Роман Котчик
Интеллигентное хулиганство. Intelligenter Rowdytum

Родился в 1986 году в Могилёве (Белорусская ССР). Член Российского союза писателей. Включён в Антологию русской поэзии в 2020 году.

Библиография: Сборник стихов и малой прозы «Перестать молчать. Hör auf zu schweigen.», 2020 год.

Участник музыкальных проектов: «КЛЕМА», «Brom Project», «Automatopoetika/Автоматопоэтика», «Passion Position».

Член Российского кардиологического общества, член Общества специалистов по сердечной недостаточности.

Благодарственный лист

Я благодарен моим родным, дорогим моему сердцу людям, а также друзьям и приятелям, событиям и обстоятельствам, которые закалили мой характер и повлияли на возникновение этой книги.

Я очень благодарен моим читателям, которые умеют не воспринимать все буквально, отделяют зерна от плевел и готовы быть откровенными с собой и окружающим миром.

А также большое спасибо правителям миров и глобальным архитекторам за то, что не перестают бесконечно подбрасывать темы для творчества.

Мы не короновали вас

Сколько вы будете кормить нас пропагандой,
И когда мы уже насытимся ей по горло?
Для вас груз Энола Гэй был всего лишь петардой,
Хоть и тень Хиросимы вам мозоли натерла.

Пепел Нагасаки до сих пор скрипит на ваших зубах,
Ваши волосы пропахли газовыми камерами Освенцима.
В ваших глазах стоят голодные дети с язвами на ногах,
И сотни миллионов в любви нерожденных младенцев.

Ваша одежда промокла от слёз классов крестьянства и интеллигенции,
Которые вы уничтожили в минуту, запинаясь от гнева.
Это вы заложили все человеконенавистнические тенденции,
Вожди, президенты, принцы, графы, короли, королевы.

Мы же не коронуем и никогда не короновали вас,
С вашими многочисленными партиями и кандидатами.
Хорошо, что мы ещё в состоянии на Олимпе заложить фугас,
И выковать меч, кольчугу, щит, шлем, и защититься латами.

Миру не хватает пылких сердец

Миру не хватает пылких сердец,
Городу свежего воздуха не хватает.
Встряхнитесь же вы, наконец,
Или мечты окончательно тают?

Где все идеи, которые будоражат?
Кто боевое знамя поднимет?
Опять исполняете все, что вам скажут.
А если души за это отнимут?

Кто будет свежим дуновением?
Кто вдохновит миллионы?
А ты прожигаешь жизнь-мгновение,
Вновь попадаешь в капканы-законы.

Человечность

Верните человеку человечность,
Не зажимайте сущность его в каменных тисках.
В обмен на вечное невежество, беспечность,
Не станет он терять огонь в глазах.

Правители миров, ослабьте хватку
И лапу уберите с горла человека.
Не в силах ему выиграть эту схватку,
Судьба ей длиться до скончания века.

Поправ последнюю мораль, стыд позабыв,
Попытка в мрачные века людей вернуть,
Ведь очевидней стала, разум человека повредив.
А с этого пути, что ль не свернуть?

Зима

Рифмой из талой воды, осыпанной вчерашним снегом,
Приходишь навязчиво ты, увлёкшись бесконечным бегом.
Скелетами серых деревьев и смёрзшейся шерстью бродячих псов,
Клубами пара обветренных губ и гладким инеем слов.

Застывшего времени умеренный такт прорвёт состав электрички,
Прошлогодних сугробов тревоги на солнце тают догорающей спичкой.
Последний слепой снегопад укрывает неряшливо воскрешённую землю,
Треск морозов прошлых и новых тревог не хочу, не приемлю.

Удел романтиков

Удел романтиков гореть мечтой,
Система не прощает нападений
Тех, которые стремятся вечно в бой,
Тех, кто яро избегает наваждений.

Хранить в уме неповторимость первых поцелуев,
Их магию и мистицизм, ту девственную нежность,
Которой просто нету равных среди чистоплюев,
Удел романтиков лелеять безмятежность.

Ступив на лунную тропу, уже им не свернуть,
Не убежать, не скрыться в мире лжи и злобы.
А вот желают ли из рая правды улизнуть?
Хранящие его самозабвенно, поверьте, не особо.

Полумрак

В полумраке все мы красивее,
В полумраке все мы честнее,
В полумраке все мы любимее,
В полумраке все мы смелее.

Полумрак стал спасеньем несмелым,
Что не смеют, как хочется жить.
Голоса отдают черным, не искренне белым,
Души миру боятся открыть.

Под мостами неспящие тени
Всех навеки решили укрыть,
Вечных жертв стремлений и лени,
В полумраке готовых все утопить.

Каждый знает, как поступать,
Жить под мостами в темных углах.
Всякий знает, что оставлять,
Или ложь, или правду в словах.

Gerechtigkeit

Du bist sehr kompliziert,
Du musst jetzt reagierest.
Hilfst uns glücklich sein,
Und aufstehen auf Bein.

Wir sind noch deine Lügen,
Bitte nicht heute, nicht klügeln!
Melancholie ist in Gesellschaft,
Nur Tränen sind in Mannschaft.

Справедливость (перевод с немецкого)

Ты слишком бываешь сложна,
Ещё к тому же реагировать должна.
Стать счастливыми нам помоги,
И вставать часто с нужной ноги.

Мы ведь по-прежнему твоя ложь,
Не умничай сегодня да не трожь.
Общество вновь наполняется грустью,
Со слезами дни помню наизусть я.

Синтетический мир

Ах, какая эмоция, ох, какой порыв!
В голове не укладывается просто.
Настоящий стокилотонный взрыв,
Устроенный радостно, горестно, злостно.

А где уверенность, что это так?
Нет разве даже тени недоверия?
Поверит в это ли любой простак,
Ушедший в сторону от суеверия?

Хлеб насущный сменился фикцией.
От синтетического риса до пищи духовной,
До чувств, до речей с хорошей дикцией,
Виртуальная реальность с кожей слоновьей.

Мысли не о смысле жизни

От каждой секунды ждать больше,
Чем может она принести,
Обречены мы, и жить хочется дольше,
Чтобы успеть на Олимп себя вознести.

За строки, нашими душами написанные,
Откровенные, гармоничные и без гармонии.
За мелодии, на сновидения нанизанные,
Плавные, с рваными ритмами и какофонии.

Жизни иных связаны со змеями, джинами.
На опьянения царство они тратят себя.
Сквозь мутность глаз, за экстаза равнинами,
Тратят не на слова о любви, ведь не спасали любя.

Чего же стоят кисти, нотный стан и перья,
А также все ключи от двери забытья;
Что не у многих есть стремление, поверю я,
Но только лишь не в молниеносность бытия.

В стране слонов и Будды

В стране слонов и Будды не опадают часто листья,
Не сыплет снег, что тает на щеке холодною слезой.
В такой стране сегодня не пропитает страхом мысли,
А будущее прошлое в надеждах не затмит собой.

В стране слонов и Будды нет места страху, боли,
Угасший свет в глазах не встретишь никогда.
Там просто нет затравленных, не знавших воли,
Рабов, но без цепей, уже пропавших навсегда.

В стране слонов и Будды не подступает к горлу ком,
Тяжёлая и чёрная резина не избивает злобно души.
В такой особенной стране весь смысл просто в том,
Что в ней не закрывают глаз, не затыкают рты и уши.

Читателям

Когда-то в моде был у вас Аполлинера символизм,
А нынче, может быть, бесстыдный и суровый реализм?
Что ищут снова в наших строках ваши пылкие сердца,
Эпитеты, метафоры или все виды крепкого словца?

А что хотят прочесть сейчас рабы собак и кошек,
Что моют лапы, уши им и даже отгоняют мошек?
Работают, чтобы пушистых обеспечить крышей и едой,
А иногда и забывают бедные заняться вовремя собой.

Поправшие закон мужи, о чем сейчас хотят прочесть,
О низости, убийствах, грабежах, как отбирают честь?
Какую мысль в тексте хотят найти чистейшие душой,
Что проживают жизнь, не оставляя даже пыли за собой?

Всегда, читатели, пренебрегая модой, существует вкус,
Он может выглядеть шестёркой иль, как козырный туз.
Намного проще угодить сейчас стремящимся за новой модой,
А не живущим, гармонично со своею внутренней природой.

Басня о выборах

Уж двадцать с лишним лет в одном лесу у власти прочно стоят зайцы.
День выборов настал, за своих кандидатов другие звери держат пальцы.
Давно они устали оттого, что жизнь комфортна тем, кто имеет заячью капусту.
А что же делать честным лисам, белкам, волкам, когда у них в карманах пусто?

Все двадцать лет крупнее клевера за тяжкий труд зарплат не получали.
Детёнышей растили, раз в год на озере свой отпуск проводили и мечтали.
О том, что жизнь наступит лучше, тяжкий труд исчезнет, появится капуста.
Но не менялось ничего, мечты не помогали, животным становилось грустно.

Решением проблемы только может быть уничтоженье зайцев, всегда считали волки.
А белки выступили за выдвиженье собственного кандидата, ведь будет больше толку.
Сменить проблемный лес на более благополучный, с воодушевленьем предлагали лисы.
На самый дальний, где правят честные медведи, о нем словесно пишут яркие эскизы.

Прислушались лишь к белкам, от вида каждого имелся выдвинутый кандидат.
Каков был результат, узнаем очень просто, послушав, что фантазии нам говорят.
Мораль сей басни такова, что нет на свете беличьих лесов, ежовых, волчьих, лисьих.
Критерии комфорта разные, и лучший мир для всех зверей находится лишь в мыслях.

Пачка фотографий

В руках, пропитанная временем, скупая пачка фотографий.
Немного пожелтевшая, она без глупых надписей и эпитафий.
Лишь образы настойчиво в себе хранит прошедших лет и зим,
Калейдоскоп безжалостных событий, людей причастных к ним.

На первой фотографии у старого рояля уютная резная колыбель,
Стена с цветочными обоями, торшер, мольберт, большая дверь.
Младенец в просторной колыбели крепко держит погремушку.
Спустя тринадцать фотографий ефрейтор ловко заряжает пушку.

Спустя четыре, весь забинтованный, ко рту подносит кружку чая.
Спустя двенадцать стоит в шеренге на параде, усталости не зная.
Минув шестнадцать фотографий, он держит на крыльце роддома
Близнецов с зелёными глазами, рождённых в городе, где все знакомо.

Потом цветные сорок восемь фотографий счастливейшей семьи,

Морские берега, леса, бескрайние долины, горы и вечерние огни.
Коллеги по работе, родственники и просто гости из чужих краёв.
Насколько же прекрасным было это время, что нету даже слов.

А на последних снимках в основном болезни, старость и печаль,
Соседи постоянно хмурые, попавшие когда-то в кадр невзначай.
Короткая шеренга из седовласых, давно не заряжавших пушки.
Когда-то крепко, в красивых колыбелях, державших погремушки.

Чуть больше ста, от времени заметно пожелтевших, фотографий,
Без точных дат с обратной стороны, незабываемых имён и эпитафий.
Так беспокоят ослабленное сердце до сих пор и не рождают скуки,
Лежат в руках, что часто и с любовью пожимают правнуки и внуки.

Парижу с опозданием

Кто-то уже успел посвятить тебе жизни,
Я до сих пор не написал о тебе ни слова.
Да и не всегда без критики об Отчизне,
Думаю и рождаю строки снова и снова.

И часто вспоминаю, как Версаль в спешке
Покидал, насладившись парком и садами.
Я ехал в такси к тебе с лёгкой усмешкой,
Ведь подробнее многих познал их глазами.

Вдохнув твоё настроение, привязанным
Уже быть к чему-либо пропало желание.
Никому не хотелось снова быть обязанным,
Появилась потребность в очистке сознания.

Сидя у Эйфелевой башни на тёплой траве,
Осознал, глядя на её загорающиеся огни,
Тем летним вечером, что мысль в голове,
Родилась под аккомпанемент болтовни.

Мысль о том, что разделить тебя захотелось
С той, что способна будет открыть сердце.
И в груди бы от твоего шарма завертелось,
Мы бы просили: «Париж, так не усердствуй».

Но ты бы продолжал пленить неустанно нас,
Будто мы из салона баронессы Эттинген.
Порой на полотнах Монмартра ты без прикрас,
И от нас бы обоих требовал таких перемен.

Кто-то видит в тебе суету, грязь, бездомных
Африканских торговцев, назойливых, как мухи.
Я увидел в тебе мириады взглядов томных,
Блеск, величие, душу и отсутствие разрухи.

Keine Angst

Mann sollte ohne Angst zu leben,
Ohne Stress, ohne Wund, ohne Trauer.
Mann muss beste Tage nicht nehmen,
Alle sieben ist in der Woche für Bauer.

Die schönen Tage sind für die Soldaten,
Die bunte Vögel immer singt für die Ärzte.
Die Sonne scheint für der Lehrer mit Satin,
Die Welt ist ohne Krieg, ohne Schmerzen.

Das ist die Agenda für diese Planete,
Mutig zu sein und nur leben in Ewigkeit.
Wir wollen Zukunft mit die lichte Palette,
Mit die Schönheit, Lächelt und Ehrlichkeit.

Не бойтесь! (перевод с немецкого)

Господа! Мы должны жить без страха,
Без стресса, без старых ран, без печали.
Ведь дни недели все для тебя, пахарь,
Они не терпят, чтобы их перебирали.

Прекрасные дни для патриотов-военных,
И яркие птицы всегда поют для докторов.
Солнце светит только для наук пленных,
Миру без войн, без боли и грязных слов.

Выбрана повестка дня для этой планеты,
Всем стать храбрыми, остаться в вечности.
Мы жаждем будущее особенного цвета,
Из улыбок, красоты, вселенской честности.

Счастье в малом

Открытка из цветной бумаги с неровными краями,
Сотворена была рукою пухленькой, неопытной в саду.
Она дороже отпуска в Дубае, в Ницце и в Маями,
Она ценнее яхт, особняков, она заменит жажду тел и красоту.

Прерывистые линии слились в ромашки и тюльпаны,
«Восьмое Марта»-надпись взрослым женским почерком.
Нет навыка писать, но есть на обороте слово «МАМЕ»,
Открытка та всего дороже станет, появится и в мемуарах, очерках.

Скользит ладонь по гладкой коже

Скользит ладонь по гладкой белой коже,
Блестит огонь любви в мужских глазах.
Ты так хотела рядом быть с вельможей,
Купаться вечно в роскоши, мехах, призах.

Но рядом лишь король-провинциал,
К стыду, он не вкушал морских ежей.
Бедняга даже устриц Джоли не видал,
Но нет его на свете ласковей, нежней.

В мучениях жить тебе порою тяжко,
Ведь он никто иной, как принц воров.
Но поцелуй на кисть ложится стяжкой,
Счастливая лежишь в плену его оков.

Зачем волноваться из-за новых морщин

Зачем волноваться из-за новых морщин,
Ведь в Южном Судане убивают детей и мужчин.
Юных женщин, зрелого возраста, пожилых,
Брюнеток, альбиносок, без волос и седых.

Разве ровная кожа не важнее младенцев,
Прямой нос, как попытка покончить с голодом?
Цивилизационный мир породил отщепенцев,
Два миллиона жертв окутаны границы проводом.

В часы душевного покоя

В минуты и часы душевного покоя
Наш мир внутри не требует разбоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.