный колорит все решительнее входил в повседневную жизнь, играл яркими огнями ресторанов, разноцветными витринами супермаркетов, видеосалонов, бильярдных и ночных клубов, уличной иллюминацией, оригинальными подсветками.

 Состоятельные горожане активно осваивали заграницу, привыкали к теплым курортам Средиземноморья, Турции и Испании, вояжам и шоп-турам. Школьники и дети за счет городского бюджета и родительских сбережений в летние и зимние каникулы регулярно выезжали на болгарские, турецкие и другие черноморские курортные побережья.

 Возникла широкая челночная коммерция, породившая массу частных магазинчиков и забегаловок на любой вкус. На улицах и дорогах замелькали импортные авто, в магазинах и на рынках предлагался широкий выбор заграничной вкуснятины и ширпотреба. Появились первые мигранты из ближнего зарубежья и местные «крутые пацаны».

 Власть и деловой бомонд обзавелись охранными легионами, многие спортсмены двинули в телохранители. Такие вопросы решались просто – если не можешь устроиться на престижную работу к нефтяникам, пробивайся в охранники или собирай металлолом. При всех плюсах новой реальности вариантов слететь с катушек и в нашей провинции было гораздо больше, чем выбиться в люди. Возрождающийся рынок безжалостно ломал старую жизнь и диктовал свои законы…

 –

 Вместе с тем в живом организме города, несмотря на все текущие проблемы, все больше и болезненнее начинал заявлять о себе новый хозяин по имени «ЮКОС».

 Так уж получилось, что с первыми публичными упоминаниями этой необычной аббревиатуры в 1992 году в Юганскнефтегазе и смежных предприятиях начались чувствительные задержки зарплат и расчетов, сокращался объем социально-трудовых гарантий, не росло число рабочих мест, усиливались налоговые претензии муниципалитетов. Про уровень жизни говорить не имеет смысла, поскольку все было как в стране в целом и каждый день крутилось по телевизору – дикие цены, падение курса рубля, крах социальной защиты, неописуемый разгул финансовых аферистов, криминала и растущая нищета.

 Сергей Муравленко, через год утвержденный Москвой руководителем «большого ЮКОСа», был занят встраиванием полученного в управление огромного имущественного комплекса в глобальные рыночные реалии и механизмы. Менялись приоритеты и правила игры, корпоративные интересы неумолимо заставляли искать новые источники доходов для выживания компании в целом. Периферийный Юганскнефтегаз все больше становился заложником растущих потребностей новорожденного гиганта ЮКОСа, которые были очень далеки от бюджетных и остальных проблем Нефтеюганска.

 Пожалуй, первые официальные нелицеприятные оценки ситуации прозвучали от мэра города Виталия Севрина. В интервью газете «Нефтеюганский рабочий» в январе 1995 года он констатировал, что за счет неплатежей, в основном от нефтяников, городской бюджет за предыдущий год недополучил почти половину от запланированного. Неплатежи, отмечалось далее, продолжаются и в наступившем году возникает реальная угроза всему городскому хозяйству. «И реального выхода из системы неплатежей, – утверждал Севрин, – я не вижу. И оптимизма, что эта проблема скоро решится, не разделяю» (газета «Нефтеюганский рабочий», №4, (4062) от 17.01.95).

 Именно тогда юганский трудовой народ, включая бюджетников, еще вчера выражавший свое недовольство лишь в узком кругу, начал теребить свои профсоюзы, проводить шумные собрания, громче выплескивать недовольство в газеты и телевизионные эфиры. Но ситуация в целом пока не выходила из-под контроля. Так продолжалось до осени 1995 года, точнее, до момента начала избирательной кампании по выборам в Государственную думу, которые были назначены на 17 декабря…

––

 По времени эти события как раз совпали с первым выходом на региональную и федеральную политическую сцену Владимира Петухова. Главными пружинами, вытолкнувшими его в публичное пространство и побудившими к протесту стали как объективные, так и субъективные обстоятельства. Каких было больше трудно сказать; такое было время, когда все смешалось – и разгул рыночной стихии, и шахтерские забастовки, и протесты вконец обнищавших пенсионеров, и личные амбиции множества муравленковых, петуховых и ходорковских…

 Тем не менее, многое становится понятным, когда читаешь предвыборный «манифест» Владимира Петухова, широко распространенный в Юганске и регионе в середине ноября 1995 года через газету «Приобский вестник». В обращении к избирателям подробно говорилось о жизни страны и нашего региона, но главное заключалось в другом.

 Это была первая публичная презентация Петухова как юганского патриота, бросившего личный вызов нарождающейся бизнес-империи Ходорковского. Как говорится – у человека наболело. Вот основные тезисы его предвыборного обращения, изложенные для удобного чтения в моей авторской редакции:

 «…Сегодняшняя сложная ситуация заставила меня – инженера, руководителя крупного независимого предприятия – отказаться от любимого профессионального дела и ввязаться в изнурительную политическую борьбу. Это я делаю сознательно, а также потому, что если мы не защитим наши региональные интересы, то и мои профессиональные опыт и знания будут никому не нужны…

 …Последний год показал, что с диктатом АНК ЮКОС жизнь в Нефтеюганске стала просто невыносимой. В Москве нефти и бензина нет, только процветает мафия и коррупция. Кроме того, имеются огромные аппетиты и никакого нефтяного региона не хватит, чтобы их удовлетворить…

 …Все события, происходящие в нашем регионе, были спрогнозированы мною еще три года назад. Президенту вновь созданной АНК ЮКОС (Сергею Муравленко – прим. автора) надоело смотреть на развал и безысходное положение Юганскнефтегаза и он перенес штаб-квартиру в столицу. Началось планомерное порабощение нашего региона Москвой…

 …Как могла АНК ЮКОС стать учредителем АО Юганскнефтегаз, только-только родившись как сбытовая надстройка? Именно поэтому в последнее время московские чиновники интенсивно обрабатывают общественное мнение, убеждают минтопэнерго и правительство в том, что АО Юганскнефтегаз является банкротом, а аппарат управления не в состоянии вывести его из кризиса. Ведется массированная пропаганда, что наш город не имеет будущего и его ждет участь вахтового поселка. Такие инсинуации преследуют лишь одну цель – уничтожить последнее сопротивление нефтяников-профессионалов…

 …Московская команда АНК ЮКОС буквально сорит деньгами, разбазаривает их по многочисленным объектам второстепенной важности. В то же время зарплата работников АО Юганскнефтегаз стала ниже, чем на родственных предприятиях. Самарские и другие НПЗ (нефтеперерабатывающие заводы – прим. автора) при покровительстве АНК ЮКОС получали бесплатную нефть и огромные безвозвратные товарные кредиты. Около семидесяти процентов доходов оседало на НПЗ и среди посредников. Зато Юганскнефтегаз имел коллосальные убытки и даже дивиденды акционерам был не в состоянии выплатить…

 …Принцип «народного акционирования» АО Юганскнефтегаз ничего не изменил, так как в нем отсутствуют стимулы повышения эффективности производства. Условность расчета стоимости основных средств Общества позволяет за бесценок скупать акции, при этом какая-либо защита интересов трудовых коллективов и работников отсутствует. Необходимо провести расследование – чьи фирмы и посредники при диком финансовом кризисе и задержках зарплаты активно скупали акции…

 …В результате подписанного 13 февраля т.г. президентом АНК ЮКОС меморандума с губернаторами областей Юганскнефтегаз практически лишился всех прав. Если финансовые поступления в городской бюджет от реализации нефти составили в 1994 году около пятидесяти процентов, то в текущем году их будет еще меньше. Расходы в Юганскнефтегазе ведутся не из фактической, а из расчетной прибыли, это ведет к сокрытию налогов в больших объемах. Налоги в муниципальные бюджеты распределяются несправедливо. На этот счет необходимо принять трехстороннее соглашение, что серьезно затруднит уход АНК ЮКОС от уплаты налогов…

…Примером для нас должны быть компании Сургутнефтегаз и Ноябрьскнефтегаз, которые, благодаря своей относительной независимости от центра, активно приступают сегодня к этапу внутреннего реформирования…

 …АО Юганскнефтегаз выступает генеральным заказчиком компании «Дебит», но задолжало ей 100 млрд. рублей за выполненные объемы работ. Тридцать пять раз в течение пяти лет нас пытались похоронить. И сегодня хотят оставить без перспективы на будущее. Почему наш коллектив, который здесь живет и трудится, должен уходить отсюда, искать работу на стороне?..

 …Не надо сейчас ревизовать устав АО Юганскнефтегаз или ликвидировать Общество. По уставу у АНК ЮКОС максимально может быть только 48 процентов акций, поэтому московские предложения о будущем акционировании должны быть отклонены…

 …Только объединение наших усилий и широкая огласка происходящего смогут заставить АНК ЮКОС отказаться от желания полностью удушить нас. Наша задача не допустить тех грязных дел, которые происходят сейчас в Москве – шантаж, коррупция, интриги, убийства и т. д…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).

––

 Как говорится, к сказанному добавить нечего. Кроме двух существенных замечаний.

 Во-первых, на выборах в Госдуму победил Александр Лоторев, выходец из советской номенклатуры, работавший первым заместителем Виталия Севрина; последний, возможно, таким образом просто устранил потенциального конкурента на предстоящих в октябре следующего года выборах главы города.

 Во-вторых, предвыборный «манифест» Владимира Петухова стал одним из ключевых моментов нашей истории, а в ее хронологии занял ведущее место. Потому что в нем довольно точно обозначены вехи грядущих событий, названы главные действующие лица, сформулированы побудительные мотивы самого Петухова и команды ЮКОСа. Команды, которая оказалась сродни безжалостным конкистадорам, промышляющим грабежами и захватом колоний. В следующей главе мы увидим как это происходило на самом деле на юганской земле…

Глава 2. Юганскнефтегаз и ЮКОС обрели нового хозяина

Итак, восхождение Владимира Петухова на собственную «голгофу» началось. Заимствуя этот библейский образ как символ мученичества и страданий, не ставлю перед собой задачу подчеркнуть или подтвердить исключительно фатальную обреченность пути мятежного мэра. Хронология противостояния Петухова и новых владельцев ЮКОСа не была с неумолимой логикой заточена на такой трагический исход, какой, к сожалению, случился на самом деле.

 Конфликтная ситуация в целом и в частностях однозначно не являлась безвыходной и это обстоятельство следует подчеркнуть особо, иначе дальше придется банально ходить по замкнутому кругу и нелепо подыгрывать официальной версии убийства неугодного и неудобного главы. Для меня же – не сомневаюсь, что и для многих читателей тоже – важнее всего разобраться в нюансах и деталях юганской трагедии, следуя старой как мир мудрой поговорке о том, что «бог в мелочах, а дьявол в крайностях».

 Было ли подлое убийство Петухова безальтернативным завершением его открытой и во многом наивной в своей романтичности борьбы с верхушкой всесильного юкосовского монстра? Или существовал другой, выражаясь любимым словом из петуховского лексикона, – «цивилизованный» путь разрешения возникших противоречий? Как отдельные слова или поступки сплетались в клубок конфликтных несовместимостей? И т.д., и т.п. Поэтому, не делая скоропалительных выводов и обобщений, продолжим наше повествование именно в таком русле и в хронологической последовательности…

 Одного из идеологов создания первоначального ЮКОСа Владимир Петухов упомянул в своем обращении к избирателям в ходе выборов в Государственную думу в ноябре 1995 года и адресовал ему при этом особый упрек:

«…Все события, происходящие в нашем регионе, – отмечал Петухов, – были спрогнозированы мною еще три года назад. Тогда я предупреждал бывшего зам. генерального директора по экономике АО Юганскнефтегаз П.Н.Федорова, что он является прародителем лишней административно-командной надстройки в виде АНК ЮКОС. Он не придал этому значения и она же его первого проглотила, оставив безработным…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).

 Прошло пятнадцать лет и «прародитель надстройки» Павел Федоров ответил Владимиру Петухову. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Ответ получился честным. Вот что писал журнал «Русский репортер» в декабре 2009 года:

 «…Павел Николаевич Федоров – один из непосредственных организаторов компании ЮКОС. Еще той, государственной, которая впоследствии стала собственностью Михаила Ходорковского. Федоров ее создал, но ни одного дня там не работал. Зато до этого 10 лет проработал замгенерального Юганскнефтегаза. В 1992 году вместе с руководителями КуйбышевнефтеОргСинтеза и Самаранефтепродукта подписывал протокол о создании ЮКОСа. Авторучка, которой сделана запись, хранится в его служебном кабинете.

– Как вы перенесли распад Союза?

– Как личную трагедию. Особенно когда ЮКОС отдали Ходорковскому и его команде. Я ведь знал всю экономику, какие деньги уводятся. И сколько бы мне ни говорили, что они белые и пушистые, я понимаю, что они обокрали страну – несколько поколений людей, которые гробили здоровье в вагончиках и на вахтах, – кипятится Федоров, прибивая к столу воображаемых воров. – Ведь до двух миллиардов долларов в квартал выводили за границу. В документах вместо нефти писали «скважинная жидкость». Чтобы минимизировать налоги. Это их изобретение. С точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе. И я не хотел участвовать в этом. Можно было, конечно, попытаться занять принципиальную позицию. Но я вслед за Артемом Тарасовым посчитал свои шансы на выживание, и вышло, что они невелики. Тем более начались покушения на наших менеджеров. Я ушел. А теперь, честно говоря, жалею. Останься я, судьба ЮКОСа и Нефтеюганска была бы, возможно, другой…» (Игорь Найденов. Калининградский сказочник. – Журнал «Русский репортер», №49 (128) от 24.12.2009).

 Да, были времена – кто воровал и грабил страну, кто геройствовал, кто умывал руки, а кто нищал, спивался, садился на иглу и увеличивал число могильных надгробий на кладбищах и погостах. Однако в любом случае комментарий Павла Федорова заслуживает внимания, доказывая порочную сущность созданного под эгидой Москвы и Муравленко «надстроечного» ЮКОСа. При этом лишний раз подверждается случай с одним из упоминавшихся уже замгендиректора, которого чуть не убили – «начались покушения на менеджеров» это как раз о том, как крепко доставалось «випам», несогласным с политикой порабощения Юганскнефтегаза.

 И абсолютно верное федоровское утверждение, что «с точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе». Лакомый кусок юганских недр, насквозь пропитанных «черным золотом», как в свое время золотоносный канадский Клондайк притягивал авантюристов всех мастей и порождал множество запутанных, в том числе криминальных, историй.

 –

 Остается выяснить – когда и как началась самая активная фаза экспансии ЮКОСа и чем она обернулась для нефтеюганцев. Думается, лучше всего этот процесс можно исследовать, опираясь на хронологию событий и общедоступную информацию о главных героях…

 Итак, 15 апреля 1993 года правительство Виктора Черномырдина во исполнение президентского указа (№ 1403/17.11.92) учреждает открытое акционерное общество «Нефтяная компания ЮКОС». Председателем совета директоров и президентом компании утверждается Сергей Викторович Муравленко.

 В состав компании были включены: производственное объединение Юганскнефтегаз, Кубышевский, Сызранский и Новокуйбышевский нефтеперерабатывающие заводы, сбытовые сети Брянскнефтепродукт, Воронежнефтепродукт, Самаранефтепродукт, Орелнефтепродукт, Тамбовнефтепродукт, Липецкнефтепродукт, Пензанефтепродукт, Ульяновскнефтепродукт, а также ряд строительных и сервисных предприятий. В сентябре 1995 года решением правительства к активам ЮКОСа были добавлены производственное объединение Самаранефтегаз, сбытовая сеть Белгороднефтепродукт и несколько научно-исследовательских и производственных организаций.

 Общий экономический спад в стране (1993–1995гг.) негативно сказался и на нефтяной отрасли. К концу 1995 года, когда долг ЮКОСа перед бюджетом превысил 1 млрд долларов, правительство приняло решение о продаже государственного пакета акций. В результате залогового аукциона и совмещенного с ним инвестиционного конкурса структуры банка Менатеп под руководством Ходорковского получили 78 процентов ЮКОСа, второй по величине в России и четвертой в мире нефтяной компании.

 Весной 2016 года Следственный комитет России сообщил о нарушениях в ходе приватизации ЮКОСа. По версии СКР, для участия в инвестиционном конкурсе и залоговом аукционе Михаил Ходорковский предложил – по сути принадлежавшие ему – закрытые акционерные общества «Лагуна» и «Реагент», умолчав при этом, что они не являются самостоятельными юридическими лицами. В конкурсе и аукционе победила «Лагуна», однако плата за акции была произведена за счет средств клиентов и вкладчиков банка Менатеп – у «Лагуны» таких средств не было и в помине. При этом Менатепу деньги возвращены не были, а через несколько лет банк вообще обанкротили.

 В свою очередь, Михаил Ходорковский, приобретя акции ЮКОСа по заниженной стоимости, пообещал вложить в развитие компании 359 млн долларов инвестиционных средств. Однако этого, как установил СКР, не было сделано, что позволило следователям прийти к выводу о том, что акции были получены господином Ходорковским «безвозмездно, на чужие деньги, а значит – похищены»…

––

 Такая купля-продажа ЮКОСа стала, пожалуй, одной из самых громких «историй» российской приватизации. Удивлению не было предела – каким образом огромную компанию с годовой добычей под пятьдесят миллионов тонн нефти продали всего за 150 миллионов «баксов», тогда как ее реальная цена была, по мнению многих экспертов, как минимум сто миллиардов долларов?

 Пожалуй, исчерпывающий ответ на этот и другие неудобные вопросы из приватизационного прошлого России, дал сам Михаил Ходорковский, цинично признавшийся 26 марта 2016 года на своей странице в Facebook (социальная сеть, деятельность которой запрещена на территории РФ), что приватизация ЮКОСа была действительно «несправедливой», но, как и «все прочие» участники залоговых аукционов, он купил компанию «по тогдашним законам».

 Никто не открывает Америку: возникшие в те смутные годы отечественные бизнес-империи всей своей мощью противостояли попыткам федеральной и муниципальной власти завести их в правовое поле, чтобы умерить аппетиты, которые, как известно, приходят во время еды. Если точнее, то неограниченное «поедание» ресурсов и возможностей было величиной прямо пропорциональной слабости существовавшего в то время молодого российского государства.

 При хищническом рыночном беспределе девяностых, больше смахивающем на гибельную пандемию в масштабах всей страны, сугубо частный конфликт из-за налогов с каким-то местным главой – рядовое дело. Вряд ли такое событие могло кого-то напугать из власть предержащих и большие деньги имущих, тем более, новых владельцев ЮКОСа. И уж совсем невероятным – по сути, фактическим признанием своей слабости – выглядело бы резонансное физическое устранение несговорчивого смутьяна-градоначальника.

 Невольно напрашивается вывод – либо Петухов оказался недооцененной фигурой, сумевший напугать олигархат, либо он имел еще какой-то таинственный козырь в рукаве, либо за убийством стоят мотивы, которые пока не являются приоритетными в официальной версии. Судя по некоторым заявлениям представителей Следственного комитета, в том числе периодически возникающих в связи с просьбами о помиловании бывшего сотрудника службы безопасности ЮКОСа Пичугина, история далеко не закончена и теперь всё будут решать как раз пресловутые «мелочи и крайности».

 И еще одна короткая информация про завершение процесса становления бизнес-империи Ходорковского, чтобы больше к этой теме не возвращаться. Данные почерпнуты из общедоступных медийных источников, включая интернет.

 В 2000 году был сформирован международный независимый совет директоров ЮКОСа, в который вошли представители мирового бизнес-сообщества. На тот момент ЮКОС стал крупнейшей российской нефтяной компанией. Основные акционеры владели ею через зарегистрированную в Гибралтаре офшорную холдинговую компанию Group MENATEP Limited. Эта компания была учреждена в 1997 году и на начало 2006 года ей принадлежал 61 процент акций ЮКОСа.

 В 2001 году главный бенефециар Group MENATEP Limited М.Б.Ходорковский контролировал 59,5 процента акций, его ближний круг составили следующие совладельцы: Л.Б.Невзлин – 8 процентов, В.М.Дубов – 7 процентов, М.Б.Брудно – 7 процентов, П.Л.Лебедев – 7 процентов, В.С.Шахновский – 7 процентов, А.Д.Голубович – 4,5 процентов.

 ЮКОС имел холдинговую структуру. Управляющей компанией для ОАО НК ЮКОС было ООО ЮКОС-Москва, учрежденное в 1997 году. Дочерними акционерными обществами, занятыми добычей нефти, управляло ЗАО ЮКОС ЭП, учрежденное в 1998 году. Дочерними акционерными обществами, занятыми переработкой нефти, управляло ЗАО ЮКОС РМ, учрежденное в 1998 году. В январе того же года стало известно о готовящемся слиянии компаний ЮКОС и Сибнефть с целью создания суперхолдинга ЮКСИ. Новую компанию должен был возглавить председатель объединенного правления Роспром-ЮКОС Михаил Ходорковский. Однако эта «барская затея» олигархов вскоре потерпела фиаско…

 –

 Теперь, кажется, пришло время спуститься на юганскую землю, но прежде еще несколько слов о главных «застрельщиках» всех юганскнефтегазовских и юкосовских пертурбаций. Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах судьба свела Сергея Муравленко и Михаила Ходорковского. Но этого не могло не произойти в то бурное рыночное время, когда первый из них после создания АНК ЮКОС рвался со своей штаб-квартирой в Москву, а второй, внимательно отслеживая с высот Менатепа и почти министерских должностей общую конъюнктуру, сделал ставку на топливно-энергетический сектор и нефтянку.

 Известно, что Ходорковский публично называл Сергея Муравленко в числе реальных совладельцев компании ЮКОС. Говорилось это не случайно, потому что именно с помощью Муравленко одно из ведущих предприятий нефтяной отрасли России с многотысячным трудовым коллективом по сути было продано за копейки тем, кто не разбирался в «нефтянке» вообще. Но зато имел влияние в коридорах верховной власти и обладал огромными живыми деньгами.

 Вспомним еще раз – тезисно, специально и детально – что испытывал бывший замгендиректора по экономике Юганскнефегаза Павел Федоров в связи с развалом Советского Союза и продажей ЮКОСа с Юганскнефтегазом Ходорковскому:

 «…Как личную трагедию. Особенно когда ЮКОС отдали Ходорковскому и его команде. Я ведь знал всю экономику, какие деньги уводятся. И сколько бы мне ни говорили, что они белые и пушистые, я понимаю, что они обокрали страну – несколько поколений людей, которые гробили здоровье в вагончиках и на вахтах…

 …Ведь до двух миллиардов долларов в квартал выводили за границу. В документах вместо нефти писали «скважинная жидкость». Чтобы минимизировать налоги. Это их изобретение…

 …С точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе. И я не хотел участвовать в этом…

 …Можно было, конечно, попытаться занять принципиальную позицию. Но я вслед за Артемом Тарасовым посчитал свои шансы на выживание, и вышло, что они невелики. Тем более начались покушения на наших менеджеров…

 …Я ушел. А теперь, честно говоря, жалею. Останься я, судьба ЮКОСа и Нефтеюганска была бы, возможно, другой…» (Игорь Найденов. Калининградский сказочник. – Журнал «Русский репортер», № 49 (128) от 24.12.2009).

––

 Проведенная Муравленко приватизация Юганскнефтегаза, создание первоначального ЮКОСа и последующая продажа актива Ходорковскому мало чем отличалась от рейдерского захвата – как уже отмечалось выше, несогласных нередко «уговаривали» битами, акции скупали за бесценок.

 И в дальнейшем Муравленко и Ходорковский работали в тесном тандеме – один был профессионалом нефтяного дела, другой профессиональным финансовым махинатором. И оба были не чужими в правительственных кругах, в московской и заграничной бизнес-тусовке.

 Фигура и биография Сергея Муравленко нефтеюганцам в общем-то хорошо известна, по ходу повествования мы еще не раз будем к нему возвращаться. А вот каким ветром в жизнь нефтеюганцев и в ЮКОС занесло Михаила Ходорковского – вопрос, конечно, интересный.

 Михаил Ходорковский окончил в 1986 году с отличием Московский химико-технологический институт имени Д.И.Менделеева, получил диплом по специальности «инженер-технолог» и некоторое время работал освобожденным заместителем секретаря комитета комсомола института.

 В перестроечном 1987 году, когда были разрешены кооперативы и другие формы предпринимательства, Ходорковский со своими товарищами Сергеем Монаховым и Платоном Лебедевым создал Центр научно-технического творчества молодёжи (НТТМ) под эгидой Государственного комитета СССР по науке и технологиям. Параллельно будущий олигарх окончил институт народного хозяйства имени Г.В.Плеханова, завел круг влиятельных знакомых и с их помощью вошел в мир большого бизнеса и большой политики.

 В 1989 году Ходорковский создал Коммерческий банк научно-технического прогресса, позднее переименованный в банк Менатеп, стал председателем его правления. Менатеповский банк одним из первых получил лицензию Госбанка СССР, что позволило ему осуществлять финансовые операции налоговой службы, министерства финансов и Росвооружения. В марте 1993 года Ходорковский назначается заместителем министра топлива и энергетики Юрия Шафраника, одновременно в этом же году становится финансовым советником премьер-министра Виктора Черномырдина.

 Поэтому вся история с подготовкой и учреждением в апреле 1993 года НК ЮКОС – как бы по инициативе Муравленко – просто по определению не могла пройти мимо Ходорковского и банка Менатеп. Именно с апреля того года политика банка стала кардинально смещаться в сторону крупных проектов, в частности, в нефтедобыче и нефтепереработке. Примечательно также, что в 1994 году Ходорковский назначался одним из заместителей первого вице-премьера Олега Сосковца в совете по промышленной политике и приватизации, а также входил в состав ряда правительственных комиссий.

 Банк Менатеп при личном содействии Ходорковского принял активное участие в приватизации госимущества. С этой целью в середине 1995 года была специально создана отдельная фирма – ЗАО Роспром, с помощью которой в дальнейшем была окончательно приобретена компания ЮКОС. С 1997-го по 2004 год Михаил Ходорковский занимал пост президента нефтяной компании ЮКОС, был ее главным акционером. В отечественных и зарубежных либерально-олигархических кругах рассматривался как возможный кандидат в премьеры или президенты Российской Федерации…

 Вот такой «московский орел» залетел в наши края на волне рыночных реформ, мутных игр в приватизацию и политических передряг. К тому же после трудных президентских выборов 1996 года олигархи, поддержавшие деньгами и влиянием Бориса Ельцина, получили эксклюзивный «карт-бланш» на расширение своего бизнеса и сфер влияния. Не стал исключением и возглавляемый Ходорковским банк Менатеп.

 Но в дефолтном сентябре 1998 года основные вкладчики Менатепа вдруг неожиданно объявили, что банк не в состоянии выплачивать деньги по вкладам и прекратил свое существование, заблаговременно при этом передав большую часть своих активов в Менатеп СПБ и НК ЮКОС. А когда у вкладчиков возникли вопросы, концы были спрятаны в воду в буквальном смысле. Все подлинники договоров Менатепа – 16 тонн финансовых документов – были неожиданно отправлены в архив Великого Новгорода на КАМАЗе и при загадочных обстоятельствах в результате странного ДТП затонули в Волге.

 В итоге десятки тысяч вкладчиков банка потеряли шанс вернуть свои деньги, зато бизнес Ходорковского, поглотивший к тому времени нефтяную компанию ЮКОС, расцвел пышным цветом. Девальвация рубля увеличила рублевую выручку олигарха в шесть-восемь раз, что с лихвой окупало разразившуюся инфляцию…

 –

 Все, что было связано с мудреными маневрами крепнущей бизнес-империи Ходорковского, напрямую касалось и Юганскнефтегаза. Не исключено, что неожиданно грянувший в ЮКОСе кризис 1995 года тоже был предусмотрен в контексте этих замыслов. Как известно, в феврале 1997 года акционеры ЮКОСа проголосовали за слияние с группой Роспром – закрытым акционерным обществом, учрежденным в 1995 году в составе Менатепа специально для управления промышленными компаниями. Это открывало все шлюзы для получения огромных сверхприбылей без оглядки на законы.

 Но самыми худшими итогами работы «кризисных управляющих» в лице Менатепа и Роспрома в 1996–1988 годах была волна массовых увольнений рабочих и специалистов на предприятиях ЮКОСа. Оставшимся предлагали писать заявления о согласии на 30-процентное снижение заработной платы, а не согласных просто выбрасывали за ворота. В расчетках-квитанциях по зарплате плательщиком нередко числились неизвестные фирмы.

 Акции работников Юганскнефтегаза стали добычей махинаторов – персоналу не платили заработную плату, а сомнительные конторы и агенты в это же время за живые деньги массово скупали акции по бросовым ценам. Рядовые акционеры были основным препятствием в реализации планов по реструктуризации ЮКОСа, которым предусматривалось троекратное снижение численности работников. Но даже тем, кому посчастливилось сохранить рабочее место, зарплаты урезали и выдавали с большими задержками. Стало больше вахтовиков – вербовали рабочих из тех регионов, где были проблемы с трудоустройством. Такие работяги были согласны и на бесправие, и на унизительную зарплату. В 2002 году Ходорковский даже как-то неосторожно, но наверняка специально, обронил фразу: «У меня скоро китайцы приедут, все здесь бесплатно сделают».

 Процессы реструктуризации затронули не только персонал, но и процессы нефтедобычи. Скважины, которые давали меньше 7 тонн нефти в сутки, просто останавливали, считая их затратными и ненужными. На остальных не производились полноценные работы по увеличению нефтеотдачи пластов. Именно об этом говорил Владимир Петухов, когда доказывал необходимость полной занятости своего «Дебита» и аналогичных предприятий. После краха ЮКОСа, чтобы вернуть добычу на оптимальный уровень, потребовались серьезные инвестиции и время.

 Наибольшей «оптимизации» подвергся механизм налогообложения. Лучшим изобретением ЮКОСа стала идея продажи так называемой «жидкости на устье скважины». Сургутнефтегаз, например, платил налоги с каждой тонны нефти, оценивая ее в 3,5 тысячи рублей, а Ходорковский оценивал «скважинную жидкость» всего в 800 рублей.

 По свидетельствам многих очевидцев из городского информационного и публичного пространства вдруг исчезло упоминание названия «Юганскнефтегаз», которое теперь в основном имело хождение лишь в бюрократическом и деловом документообороте. Его не стало даже на рекламных билбордах и указателях на месторождениях – повсюду красовались четыре с трудом воспринимаемые буквы ЮКОС, а родное и историческое название Юганскнефтегаз звучало только на митингах.

 Даже обещание превратить Нефтеюганск в «столицу» ЮКОСа выглядело одновременно смешным и нелепым. Так оно потом и случилось – муниципалитету в помпезной обстановке было вручено официальное свидетельство, но по большому счету на этом все и закончилось. То, что удалось сделать – обновление фасадов части жилых домов, строительство и ввод в эксплуатацию спортивного комплекса «Олимп», помпезные корпоративные торжества и т.д. – никаким образом не могло компенсировать и разрешить вопиющие проблемы с чистой водой и ливневой канализацией (эти проблемы и поныне не решены), надежным газоснабжением города, аварийным и ветхим жильем, архитектурными и другими многолетними инфраструктурными «болячками». Призрак вахтового поселка, пусть даже и канадского типа, по-прежнему реально витал над Юганском и пугал горожан…

 –

 Для Михаила Ходорковского реструктуризация холдинга и, в первую очередь, Юганскнефтегаза, стала не просто очередным имиджевым вызовом – на кон была поставлена судьба всей созданной им бизнес-империи, а, значит, и его личная судьба. Осенью 1997 года стало окончательно ясно, что новые владельцы ЮКОСа будут проводить масштабную реструктуризацию Юганскнефтегаза, причем по самому жесткому варианту.

 Последующие события подтвердили это со всей очевидностью. Энергичные московские менеджеры не церемонились – резали по живому, меньше всего думали о том, куда пойдут-поедут сокращенные нефтяники, еще вчера составлявшие элиту нефтегазового комплекса страны. Им был нужен не «совковый» город коммунального типа, а вахтовый поселок западного образца – только с необходимым рабочим персоналом и без всяких лишних социальных, семейных и инфраструктурных отягощений.

 На предприятиях резко снизилась оплата труда, начались перебои с ее выплатой, сократилось финансирование социальных программ, муниципальные бюджеты оскудели. Юганский регион серьезно лихорадило, люди реально ощутили на себе всю непредсказуемость и тяжесть полудикого рынка.

 Немного легче жилось тем, кто по-прежнему работал на основном производстве в Юганскнефтегазе, имея востребованную квалификацию и крепкое здоровье. Нефтедобыча это безостановочный процесс, требующий всегда полного и укомплектованного по специальностям штата работников. Поэтому новые владельцы при всем желании не могли снизить зарплату и штатное расписание до минимума. Зато по отдельным сервисным, обслуживающим предприятиям был нанесен мощный удар.

 Особенно досталось совместному российско-канадскому сервисному предприятию «Юганскфракмастер», специализировавшемуся на ремонте скважин и гидроразрывах нефтяных пластов. Там впоследствии и возник громкий протест под руководством профсоюзного активиста и работника этого предприятия Анатолия Ширяева. В услугах по ремонту скважин было отказано и компании «Дебит» под руководством Владимира Петухова, тоже одно время работавшего в Юганскфракмастере. Юкосовская программа реструктуризации проводилась жестко и без лишних сентиментальностей.

 Все сказанное выше неумолимо ставило на повестку дня очень крамольные и острые вопросы:

– Почему, завладев ЮКОСом, Ходорковский избрал путь наиболее жестких структурных реформ и модернизаций?

– Почему с завидным упорством расширял географию своей бизнес-империи от Дальнего Востока до Балтийского моря?

– Почему снижал добычу нефти с 50 до 25 миллионов тонн, изобретал «скважинную жидкость» и губил малодебитный фонд скважин?

– Почему массово сокращал рабочие места, готовил Нефтеюганску и другим городам участь вахтовых поселков?

– Почему в начале двухтысячных заговорил о смене политического руководства и курса в стране?

– Почему до ареста в 2003 году мог и не сбежал за границу, предпочел реальный срок; возможно это был выбор меньшего из двух зол, имея в виду существовавшую в то время его жесткую конфронтацию с обманутыми зарубежными партнерами?

И еще много «почему», которые до сих пор остаются без ответа…

 –

 Радикальные действия команды Михаила Ходорковского по реструктуризации градо- и жизнеобразующего предприятия региона всколыхнули не только жителей Нефтеюганска, Нефтеюганского района и города Пыть-Яха. Они вызвали яростное сопротивление работников и внутри самого Юганскнефтегаза, включая смежников.

 Шестого февраля 1998 года в адрес председателя правления компании ЮКОС-Роспром Ходорковского и председателя межрегиональной профорганизации компании Хамракулова было направлено обращение руководителей самых крупных профсоюзных организаций Юганскнефтегаза и смежных предприятий.

 В нем выражалась обеспокоенность морально-психологическим климатом в трудовых коллективах, указывалось, что экономическая политика, проводимая руководством компании и общества, направлена против человека труда. В подтверждение приводились факты игнорирования администрацией Юганскнефтегаза условий коллективного договора, умышленного занижения фонда оплаты труда и снижения заработной платы, исключения текущего премирования. Отмечалась решимость профлидеров поддержать акции протеста работников в случае продолжения неадекватной экономической политики руководства компании.

 Обращение было подписано председателем профкома НГДУ Правдинскнефть В.И.Кищенко, заместителем председателя профкома Юганскнефтегаза В.В.Мельниковым, председателем профкома НГДУ Майскнефть В.П.Дементьевым, председателем профкома НГДУ Мамонтовнефть Л.А.Горбатовым, председателем профкома НГДУ Юганскнефть О.А.Шевченко, председателем профкома МУТТГН Е.И.Половиным, председателем профкома НУСБ Ш.К.Салимуллиным, председателем профкома НУБР Н.В.Бурлаком, председателем профкома НСМТ С.П.Ермаковым, председателем профкома НУТТ-2 В.Ф.Татариновым, председателем профкома НЦБПО БО А.С.Нестеровым, председателем профкома НЗАЗТ ЮКОРТ Е.А.Сердюком.

 Фамилии профсоюзных лидеров не случайно приведены полностью, потому что впоследствии многие из них – об этом будет сказано далее – откажутся от участия в протестах и превратятся в послушных марионеток новых владельцев ЮКОСа.

 Вместо должной реакции на события в Нефтеюганске московские хозяева продолжали закручивать гайки, требовали уменьшения числа «ненужных» работников, в том числе их семей со стариками-пенсионерами и детьми. Федеральные, региональные и местные власти, кроме Владимира Петухова и митингующих горожан, не реагировали должным образом на откровенно антисоциальную политику команды Ходорковского, тем самым еще больше возмущая нефтеюганцев…

 –

 В начале апреля 1998 года в России повсеместно прошли массовые акции протеста, организованные Федерацией Независимых Профсоюзов (ФНП) против политики президента Ельцина и его правительства.

 Нефтеюганские профсоюзные активисты при поддержке мэра Петухова девятого апреля дружно откликнулись на призыв ФНП и тоже провели многотысячный митинг на центральной площади города у спортивного комплекса «Сибиряк». Итогом митинга стали единогласно принятые экономические и политические требования, которые стоит внимательно почитать. Главные из них приводятся ниже и отражают всю остроту момента, крайнее отчаяние людей. Митингующие требовали:

 …Прекратить незаконную акцию по снижению заработной платы во всех подразделениях ОАО Юганскнефтегаз, которое составило в январе – 25 %, в феврале – 35 %, в марте – 30 % и незамедлительно произвести выплату каждому работнику незаконно изъятой суммы с дополнительным начислением в размере 10 % за причиненный моральный ущерб. Согласно ст.85 КЗОТ РФ работника обязаны известить об изменении условий труда не позднее, чем за два месяца…

 …При массовом сокращении штатов или ликвидации предприятий обеспечить жильем по составу семьи каждого северянина, признанного безработным, согласно Постановлению Правительства…

 …Погасить задолженность в городской и региональный бюджеты…

 …Провести в городе Нефтеюганске референдум по оценке социально-экономической политики ЮКОС-РОСПРОМа…

 …Обратиться в Государственную Думу и Правительство РФ по вопросу проверки законности акционирования ЮКОСа и РОСПРОМа…

 Далее следовало обращение к губернатору Ханты-Мансийского округа Александру Филипенко остановить политику Роспром-ЮКОСа по ликвидации Нефтеюганского региона и его социальной сферы. Прокурору города Николаю Белану предлагалось возбудить уголовное дело о незаконном приобретении компании ЮКОС Михаилом Ходорковским. В обращении к Сергею Муравленко звучала настоятельная просьба обратиться в правоохранительные органы с признанием незаконности купли-продажи компании ЮКОС.

 Прозвучал призыв к консолидации глав местного самоуправления Нефтеюганского региона и их совместному обращению в Главное управление налоговой полиции России по вопросам невыплаты налогов ЮКОСом в местные бюджеты. Было высказано возмущение беспомощностью Алексея Хамракулова, профсоюзного лидера Юганскнефтегаза, в защите трудовых и социально-экономических прав работников.

 В конце обширной резолюции митинга ультимативно провозглашалось, что в случае невыполнения компанией Роспром-ЮКОС требований митингующих «есть все основания полагать, что ситуация в Нефтеюганском регионе может выйти из-под контроля». За населением признавалось право остановить нефтяные скважины на месторождениях и перекрыть задвижки нефтепроводов.

 Заключительные слова резолюции были равносильны объявлению войны. Что значит остановить скважины и перекрыть задвижки? Это все равно, что сорвать стоп-кран и остановить огромный локомотив, летящий на всех парах по рельсам на максимальной скорости!

 Понимал ли это сам Петухов, лично участвуя в митинге и выработке такого ультимативного, обостряющего конфликт предложения? Скорее всего, в этот момент он был готов прыгнуть хоть к черту на рога, но своего добиться. Своего чего? Власти? Она у него, пусть и муниципальная, была. Преференций для своего «Дебита»? В принципе допустимо. Что еще?

 Пожалуй, он стремился тогда решить главную для себя сверхзадачу – занять такую политическую и властную высоту, с которой можно было разговаривать с Ходорковским на равных и решать задачи в пользу города. Такой замысел, если он только существовал в голове Владимира Петухова, безусловно был дерзким, но вполне достойным и благородным…

 –

 К великому сожалению, такое в стране тогда было смутное время, которое с железной логикой проводило в жизнь свои планы и законы. Стечение самых неблагоприятных обстоятельств заставляло всех без исключения – на самом верху и на местах – превращаться в участников каких-то действительно мистических, дьявольских игрищ, где на кону нередко стояла человеческая жизнь.

 Как правило, выигрывал тот, кто оказывался более влиятельным, расчетливым и изворотливым, а вот судьба многих героев-одиночек часто складывалась менее удачно и более трагично. В который раз подтверждалась старая истина о том, что люди, уютно пригревшиеся на груди мощной организации, почти всегда надежно защищены. Но тех, кто в силу своих убеждений оставался в одиночестве, постоянно пронизывал ледяной ветер смертельной опасности.

 Владимир Петухов в этих обстоятельствах, бесспорно, был похож на бесстрашного Дон Кихота – очень смелого человека, который любил правду и справедливость, но бороться в одиночку с ветряными мельницами, злодеями и великанами в лице всесильной бизнес-империей Ходорковского было делом печальным и таким же… наивным.

 На что рассчитывал Петухов, выходя на митинги и декларируя популистские лозунги? Неужели не понимал, что войны в подобных конфликтах не выигрывают одиночки? Но можно ли победить в отдельном сражении? Пожалуй, да. Локальный победный эпизод возможен даже в бутафорском поединке рыцарского турнира с открытым забралом.

 Однако здесь и сейчас Петухову была крайне нужна мощная административно-политическая и кабинетная работа, выстраивание толковой тактики и стратегии, обретение авторитетных и влиятельных союзников. Но как назло, все пошло не так, нефтеюганский пасьянс не сложился, а достаточно мощные ресурсы губернатора ХМАО Александра Филипенко и других высоких «слуг государевых» не были приведены в движение в полную силу.

 Федеральные, окружные и местные чиновники, которые несут, по крайней мере, моральную ответственность за события в одном отдельно взятом городе Нефтеюганске, тогда, скорее всего, просто не разобрались в масштабах происходящего. Этим в основном и объясняется пассивная позиция стороннего наблюдателя властей всех уровней. Кипящие страсти казались им бурей в стакане воды на общем тревожном фоне нестабильности в стране.

 Возможно также, что именно широкая география народных волнений от единичных пикетов до стихийных перекрытий Транссиба из-за тяжелейшего социального и материального положения работающих, а также пенсионеров, инвалидов, детей-сирот, одним словом, всех нуждающихся в опеке государства не позволяла профессионально и квалифицированно оценить назревающую нефтеюганскую драму.

 Бурлящий социально-экономический и политический ландшафт в стране не дал «главным вулканологам» разглядеть самую горячую на тот момент точку на карте новой России. Я не оговорился – да, именно самую горячую. Даже на фоне Чечни, шахтерских забастовок, многомесячных невыплат зарплат и пенсий. Самую горячую точку в гигантской амплитуде последствий от экономических до персональных. Можно смело утверждать, что в тот момент в Юганске также решалась судьба многих известных людей федерального и даже международного масштаба.

 Да и в самой компании ЮКОС вряд ли могли ошибаться – элементарная интуиция подсказывала: в Юганске отчетливо ощущался запах жареного и было понятно, что ситуация у опасной черты…

––

 По прошествии лет, отбросив эмоции и линейно выстроив событийный ряд последних дней перед убийством мэра, легко прочитываются потуги тогдашнего руководства нефтяной компании ЮКОС снизить накал страстей самым неподходящим способом – затянуть время.

 Простой анализ действий руководителей ЮКОСа позволяет сделать вывод: они в принципе не были готовы к диалогу и компромиссу, а значит – как это не парадоксально звучит в этом контексте – к решительным действиям по стабилизации обстановки.

Городской прокурор Николай Белан даже сделал официальное внушение организаторам громкого апрельского митинга за излишний радикализм, звучавший в принятой резолюции. Но как показали дальнейшие события, само по себе ничего не рассосалось. Более того, в авангарде возмущенных и бушующих горожан встало массовое общественное движение «Нефтеюганская солидарность».

 Однако прежде чем продолжать рассказ, следует вернуться в 1996 год и сделать попытку основательно разобраться в тех событиях, которые стали предтечей принципиальных изменений в жизни не только города, но и возьму на себя смелость утверждать – всей страны…

Глава 3. Особенный и переломный год

1996 год войдет в историю России и нефтеюганского региона как период особенных – переломных – событий в политической, экономической и обычной человеческой жизни.

 Он объективно завершал начальный и самый трудный этап демократических реформ в нашей стране с момента распада Советского Союза. Предыдущие пять лет были до отказа заполнены хаосом суматошного противоборства старого и нового, иногда казалось, что еще чуть-чуть и государство погибнет от «парада суверенитетов» и мы все захлебнемся беспощадной гражданской войной. Команда первого президента Российской Федерации Бориса Ельцина с огромным трудом, почти вслепую и буквально с колес перестраивала огромную страну.

 Всеобщая пореформенная смута не обошла стороной и нефтеюганцев, более того, породила новые проблемы и беспокойства. Пожалуй, главными из них были две. Первая – продолжающееся реформирование Юганскнефтегаза под руководством новых собственников и связанное с этим социальное напряжение в Нефтеюганске и юганском регионе в целом. Вторая – стремительно растущая политическая активность президента компании «Дебит», депутата городской думы и экс-кандидата в депутаты Государственной думы Владимира Петухова, имеющая своей целью победу на октябрьских выборах главы города преимущественно на антиюкосовских настроениях горожан. Однако, обо всем по порядку.

 Неоспоримый факт – начало демократических реформ в России было положено приходом к власти так называемых либералов-младореформаторов под эгидой Бориса Ельцина. Их первыми радикальными решениями стали запрет КПСС в ноябре 1991 года и либерализация цен, объявленная второго января 1992 года и прозванная в народе «проклятой шоковой терапией».

 После ожесточенных политических распрей и столкновений, закончившихся безумной танковой атакой на Верховный Совет в октябре 1993 года, была ликвидирована система советов народных депутатов. Два месяца спустя на всенародном референдуме 12 декабря принимается новая Конституция Российской Федерации, узаконившая окончательный отказ от советской власти и утвердившая новый конституционный строй. Через полтора года, в августе 1995 года, рождается основополагающий и долгожданный федеральный закон об общих принципах организации местного самоуправления.

 Одновременно в стране уже пять лет бушевала необъявленная война на Северном Кавказе – организованный и поддержанный извне интернационал сепаратистов-террористов стремился любой ценой оторвать Чечню от России.

 В регионах в самом разгаре были «парад суверенитетов» и анархия в организации власти на местах. Деформированы и почти разрушены традиционные ценности, а новые, слепо скопированные с Запада, оборачивались беспределом, распущенностью нравов, наркоманией и пьянством, расцветом коррупции и организованной преступности.

 Перестраивались и перекраиваивались отношения в экономике – рыночная свобода в одной упряжке с популистской демократией «лихачили» на всем пространстве России. Приватизация всеобщего народного достояния – государственной собственности – поставила в повестку дня реорганизацию на рыночных основах гигантского нефтегазодобывающего комплекса бывшего Советского Союза…

 –

 Такая вот постсоветская «ударная пятилетка» предшествовала 1996-ому году. Правда, всех россиян и нефтеюганцев впереди еще ожидали не менее серьезные испытания. В июне предстояли очередные выборы президента страны, а в октябре-декабре первые в истории новой России выборы органов местного самоуправления – глав и депутатов муниципальных образований…

 Для полноты картины следует перечислить и другие значимые события 96-го, в контексте которых неизбежно развивался и юганский кризис.

 Бесспорно, к самым главным из них следует отнести вывод в Россию тактического и стратегического ядерного оружия из Украины и уничтожение пусковых шахт. Почти одновременно, к концу года, завершился процесс окончательного вывода всех видов ядерных вооружений из Белоруссии. Сейчас даже страшно подумать, что было бы после киевского майдана с невывезенным вовремя ядерным оружием из Украины.

 Серьезным событием стало решение Бориса Ельцина участвовать в президентских выборах при крайне низком стартовом рейтинге. Чтобы переломить ситуацию, крайне была нужна поддержка избирателей. Почти любой ценой. Сначала полетели головы непопулярных у народа политиков и первым был отправлен в отставку Анатолий Чубайс с поста первого вице-премьера. Это случилось 16 января. Победили настроения электората, а рожденная кем-то и приписываемая Ельцину фраза «во всем виноват Чубайс» остается крылатой в народе и по сей день.

 Отечественная и западная элиты заволновались – не означают ли такие радикальные решения президента Ельцина смену экономического рыночного курса? А экономические реформы и в самом деле были под угрозой срыва. В конце января-начале февраля прошла трехдневная общероссийская забастовка работников просвещения, в которой участвовали 300 тысяч человек. Следом забастовали полмиллиона шахтеров. Главным требованием бастующих было ликвидировать огромную задолженность по зарплате.

 Восемьдесят процентов долгов по зарплате приходились на предприятия, которыми руководили «красные директора». Но работникам было все равно, чьи это долги – главное, что денег они не получали и обвиняли во всем верховную власть. Недоимки по налогам и кризис неплатежей в условиях предвыборной борьбы неизбежно толкали народ на баррикады.

 Огромное раздражение среди россиян и избирателей вызывала бездумно начатая военная кампания в Чечне. Даже ликвидация лидера сепаратистов Джохара Дудаева и последующие переговоры об урегулировании конфликта не сумели переломить негативные электоральные настроения. Теракты в Москве и дагестанском Каспийске лишь усилили тенденцию уничтожения политической репутации Кремля…

 –

 Предвыборная ситуация в пользу Ельцина начала постепенно выравниваться после принятия популистского майского указа о комплектовании армии на профессиональной основе с весны 2000 года и отмене с этого срока призыва на срочную военную службу. Избиратели и россияне, осуждавшие войну в Чечне и не желавшие посылать на нее своих детей, были готовы поверить даже таким несбыточным обещаниям.

 Еще больше электоральных симпатий добавили прошедшие 10 июля переговоры, на которых было достигнуто соглашение о выводе российских войск из Чечни, разоружении сепаратистов и проведении свободных выборов в Чеченской Республике.

 В дальнейшем, уже после президентских выборов, отряды боевиков Масхадова неожиданно атаковали Грозный и заняли его. Попытки выбить масхадовцев из города не удались. 31 августа секретарь Совета безопасности Лебедь и Масхадов в присутствии представителя ОБСЕ подписали Хасавюртовские соглашения. Решение вопроса о независимости республики отложили на пять лет. В конце сентября начался вывод федеральных войск из Чечни, к новому году он был завершен.

 Внутриполитическую обстановку в канун выборов президента обострил неожиданный визит на Давосский экономический форум Геннадия Зюганова. В центре внимания форума, который открылся первого февраля, вместо традиционной повестки оказались грядущие выборы в России и их влияние на ситуацию в мире.

 О низкой популярности Бориса Ельцина было известно всем. Зюганов же старался предстать умеренным социал-демократом, его выступления собирали полные залы. Представителям официального Кремля даже пришлось организовать отдельную пресс-конференцию с резкими откровениями по поводу истинных целей лидера российских коммунистов, программа которого могла привести к повторению краха страны, до предела напичканной ядерным оружием.

 Наблюдая теплый прием Зюганова, правящая отечественная элита всерьез восприняла опасность «смычки» российских коммунистов с Западом. Реальная угроза смены общественно-политического строя в случае проигрыша Ельцина подтолкнула крупнейших отечественных банкиров, включая Ходорковского, к решительным действиям. Они предложили Чубайса на роль руководителя штаба предвыборной президентской кампании. Обстановка и в самом деле складывалась неудачно – рейтинг Бориса Ельцина продолжал оставаться низким, коалиция большого бизнеса вокруг него складывалась с трудом.

 Электоральные симпатии в пользу Бориса Николаевича были значительно подогреты, когда 26 марта МВФ одобрил предоставление России кредита в размере 10 млрд долларов с десятилетним сроком погашения. Благодаря этому кредиту удалось договориться с государствами-кредиторами Парижского и Лондонского клубов о реструктуризации внешнего долга бывшего СССР на 25 лет, что стало большим облегчением для тощего бюджета страны.

 Вслед за этим и Мировой банк с марта по июнь предоставил России займы на общую сумму около 1,8 млрд долларов. Правда, эти займы не всегда использовались по целевому назначению – огромные задолженности по зарплатам, пенсиям, детским пособиям и забастовки вынуждали пускать немалую часть кредитных траншей на социальные нужды. А где-то эти займы просто цинично разворовывались…

 –

 16 июня состоялся первый тур выборов президента России. Так как никто не набрал более 50 процентов голосов, второй тур был назначен на третье июля. Все избиратели понимали, что предстоял не просто выбор президента, а выбор пути – продолжать начатые рыночные реформы или повернуть назад в советское прошлое. Генерал Александр Лебедь, занявший третье место в президентской гонке, призвал своих избирателей отдать голоса за Ельцина. Третьего июля состоялся второй тур выборов. Борис Ельцин получил 53,8 процента голосов, Геннадий Зюганов – 40,3 процента.

 По мнению самого Чубайса, которое он высказывал неоднократно, на формирование предвыборного политического расклада решающее влияние оказал переход контроля над экономикой в частные руки. И в этом колоссальную роль сыграли мошеннические залоговые аукционы. В них не было конкуренции и открытости, решалась одна единственная задача – сделать все так, чтобы коммунисты не пришли к власти.

 И новые олигархи-собственники успешно решили поставленную задачу. У них тоже не было выхода, зато были огромные финансовые ресурсы, мощные телеканалы, газеты и радио, профессиональные политтехнологи, лучшие из которых входили в избирательный штаб Ельцина.

 Сразу после выборов, в августе, был принят специальный президентский указ о неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения бюджета во втором полугодии 1996 года. Он временно приостановил действие всех решений об увеличении расходной части бюджета, за исключением касавшихся выплаты пенсий и обеспечения жильем военнослужащих. Такой шаг способствовал укреплению финансовой стабильности, хоть и нарушал предвыборные обещания.

 Правительство лихорадочно искало способы ослабить бюджетный кризисный пресс. Госдума «левела» и продолжала принимать популистские решения и поправки, которые, правда, лишь на бумаге раздували расходы бюджета на «социалку».

 Вновь обострилась проблема недобора налогов. В октябре была создана Временная чрезвычайная комиссия по налоговой и бюджетной дисциплине (ВЧК). Благодаря ее активности уже в декабре недоимки несколько снизились, налоговые поступления увеличились на 46 процентов. Но сохранить позитивную тенденцию не удавалось – реальный кризис неумолимо диктовал свои законы, больно бил и по нефтеюганцам…

 –

 Важным этапом в приватизации российской нефтянки стали помянутые недобрым словом залоговые аукционы. Чтобы помочь государству преодолеть бюджетный дефицит, еще в марте 1995 года руководители ведущих российских банков предложили кредитовать правительство под залог государственных пакетов акций самых привлекательных предприятий страны. 31 августа был принят президентский указ № 889 «О порядке передачи в 1995 году в залог акций, находящихся в федеральной собственности».

 Залоговые аукционы проводились для «своих» игроков, посторонние и иностранные инвесторы к ним не допускались. В декабре 1995 года будущим кредиторам правительства было предложено 51 процент акций Сибнефти, 51 процент акций СИДАНКО и 45 процентов акций ЮКОСа. Сибнефть досталась финансовой компании Бориса Березовского и Романа Абрамовича за 100,3 млн долларов, СИДАНКО купили банки МФК и ОНЭКСИМ Владимира Потанина за 130 миллионов, акции ЮКОС были проданы Менатепу Михаила Ходорковского за 159 млн долларов. В залоговых аукционах на 5 процентов акций ЛУКОЙЛа и 40,12 процента акций Сургутнефтегаза победили сами эмитенты.

 О «примечательной» приватизация ЮКОСа в пользу Менатепа уже подробно рассказывалось. Здесь лишь отметим, что правительство теоретически могло погасить задолженность и вернуть себе залоговые пакеты, но это не отвечало интересам банкиров-олигархов. В итоге государство не расплатилось с кредиторами и последние получили право продать залог для погашения кредита. В течение двух лет длилась злосчастная залоговая эпопея и завершилась без особых сюрпризов: все залоговые пакеты перешли аффилированным структурам залогодержателей, а государство полностью утратило контрольный пакет в основных вертикально-интегрированных нефтяных компаниях (ВИНК). Старую гвардию «нефтяных генералов» начало вытеснять новое поколение российских бизнесменов, которые стали играть все большую роль в российской экономике и политике.

 После всех залоговых аукционов и перехода под полный контроль Менатепа дела компании ЮКОС оказались в плачевном состоянии. В преддверии 1996 года она «неожиданно» проваливается в кризис. До сих пор до конца неясно, что послужило его причиной – продуманная игра нового менеджмента компании на понижение или наоборот – просчеты в управлении. А может, это было следствием системного кризиса, охватившего всю экономику страны? Вполне вероятно также, что это могло быть результатом воздействия не одного, а группы факторов. Будущие исследователи истории создания и деятельности бизнес-империи Михаила Ходорковского, возможно, компетентно ответят и на эти вопросы.

 Пожалуй, довольно квалифицированно эта ситуация была проанализирована в известной статье «Российская нефтяная промышленность: двадцать лет, которые потрясли мир», написанной Ниной Николаевной Пусенковой, старшим научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук:

 «…На тот момент ЮКОС был в плачевном состоянии. Добыча нефти Юганскнефтегазом за 1987–1995 годы упала с 70 млн. до 27 млн. тонн и надолго застряла на этой отметке. В 1995 году Юганскнефтегаз остановил почти все бурение, а инвестиции в производство свелись к нулю. Если в 1990 году простаивала 1 тыс. скважин, то в 1994 году – уже 3,7 тысяч.

 Не лучше была ситуация и у компании Самаранефтегаз. Она отказывалась поставлять нефть Новокуйбышевскому НПЗ, который задолжал ей огромные деньги. Куйбышевнефтеоргсинтез работал без руководителя после того, как уволили его директора. Никто не хотел занять это место, ведь два его предшественника были убиты.

 Почти 60 % потребителей продукции ЮКОСа были неплатежеспособными аграриями. В 1993–1996 годах долги по налогам ЮКОСа выросли в 2,8 раза, превысив 2 млрд. долларов. Нагнеталась социальная напряженность из-за колоссальной задолженности по зарплате Юганскнефтегаза. Нефтеюганск начал бастовать.

 Компании пришлось бороться за выживание. В феврале 1995 года, чтобы вывести Юганскнефтегаз из финансового кризиса, совет директоров ЮКОСа перешел к новой торговой политике, которую в компании назвали «маленьким НЭПом». Нефть в стране стали продавать коммерческим структурам на условиях предоплаты, причем в договорах особо оговаривалась продажа нефтепродуктов в тех областях, за топливное обеспечение которых отвечал ЮКОС. За март было реализовано 1,7 млн. тонн нефти, и Юганскнефтегаз получил 245 млрд. рублей (в предыдущие месяцы – не более 70 миллиардов). «НЭП» позволил сократить задолженность по зарплате нефтяникам с четырех до двух месяцев.

 Среди этого хаоса 23 мая 1996 года Сергей Муравленко покинул свой пост. Его избрали председателем совета директоров, а во главе компании встал Михаил Ходорковский…» (Н.Н.Пусенкова. Российская нефтяная промышленность: двадцать лет, которые потрясли мир. – Журнал «История новой России. Очерки, интервью», № 3, 2010).

 Из-за задолженности по зарплате стремительно нарастала социальная напряженность и на предприятиях холдинга, расположенных в разных регионах страны от Сибири до центральных и южных районов. Новые владельцы и менеджмент ЮКОСа начинали терять контроль над ситуацией.

 Здесь необходимо добавить, что особые надежды связывались с освоением гигантского Приобского нефтяного месторождения в Ханты-Мансийском автономном округе при участии американской ТНК АМОКО на условиях соглашения о разделе продукции (СРП), кабального по своей сути для нефтяников и экономики страны. В итоге все закончилось неудачей. В течение нескольких лет шли переговоры, а в конце 1998 года АМОКО была поглощена британской компанией British Petroleum и вышла из участия в проекте освоения Приобского месторождения…

 –

 А вот как складывались дела непосредственно в эпицентре кризисного удара – в Юганскнефтегазе, от которого зависела судьба не только нефтяников, но и всего юганского региона.

 Стали резко расти долги, задолженность по зарплате и налогам достигла миллиарда долларов. Упал уровень жизни нефтяников и всего населения Нефтеюганска, Пыть-Яха, Нефтеюганского района. По-другому и быть не могло – бюджеты этих трех муниципалитетов на 95 процентов состояли из налоговых поступлений из Юганскнефтегаза.

 Корпоративный «нэп» позволил сократить задолженность по зарплате нефтяникам с четырех до двух месяцев. Но такая коммерция одновременно породила всевозможные фирмы-прокладки, которые впрямую наживались на торговле нефтью, подлежащей реализации с целью расчетов с муниципальными и региональными бюджетами.

 Неудивительно, что Юганскнефтегаз и ЮКОС находились под пристальным вниманием российской и зарубежной прессы. Вот что, например, 21 июля 2004 года писала газета «Коммерсант»:

 «…Весной 1993 года глава Юганскнефтегаза Сергей Муравленко инициировал создание госкомпании ЮКОС, в уставный фонд которой были переданы 51 % голосующих акций Юганскнефтегаза, принадлежавших государству. 9 июля 1993 года зарегистрировано ОАО Юганскнефтегаз (правопреемник ПО Юганскнефтегаз) с уставным фондом 10,7 млрд неденоминированных руб. В ходе чековой приватизации, начиная с 1993 года, около 12 % акций ОАО Юганскнефтегаз выкуплены работниками компании и ЧИФами Тюменской области. Более 10 % акций приобрели Credit Swiss First Boston и Brunswick Warburg в интересах американского миллиардера Кеннета Дарта.

 Кризис компании 1995 года (убытки – более 2 трлн неденоминированных руб., долг федеральному бюджету около 1,2 трлн руб.) привел к решению акционеров передать функции управления НК ЮКОС. Через две недели после этого контрольный пакет акций ЮКОСа приобретен структурами банка МЕНАТЕП на залоговом аукционе за $159 млн.

 С августа 1999 года начат обмен ЮКОСом акций дочерних компаний на единые акции НК. Одновременно удалось урегулировать вопрос по покупке акций ОАО, принадлежавших Кеннету Дарту. В течение последующих двух лет доля ЮКОСа в Юганскнефтегазе увеличилась до 93 %. В июле 2001 года по результатам размещения акций нового номинала доля ЮКОСа в уставном капитале Юганскнефтегаза составила 100 %…» (Петр Сапожников. Дожили. Началась распродажа ЮКОСа. – Газета «Коммерсантъ», № 131 от 21.07.2004).

 Как уже отмечалось, в апреле 1996 года группа топ-менеджеров банка Менатеп во главе с Ходорковским вошла в руководство нефтяной компании ЮКОС. Начались кадровые кульбиты и рокировки. Сначала Сергей Муравленко покинул свой пост – в конце мая его избрали председателем совета директоров, а во главе компании встал Ходорковский. Спустя несколько дней, четвертого июня, последний был избран председателем совета директоров ОАО НК ЮКОС. В должности заместителя председателя совета и президента компании утвердили Сергея Муравленко.

 На состоявшемся в октябре этого же года заседании совета директоров ЮКОСа было официально объявлено о завершении реорганизации компании, в результате которой она стала полностью централизованной. Перед этим в течение августа-сентября во всех дочерних акционерных обществах прошли собрания акционеров, где были приняты решения не меняющие их статуса, но ставящие под полный контроль новых владельцев ЮКОСа.

 Вместо генеральных директоров вводилась должность «главных управляющих», назначаемых исполнительным органом компании. Кадровая реорганизация завершала создание новой модели управления мощным нефтяным холдингом в условиях рыночной конъюнктуры, в первую очередь ориентированным на получение максимальных доходов его собственников. Политика долгосрочного планирования капитальных вложений в развитие и модернизацию производства, создание современных рабочих мест, разведку недр и науку тоже приносилась в жертву главному приоритету – наращиванию чистой прибыли.

 После президентских выборов Ходорковский получил благодарность за активное участие в организации и проведении выборной кампании Бориса Ельцина. Вероятно, именно в этот момент и решилась окончательно судьба Юганскнефтегаза, а заодно – города и жителей региона. Это и есть календарная точка, когда менатеповскими воротилами была получена индульгенция на драконовскую приватизацию и прочие «опричные вольности».

 Ходорковский и другие преданные тогдашнему президенту страны олигархи, фактически сохранившие «семье» власть в стране, в знак благодарной признательности получили «ярлыки на княжение» – полные гарантии безопасности. Или безнаказанности…

 –

 Чем же в это время занимался Владимир Петухов – депутат городской думы, руководитель и владелец Дебита, в недавнем прошлом сам работник Юганскнефтегаза? Напрягаясь изо всех сил, как герой древнегреческого эпоса Сизиф, он вкатывал на вершину будущей победы тяжелый камень личного протеста против несправедливости. Правда, в древней легенде камень, едва достигнув вершины, раз за разом скатывался вниз, но упрямый богатырь, обреченный на бесконечные муки, снова и снова начинал свою тяжелую работу. Иногда казалось, что тем же самым занимался и наш герой.

 Но вернемся, как советует известная восточная поговорка, к «нашим баранам» и отметим, что наряду с президентскими преференциями Ходорковскому было сделано предложение войти в новое правительство, от которого он почему-то отказался. Однако в октябре без возражений вошел в состав совета по банковской деятельности при правительстве.

 И еще одна интересная подробность в тему. В ноябре 1996 года Борис Березовский в интервью газете «Файненшл таймс» заявил, что семь банкиров, финансировавших предвыборную кампанию Ельцина, контролируют более половины российской экономики. В их числе назывался и Ходорковский. Другие шесть были – сам Березовский, Александр Смоленский, Владимир Гусинский, Владимир Потанин, Михаил Фридман и Петр Авен. После этого с легкой руки журналиста и политолога Андрея Фадина в широкий обиход прочно вошло слово «семибанкирщина».

––

 В 1996 году, завершив общую централизацию ЮКОСа, команда Ходорковского приступила к реализации плана по его глубокой реструктуризации, который предусматривал троекратное снижение численности персонала. Из 76 тысяч человек, работающих в Юганскнефтегазе, Самаранефтегазе и Томскнефти, должно было остаться лишь 25 тысяч работников. Остальные работники переводились в сервисные предприятия без каких-либо гарантий существования, а тысячи других стали просто безработными.

 В описываемый период в Юганскнефтегазе работали 45–50 тысяч человек. В 2016 году в РН-Юганскнефтегазе (действующее официальное наименование бывшего Юганскнефтегаза – прим. автора) трудились 12 тыс. человек, в настоящее время – чуть более 6,8 тыс. человек.

 Одновременно с сокращением «лишнего» персонала новые владельцы промышленных активов в 1996 году решали еще одну важную для себя задачу. Шел непростой процесс передачи на баланс муниципалитетов всех объектов социальной и иной инфраструктуры, ранее содержавшихся на балансе приватизируемых предприятий. С этой целью правительством годом ранее было приняло известное постановление №235 «О порядке передачи объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения федеральной собственности в государственную собственность субъектов Российской Федерации и муниципальную собственность».

 Этот колоссальный объем работы наравне с решением не менее масштабных вопросов трудозанятости и безработицы обрушился в основном на муниципалитеты. Приходилось практически без предварительной подготовки, что называется «с колес», принимать на баланс огромное число объектов, начиная с котельных и инженерных сетей до объектов торговли, культуры и спорта, детских садов и медучреждений. Все это при советской власти строилось, ремонтировалось и эксплуатировалось госпредприятиями, теперь же новые собственники решительно освобождались от такого «балласта», планируя заниматься исключительно бизнесом…

 –

 Решение всего комплекса проблем, назревших в отношениях муниципалитетов юганского региона с ЮКОСом и Юганскнефтегазом, включая трудоустройство потерявших работу нефтяников и погашение огромных задолженностей перед бюджетами, неоднократно обсуждалось в начале 1996 года на ряде встреч руководства компании и глав местных администраций. Итогом стала безрадостная для всего юганского региона констатация официальной позиции ЮКОСа по самым животрепещущим вопросам.

 Из сорока пяти тысяч работников Юганскнефтегаза одиннадцать тысяч неизбежно будут сокращены, а все основные объекты социальной инфраструтуры в течение года передаются на муниципальный баланс.

 Об участии ЮКОСа в трудоустройстве сокращаемых работников ничего, кроме общих фраз, не звучало. Одно это грозило катастрофой местному рынку труда, неизбежными народными волнениями и массовым исходом потерявших работу нефтеюганцев в Сургутнефтегаз и другие соседние нефтекомпании. Муниципальные власти плелись в хвосте событий, рассчитывая как всегда на помощь вышестоящих властей и популистские, заведомо ложные протекционистские обещания ЮКОСа.

 Что касается судьбы Нефтеюганска и участия в ней «социально безответственной» компании ЮКОС, то вот признание самого Михаила Ходорковского, сделанное им в личных мемуарах «Тюрьма и воля», увидевших свет в 2012 году:

 «…Люди, конечно, в основном боятся изменений, поэтому возмущений со стороны сотрудников хватало. Впрочем, это была меньшая из проблем по сравнению с зарплатой, поэтому никаких особых конфликтов я не помню. Кроме, может быть, Нефтеюганска, где я отказался финансировать строительство жилья в городе. Считал и считаю ошибкой развивать город на болоте. Но люди к нему «прикипели». Этим решением я действительно настроил многих против себя…

 …Я вообще противник специальных «городов нефтяников», считаю их тяжелым советским наследием. Реально, чтобы обслуживать все месторождения компании в ХМАО, мне было нужно иметь «на месте» 10 000-15 000 человек, а проживало в наших городах и поселках там больше 200 000! Причем, например, Нефтеюганск построен прямо на болоте. До 14 метров насыпного грунта! Представляете климатические условия? Многие хотели, отработав, уехать в Самару, в Татарстан, в Саратов, но немногие уезжали. Так и жили, до конца жизни ощущая себя «временными жителями», не желающими вкладываться во «временное» жилье. Отсюда бараки, доставшиеся нам в наследство…

 …Скажу честно, не хотел я расширять жилой фонд. Ведь каждый год население увеличивалось за счет приезжих. А куда их девать? Работы-то нет, компания же должна была идти дальше на север, на восток…» (М.Б.Ходорковский, Наталья Геворкян. Тюрьма и воля. – Москва: Говард Рорк, 2012).

 Вдова Владимира Петухова Фарида Исламова в своей книге «Ходорковский. Кто убил моего мужа?», изданной в 2014 году, так прокомментировала антисоциальные инициативы миллиардера:

 «…Вместе с Ходорковским в Нефтеюганск наведывались консультанты из аудиторской фирмы Arthur Andersen. Основная проблема, выявленная консультантами, – чрезмерно «раздутые» непроизводственные расходы «Юганскнефтегаза», в том числе на социальную сферу. На её содержание с 1993 по 1996 год «Юганскнефтегаз» потратил 3,5 триллиона рублей. Консультанты были уверены, что именно эти расходы нужно сокращать в первую очередь.

 Стратегия новых хозяев ЮКОСа по дискриминации населения Нефтеюганска стала очевидна к концу 1996 года: сократить численность населения до 30 тысяч человек, рабочий коллектив сократить на 2/3. Сделать из города вахтовый поселок, иначе вести бизнес, по мнению московских банкиров, было нерентабельно. Сократить 2/3 общего числа скважин из-за их якобы убыточности, в случае несогласия – пригласить сторонних вахтовиков из Самары или Тюмени, а то и вовсе китайских рабочих, которые едят меньше и мизерной зарплате будут очень даже рады.

 А тех, кто в этом пытался разбираться, противодействовать они либо покупали, либо нейтрализовали. Первым сильным человеком, которого они встретили на своем пути, оказался Владимир Петухов…

 Вот вам два человека – Ходорковский и Петухов – две большие, как говорится, разницы. Один храмы строит в родном городе, другой только и мечтает о том, как бы сократить население Нефтеюганска до необходимого минимума…» (Фарида Исламова. Ходорковский. Кто убил моего мужа? – Москва: Детектив-Пресс, 2014).

 Одним словом, в отношении всех социально-трудовых стратегий ЮКОСа уже в 1996 году стало окончательно ясно – нефтеюганцам и Ходорковскому не по пути. Противостояние ветеранов-нефтяников и потомков всех усть-балыкских первоосвоенцев с новыми хозяевами жизни с самого начала шло к неизбежным антагонизмам и столкновениям…

 –

 К лету в городе и регионе обстановка накалилась и в который раз подтвердилась классическая аксиома о том, что «политика есть концентрированное выражение экономики». Понятно, что существует множество «политик» различного уровня – от требований безработного человека и голодающей семьи до государственно-глобальных политических интересов. Но также безусловно понятно, что все они изначально мотивированы разными экономическими потребностями, начинающимися, проще говоря, с элементарного желания заработать на кусок хлеба.

 Именно такой «пусковой механизм» и сработал летом 1996 года в Нефтеюганске. Другими словами, громко прозвучала публичная и резкая критика в адрес компании со стороны того, кто был глубоко убежден в том, что новая команда владельцев ЮКОСа продолжает муравленковскую политику «удушения и порабощения» основного и сервисного производства. Досталось и муниципальным властям, но главным объектом атаки были ЮКОС и топ-менеджеры Юганскнефтегаза.

 Кто был автором атакующих действий? Нетрудно догадаться – это был все тот же Владимир Петухов, руководитель предприятия по ремонту скважин «Дебит», депутат городской думы и экс-кандидат в депутаты госдумы. Никакого особого секрета в его тактике и предпринятых шагах не было. Эксперты в один голос утверждали, что летние публичные акции Петухова были логичным продолжением его политического тренда, стартовавшего с момента выборов в госдуму в декабре 1995 года. Антиюкосовская повестка пришлась как нельзя кстати. На кону же стояла победа на предстоящих в октябре выборах главы города Нефтеюганска.

 Главные требования, которые выдвигал Петухов, выступая в разных СМИ, сводились к следующему. Он утверждал, что акционирование Юганскнефтегаза способствовало ограблению трудовых коллективов и нефтяников компанией ЮКОС, добыча нефти упала с 74 до 24 млн тонн в год, за воротами оказались и еще окажутся более 10 тысяч человек, судьба которых мало кого волнует.

 По сути преступным считал Петухов слияние ЮКОСа с Менатепом и его детищем Роспромом – сугубо частной фирмой, заточенной на создание хитроумных схем закабаления «бесхозных» предприятий оборонной, пищевой и химической промышленности. Теперь же, по оценкам Петухова, вновь образованный холдинг Роспром, не несущий никакой ответственности, имеет годовой валовый объем реализации примерно 6 млрд долларов, из которых на долю нефтяников приходится более пяти миллиардов. При этом Роспром является главным распорядителем не принадлежащих ему огромных финансовых средств.

 Далее Петухов впервые публично обозначил причины разрыва отношений ЮКОСа с его предприятием «Дебит». Оказывается, за произведенный ремонт скважин компания задолжала 135 млрд рублей и тем самым поставила его предприятие на грань банкротства. Петухов делал вывод, что это преднамеренная акция, но трудовой коллектив, точнее, лично он, будет бороться за свои права до конца: «…В то время, когда АНК ЮКОС успешно расправлялось с НПП «Дебит», неработающий фонд скважин неуклонно нарастал и сегодня он составляет почти половину всего фонда скважин АО ЮНГ. Это также характерно для стратегии АНК ЮКОС, а по моему разумению это уже похоже на преступление против жителей региона…» (Из интервью В.А.Петухова газете «Дорога», №22 от 14.06.96).

 Жесткой критике Петухова подвергались не только Муравленко и ЮКОС. Главы администраций региона Севрин, Клепиков и Асеев распекались за уступки ЮКОСу по долгам в муниципальные бюджеты. Своих коллег-депутатов Петухов упрекал в пассивности и нежелании отстаивать интересы нефтеюганцев. Персональная критика в адрес Ходорковского в его выступлениях того периода еще не звучала…

 –

 Конечная цель «летнего наступления» Петухова конкретно была выражена в следующем тезисе: «…Многие меня упрекают, имею ли я право вмешиваться во внутренние дела АО «ЮНГ»? Отвечаю: имею и моральное, и юридическое право, так как я почти 10 лет работал в п/о «ЮНГ», своим трудом помогал создавать его и сегодня на все 100 % зависит мое будущее от состояния нашего объединения. Поэтому, исчерпав все мыслимые и немыслимые аргументы в пользу реформирования АО «ЮНГ», я предлагаю жителям региона провести ряд акций протеста, собрать подписи 5 процентов жителей региона для проведения референдума по отношению к АНК «ЮКОС», провести этот референдум и, в случае негативного отношения большинства жителей региона к АНК «ЮКОС» потребовать приезда правительственной делегации для удовлетворения нашего желания? Считаю это высшей справедливостью для нашего региона, а дальнейший путь развития будет зависеть только о нас с вами…» (Ю.Пронин. Петухов начинает второй раунд. – Газета «Нефтеюганский рабочий», №24 (4182) от 12.06.96). Пресс-конференция с местными журналистами, на которой прозвучало это заявление Петухова, проходила в крайне эмоциональной обстановке и длилась более двух часов.

 Итак, главная задача бизнесмена, депутата и профессионального инженера-нефтяника Владимира Петухова в тот период состояла в подготовке и проведении «референдума по отношению к АНК «ЮКОС». Заметим, пресс-конференции и заявления Петухова состоялись буквально накануне выборов президента России.

 У кандидата Ельцина рейтинг ниже плинтуса, Зюганов и коммунисты готовы к реваншу, в Москве и в стране большой политический переполох. Крупный бизнес и Ходорковский максимально заняты финансированием президентской кампании и сверхдорогими пиар-акциями.

 На местах – в региональных и муниципальных масштабах – происходит аналогичная предвыборная лихорадка. Параллельно с этим в Нефтеюганске, Пыть-Яхе и Нефтеюганском районе, как и во всем Ханты-Мансийском автономном округе, завершается работа над уставами муниципальных образований нового формата и готовятся октябрьские выборы глав и депутатов в соответствии с федеральным законом от 28 августа 1995 года №154-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

 При этом Петухов пока еще не заявлял официально о своем желании баллотироваться на пост главы города. Он и его команда активно и технологически грамотно ведут подготовку регионального референдума в отношении ЮКОСа. Первым делом в Юганске, районе и Пыть-Яхе силами активистов из числа работников «Дебита» был организован массовый сбор подписей в поддержку проведения референдума.

 Как утверждали очевидцы и свидетели, часть этих подписей потом использовалась не только при выборах Петухова на главу города, но и при поддержке пропетуховских кандидатов при избрании нового мэра уже после его гибели. В принципе, при хорошей политтехнологической выучке кадров и активистов это особого труда не составляло…

 –

 Далее события развивались следующим образом. В промежутке между первым и вторым турами президентских выборов, а именно 22 июня команда Петухова организовала и провела на площади у Дворца спорта «Сибиряк» небольшой митинг с участием не более двухсот человек в поддержку проведения референдума.

 Пожалуй, на нем впервые прозвучала конкретная формулировка вопроса, выносимого на местный плебисцит: «Согласны ли Вы с социально-экономической политикой, проводимой АНК «ЮКОС» в городе Нефтеюганске?». В дальнейшем вокруг этой формулировки разгорелись жаркие споры и даже судебные разбирательства, однако факт остается фактом – брошенный ЮКОСу публичный вызов нашел широкий отклик среди жителей всего юганского региона.

 Специально или по неведению, но основным рефреном на встречах Петухова с людьми, в газетных и эфирных выступлениях звучал слоган «антинародная политика ЮКОСа». Видимо, его авторам было невдомек, что критикуя таким образом оппонентов, следовало бы точнее расставлять акценты. Ведь «антинародная» политика ЮКОСа и его владельцев в общем смысле была ничем иным как прямым следствием смены способа хозяйствования, а если шире – смены политики и идеологии в Российской Федерации. Здесь петуховские пропагандисты невольно подменяли понятия и попадали в смысловую ловушку, граничащую с нарушением конституционного порядка.

 Бесспорно, в действиях частной компании по имени ЮКОС присутствовало крайне циничное пренебрежение интересами стотысячного Нефтеюганска и не только его одного, однако определять это однозначно как «антинародность» было все-таки явным перебором. Но чего только не скажешь в пылу политической борьбы, особенно, если уже созрел конкретный план «хождения во власть»…

––

 Инициативная группа по подготовке референдума, зарегистрированная распоряжением главы администрации города 24 июля 1996 года, через месяц сообщила в газете «Нефтеюганский рабочий», что сбор подписей в поддержку референдума по указанному вопросу завершен.

 В Нефтеюганске было собрано семь тысяч, в Пыть-Яхе – около трех и в Нефтеюганском районе – более 2,5 тысяч подписей. Сначала предлагалось провести референдум совместно с выборами органов местного самоуправления 27 октября, но затем сроки были перенесены на декабрь. Городская дума 13 сентября поддержала проведение референдума, однако впоследствии ее решение было оспорено ЮКОСом в судах при поддержке прокуратуры.

 Команда Петухова делала все, чтобы референдум был проведен до 24 декабря – дня перерегистрации ЮКОСа из государственного в сугубо частное предприятие. За границами этой даты смысл формулировки темы референдума терял свое значение – вступали в силу законы, охранявшие частную собственность и ее экономические права от волюнтаристских вмешательств извне.

 Скорее всего, именно в баталиях за референдум у Владимира Петухова окончательно созрело решение участвовать в выборах главы местного самоуправления города Нефтеюганска. Плебисцит против ЮКОСа не получился, но Петухов обрел главное – в глазах избирателей и населения он состоялся как политический лидер и выразитель мнения большинства нефтеюганцев. Теперь оставалось только дождаться установленного законом срока и подать официальное заявление в избирательную комиссию на участие в выборах главы города…

––

 2 сентября 1996 года избирательная комиссия зарегистрировала Владимира Петухова кандидатом на пост главы города Нефтеюганска. Стремительное перерождение нашего героя из бизнесмена в народного трибуна и радетеля за справедливость лишний раз подчеркивало его гражданскую смелость. Петухов занял «вакантное» место Робин Гуда, защитника обездоленных – это стало ясно даже тем, кто еще вчера априори не допускал подобного сценария и такого развития событий.

 Такой феномен трудно было представить в других регионах России, даже в центральных – по периметру пресловутого «красного пояса». Аукнулось именно здесь, на юганском меридиане, вдалеке от Москвы и «большой земли». И совсем не случайно. Потому что в Юганске, начиная с салмановских геологов-первопроходцев, ковался настоящий сибирский характер и ковался он из отличного отборного материала – лучших людей необъятного и могучего Советского Союза, прошедших не на словах, а на деле огонь, воду и медные трубы.

 Владимир Петухов поднял знамя, которое могло так и остаться втоптанным в грязь и не водруженным на баррикады протеста против засилья вороватого капитала, коррупции и криминала – как это, к примеру, произошло на индустриальном Урале, в Кузбассе, Республике Коми и других тоже бастовавших регионах. И только за это мы, его юганские земляки, должны быть благодарны ему – «безумству храбрых поем мы песню». Правда, за свою славу защитника угнетенных Петухову предстояло заплатить самую высокую цену…

 –

 Встревоженные протестными настроениями в «юганской вотчине» в преддверии муниципальных выборов главные акционеры ЮКОСа решили действовать по-своему, используя старое правило бизнеса – не класть все яйца в одну корзину. Только поэтому в действиях первых руководителей ЮКОСа и Юганскнефтегаза, а вслед за ними и в работе всего пула московских политтехнологов-подрядчиков применялся проверенный жизнью простой и надежный диалектический подход.

 По решению «юкосовских мудрецов» основными дублерами мэра Нефтеюганска Виталия Севрина и главы Нефтеюганского района Александра Клепикова на предстоящих выборах стали Владимир Петухов и Анфир Фазлутдинов. В том, что были поддержаны именно эти фигуры ничего особенного не было – сведущие эксперты сразу узнали почерк профессионалов избирательных технологий.

 Расчет был простой как три рубля – не выиграют Севрин и Клепиков, так победят Петухов и Фазлутдинов, известные в городе и регионе «правдорубы». А поддержанные уже образовавшейся к тому времени менатеповско-муравленковской командой, они, в случае своей победы, принесут нужные дивиденды ЮКОСу и помогут «замирить» начавшуюся юганскую смуту. Кто-то тогда даже пошутил по поводу такой тактики – «Макиавелли отдыхает». Но, как показали дальнейшие события, гладко было на бумаге, пока не попали на «юганские овраги»…

––

 Вообще, про избирательную компанию 1996 года по новому закону о местном самоуправлении можно и нужно писать отдельные книги и проводить специальные научные исследования. Тогда столько всего – впервые! – сошлось и случилось в самих низовых, корневых первоосновах народной жизни и власти – муниципальных городах, районах и других поселениях, что любое художественное и криминальное «чтиво» просто блекнет перед масштабами и смыслами происходившего.

 Конечно, после советского прошлого это был колоссальный переворот в организации власти на местах, а заодно и в головах миллионов граждан пореформенной России. Одновременно это должно было стать и гигантским шагом вперед из «царства необходимости в царство свободы». Но не зря и на этот счет в нашем народе существуют мудрые и верные присказки о том, что все надо делать с умом, а коль поспешишь, то людей насмешишь, и что серьезные жизненные переустройства не терпят разжигания дурных страстей. В нашем случае все вышло по известной черномырдинской поговорке – хотели как лучше, а получилось как всегда…

 –

 Безусловно, своими протестами Петухов «доставал» многих из местной элиты и их московских покровителей. Но в менатеповской команде, где «рулил» Ходорковский, поначалу думали, что с этим бизнесменом-рыночником и профессионалом-нефтяником можно будет поладить легче, чем с кадрами старой закалки Севриным и Клепиковым, которые, получив по воле Муравленко по миллиардному пакету акций Юганскнефтегаза (в старых деньгах), не всегда будут послушными марионетками новых хозяев ЮКОСа.

 Насчет муравленковского миллиардного «откупного» или «подкупного» это отнюдь не авторская фантазия. Такая цифра была озвучена лично одним из глав администраций и таким тоном, что и впрямь дóлжно было подумать: «Ну, конечно же, за труды свои праведные ты достоин такой награды, батенька!». Можно только догадываться, сколько подобных пакетов акций было вручено и другим «полезным» персонажам в счет будущих услуг. Петухову и Фазлутдинову такие бонусы наверняка и не снились – все еще было впереди, а пока они благосклонно принимали помощь ЮКОСа в подготовке и проведении своих избирательных кампаний.

 С тревогой наблюдая за происходящим в городе из «соседских окон», глава Нефтеюганского района Александр Клепиков еще летом попросил меня, в то время его советника, сделать аналитический обзор ситуации. Такой документ был подготовлен к двадцать пятому июня.

 В нем говорилось, что в силу сложившихся обстоятельств Петухов будет вынужден, скорее всего, одновременно решать несколько задач. Среди них назывались попытки вырвать из долговой ямы «Дебит», навязать ЮКОСу новую концепцию развития Юганскнефтегаза с учетом перспектив Приобского месторождения или выиграть на предстоящих выборах главы города. Подчеркивалось, что в назревшей ситуации Петухов способен решить все поставленные задачи.

 Разрешение конфликта, указывалось далее, требует продуманной комбинации мер, исключающей силовые методы и публичные окрики, которые позволял себе мэр Севрин, выступая в эфире местной юкосовской телерадиокомпании Интелком.

 Особое внимание обращалось на недопустимость действий Муравленко и его команды по задержке заработной платы, что только нагнетало обстановку и увеличивало ряды петуховских сторонников среди нефтяников и их смежников. Тут же отмечалось о просчетах при передаче на баланс муниципалитетов «ненужного» ЮКОСу имущества и средств для полноценного функционирования переданных объектов социальной инфраструктуры.

 Рекомендовалось начать немедленный поиск авторитетных лиц в правительственных структурах, способных помочь перевести противостояние Петухова и его оппонентов в русло спокойного и взвешенного диалога. Настойчиво предлагалось помочь разрешить претензии «Дебита» к генеральному заказчику по оплате выполненных работ.

 Записка, кроме Клепикова, была направлена главам администраций Нефтеюганска и Пыть-Яха, но все они тогда проигнорировали изложенные в ней предложения и рекомендации. Как и Муравленко, эти чиновники тоже относились к петуховским «причудам» скептически и не рассматривали их всерьез. Прикормленные нефтяными олигархами, они прежде всего преследовали личный интерес, а потому исключали любую возможность появления в их рядах человека со стороны.

 В те времена, когда власть повсеместно строились людьми подобного типа, трудно было рассчитывать на иное отношение. Любой шаг Владимира Петухова уже заранее рассматривался как крамольный и воспринимался в штыки. Однако местные «вожди» глубоко заблуждались, слепо следуя в фарватере новоиспеченных москвичей-муравленковых. Петуховское лидерство в обстановке, полной конфликтами и рисками, закалялось как сталь. И уже ничто не могло остановить этого человека в атакующем порыве.

 Он окончательно созрел для хождения во власть, хоть и не заканчивал никаких политических учебных заведений. Его «университетами» была вся многотрудная и многолетняя жизнь на этой земле. Владимир Петухов шел во власть, чтобы заставить ее изменить правила игры, решительнее биться против экспансии и доминирования интересов компрадорского капитала на территории юганского региона и всей страны. Его слова и требования находили глубокий отклик среди горожан, что еще больше убеждало в необходимости личного доминирования в муниципальной власти Нефтеюганска…

 –

 Но закулисные игры никто не отменял. Когда Севрин и его окружение поняли, чем грозит предвыборная активность Петухова при поддержке менатеповцев и Ходорковского, уже приступивших к покупке активов муравленковского ЮКОСа и Юганскнефтегаза, то в ход целиком и полностью пошел административный ресурс.

 На старте избирательной компании в офис «Дебита» неожиданно нагрянули с проверкой местная налоговая полиция и налоговая инспекция. Звучит на первый взгляд странно, но именно в этот день – 2 сентября – Петухов был официально зарегистрирован кандидатом в мэры. Были, конечно, обнаружены финансовые нарушения, но горожане и избиратели сразу сообразили, что этот «наезд» специально организован с единственной целью уничтожить репутацию Петухова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.