Галина Вайпер
Найди себя

Глава 1

В голубом небе метались белые птицы – никак не могу запомнить, как их называют, да не особенно и хочу. Мое состояние походило на такую же птицу, бесцельно мотавшуюся из стороны в сторону. Больше всего хотелось от души выругаться, но любые слова, произнесенные с ватным выражением, не позволяют выпустить накопившийся пар.

– Проклятье, – если и сейчас не получится, эта попытка будет последней. – Проклятье.

Как пробка в горле застряла. Попугай и то выразился бы с большим вкусом.

Я заглянула в чашку – пустая… Лениво встала из-за стола, неторопливо дотащила кресло до каменной балюстрады, огораживающей веранду. Встающее над морем солнце мягко светило, постепенно нагревая перила из теплого розового туфа.

Вот уже полгода я встречала каждое утро именно таким образом – выходила на веранду, выпивала кофе, потом садилась и смотрела на небо, на море, на город внизу, пытаясь вспомнить хоть что-то. И все мои попытки, все до единой, оказывались безуспешными. Впрочем, сегодняшнее утро оказалось исключением, я даже и не подумала заняться привычными размышлениями. Наоборот, мне требовалось срочно придумать, как убить время, потому что вечером должен был появиться тот, кто способен помочь мне решить мои проблемы.

Нанять детектива меня осенило ровно месяц назад, точно таким же тоскливым, как и сегодня, ясным утром – погода в этом проклятом богом райском углу никогда не меняется, одно и тоже каждый день, за исключением выходных, когда запускают дождь. С двенадцати до двух, точно по расписанию, секунда в секунду, чтобы никто не мог промокнуть… или наоборот, мог – если захочет… Планетарный курорт для самых богатых шишек империи предполагал отсутствие негативных эмоций по любому поводу.

И где была моя голова целых полгода? Похоже, эмоциональные нагрузки отрицательно сказываются на моих мыслительных способностях. Надо будет иметь это в виду, как только вырвусь отсюда. Я твердо намеревалась покинуть эту планету – моя деятельная натура не переносила бездействия, но жить, не понимая, кто ты, и что собой представляешь, довольно неудобно.

Пойти, что ли, погулять? Надоело. Мне все здесь надоело, все, абсолютно. И роскошный пейзаж под самым носом – дом располагался на вершине высоченной скалы, под которой на склонах холмов лежал небольшой белокаменный городишко на берегу морского залива. И сам этот паршивый город из роскошных вилл посреди цветущих садов мне никогда не нравился. Но самое главное – надоела неопределенность моего положения.

Нет, не пойду никуда, лучше с книжкой поваляюсь. Какая-никакая прелесть в утрате памяти тоже есть, можно знакомиться с литературным наследием человечества, как будто никогда его и в глаза не видела. Вполне занимательный способ убить время в добровольном изгнании. Впрочем, сосредоточиться все равно не получилось и, отшвырнув книгу максимум через полчаса, я села в машину и отправилась в горы. Дорога и скорость всегда помогали мне расслабиться, может, и в этот раз получится?

Глядя на улетающее под колеса полотно шоссе, я вспоминала то немногое, что застряло в памяти. Нет, не то, что мне рассказывали во дворце. Не то, что никак не получалось принять за реальность. Не то, что сдвинуло мне мозги и вынудило бежать сюда, в этот унылый бездеятельный рай. Только взгляд, ударивший в сердце… кто это был, узнаю я когда-нибудь или нет?

Задумавшись, едва не прозевала нужный поворот. Свернув, остановилась, подумала немного – докладываться полиции или пусть идут подальше? Нет, не буду рисковать, еще свалятся с перепугу прямо на голову, как в прошлый раз. Мой статус требует повышенного внимания, и никуда от этого мерзкого факта не скроешься. Сообщив в управление, что моя персона всего лишь отправилась прогуляться и подышать свежим воздухом, координаты такие-то, я бросила машину и неторопливо зашагала вверх по тропинке.

Несомненно, эти горы были всего лишь высокими холмами, не более, но местному населению нравилось все преувеличивать – обычный способ заработка здешних жителей. Попробуй-ка слупить лишние деньги с человека, который видал уже все и вся, поскольку размеры его кошелька позволяют увидеть еще и не такое. Но эти холмы мне очень нравились, и я всегда соглашалась с Бадри, хозяином моего любимого ресторанчика – конечно, у них потрясающие горы.

Вообще-то, цветы в своих драгоценных горах могли бы оставить и дикие, а не забивать их склоны культурными посадками… Нет, я люблю и розы, и жасмин, и… что там у них еще растет? Но когда каждая лужайка превращается в клумбу – и ни муравья тебе, ни мухи, ни бабочки – это все-таки чересчур…

Надо же, как я разнервничалась сегодня. Удар по рассудку выжег все эмоции еще тогда, во дворце. С тех пор все стало мне глубоко безразлично, и я уже привыкла думать, что это навсегда. Оказывается, не все потеряно. Пожалуй, мое нынешнее раздражение можно считать добрым знаком. Исполнившись благодушия по столь радужному поводу, я плюхнулась на траву около ручья и почти сразу крепко заснула под умиротворяющее журчание воды.

Конечно, я здорово не выспалась нынешней ночью, но засыпать на солнце было, по меньшей мере, неразумным. Голова раскалывалась, охая, я кое-как вернулась к машине, откопала в холодильнике бутылку воды, напилась и потихоньку отправилась домой. Солнце уже давно перевалило за полдень, большая часть времени была убита, скоро вечер… так что осталось совсем немного.

После душа голова перестала болеть, да и жара начала постепенно спадать. Я решила и пообедать на веранде – ветер приносил туда запахи моря, в тени под домом сладко благоухали цветы. Особо есть не хотелось, значит, у моего повара сегодня снова будет плохое настроение. Не любит он моих привычек, считает, что у меня плохой вкус, недостойный высокого положения. Ну и фиг с ним, пусть хоть провалится. Не я его нанимала, не мне и прогонять.

Кстати, что бы мне надеть на встречу? Терпеть не могу каблуков, но положение обязывает, чтоб его. Хотя… как я на каблуках буду по лестнице спускаться? Вот и отлично, значит, джинсами обойдусь, не на дворцовый прием собираюсь. Ладно, белые одену ради первой встречи с надеждами на будущее.

Так, с этим все ясно, теперь можно просто сидеть, спокойно ждать и любоваться угасающим морем. Я задумалась и не заметила, как появился Норман, мой дворецкий. Впрочем, он всегда возникает тихо, как привидение – у каждого свои дурные привычки. Принес кофе и доложил, что пришло сообщение из космопорта – корабль на грунте, а гость будет ждать меня в условленном месте в оговоренное время. Значит, осталось еще два часа. Вот стемнеет, и начну собираться.

Единственное, что примиряло меня с этим дурацким местом – чудесные ночи. Запах цветов ослабевал, духота уходила под напором накатывающейся с моря свежей прохлады с солоноватыми запахами водорослей. Яркие звезды сияли в темном небе, еле слышный шум прибоя успокаивал и отвлекал от бесполезных мыслей вроде того, что ждет меня впереди…

Все, стемнело, пора.

И я отправилась на встречу. Торопиться не следовало – вырубленные в скале ступени, ведущие в город, освещались только слабым светом уличных фонарей внизу и тускло мерцающими цветами неизвестного мне кустарника, растущего вдоль лестницы. Чуть позже взойдет первая луна, еще через пару часов – вторая, и станет светло, а пока придется быть осторожной, хотя обычно это у меня плохо получается.

Но все обошлось, и скоро я добралась до своего любимого открытого ресторанчика. Его стены, балюстрада, все пространство над головой были заплетены какими-то буйными лианами, покрытыми ковром желтых цветов, сквозь которые кое-где с трудом выглядывали листья. Местами ветки обрушивались с потолка до самого пола, образуя подобие колонн разнообразных форм, среди которых помещались всего несколько столиков.

Поднимаясь по ступеням, увидела единственное светлое пятно в самой глубине темного неосвещенного зала – свечу на столике. Наверное, это он, больше некому. Я специально попросила Бадри сегодня ненадолго закрыть ресторан, естественно, не за мои красивые глаза. Хотя полагаю, что хватило бы и их одних, не так уж много здесь водится особ моего ранга.

Низкая широкая свеча в круглом стакане горела желто-зеленым пламенем, с легким треском разбрасывая вокруг себя сверкающие искры, освещая бутылку, два бокала, усталое, безразличное лицо и руки, сжатые в кулаки. Мне стало не по себе – а вдруг и эта попытка окончится ничем?

– Добрый вечер, – тихо сказала я и поймала себя на том, что непроизвольно сжала кулаки, так же, как и незнакомец за столом.

Он поднял на меня равнодушные, пустые глаза, негромко откликнулся:

– Добрый… – и неожиданно рассмеялся, как мне показалось, с облегчением.

– Почему вы смеетесь? – поинтересовалась я, усаживаясь напротив.

– Простите. Мне неожиданно хорошо здесь, – он разлил вино по бокалам. – Работа, знаете ли, специфическая, заставляет находиться в постоянном напряжении. А здесь я безобразно расслабился, даже начинаю опасаться, не повредит ли это делу.

Он взял свой бокал и уставился в него, нахмурив брови. Странновато он себя ведет, нисколько не похоже, что расслабился. Скорее, нервничает по какой-то причине, хотя… я ведь до сих пор ни разу в жизни с детективами не встречалась, может, они все такие, беспокойные и с крышей набекрень?

Я усмехнулась и поспешила его успокоить:

– Думаю, вы напрасно переживаете. Здесь ничего никому не может повредить. Покой и благодушие – основные черты этой планеты. Прилететь сюда могут позволить себе только в высшей степени обеспеченные люди, поэтому правительство тщательно следит за порядком. Так что можете успокоиться, обстоятельства дела обсудим немного позже. Давайте просто посидим, побеседуем, познакомимся.

Нет, у него точно что-то непонятное на уме – чему это он в своем бокале так мило заулыбался?

Не то, чтобы я особо встревожилась, но сочла необходимым уточнить:

– Все-таки я хочу быть уверенной, что могу доверять вам полностью. Дело для меня крайне важное, простите мою настороженность.

Он рассеянно поставил бокал, так и не приложившись к нему, криво ухмыльнулся столу, так и не взглянув на меня.

– Полагаю, вы уже навели справки?

А он на что, собственно, рассчитывал? Я пожала плечами, взяла бокал, попробовала вино.

– Приятное… Да, я в состоянии оплатить услуги лучшего частного сыщика, и мне порекомендовали именно вас. Кроме того, мне требовался человек порядочный.

Он оторвал взгляд от стола, удивленно уставился на меня, как будто я сморозила редкостную глупость, и от души расхохотался.

– Хотел бы я знать, где вы видели детективов с честью и совестью? Порядочность, нравственность и тому подобные благоглупости с частным сыском, знаете ли, в принципе несовместимы.

– Для общего согласия я буду считать вас самым высоконравственным из вашей бессовестной породы, – невыразительные физиономии и я умею корчить великолепно. – Итак, вас зовут Карл. А меня – Лидия.

– М-да, манеры у вас соответствующие, – меланхолично заметил Карл, одним глотком опустошив бокал почти наполовину, и с довольно ехидной улыбкой добавил: – Я тоже наводил справки.

Мне захотелось нахмурить брови.

– Хотела бы я знать, как и где… Хотя… нет, ничего не хочу. Вот что… К утру я, пожалуй, окончательно соберусь с духом и решу, будем ли мы работать вместе. Думаю, что скорее да, чем нет, – не то, чтобы этот самый Карл казался мне симпатичным, но чувствовались в нем прямота и основательность, вызывающие доверие, да и рекомендации императорского двора кое-чего стоят. – Где вы оставили машину?

– На стоянке у ресторана, – он снова беспокойно заерзал на стуле.

Я решительно поднялась. И чего он дергается? Но, раз я собралась сделать этот шаг, отступать мне некуда, придется терпеть все заморочки этого деятеля. Могло бы и что-нибудь намного менее приятное подвернуться, и вообще, ему завтра улетать… Переживу как-нибудь.

– Пусть она там и остается до вашего отъезда. Переночуете у меня, места хватит. Поужинаете там же. Мой повар намного приличнее здешнего, к тому же очень любит гостей. Единственное неудобство моего дома – из города к нему не подъехать на машине, проще добраться пешком. Надеюсь, у вас с собой немного багажа?

Карл подхватил сумку, валявшуюся под стулом, перебросил через плечо, и мы отправились. Вдоль улицы росли деревья, покрытые крупными белыми цветами, их одуряющий пряный запах обрушивался на нас тяжелой волной.

– Как хорошо, что цветы в ресторане не пахли так сильно, как эти, – хмыкнул Карл, отводя рукой низко склонившуюся на его пути ветку, – иначе там запросто можно было бы задохнуться. И как вы ухитряетесь выживать в столь изумительном месте?

– Держусь подальше от этой роскоши, – я показала ему на лестницу, ведущую к дому, и предупредила: – Осторожнее, здесь темновато.

– Отчего же, вполне достаточное освещение. Цветочки светятся весьма мило, – брезгливо фыркнул Карл. – Идите вперед, буду ориентироваться на ваш наряд. В справочнике сказано, что у вашей планеты две луны, а я пока ни одной не вижу.

– Через час выйдет первая, – отрезала я, и до самого дома мы больше не сказали ни слова, неторопливо поднимаясь по истоптанным, шершавым ступеням нагретой за день каменной лестницы.

Наверху вечернее тепло успело смениться свежестью ночной прохлады. Белый дом казался в темноте голубым, на ветру полоскались полупрозрачные крылья длинных штор, вырывавшихся из распахнутых окон. Черная гладкая поверхность моря далеко внизу отражала немногочисленные огни фонарей у берега, постепенно исчезая, растворяясь к горизонту в полной темноте ночи.

Я сдала гостя на попечение Нормана и ушла к себе. Уже в постели, засыпая, подумала, зачем мне понадобилось врать Карлу, что собираюсь еще что-то решать? Все давно решено, ровно месяц назад. С этой мыслью я заснула, с ней же и проснулась.

Утром, как обычно, позевывая и спотыкаясь спросонья, вышла на веранду. Прохладный утренний ветер радостно набросился на меня. Сине-зеленое море сверкало под солнцем, блики резали глаза так, что пришлось зажмуриться. Ну что же, потом может быть все, что угодно. А сейчас ликующее торжество жизни охватило меня, пронизывая насквозь тело и душу, и не было ни сил, ни желания сопротивляться напору ветра, солнца и безудержного веселья раннего утра.

Такого со мной еще не было в этой жизни. Мрачные воспоминания, раздражающие, неприемлемые – да, сколько угодно. Но такой радости я, кажется, не испытывала никогда…

Осторожно, стараясь не потерять настроение, пристроилась в кресло у стены и затаилась, переживая его. Неслышно вошел Норман, без звука поставил на стол поднос с завтраком и испарился. Я вдохнула одуряющий запах свежесваренного кофе и замерла – на веранду, не заметив моего присутствия, вышел Карл, подошел к балюстраде и потянулся.

Надо же, оказывается, у него волосы длиннющие, я вчера и не заметила в темноте. И как он с ними управляется? Пожалуй, при его работе такая прическа не очень кстати, вон хвост из-под куртки торчит. Тоже из разряда заморочек, наверное… Впрочем, что это я на пустяки внимание обращаю? Пора бы и делами заняться.

– Хорошо, правда? – тихо спросила я.

– Трудно отрицать, – не оглядываясь, откликнулся Карл. – Я опасался чего-нибудь столь же слащавого, как вчера вечером. Ну, что, вы приняли решение?

– Присаживайтесь, поговорим. Что будете, кофе или что-то другое? – поинтересовалась я.

– Да, кофе, – взяв в руку чашку, он принюхался к волнующему запаху, сделал глоток. – Хорош.

– Рада, что вам нравится, – равнодушно заметила я. – Вы не против, если мы сразу перейдем к делу? Я начну излагать свои обстоятельства, но если вы сочтете, что моя история портит вам аппетит, скажите, я остановлюсь. Надеюсь, в итоге вы не откажетесь от дела. Все-таки, вы считаетесь лучшим в своем деле… а, кроме того, я бы не хотела, чтобы произошедшее со мной стало достоянием всей Галактики.

Карл вопросительно поднял брови и слегка нахмурился. Я закрыла лицо руками, мне было ужасно неловко – рассказывать чужому человеку подробности своих личных дел очень трудно и неприятно.

– Не обижайтесь, я знаю, профессиональная этика и так далее… Я просто слабая женщина, которая потеряла все, что может потерять женщина – положение, любовь мужа, самого мужа. Впрочем, это случалось во все времена с другими женщинами, да и не это меня мучает, если ко мне приложимо это выражение, – произнести самое сложное все-таки удалось, и дальше стало легче говорить, я даже убрала руки от лица, но поднять на Карла глаза так и не смогла. – Я потеряла свою память и свои чувства, полностью и бесповоротно. Вернее, ничего я не теряла, у меня их отняли. Из-за моего положения, вернее, моего мужа. Мне так сказали… Учтите, все, что я вам сейчас изложу, мне рассказывали другие люди, сама не помню ничего, абсолютно.

– Это действительно так? – с безразличной вежливостью поинтересовался Карл. – Неужели современная медицина ничем не могла помочь? Амнезия ведь обратима, хоть в какой-то степени. Ваша память еще может вернуться.

– Меня лечили лучшие светила медицины, меня возили по разным местам, где я бывала, мне представляли людей, которых я когда-то знала. Ничего я не вспомнила, все было мне незнакомо, все были мне неизвестны. Мучительное ощущение человека, которому объясняют, что он должен знать и что должен чувствовать. Но он не знает ничего и не может понять, почему с ним это случилось.

Карл задумчиво наклонил голову к плечу, на его лице появилось сомнение.

– Как мне вам объяснить? В моей памяти существуют только три эпизода. Первый здорово смахивает то ли на сон, то ли на галлюцинацию, поэтому о нем потом, если потребуются детали. Второй появился, когда я очутилась во дворце, и третий – моя жизнь здесь, вот и все…

Мне показалось, что еще немного, и мое обычное спокойствие, если не сказать – равнодушие, оставит меня. Я встала, подошла к перилам балюстрады, посмотрела на море.

– Во дворце я выдержала всего несколько месяцев, на большее не хватило ни сил, ни нервов. Мне требовалось только одно – чтобы меня оставили в покое, и я сбежала сюда, в этот райский угол. Больше всего, знаете ли, я боялась встречи с мужем. Видимо, он тоже, мы так и не виделись с того времени. Мне сказали, что мы любили друг друга. Вы представляете, посторонние люди рассказывали мне о моих чувствах к собственному мужу… Но я ничего не помню о них. Мои мозги промыли настолько качественно, что во мне не осталось ничего от меня прежней.

– Разве такое возможно? Я в своей практике, поверьте, действительно большой, никогда не встречал ничего подобного. Известны случаи потери памяти, но не бесповоротные. Может быть, еще придет время… – с некоторым замешательством проговорил Карл.

– Вы, наверное, уже обратили внимание, что я всегда совершенно спокойна, точнее, равнодушна, – заметила я, поворачиваясь к нему. – Чувство мести мне так же недоступно, как любое другое – любовь, ненависть, возмущение, радость. Но я решила, что мне нужно попытаться если не вернуть прошлое, то хотя бы обрести настоящее, пусть новое, другое, но настоящее.

Я вернулась в кресло и продолжила говорить, по-прежнему не глядя на Карла и рассматривая свои ухоженные ногти. Было жутко не по себе оттого, что он оказался первым человеком, которому мне пришлось все это рассказывать, и потом, чувствовалось в нем какое-то напряжение от происходящего, только я не понимала, от чего именно. Впрочем, отступать действительно было поздно, да и некуда, собственно…

– Прошло полгода, как я нахожусь здесь. Ничего вспомнить мне не удалось, предполагаю, что уже и не вспомню. Но я хочу быть, хочу чувствовать, хочу жить. И, возможно, вы сочтете это постыдным, но еще мне хочется найти и наказать того, кто отнял у меня почти всю мою жизнь.

– Почти? – удивленно уточнил Карл. – Вы все-таки что-то помните? Или вы имеете в виду, что остались в живых?

– Не знаю, можно ли считать меня живой, – холодно ответила я. – Единственное, что я помню… Иногда мне снится цветок, золотой колокольчик. И только этот сон связан с каким-то чувством – чувством горечи, глубокой печали, тогда я плачу и просыпаюсь в слезах. Поэтому пришлось заключить, что это крошечный осколок моей прошлой памяти, но за него никто не смог зацепиться. Никто не помнит никаких золотых колокольчиков, никто их в глаза не видел.

– А ваш муж? Может, это связано с вашими чувствами? – медленно, растягивая слова, спросил Карл.

– Представьте себе – вы приходите к совершенно незнакомому человеку и расспрашиваете его о своей неземной любви к нему, – я нерешительно посмотрела на Карла и сразу же отвела глаза. – Может быть, и следовало бы поступить именно так, но этот человек старательно избегает встречи с вами. Да и вы испытываете трудности в общении со всеми окружающими по вполне определенной причине. Все люди вам абсолютно незнакомы, но они радостно кидаются к вам, пытаются общаться, а вы не знаете никого. Впрочем, этот замкнутый круг мне уже надоел, опасаюсь, что надоест и вам.

– Ну что вы, – пожав плечами, спокойно возразил Карл, – с чем я только не сталкивался в своей работе. Поверьте, случались такие клиенты, от которых можно было волком завыть. Но все это проходило, пройдут и ваши беды. Я готов с вами сотрудничать. Давайте окончательно сформулируем, чего вы хотите получить в итоге. Найти того, кто лишил вас прошлой жизни, чтобы с ним расправиться и, кроме того, начать новую жизнь, я вас правильно понял?

– Расправиться? Да, именно расправиться, мне так приятно произносить это слово, – неожиданно для самой себя фыркнула я. – И снова жить. Выбраться из этого курортного рая, и жить, пусть как получится, но только жить. Именно этого я и хочу, вы меня поняли совершенно правильно, это так замечательно. С чего начнем?

– Вы знаете, ваше величество…

Меня прямо перекосило от его слов.

– Знаете что? Не называйте меня так, понятно? Меня тошнит от этого… как его… титула! От одного воспоминания, как они вокруг меня приседали… Чтоб я больше этого не слышала!

Карл, защищаясь, с насмешливой улыбкой выставил перед собой ладони:

– Понял, больше не буду! А говорите – спокойная, равнодушная! Вы бы себя сейчас увидели… Бешеная кошка!

Я скорчила противную гримасу, но промолчала. И в самом деле, чего это меня так прорвало?

Карл выбрался из кресла, с удовольствием потянулся.

– Поначалу я хотел, чтобы вы мне рассказали до моего отлета все, что помните, с самого начала. Но после того, что сейчас услышал, у меня появилась свежая идея. Как вы смотрите на то, чтобы полететь со мной? Я предлагаю вам вместе расследовать ваше дело. Вы будете у меня под рукой в случае надобности, для определения, допустим, верности результатов. А сами вполне можете начать жить, немедленно и начнете. Вот только простите, я все-таки буду называть вас королевой. И никакие рожи вам не помогут.

Да черт с ним, пусть называет. Неожиданное предложение… А почему бы и нет? Я почти удивилась.

– Вы на меня хорошо действуете, не знаю, почему. Мне нравятся рискованные предприятия и рисковые люди. Почему я когда-то безумно любила короля? Коронованные особы вроде не бывают авантюристами?

– Ну, вот еще, скажете тоже, – весело засмеялся Карл. – Король не может не быть авантюристом по определению, иначе он не король, я так себе представляю. И вообще, с чего вы взяли, что вам нравятся люди с наклонностью к риску, вы же ничего не помните?

– Значит, что-то все-таки помню, только дураки вокруг мешали вспомнить именно то, что нужно, – я брезгливо дернула плечом. – Что мне взять с собой в дорогу?

– Документы, деньги, удобную одежду, полезные мелочи… Остальное есть на корабле, чего не хватит, купим по дороге, – и Карл снова повернулся к морю, а я отправилась собираться.

Совершенно неожиданно тихий и неслышный до сих пор дворецкий устроил мне настоящий скандал. Оказывается, Норман искренне считает, что королева не может отправиться неизвестно куда неизвестно с кем, и вообще, он немедленно сообщит во дворец, потому что эта работа может провалиться в тартарары, но жизнь ему еще дорога, а король, между прочим, запросто может оставить его без головы, если со мной что-нибудь случится.

Тоже мне, нашел, чем убедить! Такими доводами меня не остановишь. Да и поздно он спохватился…

Чтобы не слышать его причитаний, пришлось на всю катушку включить музыку. Пока стены сотрясались от тяжелых ударов акустических волн, я торопливо переоделась, побросала в сумку самое необходимое и сбежала, всерьез опасаясь, что меня могут не отпустить. А ну как проклятый соглядатай, приставленный меня пасти, вызовет полицию? А вдруг дворец оставил соответствующие инструкции и на такой случай?

Карл ждал меня около лестницы. Он удивленно спросил, глядя, как я едва не кубарем слетаю с крыльца:

– Что это с вами?

– Боюсь, что мне не дадут уйти, – я пыталась подтолкнуть Карла в спину, чтоб он побыстрее начал спускаться, и никак не могла понять, зачем он вцепился в мою сумку?

Ах, он хочет ее у меня забрать! Это можно, всегда пожалуйста… Карл взвесил сумку в руке, критически оглядел мой наряд.

– Еще бы вам не нравились авантюристы, – проворчал он, шагнув на первую ступеньку лестницы, – судя по вашим сборам, вы сами еще та штучка.

– Вам не кажется, что выражение «вы – штучка» несколько коробит слух? – не менее ворчливо спросила я.

Карл, обернувшись, внимательно посмотрел на меня и объявил:

– Сдается, со мной отправляется вовсе не та беззащитная женщина, которая жаловалась на свою разбитую жизнь не позднее сегодняшнего утра. И вы действительно еще та штучка, просто вы этого не осознавали, забыли или не хотели признавать в своей великой печали.

– А, бросьте, я вас не обманывала, просто вы мне помогли многое понять, – беззаботно заявила я. – Я чувствую себя маленькой девочкой, мне хочется прыгать через три ступеньки, чтоб поскорее улететь отсюда.

– Положим, через три совершенно ни к чему, запросто шею свернете, на этом и закончится ваша новая жизнь, – фыркнул Карл.

– Ну, знаете ли, я вас в няньки не нанимала, – в первый момент я рассердилась, но быстро сообразила, что скорее должна испытывать к нему чувство благодарности. – Знаете, вы помогли мне понять, что вместо старых, утраченных чувств я могу испытывать новые. Правда, я отвыкла ими пользоваться, так что заранее прошу прощения за неестественные реакции. А вот и ваша машина, да?

Карл бросил монетку подбежавшему мальчишке в форме, открыл дверцу, непочтительно швырнул сумку на заднее сиденье, вопросительно посмотрел на меня. И тут я остановилась, глубоко вздохнула, посмотрела сначала по сторонам, потом на Карла и нерешительно осведомилась:

– Надеюсь, вы будете вести себя, как джентльмен?

– Какого дьявола! – взвился он, его шея покраснела от злости. – Как я могу приставать к замужней женщине, тем более к особе королевской крови? Профессиональная этика – профессиональной этикой, но и соображения собственной безопасности кое-что для меня значат. И наконец, я женат и, к вашему сведению, люблю свою жену.

– И как она только терпит вашу работу? – удивилась я. – Носитесь неизвестно где! Я бы не перенесла такого от собственного мужа. Если только ваши заоблачные гонорары…

– Откуда вы знаете, что вам пришлось переносить от собственного мужа, вы же ничего не помните? – довольно ехидно поинтересовался Карл. – Садитесь уж, поехали, время поджимает. Насчет оплаты и семейной жизни мы вполне сможем побеседовать позднее.

Мы прошли через таможню, охранники бросали на нас любопытные взгляды, от которых у меня тряслись поджилки – а вдруг Норман уже наябедничал, и дворец успел отдать приказ о моей поимке? Но все обошлось, и мы беспрепятственно добрались до посадочной площадки. Корабль Карла показался мне маленьким и невзрачным, я ожидала увидеть что-нибудь поприличнее или хотя бы поновее.

Карл перехватил мой взгляд и усмехнулся:

– Возможно, внешность моего корабля и не внушает доверия, но это крайне удобно, особенно если приходится попадать в скользкие ситуации. Никто не подозревает, какие возможности скрыты в таком неказистом корыте. Не бойтесь, скорость у него вполне приличная, да и внутри он достаточно комфортабелен. Может, не настолько, как требуется особам королевских кровей, но авантюристы устраиваются с изрядными удобствами.

Мы поднялись по трапу, вошли внутрь. Сердце вздрогнуло, когда створка входного люка начала опускаться за спиной – последний шаг, и все, возврата больше не будет. Хотя… к чему возвращаться? К унынию пустого безрадостного существования? Нет уж, я не собиралась упускать свой шанс начать жить заново. И пусть в моей новой жизни происходит все, что угодно, в любом случае это будет моя жизнь, моя собственная, а не навязанная другими людьми!

Наверное, настроение отразилось на моем лице, потому что Карл одобрительно хлопнул меня по плечу, улыбнулся и спросил:

– Ну что, побег удался, старая жизнь перечеркнута, а новая вдохновляет?

Говорить не хотелось, и так все было ясно, я только кивнула в ответ, и он повел меня на экскурсию по кораблю. Смотреть особо было не на что – маленькая рубка, две маленьких каюты и маленькая же то ли столовая, то ли кухня, или то и другое вместе. Открывая дверь в мою каюту, Карл на удивление церемонно осведомился:

– Не хотите присутствовать при взлете? Как всякий путешественник, я суеверен, а встреча с вами мне представляется хорошей приметой. Не откажетесь?

– Почему, собственно? Мне все равно.

Я швырнула сумку на пол и отправилась вслед за Карлом в рубку. Светлые голые стены, пара кресел, пульт управления, монитор бортового компьютера – ничего особенного. Единственной вещью, которая привлекла мое внимание тем, что совершенно не вписывалась в аскетический интерьер, оказался массивный серебряный перстень, лежавший на панели управления. Я взяла его в руки, повертела, рассматривая, и тут заметила странное выражение на лице Карла. Он пристально, как загипнотизированный, уставился на перстень и замер, не отводя от него глаз.

– Какой пугающий оскал у этого зверя. Почему вы на меня так смотрите, я что-то не то сделала? – с сомнением поинтересовалась я.

– Да нет, – Карл вымученно улыбнулся, усаживаясь в кресло перед пультом. – Этот перстень – мой охранный талисман, я с ним не расстаюсь, когда иду на самые тяжелые задания. Мне подарила его жена, давно, еще в начале нашего романа.

Я осторожно вернула перстень на место, села в свободное кресло, глядя, как пальцы Карла уверенно двигаются по панели управления.

– У меня создается ощущение, что у вас с женой не все в порядке.

– Как вам сказать, – он задумчиво уставился на монитор и вздохнул. – Она меня бросила некоторое время назад. Ушла. Оставила. Я разыскивал ее, потом прекратил. Тем не менее, до сих продолжаю считать себя женатым человеком и по-прежнему ее люблю.

– Хорошенькие дела! Получается, у нас с вами одинаковые проблемы.

– В какой-то мере, – бесстрастно согласился Карл.

– Вы так спокойно об этом говорите…

– Вы тоже, – бросил он, резко обернувшись ко мне. – Вам нужна память, чтобы вернуться к мужу?

Я досадливо поморщилась и протараторила на одном дыхании:

– Мне хочется быть полноценным человеком, а не ходячей куклой с редко встречающейся придурью. Насчет мужа не знаю. Сейчас я его не люблю, а будут ли нужны мои чувства королю в случае, если мне удастся их вернуть, я вовсе не уверена.

– А насчет развода вы не думали? – Карл отвернулся и продолжил нервно колотить по клавишам.

– С разводом могут возникнуть трудности, причем не столько у меня, сколько у моего мужа. Проблемы с традициями, наследованием, еще с чем-то, не помню. Пока что я не готова подкладывать свинью человеку, который меня любил, и может быть, все еще любит. А вы что думаете по поводу развода?

– Как я могу развестись, если моя жена неизвестно где? Но если она появится, чтобы потребовать от меня свободу… что же, она имеет право прожить свою жизнь так, как ей хочется. Ваш супруг тоже даст вам развод, если захотите, – руки Карла остановились.

Вот это да! Ничего себе новости! Я подозрительно уставилась на его замершие на клавиатуре пальцы, прислушиваясь к нарастающему шуму двигателей. Кажется, новая жизнь начинает преподносить первые сюрпризы.

– С чего это вы так решили?

– Он сам мне сказал, – заявил Карл, повернувшись ко мне, и лицо его выглядело воплощением хладнокровия. – Ну вот, мы взлетели, теперь у нас есть около недели, чтоб понять, чего нам, собственно, придется делать. Не смотрите на меня, как на ядовитую змею. Пойдемте, поедим, я голоден, как не знаю кто. Потом я вам все расскажу, а вы – мне, или наоборот, как хотите.

В микроскопической столовой помещались два диванчика по стенкам. Между ними стоял маленький стол, причем для того, чтоб воткнуть его туда, кому-то пришлось изрядно потрудиться. Оставшееся место занимал холодильник, на котором громоздился допотопный кухонный комбайн-киберповар.

Карл кое-как запихнул свои длинные ноги под стол, протянул руку, включив повара. Тот весело воскликнул, радостно мигая своими лампочками:

– Наконец-то, я по тебе уже соскучился. Что будешь, чего просит твоя душа?

– Душа просит того, что ты мне приготовить не сможешь, так что тебе остается тешить наши желудки, – добродушно ухмыльнулся Карл. – Познакомься, приятель, это Лидия, она летит с нами. А вам, королева, придется привыкать к этому болтуну. Он бесподобно готовит, несмотря на свой преклонный возраст, но обожает трепаться. Причем особенно опасен склонностью травить бородатые анекдоты. Если вам удобно, зовите его Робби.

– Привет, – я слегка улыбнулась, усаживаясь на диванчик напротив Карла. – Мне стакан сока, я не голодна, в отличие от нашего капитана. А его покорми как следует, чтоб меня не съел нечаянно. Иногда он так посматривает, что я начинаю слышать хруст своих костей.

– Скажете тоже, – на лице Карла появилось ярко выраженное самодовольство. – Обожаю пугать избалованных клиенток, чувствуешь себя суперменом без особых усилий. Ладно, давайте все-таки перейдем к делу. Время у нас, конечно, есть, но надо и начинать когда-то. Садитесь, будем выяснять подробности. Кто первый?

– Думаю, пока вы будете жевать, я могу начать. Как погляжу, вы знаете намного больше, чем я предполагала. Получается, что все-таки не столько я, сколько дворец пригласил вас расследовать это дело. Меня только одно удивляет – почему я так спокойно к отношусь к тому, что меня обвели вокруг пальца?

Карл с подозрением оглядел жареную курицу, которую ему выдал Робби, удовлетворенно кивнул и с хрустом оторвал от нее ногу. Затем произнес сквозь зубы:

– А куда вам, собственно, сейчас деваться хоть разъяренной, хоть спокойной? Мы уже взлетели, – не отрывая взгляда от куриной ноги, фыркнул он. – Я год занимаюсь этим делом по поручению вашего венценосного супруга. Многое мне ясно, но есть еще темные места, – и вплотную занялся едой.

Я подвигала стакан с соком по столу, заглянула внутрь. Уверенности мне это не добавило, а делиться с незнакомым, в общем-то, человеком глубоко личными переживаниями не очень хотелось.

– Честно говоря, сомневаюсь, что мои воспоминания прояснят хоть что-то. Так вот, я ехала в поезде. Вы знаете, что такое поезд? – я бросила на Карла вопросительный взгляд.

Он согласно кивнул, продолжая размеренно обгладывать куриную ногу, уже вторую.

– По-моему, они сохранились только на некоторых планетах, технологически слабо продвинутых или с повышенной силой тяготения. В общем, это неважно. Я ехала в отдельном купе, мне было хорошо и спокойно, почти радостно от такого покоя. У меня не было никаких потребностей, я только спала или бодрствовала. Люди на остановках входили, выходили, но никто никогда не заходил ко мне. Я была одна, и наслаждалась своим одиночеством.

Я вздохнула, вспоминая заснеженную равнину, по которой катился состав. Снег был в некоторых местах чистым, в некоторых, ближе к поселениям – грязным. Погода все время была пасмурной, но меня это не угнетало. Иногда я просыпалась ночью, на остановках, прислушивалась к негромким разговорам входящих и выходящих. Изредка, но только днем, открывала дверь в свое купе, чтобы понаблюдать за суетой в вагоне. Меня никто не замечал, и это было прекрасно. Крайне редко мне снились сны, в них я летала между звездами.

Карл, не переставая жевать, протянул руку к Робби и достал чашку кофе, вопросительно посмотрел на меня. Я помотала головой – нет, не надо…

– И только однажды мне приснился золотой колокольчик…

Обыкновенный колокольчик желтого цвета, у него светился венчик, от этого он казался золотым. Этот сон поднял во мне волны резкой горечи, пронзительной, глубочайшей печали, я проснулась с мокрым лицом. Больше он мне не снился, а полеты среди звезд иногда приходили, но они были приятными, эти сны, и только.

Карл перестал жевать, резким движением оттолкнул тарелку, вытер руки салфеткой, отшвырнул ее в сторону, одним махом опрокинул в себя чашку с кофе. Опять занервничал… да что с ним происходит, никак не пойму? Он прищурился и внимательно уставился на меня. Интересно, смогу я выдержать его взгляд?

Получилось, без проблем… я глубоко вздохнула, продолжая свое печальное повествование:

– Однажды я стояла в дверях своего купе, разглядывая толчею у входа. Один человек сразу же привлек к себе мое внимание, потому что остальные люди ростом были намного ниже него. Он поднял голову, осмотрелся, бросил в мою сторону пристальный взгляд. Меня до сих пор никто не замечал, как будто я была пустым местом, а он увидел. Я не помню его лица. Но его взгляд ударил меня в самое сердце, это был сильный, чувствительный удар.

Я замолчала и закрыла глаза. Никакими словами невозможно описать, что я тогда чувствовала. И до сих пор не могу понять, каким образом взгляд, нечто нематериальное и несуществующее – что такое, собственно, взгляд? – способен проникнуть прямо в твое сердце и оставить на нем незаживающую рану…

Карл задумчиво смотрел в стол, и я была ему благодарна за молчание. Собравшись с силами, заговорила дальше:

– Я шарахнулась от этого взгляда в глубину своей каморки. А этот человек вошел в купе, сел на противоположную скамейку, тихо спросил, можно ли ему здесь посидеть, ехать ему недолго, он скоро выйдет. Я переполошилась, мой покой был грубо нарушен, я всей кожей ощутила неправильность происходящего. Мы немного поговорили, он спросил, куда я еду, а я сказала, что никуда, что я здесь живу. Он спросил, как меня зовут, я искренне и спокойно ответила, что никак. Он покачал головой, больше ни о чем меня не спрашивал, сидел, задумавшись.

На следующей остановке он вышел. Я подошла к дверям, закрыла за ним. Когда же обернулась от двери, на том месте, где он сидел, стоял стакан с золотым колокольчиком. Цветок светился в полумраке…

Я нервно постучала пальцами по столу и заерзала по диванчику, мне стало так неуютно и гадко, как будто это болезненное воспоминание снова стало реальностью.

– Тогда я поняла, что надо ждать перемен, хотя совсем их не хотела. Они быстро явились, почти сразу, но я не помню, как меня выдернули из этого поезда.

Зато помню весь кошмар происходящего, когда на тебя обрушиваются незнакомые люди, требуют от тебя узнавания, понимания, сочувствия. Какая-то непонятная блестящая жизнь, в ней у меня есть свое место, но я его не принимаю, оно мне не нужно. Я хотела обратно в свой поезд, к благословенному покою забвения. Но меня протащили сквозь строй медицинских светил, которые, надо признать, несколько облегчили боль от происходящего. Тогда я и собралась с силами, сбежала в эту райскую лечебницу, сменила имя, обрела кое-какое равновесие – ничего не делала, только нюхала цветочки, наслаждалась светом и морем и отчаянно скучала.

Я вздохнула и сомнением посмотрела на него. Может не стоит ему рассказывать всю эту сугубо внутреннюю фигню? Но Карл только кивнул, ожидая продолжения. Ну что же, закончу, только и говорить-то мне ему больше нечего.

– Так что месяц я назад решила, что пора что-то предпринимать. Разыскала вас, правда, теперь даже не сомневаюсь, что вас подсунул мне именно дворец. Итак, вот все, что я могу представить в качестве материала для размышлений. Немного, правда?

– Печально, поэтично, но не густо в качестве материала для расследования. Вы знаете, леди Элизабет, – нехорошо, как будто собираясь сказать гадость, улыбнулся Карл, – надо признать, ваше нынешнее имя вам больше подходит. Это я грубо нарушил ваш покой там, в поезде. Когда вы пропали, ваш супруг отправил меня на поиски. Собственно, это моя специализация – разбираться в запутанных историях королевских, императорских и прочих знатных семейств.

Я едва не задохнулась. Это он? Это его взгляд выжег след на моем сердце? Почему, чем он тогда меня задел, ведь я же его совсем не знаю? Почему сейчас у меня получается спокойно смотреть ему в глаза?

Голова закружилась от волнения, я недоверчиво спросила:

– Вы? Но я вас не помню, – и сердито буркнула: – Не вспоминайте мое прошлое имя, оно меня раздражает.

– Как прикажете, королева. Сначала меня отправили на ваши поиски, а впоследствии снова позвали расследовать всю интригу, поскольку сил двора не хватило, чтобы разобраться, – Карл неожиданно развеселился.

Я захлопала глазами – ого, во что это я влипла? Кто он, этот странный дерганый тип? Ох, что-то мне не по себе от того, что пришлось узнать. И что доведется узнать еще?

– Но как вы меня нашли? И откуда взяли золотой колокольчик? Получается, они все-таки существуют? Вы темните, вот что мне кажется.

Карл лениво отмахнулся.

– Да успокойтесь, как я вас нашел – проблема чисто техническая. Захотите, как-нибудь расскажу. Не так уж это и занимательно. А золотой колокольчик… – он слегка прищурил глаза. – Предполагаю, что это обыкновенный глюк. Я не имею понятия ни о каких золотых колокольчиках, я их в жизни не встречал. Возможно, они – какой-то значимый для вас символ, но не более того. После того, что с вами сделали, я ничему не удивляюсь. Все же объясните мне, почему вы захотели сменить имя? Окончательно решили порвать с прошлым?

– Да, новое имя как будто отрезало меня от случившегося. Пожалуй, именно оно позволило мне взглянуть на проблему со стороны, помогло решить, что делать дальше.

Некоторое время мы сидели в полном молчании. Наконец Карл пошевелился, достал сигареты, попросил разрешения закурить, потом протянул руку, включил тихую музыку. Неожиданно печальная мелодия была созвучна моему настрою, я сидела, стараясь ни о чем не думать, потом, неожиданно для себя, вытащила из пачки сигарету.

Карл вопросительно посмотрел на меня, щелкнул зажигалкой, я затянулась горьким дымом. Похоже, когда-то раньше я тоже курила. Что еще мне доведется о себе узнать? Стоит ли человеку снова знакомиться с тем, что ушло и было забыто, вроде дурацких, никому не нужных привычек, которое вполне можно было бы выбросить в мусор?

Попробовать вспомнить все? К чему это меня приведет? Можно ли снова вспомнить пусть и насильственно забытую любовь? Нужно ли ее вспоминать? И кому это, собственно, нужно? Точно не мне.

В подобных размышлениях и прошли следующие несколько дней – пять или шесть, толком не заметила. Почти все время я валялась в кровати, то спала, то думала, слушала музыку, иногда выползала перекусить. Несколько раз за столом появлялся Карл, тоже сонный и неразговорчивый. Встречи с ним иногда вызывали у меня желание представить себе, что он за человек, какую жизнь ведет и тому подобное, но скоро я снова возвращалась к своим мыслям.

Все кончается, как плохое, так и хорошее, пришел черед и блаженного затишья на нашем корабле. Однажды Карл постучал в мою каюту. Зевая на ходу, я открыла дверь и растерялась, настолько непривычным – собранным и напряженным – он показался мне.

Глядя в пол, Карл торопливо произнес с тревогой в голосе:

– Надо обсудить кое-что. Мне не по себе. Только что разговаривал с вашим супругом, похоже, надо отправляться к нему.

– Как скажете, – спокойно сказала я, чувствуя, что впервые за долгое время по-настоящему забеспокоилась.

Мы вошли в рубку, Карл подошел к компьютеру, отрывисто произнес:

– Садитесь. Несколько дней назад во дворце вашего мужа произошел переворот. Поэтому мы делаем гиперпространственный прыжок. Потом несколько дней будем подходить к планете. Там я высажусь, а вы останетесь на корабле. Сейчас вам придется познакомиться с бортовым компьютером. Он запрограммирован на меня, но я дам ему все необходимые указания, чтобы вы могли работать вместе. Будете меня страховать. Согласны?

– Что мне придется делать? – я придвинула свое кресло к пульту управления.

– После высадки вернетесь на орбиту, потом, когда позову, посадите корабль на грунт, чтобы подобрать меня. У нас есть немного времени, чтобы вы могли освоиться и потренироваться, – было заметно, что Карл еле сдерживает волнение.

И так душная атмосфера рубки, казалось, еще более сгустилась. Я молча сидела в кресле, ожидая дальнейшего развития событий. Карл сосредоточенно колдовал над компьютером. Наконец, оторвавшись от пульта, он повернулся ко мне, объявив:

– Так, прыгнули мы в высшей степени удачно. Вот что с людьми делают обстоятельства. До искомой звезды добираться нам с вами всего пять дней, до планеты еще два. Хороший у меня кораблик, – и неожиданно тепло улыбнулся.

– Во сколько же он вам обошелся? – с интересом спросила я.

– В полцарства, – довольно засмеялся Карл. – Пойдемте пить кофе. Мне надо вам кое-что рассказать.

На кухне Карл, прервав восторженные словоизвержения Робби, быстро выпил свою чашку кофе, затем развалился на диванчике. Подумав немного, бросил на меня вопросительный взгляд, наконец, решился и водрузил ноги на стол.

Я удивилась, но ничего не сказала – в конце концов, это его корабль, и он здесь главный. Слегка отодвинувшись от его башмаков вместе со своей чашкой, подняла глаза, ожидая продолжения.

Карл закурил, выпустил в потолок струю дыма и, провожая ее взглядом, ненадолго задумался, подбирая слова.

– Итак, королева… Я не в курсе, что вам рассказывали после возвращения во дворец. Из того, что вы сейчас услышите от меня, что-то общеизвестно, но кое-что знают только я, ваш муж и еще несколько действительно близких ему людей, – он покачал головой и усмехнулся. – Ваш венценосный супруг, король Рэнделл, надо признать, всегда был человеком деятельным и неугомонным. Его постоянно носили по Галактике разнообразные дела, которыми он с наслаждением занимался. Во время его отсутствия дела вершил младший брат короля, принц Седрик. Управление вашим королевством носило, в общем, формальный характер. Но после женитьбы король все свое внимание обращал только на свои дела и на вас, королева, как это ни прискорбно.

– Не вижу в этом ничего прискорбного, – бессердечно возразила я. – Думаю, что мне это нравилось.

– Вам обоим нравилось, – насмешливо фыркнул Карл. – Зато было не по вкусу Седрику, но особенно некоторой части двора, которая полагала, что королю более подобает навытяжку сидеть на троне, чем заниматься сомнительными делами. Рэнделл подозревал, что ваше исчезновение было делом именно их рук, но никаких доказательств не нашел, да не очень и искал поначалу. В любом случае, прежде всего его интересовала ваша персона, поэтому он бросил на ваши поиски все свои силы, время и деньги. Это еще более разозлило его противников. Похоже, наступил кризис, дело идет к развязке.

Я пожала плечами и заметила:

– Хотя все это меня, видимо, должно волновать, но… увы, я безразлична к перипетиям происходящего. Лучше расскажите мне о моем муже, вы, похоже, к нему неплохо относитесь. Почему?

Карл вытаращил на меня глаза, как будто я вывезла что-то совсем уж неприличное. А чего он, собственно, ожидал? Что какие-то там паршивые дворцовые дела будут волновать меня больше, чем человек, за которым я когда-то была замужем, но о котором ничего не знаю?

Наконец, смирившись с неприятным фактом, он иронически улыбнулся, глядя на меня в упор.

– Мы с ним родственные души, оба бродяги. Рэнделл родился не в том месте, где следовало бы. Отличный парень, поэтому меня нисколько не удивляет, что вы в него влюбились без памяти, – и многозначительно подмигнул.

– В свое время, – в сердцах уточнила я и вдруг поняла, что почти злюсь. – А почему этот славный парень не бросил на фиг свое королевство и не отправился бродить по Вселенной, если уж ему это подходило больше, чем протирать штаны о свой трон?

– Боже мой, неужто вы и в самом деле возмутились, королева? Вот чудеса! Знаете, вам даже идет. Но чем вас так рассердил ваш муж? Или вам просто не нравится то, что с вами случилось? – заинтересованно спросил оживившийся Карл.

– Мне все не нравится! Я потеряла почти всю свою сознательную жизнь. Где-то среди своих царственных проблем существует совершенно незнакомый мне человек, которого я, оказывается, страстно любила! А меня затянуло в жернова и перемолотило только потому, что в свое время угораздило стать королевой! И сейчас я по непонятным мне мотивам должна спасать его венценосную шкуру в компании с вами! А я не хочу! – внезапно я расплакалась, отчего мой нос немедленно покраснел и распух.

– Круто! – жизнерадостно заявил он, не очень старательно пытаясь скрыть улыбку. – Вот вам платок, вытрите свои слезы и прекратите реветь. Мне нравится, что вы оживаете, но заплаканный вид и красный нос вам не к лицу.

– Так и хочется треснуть вас чем-нибудь тяжелым, – буркнула я, шмыгая носом. – Как вы разговариваете с женщиной, если даже забыть, что она королева?

– Можете считать меня совершенно бессовестным типом, – с хладнокровной усмешкой заметил Карл. – Даже лучше, если вы сразу смиритесь с тем, что я именно такой, нам обоим будет легче.

Он спустил ноги на пол и потянулся за следующей чашкой кофе, продолжая развивать соображения, от которых меня просто коробило.

– Меня приводит в восторг ваш темперамент, кажется, я понимаю, что король в вас нашел. Но я не переношу, когда меня колотят тяжелыми вещами, и вряд ли у вас получится, даже если очень попытаетесь. И вы можете треснуть от злости, но все равно будете помогать мне. Теперь мы с вами и вашим мужем в одной связке, так уж распорядилась стервозная судьба. Когда наведем порядок во дворце и расправимся с теми, кто вас обидел, устраивайте свою жизнь, как вам нужно, королева, колотите кого хотите и чем хотите, но клятвенно заверяю вас – я при этом присутствовать не собираюсь.

Я слушала его, открыв рот. Нет, каков наглец! И этот тип смеет утверждать, что он любит свою жену? Неудивительно, что она от него сбежала, такие типы совершенно не способны любить кого бы то ни было! Обидеться на него, что ли? Глаза бы мои на него не смотрели…

Да, видеть этого проходимца мне не хотелось, но и деваться было некуда.

Он заставил меня отработать процедуру посадки, во всех мелочах запомнить карту возможного района действий, и не успокоился, пока не удостоверился, что я действительно все усвоила. Я злилась, но терпеливо исполняла все, что от меня требовалось, потому что от возвращения этого человека зависела не только моя жизнь, но и тех, кто с ней связан. И все же неделя до посадки показалась мне тягучей и тягостной.

Наконец Карл подготовился к десанту. Он надел темный, не стесняющий движений комбинезон, тяжелые башмаки, затянулся ремнями, на которых располагалось разнообразное оружие, от ножей до бластеров. Я перестала сердиться и с задумчивым уважением, даже удовольствием, наблюдала за ним. Казалось, он превратился совсем в другого человека, и этот человек мне нравился. Его движения перестали быть разболтанными, он двигался сосредоточенно, но и плавно. Его легкомысленный взгляд стал острым и точным. Он производил впечатление опасного человека, да, похоже, таким и был.

Этот изменившийся Карл позвал меня в рубку, сел к компьютеру, выдавая последние наставления:

– Так, королева, сейчас придется действовать быстро, очень быстро. Я сажаю корабль, выхожу, а вы сразу же поднимаете его. Ждать будете в рубке, чтобы не прозевать мой сигнал. Наводить буду по радиолучу, компьютер прореагирует только на мой пароль. Если он не послушается вас, значит, вызов не мой, ловушка. Когда вернусь, не знаю, могут пройти часы или дни. Пожелайте мне удачи. И не оборачивайтесь, я этого не люблю. Пока, – и он твердо пожал мне руку, взял с панели перстень, одел его на палец, поцеловал и вышел из рубки.

Мне показалось наигранным, как Карл обошелся со своим талисманом, почему-то стало неприятно, как будто меня обманули. Но делать было нечего, я плюнула на свои ощущения, села за панель управления, дождалась сигнала от закрывшейся двери и подняла корабль.

И сразу же рубку заполнило жуткое чувство полного одиночества, абсолютной оторванности от жизни, от самого моего существования. Я впервые испугалась за себя. Бездумная дура! Что же будет со мной, если этот тип не вернется? Надо было идти вместе с ним, уж корабль он вызвал бы и сам, ведь не впервые с ним такое происходит…

– Да, и висела бы ты гирей у него на руках, голубушка, – сказала я себе вслух. – Сиди смирно, с этим скользким типом никогда ничего не случится, вывернется.

Я не перестала волноваться, но на душе полегчало. Сходила к Робби, потребовала у него термос с кофе, запаслась бутербродами и вернулась в рубку во всеоружии.

Время стало вязким и противным. Я нервно курила сигарету за сигаретой, давясь черным горьким кофе. Иногда засыпала прямо в кресле, просыпалась, когда затекали руки, ноги или шея, вставала, разминалась, снова возвращаясь к кофе и сигаретам. Ожидание раздражало меня своей неизбежностью, время – безнадежной неподвижностью, а Карл – своей целеустремленностью и таинственностью. Я внезапно поймала себя на том, что думаю только о нем.

Сначала я пыталась понять, что им движет, мне никак не верилось, что человек может совать шею в крутую передрягу только за деньги. В результате классифицировала его, как полного прохвоста, и принялась размышлять, что мне делать дальше. Снова вернуться в ненавистный цветник у моря? Меня передернуло от отвращения. Во дворец? Там творится неизвестно что, и, если даже Карл поможет королю Рэнделлу и моему мужу по совместительству выскочить сухим из воды, что я с ним буду делать? Нет, нет, только не это…

На этой драматической ноте я в очередной раз заснула, ворочаясь в кресле, чтобы устроиться поудобнее. Визг сирены подбросил меня в воздух, я кинулась к компьютеру. На карте появилось светлое пятно. Осторожно попробовала взять управление на себя. Компьютер не сопротивлялся, и корабль послушно отправился вниз, к ночной земле.

Посадив корабль, я кинулась к входному люку, чтобы высказать этому типу все, что за это время передумала, но ничего не получилось. Карл не вошел, не смог войти, он валялся на земле, в грязи, корчась и мыча сквозь зубы. Бросившись к нему, я вцепилась руками в одежду, невероятным усилием затащила по трапу и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Боже, какой же он тяжелый!

Карл с усилием протянул руку вперед. Чего ему нужно? А! Поняла!

Я рванула в рубку, приказала компьютеру поднимать корабль на орбиту, бегом вернулась, но на обратной дороге в недоумении остановилась. Карл медленно, но целеустремленно полз по коридору, оставляя за собой следы грязи, перемешанной с кровью. Попыталась помочь, но он оттолкнул меня, прошипев сквозь зубы:

– Сам! Иди со мной, поможешь…

Так мы и добрались до его каюты – он извивался по полу, как огромный червяк, а я короткими шажками сопровождала его. Открыла дверь, и Карл сразу направился к душевой комнате. Я открыла ему и эту дверь, чувствуя себя лишней в этом действии. Добравшись до места, он бессильно прошептал:

– Слушай… пока я не отрубился… На полке… возьми синюю коробку… сделай инъекцию… Срежь с меня эти лохмотья… в аптечке черная банка… намажь мои дырки… и больше не шевели…

Я сделала укол, попыталась вытащить нож из ножен на его бедре, но не смогла. На трясущихся ногах сходила за ножом на кухню. Вернувшись, осторожно срезала с него остатки разодранного и обгорелого комбинезона. От его ран мутило, особенно из-за грязи на них. Преодолевая тошноту, взяла банку с черной вонючей мазью, щедро шлепая жирную гадость на ободранную и обожженную кожу.

Мне ужасно мешал длинный хвост его грязных, пропитанных кровью, всклокоченных волос, который приходилось постоянно отбрасывать в сторону. Больше всего пострадали спина и грудь, руки были почти целыми, а ноги были в полном порядке, за исключением нескольких здоровенных синяков. На всякий случай я намазала и их. Потом заставила встать себя на ноги, чтобы отмыть руки от тошнотворной смеси мази, крови и грязи.

Сердце колотилось где-то в горле, голова кружилась от ужаса. А если он умрет? Что мне тогда делать? Колени подогнулись, я сползла по стенке на пол, вытянула ноги, уперлась спиной в стену, и так и сидела, прислушиваясь к его хрипящему, прерывающемуся дыханию. Резко и невыносимо разболелась голова.

Через силу встала, пошла на кухню, выпила чашку крепкого кофе, судорожно выкурила сигарету, снова вернулась к Карлу. Он уже не хрипел. Я наклонилась к нему, испуганно задержав вдох, чтобы понять, жив ли он еще? Карл дышал тихо и ровно. Напряжение немного отпустило, я улеглась рядом и закрыла глаза, продолжая прислушиваться к его дыханию.

Проснулась я не на полу, а в постели, но не своей. В душевой шумела вода. Когда я снова открыла глаза, Карл стоял передо мной, вытирая полотенцем шевелюру. В халате он выглядел ручным и домашним.

– Я извел на себя месячный запас воды, давно на мне не было столько дерьма, – жизнерадостно заявил он, усаживаясь на край кровати. – Почему вы молчите, королева? Что, испугались? Бывает, простите, такая профессия. Нашли, с кем связаться!

Я молча смотрела на Карла, у меня не хватало сил удивиться тому, что он был на ногах, да еще и веселился. Отшвырнув в сторону полотенце, он встряхнул мокрые волосы. Я снова поразилась тому, насколько они длинные, ниже пояса. Карл, не вставая, протянул руку надо мной, дотянулся до полки на стене, ухватив длинными пальцами пачку сигарет.

– Вы что же, решили, что нам настал полный и бесповоротный конец? Бросьте переживать, все в полном порядке, – Карл закурил и предложил мне сигарету.

Помотав головой, я поинтересовалась:

– Скажите, почему вы никогда не называете меня по имени?

– Пиетет не позволяет, королева. Кстати, я вполне могу спросить то же самое у вас. И вообще, неужели в настоящий момент такие пустяки волнуют вас больше моих похождений? Такой для вас подготовил грандиозный отчет о том, что мы с вашим супругом натворили во дворце и вокруг него, прямо песня, а вам неинтересно. Я собственноручно едва не шлепнул вашего царственного деверя. Сбежал, мерзавец! Грустно как-то, стараешься, из шкуры вон лезешь, а во имя чего? – Карл скорчил проникновенную физиономию, затем, без всякого перехода, пристально посмотрел на меня и очень серьезно спросил: – Вы хотите встретиться с вашим мужем?

Я покачала головой и заявила:

– Отныне я решила жить своей жизнью, другой, подальше от всех дворцов. Можно мне побыть некоторое время на вашем корабле, пока не найду своего места в жизни?

– Во дворце вам было бы много спокойнее, чем со мной. Но если вы так решили… В любом случае, мне придется известить об этом короля, – печально заметил Карл и вздохнул: – Я надеялся на лучший исход. И король тоже…

– Спасибо, – с трудом выговорила я. – Постараюсь не путаться у вас под ногами и обещаю выслушать историю о ваших эпических подвигах. А теперь позвольте мне перебраться в собственную каюту. Нет, нет, я сама, – оттолкнув протянутую руку Карла, я выбралась из его постели и из последних сил, по стенке, побрела к себе.

Не раздеваясь, упала на кровать, и сразу же вокруг меня начали возникать из воздуха колокольчики, те самые золотые колокольчики, тайны которых никто не знал, а я не помнила. От них было невозможно скрыться хоть с открытыми, хоть с закрытыми глазами. Множащиеся с каждой секундой толпы цветов водили вокруг меня хороводы, от их звона закладывало уши, а от яркого сияния болели глаза.

Я с силой прижала к глазам ладони, в надежде, что перестану их видеть, но их стало только больше. Попыталась заткнуть уши, но звон, который они издавали, становился от этого еще нестерпимее. Я вертелась с боку на бок, но наваждение не оставляло меня. Во рту все пересохло, было трудно дышать, я втягивала в себя воздух с неимоверным усилием. И не было никакого спасения от кружащихся, как в калейдоскопе, золотых колокольчиков, звон которых постепенно начинал напоминать перестук колес по рельсам.

Потом и лежащая на подушке голова закачалась в такт движению поезда, стремительно уносящего меня в темноту забвения… И чей-то до боли знакомый голос далеко вверху отчаянно звал меня по имени, вот только имя было не мое, чужое, оно отзывалось острой болью в сердце, отчего казалось, что оно вот-вот остановится…

– Королева, да что с вами? – ворвался в кошмар, разгоняя его, встревоженный голос Карла.

Я открыла глаза и попыталась что-то сказать, но вместо этого только захрипела, пересохшее горло не давало сказать ни слова. Карл выскочил за дверь, почти моментально вернувшись со стаканом сока. Приподняв мне голову, помог выпить несколько глотков.

– Что случилось, королева?

– Ничего не случилось, просто мне плохо, – просипела я и откашлялась. – Вы, между прочим, обещали вести себя как джентльмен. Зачем вы вломились ко мне?

– Ну, знаете ли! Вы почти сутки не выходите, на стук не отвечаете. Я уж испугался, что вы решили продолжить свою новую жизнь в ином мире, – недовольным тоном заявил Карл. – Я, конечно, не нанимался к вам в няньки, но оказалось, что пребываю при вас именно в этой роли. Не могу сказать, что я в восторге. Вот, выпейте таблетку. Не смотрите на нее с таким ужасом, это стимулятор, а не яд, пейте. Что все-таки с вами было?

– Думаю, просто переволновалась. Раньше мне не случалось попадать в подобные передряги, – еле ворочая языком, ответила я. – Сколько, вы сказали – сутки? Меня все это время мучил сон… или бред… сплошные золотые колокольчики…

– Так, королева, вам пора кончать с детством, – Карл облегченно рассмеялся. – А в передряги вы со своим кошмарным мужем и не менее кошмарным характером раньше регулярно попадали, могу вас заверить, Рэнделл рассказывал. Поэтому у меня есть надежда сменить нынешний статус няньки. Я больше не намерен с вами возиться. Раз уж вы собираетесь составить мне компанию, будем тренироваться вместе. Предлагаю вам сотрудничество, хотите со мной работать?

– Я стану помощником частного детектива, я, королева? – и я невесело рассмеялась.

– А что в этом, собственно, такого? – раздраженно поинтересовался он. – Сдается мне, окружающие вас люди не забыли напомнить, что вы были королевой, только забыли сказать, какой именно. Забудьте про всю эту чушь, не сердите меня. В самом-то деле, вы вроде решили отказаться от старой жизни, а сами за нее цепляетесь изо всех сил.

– Не пугайте меня своим выражением лица, я все равно не боюсь, – невозмутимо фыркнула я. – А сколько вы мне будете платить?

– Десять процентов, – насмешливо предложил Карл. – Мне нравятся деловые люди и деловые отношения.

– Мало, – бессовестно заявила я. – Я ведь женщина, поэтому мне нужно больше денег, чем мужчине.

– Королева, вы меня поражаете, – он удивленно поднял брови. – Хорошо, десять процентов для начала, а там посмотрим.

– Уговорили, – я приподняла голову от подушки, величественно посмотрела на него и высокомерно заявила: – А теперь будьте любезны выкатиться из моей каюты, я собираюсь привести себя в порядок.

После душа я почувствовала себя вполне здоровой, а может, и таблетка Карла помогла. Отправившись в столовую, потребовала от Робби достаточно замысловатый салат, поразмыслив, заказала еще и здоровый кусок мяса. Даже не помню, когда я в последний раз ела…

Брякнув тарелки на стол, выжидающе посмотрела на Карла.

– Знаете, уважаемый, я теперь всего-навсего ваш подчиненный, но питаться в компании с вашими задними лапами… Несколько чересчур, вы не находите?

– Ох, прошу прощения, я размечтался, – Карл немедленно убрал со стола ноги.

Откинув мокрые волосы за спину, я сунула в рот кусок мяса и с набитым ртом осведомилась:

– Можно, я вас кое о чем спрошу?

– Ну, если это не очень нескромный вопрос, то можно, наверное, – благодушно позволил он.

– А я не знаю, скромный он или нет? Мои волосы мне часто доставляют неудобство своей длиной, но ваши намного длиннее. Как они вам не мешают, при вашей-то работе? Да и спать, наверное, неудобно.

– Вообще-то они мешают, но я привык. Фамильная традиция, знаете ли. Мужчины в нашем роду не стригут волос, – задумчиво поднял брови Карл. – А на ночь я заплетаю их в косу.

– В таком случае, опасаюсь, что следующий вопрос точно окажется нескромным. Кто вы и что вы? – я отодвинула от себя пустую тарелку, протягивая руку за сигаретами.

– Врать мне не хочется, говорить правду – тем более, – невесело засмеялся Карл.

– Что, настолько темно? Должна же я иметь хоть какое-то представление о человеке, который предлагает мне работу, – я выпустила струю дыма, проводила ее глазами. – В таком случае скормите мне хотя бы приемлемую для вас версию.

Карл поморщился, подбирая слова.

– Вы понимаете, королева, поскольку в нашем роду существуют идиотские фамильные традиции, он достаточно знатен. Именно поэтому мне доверяют самые запутанные дела родовитые дома Галактики – я свой. На этом давайте и остановимся, что я собой представляю, вы отчасти видели. Скорее всего, увидите и еще, а с остальным сами разберетесь.

– Не густо, – хмыкнула я, – но попробую проглотить. Следующий вопрос совершенно точно нескромный. Расскажите мне о вашей жене.

– Вы ненормально, болезненно любопытны, королева, – Карл скорчил недовольную физиономию.

– Да что вы говорите? Нет уж, мое любопытство совершенно естественно, обычное женское желание во все сунуть нос. Неестественны ваши реакции, и это еще более возбуждает. Я ведь не лезу в ваши отношения, мне просто интересно, что она за человек, – пожала я плечами.

– Моя жена была чистопородной фурией, – сухо ответил Карл.

Неожиданно он наклонил голову на плечо, закрыл глаза, с такой нежностью улыбнувшись кому-то внутри себя, что у меня защемило сердце.

– Если ей не нравилось то, что я делал, она могла вцепиться мне в волосы, – открывая глаза, дополнил он.

– Черт возьми, почему?

– Потому что иногда справиться со мной по-другому у нее не получалось, – еще более сухо пояснил Карл.

– Здорово! Хороший способ, – одобрительно расхохоталась я. – Надо будет иметь в виду.

– Только попробуйте, – захохотал и Карл. – Умеете вы поднимать настроение. Ну ладно, пойдемте в рубку, хочу рассказать, чем в ближайшее время мы будем заниматься.

В рубке он уселся в кресло около компьютера, показал на карту.

– Вот, взгляните, сейчас мы направляемся к этой звезде. Там планета, на которой мне нужно выполнить одну работу, очередной заказ. Когда покончим с ней, отправимся на мою собственную планету, где у меня назначена встреча с друзьями. Пока будем находиться в полете, начнете учиться борьбе и обращению с холодным оружием. Огнестрельным займемся на твердой поверхности, летать на дырявом корабле не очень удобно.

– А можно мне узнать, что за работа нас ожидает? – я подтащила кресло поближе.

– Ничего особенного, одно мелкое расследование. Но хотел бы обратить внимание на то, что основным делом для нас является ваше, – неожиданно холодно заметил Карл. – Мне начинает казаться, что вам уже ничего не нужно. А ведь вы меня наняли, чтобы расправиться с вашими обидчиками и вернуть вам память.

– Вы, случайно, не обиделись? – я удивленно взглянула на Карла. – Мне начинает казаться, что вы в этом деле заинтересованы больше меня.

– Я делаю свою работу даже в том случае, если у клиента отшибает мозги. Вам нужна ваша память или нет?

– Перестаньте шипеть, это мешает мне думать, – возмутилась я. – Вы суете меня носом в проблему, которую я не хочу решать. Подумайте сами, разве новая жизнь совместима со старыми воспоминаниями? Что я с ними буду делать?

– В любом случае, нельзя лишать себя выбора, – примирительно проговорил Карл.

– С этим я, пожалуй, соглашусь. Но мне стало ясно, что месть в моей новой жизни не имеет права на существование. Пусть Ренделл сам разбирается со своими проблемами, – подытожила я.

– Договорились, – губы Карла слегка растянулись в подобие легкой улыбки, – сам так сам. С завтрашнего утра на корабле вводится строгий распорядок дня, а также военная дисциплина. Привыкайте, хватит бездельничать.

Следующим же утром я обнаружила на стене столовой, прямо напротив моего сиденья, листок с распорядком дня. Вздохнув, старательно изучила его. Занятия по связи, медицине, обращению с холодным оружием. Силовые тренировки и борьба…

Я удивленно спросила Карла:

– Мы, что, будем с вами драться?

– А как вы думали? – равнодушно пожал он плечами. – Или у вас есть другие кандидатуры?

– Вы же выше меня чуть не в полтора раза, – нахмурилась я. – Ну, на полторы головы точно!

– Подумаешь, велика беда. А если на вас нападет громила в два раза выше и шире? – Карл захохотал во все горло, явно испытывая удовольствие от этой беседы. – Не нервничайте раньше времени, я абсолютно уверен, что у вас все получится.

Карл оказался совершенно безжалостным учителем. У меня ныло и болело все тело, а этот злодей ни на шаг не отступал от своего расписания. Правда, после нескольких дней занятий у меня появилась некоторая уверенность в своих силах. Особенно мне нравилось метать ножи, поэтому я притащила в свою каюту мишень и с удовольствием тренировалась все свободное время.

Еще через несколько дней я неожиданно поняла, что с борьбой у меня тоже все в порядке. Ух, какую гордость за себя я испытала, когда мне впервые удалось швырнуть Карла через плечо! Но это оказалось только началом. Он владел настолько изощренными приемами, что невозможность с ним справиться иногда приводила меня в настоящее бешенство.

Однажды, на одном из занятий, мои нервы сдали, и в припадке нестерпимой ярости я вцепилась ему в волосы. Карл больно схватил меня за руки, с силой отодрал от своей головы, отшвырнул в сторону и рухнул, как подкошенный. Я осторожно поднялась на ноги, с ужасом глядя, как он корчится на полу. Мне стало так страшно, что я не могла произнести ни слова.

Зато их произнес Карл…

– Уйди немедленно! – прорычал он. – Еще раз тронешь мои волосы, размажу по стенке!

Я ушла в столовую, плюхнулась на свое место, закурила, угрюмо глядя в пространство. Запястья ужасно болели, мне было так паршиво, едва сдержалась, чтоб не зареветь в голос. Услышав, как Карл еле передвигает ноги по коридору, я хотела сбежать, но не успела, он уже перекрыл собой дверной проем.

Опустившись напротив и шмыгнув своим длинным носом, Карл с видимым усилием выговорил:

– Простите меня, я не хотел вас обижать, Лидия. В конце-то концов, как еще слабая женщина может справиться с человеком крупнее себя? Вы способная ученица и многое помните из своего прошлого. Моторные навыки, по счастью, не забываются.

– Навыки вцепляться в волосы? – хмуро поинтересовалась я, не глядя на него.

– Нет, обращения с оружием и умение драться. Но мои волосы больше не трогайте, ладно? Вы забыли свое прошлое, а я помню. На этом закончим. И называйте меня по имени, а то скоро я сам его забуду, – хмуро заключил он.

– Как скажете… Карл. Вы здесь главный. Я решила соблюдать субординацию. Можно мне уйти или у нас еще есть дела на сегодня?

– Идите, – устало разрешил Карл. – Завтра занятия по прежнему расписанию.

Я вошла к себе, схватила нож и изо всей силы метнула его в мишень, попав в самый центр. Ручка ножа мелко задрожала, я схватила ее и снова всадила лезвие в порядком изрезанную деревянную поверхность. Черт бы тебя подрал! Чувствительный какой! Неужели он и в самом деле до сих пор любит свою жену?

Я почувствовала себя потерянной, заброшенной и никому не нужной…

Моя старая жизнь среди цветов и роскоши меня не устраивала, но и новая ничем не радовала. Где-то там, во дворце, от которого мы удалялись с приличной скоростью, остался король Ренделл, мой муж, которого я не хотела даже видеть. А рядом со мной находился человек, которого я не понимала и не принимала, но который оставался для меня единственным выходом из положения. Идиотская ситуация!

Несколько следующих дней прошли в таком же тягостном настроении. Все это время мы усиленно тренировались, но разговаривали только по необходимости. Я вообще не начинала разговоров первой, только смиренно отвечала на вопросы.

Наверное, Карлу это надоело, потому что однажды за ужином он довольно сердито спросил меня:

– Послушайте, Лидия, сколько еще вы собираетесь на меня дуться?

– А я не дуюсь, – стараясь казаться равнодушной, ответила я. – Просто не знаю, как с вами обращаться. И чувствую себя дурой, когда задеваю за больные места вашей души, поэтому предпочитаю молчать. Пусть наше общение происходит с вашей подачи.

Он отодвинул тарелку, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня.

– Ну что же… В таком случае, я изложу вам условия вашего развода. Ваш супруг просил, чтобы я поговорил с вами на эту тему. Все руки как-то не доходили… Нет… Вру, просто оттягивал время – тема для меня крайне неприятная. Но, раз обещал, деваться некуда. Итак, традиции королевского дома Ренделлов освобождают короля от супружеских обязанностей только в двух случаях. В случае гибели супруги или ее неверности. Формально королева должна объявить о своей измене в присутствии двора, впрочем, как заметил ваш муж, неверность как таковая не обязательна. Так что, если вы, Лидия, на самом деле захотите развестись, вас ожидает довольно неприятная процедура. Сочувствую.

– Не знаю, что и сказать по этому поводу. Король хочет развода? – удивилась я неожиданному повороту событий. – Намек на то, что мне пора готовиться к этому скорбному мероприятию?

– Все не так страшно. Он просил передать, что по-прежнему любит вас и будет счастлив, если вы вернетесь. Но и не собирается препятствовать вам, королева, устраивать свою жизнь в соответствии с вашими желаниями, поскольку считает себя причиной случившегося с вами. Просто ставит вас в известность о том способе, которым вы можете от него избавиться.

– Знаете, для меня подобные разговоры тоже тягостны. Я чувствую себя обязанной совершенно незнакомому мне человеку. И не могу понять, почему этот человек даже не показывается мне на глаза. Вы мужчина, может, вы понимаете больше, объясните мне, почему он так поступает? – я вопросительно взглянула на Карла.

– Чужая душа – потемки. Не берусь выдвигать гипотез, – он устало потер глаза руками.

– И что же мне делать?

– Знаете, Лидия, вы же собрались жить. Вот и живите себе, как получится. Все кончается, и хорошее, и плохое. Рано или поздно все устроится, так или иначе. Что вам еще? Хотите выпить? У меня настроение пасмурное, а завтра нас ждет малоприятная работа, – с досадой заявил Карл, протягивая руку к холодильнику за бутылкой. – Забудьте все окончательно. Давайте надеремся и успокоимся хоть на некоторое время. Кончайте хмурить свое хорошенькое личико, будем пить за новую прекрасную жизнь.

– А оно действительно хорошенькое? – оживилась я.

– Не знаю, действительно или нет. Мне оно представляется хорошеньким. Честно говоря, я считаю, что вы красивы. Но это ничего не меняет, – бесстрастно произнес он, с усмешкой взглянул на меня и полез в холодильник за второй бутылкой. – Вы знаете, я привык расслабляться, уложив ноги на стол. Перебирайтесь ко мне, мы поместимся. Я по-прежнему буду джентльменом, так что вам ничего не грозит. Садитесь рядом. Завтра у нас высадка, отметим начало нового дела и другой жизни, потреплемся о пустяках и парадоксах реальности. Если хотите, я могу поразить ваше воображение рассказами о своих великих подвигах. Хотите?

– Поражайте, – и я решительно перебралась к нему на диванчик.

– Замечательно, – Карл потеснился, с облегчением вытянул ноги на стол и вопросительно посмотрел на меня: – Правда, у меня дурная привычка пить прямо из бутылки. Вам нужен бокал?

– Попробую тоже из бутылки. Не следует отказываться от новых навыков, – я посмотрела на него снизу вверх, покрутила в руках протянутую бутылку, наконец, собравшись с духом, храбро отхлебнула из горлышка. – Расскажите мне про переворот. Я испытываю неловкость оттого, что не выслушала вас сразу после возвращения, когда вы хотели поделиться своими впечатлениями.

– Впечатлениями… Надо же, как вы ухитрились сформулировать… На самом деле, уже не очень хочется. Поначалу возбуждение волновало, тянуло поделиться. А сейчас поулеглось, теперь я больше думаю о том, почему этот мятеж вообще произошел.

– Вы же говорили про младшего брата короля, который хотел сам занять трон? – у меня почти сразу начала слегка кружиться голова.

– В том то и дело, что брат хотел. Я не понимаю, почему? – задумчиво проронил Карл. – Раньше между Ренделлом и Седриком не случалось никаких разногласий. Особой любви, правда, тоже, слишком они разные люди, но меня смущает другое. Принцу всегда была безразлична всякая государственная деятельность, впрочем, как и любая другая. Он бездельник и сибарит, как большинство придворных и остальных обитателей дворца. Что его подвигло на столь бурную деятельность, вплоть до вооруженных действий, мне до сих пор не ясно.

– Вы сражались вместе с королем? – наморщив лоб, спросила я.

– Ну, Лидия, по-моему, вам пора остановиться, ваши умственные способности заметно страдают от выпивки. Я же вам говорил, что мы воевали вместе с вашим супругом, – захохотал Карл. – Вообще-то нас было четверо, у короля есть парочка наместников с других планет его королевства. Лихие ребята, вам понравятся.

– Карл, вы говорите так, как будто просто сходили погулять во дворец. Ведь вы же были серьезно ранены. А остальные?

– Я был ранен, король тоже, да и остальным перепало, хоть и поменьше. Седрик в происходившей свалке не пошевелил даже пальцем. Но за его спиной стояла компания крутых головорезов, с которыми мы едва справились.

– Что-то я вас плохо понимаю, – слегка заплетающимся языком выговорила я. – Так вы с ними справились или нет?

– Мне неприятно говорить, но одна парочка из их компании ухитрилась удрать вместе с Седриком, не позволив себя пришлепнуть, – Карл нахмурился. – Думаю я, что это еще не конец, так что впереди будет, о чем поговорить. А вам, ваше величество, пора в кровать, вид у вас… гм… сонный. Пойдемте, я вас провожу. Спокойной ночи.

Глава 2

Наутро я чувствовала себя, мягко выражаясь, неважно. И выпила ведь немного, до половины бутылки не добралась… Горячий душ почти не принес облегчения, несколько шагов до столовой дались с заметным усилием, ощущение разлада между головой и ногами не оставляло меня.

Карл сидел, привычно водрузив ноги на стол, развалившись на своем диване. Его трезвый насмешливый взгляд заставил меня поморщиться.

– Обычно я требую от своих сотрудников умения пить в меру, – фыркнул он, опуская ноги на пол, показал мне глазами на таблетку, лежавшую на столе рядом с запотевшим стаканом воды, и противно ухмыльнулся. – Пейте, горе мое, приходите в себя, скоро посадка, а вы не в форме. В следующий раз больше половины бутылки не дам.

– Черта с два, – возразила я, запивая таблетку. – Буду пить, сколько сочту нужным. А вы уверены, что это не яд?

– Мне надоели ваши язвительные шутки, – Карл болезненно поморщился.

– А меня утомляет ваш апломб, – через силу отрезала я. – Тоже мне, повод для превосходства над слабой женщиной.

– Прекращаем свару, – скомандовал он, поднимаясь. – Ешьте, приходите в себя, даю вам полчаса на все. Я ухожу в рубку, готовиться к посадке.

Я так и просидела это время за столом, опустив голову на руки, пока не почувствовала, что со мной все в порядке, но решила еще немного побыть в одиночестве. Впрочем, продолжалось оно недолго, в дверях возник Карл.

– Ага, вы уже пришли в себя, – торжественно провозгласил он. – Замечательно, я рад. Ну что, хотите узнать, что ждет нас внизу?

Я молча кивнула.

– Кратко ситуация выглядит так, – зевнул Карл. – Что-то я не выспался сегодня… Да, так вот, мы приближаемся к планете, где обитает одна из многочисленных ветвей императорского семейства. Наша задача – найти похищенный изумруд, вершину королевских сокровищ.

– Большой? – вяло поинтересовалась я, сонно зевая вслед за Карлом.

– Очень, – он показал руками примерную величину камня. – Почти с вашу голову. Огранка поистине великолепная, совершенно прозрачный… Поразительное зрелище.

Я присвистнула и окончательно проснулась.

– Такой огромный? Трудно поверить…

Карл утвердительно кивнул.

– Самое странное в этой истории, – задумчиво заметил он, – что она повторяется раз за разом. Это уже третье похищение, представьте себе. Два раза я находил камень очень быстро. Но на этот раз меня одолевают сомнения, что все будет настолько просто.

– А как вы его находили?

– Проще простого, – равнодушно отмахнулся он. – На камне есть специальные метки, наведенная радиация на нескольких участках, слабая, чтобы не повредить владельцам, но достаточная, чтоб взять его след во дворце. В первый раз мне пришлось наскоро слепить из подручных материалов приборчик, ко второму разу мне сделали на его основе вполне приличный сканер, с более широким захватом.

– И где вы находили изумруд? – я была поражена его рассказом.

– Первый раз – в комнате семиюродного племянника, он сидел и пялился на камень. Второй – в самом углу шкафа с тряпьем, на этот раз в комнате сколькитоюродного, не помню степени родства, брата короля.

– Королевских родственников так много? – это удивило меня намного больше, чем история похищений.

– Сами увидите, – вздохнул Карл, – в общем, это очень печальная история – история этого рода.

– Да? – с сомнением спросила я. – Правильно ли я поняла, что во дворце камень найти легко? А если его вынесли оттуда?

– Думаю, что вероятность этого события очень низка, – Карл задумчиво поднял брови, утвердительно кивнув своим мыслям. – Маловероятно. Сами увидите.

– Вы меня заинтриговали, – и я попыталась представить себе великолепие камня, который нам придется искать.

– Пожалуй, пора собираться, – неожиданно Карл запнулся, после чего продолжил с хорошо различимым затруднением в голосе: – Знаете, Лидия, ваш рабочий комбинезон… он… в общем… здесь, на корабле…

Я была удивлена и обрадована – надо же, оказывается, у меня тоже есть крутой комбинезон – но посмотрела на его смущенную физиономию и не преминула скептически фыркнуть:

– Неужели прихватили на всякий случай? Поражаюсь вашей предусмотрительности.

– Есть немного, – криво усмехнулся Карл, – при моей работе предусмотрительность полезна. Надеюсь, он вам еще впору… после вашего сидения на курорте.

– Вы что, намекаете, что он может на меня не налезть? Немедленно давайте его сюда!

Ну, знаете ли, подобные высказывания граничат с элементарным хамством! Сейчас я ему все скажу!

Но он успел развернуться и уже на ходу торопливо бросил:

– Пойдемте в рубку, он у меня там, среди остального барахла.

В рубке Карл открыл стенной шкаф, провел томительно длительные раскопки на одной из полок, откуда, в конце концов, и вытащил темно-серый комбинезон. Я вцепилась в него, сразу же примерив к себе. Нет, конечно, все в порядке, и в талии свободно…

– Попробовал бы он на меня не налезть, – заметила я, довольно наморщив нос.

– Приношу вам свои извинения, – церемонно заметил Карл. – Я рад за вас… и за себя.

– А за себя почему? – я обернулась в дверях, с некоторым удивлением глядя на него.

– Что я целым и невредимым выбрался из столь щекотливой ситуации, – парировал Карл, усмехнувшись.

Я фыркнула, задрала нос кверху и окончательно развернулась, направляясь к себе.

Наконец, в комбинезоне, который сидел на мне, как влитой, донельзя довольная собой, я вернулась в рубку. Карл уже был одет в темный комбинезон, точно такой же, как тот, который не так давно погиб под кухонным ножом. Наверное, подумала я, задумчиво рассматривая, как он затягивает на себе многочисленные ремни, при таком образе жизни требуется порядочный запас рабочей одежды.

Карл распрямился, и только тогда я заметила, что никакого оружия при нем не было, кроме фонарика на поясе.

– Вы собираетесь отправляться без оружия или еще не успели им обвешаться? – поинтересовалась я.

– Без, – хладнокровно ответил он. – Мы отправляемся в королевский дворец, не на войну. Да и не с кем там воевать. Вот, возьмите.

И протянул мне маленькую плоскую коробочку, которая легко умещалась на ладони, пристально осмотрел меня с ног до головы, удовлетворенно хмыкнул, обернулся на монитор и подвел итоги:

– Отлично, и мы готовы, и корабль сейчас сядет на грунт.

Изображение приближающейся земли на мониторе становилось все более подробным. Я внимательно посмотрела на развалины многочисленных однотипных домов.

– Что это за руины?

– Остатки одного из шахтерских городков. В стародавние времена, пару тысяч лет назад, когда родоначальник королевского рода обосновался на этой планете, здесь велась добыча радиоактивных металлов. Когда-то их было много, очень много, но к настоящему времени из почвы высосаны последние атомы, добыча заброшена. Тут больше нет людей, остались только развалины заброшенных поселений.

– Как нет людей? Кто же здесь живет?

– Во дворце остались только члены королевской семьи, кроме них, есть некоторое количество обслуги, из приезжих. Отрабатывают свой срок по контракту, и все, больше не возвращаются.

– Почему? Здесь настолько тяжелая работа? Во дворце?

– Сами увидите, – эхом отозвался Карл.

– Опять? Что это значит, сама увижу?

– То, что объяснять намного дольше, причем практически безрезультатно, – он тяжело вздохнул. – Не нравится мне здесь.

На экране появилась и принялась разрастаться в размерах огромная скала, вернее, скальный массив. На его почти ровной поверхности уже можно было разглядеть посадочную площадку.

– Все, пойдемте, – Карл потянулся и, нервно встряхнув пальцами, как пианист перед выступлением, двинулся к выходу.

Я двинулась следом, размышляя над услышанным. Спустившись с трапа, внимательно оглядела панораму, открывающуюся взгляду с высоты скалы. Тоскливое запустение окружающей местности подействовало на меня удручающе. Низкое серое небо, тучи без просвета. Ощущение безлюдья и заброшенности…

Карл легко прикоснулся к моему плечу:

– Что, не нравится? Пойдемте, но сразу предупреждаю, что и там лучше не будет.

Без спешки мы пересекли идеально гладкую поверхность посадочной площадки, подошли к широкой лестнице, зигзагами спускавшейся по почти отвесной скальной стене. В полной тишине звук наших шагов казался неуместно громким и вызывающим. Спускаясь по ступеням, я спросила:

– А где дворец? Ничего похожего не вижу.

– И не увидите, пока не попадете, – хмуро ответил Карл. – Он под нами, вырублен в толще камня.

– Как странно, – удивилась я. – Но зачем? Разве не было другого места?

– Дело не в месте. Его вырубили в скале для защиты от радиации. Впрочем, это им не помогло.

Задумавшись над новым вопросом, я и не заметила, как под ногами закончились ступени, оказывается, мы уже успели спуститься. Карл подвел меня к врезанным в боковую поверхность скалы огромным металлическим воротам, обшарпанная поверхность которых выглядела мрачной и угрожающей.

Я недоуменно заметила:

– Похоже на тюрьму…

– Скорее, на психушку, – он приложил ладонь к блестящему квадрату в небольшом углублении каменной поверхности рядом с воротами.

Квадрат отозвался тихим мелодичным сигналом.

– О, Карл, это вы! – произнес басовитый мужской голос. – Ждем вас с нетерпением! Кто это с вами?

– Моя новая сотрудница, – спокойно ответил Карл. – Добрый день, Николас. Не думал я, что придется снова встретиться так скоро.

– О да! – отозвался неведомый Николас. – Но я рад встрече с вами. Я был бы рад встрече даже с крокодилом, если он не местный. Заходите. Надеюсь, вы помните, где меня найти?

– Да, конечно, – подтвердил Карл, проходя в небольшую дверь, открывшуюся в массивных воротах.

Я молча последовала за ним. Карл обернулся, чтобы предупредить меня:

– Да, Лидия, едва не забыл – во дворце постоянный полумрак, поэтому старайтесь, пока глаза не привыкнут, держаться ко мне поближе.

Чтоб выполнить инструкцию, я решительно ухватилась за ремень на талии Карла. Бесстрашно шагая по толстому ковру, устилающему поверхность каменного пола, и пытаясь почти в полной темноте разглядеть окружающую обстановку, я неожиданно обнаружила, что мы идем посреди медленно прохаживающейся толпы людей. Высокие, безволосые, под два метра ростом, одетые в бесформенные балахоны, равнодушные ко всему…

Я пискнула от испуга, Карл нащупал мою руку на своем поясе и слегка пожал ее в качестве поддержки.

– Вы можете спокойно разговаривать, ничего не опасаясь. Им все равно, – невозмутимо заметил он.

– Мне из-за темноты кажется, что они зеленые?

– Нет, не кажется. Не совсем зеленые, конечно, скорее, их кожа лишь слегка зеленоватого оттенка. Века под действием радиации бесследно не проходят.

– А почему они такие? Безразличные?

– Лидия, все эти люди больны, если можно так выразиться. Нет, пожалуй, точнее сказать – для них психическая болезнь давно стала нормой. Их интересуют всего две вещи на свете, все остальное им глубоко до лампочки.

– Что это за две вещи? – у меня сжалось сердце от жалости к этим несчастным.

– Это их драгоценный изумруд, во-первых. Они обожают любоваться им, что-то они видят в его глубинах, что-то крайне важное для себя.

– А во-вторых? – поторопила его я.

– Во-вторых, как это ни смешно, – секс, – голос Карла помрачнел. – Эти бедолаги размножаются как кролики, поэтому их тут целые толпы. И огромный штат нянек, чтобы вырастить глубоко несчастных детей, которые пойдут по стопам своих родителей, будучи более ни к чему не способными. И не менее громоздкий медицинский корпус, поскольку они все постоянно болеют.

– Какой кошмар! – я вцепилась в пояс Карла покрепче. – Но их король? Он тоже не в себе? Тогда зачем он? И…

– Король Огастес – самая светлая личность в этом дворце. Обычно, когда король умирает, сюда является медицинская комиссия императорского двора, чтобы подобрать на освободившийся трон наиболее вменяемую кандидатуру, которую, кстати, тоже будут звать Огастесом.

– Но почему император все это терпит?

– Этот род безумно богат. Деньги, полученные за многосотлетнюю добычу радиоактивных элементов, лежат на счетах императорского банка. Огромные проценты императорский двор тратит на содержание двора короля Огастеса, на лечение, поддержание необходимых нужд, как бы мало их не было, воспитание отпрысков, ну и тому подобное, по мере надобности. А что с ними делать? Вылечить их невозможно. Усыпить всех? У вас есть рецепт спасения?

– Нет, – упавшим голосом откликнулась я, чувствуя себя измученной внезапно свалившимися на меня тяжелыми впечатлениями.

Мы проходили анфиладами огромных полутемных залов, в которых медленно, как во сне, заторможено двигались в нескончаемом хороводе лунатические толпы настолько высоких людей, что мне приходилось поднимать голову, чтобы разглядеть лица проходивших мимо нее. Казалось, что я крепко сплю, а весь этот ужас мне только снится.

Наваждение окончилось, когда открылась дверь, за которой сиял нормальный свет. Карл быстро заскочил в комнату, втащив меня за собой и быстро захлопнув дверь за нашими спинами. Из-за здоровенного пульта с многочисленными мониторами слежения, поднялся совершенно нормальный дядька среднего роста, круглолицый, слегка лысоватый и чуть полноватый. Он бросился к ним с выражением неудержимой радости на физиономии.

– Карл, я так рад вам обоим! Увидеть свежие лица у нас – большая редкость, вы знаете. Представьте мне вашу спутницу.

– Я тоже рад встрече, – Карл улыбнулся. – Это Лидия, моя помощница, теперь мы работаем вместе. Не угостите ли вы нас кофе, Николас? Я помню, что вы его любите. Опасаюсь, что Лидия слегка не в форме после увиденного.

– О, конечно, конечно, – Николас быстро двинулся в сторону небольшого стола в углу. – Идите сюда. Как я понимаю вас, дорогуша, вы не обидитесь, если я буду вас так называть? Когда я попал сюда в первый раз, мне пришлось месяц ходить к лекарям, чтобы не свихнуться самому. А куда денешься? Контракт есть контракт, денежки изрядные, если бы не они, я бы сбежал. Мне трудно все это переносить, я человек жизнерадостный. А здесь, если позволите выразиться выспренно, здесь исполняется бесконечная симфония безумия и разложения. Присаживайтесь, дорогуша. И вы, Карл, вот кофе, вот чашки, пожалуйста.

– А курить у вас можно? – устало поинтересовалась я, без сил падая на стул.

– У нас все можно, курите на здоровье, – добродушно разрешил Николас, который показался мне не только слегка полноватым и лысоватым, но и слегка болтливым. Одумавшись, решила про себя, что на его месте точно так же кинулась бы к людям, обыкновенным живым людям.

Я с наслаждением затянулась сигаретой:

– Простите, Николас, можно вас спросить?

– О чем угодно, – моментально отозвался собеседник. – Что вас интересует?

– Вы давно здесь? – и стряхнула пепел в услужливо пододвинутое Николасом блюдце. – А каков срок вашего контракта?

– По договору я должен отработать три года. Это очень тяжело, почти невыносимо. Мне осталось чуть меньше года, и верите ли, дорогуша, я каждое утро ставлю крестик в своем календаре, – Николас подбежал к пульту, вытащил из-под него здоровенный лист бумаги, от руки разграфленный на клеточки. – Я его завел через полгода с начала работы. Меня это несколько поддерживает, и каждый раз, когда я зачеркиваю очередной день, то думаю, что на всю жизнь стану обеспеченным человеком. И так и живу. Но знаете что? Я ведь сижу здесь за пультом, только днем, почти не общаюсь с ними… А наши бедные няньки и врачи, вот кого мне жалко по-настоящему. Они-то целыми днями вынуждены возиться с этими… Ну не поворачивается у меня язык называть их людьми, простите великодушно.

– Ладно уж, простим, – усмехнулся Карл. – Поговорили о насущном, теперь перейдем к делам, пора.

– Да, да, конечно, – неугомонный Николас пододвинул стул поближе к столу, усевшись рядом с Карлом и с удовольствием, почти влюбленностью, глядя в его лицо. – С чего начнем?

– Итак, – Карл повертел в руках зажигалку, щелкнул ей пару раз, задумчиво наблюдая за пламенем. – Кто первый обнаружил пропажу? Король?

– Нет, не он. Мне сообщил об этом врач короля. Он увидел, что дверь в хранилище открыта, сообщил мне, – Николас стал серьезным. – Вы ведь помните, что и в предыдущих случаях король забывал закрыть двери?

– Помню, конечно, – Карл поморщился. – И часто он забывает закрывать хранилище?

– Как минимум раз в неделю, – с досадой ответил Николас. – С его дырявой головой это и неудивительно. Я в принципе удивляюсь тому, что он не забывает закрывать треклятую дверь в остальное время. Ну, в его голове, по сравнению с остальными, горит светильник разума. Думаю, что вы и на этот раз быстро найдете изумруд, наверняка, опять кто-нибудь из них упер чертов камень к себе в комнату. Вы же знаете, он их всех прямо гипнотизирует. И что они в нем видят?

– Думаю, – заключил Карл, – этого мы никогда не узнаем. У меня дурные предчувствия, Николас. Тем не менее, сейчас мы тщательно обследуем дворец. Вдвоем мы сделаем работу намного быстрее. Пожалуйста, предупредите персонал, чтобы они все находились на своих местах, ограничьте их передвижение, по возможности.

– Вам нужен план дворца или вы его уже запомнили? – Николас подскочил, метнувшись в сторону пульта. – Думаю, запомнили.

Карл рассмеялся, поднимаясь со стула:

– Еще бы, два раза подряд я обползал чертов дворец чуть ли не на пузе. Пойдемте, Лидия. Быстро выскакиваем в двери, чтобы не тревожить обитателей, они практически не переносят света.

Снова очутившись во мраке, я крепко зажмурила глаза, чтобы они быстрее привыкли. Карл взял меня за руку:

– Так, сейчас мы будем проходить по тем же залам, которыми шли сюда. По их сторонам расположены комнаты. Сейчас там никого нет, их обитатели болтаются снаружи…

– Странные дела творятся здесь, – фыркнула я. – Даже не знаю, можно ли назвать происходящее в этих стенах жизнью?

– Считайте подобное существование растительным, – посоветовал Карл, – может быть, тогда вам будет легче переносить все это. Вас ведь не удручает образ жизни растений? Но вы меня недослушали, Лидия. Так вот, мы идем по центру залов анфилады, среди толпы. Вы наблюдаете за показаниями сканера. Если он что-то заметит, едва заметно мигнет и на всякий случай тихо пискнет. По мере попадания комнат мы заходим в них, если там кто-то окажется, не нервничайте, вы для них пустое место.

– Только я, или все люди? – озабоченно поинтересовалась я.

– Вы, другие люди, другие обитатели дворца, они сами. Для них почти все является пустым местом. Так, теперь расходимся, вы в ту комнату, я – в эту. Быстро заходите, проводите сканером вдоль стен, быстро выходите. На всякий случай не будем никого нервировать.

– Не будем, – согласилась я, поворачиваясь в сторону первой комнаты.

Толкнув двери перед собой, провела приборчиком по сторонам. Он промолчал, тогда я быстрым взглядом окинула обстановку, еле заметную в почти неосвещенной комнате. Шкаф в углу с распахнутой дверцей, из которой торчало какое-то тряпье, широкая кровать в другом углу. На полу толстый мягкий ковер, стены комнатушки тоже увешаны коврами. Больше ничего… Резво выскочив за двери, я повертела головой по сторонам, разыскивая темный силуэт Карла.

Вот и он вышел из комнаты напротив. Я бросилась к нему, схватила за руку:

– И так везде?

Он согласно кивнул головой, потом тихо сказал:

– Давайте не отвлекаться, Лидия, хорошо? Даже в таком быстром темпе нам потребуется часа три, чтобы все обойти.

Молча кивнув, я двинулась вслед за ним. Мы обследовали залы, коридоры, комнаты, снова залы, коридоры, комнаты… Я потеряла ориентацию, плохо соображая, где мы находимся, и только старалась не отставать от Карла. Толпы безучастных высоких людей, в плавном танце безумия перемещающихся в темном пространстве, глядящих внутрь себя, слушающих и слышащих только себя, заставляли меня терять чувство реальности, времени и пространства.

Неожиданно в глаза ударил свет. Карл, схватив меня сзади за шею, втолкнул в комнату охраны. Я остолбенело застыла, ошарашено хлопая отвыкшими от света глазами, как человек, которого резко разбудили после короткого, недостаточного сна.

Карл подтолкнул меня к столу:

– Садитесь, приходите в себя. Николас, дайте ей кофе, будьте добры.

Николас помог мне сесть, налил в чашку кофе.

– Бедная, несчастная девочка, этот изверг вас совсем загонял! Три с лишним часа без остановки, я периодически наблюдал за вами… Пейте кофе, дорогуша, курите, приходите в себя.

Карл подошел к столу, сел, закинув ногу за ногу, затянулся сигаретой. Николас переключился на него:

– Ну, что? Ничего, как я вижу? Что будем делать?

– Сначала я хочу немного подумать, если позволите, – не очень приветливо попросил Карл. – Можно мне немножко посидеть в тишине?

Николас закивал головой, тихо пододвинув стул, устроился рядом со мной, заботливо подлил в чашку горячего кофе, видимо, не смог придумать, что бы еще сделать, после чего затих на своем стуле в горестной задумчивости.

– Так, – прервал молчание Карл. – Камня во дворце нет. Я предполагал, что произойдет нечто в этом роде, еще в прошлый раз. Репетиции закончились, концерт, наконец, удачно завершился. Кому предназначаются овации?

Он приложил палец к губам, глядя на оживившегося от его слов Николаса. Тот зажал рот ладонью и схватил кофейник, чтобы снова подлить мне кофе. Я успела немного прийти в себя – кошмар постепенно рассасывался в ярком свете и привычном общении, – и взглянула на размышляющего Карла. Он в глубокой задумчивости остервенело скреб подбородок, сначала одной рукой, потом схватил очередную сигарету, другой рукой продолжая терзать несчастный подбородок.

– Так, – пробормотал он. – Что вы там, Николас, в прошлый раз говорили мне насчет выходов из дворца? Помойка и кладбище?

– Утилизатор и колумбарий, – радостно подтвердил охранник. – И оба без выхода наружу.

– Х-м-м, – сообщил Карл окружающим, после чего обратился ко мне: – Вы найдете в себе силы сходить еще в пару мест? Потом мы на некоторое время отправимся к себе, чтобы отдохнуть.

– Вы хотите сводить меня на помойку? – скептически фыркнула я.

– Именно, помощница, на помойку и на кладбище, – рассмеялся Карл. – Ну что, вперед? Отдых близок, я вам обещаю.

– Уговорили, – я поднялась со стула. – Вперед так вперед, на помойку, так на помойку.

– Николас, будьте любезны, чертежи утилизатора. Хочу взглянуть еще раз, – Карл, встав со своего стула, расправил плечи.

Он подошел к компьютеру, на мониторе которого Николас демонстрировал устройство дворцовой помойки, быстро взглянул на изображение.

– Все, спасибо, достаточно. Персонал может быть свободен в своих перемещениях. Пока.

Он подтолкнул меня к дверям в противоположном от входа углу.

– Сейчас мы пойдем при нормальном освещении, будет легче. Слушайте прибор, лучше держите его ближе к уху…

И теперь мы действительно передвигались по коридорам, которые освещались обычным ярким светом. Снова заходили в комнаты, входя в них уже со стуком – там жили нормальные люди в привычной человеческой обстановке. Нам повстречалось несколько человек, которые оживленно приветствовали нас обоих. Я заметила, что люди радовались свежим лицам, хотя повод для нашего появления здесь был невеселым, и все это знали.

Карл пожал плечами:

– Им, конечно, тяжело здесь. Но… Их всех предупреждали о сложностях работы, кроме того, они проходили довольно напряженный профессиональный и психологический отбор. Впрочем, я их понимаю… Но кому, кому мог понадобиться камень?

– А не мог его стащить сам король? – зевнув, безразлично спросила я.

– Ему-то зачем? – с живым интересом посмотрел на меня Карл.

– Не знаю, – зевота совершенно меня одолела. – Чтобы ни с кем не делиться… Самому смотреть, когда захочет…

– Что-то вы не то несете, королева, – усмехнулся Карл. – Как смотреть, если камня нет во дворце?

Я сразу же проснулась, бросив на него сердитый взгляд.

– Когда вы называете меня королевой в таком месте и в таком окружении, я воспринимаю ваше высказывание как гнусный намек! Как злобную инсинуацию!

– Зачем же так, – Карл распахнул передо мной очередную дверь. – Ни к чему примерять подобную жизнь на себя. Вот мы и на кухне.

В просторном помещении кухни было тихо и пусто. По стенам расставлено оборудование, которое тихо жужжало, подмигивая лампочками. И больше ничего и никого…

– Нам туда, – Карл показал рукой в сторону двери в углу. – Утилизатор там.

– Почему здесь никого нет? – я покрутила головой по сторонам. – Кто же их кормит?

– Да сами они кормятся, – беспечно отмахнулся Карл. – Вон там столовая, где стоят автоматы. Эти ребята приходят, когда хотят, едят, чего хотят… если хотят, конечно. Желудок иногда требует. Посуду убирает кухонный робот, он же убирает мусор. Вот его-то нам и надо разыскать.

В маленьком закутке, куда привел меня Карл, обнаружились всего две вещи: небольшой люк в стене и невысокий робот, мирно стоящий в углу. Заметив нас, он мигнул красным индикатором и негромко заявил:

– Ты уже был здесь. Ты – Карл.

– Да, был, – согласился Карл. – Скажи мне, пожалуйста, ты часто отсутствуешь в этом помещении?

– Регулярно, – ответил робот. – Моя задача состоит в уборке столовой. Я собираю со столов грязную посуду по мере ее появления. Потом приношу сюда, чтобы отправить в утилизатор. Еще вопросы?

– Пока нет, спасибо, – Карл повернулся ко мне. – С одной стороны, в люк может пролезть человек. Но он сразу же попадет в камеру, где посуда отмывается от остатков пищи. Там, конечно, не кипяток, но, тем не менее, в выходное отверстие человек уже не пройдет. Исключается. Сигнала нет, пойдем отсюда.

– При чем тут человек? – удивилась я.

– Я рассматриваю возможности побега, – пожал плечами Карл. – Как иначе вынести камень из дворца?

– А через главный вход камень мог уйти? – я вдруг почувствовала, до какой степени устала. – Когда-нибудь ведь эта дверь открывается?

– Открывается она регулярно, как выразился кухонный робот. Раз в месяц на планету приходит корабль с запасами продуктов. Через главный вход их завозят специальным транспортом, – Карл бросил на меня внимательный взгляд. – Скоро отдохнем, потерпите еще немного.

– Камень похитили до последнего транспорта или после?

– До, – лаконично ответил он. – Примерно за пару дней до нашей с вами встречи…

– Не думала, что наша встреча стала для вас настолько эпохальным событием, – язвительно фыркнула я. – До встречи со мной и после нее… Тоже мне, точка отсчета.

– Вы же теперь со мной работаете, разве не так? – невинно поинтересовался Карл. – Моя жизнь изменилась после встречи с вами. А ваша?

– Тоже, – мрачно призналась я. – Но не уверена, что в лучшую сторону.

– И я не уверен, – Карл расхохотался. – Ну что, наговорили друг другу любезностей, отвели душу, пора успокаиваться. Эта дверь ведет в крематорий, а эта – в колумбарий, где хранятся урны с прахом почивших страдальцев. Кстати, я совсем не уверен, что обитатели дворца несчастны так, как мы себе представляем.

– Вы же не заглядывали к ним в душу, – не очень уверенно возразила я.

– Как и вы, – живо согласился Карл.

Я хмуро усмехнулась, проходя за ним в высокие двухстворчатые двери. Под высокими сводами колумбария царил привычный полумрак. Карл снял с пояса фонарь.

– Здесь темно, потому что местным жителям нравится наведываться сюда. Но, пока никого нет, мы вполне можем воспользоваться светом.

Пятно яркого света выхватывало из темноты каменные стены с многочисленными нишами, в которых стояли изысканной формы урны. Ниши были вырублены в скале, они поднимались от самого пола до высоченного потолка.

– Боже, сколько их тут, – поразилась я.

– Их намного больше, мы ведь только в первом зале, – Карл был совершенно спокоен. – Мне важно осмотреть стену, примыкающую к боковой поверхности…

– Поверхности чего?

– Скалы, конечно. Меня не оставляет мысль о побеге из дворца. Сами посудите. Камень выносят из дворца… Для чего? Чтобы его забрать, естественно. Сомневаюсь, что в похищении задействованы посторонние люди, например, с продуктового транспорта. Высока степень риска остаться с носом.

– Пожалуй, – я наморщила лоб, натужно соображая. – Вы предполагаете, что камень похитил кто-то из дворца? Кто-то из персонала обслуги решил разбогатеть сверх контракта? Следовательно, сейчас подготавливается побег. Но дальше-то что? С планеты нужно выбираться, но каким образом?

– Люди, работающие здесь, лишены возможности покидать дворец, но связь с остальным миром у них есть. Значит, существует и возможность подготовить себе пути для отступления, – Карл подошел к стене, почти все ниши которой были еще не заполнены скорбным содержимым.

И в этот самый момент пискнули оба сканера – и мой, и Карла.

– Хм-м, – невразумительно сообщил себе Карл. – Что-то в этом духе я и предполагал.

Он протянул руку к одиноко стоящей среди зияющих пустотой ниш урне, достал ее и осторожно встряхнул.

– Так и есть, – Карл повернулся ко мне. – Хотел бы я знать, на что рассчитывали похитители? Что успеют забрать камень до моего появления?

Он протянул мне урну, подошел к стене совсем близко, постукивая обратной стороной фонарика по стенке освободившейся ниши. Потом простучал соседние ниши. Первый звук был самым звонким.

– Все ясно, – вздохнул Карл. – Кто-то тут изрядно поработал, стенка чуть тонкая, стукни посильнее, и свобода прямо перед тобой. Не ясно только одно… Кому так срочно приперло вырваться наружу?

– И как вы это узнаете? – я встряхнула урну, в которой ощутимо перекатывался тяжелый предмет. Мой сканер подмигивал мягким зеленоватым светом.

– Узнать-то я узнаю, методов для этого хватает, – Карл, отойдя от стены, забрал у меня урну. – Но сейчас меня более всего интересует, кому во дворце можно доверять? Вынести изумруд я не имею права, а оставлять опасаюсь… Пойдемте отсюда, возможно, по дороге меня осенит необходимая светлая мысль.

Освещенными коридорами мы быстро добрались до комнаты охраны. Николас разве что не подпрыгнул при их появлении.

– Нашли? Карл, я так рад, я в вас нисколько не сомневался! Но почему в урне с прахом?

– Видимо, показалось самым удобным. На самом деле это было практически единственным выходом. Так! Вопросы! Первый: когда хоронили последнего покойника? Второй: кто присутствовал при похоронах? Третий: могу я срочно поговорить с Огастесом? – Карл предложил мне стул, сам сел рядом.

– Последний раз хоронили единственного сына короля, за пару дней до исчезновения камня, – в голосе охранника прозвучали сочувственные нотки. – Бедняга не дожил до семнадцати. Мне искренне жаль Огастеса, он был очень расстроен. На кремации присутствовали только он сам и его врач. Сейчас узнаю, можно ли встретиться с королем?

Николас подошел к пульту, тихо переговорил, вернулся к Карлу с Лидией.

– Король спит, и будет спать до утра. Врач сказал, что ему пришлось дать Огастесу снотворное, его нервы совершенно расстроены. Но сам он может с вами побеседовать.

– Не надо, – отмахнулся Карл, – выпустите нас, Николас, мы отправляемся к себе. Отдохнем, подумаем. Появимся утром, тогда и поговорим со всеми. Есть ли у вас сейф, в который можно убрать урну?

– Конечно, конечно, вот сейф, пожалуйста, – Николас открыл старинный тяжелый сейф здоровенным ключом, распахнул дверцу, за которой можно было разглядеть лишь небольшую пачку бумаги.

– Сколько у него ключей? – спросил Карл.

– Один, насколько я знаю, – пожал плечами охранник. – Это мой личный сейф. Только будьте добры, возьмите ключ с собой, мне будет намного спокойнее спать сегодняшней ночью.

Карл осторожно поставил урну внутрь, закрыл сейф, ключ сунул в карман.

– И все же мне жаль, что вы меня оставляете, – признался опечалившийся Николас. – С нетерпением буду вас ждать.

Карл пожал протянутую руку, я кивнула, предусмотрительно хватаясь за пояс Карла. Он усмехнулся, глядя на меня с высоты своего роста, открыл дверь. Снова пришлось проходить сквозь сонный бред, безумное наследство исчезнувших радиоактивных залежей планеты, порождение богатства его обитателей. Когда за нами, наконец, закрылась дверь во дворец, я неожиданно для себя хлюпнула носом.

– Я чувствую себя совершенно несчастной.

– Держитесь, Лидия, покой близок, – Карл с сочувствием похлопал меня по плечу. – Дома отдохнете, придете в себя. Обстановка здесь и вправду тяжеловата для непривычного человека. Вы еще и не выспались после нашей попойки. Сегодня никаких разговоров, быстро ужинаем, и спать.

– Вы ведь тоже не выспались? – я медленно переставляла ноги по ступеням каменной лестницы.

– В отличие от вас, я человек привычный. Постоянные тренировки, нагрузки. Ничего, вы тоже привыкнете, я вас быстро доведу до нужной кондиции, – Карл иронически усмехнулся.

– Вы отъявленный злодей, – сердито сообщила ему я.

– Да вы мне потом будете только благодарны, – Карл развеселился. – Иначе вам будет трудно, даже невозможно со мной работать. Или вы уже передумали, может, в вашей голове уже возникают мысли о побеге?

– Ну, уж нет, и не надейтесь, – я, оказавшись наверху, снова посмотрела вокруг себя, но сумерки не давали ничего разглядеть. – Может, это и к лучшему.

– О чем это вы? – Карл с непониманием взглянул ей в лицо.

– Это я самой себе сказала, – устало вздохнула я. – К лучшему, что ничего не видно кругом.

– Пожалуй, я с вами соглашусь, – благодушно ответил Карл, открывая входной люк. – Вот мы и дома. Прошу.

Но лечь спать сразу после ужина не получилось. Меня терзали разнообразные вопросы, я терзала ими Карла, он лениво отбивался от меня.

– Лидия, послушайте, вы мешаете мне сосредоточиться…

– На чем? – я была непреклонна.

– На мыслях о короле, – невесело фыркнул Карл.

– О короле? – поразилась я. – Вы что, всерьез приняли мои бредни насчет того, что камень стащил сам король?

– Ох, Лидия, к моему глубокому сожалению, вы о себе ничего не помните. У вас всегда была гипертрофированная интуиция. И чаще всего та чушь, которую вы обычно вывозили, оказывалась правдой, не всегда в том обличье, как вы предполагали, но правдой…

Я вытаращилась на него, черные подозрения немедленно зашевелились в голове.

– Карл, мы с вами, нечаянно, раньше не были знакомы? Вы говорите так, как будто хорошо меня знаете!

– Бросьте, Лидия. Вечно вы меня в чем-то подозреваете без всяких к тому оснований, – поморщился Карл. – Я хорошо знаю вашего супруга. Не в этом дело. Зачем Огастесу могли понадобиться деньги за пределами дворца? Нет, дохлый номер, без него эту загадку не разрешить…

– Так он вам и скажет, – злорадно заявила я.

– Сомнительно, конечно, – Карл почесал заросший подбородок. – Но не исключено… Все, Лидия, спокойной ночи. Завтра рано встаем, постарайтесь как следует выспаться.

Но мне так и не удалось выспаться. Во сне дворец из-под скалы переместился под купол моего черепа, и в темноте моего сознания неторопливо расхаживали взад и вперед безразличные ко всему безумцы. Пару раз я в страхе просыпалась, снова засыпала, но кошмар упорно возвращался, раз за разом.

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.

– Лидия, черт вас дери, проснетесь вы, в конце концов? Или мне вломиться к вам, чтобы собственноручно вышвырнуть из постели? – голос Карла был не столько сердитым, сколько озабоченным.

– Я проснулась, – довольно злобно прошипела я, чувствуя себя совершенно разбитой.

– Я рад, – за краткой репликой послышались удаляющиеся шаги.

Кое-как одевшись, я наскоро причесала волосы и уже через несколько минут могла созерцать Карла, ожесточенно скребущего, но уже не подбородок, а свой длинный нос.

– Что это вы чешетесь без остановки? – сонно хмыкнула я. – Вчера подбородок, сегодня нос. Что с вами?

– Не обращайте внимания, – Карл переключился на левую бровь. – Напряженный мыслительный процесс изредка протекает у меня именно в такой форме. Привыкнете… Завтракайте быстрее, а то меня терзает нестерпимый зуд от вопросов, назревших ночью.

Сделав глоток кофе, поинтересовалась:

– Вы хоть спали ночью?

– Да спал я, спал, – Карла передернуло. – Быстрее, я тороплюсь.

Я поспешно дожевала бездумно слепленный наскоро бутерброд:

– Все, я готова. Идемте.

– Идемте, так идемте, – Карла подбросило с его диванчика.

Перед дверями во дворец я уже привычным жестом схватила Карла за ремень. Он положил ладонь на сигнальный квадрат, добродушно заметив:

– В таких ситуациях мне даже нравится быть вашей нянькой.

– В каких именно?

– Когда чувствуешь себя большим и сильным, не прилагая никаких усилий, – Карл насмешливо посмотрел через плечо и подмигнул мне. – Да, Николас, это мы. Предупредите королевского врача, чтобы готовился к встрече с нами.

– Сейчас же, – отозвался тот.

На этот раз я вышла из тяжелого положения без затруднений. Просто закрыла глаза, чтобы не видеть окружающего, и осторожно шагала следом за Карлом, не отцепляясь от него, и открыла их только в комнате охраны.

Радостный Николас оживленно приветствовал меня:

– Доброе утро, дорогуша! Кофе?

– Нет, Николас, мы торопимся, – Карл открыл сейф, достал из него урну, осторожно встряхнул ее и пришел к выводу, что все в порядке. Кивнув себе головой, как музыкант, довольный услышанным звуком, он протянул ключ охраннику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.