Пётр Кобинцев
Карманник. Романтическая повесть о человечности

© Пётр Кобинцев, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

01/Шкет

Ненавижу тех уродов, которые суют всякий хлам в свои бумажники. Вот, к примеру, такой: проездные за весь прошлый год, квитанции на оплату коммуналки, железнодорожные билеты до Москвы и обратно, уже использованные, разумеется; корешки от билетов в кино и пластиковые карточки от двух разных банков, немного налички в родных белорусских рублях. И что, спрашивается, я должен теперь передать Бесу? Опять идти на маршрут? Хотя, может, и не придётся тереться среди ротозеев, которые не следят за своими карманами. Вот он – мой шанс! Сидит, раскинулась на скамейке, как у моря на шезлонге, только что не в купальнике, а про сумочку Пушкин А. С. помнить должен? Так это мы сейчас живо обыграем. Сам собой любуюсь – как я это проделал. Она, девонька-то эта, в натуре спала, а барсетка, видно, и выпала из рук. Ну, из её рук выпала, в мои – попала. Я легче ветерка подошёл к этой скамейке, да и присел, с понтом – шнурок у меня не в порядке, а сам барсеточку эту замылил. Сразу, главное, в руке подержал: ну, типа, если очухается эта овечка, то вот-те вам ваше, обронили, мол, будьте любезны. Не проснулась. Ну, тогда пора и мне тягу давать, по-тихому. Сумочку эту в школьный рюкзак, да и был таков. Оп-п-паньки! Не всё так просто. Бугай какой-то от фонтана отвалил и ко мне прямой наводкой направился. Шума правда не подымает, но это ещё страшней. Знаем таких, встречали: мол, сколько время, да где то да это, а сам за ухо да на солнышко. Хорошо, если так: по соплям надаёт, да тем дело и кончится. Нет, братец, я парень ушлый, как колобок. Не ты та лиса, которая меня схавает. Я выкатил шары на лоб и заверещал что было силы: «Убери свою собаку, я их до смерти боюсь!» Это я девочке с пекинесом проорал. Она, бедненькая, наверное, обмочилась от неожиданности. А я под дружный гогот окружающих рванул в ближайшую подворотню. Собак я, конечно, не боюсь, тем более пекинесов – было бы кого бояться. Расчёт в другом. Бугай этот должен шугануться. Я шум поднял, внимание к себе привлёк, ему вроде как невыгодно за мной очертя голову нестись. Потому как люди запоминают точненько последнего персонажа. А вдруг промеж нами чего нехорошего произойдёт. То-то и оно, сработано на пятёрку. Сработано-то неслабо, да мужик этот непрост оказался. Сразу смикитил что к чему, траекторию свою изменил кардинально. Пошёл быстренько в обход фонтанов, чтобы перехватить меня возле дома быта, но проигрывал мне в скорости: бежать-то стремался, чтобы не привлекать к себе любопытных глаз. Одна беда – долго так бежать мне невыгодно. Там, за домом быта, павильон «Балтика», менты постоянно около него отираются. Оно бы ничего, да вдруг верзила этот надумает меня им предъявить, чего тогда будет? Вопрос риторический. Значит, затеряемся где-нибудь, здесь мне всё знакомо.

Вбежал я, значит, с чёрного хода в этот дом бытовых услуг да рванул сразу не через полуподвалы мимо ремонта обуви – так ближе к главному входу, а на второй этаж. Там, на втором, всяких мастерских, фотостудий, магазинчиков – немерено. Тут уже спокойно, не суетясь, прошёл по коридорам до второй лестницы, выглянул в торговый зал на секунду. Ничего подозрительного вроде бы нет. Я дальше иду; там, на лестнице, на полуэтаже, площадка имеется, я на ней притормозил. С этой позиции я мог видеть, что за входной дверью делается, благо она тут от низа до верха стеклянная.

Увиденное меня не обрадовало. Мой соглядатай стоял за дверьми в некотором отдалении, да не один, а с мусорком. Объяснял ему чего-то на пальцах, а потом махнул рукой да пошёл мимо фасада. Верно, к чёрному ходу направился. Обложили сволочи, как волчонка. Срочно нужен вариант «бэ». У нас для этого связь имеется. Не зря Бес каждому из нас по простенькому мобильничку выдал. Я быстренько набрал СМС сообщение Лысому: «+ 1 ящерица в доме». Лысый поймёт, всё продумано. Плюс – это значит, что я сам звоню, без чьего бы то ни было давления; один – это мой личный код; дом, само собой, это точка наша, дом быта; ну а ящерица – значит хвост за мной.

Через пару секунд я получил отчёт о получении адресатом сообщения. Затем короткое «ОК» от Лысого. Теперь только ждать. Никто не любит ждать и догонять, а мне в таком переплёте это особенно неприятно. Если Лысый запоздает, то сумочку эту скинуть придётся. Лысый, Лысый, где ж ты, Лысый?

А если этот чудило додумается и на чёрном ходе выставить смотрящего, а сам примется прочёсывать этаж за этажом? Слава богу!! Лысый спокойно вошёл в фойе и осторожно огляделся, выискивая меня среди пёстрой толпы посетителей.

Я осторожно махнул рукой и, увидев, что он меня заметил, поднялся на площадку второго этажа.

– Давай по нужде сходим, – я подхватил Лысого под локоть и поволок в туалет в конце коридора. Он не упирался, понятливый парень. Закрывшись в туалете, мы по-быстрому поменялись шмотьём, я переложил сумочку из рюкзака в залатанную матерчатую сумку. Лысый подхватил мой рюкзак и первый вышел из туалета. Я только успел сказать ему, чтоб к чёрному ходу рыл. Дисциплина у нас на высоте, никто не задаёт лишних вопросов, всё оговорено заранее. Каждый знает свою роль, как в театре, если один роль позабыл – спектаклю крышка.

Нацепив очки Лысого – с простыми, чуть затемнёнными стёклами, – я сунул руки в карманы, чтобы штаны не свалились (он чуток полней моего будет) и прогулочным шагом направился к выходу. Пока всё по плану идёт. Вот и выход, только бы не сорваться, только бы не побежать без оглядки. Мандраж, ребята, штука скверная, но, сказать по совести, редки те моменты, когда без него обходится дело. Моё мнение – так оно лучше на лёгком мандраже быть, чем в беспечности. Целее будешь.

Стараясь не зыркать по сторонам, я нарочито медленно брёл по площади перед домом бытовых услуг. Никто меня не окликнул, не схватил за плечо, и я, не веря своему счастью, всё-таки оглянулся.

Расплата наступила немедля. Только стало мне ясно, что мент у входа спокоен как памятник и в мою сторону и ухом не ведёт, как что-то сильно пихнуло меня справа под руку. Проклятая сумка, висевшая на сгибе локтя, попала мне между ног, а поскольку руки мои находились в карманах, я тут же оказался на тротуарной плитке, не сумев сохранить равновесие. Истеричный женский вопль разнёсся, казалось, на всю округу:

– Не видишь, куда прёшь? Чуть ребёнка мне не зашиб. Малолетка окаянный! Очки ещё нацепил, слепошарый! Бродят тут толпами, милиции на вас нет.

Я, слабо понимая, что произошло, загундел:

– При чём здесь я, тётенька, я ни в чём не виноват.

– Ну что привязалась к парню? Сама за своим дитём не смотришь, так тебе все виноваты! – Раздался мужской голос в мою защиту. Тётка эта, дама лет тридцати, тут же перенесла свой гнев на моего защитника, а я, воспользовавшись суматохой, побыстрее свалил оттуда, пока моя персона никому не интересна. Знать бы хоть, за что страдаю, да некогда даже взглянуть, что там за сокровище, в этой сумке. Нуда ладно, у Беса на точке разберусь.

Побродив для порядка вокруг да около по переулкам и выяснив, что никто за мной не увязался, я направился на хазу. Есть у Беса местечко на Дубравенке – это речушка такая в нашем городе, – где домик старенький стоит. Адреса сам не знаю, помню чисто визуально. Да там нигде и шильды нет с названием улицы, а тем более с номером дома. В дом так просто не зайдёшь, там у входа собачина огромный. Кличут почему-то Жуком. Огроменный пёс и злобен, как тысяча чертей на пасху. Признаёт только Беса, на моей памяти к нему никто, кроме него, не подходил. Тот пёс охраняет всю территорию, а для своих ребят есть калиточка с чёрного хода. Тут тоже не всё так просто, как кажется. С виду калитка как калитка, железная, с облупившейся зелёной краской. Но никто чужой не войдёт. Фейсконтроль – слыхали про такое? Бес установил камеру наблюдения, скрытую, разумеется, а на калитке две кнопки. Одна из них тревожная, а какая именно – про то только своим сказано, а другим в доступе отказано. А случись кому под принуждением к Бесу пойти, обязан он ту кнопку нажать, чтоб шухер в доме поднять. А вторая кнопка электронный замок открывает, если фейсконтроль прошёл. Система проста, но эффективна и сбоев пока не давала.

Так вот, прошёл я к той заветной калиточке – она туда выходит, где и собака редко бродит, а человек тем более, – чуть не в кустах, у подножия оврага. Нажал на нужную кнопку и башку повернул туда, где камера на меня должна глядеть. Через некоторое время щёлкнул замок, и я прошёл внутрь проволочного коридора, густо оплетённого бешеным огурцом. Калитка тут же закрылась, и открыть её изнутри уже не представлялось возможным. Неширокий проход, выложенный тротуарной плиткой, в длину был не более двух метров и упирался в массивную деревянную дверь. Я потянул за ручку с медным набалдашником, шик позапрошлого века, дверь абсолютно бесшумно распахнулась, и я очутился в тёмной прихожей с запахом старых сельских домов преклонного возраста.

– Почему опоздал? – Голос у Беса всегда спокоен: никогда не поймёшь, что за настрой у него, аж завидно мне за его выдержку.

– Ситуация у меня была, Лысого привлёк. – Говорю, а сам в угол кошусь, на кресло-качалку, там шеф частенько сиживает, нас поджидая. И сейчас там же сидел, глаза прикрыв. Перед ним на столе стоял небольшой ноутбук. Бес больше ни слова не сказал, но чувствовалось, что мой ответ его не удовлетворил, и я продолжил: – Прицепился один тип, пришлось стряхнуть его с хвоста.

– Смотри, если кто за вами сюда притащится…

– Обижаешь, я ведь не несмышлёныш какой-нибудь.

– Был бы смышлёный, ситуации не возникло бы. – Бес открыл глаза и в упор поглядел на меня, точно спрашивая, согласен я с его доводами или нет. Я решил не спорить и заткнулся до поры, пусть себе костерит меня, победителей не судят. Главное, чтобы Лысый сухим из воды вышел.

– А вдруг Лысого за жопу схватят да расколют?

– Да чего его колоть-то, он же пустой. Кроме похожих шмоток, и предъявить нечего, а это, извини, не криминал! – снова-здорово, и чего я опять рот раскрыл. Но Бес каков – точно мысли читает. Хотя…

Лысому и вправду нечего бояться. Даже если этот дурень и сам его к ментам затянет, то долго он там не задержится. И тут Бес вновь удивил своим нестандартным подходом. Каким-то особенно шершавым голосом, негромко, но так, что мурашки забегали по организму, он произнёс:

– А почему ты решил, что это менты? Они тебе, что, представились или ты знакомого какого признал?

– Ну, один вроде весь по форме, такой…, ну явно мент.

– Хорошо, если так. – И, немного помедлив, добавил: – Я бы на твоём месте помолился, чтоб так и было. Ну что, навалил в штаны? Ладно, не дрейфь, лучше хабар покажи, за что боролись.

Кошелёк с мелочовкой его, само собой, не заинтересовал и был брезгливо отложен на край стола, а вот барсетка заставила его рыбье лицо слегка оживиться. А когда он её раскрыл, то наши челюсти с грохотом обрушились на пол, и мы про них надолго забыли. Из оцепенения нас вывел зуммер моего мобильника.

02/Лысый

Вам приходилось когда-нибудь быть на побегушках или мальчиком для битья? Если да, тогда вы легко поймёте, почему я согласился работать с этим чудиком. Шкет, считай, мой ровесник, и ремесло у него отлажено. Насколько я знаю, все, кто на Беса работает, попали к нему по залёту. Он своего чувачка в ментовке знает, тот в отделе по мелким жуликам, так сказать, место имеет. Он ему контингент и скидывает. Зацапают пацанчика с поличным, а он его к себе, и давай крутить ему мозг. Мол, если не хочешь, чтобы я тебя нары греть отправил, то сейчас с терпилами уладим момент, но ты отработать должен будешь. И к Бесу его, на отработку. Разумеется, Бес ему откидывал барыша, по логике. Или чем ещё благодарил. В общем, в законе он, барыга наш. А спрыгнуть нельзя, заява у мента оставалась, а по такой проблемке дело может до трёх лет вестись. Вот и работают пацаны как миленькие. Процент им Бес платит, на жизнь хватает. Шкет самый младший был, пока меня сюда не занесло. Теперь я чуть младше его. Он, однако, не задаётся и нормально общается с людьми вроде меня. Я – дело другое. Недавно совсем я у Беса в деле, ничего не умею: ни по карманам шарить, ни машины вскрывать, ни сейфы откупоривать. Хотя это я так, для красного словца. У Беса только карманники тусуются. Всего человек пять, вместе со мной. Мне совсем другая статья шла, хулиганка. Загнали бы в детприёмник, и сидел бы я до совершеннолетия. Поскольку выкупать меня родаки вряд ли стали бы. Но так вышло, что, когда я у сопляка мелочь стрясал, к нему подоспели дружки его. Я как знал, что залечу. Они тоже не овечки были, один сразу бабочку достал, ну пёрышко китайское, однако и на него кишки намотать можно. А у меня свинчатка одна в кармане. Я её тоже предъявил на обозрение. Стоим в переулке, я и три друга, друг против друга. Они все мелкие – если бы по одному, всех бы перещёлкал и без свинчатки. Но трое мелких – это уже сила, и они это почувствовали. Этот, с бабочкой, попёр на меня. Дружки его, придурки, нет бы обойти меня, повалили толпой. Я свинчаткой попал в предплечье одному, тот орать – сломал, видно, руку. И тут беготня пошла! В переулок влетел какой-то кадр. Как пушечное ядро врезался в нас и повалился, а сзади менты, трое: двое его повязали в браслеты, а один меня схватил. Эти терпилы, что со мной махались, сами с ними пошли. Этот, с предплечьем, хитрый, сука, сказал, что моя бабочка. Пока нас опрашивали, пока то да сё. Этот, с которым менты пришли, всё на меня пялился. После нас с ним на одну шконку в обезьянник, а терпил повели на выяснение. Вот он мне лапоть протянул: «Дрозд, – говорит, – будем знакомы». Ну, он сразу спросил про мой расклад. Я коротко обрисовал ему, мол, сопляки бабочку скинули, на меня вешают. Он хмыкнул: один хрен, мол, что свинчатка, что бабочка, но если бы доказать, что бабочка у терпилы была, то самооборону можно состряпать. «И вообще, – говорит, – могу тебе помочь, но и ты мне поможешь». Я, мол, скажу, что видел у пацана нож, когда вбегал в подворотню эту, а ты скажешь, что я пустой был, ну без вещей в руках. «Мне ведь тоже мусора подсунули сумочку. Я её скинул, конечно, но они меня с поличным хотят предъявить. Пойдёшь свидетелем ко мне, я тебя вытащу», – вот так сказал. Ну, пожали руки. Я стоял насмерть, и Дрозд не отступил. Но мне больше повезло. Когда родителям этих клоунов малолетних предъявили факты, мол, вашему парню руку сломали, но и он ножом угрожал, они просто заяву забрали. Меня через сутки вышибли из ИВС. А Дрозда спалила мадам, когда он у неё сумку сорвал. Если бы не куча досадных обстоятельств, то он ушёл бы. Но то мусора неожиданно нарисовались, то мы попались под ноги. Так вот, тот чувак из отдела решил Дрозда привлечь к Бесовскому подряду. Мадам сумку вернули, обещали вора и негодяя наказать по всей строгости, взяли у неё расписку о возврате утраченной сумки и всех вещей, в ней находящихся. А Дрозда обязали заявой, что он у Беса отработает. Я на другой день пришкандыбал просить, чтобы бумагу в школу не слали, да поздно спохватился. Но вышло так, что Дрозд вышел и я с ним стыкнулся. Он зубом цыкнул: «Что, – говорит, – шантрапа, хочешь стоящим делом зарабатывать или будешь мелочь сшибать в переулках? Пошестеришь чуток со мной, а там спецом будешь, зуб даю. Твоё дело чистое, не понравится – свалишь».

Быть бы мне шестёркой ещё долго, да Шкет попросил меня на подстраховку. После работы со старшими ребятами, мне со Шкетом просто шикарно. Он может толково, без кулаков, объяснить, чего ему от меня надо, что мне делать, в чём моя роль. Может, не дерётся, потому что мы почти ровесники, и он опасается сдачи получить, но меня и это устраивает. Он головастый, этот Шкет, сразу приметил, что мы почти одного размера, и придумал план с переодеванием. А ещё он придумал, как головы задуривать людям, чтоб легче ему работать по карманам. Подошлёт меня к клиенту дорогу спросить или ещё чего, и пока тот мне объясняет, спокойно дело своё делает, а я, как только Шкет клиента обработает, всегда выходил и шёл в одно из условленных мест. Ждал: может, заморочка какая произойдёт, так я его подстрахую. Так у нас со Шкетом договорено было. Маршрутов было несколько, и контрольная точка была рассчитана так, чтобы я мог быстро добраться туда и подстраховать напарника. Шкет всё сам просчитал, мне только оставалось выполнять его рекомендации. Я просто диву давался, откуда у него столько способностей, а однажды даже спросил: «Шкет, поделись секретом, где таким штукам выучился?» А он мне: «Всё равно там уже не преподают».

Отшутился, значит, сначала, а потом как-то рассказал случай из жизни своей. Его отец поддаёт сильно. Когда он приходил домой после аванса пьяным вдрызг и валился, в чём был, куда попало, мать Шкета упрашивала, вынуть у отца деньги из карманов, пока всё не пропил. Батя, хоть и был выпивши крепко, спал чутко, и не всегда получалось без тумаков провернуть такое дело. Зато, если получалось, Шкет гарантированно получал мороженое. Вот так и отточил мастерство на родном отце.

Сегодня мы работали на седьмом маршруте. Народу было немного, хотя в пятницу обычно всё забито. Дело не шло. Шкет нервничал и тушевался. Ещё бы! Одно дело в толпе по карманам шарить, и совсем другое – у всех на виду. У меня, правда, получилось заболтать одного ротозея, чем Шкет и воспользовался. Я тут же и вышел из автобуса. Пошёл на пост. Тут у нас было две контрольные точки: универмаг и дом быта. Почему так, а не иначе? Это легко объяснить. Оба этих заведения имеют два входа, что очень важно в нашем деле.

Я, собственно, сомневался, что нам придётся сегодня ими воспользоваться. Но мои сомнения никого не щекочут, надо – значит надо. По пути я купил пломбира и приготовился наслаждаться свободным временем, предавшись фантазиям о собственном безоблачном будущем. И вот я дошёл мысленно до того момента, где у меня всё шоколадно и круто. Только я прокатил на шикарном авто – «Бентли», не меньше – свою девушку, тоже, кстати, какую-нибудь Мисс чего-то, всё пошло прахом. В моём кармане гикнул сигналом о принятом текстовом сообщении чёртов мобильник. От неожиданности я упустил остаток эскимо, и оно печально и неэстетично шлёпнулось на крыльцо дежурной аптеки, возле которой я коротал время. Взглянув на сообщение, я вздрогнул вторично, Лысый просит подмоги. «Батальоны просят огня» – произнёс я вслух и, сунув мобилу в карман, предварительно набрав в ответ короткое «ОК», двинулся к точке сбора.

03/Эпизод

Она шла по тихой пешеходной улице, недавно отреставрированной и изобилующей разными кафе да ресторанами. Павильонами «Балтика» да пельменными. Однако ни одно из этих заведений не привлекло её внимания. Кутаясь в драповое пальто, она двигалась, осторожно ступая на тротуарные плитки, как будто они были хрустальные и могли разбиться у неё под ногами. Несмотря на сравнительно тёплый осенний день, ей было зябко. То и дело озираясь, украдкой поглядывая на маленькие дешёвые часики на тонком, измождённом запястье, женщина миновала большую часть улицы, так и не прельстившись на её призывы провести своё время в одном или нескольких увеселительных заведениях. Впрочем, похоже, у неё не было ни времени, ни желания, ни свободных денег. Однако же, дойдя до Звёздной площади, она уверенно свернула налево и, пройдя некоторое расстояние, в нерешительности остановилась перед кафетерием, располагающимся в подвальном помещении жилого дома и имеющим не слишком романтичное название – «Семь ступеней». Ещё раз оглянувшись вокруг, словно ища поддержки окружающих людей, она ступила на первую ступеньку и стремительно прошмыгнула длинную, пологую лестницу, в которой было явно не семь, а добрых два десятка ступеней.

Внутри кафе имелось два зала, один из которых был сделан с претензией на утончённый вкус посетителей, имея богатый ассортимент деликатесов и напитков, а также некоторое количество художественных фото по углам зала, которые должны были оживить интерьер. Второй зал располагался несколько выше первого и был менее пышно обставлен, в общем и целом напоминая заурядное кафе-мороженое с железной мебелью и скромным, ограниченным сладкими блюдами меню.

Конечно же, её ждали в помпезном зале. Когда она, войдя внутрь, остановилась на лестничной площадке, разделяющей эти два зала между собой, ей призывно махнул рукой мужчина в солидном замшевом пиджаке и очках в золотой оправе. Женщина, не раздумывая, направилась к его столику. На его поверхности, покрытой тёмной вишнёвой скатертью, уже имелось некоторое количество еды, в основном десерты.

– Добрый вечер, как всегда, без опозданий, вы сама пунктуальность, – мужчина приветственно приподнял над стулом свой упакованный организм.

– Не в моих интересах, – сухо произнесла женщина и присела на край своего стула, положив невесомые запястья, в которых была зажата небольшая сумочка, на край столика.

– Не стоит забывать, что это и наш интерес тоже, а если так, то мы готовы ждать, но недолго.

– У меня создалось обратное мнение.

– В каком смысле?

– Всё тянется слишком долго, уже два месяца я занимаюсь тем, что по рекомендации одних людей ищу других, а те в свою очередь опять мне кого-то рекомендуют. Я устала, вся издёргалась. Мне важен положительный результат, поймите это наконец, – почти шёпотом произнесла она, и губы её задрожали.

Мужчина обеспокоенно смотрел на убитую горем женщину. Она готова была забиться в истерике. Его это явно не устраивало.

– Всё будет хорошо, уверяю вас! – ободряюще начал он. – Вот только придётся встретиться ещё с одним человеком, но это последний, и это произойдёт сегодня, если у вас есть необходимая сумма, – закончил он скороговоркой.

– Об этом можете не волноваться. После того как один из ваших нужных людей ссудил мне денег под грабительские проценты, я обладаю всей суммой.

– Напрасно иронизируете, такую сумму вам не дал бы ни один банк, а проценты, насколько мне известно, весьма щадящие.

– Какая уж тут ирония. Говорите уже, что нужно делать, меня всю трясёт.

– В первую очередь нужно успокоиться. Съешьте что-нибудь, выпейте, не стесняйтесь, – предложил он, широким жестом окидывая стол. – Ну же, я угощаю, – усердствовал мужчина.

– Вы наверняка продрогли. Горячий чай с лимоном, я думаю, подойдёт. А ещё корзиночку. Любите пирожные? Ну, иногда можно. Это же вкусно, к тому же сладкое повышает настроение.

– Умеете вы уговаривать. Да и продрогла я, правда ваша. Но пока я буду пить чай с пирожным, вы меня просветите, что мне осталось сделать, наконец.

– Вот это я понимаю – разговор, а то – истерика, – радостно заулыбался мужчина.

– Слушайте меня внимательно и запоминайте. Выйдя из кафе, вы должны будете отыскать в сквере напротив скамейку. Присядете и немного подождёте, вас узнают, и далее вы пройдёте с этим человеком, куда он скажет.

– Не надейтесь, что я буду ходить перед ним на задних лапках. Если мне не понравится хоть что-то…

– Тогда что? – перебил мужчина. – Может, сразу разорвём наш договор, вы вернёте деньги, с процентом, разумеется, и разойдёмся как в море корабли?

– Я знала, что всё этим кончится! – она почти кричала. Глаза полыхали огнём. Но мужчину, похоже, это уже не смущало. Он протянул руку через стол и, взяв собеседницу за плечо, резко усадил её на место. Голос его был спокоен и требователен.

– Уймётесь вы, наконец? Я устал повторять, всё будет окей. Но для этого нужно встретиться кое с кем, выполнить его рекомендации, и дело в шляпе. – Он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, доходит ли до неё смысл его слов, и, видимо, уверившись в этом, продолжил.

– На этом моя миссия выполнена, и ваш покорный слуга был бы весьма признателен…

– Свой гонорар вы получите, не сомневайтесь. Но только после того, как я получу своё лекарство. Если опасаетесь, что обману, можете сами мне его передать.

Женщина поднялась из-за стола, запахнула пальто и направилась к лестнице, через короткий миг она покинула зал, так и не оглянувшись на своего собеседника.

Осенний воздух пьянил ароматом прелой листвы, подогретой солнцем, вызывая лёгкое головокружение. Наскоро подыскав скамейку, она расположилась на ней, приготовившись ждать мистера икс – так она окрестила будущего визитёра. Денёк выдался на славу. Полуденное солнце уже цеплялось за крыши домов и напоследок щедро золотило всё, к чему прикасалось. Ветра не было, и солнечные лучики, пробиваясь сквозь поредевшие кроны деревьев, смело раскрашивали находившихся в сквере людей золотыми узорами. Если бы не это всепоглощающее чувство тревоги, если бы не головокружение, то она бы оценила этот подарок природы. Однако состояние оставляло желать лучшего. Слабость во всём теле требовала растянуться прямо здесь, на скамейке, наплевав на приличия. Она сидела одна. Решив, что никому особенно нет до неё дела, женщина приняла более свободное положение тела, облокотившись о подлокотник и вытянув ноги по диагонали. Солнечный луч назойливо впился в лицо. Глаза сами собой прикрылись, и открыть их уже не было никаких сил.

Сознание, обрадовавшись передышке, тут же покинуло измождённое тело, бросив его на произвол судьбы.

04/Шкет

Мобила надоедливо жужжала, нервно подпрыгивая на крышке обшарпанного стола. Мы с Бесом с трудом оторвались от созерцания содержимого сумочки и уставились на него, как будто не мобильник это, а гремучая змея. Мною овладела внезапная робость. Я никак не мог заставить себя ответить на звонок. Бес нетерпеливо заёрзал в своём кресле и уже, видимо, собирался сказать мне что-то на этот счёт, но телефон замолчал. Я взглянул на дисплей, звонил Лысый.

– Лысый? – спросил Бес, но мог бы и не спрашивать. Я согласно кивнул головой и передал мобилу ему. Бес задумчиво поглядел на экран и вдруг быстро разобрал телефон и вынул симку. Потом, взглянув на меня, спросил: – Объяснения требуются?

Я скорчил гримасу, мол, и так всё ясно, но он всё же пустился в рассуждения.

– Так тебя не вычислят, если что. А тебе другая симка нужна, чистая. Телефон твой можно использовать, на нём код снесен, его не увидят. Но Лысому не звони. Мне не нравится вся эта чехарда, поэтому ты сейчас пойдёшь к дороге и будешь ждать его. Если мои подозрения оправдаются, – Бес поплевал через плечо, – не дай бог, то ты должен как-то заставить его обойти этот дом стороной.

Произнеся всё это буквально на одном дыхании, он сгрёб всё добро назад в барсетку и выразительно на меня посмотрел, типа, чтоб валил туда, куда сказано. Но тут я взял слово.

– Послушай, не знаю, как тебе это всё понравится, но в этой штуке полно бабла, и я реально опасаюсь, что ты хочешь меня кинуть. Посуди сам, я уйду без свидаков, ничего не сосчитав? Не в том дело, что я тебе не доверяю, но ты бы так не поступил, наверное. В смысле, не ушёл бы, не сосчитав свой процент. – Бес побледнел от злости. Он просто в порошок меня стереть готов был. Но вместо этого он довольно спокойно произнёс:

– И что же мне теперь святым крестом себя осенить, чтобы ты мне доверять начал? Ну, предложи что-нибудь, пока нас здесь мусора не накрыли, которые на хвосте у твоего приятеля висеть будут. Или мне самому его остеречь, чтоб не совал сюда своё жало?

И тут меня осенило.

– Знаешь, может, это было бы и неплохо. Я ведь уже засветился перед кем-то. Могут и повязать. Ну, или кого-нибудь из старших позови.

– Нет времени звать кого-то ещё. Пока в курс дела введёшь… Короче, ты прав, салага. Придётся мне самому этим заняться.

С этими словами он поднялся из кресла, взял сумочку со стола и направился к сейфу, замаскированному под тумбочку весьма непрезентабельного вида. Недоверию? Факт. А кто доверял бы?

Походон у Беса прикольный. Хоть и нечасто мне приходилось видеть, как он передвигается, но когда видел, всегда недоумевал: то ли он так выпендривается, то ли ноги растёр в паху. Наконец он закончил возиться с сейфом и направился к парадному входу, кратко сообщив мне, что ему нужна моя помощь. Я покорно поплёлся следом, гадая, что он ещё выдумал.

– Помоги выкатить это старьё, – попросил Бес, открыв кладовку на небольшой веранде. Старьём оказалось инвалидное кресло на больших велосипедных колёсах с рычажным приводом. – Много лет в него не садился. Ну, чего пялишься? Скати его с крыльца и помоги мне выехать к дороге.

С натугой выкатив кресло во двор и кое-как оттерев его от пыли, я усадил в него Беса. Прокатив его до калитки по тряскому, накрытому брусчаткой двору, я попутно порадовался, что хоть колёса не спущены у этой таратайки. Жук, видя, что я с хозяином, даже ухом в мою сторону не повёл. Но, едва колёса пересекли границу двора, пёс вылез из огромной будки и пресёк мою попытку вернуться назад грозным рыком. Я беспомощно посмотрел на Беса – мол, чего теперь?..

– Жди, с чёрного хода, – распорядился он и, поскрипывая рычагами, направил кресло к пешеходному мостику. Дело у него шло сноровисто, будто он полжизни в нём провёл.

Захлопнув калитку на замок, я направился вдоль забора к оврагу. Но любопытство меня так и распирало. Мне просто до невозможности хотелось видеть всё, что будет происходить на набережной. Недолго думая, я взобрался на старый каштан и замер в его густой кроне. Отсюда мне было многое видно, но самое главное, никому не было видно меня. Правда, полуденное солнце, медленно оседающее за горизонт, изрядно било по глазам своим оранжевым светом. Широкие листья каштана даже не думали мешать ему, светясь насыщенно и беспощадно убивая все другие цвета. Всё стало в спектре золотого и оранжевого. Ничего не скажешь, золотая осень, да и только. Я опустил пониже козырёк бейсболки и попытался что-либо разглядеть на набережной. Там, окружённый золотистым нимбом, в своём неказистом кресле, находился Бес. Несколько праздных зевак кормили золотых уток, плавающих в жидком золоте реки. Птицы задорно крякали, подбадривая народ. Людские голоса звучали крайне неразборчиво, кроме детских, и более высоких, женских. Мне захотелось осмотреть окрестности получше, и я рискнул влезть ещё выше. Удобно устроившись в разветвлении макушки, я занялся обозрением окружающего меня великолепия.

05/Эпизод

Крупный мужчина внимательно следил за ситуацией в сквере. Вот женщина, с которой ему необходимо пообщаться, наконец вышла из кафе и направилась к скамейке. Теперь нужно было выдержать небольшую паузу, во время которой необходимо будет ещё раз внимательнейшим образом осмотреться. Ну вот, всё вроде бы тип-топ, никаких неприятных сюрпризов он не обнаружил. Мистер икс направился вальяжной походкой к Звёздной площади, там неподалёку и находилась скамейка, на которой с комфортом расположилась его клиентка. Он уже сложил свою речь, облёк её в законченную форму. Дело было в нескольких нюансах, которые по ходу дела очень быстро должны были решиться. Единственное, что его смущало, это нереально, фантастически волшебный вечер. В такие вечера о делах и думать не хочется. Он вынужден был прикрыть глаза рукой, ограждая их от блеска фонтанов, в которых полыхало золотое солнце. В голову пришла мысль, что если он начнёт суетиться, то непременно вспотеет. «Зря пальто надевал», – свербело у него в голове. Но если поразмыслить, то он напрасно упрекал себя. В каждом деле важен грамотный подход. В данной ситуации внешний вид играл не последнюю роль. Ведь если он будет неряшливо одет, то выразит неуважение к человеку, который доверился ему. С другой стороны, и клиент, увидев приличного человека, ответит уважением и не будет испытывать каких-либо опасений на его счёт. Узнав же, что придётся иметь дело с женщиной, он особенно тщательно отнёсся к выбору гардероба.

Помпезные деловые костюмы он сразу отмёл. Не хотелось, чтобы его считали высокомерным снобом. Главное, не перегнуть палку. Особенно важно показать клиенту, что он имеет дело не только с обеспеченным, влиятельным, но ещё и порядочным, надёжным человеком. Поэтому сразу после водных процедур, орошения дезодорантами, укладки красивых, каштановых волос в спокойную, мужскую причёску он выбрал несколько вещей, которые, как ему казалось, дадут верное представление о нём. Немного будоражило воображение то, что клиент женщина. Поневоле казалось, что это будет дама средних лет, весьма неплохо сохранившаяся. Которая будет нуждаться в любви и ласке такого мужчины, как он. Такие фантазии могли завести далеко. Мало того, они могли негативно отразиться на его имидже, и вместо делового, надёжного человека на встречу мог явиться мачо, ценитель женщин и удовольствий. Это было недопустимо, поэтому он быстро отрезвил себя мыслями, что это будет, скорее всего, какая-то замотанная, истеричная тётка, которой не до глупостей.

Итак, гардероб: трусы, мужские плавки, майка х/б гимнастическая, рубашка отечественного производителя, светло-бежевая, в прямую полоску, с высоким воротничком и перламутровыми пуговицами-заклёпками, тонкая шерстяная безрукавка с глубоким вырезом приятного серо-голубого цвета со строгим узором по спине и груди фабричного производства, классические прямые брюки, немного расклешённые к низу, тёмно-серого цвета. На брючном ремне из чёрной кожи с пряжкой, похожей на эмблему рок-группы «Дип Пёрпл», находился кожаный футляр с бензиновой зажигалкой «Кэмел». Ступни одеты в однотонные носки. Вот, пожалуй, и всё, что он выбрал из лёгких вещей для этой встречи. Пройдя к комоду, он добавил к своему костюму сравнительно недорогие, кварцевые часы «Сейко» на простом кожаном ремешке и обручальное кольцо на безымянный палец ЛЕВОЙ руки. Он любил представиться вдовцом. Людям без семьи не особо доверяли, но вдовец – человек другой категории. Ему даже нравилось, как основательно звучало это слово. К тому же, после произнесения этого короткого, весомого – ВДОВЕЦ, у людей обычно пропадала охота интересоваться его личной жизнью. Далее он направился в коридор к шкафу с верхней одеждой.

На обувной полочке снизу необъятного шкафа-купе выстроились во всём своём великолепии туфли, полуботинки, спортивная и прочая обувь. После беглого осмотра предпочтение было отдано лакированным остроносым красавцам от «Гуччи». По его мнению, они должны были засвидетельствовать чистоту его помыслов. Остался последний штрих: выбрать что-нибудь по сезону из курток, плащей, пальто. Всё кожаное было отметено сразу. Плащи – ни белый, ни чёрный – одинаково его не впечатлили. А вот тёмно-серое полупальто-реглан понравилось сразу. К тому же обилие карманов у этой вещи позволяло не брать с собой барсетку, которая вечно мешала ему и занимала руки. От перчаток и головного убора он тоже решил отказаться.

Выходя из квартиры, он позвонил своему шофёру, который безмятежно спал в фойе у охраны в подсобке, благо тот был заранее предупреждён, что сегодня понадобится. Его навороченный «Nokia» утробно зажужжал в сумочке на ремне. Коренастый, коротко стриженный парень лет двадцати пяти бодро подхватился с офисного стула:

– Да, Палыч, я на месте, – бодро отрапортовал крепыш.

– Подгони зелёный «Ауди» ко входу, а сам бери Боксёра и Хитрого, садитесь в купе и дуйте в центр, к Звёздной площади. Пристройтесь где-нибудь, чтобы не отсвечивать, и возьмите окрестности под наблюдение.

– Пал Палыч, а как же вы? – обеспокоился крепыш.

– Выполняй распоряжения, Пиндос, за меня не беспокойся.

– Слушаюсь, – крепыш со странной кличкой заспешил к выходу, попутно названивая своим подчинённым, Боксёру и Хитрому…

…Так он готовился к этой встрече, но теперь было понятно, что он к ней не готов вовсе. Несмотря на сказочную погоду, настроение упало. Видимо, причина крылась в том, что вместо прекрасного времяпрепровождения ему придётся сейчас заниматься всей этой вознёй с оформлением клиента.

Икс, он же Палыч, поднял глаза – тень дерева, лежавшая поперёк дороги, позволила, наконец, это сделать. Женщина на скамейке продолжала сидеть, но что-то в её позе неуловимо изменилось. А когда её голова медленно запрокинулась, он окончательно уверился: что-то с ней не так. Продолжая наблюдать за ней, он вдруг увидел, как из рук у неё выпала сумочка. Теперь стоило поторопиться, вероятно, женщине плохо, или она заснула, раз абсолютно не обращает внимания на такие вещи. И вот с этого момента вся стройная схема полетела к чертям. Не успел Палыч сделать и пяти шагов, каку скамейки нарисовался какой-то парень. Он присел ненадолго завязать шнурок, а, когда продолжил свой путь, сумочки уже не стало. Мужчине всё было ясней ясного. Необходимо было вернуть эту вещь. Он чувствовал чем-то пониже спины, что без неё сделки не будет.

Он шустро двинулся навстречу пареньку, придумывая на ходу, как бы, не вызвав у него подозрений, завладеть его вниманием, а затем уже и сумочкой каким-нибудь образом завладеть. Но выдумать он ничего не успел. Паренёк больно ушлый попался. Сразу приметил его к нему интерес. Заорал, сучонок, что-то про боязнь к собакам и дунул со всех ног в подворотню. Злясь и досадуя на себя за поспешность, Палыч, стараясь не бежать, направился в обход фонтанов наперехват. Что-то ему подсказывало, что мальчишка не побежит к стадиону в близлежащие переулки. Там, насколько ему было известно, сплошь тупики, вряд ли этого не знал воришка. Неподалёку, за домом быта, он уже приметил милиционера и рассчитывал прибегнуть к его помощи, но мальчишка и тут поступил наперекор логике. Вместо того чтобы обогнуть здание и попробовать затеряться в толпе, он шмыгнул через чёрный ход прямо вовнутрь него. Сообразив, что пацан рванёт через всё здание к парадному входу, а там держи ветра в поле, мужчина побежал. Теперь его меньше всего волновало, вспотеет он или нет. Возле главного входа, как всегда, было людно, но он был уверен, что успел раньше мальчишки. Теперь следовало его дождаться и дело в шляпе. По истечении пары минут Палыч понял, что вор где-то затаился. Он отыскал в толпе стража порядка и попросил того содействовать ему в поимке малолетнего хулигана. Наплёл, что он ему машину поцарапал, дал описание, приметы пацана и свой номер телефона. После предложил милиционеру наблюдать за главным входом, а он, мол, поищет с чёрного хода.

Но и без этого хватало хлопот. Пальцы забегали по кнопкам телефона в бешеном темпе.

– Алло, Марат Петрович, у нас ЧП. Вы ещё не успели далеко уйти? Вот и хорошо. Я попрошу вас подойти к нашей подопечной, ей нехорошо. Я потом вам всё объясню, а сейчас очень важно, чтобы вы были рядом. Вы на машине? Тогда я пришлю человека, он поможет вам погрузить её в ваше авто. Потом вы отвезёте её к Ильичу, в платную палату. Скажете – от меня, я потом сам разберусь. Всё, не тяните время, – пальцы снова пробежались по «клаве», ещё один звонок Пиндосу. Палыч распорядился, чтобы Боксёр двигал к Петровичу в помощь, а остальные к нему.

06/Лысый

Я не успел толком сойти с крыльца чёрного хода, как услышал чей-то торжествующий вопль: «Вот он, держи!» – и чьи-то крепкие руки обхватили меня. Я попытался было заорать, но что-то противно вжикнуло у моего бедра, и меня скрутило в жгут, а неисторгнутый крик превратился в нечленораздельное мычание. Потом меня, словно пьянчужку, поволокли по тротуару и, как тряпочного зайца в коробку, засунули в какой-то автомобиль. Когда туман в моих глазах рассеялся, чей-то ехидный голос спросил: «Ну что, очухался, голубь? А теперь колись, где тебя учили у спящих женщин сумки красть?» – Ага, сейчас, ребята, только не надо смотреть на меня вот так. Это я так героически думаю, а у самого всё аж колотится от страха. Ну ладно, помолчал, пора и дурачка включать, а то бить начнут, не разобравшись. И я завыл дурным голосом, размазывая сопли: «Дяденька! Я ничего не крал! Я батарейку в часах менять заходил. Я никаких спящих женщин не видел». И вправду ведь, я как из автобуса вышел, больше не видел ничего. Интересно, кого Шкет общипал.

– А может, я тебя ещё шокером шарахну, чтобы память нормализовать? – просипел мужик слева от меня. Я отрицательно помотал головой, реально испугавшись его угрозы. Но тут вмешался мужик в пальто.

– Погоди-ка шарахать, сдаётся мне, что мы действительно обознались немного.

– Так что, отпускать его, что ли? – вновь просипело у меня над левым ухом.

– Ну, зачем так спешить? – возразил мужик в пальто. – Вот обшмонаем и отпустим с миром. Как тебе моё предложение? – это он уже ко мне обратился, подозревает гад, догадался, что не всё здесь чисто. Вон как глазами сверкает. Вот только нет у меня ничего, и знать я ничего не знаю.

Только бы сильно не били и хренью этой больше не жалили, а то до сих пор в ушах звенит.

Я безропотно отдал громиле справа свой рюкзак и позволил ему вдосталь ковыряться в моих карманах, пока тот скупо не проронил: «Пусто», – и отдал мой небогатый скарб в руки всё тому же мужику в пальто. Наверное, он у них босс. Я тоже время даром не терял и всё гундел им о том, что, мол, не я это и пора бы им меня уже отпускать, пока громила справа не пихнул меня локтем в бок: «Заткнись, мля», – так что у меня отшибло охоту качать права. Их Босс, всё это время брезгливо ковыряясь в рюкзаке и внимательно разглядывая содержимое моих карманов, недовольно поморщился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.