Валерий Карпенко
Создать бога 2. Неизвестная известность

Глава 1

Темнота могла быть разной, он стал различать ее оттенки, во время мучительно долгого окружающего безмолвия, она могла сгущаться, стать то жидко – серой, то рыхлой и вялой, как сумрачный снег и очень редко непроницаемой, словно вулканическое стекло. Иногда наступал рассвет, неяркий, тревожный, с переходом от темно-коричневого до темно-красного и приходил откуда-то снизу, а уходил вверх. Приходил, куда реже, и сумрачный свет, во время рассвета открывалась нечетная щель, от края до края, и лился мутный поток неясных теней, темных и светлых полос, затем все исчезало. Сначала ему казалось, что он падает и все кружится вокруг него, затем стоит на месте, а окружающий мир поднимается вверх. И еще были слова, странные, непонятные, чужие:

…как следствие нарушения работы дофаминовой нейротрансмиттерной системы головного мозга…

…нарушается цикл трикарбоновых кислот, окисление глюкозы, снижается содержание в клетках мозга АТФ…

…Ишби-Эрра царь Исина жертвует богине Гула плененных амореев…

… Это моя шизофрения и мне решать, чем бредить…

… Абракадабра сплошная…

У него не было тела, не было головы, ничего не было. Просто сознание. Новые необычные ощущения, свобода от боли, от тесного мешка желаний и непомерных фантазий. Свобода! Он был свободным! Абсолютно! Он был везде и нигде, как бестелесный дух. "Святой дух",– добавил он и захихикал. Как это приятно! Он захотел похлопать в ладоши и пуститься вприпрыжку галопом, как новорожденный жеребенок… нет, он не животное… как ребенок. Да! Счастливый новорожденный ребенок! Он родился заново, совершенным, чистым, незамутненным пережитками и предрассудками. Обновленная версия, с устраненными багами, новыми функциями и прочими полезными изменениями. Постепенно у него стало проявляться тело, легкое, полупрозрачное, словно он обитатель подводного мира, он даже оглянулся, ожидая увидеть некое подобие хвоста, но кроме пары ног, у него ничего не отросло. Забавно было смотреть через свою руку на другую руку, потому что больше смотреть не на что. Понемногу стали появляться необычные световые эффекты. Мельчайшие блестки вспыхивали и медленно таяли, создавая иллюзию морозного тумана. Он проводил рукой, и туман оживал огоньками и искрами. Созданное завихрение света продолжало жить своей жизнью, извиваясь и заворачиваясь петлями, и тихо расплываясь. Далеко вверху или внизу, он еще путался в пространстве, стали видны бледные вспышки. Что-то не торопясь пролетало мимо него, оставляя за собой световой след из отдельных огоньков. Вот еще, и еще. Вскоре световыми нитями было пронизано все пространство. Он и сам начал светиться, а из кончиков пальцев слетали звездочки мягкого неяркого света. Взмах руки, снова и снова и теперь, размашистые следы огоньков были рождены им и отличались по цвету от других. Его огоньки плавно улетали вверх. Совсем рядом проплыл клубок, оставляющий светло-пепельные шарики. Он присмотрелся в пушистый клубок, это был кот. Обычный серый кот, свернувшийся калачиком. Может не совсем обычный, скорее подобие кота, светящийся образ. Он помнил, что настоящее животное другое, оно теплое и его можно погладить. Рядом пролетела неясный контур собаки, а вон, кажется, олень и еще какая-то непонятная животина. Радость узнавания сменилась недоумением. Свинья, мышь, слон, антилопа. Что это? Потоки становились плотнее и были похожи на обильный снегопад. Обильные осадки в виде бегемотов и жирафов. Неправильно это. Он что, в осадок выпадает? Будет создавать осадочные породы миллионы лет? Чтобы потом его откопали, разрезали, отшлифовали и украсили фасад здания? Это его… самого…так … он же помнил… должен помнить… Кто он? Он посмотрел на шлейф света, вытекающий из его рук. Красиво. Махнул рукой, искорки разлетелись в разные стороны. Он теряет их. Ему нельзя терять свой свет, это важно, это часть его. Огоньки не слушались и продолжали ускользать. Он взмахнул руками, пытаясь остановиться, но только закружился вокруг себя, фейерверком разбрызгивая вспышки. Нужно успокоиться. Он представил себя на берегу утренней реки, еще до рассвета, шлейф тумана и спокойно свинцовая гладь воды. Забрасывает удочку и ждет. Поплавок запрыгал, пуская круги и замер. Тишина. Ага, вот и поклевка, еще одна и поплавок резко уходит под воду. Он подсекает. Есть! Рыбка на крючке. Крупный огонек вернулся к нему, лежит на руке и мерцает. Он прикрывает его другой рукой и слегка нажимает. Небольшое упругое сопротивление и все исчезло. Его рыбалка была удачной, улов был неплохим. Можно было обходиться и без удочки, а просто представлять длинную соломинку. Один вдох и очередной огонек возвращается на свое место. Наконец, в ближайшем пространстве не осталось его бледно-кремовых блесток, и он решительно поплыл вверх. Махать руками, как выяснилось, было лишним. Он был будто сноубордист, скользящий по склону горы. Чуть отклоняясь, он выбирал направление и скорость, наслаждаясь иллюзией полета. Он даже мог представить упругий ветер в лицо и солнечные очки. Световые цепочки уменьшались, исчезали, и он, скользя между редкими огоньками, оставлял после себя шлейф света, будто снежную пыль. В конце концов, и эти последние огоньки растаяли. Вокруг снова была безрадостная серость. Три вопроса встали перед ним во всей красе. Кто? Зачем? Откуда? Он не помнит кто он, зачем он здесь и откуда пришел. Вопросы были шершавые на ощупь и значительные по размеру, такие на кривой козе не объедешь. Надо сесть и обдумать хорошенько. Он сел на высокий стул за стойку бара и похлопал ладонью по гладкому полированному столу. Старый седой негр по-отечески улыбнулся и налил стакан молока. Мыслей у него не было, думать было нечего. Должен быть выход. Он оглянулся и увидел дверь с надписью "Выход". Ему туда и он вышел без раздумий. Его встретил песчаный морской пляж, ласковое бирюзовое море и пальмы. Пальмы были кривые, с них падала хвоя и шишки, песок был в кочках и почему-то проваливался под ногами, море казалось нарисованным. Он развернулся и побежал босиком по теплым досочкам на мягкую траву. Она была такой приятной, что он упал и еще перевернулся. Пушистая кошка толкнула его головой и провела хостом по лицу. Раздался далекий голос: «Сынок, иди в дом, пора обедать!"

Он лежал на спине, смотрел на облака и улыбался. Наступило бездумное апатичное забытье. Сколько времени прошло, он не знал, здесь не было привычного времени, ни суточного, ни сезонного, серый постоянный сумрак. Возникла мысль, но как будто не его собственная: "…Сегодня среда…". Что это дает? Ничего. Он очнулся и поглядел вокруг. Та же картина, написанная бездарным художником, предпочитающего из всех красок цвет бетона. Он обречен, скитаться здесь, совершенно один, без памяти. Никто его не ищет и никому он не нужен. Вокруг потемнело, помрачнело. А бывает здесь дождь? Над ним зависла тяжелая туча, и начался дождь. Моросящий, осенний, бесконечный дождь. Он шел по лужам и хлюпал носом. Дорога из грустного ниоткуда в тоскливое никуда. Кроме шлепков ног о мокрое ничего не было, не слышно ни звука. Хотя нет, какие-то звуки появились. Он пошел в сторону звука, который с каждой минутой становился громче и громче. Многотонное пыхтение и сипение, ритмичный стук тяжелого неподъемного механизма. Вибрация проходила через ноги, была в воздухе, заполняла все пространство. Звуки стали объемными, распадались и расслоились на более сложные. Это была симфония для скрипучего механизма с оркестром. Новые ритмы множились и распадались на отдельные группы. Перед ним стояли огромные кованые ворота, он взял за черное кольцо и потянул на себя. Створка нехотя, с жалобным скрипом отворилась. Звуки усилились и заставляли дрожать все его существо. Огромный железный организм предстал перед ним во всей своей красе, он жил своей непонятной механической жизнью. Крутились колеса и шестерни, скрипела натянутая цепь, что-то ухало и стонало. Было абсолютно непонятно, что это и для чего все работает. Вскоре он стал замечать закономерности и определенные циклы в жизни стального монстра. Вывод был абсурден и не имел никакого смысла. Вся работа сводилась к перетаскиванию огромной кучи песка на верхний лоток, откуда она распределялась по мелким ведеркам, доставляющие песок на наклонные желоба и далее в большие емкости, при переполнении которые переворачивались и восстанавливали кучу песка на нижнем уровне. Что это? Песочные часы неизвестной конструкции? Чей безумный мозг сотворил такое? Он, совершенно обессиленный, вышел вон и побрел неведомо куда. Звуки постепенно стихали, только визгливый скрип долго еще преследовал его. Кто он,… что он такого сделал,… за что его так наказали,… он не мог все забыть, откуда-то он знал старого негра, стойку бара и кошка его признала за своего. Сколько ему лет? … Ммм, он не помнит, но скорее поменьше, чем побольше. Пол? Мальчик, это точно. Объяснить трудно, но есть уверенность. Откуда он? С юга, но вспомнил не настоящее море и откинул это предположение. Город… городок… поселение… хутор… село… деревня… Может деревня? Ему там понравилось. Там коты водятся под деревянным крыльцом с перилами и вкусные запахи. Выходит мальчик с деревни. Он обрадовался, это лучше, чем совсем ничего. Окружающий серый тон сменился более теплым и светлым светом. Он взмахнул рукой и взлетел. Брызнул дождик, летний, освежающий, обнадеживающий. Ему надо в деревню! Сейчас же, быстрее!

Деревню он не нашел, но зато обнаружил след. Едва заметный, местами исчезающий, вьющийся дымок от трубки курильщика, странный шлейф мелкозернистого тумана. Он шел по следу и мог уверенно сказать, где курильщик останавливался, а где мчался прыжками. Ему на ум пришло сравнение с охотничьей собакой, что вынюхивает дичь. Он видел запах или что-то иное и ему нравилось новое качество. Он летел над шлейфом и, если был рядом, мог ощущать его мысленно, словно проверял рукой натянутый канат через переправу. Вскоре след закончился возле вкопанного бревна с закрепленным на нем толстым красным тросом. Он походил вокруг столба, крепкого с виду, хотя и полупрозрачного. Трос уходил куда-то далеко в туман и вызывал неясные раздумья. Что на том конце? Он подошел к концу троса и взглянул на него, трос оказался пустотелым. Вглядываясь в темное красноватое нутро и незаметно для себя, он очутился в небольшом тоннеле. Тут же поднялся сквозняк, и его сухим осенним листком втянуло в темноту. На этом конце троса все было по-другому. Этот мир был наполнен или даже переполнен любопытными вещами. Во-первых, светом, живым, ярким. Во-вторых, цветом и не просто цветом, а предметами. Разноцветными, яркими вещами. Он вытащил тонкую белую ниточку и прикрепил к концу троса, чтобы не потеряться. Нить тянулась за ним, он проверял это несколько раз, и совершенно не мешала. Вдалеке восходило сияние, и он направился в ту сторону. Вскоре открылся чудесный вид непонятного, странного сооружения. Больше всего, это походило на скопление мыльных пузырей, но каждый пузырь светился своим оттенком и на ощупь был приятно упругим. Он посильнее нажал на красный большой пузырь и эффект его ошеломил. Пузырь сменил оттенок на угрожающий темно-красный, внутри него побежали огни, и стала заметной сетчатая структура пузыря. Неожиданно пузырь заколыхался, как желе и из него выскочили глянцевые ярко-красные шарики. И еще шарики, целая новая россыпь. Свет от окружающих пузырей потускнел и посерел, словно они затаились. Он подобрал красивый блестящий шарик и понял, что он проголодался, так аппетитно выглядел "колобок". На вкус шарик был слегка острым, но вполне съедобен и он подобрал все шарики, какие были поблизости. Чувствовал он себя отлично, даже слегка раздулся и увеличился в размерах. Захотелось пошалить, и он с размаху упал на красный пузырь. Открылся целый фонтан ярких шариков, но из всех пузырей теперь светился, а вернее пульсировал, увеличившийся до огромных размеров кроваво-красный пузырь. Ему наскучило, и по белой нитке он вернулся к началу путешествия, а затем и в свою привычную серость. Теперь он знал, что искать и вскоре обнаружил новые следы, приведшие к красным трассам. Их оказалось неожиданно много, и каждый вел в свой мир. Он побывал почти во всех и при большой разнице в формах, размерах и цвете, все они неуловимо были схожими, как камни на морском пляже. Одинаковых миров нет, но общее происхождение угадывалось. Чаще всего ярко горел красный пузырь, иногда голубой и совсем редко фиолетовый или темно-желтый. Все светящиеся пузыри выдавали в ответ на нажим маленькие вкусные шарики, но если фиолетовый был горьковатый, то голубой шарик отдавал сладким. Разница была в реакции на возбужденный красный пузырь. Иногда свет других пузырей не исчезал, а уходил внутрь и медленно затихал или пузыри начинали быстро перемигиваться, огоньки бегали по паутине прожилок, а вокруг летали красные шарики. Но однажды все сломалось. Он резвился на раздутом красном пузыре, будто на надувной батуте, весело ловя на лету блестящие шары, когда внезапно свет потух. Он очутился в полумраке, вдалеке разгоралось небольшое свечение, напоминающее отблеск пожара. Веселье ушло, и он решил, что не стоило так безудержно забавляться, можно и сломать интересную игрушку. Он побрел к точке соединения с его скучным миром, там он прилег и долго бездумно лежал, пялясь в никуда. Неожиданно подул прохладный сквозняк и возник звенящий, вибрирующий звук. Он присел и огляделся. Гудел натянутый, словно струна, красный трос, из него же веяло, теперь уже холодным, ветром. Стало тревожно, чувство опасности звенело колокольчиком предупреждения, а края троса покрылись ледяными кристаллами. Он подлетел к трубе, и ему пришлось преодолевать яростное сопротивление завывающего ветра. Борясь изо всех сил, он с огромным трудом протиснулся по трубе к себе домой и тут же упал, совершенно выбитый из сил. Вовремя он это сделал, так как трос чудом держался в натянутом состоянии и через мгновение, с пронзительным свистом, сорвался с крепления и исчез. Разом упала тишина. Оглушенный и испуганный, он смотрел на место, где был трос и представлял, что было бы, если бы он не вернулся. Его серый мир может и скучный, но это его мир. Неосторожно он поступил, не понимая последствий. Безобразно поступил. Он дал себе слово обдумывать свои поступки, прежде чем что-либо ломать или заниматься ненужным делом, и попробовать разобраться в окружающем мире.

Глава 2

Марина составляла конспект по анатомии за домашним столом, освещенным настольной лампой. Родители с бабушкой спали, сестра закрылась в своей комнате, наверное, общалась с друзьями в интернете. Из открытого окна тянуло легкой свежестью, на подоконнике лежала кошка Мурлыка и лениво, вполглаза, следила за Мариной. Официально она была Муркой, но так ее звала только бабушка, остальные кто Мур-мур, кто Мурзилкой или вот, как Марина, Мурлыкой. Девушка прекрасно знала, чего ждет домашний питомец. Однажды ночью она имела неосторожность налить сливки Мурлыке, настроение было такое и с тех пор каждый вечер кошка, как на работу, приходила к ней в комнату и ждала. Иногда запрыгивала к ней на стол, разваливаясь на тетрадях, но чаще всего выбирала подоконник. Там было свежо, уличные запахи проникали в квартиру, был виден двор с деревьями и отличный обзор на письменный стол, за которым и сидела девушка. Иногда Мурлыка коротко спрашивала ее: "Не пора ли поужинать, дорогая?" И у них обычно происходила следующая беседа:

– Нет.

– А может пора?

– Нет.

– А может?

– Нет.

– А…

– Ну ладно.

И они шли на кухню, искать в холодильнике что-нибудь вкусное, находили и возвращались, вполне довольные собой.

Сегодня они уже посещали заветное место, и перед Мариной стояла ее любимая кружка с чаем. Работа над конспектом шла быстро, и она надеялась закончить его через пару дней. Вдруг что-то изменилось. Она подняла голову, взглянула на кошку, та спокойно лежала, закрыв глаза. Значит не в квартире и не рядом, иначе Мурлыка бы уже открыла глаза и развернулась в сторону звука. Девушка замечала за собой такое и раньше, некое предчувствие события. Когда бабушка, в прошлом году, поскользнулась во время гололедицы и сломала ногу, Марина, буквально места себе не находила. Металась по квартире и, не выдержав напряжения, помчалась в сторону магазина. Там, по дороге и нашла, плачущую от боли, бабулю. А однажды потерялась Мурлыка, как-то получилось так, что входная дверь не была закрыта и любопытная кошка решила прогуляться по лестничной площадке, а заодно проверить лестницу. Когда хватились, ее и след простыл. Марина сильно переживала, бегала искать по двору, и не по одному разу, расспрашивала людей, расклеила объявления, но бесполезно, кошка пропала. А через несколько дней, вечером, Марина сидела на диване с книжкой и почувствовала нечто зовущее. Она, не говоря никому ни слова, обулась и спустилась на первый этаж и уверенно позвонила в левую дверь, там жила пенсионерка Варвара Ильинична. Старушка долго возилась с цепочками, замками, наконец, дверь приоткрылась, и показался глаз Варвары, он просканировал площадку, лестницу и только потом сфокусировался на девушке:

– Чего тебе, родная?

– Моя кошка у вас.

– Какая кошка? Ты что, девочка, нету у меня никаких кошек.

– Ее зовут Мурка. Мурлыка.

– Да хоть Борька, иди-иди, девочка, отсюда по добру.

Пенсионерка уже собиралась захлопнуть дверь, но в глубине квартиры раздался громкий кошачий крик. Это ее Мурлыка, услышала, узнала хозяйку. Марина громко позвала кошку и та немедленно откликнулась еще громче и орала уже не переставая. Девушка возмущенно уставилась на старушку и расставила руки, уперев в бока.

– А это кто?!

Варвара Ильинична засуетилась, стала шмыгать носом, вытирать платочком края глаз.

– Ааа… это… я думала ничейная, приблудилась… на лестнице сидит,… замерзла, бедная… ну я и приютила ее, пригрела, между прочим, корм купила дорогой…

– Я же объявления везде повесила, у соседей спрашивала. А вы?!

– Да совсем она не похожая была, на той картинке, я думала, другая какая пропала. Забирай, милая, вишь как ластится, соскучилась по хозяйке. А что мне с кормом-то делать? Он дорогой!

– Сами съешьте, раз дорогой!

– Ууу, грубить-то зачем?

Марина, красная от гнева, вернулась с кошкой домой, порадовала всех родных находкой и поведала о коварной пенсионерке Варваре Ильиничне.

Сейчас было другое. Она прислушивалась к себе, пытаясь разобраться, но пока не могла понять причину. Неясно и немного тревожно, как неожиданный туман поздним вечером на дороге. Марина в ожидании, опустила ручку на стол, потрогала карандаш, стирательную резинку, точилку, это иногда помогало сосредоточиться. С закрытыми глазами и склоненной набок головой, словно она прислушивалась, она наткнулась пальцами на что-то, тронула, это был ее телефон. Открыла глаза, посмотрела на него и он громко зазвонил. От неожиданности Марина вздрогнула, никак не может привыкнуть к подобным эффектам. Наверное, то же самое испытывают рыбаки, когда в напряжении, в полной тишине, следят за поплавком, его вибрацией, дрожанием, кивками и наклонами, и все же когда.… Звонила Наташа, ее глупая напарница с работы, которая громким шепотом и дрожащим от возбуждения голосом поведала ей очень странную историю. Ее срочно вызвали на работу, была не ее смена, чтобы принять ночное дежурство. За это пообещали хорошую премию в конце месяца, только ей было непонятно, что значит хорошая премия и каков ее размер, а то в конце месяца и так сулили некоторое поощрение и не будет ли поощрение из-за этого меньшим. После нетерпеливого междометия Марины, Наташа вернулась к основной теме. На дежурстве была неопытная медсестра Светлана, которая была принята всего месяц назад и производила впечатление робкой, излишне впечатлительной девушки. Ни с кем не успела близко сойтись, в свободное время сидела с книжкой модного писателя. Однако Марина успела, заметила дорогие туфли, в которых девушка приходила на работу и, не менее дорогие украшения, под стать своей хозяйке, с виду скромные и непритязательные. Что точно случилось, никто не знает, но дежурный врач решил пройтись по палатам, может поговорить захотелось, а может сговорчивых девушек потискать, кто его, кобеля белобрысого, разберет. Так вот, не найдя медсестры на рабочем месте, он попробовал открыть сестринскую, но не смог. Кабинет оказался запертым изнутри, на стуки и его крики никто не откликался. Тогда врач спустился вниз, узнал в приемной, кто сегодня дежурит, вызвал охрану и они сначала попытались дозвониться, а потом и достучаться до Светы. Ничего не помогало, мысли приходили самые мрачные и неприятные, там хранились многие препараты, пусть не самые мощные, но в умелых руках и они бы сгодились. Спустя час, с разрешения зама главного, дверь была взломана, и как выяснилось, попасть в кабинет они не могут. На входе была сооружена баррикада из стульев, стола и шкафа. После разбора завала ошеломленными сотрудниками, которых Наташа, с искренним порывом, обозвала шокированными, на грани истерики, и довела их количество до средних размеров пожарной части. Марина слишком хорошо знала подруга и разделила услышанное число на пять, а также мысленно удалила сотрудников экстренных служб спасения. Девушку обнаружили в металлическом шкафчике с лекарствами, к тому же закрытом изнутри. Как она смогла там поместиться без посторонней помощи, совершенно загадочно и не может такого быть никогда. Марина, слушая возмущение крупной и полноватой Наташи, понимала ее волнение, представляя, как крепкие спасатели в форме пытаются запихать одну слишком болтливую медсестру в небольшой шкафчик. Вернувшись к событиям ночи, Наташа продолжила, что Светлана была без сознания. Ее аккуратно извлекли и поместили в свободную палату. Теперь, когда честные девушки, в свой законный выходной, пашут за нее и еще за кого-то, она в отдельной палате, между прочим, с телевизором и холодильником, отдыхает в тишине и покое. Марина, не скрываясь, усмехались над завистливой медсестрой, благо телефон позволял это делать незаметно, и прервала стенания и тяжелые воздыхания, вопросом о причине происшествия. Наташа охотно откликнулась и перечислила все версии, от очевидных до невероятных и что сама она склоняется к теории посещения дежурной медсестры таинственным ночным гостем, естественно, мужского пола и высокого роста. Далее, последовали вариации по поводу роста и внешности, но Марина, зная о безответной любви Наташи к высоким парням, не стала выслушивать до конца ее фантазии и поспешила закруглить затянувшийся разговор.

Итак. Если отбросить предположения о таинственных гостях и прочую мистику, то версия выглядела просто и страшно. Девушка была напугана до такой степени, что закрылась в кабинете, перетащила всю мебель к двери, залезла в маленький шкафчик, а после всего этого отключилась. Марина пыталась представить ту степень ужаса, заставившую ее потерять сознание, но ничего не выходило. Самый страшный момент она испытала в детстве, по дороге в школу. В безлюдной аллее, за ней увязался взрослый незнакомец. Дело происходило зимой, рано утром было темно, фонарь светил только в начале и конце аллеи, и как назло ни одного попутчика. Она, маленькая девочка, стараясь удержать свой страх и не сорваться на бег, постоянно оглядывалась и видела за собой темную фигуру. Человек не торопился на работу, размахивая руками или не прогуливался, подобно неспешному пенсионеру. Он шел за ней. Она чувствовала это и вот тогда, впервые, колючий страх пробежался по спине и сжал ледяными пальцами ее трепещущее сердце. Подойди тот незнакомец к ней и возьми за руку, у нее бы сил закричать не было, так сжалось горло, а еще по ногам побежала теплая струйка. Больше она не оглядывалась, приподняла плечи и опустила голову. Только слушала скрипучие чужие шаги по снежной дорожке. Она дошла до конца аллеи со светлым пятном фонаря, дошла до улицы с пешеходами и машинами, дошла до школы, но так и не оглянулась. Как прошел тот день в школе, она совсем не помнила, ни одной детали. Больше она по той дороге одна не ходила. Марина поежилась и передернула плечами от нехорошего воспоминания. В тот раз она могла бы забиться в любую маленькую норку, чтобы спрятаться. У нее не возникло вопроса о виновнике переполоха, и тут она почувствовала укол острого стыда. Самая умная девушка, хихикала про себя над чужими страхами, поглаживая камешек в кармане. Не ее собственный камень, между прочим, а взятый потихоньку, без спроса. Рано или поздно, что-то похожее должно было случиться, тем временем она считала себя укрывшейся в невидимом домике, под надежной защитой. И невольно подставила бедную девочку Светлану. Какая же она дура! Не понимая, с чем имела дело и, воображая, что справилась с неведомой опасностью. Надо с кем-нибудь поговорить, знающим, толковым и тощим профессионалом. Да. Завтра. Обязательно.

Глава 3

Борис Иванович сидел за своим столом и хмурился. Ему категорически не нравились события прошлой ночи, ему не нравилась больная, ему не нравился диагноз. Обсессивно-компульсивное расстройство. Что за бред! Оно не передается воздушно-капельным путем, это не вирусная инфекция, но у него в отделении, сейчас два пациента со схожими обстоятельствами развития расстройства. Вполне здоровый человек внезапно пугается до потери сознания, впадает в кому, а во втором случае, девушка испытывает паническую атаку, получает частичную амнезию и навязчивые мысли о безопасности и страхе, отягощенные бессмысленными действиями по собственной защите. Это похоже на чертовщину. С тех пор, когда появился тот, первый пациент в коме, все в отделении пошло не так. Медсестры боятся его, отказываются от дежурства, особенно ночью, одна уволилась по причине боязни и острого страха, как она сама выразилась. Он беседовал с Викой, так кажется, ее звали, пытался вытянуть ее на откровенный разговор, выяснить причину, детали, предлагал взять выходные, краткосрочный отпуск, даже премию предложил, хотя это был явный перебор. Все бесполезно. Выпученные глаза, бессвязные повторяющиеся предложения, слезы, сопли. Как он этого не любил. Махнул рукой и отпустил зареванную деваху на все четыре стороны. Главврач Олег Аркадьевич звонил с утра, вежливо интересовался, в исключительно нецензурной форме, что за хрень у него творится. Уже доложили, добрые люди! Ну, правильно, охрану ночью разбудили, спать не дали, еще и бумажки обязали писать. Формально, так и должно быть, мало ли что могло случиться, не дай бог до несчастного случая дошло бы. Но стукануть стуканули, без этого тоже никак! Только дай повод. Лишь бы за пределы больницы не ушло, а то, прощай премия по итогам года. Олегу он обещал разобраться и дать полный отчет, он с ним в хороших отношениях, но это не приятельские посиделки, а служебные дела. Дружба дружбой, а табачок врозь. Как же с этой молодой медсестрой не вовремя случилось! Со стороны могло показаться, первая мысль – девочка наелась таблеток до состояния галлюцинаций, зрительных, скорее всего, если перегородила проход. Как ей только сил хватило! Но быстрый подсчет препаратов исключал такую версию. Может подделать анализы? Это конечно поставит крест на карьере девочки, но будет выглядеть правдоподобно в отчете. Нет, не получится, информация уже ушла, медсестра чистая, препараты на месте. Второй вариант, еще хуже, даже думать не хочется и опять придется девочку подставлять, с медициной ей придется распрощаться,… хотя после этого случая, вряд ли она сама захочет в ней оставаться,… но это насовсем крайний случай. Придется другую версию сочинять, но какую? Ту, что он думал? Это не то что на бумаге нельзя изложить, а вслух боязно сказать. Черт бы побрал этот интересный случай! Он сразу вспомнил знакомого доктора, довольно потирающего руки. Александр, его друг и коллега, вел себя, словно восемнадцатилетний придурок-первокурсник мединститута, после первого удачного коитуса. Напыщенный болван, разговаривает, будто уже получил звание академика и прижизненный бронзовый бюст на родине. Светится восторгом, как новогодняя открытка. О чем можно с таким разговаривать? Да ни о чем. В дверь робко постучали. Он потер лицо и крикнул: «Открыто!"

В дверь заглянула медсестра:

– Борис Иванович, можно к вам?

– Да, прошу, заходите. Присаживайтесь.

Девушка несмело вошла и осторожно присела напротив. Она явно колебалась, не зная с чего начать. Он решил помочь.

– Марина, кажется?

– Да.

– Будете чаю, Марина? С конфетами и печеньем?

Она обрадовано кивнула.

– Ну, тогда, помогайте.

Он передал ей чашки, пачку чая и вазочки с конфетами и печеньем. За это время вода закипела, и он залил пакетики с чаем кипятком. Девушка освоилась и чувствовала себя увереннее, откусила кусочек конфеты и, быстро стрельнув в него взглядом, слегка покраснела. " А она милая",– подумал Борис, любуясь девушкой. Вслух же он спросил у нее:

– Наверное, вы по поводу ночного случая или…?

Она кивнула и поставила чашку.

– Я понимаю, какое мрачное впечатление это оказало, но могу уверить вас, что такого не повторится. Вы хотите отказаться от дежурства?

– Нет, я…

– Слава богу! А то я уже голову сломал, кому работать! У вас какая-то просьба?

– Нет, я насчет пациента.

– Да? Что вы думаете о случившемся, Марина? Есть мысли? Давайте поговорим.

Марина отложила конфету и, глядя в глаза психиатру, негромко произнесла:

– Я точно знаю, это он.

Борис весь подобрался, боясь спугнуть удачу.

– Продолжайте, Марина.

Она опустила голову и начала рассказывать о своей догадке и неприятных ощущениях после первого посещения странного пациента. Она сунула руку в карман, и на столе появился небольшой красный камень. Борис удивился интуиции девушке и своеобразной подаче фактов, особенно в случае врачей. Хмыкнул, ничего не сказав, и прикоснулся к гладкому камешку и покатал его по столу, но в руки брать не стал.

– Значит, он успокаивается, когда камень с ним?

Девушка кивнула.

– А почему вы раньше не пришли?.. А, ну да… Я не скажу, где вы его взяли, не беспокойтесь насчет этого.

Он встал, прошелся вдоль стола, подошел к окну, выглянул в него и вздохнул.

– Боюсь, это не сильно объясняет происшедшее. Как? Как, черт побери, он воздействует на людей? Никакое логичное рассуждение не выдерживает критики! Я же ученый и не верю в мистику и прочую чертовщину.

Врач замолчал и совершенно нелогично добавил:

– Но я боюсь его. У меня тоже проявился эффект…

Он замолчал, а Марина согласно кивнула.

– Вы заметили?

– Да, Борис Иванович. Вы стали… чересчур осторожным.

Она впервые видела доктора смущенным, и оттого он стал чуточку ближе. Борис откашлялся и вновь стал прежним.

– Так как, Марина, есть у вас разумное пояснение?.. Или любой другое?

– Нет, кроме того, что это он творит. Надо выводить его из комы.

– Если бы знать как, милая Марина!

Она зарделась от непривычного обращения и все ее умные мысли с шумным чириканьем унеслись в неизвестном направлении. Борис Иванович ничего не заметил и продолжал:

– Это тайна для нас, как и причины, по которым внешне здоровый человек, впадает в оцепенение или длительный глубокий сон, особенно, если неясны обстоятельства, предшествующие переходу. Впрочем, судя по ночному происшествию, можно утверждать, что присутствовал сильный испуг… без видимых причин и рационального объяснения. Страх от чего-то непонятного, без внешнего воздействия… возможно галлюцинации… бред, глубокий сон… сильнейший стресс… и в итоге расстройство. Известны случаи, чаще всего во время войны или катастрофы, когда психика человека не выдерживала чудовищного напряжения, болевого шока, страшного зрелища. Но здесь, у нас в отделении, в тишине и покое… никаких катастроф, хотя она бы помогла связать концы… и составить отчет… Логично предположить, что расстройство предшествовало видению и это, частично, объясняло бы суть происходящего. Мы все видим плохие сны, реальность которых не вызывает у нас сомнения, но только у людей с психическим расстройством бывают такие кошмары наяву, и опять таки, для них это все реально. Но тогда надо признать, что мы приняли на работу не совсем здорового человека, с признаками шизофрении и никто ничего не заметил. Нелепица! И вот вы говорите, что причина в коматозном пациенте, который лежит в отдельной палате, без надежды на восстановление и который перестает воздействовать на окружающих, получив в руки небольшой камешек. Так?

Марина молча кивнула и взяла конфету. Борис Иванович снова забегал по кабинету.

– Но это же бред! Нонсенс! Такого не может быть!

Он остановился, осененный догадкой:

– Надо проверить его ночью на МРТ или лучше снять электроэнцефалографию и попробовать передать ему камень и еще раз снять. Я пойду договариваться, а вы допивайте чай и угощайтесь.

С этими словами он выскочил из кабинета. Марина допила чай, и зашла за стол, посмотреть, что интересного на рабочем месте любимого доктора. Среди нескольких рамок, она с сожалением разглядела фото веселого Бориса вместе с молодой симпатичной женщиной. Вздохнула и вышла. Чудес не бывает, надо быть реалистом.

Позднее, доктор нашел Марину и узнал, сможет ли она ему помочь сегодня ночью. Смена была не ее, но она согласилась без раздумий и добавила, что не помешал бы третий участник, чтобы…

"Учитывая некоторые особенности?'– догадался Борис Иванович и задумчиво потер руки. – Придется обращаться к нашему блаженному другу. Других кандидатов не вижу, к большому сожалению".

Глава 4

Уговорить Александра Юрьевича не составило особого труда, все равно, что соблазнить осла, по образному выражению Бориса Ивановича, он всего лишь пообещал посодействовать получить "грант на сто миллиардов" и на публикацию работ в ведущих медицинских журналах. Поздно вечером, когда Марина помогала Борису закрепить электроды на голове пациента, она вспомнила, что его зовут Павел, 26 лет, разработчик компьютерного дизайна и к нему никто ни разу не приходил, ни друзья, ни родные. "Странно,– размышляла она, – молодой, симпатичный, должна быть девушка. Может он всех напугал? Но отчего такое с ним случилось? Вряд ли он сам того желал, кто ж о таком мечтает. И расспросить некого, а кто-то знает о нем и не один". Она задумалась: « А что, если съездить к нему домой? Соседи, знакомые, друзья, собрать картину по кусочкам. Иначе дело у них не тронется с места, с таким научным подходом". Она оглядела мужчин, склонившихся над регистратором и бубнящих непонятные для нее слова: альфа-ритм, дельта, амплитуда, частотная полоса. "Мальчики получили любимую игрушку и забавляются с ней, пока мама не загонит их спать,– усмехнулась Марина.– И то верно, а не слишком ли долго они здесь". И про себя отметила азарт и интерес Бориса, в то время как Александр откровенно заскучал. Она подошла к врачам, напоминая о времени, они согласно кивнули в ответ и продолжили разглядывать запись сигналов. Девушка вздохнула, постояла немного и вышла в сестринскую, выпить кофе. Вторая смена за день это многовато, хотелось принять ванну, вытянуться на кровати, ощутить прохладу свежих простыней и просто лежать с закрытыми глазами. Она вернулась через полчаса, атмосфера в палате несколько изменилась. На лице невролога читалось неудовольствие в таком чистом виде, что она замерла от неожиданности. Обычно добродушный, улыбчивый со снисходительным или в последнее время царственным отношением ко всем, сейчас Александр Юрьевич не был похож сам на себя. Он с каким-то презрением указывал пальцем на лист с записью и вещал в позе римского сенатора:

– Профанация, многоуважаемый Борис Иванович, чистой воды! Вы умышленно искажаете результаты исследования, заменяя его совершенно пошлой антинаучной теорией. Вам не место здесь, ваше место в телеящике, в развлекательной программе про экстрасенсов и колдунов.

Борис Иванович в ответ непривычно молчал. Марина взглянула на него и в изумлении открыла рот. Физиономия Бориса расплывалась от удовольствия, как будто друг не ругал его, а хвалил, причем прилюдно, с участием родителей, любимой девушки и всех школьных учителей, включая директора. Психиатр смущенно отводил глаза, на щеках горел румянец, а губы растягивались в довольной улыбке. Она метнулась обратно, перевернула ящик стола, нашла, что искала и помчалась в палату. Александр Юрьевич зажимал рукой рот от отвращения, его тошнило, и он уже нагибался, чтобы изрыгнуть ужин на пол. Марина одним прыжком очутилась рядом и ткнула его иглой в ягодицу. Невролог возмущенно заорал и выпрямился, потирая задницу. Она нырнула ему под руку и потихоньку повела его, дергающегося и сопротивляющегося, из палаты. Довела до сестринской, осторожно усадила, словно тяжелобольного, на стул и побежала за Борисом. Можно было не торопиться, поняла она, едва открыла дверь палаты. Борис Иванович кайфовал. Он закатил глаза от наслаждения и изгибался под порывами невидимого ветра. Ветер, похоже, дул неслабый, потому что, Бориса мотало все сильней и сильней. Она подставила ему свое плечо и обняла за талию и только после этого, всадила острое лекарство в тощий докторский зад. Ветер тут же затих, а палату огласил зычный рев психиатра. Путешествие в Эдем закончилось, возвращение на грешную землю состоялось благополучно, но весьма болезненно. Доктор тер ужаленную ягодицу и озадаченно смотрел на Марину, не снимая руки, и бормотал:

– Что такое?! Ну, зачем так было делать?

Потом видимо, несколько пришел в себя и понял, где находится и что происходит:

– Марина, это было что-то невообразимое…. Такого я не испытывал никогда. Наслаждение высшей пробы, оргазм, блаженство, удовольствие, все вместе и в тысячу раз сильнее…

– Вот подсядете на это, как на наркотики, будет вам оргазм.

– Хорошо, что вы вмешались, прервали… этот процесс. Я сам не смог бы. Теперь я понимаю состояние тех несчастных крыс, которые умерли от истощения, нажимая "кнопку удовольствия" снова и снова.

Они добрались до сестринской и девушка уложила доктора на кушетку. Все затихли, разговаривать не хотелось, девушка задремала за столом, положив голову на руки, невролог прикорнул на стуле в углу, неудобно задрав голову. Борис лежал на боку, тихонько постанывая, и дрыгал во сне ногой. Несколько раз заглядывала ночная смена, удивлялась необычному виду, составу постояльцев и снова исчезала. Наконец, под утро, Борис Иванович зашевелился и сел на кушетке, озираясь сонным взглядом и вороша, без того взлохмаченные, волосы. Он быстро пришел в себя, подскочил к чайнику и включил. Тот охотно зашумел, радуясь пробуждению. Все ожили и начали просыпаться. Марина быстрее всех сообразила, что нужно делать и умчалась приводить себя в порядок. Борис нашел кофе, щедро насыпал в две чашки и залил горячей водой. Одну протянул Александру, другую подтянул к себе. Невролог благодарно кивнул и несмело улыбнулся:

– Что произошло там, Борис? Меня чуть не вывернуло прямо в палате и не думаю, что смогу скоро зайти туда снова. Даже сейчас…

Врач шумно сглотнул, а на лице появилась маска отвращения. Он отпил кофе, лицо постепенно расправлялось, тошнота ушла. За ним внимательно следил Борис. Он поставил чашку и спросил:

– Корона сейчас не давит на мозг, дорогой Александр?

Невролог сначала с недоумением посмотрел на коллегу, потом, когда до него дошел смысл вопроса, начался процесс осознания. Первыми покраснели уши, затем запылали щеки, и даже шея приняла необычный темно-бордовый оттенок. Борис с удовольствием смотрел на низложение царя, попивая кофеек. Александр шумно задышал, и бессмысленно водя руками, запричитал:

– Господи! Я же вел себя, как полный…

Психиатр охотно помог найти нужное определение:

– Идиот.

– Да, точно, спасибо. Невозможно, немыслимо! Нес абсолютный…

– Бред.

– Да, бред и совершенно безапелляционно…

– А с каким надменным видом!

Александр застонал, схватив руками за голову и качаясь из стороны в сторону. Психиатр встал и молча вышел, а через минут десять наливал в пустой стакан жидкость, цвета чая. Взял руку Александра, вложил емкость и твердо, убедительно наклонил голову, на вопросительный взгляд коллеги. Коллега принял лекарство, его товарищ не стал отставать и тоже употребил универсальное средство.

– Что же мне делать? Может уволиться?

– Нет! Ни в коем случае, стыд понятие не абсолютное, лечится временем. Ну, или другим средством, но ваша печень будет не рада, поэтому не рекомендую. Уверяю вас, смешки за вашей спиной долго продолжаться не будут, все забывается, и это тоже забудут. Появится новый объект для народного обожания и все. Вы еще пожалеете, что минута вашей славы прошла!

– Никогда! Не единой секунды!

– Мудрость гласит, никогда не говори никогда.

– Такая слава мне точно не нужна!

– А как же удивительный феномен? Открытие?

Александр Юрьевич сморщился, как от несусветной горечи.

– Что, уважаемый доктор, вам не нравится? А мне пришлось терпеть несколько дней ваши чрезвычайно умные речи!

– Прошу прощения! У меня, словно в затмении, случился припадок мании величия.

– Согласен с вашей оценкой, коллега, разговаривать с вами было невозможно.

– Но как такое возможно? Вы можете объяснить?

– Я уже пытался, перед восхитительной минутой эйфории, но вы заклеймили меня. Пригвоздили к позорному столбу, четвертовали и приговорили к десяти годам расстрела тухлыми помидорами.

– Вы это о безумной теории волшебства?

– Ну вот, опять. Вас не впечатлил процесс перехода от восхищения и экзальтации к тошноте?

– Но это не возможно! Я давно не верю в чудеса и сказки!

– Хорошо. Только факты. Сколько раз у нас в отделении случалось интендантов за последние полгода? Ноль. До поступления известного пациента. Что мы имеем за последнюю неделю? Пять случаев панических атак у здоровых людей, без каких-либо предпосылок и оснований, совершенно иррациональных и необъяснимых, одна из которых привела к психическому расстройству, один случай острой жалости к себе, один случай необъяснимой боязни и тревожности, один случай безумного восхищения и восторга, сменившийся приступом отвращения. Это не считая жалоб медсестер на плохое самочувствие во время дежурства. Я ничего не придумал и, кажется, не упустил.

– Но должно быть разумное объяснение…

– Попробуйте, Александр Юрьевич. Я тем временем успею съездить в отпуск, приеду и застану вас в бесплодных раздумьях.

– Какой же вывод вы делаете?

– Мы изучали его, он изучал нас. Мы опыт над ним и он в ответ.

– Он хочет пообщаться, но не знает как.

Врачи замолчали и повернулись на голос. Марина стояла около двери, сложив руки на груди, и спокойно смотрела в ответ.

– Почему вы, Марина, так думаете?

– Он заперт в своем мозгу и ищет любые способы достучаться. И он нашел.

Мужчины переглянулись. Александр упрямо помотал головой и сказал:

– Подождите, девушка! Каким образом, коматозный больной может влиять на действия других людей при минимальной мозговой активности и тем более дистанционно. Его ритмы полностью соответствует состоянию глубокого сна.

– Тем же самым, каким, уважаемый Александр Юрьевич, хотел получить грант в сто миллиардов.

Борис Иванович захохотал и зааплодировал, а невролог густо покраснел.

– Уела, уела. Молодец, Марина! Добро пожаловать в наш клуб! Так, что вы думаете, он ищет выход?

– Да, ищет. У него мало времени осталось?

– Боюсь, что мало. Он на грани между жизнью и смертью, статистика подобных случаев не в его пользу. Один месяц на то, чтобы он решил жить или нет. И половина уже прошла.

– А что будет через месяц?

– Обычно нарушение дыхания, кровообращения, кислородное голодание. Кроме этого угнетение функций коры, структурные изменения в центральной нервной системе. Изменения идут непрерывно и копятся, как снежный пласт на склоне горы. Потом любой резкий звук и все поехало вниз.

– Не нужно пугать девушку, кома может длиться намного дольше. У нашего пациента нет травм головы, нет неизлечимых заболеваний, да и обычных тоже. Он вполне здоровый молодой человек.

– Да, только жить не хочет.

– Ну почему сразу так?

– Парень подготовился. Снял номер, оплатил вперед, передал все ценные вещи и потом подключился к компьютеру, словно перешел в виртуальный мир. Этакое современное самоубийство. Теперь бродит по параллельному миру и пугает медсестер.

– Борис, вы ведь несерьезно насчет цифрового суицида?

– Он оставил у себя только камень.

– Марина, что за камень?

– Александр, я тебе хотел рассказать, но не успел. Целью нашего опыта была попытка зафиксировать изменения активности после передачи камня. Марина утверждает, что пациент успокаивается, получив камень.

– Это правда, Марина?

– Да, Александр Юрьевич, стоит положить камень ему в руку, как можно всю ночь спокойно готовить конспекты.

– Но мы не успели довести эксперимент…

– По причине самонадеянности, дорогой Александр! Он же у нас до сих пор подключен к регистратору!

– А что мы сидим здесь? Пошли!

Они ворвались в палату, как будто желали застать виновника их бед на месте преступления, но нет, больной не бегал с безумным видом по комнате, а лежал на своем месте. Электроды по-прежнему были на голове, регистратор писал кривые линии. Несколько разочарованные врачи нашли в записи место ночного неудавшегося опыта и от досады не смогли сдержать стон.

– Ничего, совершенно никакой разницы по времени!

– Наверное, мы что-то не учитываем.

Борис Иванович отпустил ленту и с надеждой оглянулся на Марину. Она правильно распознала немой вопрос и, пожав плечами, произнесла:

"Вы следите за спящим домом.– Девушка кивнула головой на прибор. – Хозяин спит, его из пушки не разбудить, но кое-кто из семьи не спит, бродит по окрестностям и иногда ему удается попасть в чужой дом". Марина подождала немного, но врачи стояли молча, был слышен скрип шестерен у них в головах и она вышла.

– Своеобразное сравнение, Борис Иванович. Должен признать, необычное мышление у этой девушки.

– Да, и по сути верное. А насчет Марины, полностью согласен. Это она вывела меня из ступора размышления, логического тупика вчера, подсказала идею опыта и заставила действовать.

– А еще спасла наши задницы, в буквальном смысле, я боюсь представить продолжение ночной истории.

– Да, лучше не стоит. Ну, что пора навестить и других больных, Александр Юрьевич?

– Согласен, Борис Иванович.

Глава 5

Сил не было совершено. Опустошение и апатия держали его за руки, повисли на ногах тяжелым грузом. А как хорошо начиналось! Он забрался в знакомый мир с непомерно раздутым голубым пузырем, но не стал его трогать, хотя на вкус красивые светло-синие шарики были замечательные и были для него любимым лакомством. Глядя на них он не раз думал, как сохранить такую вкуснятину про запас, жалко было смотреть, как пропадает богатый урожай. На ум приходили закатанные банки, огромный холодный подпол и бочки с соленьями. Но под руками ничего этого не было, поэтому приходилось ходить и пинать шарики ногами, наблюдая, как тает и исчезает синий деликатес. Пусть, это может подождать, он здесь по другому поводу и процесс познания окружающего мира шел полным ходом. Он решил испытать другие пузыри и давил, иногда очень сильно на упругую поверхность, но отклика не было. Внизу перемигивались огоньки, вспыхивали и гасли сияния, но ничего не происходило, пока толчок по фиолетовому пузырю тут же не отозвался вспышкой. И понеслось! Случился очередной переполох, началась свистопляска огней. Он в испуге отошел подальше, не зная, чего ожидать. Но случилось неожиданное, голубой шар, нависающий подбитым дирижаблем, начал уменьшаться, подобно гигантскому воздушному шарику с дырочкой. Он даже, непроизвольно поискал место пробития и прислушался, ожидая услышать свист воздуха, но перестал из-за продолжающегося светового шоу. Дирижабль сдулся до размера автобуса, потом, постепенно замедляясь, до малолитражки. Ему надоело ждать, и он решил подстегнуть неторопливое сжатие голубого пузыря, еще одним толчком для стимула в фиолетовую мембрану. Она приветливо отозвалась, подмигнула в ответ и начала раздуваться. В приступе легкой паники, он попробовал удержать пузырь, даже лег на него сверху, но движение не замедлилось ни на мгновение, он почувствовал, что с таким же успехом можно затормозить катящееся со склона бревно. Он все испортил! На языке вертелось какое-то, подходящее для таких случаев, слово и он почти выплюнул его. Блин! Он все испортил! Блин! Стало лучше, но ситуацию не спасло. Можно попробовать сделать вид, что ничего такого не случилось, так и задумывалось по плану, но нельзя все предусмотреть. Всегда есть изъян. Должен быть, как сухой корень под ногой, неправильная чашка на столе, которая всегда норовит упасть на пол, камешек в кедах и соринка в глазу. Он развернулся и гордо удалился с поднятой головой. Небольшие неудачи не должны сбивать с истинного пути настоящего индейца. Он не помнил, кто такие индейцы, но думал, что это мужественные люди… вроде космонавтов… или дровосеков… жили отрядами и сбивались в большие племена. Слова были схожими, энергичными и нравились ему. Он здесь один, так что никто не помешает быть ему мужественным индейцем-дровосеком, жить в своем племени и тем более сбить с дороги. Шумной, разухабистой дороги, с пыльными цыганами. И вот он снова шагает, по колено в приключениях, куролесить дальше, его ждут напасти и хвори. Спасти дракона и поцеловать девушку… или наоборот. Неважно. Ладно, он не будет гадить в тапки любимому коту, пусть шишка держит его за кочерыжку. Вперед! К новым похождениям!

В другом мире он действовал осторожно, касаясь разноцветных пятен и осмотрительно избегая надутых сфер, но ответных сигналов не было. В поисках нужной точки он провел немало времени, потом трезво рассудив, что большой разницы нет, чем касаться, полетел и стал перекатываться по всем встречным пузырям. Наконец, что-то беззвучно пыхнуло золотой вспышкой, и он замер от восхищения. Фейерверк огней вознесся в высоту и расцвел северным сиянием ярко-желтого света. Светопреставление продолжалось долго и постепенно затихало, переходя из одной части в другую. Что же он задел? Оглядев ближайшие пузыри, он выбрал темно-желтый, небольшого размера и толкнул его. Ничего. Темно-зеленый, рядом. Снова ничего. Еще несколько пузырей, опять мимо. Как так-то? Он повторил свой прежний способ касания, внимательно следя за огнями. И вот снова, золотая вспышка ярче прежнего возносит огни вверх. Полыхает все кругом оттенками желтого, оранжевого и светло-зеленого цвета. Сравнить было не с чем, в голову лезли непонятные слова, из которых, самое простое и понятное было – мать! Мать-перемать! Твою так! Раскудрит твою пополам! И налево! Всполохи зажигались, гасли, уходил вглубь, и перемещались в стороны, иногда ярче горела сеть, раскинутая везде. Огоньки быстро бежали по ней до какого-нибудь узла и, яркой вспыхнувшей звездой, разбегались в разные стороны. Сверху падали хлопья, светящиеся гигантские снежинки. Восхитительный вкус! Что он все-таки сделал? Может так? И он одновременно нажал на два пузыря рядом. Нет. Снова и снова, пробуя различные варианты, он добрался до нужного. Три пузыря, сходящиеся в одной точке, дают этот чудный эффект. Темно-желтый, темно-зеленый и синий. Он понаблюдал за хороводом из снежинок, поймал несколько штук и задумался, что он такое сделал? Испытывает мир то же, что и он? Знает, что здесь творится? Знает ли вкус хлопьев, видит этот фейерверк? Вопрос был неправильный, но он не понимал почему. Так, если попробовать по-другому. Допустим, здесь живут еще люди, и он снова задает эти же вопросы. Ага, так и есть! Он бы так не спрашивал! При чем здесь мир, если есть другие люди! А если людей нет, то он думает о мире, как о живом. Он живой, это понятно, но мир не думает, он существует. Как может думать трава, деревья, облака? Это ж среда! Что она может чувствовать и испытывать? А откуда взялся фейерверк? Это… пока непознанные природные явления, но он докопается до истоков. Поиск истины, вот настоящий смысл его походов. Он истиноискатель! Раскрыть потаенный смысл, разгадать загадку мироздания и решить, куда девать добытое. Вот такой план. А здесь больше не стоит продолжать. Шагая обратно, он оглядел свои потертые ладони в натруженных мозолях. Неплохо прошел денек, хрен ему в сапоги! Нужно еще свои помидоры подвязать и пирогов наготовить для водопоя… сенокоса. Надоить козла и напоить кошку. Он точно из деревни, только там водятся такие энергичные и жизнелюбивые люди, как он.

Вернувшись в свой мир, он попал в странную историю. Одна мысль застряла в голове и упорно не хотела выходить. Никакие телодвижения не помогали, он не мог толком отдохнуть, не мог лежать, ходить, что-нибудь сделать полезное. Это как заноза в голове, тряси, не тряси, мало поможет. Он присел и стал думать. Ему нужна помощь, чтобы получить совет. Да. Нужно посоветоваться с кем-нибудь. Для этого сначала требуется найти кого-нибудь, а здесь никого нет. Загадка, но ее необходимо решить, потому он здесь и торчит. Чувство, что его время может закончиться, не проходило. Он сходил посмотреть на огромный будильник из шестерен, пересыпающийся песок из пустого в порожнее и он ему не понравился. Механизм и раньше пугал его грохотом и подавляющими размерами, но теперь в вое движущихся частей были слышны новые визгливые ноты, ржа покрыла черные зубчатые колеса бурым налетом, всюду под ногами валялись железные осколки. Некоторые ведра прохудились, и песок сыпался сверху, смешиваясь с ржавчиной. Скоро накроется медным тазом и крякнет, прикажет долго жить. Он думал и думал, при чем здесь четверг, вокруг потемнело, пошел мелкий, противный дождь. Если не знаешь, что делать, то, что делать? Он поискал варианты. Вариантов было несколько: побегать, попрыгать, полежать поспать, помыть полы, почистить картошку, двигаться куда-либо и сделать хоть что-нибудь. Обдумав и отбросив ненужное, он поставил мысленную галочку на последнем варианте и прилег. Что-то не так. Он не знал, что делать, теперь он знает, что делать. Что же свербит у него где-то глубоко в душе. Неспокойно ему, ой, как неспокойно. Тут его осенило, нужно отпустить вожжи, закусить удила и пуститься во все тяжкие. Он вскочил и пошел в пешее путешествие, а все путешествия кончаются приключением, это ж и ежу понятно, паровозный кран в ухо. И он оказался в прежнем мире. Голубой пузырь почти неотличим от остальных, а фиолетовый скоро созреет. Где тут волшебная точка? Но точка не помогала, ничего не помогало. Как из него выпустить пар? Он гладил фиолетовую, натянутую, словно барабан, блестящую пленку и слегка похлопал по ней. Зря он это сделал, ох, зря. Мощный лиловый фонтан новой скважины открытого месторождения шаров был тому ответом, он попробовал один на вкус и вкус ему совершенно не понравился, горький, противный. Он попробовал выплюнуть, но не смог. Шарики засыпали все вокруг. С трудом выбравшись из этого брызгающего праздника жизни, он заковылял домой. На языке крутилось похабное слово – дурень деревенский! Он был совершенно сбит с толку, обескуражен, ошарашен и огорошен.

Глава 6

Спустя два дня, Марина ехала на рейсовом автобусе в родной поселок Павла. Ночное дежурство и день отдыха дали время для раздумья и она решилась, пора узнать о парне побольше, подробности его жизни. Если он человек хороший, то поможет ему, а нет, то нет. Как она будет узнавать и у кого, Марина старалась не загружаться, всегда можно найти знакомых, приятелей, друзей, в конце концов, есть соседи. Бабуля говорила, всегда есть человек, который знает больше остальных, надо только уметь задавать правильные вопросы. Люди часто живут в своих фантазиях, особенно молодые, ничего не видят и не слышат вокруг, как слепые кутята. Чуют только мамкину сиську и все. Остальные люди вроде, как и не существуют, невидимки, одним словом. Идет такое дитя на работу, уткнется в свой телефон и очнется только возле входной двери, а за ним сотни глаза смотрят, подмечают мелочи разные. И вид неухоженный заметят, и ногти не подстриженные, и синяк на скуле, и пятно на футболке. Все видят, выводы делают, при себе хранят – никудышный жених, не дай бог такой попадется солнышку любимому. Вот так. Бабуля всегда заканчивала нравоучения, многозначительно подняв указательный палец. Марина улыбнулась, вспомнив бабушкин жест. Ей остается найти внимательного человека и понять, кто такой этот Павел. Ее слова про кое-кого неспящего в закрытом наглухо доме были интуитивной догадкой. Она и раньше задумывалась над загадкой, но в тот раз, вид ученых мужчин, причитающих, как две бабки, натолкнул ее на такой образ. Их малолетнее дитя вдруг заговорило на чистом испанском и спрашивает, как пройти в молочную кухню, а эти две клуши машут руками и кудахчут: «Не может быть! Не может быть!" Это дитя и подалось, куда рукой махнули. Она пыталась представить себе маленького мальчика, пробирающегося по темному коридору огромного пустого дома, и ей почти удалось. Тихо, безлюдно, пусто. Он давно бродит по этажам и лестницам, дергает двери, ищет окна, но не может узнать дорогу, не понимает, где находится, и спросить не у кого. Что ему делать? Подать сигнал? Все комнаты дома закрыты, ключи неизвестно где. Поискать кого-нибудь? Как? Он может выйти из дома, может зайти в другой дом. Но… Обитатели не замечают его, не слышат и не видят. Он забирается в дом не через парадный вход и даже не через черный, а в какую-то дыру между стен и тоже никого не находит. Вернее, находит странные ниточки, дергает за них и не понимает, что происходит. А эти ниточки – эмоции! Точно, страх, ужас, отвращение, восторг, жалость, восторг. Как же можно общаться с помощью эмоций? Ответ очевиден, никак. Понимает ли он это? Неизвестно.… Вряд ли, надо видеть картину в целом, а не часть ее. Ему нужно добраться до новых мест в доме и найти другие способы, если только он не из группы "доброе солнышко" и не знает других мест, кроме своего детского сада. Бедный, бедный мальчик. Выполнить невыполнимое, иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что. Борис Иванович полжизни отдал бы, чтобы поменяться с ним местами и сообразил куда идти и что делать. Наверное, смог бы закончить свою диссертацию и еще на книгу хватило, а она помогала ему во всем, была бы верной помощницей. О чем она думает? У него есть та, красивая женщина, хотя… Она ни разу не была в больнице, иначе Марина знала бы, девчонки рядом с ней работают, и сбор информации поставлен на таком уровне, что разведчикам еще поучиться. Борис не разговаривал по телефону в углах коридора громким наигранным шепотом и не писал смс-ки в очереди столовой. Может это бывшая большая любовь доктора? Она сказала ему: прощай, и уехала за океан, а он остался здесь. Но зачем держать фото на столе? Да потому что, нет больше никого, чей портрет украшал бы рабочее место. Марина повеселела, ход мыслей казался правильным и единственно возможным, а главное ей нравился, ее тактика может сработать. Она поможет Борису Ивановичу, поможет молодому парню, поможет себе.

Поселок потерялся в зарослях зелени лип и вязов, щурился на нее пыльными окнами старых двухэтажных домов и прислушивался через сетку трещин в штукатурке стен. Улица с домом Павла была недалеко от автовокзала, она шла по старому тротуару с чугунной оградой и с интересом разглядывала неторопливо идущих людей. Почему-то, чем меньше жителей, тем медленнее идет жизнь. Может дело в расстояниях? Чего торопиться, если за пять минут можно дойти до магазина, а за полчаса дойти до противоположного конца поселка. Дедушка на скамейке возле нужного адреса, выглядел точно так же, как и дом, пыльным и подслеповатым. Опираясь на трость, он думал о чем-то далеком, потому что не обращал на девушку никакого внимания. Она кашлянула и поздоровалась. Дед вернулся домой и с удивлением посмотрел на Марину.

– Добрый день, девушка! Потерялись?

– Нет, наоборот. Ищу, где живет Павел Срединов.

– Вы на месте. Позвольте узнать, для чего он вам?

– Мне нужно узнать о нем побольше.

– Журналист?

– Нет.

– Книгу пишите?

– Нет, а вы знаете его?

– Я знаю.

Дед встал и пошел в сторону подъезда, обернулся в проеме двери на недоумевающую девушку и спросил:

– Что стоим? Хотите узнать или нет? Я без чая не могу долго разговаривать.

У Марины не осталось выбора, кроме как последовать за странным дедом, благо идти было всего ничего, четыре ступени и четыре шага по площадке. Номер квартиры был под стать, четвертым. Старик пригласил заходить и пошел на кухню, ставить чайник, а она ходила по комнате, разглядывая фото с видами военных кораблей и бравыми моряками в тельняшках.

– Как звать вас прикажете?

– Марина.

– Ага. Очень приятно, Марина, меня Егор Степанович. Прежде, чем начнем разговор, утолите мое любопытство. Вот ваш чай. Кто вам Павел?

– Спасибо. Он мой пациент.

По глазам старика девушка догадалась, он ничего не знает. Дед Егор опустился в кресло рядом с ней.

– Рассказывайте.

Рассказ получился коротким. Информации было не очень много, обстоятельства неясными и странными и ни одного свидетеля произошедшего. Собственно, она и приехала, узнать побольше о нем.

– Значит, Паша в коме.… А Лида, наверное, не знает…

– А кто это?

– Его бабушка.

– Ааа… Егор Степанович, вы не знаете, он принимал сильнодействующие лекарства?

– Кто? Пашка? Нет, что вы. Он и не болел никогда, так, по мелочи.

– А про недавний перелом ребер вы знали?

– Нет.… И он ничего не говорил, молчал, партизан.

– Может у него были неприятности?

– Неприятности… может быть, а какое отношение это имеет?

– Понимаете, важна любая мелочь, сильный стресс или травмы, может наследственные заболевания, мы ничего же, практически, не знаем. Он поселился в гостиницу, а через несколько дней его нашли, возле компьютера, в бессознательном состоянии. С тех пор, Павел пребывает в коме и возможно времени у него осталось не так много. По крайней мере, улучшения нет, и не ожидается.

– Почему?

– В таких случаях есть определенный срок, в течение которого ждут улучшения, если его нет, значит…

– Надежды нет.

– Надежда, это для родных и друзей, а мы готовимся к худшему.

– Его можно посетить?

– Можно, но… Он лежит без движения, с закрытыми глазами, не реагирует, не общается.

– Дааа…

Старик задумался о чем-то, Марина не торопила его, привезла печальную весть, надо быть совсем дубовой, чтобы не чувствовать беду. Может, придется и закруглиться с разговором, но дед прихлопнул ладонью о подлокотник и заговорил:

– Хорошо. Давайте по – порядку. Наследственных заболеваний в роду не было, из родных только бабушка, Лидой зовут, про лекарства мне ничего не известно, но, сколько его помню, ничем серьезным не болел. Травмы вы сами, знаете какие, до этого ничего подобного тоже не наблюдалось. Теперь о неприятностях.

Старик опять задумался и девушка терпеливо ждала.

– Были странности.… Представляете, жил-был парень, работал дома, все время за компьютером, то работа, то игрушки, вылезет в магазин и обратно. Сутками, бывало, не выходил никуда. И в один прекрасный день, в середине мая, он выскочил, как ошпаренный, из квартиры. Я остановил его и попросил купить банку томатной пасты в магазине, а он этого будто всю жизнь ждал, принес очень быстро и смотрел на меня, словно я пророк Моисей или ангел, что спустился с небес и сейчас начну вещать откровение. Я дал ему свой журнал почитать, там одна интересная статья была с легендой о белом храме. Он в этот же день неожиданно сорвался в деревню к бабушке, хотя собирался только через неделю. Ввязался там, в неприятности с приезжими бандитами, которые после этого, мне Лида писала в письме, дружно попали в психушку. Пообщался с деревенским священником и привез оттуда красный камень. После съездил в город, познакомился с симпатичной девушкой Аленой, вернулся и нашел нашей соседке Розе, самым странным и быстрым способом, ключи от квартиры. Затем познакомился с племянником Розы Георгием, тот к нему несколько раз приезжал на своей машине. К ним какие-то непонятные дела пошли, так как за Пашкой начали следить, и еще через полторы недели Георгий погибает от ножевого ранения, хотя ходили слухи, от соседки, его зарезали, не то копьем, не то мечом. Последний раз я видел Пашу, уже за день, до того, как он… ну, вы понимаете. Выглядел он таким несчастным и потерянным, что у меня сердце екнуло, у нас был разговор, и он очень болезненно среагировал на слово "жертва", будто пощечину получил. Забрал кота и повез его, вместе со своим другом Димой, к бабушке в деревню. Больше я его не видел, а вам обязательно нужно встретиться с его бабушкой и Димой, они много что знают, если вы, действительно, хотите восстановить картину событий. Но, на мой взгляд, всей правды, никто не узнает.

У Марины бешено стучало сердце. Вот оно! Целый ворох информации, о которой она и не мечтала. Этот старик настоящее сокровище! Видимо на лице у нее много всего отразилось, если старик ухмыльнулся и подвинул ей поближе чашку с чаем. Она отпила, почти не ощущая вкуса и лихорадочно размышляла, с чего начать.

– Вы, Марина, не спешите. Я никуда не собираюсь уезжать, а вам, вижу, важно понять, что к чему. У меня и ключи от Пашиной квартиры есть, если вам негде остановиться. Мне тоже нужно знать, во что парень влез и как его оттуда вытащить, если это еще возможно. Он мне, как сын, я с родителями был знаком, да и к Лиде отношусь… весьма уважительно. Давайте разбираться вместе, вряд ли будет следствие по этому случаю, а найти истину, заинтересованы мы оба, насколько я разбираюсь в людях.

Марина была только рада такому обороту и похвалила себя за настойчивость и устойчивость, семь… восемь фунтов ей в киль.

Глава 7

В квартире Павла царило запустение, повсюду валялись вещи, хозяин уходил явно в спешке, не заботясь о своем доме. Нежилой вид создавала пыль и грязь, похоже, уборки здесь давно не было. Марина, недолго думая, собрала разбросанные вещи, сдвинула мебель и принялась мыть полы. Она с ходу сделала несколько открытий, в относительно большой, встроенной кладовой было тайное место, перед пустым шкафчиком стоял стул, висел сетевой шнур, здесь наверняка стоял компьютер. Зачем сидеть в кладовой?! Похоже на бред преследования или Егор Степанович прав и за Павлом следили, получается, он знал это и остерегался. Из этого следует, Паша не хотел, чтобы кто-то знал про его компьютерные дела, а также, что в квартире есть посторонние штучки. Марина вооружилась фонариком на телефоне и внимательно прошлась по всей квартире, заглядывая во все щели. Впервые в жизни, девушка похвалила мужчин за их нелюбовь к уборке, вскоре, благодаря именно паутине и слою пыли, она обнаружила два небольших устройства, похожих на шпионские видеокамеры. Одна была в вентиляционной решетке в коридоре, другая спрятана среди книг на полке. Это тот самый Георгий постарался, сильно любопытным оказался мужчина, права пословица – много знаешь, скоро состаришься. Куда их девать? Не оставлять же их здесь! Она прибрала штучки-дрючки в сумку и прошла на кухню. Холодильник был почти пустым, но включенным и старательно охлаждал половину банки сгущенки, пакетик майонеза и старую морковку. Очень по-мужски! Зачем мыть, когда можно не выключать! Вот, лентяй! Спустя полтора часа, квартира ожила. На кухне уютно шумел чайник, по полу не страшно было пройти босиком после теплого душа в ванной, на столе светила настольная лампа. Марина, в мужской чистой рубашке и полотенцем на голове, по-домашнему забралась с ногами в кресло. Родных она предупредила, что останется ночевать у знакомых, на работе договорилась с девочками, кто возьмет ее очередную смену. День выдался напряженным, не в смысле физической нагрузки, а по количеству событий. Дед Егор только с виду был развалиной, мыслил он ясно и четко, наверное, на флоте по-другому нельзя, голова работала как надо и память не подводила. От него не ускользнул интерес девушки к камню, с него они и начали долгий разговор. Она была поражена причудливой историей красного камня, попавшего в руки Паши и она заметила, как заблестели глаза старика, когда заветный предмет, не в первый раз, появился на его столе. Одна ее часть верила, что камень неспроста возник в этой запутанной истории. Шутка ли, только подумать, двести лет трагических судеб и драм, как все закручено и переплетено, а сколько историй утеряно и забыто. Но другая ее часть, менее романтическая и более рассудительная, твердо знала, что камень – это просто минерал, пусть и красивый. Дело не в нем, дело в людях, им обладающим. Все происходит в человеческих умах и фантазиях, из-за этого чудеса и случаются, никогда не знаешь, что у человека всплывет в голове. Зачем-то Паша держал при себе эту драгоценность в последний миг сознания, да и сейчас камушек оказывает влияние на человека в коме.

Она встала, налила чай, нашла открытую коробку конфет и вернулась в удобное кресло. Следующим обстоятельством, сильно впечатляющим Марину, было одномоментное психическое расстройство четырех взрослых мужчин с бандитскими наклонностями. Она сразу подумала о неврологе и практически слышала его возмущенный возглас: "Этого не может быть!" Насчет Бориса Ивановича, девушка была спокойна, он поверит пересказанному, может по своим невысказанным доводам, но примет историю. Дед Егор, к сожалению, не знал все подробности, но уверял, что они попали к ним в поселковую больницу и значит, есть шанс выяснить что-нибудь через врачей. Дело в другом, это схожий случай, где читался почерк Павла, его особенность, но с большой разницей, тогда он находился в сознании. Или нет? Может он не осознает свою силу, не знает, не понимает, как она действует. Может это оружие, а не способ общения? И как он его заполучил? Внезапно и случайно, вдруг, одним прекрасным майским днем. Что же случилось? Он постоянно играл в компьютерные игры, но разве это возможно? Память тут же подсказала, он привез в гостиницу с собой компьютер и нашли его, застывшего около него. Взглянуть бы на него, интересно, где компьютер сейчас. Ладно, дальше. Павел что-то получил через компьютер, хотя ее рассудок возмущено отказывался признать этот факт, но этим объясняется его способ розыска потерянных ключей соседки и темные дела с Георгием, только с бандитами он расправился без компьютера. И сейчас, в состоянии сна, он воздействует на людей, на их эмоции и так сильно, что это может покалечить или… даже убить. Марина снова вернулась к эмоциям. Для чего они вообще нужны? Для защиты, продолжения рода, общения. Даже животные испытывают эмоции: страх, гнев, любовь к своему потомству, удовольствие. Это необходимо для выживания, поиска пищи, сохранения потомства и подобия общения, основные инстинкты. Чистая химия, как говорили ее преподаватели. Например, муравьи выделяют в воздух запах "тревоги" или оставляют пахучие метки, обозначая дорогу к вкусному. Это тоже способ общения. У человека, внешнее воздействие заставляет вырабатывать особые железы гормоны, включающие механизм спасения или защиты, побуждающие действовать быстро и без раздумий. Адреналин, норадреналин, кортизол, серотонин, дофамин и еще десятки названий. Но наука утверждает, что у человека нет инстинктов, в рамках определения самого понятия, есть безусловные рефлексы. Вопрос спорный, тогда нужно признать, что человек не является, с биологической точки зрения, животным из семейства гоминид в отряде приматов класса млекопитающих и появился, благодаря, внешнему или божественному вмешательству. Ее преподаватель по медицинской биологии яростно доказывал, что современный человек деградирует, не развивается, как вид, и испытывает сложности с невербальным общением, тем более, на основе обоняния и вкуса. Самцам пометить территорию? Только в виде высокого забора. Обозначить притязания и свое положение – огромный джип, безумно дорогие часы. Мужчины еще охотно и с удовольствием разбрасывают свое семя, но контрацепция и племя юристов сильно усложняют этот приятный процесс. Поиск пищи? Смешно. Сохранение потомства? Не радужные перспективы радужной политики. Ни борьбы с хищниками, ни собирать, ни выращивать, ни охотиться, десятки тысяч лет неторопливой эволюции оказались не нужны в один миг. Саморазрушительный культ эгоизма. Все направленно на развитие коммуникаций и социального общения, политические пристрастия и культуры потребления, с однобоким подавляющим развитием зрительной информации, через телевидение и интернет. Эмоции человека развились, стали более сложными и в основном направлены на жизнь в социуме, помогают общению, взаимодействию, обучению. Распознать эмоции стало труднее, если они не сильные и яркие. Зачем? Можно спросить, подсказать, намекнуть. Язык мой – враг мой, прежде ума рыщет, беды ищет. Точно! Иногда память выдавала нечто подобное. Марина встала, посмотреть книги на полке. Вот и неорганическая химия, нелюбимый со школы предмет. Ее вела учительница, разведенная, немолодая женщина, которая ненавидела цветы, детей и их родителей, в любых сочетаниях. Хотя в мединституте тоже была химия, но другая, органическая. Она вдруг, ни с того, ни с сего, вспомнила электронную конфигурацию атома марганца, с номерами уровней, числом электронов и видом подуровня, машинально взяла ручку со стола и записала формулу на стикере. Не веря глазам, она поднесла листок поближе. Откуда она это помнит? На хорошую оценку в классе, надо было расшифровать формулу воды, ей не удавалось даже это, она до смерти боялась учителя, и в голове начинал свистеть ветер, едва звучала ее фамилия. Она не могла помнить того, чего не знала, мать ее за ногу! Оооо!.. А это откуда?! Она осторожно прошлась по корешкам книг, придерживая руку на каждой и закрывая глаза, но больше ничего не всплывало в памяти. Марина присела. Это что, привет от компьютерного мальчика? Но она далеко от него. А если это не он? Девушка разволновались и стала ходить из угла в угол, стараясь рассуждать логически. Как распознать ее это эмоции или нет? Она всегда стремилась к равновесию, спокойствие – это лучший ее друг. Например, она готовит обычную утреннюю кашу, а получается горький пережаренный бифштекс. Вывод однозначный, кто-то вмешался. Хотя эмоции возникают и без внешнего влияния, но она бы помнила свое настроение. А сейчас? Как отличить свои эмоции от чужих? Если использовать кулинарный пример, в пряном остром супе трудно отличить одну приправу от другой. Короче, никак, вот и все общение. И потом, допустим, она точно распознала чужое влияние, как ей что-нибудь сообщить той стороне. Менять свои эмоции? Нет, это не выход. Она в раздражении снова забегала. "Собаку съели, хвостом подавились",– вспомнилось ей, и она застыла. Это не ее поговорка, она даже не слышала о ней, но как удачно совпало, старый носок ей в ноздрю! Ооо, опять! Черт, какого ляда! Она не умеет ругаться! Марина прислушалась к себе, мысли сумбурно мельтешили, как стайка ополоумевших воробьев, но поймать какую-либо и выделить не было возможности и она, через несколько долгих минут бесплодных попыток, решила попробовать другой способ. Успокоиться и расслабиться. Легла на кровать и закрыла глаза. Способ оказался эффективным, через пятнадцать минут она уже крепко спала.

Глава 8

Следующий день пролетел незаметно. Больше ей не везло с приятными и внимательными людьми. Соседка Роза, едва услышала имя Павла, с такой нескрываемой злобой уставилась на Марину, что ей стало не по себе. Разговор не вышел, захлопнутая с силой дверь была ей ответом. В местной больнице ее сразу отправили к главврачу, который не стал с ней душевно общаться, включил большого босса, допросил ее сам и потребовал официальный запрос. Попытки разузнать через медсестер, успеха не принесли, на нее смотрели подозрительно и почему-то с испугом, как на шпиона, пытающегося выведать главную военную тайну. Марина дозвонилась до Бориса Ивановича, обрисовала, в двух словах, ситуацию и он пообещал поговорить с главврачом, но не сегодня. Она уже колебалась, насчет поездки в деревню, но решила довести дело до конца и поехала. Напрасно съездила, разочарованно думала девушка уже по пути обратно, она очень устала, была голодной, и ей хотелось плакать. Новой информации не было, люди вели себя странно и замыкались, едва она начинала расспросы. Бабушка Павла расплакалась, узнав новости о нем, что посещать его нет смысла, и положительного прогноза никто не дает. Марина хотела бы смягчить ожидания, но давать ложную надежду не смогла, по ее мнению, это было еще хуже. Она долго утешала старушку, но расспросить так и не вышло. Пришла соседка, потом другая, плач принял масштабы небольшого бедствия, девушка поспешила удалиться, в компании с полосатым котом, который не отходил от нее и вертелся в ногах. Друг Дима, живший неподалеку, крепкий парень, поначалу расправил плечи и, улыбаясь во все сорок восемь зубов, вел себя, как породистый альфа-самец, но резко сменил настроение, едва только прозвучало имя Павла. Память его внезапно ухудшилась до частичной амнезии, гримаса самодовольства сменилась чрезвычайной озабоченностью, появились неотложные дела, и Дима так быстро исчез за дверями своего дома, что это больше походило на бегство. Марина сидела на скамейке, размышляя о неудаче и ожидая обратный рейс, когда мимо прошел старик с собакой неизвестной породы, потом вернулся и откровенно уставился на нее. Девушка хотела уже встать и уйти от назойливого деда, но тот неожиданно спросил:

– Вы знаете Павла?

– Кто… Как вы узнали?

– Позволите, я сяду?

– Да, пожалуйста.

Он неторопливо присел, его пес немедленно лег рядом, поглядывая с насмешливой ухмылкой на девушку и подымая небольшое облачко пыли своим лохматым хвостом.

– Видите ли, я передал один дорогой предмет Паше, а теперь увидел его у вас, отсюда и закономерный вопрос.

Он указал на камешек, что крутила в руках Марина.

– Вы дед Василий? Простите.

– Ничего, меня так все кличут. А вы?

– Марина, я из города, работаю медсестрой в больнице, приехала к родным Павла, к его бабушке, чтобы передать известия о нем и… узнать что-нибудь… для лечения.

Дед выжидающе смотрел на нее, и ей пришлось повторять непростую историю в который раз. Закончив рассказ, она ожидала обычные, в таких случаях, вопросы, но старик не глядел на нее, а о чем-то думал. Наконец он шевельнулся, прервав затянувшуюся паузу.

– Значит, он все-таки сделал это…

– Сделал что?

Старик внимательно посмотрел на нее и задал необычный вопрос:

– Что вы хотите, Марина? В зависимости от вашего ответа, будет и мой.

Девушка быстро соображала, дед играл во всей этой истории непонятную, но значительную роль, он как-то повлиял на Павла, передав камень, после чего у парня открылась способность находить вещи. Она решилась и ответила:

– В нашей больнице, где лежит Павел, после его появления, происходят странные вещи. Люди, рядом с ним, пугаются до потери сознания, безо всяких причин. Я надеялась здесь найти объяснение, понять, что происходит и что ждать, и меня не устраивают заклинания, типа "этого не может быть" или "все будет нормально, больше этого не повторится".

Старик продолжал молча смотреть на нее и Марина закончила:

– Мне кажется, Павлу нужна помощь, но он не может пробиться… к людям. Он как в стеклянной банке, его видно, но не слышно. Видит око, да зуб неймет.

Дед Василий с любопытством глянул на нее и откликнулся необычным способом:

– Курочка по зернышку клюет…

Марина, неожиданно для себя, выдала без запинки:

– А весь двор в помёте.

– Старый конь борозды не испортит…

– Да и глубоко не вспашет.

– Клятая визгопряха…

– Холера ее побери!

Марина покраснела, она не понимала, что происходит и почему она знает то, чего знать не должна. Старик же развеселился, его, похоже, забавляла эта игра.

– Давненько я не слышал этих приятных слов! Кхе-кхе…

Девушка возмутилась:

– Вам что, весело? Объясните сейчас же, что, в конце концов, происходит, балаболка непутевая!

Старик рассмеялся:

– Да-да, именно так она и говорила! Моя хозяйка дома, где я первое время жил, когда сюда переехал. Может, еще что-нибудь скажете?

– Захухря криволапая! Пенек глуподырый! Может, поясните немного, откуда я это знаю! Я в первый раз вас вижу! Я в первый раз приехала в эту деревню! Я знать не знала ни поговорок, ни ругательств!

– Тише-тише, Марина, успокойтесь. Я думаю, что Павел, каким-то образом, передает свои… ммм…детские впечатления.

– Что за детство у него было, одни ругательства!

– Все в детстве любили повторять такие словечки. Да-да-да, я понимаю, девочки не любили, а мальчишки очень забавлялись, это было весело. Самое интересное, что Паша, скорее всего, сам не помнит эти выражения, потому что было это почти пятьдесят лет назад, когда я приехал в деревню.

– Так откуда же?!

– Если по-простому, то вы слышите эхо моих воспоминаний. Старых, забытых воспоминаний. И не просите объяснить, как это может быть. Я озвучил свою, на мой взгляд, самую правдоподобную, версию. И кстати, клятая визгопряха, это была наша упрямая коза, только моя бабка ее так называла, больше никто.

– Спасибо за пояснения. Съездила, называется, поговорки выучила, и ругаться научилась.

– Марина, вы говорите, раньше Паша всех пугал, а сейчас вы поговорки слышите, ругаетесь, словно деревенский пастух, уже хорошо. Он пробирается там, где никто не ходил или, уже по-нашему, где конь не валялся.

– Да какая разница, как мне это поможет?

Старик вздохнул и искоса посмотрел на Марину:

– Что ж вам, молодым, сразу пользу надо поиметь и разжевать, чтобы проглотить? Вот вы поговорки говорили, а они в голове не задержались, мудрости не принесли. А подумать?

Она хотела резко ответить, но рядом очутился безродный пес старика и подставил голову под ее руку. Девушка погладила, потом снова и еще. Пес присел, закрыл глаза от удовольствия, и просто улыбаясь ей в ответ. Дед смотрел на них и кивал каким-то своим мыслям.

– Да, интересно получается. Паша заглядывает в мою голову, а вы озвучивание, как усилитель сигнала.

– Вы хотите сказать, я радио?

– Я сказал, что хотел сказать, но радио тоже неплохо. Если мы сможем больше общаться, то поймаем нужную волну.

– Знаете, я думала, как вытащить Пашу из запертого сознания или передать ему сообщение, а вы развлекаетесь. Ему осталось мало времени, прогноз и так неутешительный, а затем только чудо поможет.

– Вы, девушка, неравнодушны и это замечательно. Приехали к нам в деревню, домой к незнакомому человеку, передали весточку, неважно, какая она. Вы боретесь, время свое тратите, это дорогого стоит. Ничего просто так не происходит, все имеет смысл. Павел тоже приезжал сюда в поисках ответа, жил, как в потемках, свет увидел – потянулся к нему, не хватало ему видать, только свет свету рознь, один греет, другой обжигает. Не понимал он этого, но сделал свой главный выбор жизни. Правильный выбор.

– Какой выбор?

– Остановил зло.

– Спас от смерти?

– Смерть это не зло. Я считаю, смерть милосердна, особенно к старикам, избавляет их от ненужных страданий и потом, что на обратной стороне медали? Жизнь. Без одного не бывает другого. А зло оно другое, оно искажает картину, ставит с ног на голову, любит прикидываться добром. Любой обман начинается с того, что вам желают добра, успокаивают, что думают о вас, и действуют, исключительно, в ваших интересах. Церковь любит повторять – зло есть отсутствие добра или законов бога, но это уже нарушение принципа всемогущего и вездесущего. Физическая аналогия здесь, в нравственных понятиях, неуместна. Не бывает абсолютного добра или зла, любое деяние есть борьба, противодействие, компромисс. Вот вы видите, человек борется с драконом. Это метафора. Молодец, герой, это добрый человек. Но оказывается, внутри себя он вырастил своего дракона, которого победить не может и который требует жертв. Он что, уже превратился во зло? И снова борьба с дьяволом, требуется герой? А вот Павел, смог победить своего дракона. Да. И я не развлекаюсь, это мой способ размышления.

– …..Простите меня, я сегодня на взводе. Неудачный день.

– Ничего, бывает, я вас понимаю. У нас вот, недавно секта появилась, собираются в доме, молятся чему-то, разговаривают, а на расспросы только загадочно улыбаются и молчат, только и слышал, что какого-то светлого прославляют. Не было печали, так черти накачали. Чувствую, хлебнем мы с ними горя.… Хотите, мы сходим к одной бабке? Вреда не будет, а совет хороший не повредит. Она на вроде местной ворожеи.

– Пойдемте. Что мне терять?

– Ну,… терять всегда есть что. Возможность совершить поступок, сказать доброе слово, встретить хорошего человека. Я вот чего много потерял…

За разговорами они дошли до дома гадалки. Бабка сидела на своем посту около окна и, услышав, кто идет, махнула рукой. Марина уставилась на бабку, а та разглядывала девушку. Дед Василий покашлял и коротко объяснил:

– Матрена, застрял наш парень в своем теле, ни живой, ни мертвый. Марина в больнице, возле него служит, вот говорит, что пугает он во всех в округе и ее ругаться научил.

Бабка молча выпила чай, наклонила голову, уставившись куда-то сквозь столешницу и начала ронять слова. Каждое в отдельности, слова были понятные, вот только связались они в непонятные фразы:

– Всякая зверушка свой угол имеет. Ты, птица слепая, слышишь, но не видишь, ищешь лягушонка, ступай на болото, а зайца в поле смотри, да подлеске. Не жди в степи морского гада.

Боится он, прячется. Где он под защитой, там и ищите. Испеките блины. Все, не вижу ничего. Ступай, больше нечего сказать. Устала я.

Дед Василий встал и сделал знак девушке. Они вышли на улицу. Марина с недоумением спросила:

– Что это значит? Я не понимаю. Какие еще зайки? Какие блины? И почему я птица?

Старик дотронулся до ее руки и показал на голову:

– Думайте. Ответ сам придет в голову. Вы его знаете. А мне пора, да и вам тоже. Прощайте, Марина!

Он заковылял от нее, собака на прощание оглянулась, и побежала следом за стариком. Девушка, посмотрела вокруг:

– Что я здесь делаю?

Ей захотелось сказать, живущим здесь людям, что-то важное, идущее от сердца:

– Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.… Береги, что имеешь…

"Похоже на статус в Контакте, какая пошлятина!.. Нету никакой кошки в темной комнате! И никогда не было! Блинчики, блин! " – нелогично закончила Марина свои запутанные размышления и в расстроенных чувствах поплелась на автобусную остановку.

Глава 9

Поздно вечером, после спасительного душа, с чашкой горячего чая и бутербродами, в полюбившемся кресле в квартире Павла, Марина почувствовала себя намного лучше. С нее, душным толстым одеялом, спала раздражительность, ушла досада на себя, бестолковый день и весь окружающий мир. Осталось только чувство вины перед стариком, деревенским философом Василием. Он, словно неразумному ребенку, пытался растолковать ей, что нет смысла сердиться на то, на что не можешь повлиять, все равно, как обижаться на неторопливый ход исцеления. А она… Она была капризной девочкой, желающей немедленно получить игрушку в магазине, хорошо обошлось без истерики. Но как было не выйти из себя, выдавая одну мудрую поговорку за другой, при этом ругаясь, будто заслуженный пастух-лингвист на пенсии. А еще… Марина перебирала слова, в поисках подходящего, чтобы лучше описать ее состояние… Она, словно поглупела лет на десять, наивный ребенок, не чувствуя берегов, кидалась из одной крайности в другую… никакой рассудительности, одна эмоциональность.… Вот так она вела себя в детстве? Гормоны заиграли? Одно влияло на другое, это бесспорно. Как говорил один веселый профессор в институте, нет гормонов без настроения, а настроения без гормонов, если вы испытываете страх, то необязательно из-за тысячерублевой купюры из маминого кошелька, взятой без спроса, проверьте лучше почки, а если гнев, то поджелудочную железу. Возможно, она подзабыла, это было вполне естественно для того возраста, но не для взрослого человека. Ей снова стало стыдно перед дедушкой. Ладно, он умный человек и понял суть происходящего, поэтому не обиделся. "На обиженных воду возят, а на добрых сами ездят".– вспомнилась подходящая поговорка. Это она вспомнила? Похоже, так. Мальчишка взбаламутил ее память, подобно шустрой рыбе в мелкой заводи. Как он это делает? Шныряет туда-сюда, гормоны ее трогает, шалопай мелкий! Думай, сказал напоследок дед Василий. Она попробовала снова мысленно перебрать события этого дня. Бабушка Павла была искренней в своем горе, слишком безутешно она плакала. Кот беспрестанно крутился вокруг девушки, ему было что сказать, это точно, может он учуял запах хозяина, а может и его присутствие. Да ну, так не бывает! Какое присутствие, это же не переселение души. Она это она, а вот мысли.… Нет, не мысли, эмоции… чужая память. Ладно, проехали это болото, лучше не останавливаться, а то можно застрять надолго. А вот Дима, показался ей неискренним. Наигранное веселье, нежелание помочь и почти позорное бегство от нее. Какой же это друг? Он боялся, точно, страх мелькнул в его глазах. Но не ее же он испугался? Страшные воспоминания? Есть, что скрывать? Или его устраивает такое положение дел с Павлом? Да знал он, что друг в коме! И он был с ним до конца, дядя Егор говорил про последний день, Дима приехал в поселок и они вместе уехали. Скорее всего, Дима помог подготовиться и уйти Павлу, забрал вещи и оставил только компьютер. Что-то случилось тогда в гостинице, чего не хотел бы вспоминать Дима. Тупик. Пока он сам не захочет рассказать, ничего не поделать. Теперь бабка-гадалка, жутковатое впечатление осталось после нее. Неживой голос, сморщенное лицо, неподвижное тело. Да! Точно. Вот что смущало девушку до сих пор. Обычно люди совершают тысячу ненужных мелких движений, трогают свои руки, лицо, переставляют предметы, но не бабка. Сидела на стуле, словно она с мебелью была вырезана из одного куска дерева. Немигающий взгляд, упертый не то в Марину, не то мимо нее, и слова, налитые, одним точным движением, в одну порцию гаданий. Ведьма! И сказала, кажется, обычные фразы: "Всякий зверь свой угол имеет". Вот к чему это? Что Павел теперь зверь или подобие его? Что там еще: « Хочешь найти лягушку, ищи на болоте. Зайца в поле или подлеске. Морского гада не жди в степи. Боится он, прячется. Где он под защитой, там и ищите его. Испеките блины". Загадка, головоломка. И почему она-то птица, к тому же незрячая! Это, уже ни в какие ворота! Хорошо, что не глухая. И что теперь ей, слушать? Куда приложить ухо? К земле? Марина взяла в руки камень и стала крутить его, глядя на просвет. Комната приобрела необычный вид, свет от настольной лампы завораживал кровавым цветом. А ведь старушка не просто так говорила про нее, девушка уже согласилась с ней в глубине души. Да, она слушает. Слушает необычное, непривычное, как паучок в ожидании добычи. Паутина ее невидимая и насколько она раскинулась, неизвестно, но сразу передает тревожную вибрацию. А бабка назвала ее птицей! Что за птица без глаз? Как ей летать? Оставлю это на потом, решила Марина и вернулась к своим зверушкам. В сказках такой поворот сплошь и рядом. Царевна-лягушка, Финист ясный сокол, братец Иванушка. Добровольно это редко кто делал, волшебники только, а чаще всего, случалось с героями в результате злых чар, заклятия, проклятия. Жил-был далеко, парень простой и веселый, Пашей звали. И вот однажды полез Паша туда, куда не надо лазить. Открыл запертую дверь, на которой русским языком было написано "Стой! Не лезь, убьет!", а для особо одаренных, знак нарисован, череп мертвого человека. Но Паша ведь не такой, его убить не может, он же бессмертный, пофигу технику безопасности и прочие средства защиты. Полез, зараза, открыл-таки ящик Пандоры, откушал запретный плод и стащил, что плохо лежит. И побежал с криком оттуда, а за ним уже гналось чудище поганое, невиданное. И стал Паша прятаться, но не в лесу иль на болоте, даже в степь не пошел, а прямиком к бабушке родной. Помоги, говорит, бабуля, обижают меня злые колдуны-волшебники и чтобы схоронила она его в подполье, до следующей весны, но явился к нему друг Димка, стал насмехаться над ним, зубоскалить. Обнялись приятели и отправились. Нет, не на славную битву с чудищем, а в ближайший кабак, водку жрать. Выпили они меда-пива немерено, стали похваляться, силушкой богатырской меряться. Тут им под руку и бандиты подвернулись, отметелили несчастных нарушителей закона так, что тем мало не показалось, а в самый раз. Сошли те, от горя, с ума и отправились в психушку, плача от резкого шума и писаясь под себя по ночам. А удалой боец Паша с доблестью вернулся домой и стал ключи искать забывчивым старушкам. Хорошо ли, плохо, не знаем про то, только у старушки той, смышленый племянник оказался. Ему было мучительно больно смотреть на то, как один простофиля безвозмездно, то есть бесплатно, помогает другим. Племянник решает помочь славному, но бедному богатырю и организует синдикат по розыску утерянных вещей, людей, животных. Паша занимается самой легкой работой – собственно розыском, а племянник взвалил на себя самую тяжелую часть – организационную, мобилизационную и финансовую, за что скромно назначил свою персону директором сего замечательного предприятия оказания не безвозмездных услуг населению. Все шло хорошо, но недолго. Паша стал звездой и повел себя, как все звезды, по-скотски. Вместо того чтобы быть благодарным до гроба, он сбежал от своего счастья и довел до белого каления благороднейшего человека, желавшего только добра ближнему своему. Тотчас прознали про беду, сбежались безжалостные враги и вероломно зарезали, ни за что, ни про что, достопочтенного племянника, сына славного племени бескорыстных людей. А Паша перевернулся, развернулся и обернулся зверушкой, только его и видели. Сидит под кочкой где-то, льет горькие слезы и рыдает: «Ну, зачем я туда полез, куда не надо было лезть!" Но не поделать ничего, остается только надеяться, что родилась уже бесстрашная девушка, которая отыщет его окоченевшее тельце, поцелует и превратится Паша в прежнего героя-дурачка. Будет мед-пиво пить и байки травить о своих подвигах. Тут и сказке конец. Сказительница героического эпоса про Пашку-дурачка и будущая воительница того же сказания сладко зевнула и отправилась считать бабочек. После восьмой, она очутилась в поле, где искала под листочками и кусточками маленькую зверушку, но может зверушка слишком хорошо пряталась или она не там искала, а все было бес толку. Пока не метнулась из-под куста серая тень, напугав ее до ужаса. Она даже разглядеть не успела, что это было, когда тень подлетела к ней со спины и вошла, словно камень-голыш в воду, без брызг и всплеска. Перехватило дыхание, сжались мышцы, зрачки расширились в ожидании острой боли, но ничего не произошло. Она просто оказалась под столом, из-под клетчатой скатерти виднелись чьи-то ноги в больших пушистых тапочках, красный мяч и огромная кукла без ноги. Рядом сидел кот, облизывая лапу и умывая мордочку. Кот был с нее ростом и, закончив умываться, заурчал и потерся об ее голову, она засмеялась, пытаясь ухватить кота за шерсть, и упала навзничь. На громкий крик появились сильные руки, и она взлетела над столом. Комната закружилась в хороводе, потом стала прыгать вверх-вниз. Она свободно летала и заливалась счастливым смехом от упоения, наслаждения, причудливой смеси испуга и восторга. Затем все успокоилось, перед глазами возникли большие глаза и мягкие губы, которые прикоснулись к щеке, лбу, голове, а в рот полилось теплое молоко. Ручкой она ухватилась за палец, глаза стали закрываться, потом открываться и снова закрываться. Она заснула.

Глава 10

Она видела во сне что-то, но никак не могла вспомнить. Ощущение легкости и радости не покидало Марину целое утро. Восхитительное, чудесное, летнее утро в этом тихом городке, ради такого она бы переехала сюда, не раздумывая. Эмоции переполняли ее, энергия била ключом, она могла бы, сию минуту, пробежать длинную-длинную дистанцию или плыть без остановки. Как здесь хорошо! Куда-то ушли тревожные мысли, отступили заботы. Может, правда, задержаться здесь на пару дней? Такой отдых целого отпуска стоит. Откуда это взялось? Чувство беззаботности, детской радости перед поездкой на море или ожидания новогоднего праздника. Да, только в детстве она испытывала подобное, подзабытое в хлопотливой взрослой жизни. Неужели это все сон? Может маленький одинокий мальчик нашел нужную ниточку и подергал за нее? Господи, да ради такого… Стоп. Где-то она уже это слышала и совсем недавно. В ночном опыте с камнем и качающимся, из стороны в сторону, психиатром. Просто выброс гормонов или нечто другое? Никто не может самостоятельно влиять на работу своих желез… Или может? Да, она знала о влиянии образа жизни на работу эндокринной системы, в здоровом теле, здоровый дух, что смех и секс ослабляет боль, а нормальная работа органов влияет на самочувствие и настроение. Но разве можно, по желанию, убрать тревожность или побороть страх? А как же йоги? Нет, туда она не пойдет, энергополя, биопотоки и прочая паранормальная активность странных людей с экранов телевизоров отталкивала и вызывала неприятные рефлексы. А чем она занимается или это другое? Пытается подобрать подходящий образ зверушки для больного в коме. Конечно, это другое! Она весело засмеялась и закружилась. Запыхавшись, она упала на диван и задумалась, а кем она представляла себя, по темпераменту, образу жизни, уму, наконец. Если не вспоминать бабкины слова… Точно не рыба, скользко, мокро и холодно, брр… Насекомое? Паук? Они живут везде, живучи, часто организованы, но у них нет эмоций, юмора не понимают. Нет. Пресмыкающиеся, земноводные, тоже нет. Млекопитающие, может быть. Хищники? Нет, убивать и охотиться она не хотела и не любила. Травоядные, всеядные, птицы? Точно! Бабка права! Птицей она могла бы себя представить. Не крикливой и шумной, а неприметной, внимательной птицей и, обязательно, умной. Выбор сузился до ареала обитания, и городской житель стал предпочтительнее.… Все понятно, она ворона. Умный наблюдатель, приспособленный жить в любых условиях и не обязательно в стае. Она всегда уважала эту птицу и не отказывала ей в наличии интеллекта. Вспомнила, как смеялась над бедной собакой, пытавшейся отпугнуть ворон от своих тайных складов. Поведение ворон было простым и эффективным, они подмечали собачку, следили за ней, до места очередной "закладки" и одна птица сразу летела на это место. Собака замечала наглого вора и гналась за ним, по мере возможности, причем ворона не просто улетала, она недалеко отлетала и садилась на земле, чтобы Тузик не терял желания поймать ее. В это время, вторая ворона, без особой спешки, успевала достать съестной запас, далеко не сообразительной, собачки и улететь на ближайшее дерево. Как делились между собой птицы, Марина не знала, но была уверена, что между собой птички находили согласие. Хорошо, пусть будет так. И где она искала бы ворону? Правильно, в городе, на своем любимом дереве, посту наблюдения, откуда открывался прекрасный обзор и не сильно заметно самого дозорного. А как соотнести это к человеку? Девушка задумалась и, с удивлением для самой себя, обнаружила такое место в институте. Она любила сидеть за колоннадой, где видела весь холл, коридор и всех входящих-выходящих, а чтобы найти ее, нужно было пройти весь зал, зайти за колонны и подойти к ряду скамей, вдоль стен. Надо же, она точно ворона! Насчет того, что она слепая птица, тут бабка надвое сказала… Смотря, в каком мире! Есть реальный мир, есть выдуманный, каким она его рисует себе, есть мир желаний и фантазий, а еще есть мир с драконами, мир, с ее сигнальным колокольчиком которого она слышит и куда заглядывает бабка Матрена. Там она может не летает, зато порхает в другом! Вот так-то! Марина усмехнулась небольшому открытию и снова вздохнула, замечательно все это, но речь идет о человеке в бессознательном состоянии. Она с трудом представила себя на больничной койке. Как подсказала бы она, что делать? Работа мозга сохраняется, по крайней мере, какой-то его части, иначе, шансов почти бы не осталось. Органы чувств работают? Хороший вопрос, но ее знаний не хватало. Электрические сигналы говорят о том, что ответной реакции нет, но какая-то лазейка есть, иначе она не сидела бы в этом расчудесном городке. Должен быть способ общаться или сообщить, передать сигнал. Выманить, соблазнить, заинтересовать. Что любят вороны? Необычное, блестящее и, главное, что можно стащить. Что получается? Если в палату принести гремящий, сверкающий предмет и положить на видное место, то она непременно очнулась бы? Ага! Незаметно взяла, спрятала и снова отключилась. Марина захихикала, представляя эту картину. Может наблюдать ей нравиться, но воровать, она не приучена. Так, а если бы ей с детства не твердили, что воровать нехорошо, то она своровала бы? Она задумалась. Блестящая драгоценная вещь, золото, самоцвет, хотелось бы ей иметь это, при условии безнаказанности? Нехотя, с закатыванием глаз и возмущенными криками совести, она призналась себе, что да, могла сделать. Ха-ха, интересный способ реанимации, получается, может статью в научный журнал написать. Где-то в душе, сомнение, непрошеным гостем, скреблось в дверь. С этим странным случаем, все может быть, и танцы с бубном, и кровопускание при луне. Пора поговорить с кем-нибудь умным, в трезвой памяти и без лишних гормонов в крови. Она нашла тапочки и спустилась на первый этаж. Дед крикнул, что открыто, на ее тихий стук. Марина поздоровалась и села в кресло, пока старик наливал ей, а заодно и себе, чай. Не выдержав долгой паузы, она спросила:

– Егор Степанович, на какое животное я похожа?

Он озадаченно посмотрел на нее и решил уточнить:

– Просто так интересуетесь или есть смысл?

– Со смыслом.

Дед Егор хмыкнул и расправил невидимые усы:

– Ну, я бы сказал, что на кошку.

– Почему?

– Кошки мало привязаны к хозяевам, больше к дому, а хозяев заставляют жить по своим правилам. При этом они внимательны, замечают любую мелочь.

– Гммм… интересно. А я думала, что похожа на птицу.

– Можно и так сказать. Почему нет? Вы похожи на серьезную такую птицу. Рискну назвать орлана.

– Почему?

– Орлан – рыболов, а вы любите ловить рыбу, для этого нужно терпение и немалая сноровка, к тому же они не сбиваются в стаи.

– Хорошо, не совсем согласна, но пусть будет так, а Павел на кого похож?

– Не удивляйтесь, отдам предпочтение зайцу. Вижу вопрос, поэтому сразу отвечаю, пугливый, осторожный, не лезет первый в драку, но может дать серьезный отпор. Мозгов немного не хватает, поэтому сначала делает, потом думает. Про таких говорят – дурная голова ногам покоя не дает. Честный, справедливый, простой. Теперь вы ответьте, к чему это?

Марине пришлось рассказать про поездку в деревню, деда Василия и гадалку с ее ворожбой. Егор Степанович выслушал, не перебивая и без эмоций, только на необычное гадание поднял брови:

– Значит, пеките блины?

– Да, я так и не поняла смысл слов.

– А вы знаете поговорку – первый блин комом?

– Да, конечно, слышала.

– А смысл ясен?

– Конечно, сначала возможна неудача, потом все пойдет как надо.

– Заблуждение. Многие поговорки сократили в разговоре, из-за чего смысл потерялся и исказился.

Он встал и взял с полки потрепанный томик, пролистал страницы и прочитал:

– Первый блин комам, блин второй – знакомым, третий блин – дальней родне, а четвертый – мне.

Поставил книгу на место и спросил:

– Разве о неудаче здесь идет речь?

– Но первый блин все равно комом, не так ли?

– Не комом, а комам, тем, кто в коме, то есть в спячке. Или по-простому, медведям. Первый блин – медведю.

У Марины неожиданно вырвалось:

– Вот же ёкарный бабай!

Она тут же покраснела и закрыла рот ладонью. Старик закашлялся, но затем девушка поняла, он так смеется и тоже рассмеялась.

– Извините, я вообще-то не ругаюсь, но в деревне выдавала такие словечки, о которых раньше и не слышала.

Дед оживился, попросил удивить его, и она смогла поразить его воображение. Он захекал, закашлял, покраснел, она даже испугалась, но Егор Степанович махнул рукой и вытер слезы:

– Спасибо, дочка! Порадовала, давно не слышал ничего подобного! Надо же, захухря! Ха-ха! Прямо бальзам на душу!

– А почему мальчики так любят сквернословить?

– Это же игра! Забавная игра, придумать такое словечко, которое никому в голову не пришло, а ругательства задают особый ритм речи, показывают правила, как это возможно. А почему именно мальчики? Эта игра на грани фола, с риском кого-нибудь обидеть, оскорбить и нарваться на ссору. Девочки избегают лишнего риска. Кстати, вы знаете, что вполне безобидные слова "хрен" и "фиг", как и буква древнерусского алфавита "хер", стали использоваться, как эвфемизм более грубого русского слова, не буду вслух его произносить. Возможно, язычники кричали новокрещенным христианам что-то вроде: «Ступай на крест!", посылая их по известному адресу и одновременно оскорбляя нового бога с похожим именем. Слово "похерить", к примеру, до сих пор обозначает – поставить крест на чем-нибудь. А еще, раньше вышивка была именно ими – да-да, не смейтесь! – херами и играли тоже в них, херики-оники. Хотя древнее, греческое происхождение, идет от слова "рука", как видите ничего общего с современным значением. Вот такие вот херувимы!

Дед пытался сохранить умный вид, но долго не продержался, не выдержал и первый рассмеялся, а Марина поддержала, заливаясь смехом:

– Представляю свою бабушку, она смотрит мою вышивку и говорит – какие-то, простите, херы неровные, этот хер, извините, у тебя больше, чем остальные!

Старик снова захекал, закашлял, вытирая слезы.

Они постепенно успокоились и продолжили разговор:

– Так что, Павел – медведь?

– Какой там медведь, не тянет он на него!

– Тогда причем блины?

– Мдаа… Действительно. А кто у нас еще в спячку впадает?

– Я знаю только ежей и сусликов.

– Да, а еще бурундуки, змеи и лягушки. На этом мои познания заканчиваются. И зайцы не спят зимой, только шубу меняют.

– Паша похож на кого-то из них?

– Нет… ни на кого из них. Может ежик? Но нет.

– Зайцы не едят блины…

– ….и пиво не пьют.

Они снова рассмеялись.

– Мы же Пашу хотим разбудить, а не зайца!

– Подождите, давайте серьезно. Я так поняла, надо его выманить из того места, где он прячется. Для этого сначала определить, кто он и где он под защитой. А потом испечь блины. Если он заяц, то чем его заинтересовать?

– Когда заяц выходит из дома? Когда он голоден и хочет пить, знает, что рядом нет врагов или хочет подружиться с самочкой.

– Значит чувство голода или жажды, отсутствие опасности и запах самки.

– Отлично сформулировано, Марина! Голод это блины, безопасность это тишина, неяркий свет, насчет третьего, я бы сказал, но неудобно.

– Женские гормоны.

– Да, точно.

– Я что-нибудь придумаю.

– Не сомневаюсь.

Марина подозрительно посмотрела на деда, но тот сидел, сложив руки на коленях, со смиренным видом, потом неожиданно хрюкнул и загоготал в полный голос так заразительно, что она не выдержала и тоже рассмеялась.

Прощание было коротким и сердечным. Она пообещала позвонить ему, поцеловала в щеку и отправилась домой в город. Путешествие закончилось, пора работать.

Глава 11

На этот раз он забрался дальше обычного. Отыскал в соседнем мире столбики с красными канатами и удивился их обилию. По сравнению с его домом, здесь был полюс, пуп земли. Он взял руки в ноги, засучил рукава и принялся за дело. Привязал ниточку за опору и отправился на кулички, к черту. Никого он не встретил по обыкновению, но сделал небольшое открытие с разноцветными пузырями. В поиске волшебной точки, он понял, что почти всегда стыки шаров вызывали глубинные вспышки и хороводы огней. Шарики, при этом, не надувались, а слегка изгибались и колыхались, как будто дул свежий ветерок. Он продолжал трудиться в поте лица, словно зарабатывая на хлеб, и внезапно краем глаза заметил движение невдалеке. Резко развернувшись, он увидел белесую полупрозрачную тень, которая неторопливо проплывала над пузырями, пока не коснулась одного из них и не исчезла в нем. Пузырь как-то неожиданно ожил и завибрировал, подсвечиваясь изнутри бесшумными вспышками света. Чего он такое видел? Это что, было привидение или призрак? Может оно поговорит с ним? Нажимая последние точки, он внимательно оглядывался, но пропустил момент появления следующего призрака, тот уже плыл в пространстве. Он приблизился к бесформенному облачку тумана и протянул к нему руку. Туман просто прошел через него, не задерживаясь и не вызывая ничего… почти ничего, кроме сожаления. Горького, щемящего сожаления. Ему стало так жалко себя, что хотелось плакать. Он опустился на колени и собрался рыдать в три ручья, как вдруг, в темном царстве разгорелся сыр-бор. Облачко тумана добралось до одного из пузырей, тот заволновался и передал серию огоньков куда-то вглубь. Ответ пришел быстро и был неадекватным, пузыри заходили ходуном, а один зеленый шар, вдруг вздулся обиженным прыщом на носу у девицы на выданье. До извержения дело не дошло, видимо руки были коротки, но волнение произошло знатное, прямо шаротрясение. Он был в растерянности, стоило ли продолжать эти раскопки или плюнуть на эти страсти – мордасти, но решил, что раз он парень в рубахе, то и море по колено. Вызвал очередного духа и, скрепя зубами, коснулся его. Но, вопреки ожиданиям, результат был приятным, его обдало волной ласки и любви, он когда-то помнил это ощущение тепла объятия с… кем-то близким и родным… Кто это был?.. Нет, не помнит… ничего.… С усердием, достойным лучшего применения, он продолжил вызывать призраков. Они всплывали снизу, плавно летели мимо него и исчезали в пузырях, неизменно поджигая их изнутри. Обиды, радость, веселье, острая боль, таким было касание к призракам, и он знал эти переживания. Кое-что, он смутно вспоминал, обиду на любимую собаку, когда та укусила его за руку или боль от ожога черной кипящей смолой, капнувшей на ладонь. Была радость от деревянного самолетика, гладкого, пахнущего свежим деревом и веселье, когда его сажали на плечи и шли по улице, а вокруг все улыбались и махали цветами и флажками. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, вечер перестал быть томным, когда снизу вылезло что-то большое, непотребное и полезло на него. Он не стал лезть на рожон и точить там лясы, а спокойно удрал восвояси и перебрался в другой, лучший мир. Миры не кончались, призраки плодились и не повторялись, некоторые были в человеческом образе, таких монстров он опасался больше всего и сразу покидал этот мир. Он имел неосторожность познакомиться с человекообразным облаком, и впечатление осталось сильное. Его скрутило от такой боли, какой он ни разу не испытывал, свет померк, наступила тишина и только тонкий-тонкий писк, до зубной боли, бился в голове. Долго, казалось целую вечность, он приходил в себя, пока не смог выпрямиться и встать. Пузыри сошли с ума, тревожно мигали сигнализацией, стало сумрачно, огни ушли вглубь. Лиха беда – начало, отворяй ворота, пока оно тихо и он ушел. Ушел, куда глаза глядят, пустился во все тяжкие и когда очнулся, было поздно. Не в смысле времени, а в его местоположении. Он не помнил дороги домой, в свой родной мир, не то, чтобы он очень соскучился по серому, но другого у него нет и наверное не будет. Пометки на столбиках, что он оставлял, таяли бесследно, нити забирали энергию, но дело не в этом, он забыл привязать нить. След после него оставался, но был нечетким и слабым и он, пойдя по собственному запутанному следу, вскоре остановился. Следы пересекались, путались и таяли. На ум пришла народная мудрость – хочешь, чтобы шнурки не развязывались, завяжи их узлом. Что теперь делать? Он пометил столб нитью и завязал на узел, подождал и еще подождал, нить не таяла и не исчезала. Да, задний ум у него крепкий, только эта крепкая голова ногам покою не дает. Этот мир он отметил своим посещением и печально посмотрел на десятки столбов. Где он был, а где еще нет? Тоска крепко обняла его за плечи и повела в злачное место. Оно было недалеко и оказалось небольшим озером, круглым, зеленоватого цвета. Тоска с ходу нырнула туда, почти ставшей не различимой на фоне воды, и весело махала ему оттуда рукой. Он с сомнением покачал головой и прилег на краю, опустив в воду только руку. С руки слетела тонкая прозрачная оболочка, боль утихла, печаль таяла и снова с руки слетела полоска света. Ему стало лучше, спокойно, безразлично. Все волнения, тревожившие последнее время, отступили, пришел долгожданный покой. Упокой его душу, Господи. Чего?! Он выдернул руку из воды, но вода, тонкими прозрачными струйками сама жадно тянулась к нему, обтекая его ноги. Кусок кожи, размокшей газетой, сполз в озеро и исчез в глубине, а вода, чмокая влажной ненасытной глоткой, тянулась выше, к его естеству. Он заорал от отвращения, дергаясь на ставшем, неожиданно липким, берегу, руки не могли оторваться от желеподобной субстанции, не находя опору. Спина медленно погружалась в вязкую жижу, страх окутывал его паутиной, подкрадывался к горлу. Внезапно он перестал дергаться, закрыл глаза, вспоминая радостные моменты полета на сильных руках по комнате, большого кота и красный мяч. Его неудержимо, с бесшумным треском разрываемой плоти, потянуло вверх, оболочка на груди лопнула, словно изношенный халат и разошлась по обе стороны. С невероятным усилием он выдергивал, по очереди, ноги и руки из старой оболочки, наконец-то освободился из своего прежнего кокона и взлетел на высоту. Уже с безопасного расстояния, он брезгливо смотрел, как зеленая жидкость бурлила над остатками его шкуры и спустя какое-то время успокоилась и отступила обратно в озеро. Ничего не напоминало недавнюю борьбу, только хлопья зеленоватой пены еще плавали рядом с этим местом. Нет, он не готов к вечному покою, отчаяние – плохой помощник, а забвение годится для опустивших руки. Он осмотрел свои руки и выпустил тонкую струйку света в сторону озера. Струйка плыла над водой, вызывая волнение под водой, и в какой-то момент из воды вырвалась блестящее щупальце, и попыталось достать до струйки, но он вовремя сделал движение рукой, струйка света изогнулась и ушла вверх. Не фиг корчить из себя, черт те что, а то можно в лепешку разбиться, как рыба об асфальт. Короче, нужно осторожнее себя вести. Он попробовал представить себе иной исход этого пикника, ничего хорошего его не ждало, сожрали бы, вместе с какашками и все. Ладно бы у себя дома, а то здесь, незнамо где. Он принялся за работу и вскоре все миры, связанные с этим, были помечены. Куда теперь? Каждый мир имел десятки своих связей и, чтобы проверить их все, нужна вечность, которой у него нет… А если бы он нашел свой мир, то что…? Он сидел бы и мучился от скуки? Нет, он снова отправился бы за ответами. Так может пропустить пунктик с поиском своего дома и сразу за ответами, а? Чего ждать? Ему представилась парящая птица, и захотелось осмотреть все сверху, но вскоре он уперся в небо. Небо было упругим и полупрозрачным, внутри бегали шустрые огоньки, виднелась тонкая сеть, словно грибница. Он выпустил из руки тонкий светящийся хлыст и закинул удочку. Очень скоро что-то попалось, он тихонько потянул и вытащил какую-то хламиду. Недолго думая, он натянул ее на себя и почувствовал странное раздвоение. Он был ею, и он/она страстно желала от дорогого ей человека, Сереженьки, особенных слов и внимания и не просто желала, а жаждала. Она уверенно направилась к красному канату, который был ярче остальных, и ушла к Сереже домой. Ей нравилось у него все, такие красивые у Сережи шары, но особенно приглянулся вон тот, розовый. Она погладила его, он как-то задрожал и отозвался задорными веселыми огоньками. Ее прикосновение нравилось Сереже, она знала это, чувствовала. Шар вспух и здорово увеличился в размерах, пока неожиданно не завибрировал мелкой дрожью и не начал испускать мелкие шарики. Она тоже задрожала и упала в экстазе от ужасной красоты. Хламида на нем потрескалась и опала тонкими осколками. Он оглянулся, что за странное место и как он здесь оказался, потом пожал плечами – не страннее остальных, перекусил розовыми шариками и вернулся. Что-то случилось, но хорошее или плохое, он не знал и только надеялся, что кому-то сейчас стало лучше. Пора перебраться в другие миры и продолжить охоту. Добычи было много, добыча была разной. Некоторые он бросал, как непонятные. Как понять свое желание, чтобы ученый совет весной утвердил его в должности заведующего кафедрой? Он путался в новой обертке, падал, не зная куда идти и что делать, пока, наконец, не избавился от липкой, надоедливой, ноющей оболочки. Некоторые оболочки были простыми, как три копейки. Он вдруг желал новый велосипед и без колебаний шел к маме за приятными на вкус шариками, пока его одежка не спадала или не таяла облачком пара. Примерив, новый плащ, он внезапно ощутил раздражение и досаду на друзей, которые курили рядом с ним, а он, недавно бросивший сигареты, вынужден вдыхать табачный дым и мучиться от неутоленного желания затянуться, посмолить, курнуть. И почему те, кто курит, всегда идут впереди или с той стороны, откуда дует ветер? Он не знал куда идти, пытался давить на пузыри, вызывая, веселые на вид, шарики, но раздражение не уходило. Со злости он ткнул пальцем в шар багрового цвета, тот начал расти и одежка свалилась с него, но противным репеем долго цепляясь за ноги. Исполнение желаний продолжилось, пока он не очнулся около раздутых пузырей, сам был похож на них и еле шевелился от множества поглощенных шариков. Что он хотел? Вроде того, чтобы его жена Люся не строила глазки и не заигрывала с друзьями, коллегами по работе, соседями, покупателями в торговом центре, его родственниками и своим тренером в фитнес клубе, а также с друзьями в сети, друзьями мужского пола, этими уродами, кому делать нечего, только переписываться в чатах и клянчить красивое фото без лишней одежды. Нужно убираться отсюда. Вскоре он научился различать желания, если это модная, новая, сверкающая обновка, то скорее всего это материальная хотелка, исполнение которых упирается в отсутствие средств, а отсутствие денег упирается в старую работу, начальника-придурка и жену-дуру или мужа-идиота. Такие оболочки он забрасывал обратно. Реже попадались добротные оболочки, сделанные старательно, с любовью. Удача была на его стороне, и ему достался такой улов, среди всякой мелочи, вроде лекарства для старой собаки, желания удачного лотерейного билета и победы любимой футбольной команды. Он примерил оболочку на себя, та оказалась впору, будто сшитая по меркам. Ему неожиданно стало спокойно, тревоги ушли, сомнений не осталось. Чудесный прикид! И у него появилось имя, его звали Джек, доктор Джек. Что за желание он чувствует? Ничего особенного, ему просто хотелось убить кого-нибудь.

Глава 12

Марина очнулась от сигнала внутреннего сторожа. Он всегда был на страже и жил безвылазно, как ей иногда представлялось, в высокой каменной башне с узкими бойницами, оглядывая периметр крепости, всегда начеку и первым замечал появление чужаков, и еще любые, даже невидимые, изменения в окружении. Тысячи нитей, со всех сторон, вели к посту дозорного и подавали знак – что-то изменилось, пора подойти к окну и выглянуть. Вслед за этим, раздался тихий, но отчетливо различимый звук сторожевого колокольчика. Она села на кровати и прислушалась, стараясь понять причину тревоги – с родными или нет. Эхо далекой неясной тревоги, у нее был один вариант, опять больница, что-то плохое приключилось, вряд ли хорошее событие будет тревожить ее по утрам. Она подвинула к себе телефон, но тот упорно молчал. А значит, она вздохнула, событие назревает. Откуда берется та пчела, чтобы опыляет цветок с горькими плодами? Плод уже завязался и ничто не может остановить этот процесс, он обязательно созреет, нальется соком и непременно упадет, разбрызгивая ядовитые брызги и семена. Почему ей досталось такое знание? Предчувствие беды, оно отравляет жизнь… и спасает жизнь. Да, вот такая кулебяка с хреном, и кушать невозможно и отказаться нельзя. Была, кажется, такая несчастная дама по имени Кассандра в древности, ее боги щедро одарили, дали возможность видеть будущее, а потом, словно издеваясь, отняли веру к ее словам. Люди смеялись и издевались над ней, а ей оставалось только страдать. И что принес ей этот дар, кроме горя и мучений? Она даже свою жизнь не смогла исправить, доставшись в виде награды мощному воину по имени Аякс. Счастье в неведении, большая часть людей согласится с этим. Кто чаще смеется и улыбается, дети или взрослые? Ладно, хватит причитать и посыпать голову пеплом, пора собираться на любимую работу в самое лучшее место на земле и спасти мир, не ожидая никаких наград. Награда сама отыщет героя.

В сестринской, этом центральном штабе больницы, ее мозговом центре, а заодно управлении стратегического планирования ее посвятили во все мельчайшие детали происшедшего за трехдневное отсутствие. Доклад провела медсестра Наташа по всей форме, в полном объеме, даже с избытком, все междометия, охи и ахи были расставлены в нужных и ненужных местах в большом количестве, произвольно. Докладчиком было выпито три чашки чая, съедено две булочки сдобные, одна ватрушка, а также пять конфет и один кусочек мармелада. Рассказ был сокращен в два раза, без изменения сути.

Итак, сначала о врачах отделения. Александр Юрьевич часто отсутствовал на работе, хотя тело его регулярно приходило, медсестры тому свидетели, и даже что-то делало, но сам он был где угодно, только не на рабочем месте. Взгляд в никуда, встанет около палаты и стоит, решает мировые проблемы. Одну решит, так ему сразу вторую подкинут. Неизменно вздрагивал, когда его отрывали от скорбных раздумий и почему-то оглядывался, после этого переспрашивал. Над простым вопросом может думать несколько минут, прежде чем разродится. Сплошной тормоз, а не доктор, как его к больным допускают. В общем, беда, а не лечащий врач, его даже главврач вызывал к себе, говорят, отпуск предлагали, но он отказался, наверное, не понял о чем речь. Зато Борис Иванович сверкал своей эрудицией, словно серебряный рубль, и весьма гордился этим, поди считал себя блестящим говоруном, как этот…. как его… Цитрамон. Что ни слово, то поговорка или цитата, и впопад и невпопад. Спросят его, к примеру, какие процедуры назначить новому больному, а он – умный бы ты был человек – кабы не дурак! Или как загнет в разговоре – умный не говорит все, что знает, а глупый не все знает, что говорит и уходит очень довольный собой, а остальные стоял с разинутыми ртами и между собой переглядываются, про кого это было сказано. Но самый сильный момент был, когда психотерапевт Людмила спросила у него совета по поводу новой методики. Борис, с каким-то глубоким чувством, ей выдал – будешь сладок – разлижут, будешь горек – заплюют. Люда покраснела, не знаю, о чем она размечталась, но все пищали от восторга, прямо хит дня, хоть принт на майку делай! Теперь самое интересное и срамное. Речь пойдет о медбрате Сергее. Такой нескладный, долговязый, словно пугало огородное, с сумрачной физиономией, вечно ходит, будто обделался, а запасные штаны дома забыл. Ну, ты знаешь его, видела! За ним еще Валька бегает, с регистратуры, маленькая дурочка, худышка, щупать нечего, не знаю, что он нашел в ней. Так этот Сережа воспылал самыми горячими чувствами, ей- богу, ты не поверишь, к автомату! Кофейному автомату, на втором этаже. Раньше через день на пятый кофе брал, а тут каждый день, почти целый час у автомата стоит, морда сладкая-сладкая, улыбка стеснительная, глазки потупит и гладит бок у автомата. Валька уже ревновать начала, а тому все фиолетово, торчит там, балбесина, трется об угол. Разговоры стали ходить, мол ему таблетку подкинули или порошок сыпанули в кофе, для кайфа, вот он и ждет повтора, дурачок. Такой гламурный тройничок образовался, что непонятно, кто первый из него выскочит.