Николай Евсеев
Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2‑й русской армии в 1914 г.

Военно-историческая библиотека

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Предисловие[1]

Операция на окружение и уничтожение живой силы противника являлась давно решающей формой ведения операции и войны в целом.

Идея подобной операции, культивировавшаяся перед империалистической войной 1914—1918 гг. среди командного состава германской армии ее начальником генерального штаба Шлиффеном, требовала и от командного состава и от войск хорошей теоретической и учебно-боевой подготовки.

В своем труде «Канны» Шлиффен говорит:

«Совершенное воплощение сражения при Каннах лишь очень редко встречается на страницах военной истории. Для него необходимы, с одной стороны, Ганнибал, а с другой – Теренций Варрон, которые оба по-своему содействуют достижению великой цели. Ганнибал обязан если не иметь преобладания в силах, то уметь его создать… Наконец, нужны частные начальники, которые были бы дисциплинированы, знатоки своего дела и обладали бы пониманием замыслов полководца… Теренций Варрон располагает большой армией, но он не принимает самых настоятельных мер, чтобы ее увеличить и целесообразно обучить. Он не сосредоточивает своих сил против главного врага».

Эта концепция «Канн» во многом облегчит читателю труда комбрига Н. Евсеева «Августовское сражение 2‑й русской армии в Восточной Пруссии» (Танненберг) уяснение той операции, которая пройдет перед его глазами.

«Ученики» Шлиффена выиграли сражение, «приближающееся по типу к полному разгрому» 2‑й русской армии.

Эта операция приобрела крупное значение в истории мировой войны на востоке. В ней впервые был нанесен бывшей царской армии политический и военный удар, показавший, что царский режим с его армией не может рассчитывать на выигрыш войны.

Русские «Теренции Варроны», от ставки и до командиров корпуса включительно, обнаружили свою несостоятельность в вождении войск на полях Восточной Пруссии в 1914 г. Управление войсками сдало с первых же выстрелов, раздавшихся на границе Восточной Пруссии, и тяжесть побед и поражений легла на войсковые части, на рядового солдата. Последний, бессознательно борясь за чуждые ему интересы, все же был таким военным материалом, который в руках энергичного командира, несмотря на превосходство германского артиллерийского огня, наносил тяжелые удары своему противнику, пока окончательно не был оставлен без руководства.

Как «древний римлянин», солдат русской армии выявил крайние пределы мужества, стойкости и порыва. Брошенный своим командным составом, солдат прорывался из окружения и самостоятельно выходил на тылы своей дезорганизованной армии. Если он был «знаток своего дела», то его высший командный состав и штабы оказались несостоятельными.

«Ганнибалы» 1914 г. с большим трудом провели «подобие Канн» и оказались значительно ниже своего учителя не только в конкретном руководстве войсками, но и в планировании операции, перекладывая также тяжесть боев на плечи своих войск. И у них сдавало управление войсками, хотя оно и было выше, чем в бывшей царской армии.

Сражение под Танненбергом имеет обширную литературу, главным образом на немецком языке. Каждый крупный участник стремился пером закрепить свое участие и выявить свою роль и этой операции. Кое-кто стал оспаривать первенство в этой операции. Одним словом, участники переругались между собой, но старательно затушевывали свои тактические неудачи и оперативные ошибки. «Победителей не судят», и по этому праву германская военная литература смазывала те трудности, с которыми была выиграна операция.

Труд комбрига Н. Евсеева как раз преследует иные цели. На данном историческом материале он стремится показать в натуральном виде и «Ганнибалов», и «Варронов».

Поднимая архивы бывшей царской армии, поскольку они сохранились от этой операции, критически исследуя мемуарную литературу и вышедшие исторические монографии по этой операции, Н. Евсеев с большей или меньшей полнотой вскрывает причины побед и поражений.

Читающий внимательно этот труд увидит, что «Канны» – операция на окружение и выход из него – является чрезвычайно деликатной и тонкой операцией.

Современные подвижные войска – мотомеханизированные и авиация – более широко позволяют применять эту сложную форму операции, но в свою очередь, благодаря своевременной авиационной разведке и скоротечности разыгрывающихся боевых столкновений, потребуют еще большей гибкости, решительности, тактического и оперативного кругозора у высших и частных начальников.

Еще более чем в 1914 г. в наши дни кадры командного состава будут «решать все», как учит наш великий стратег и вождь товарищ Сталин.

Данный труд Н. Евсеева дает хороший материал, на котором командный состав нашей армии сможет изучать тайны операции окружения и выхода из него. Конечно, автор не претендует, а, наоборот, предупреждает от каких-либо аналогий с современной обстановкой проведения подобной операции.

Историческое прошлое лишь освещает нам дорогу к будущему, но не является догмой для нас.

Красная армия живет ленинско-сталинским пониманием войны и воспитывается в нем, накапливая теоретический багаж и опыт своей военной подготовки под мудрым руководством вождя народов товарища Сталина и нашего первого маршала товарища Ворошилова.

13 мая 1936 г. Ленинград

Б. Шапошников

ОТ АВТОРА

До сих пор в нашей литературе не были освещены тактические подробности Августовского сражения 2‑й русской армии в Восточной Пруссии. В имеющейся литературе, особенно в немецкой, процессу и результатам этого сражения дано иногда неточное, часто неправильное, а в ряде случаев совершенно ложное освещение.

На основании неполного, поверхностного и неточного освещения хода и результатов сражения нельзя сделать сколько-нибудь надежных обобщений и выводов. Между тем на примере данного сражения делались и делаются попытки широких обобщений и выводов.

Необходимость установления точного хода событий и опровержения широко распространенных легенд обусловила включение в текст многочисленных документов, выдержек из документов и цитат из трудов ряда авторов, что отразилось как на объеме, так и на стиле книги.

Вопросам управления уделено специальное внимание. Деятельность высших начальников обеих сторон, в частности германской, подвергнута соответствующей критике. В деятельности командования и войск обоих противников были свои положительные и отрицательные стороны, а между тем в русской, а особенно в немецкой, литературе распространено огульное восхваление немцев и не менее огульное порицание русских.

В собирании материалов, а также в подготовке книги к печати мне помогли товарищи по работе в академии, в особенности бывший начальник и комиссар академии командарм 1‑го ранга, проф. Б.М. Шапошников. Всем им я приношу свою признательность.

29 апреля 1936 г.

Комбриг Н. Евсеев

Глава I
Планы сторон. Подготовка театра войны и развертывание сторон в августе 1914 г.

1. План русских

На совещании французского и русского генеральных штабов в августе 1912 г. французы дали обязательство в случае войны с Германией развернуть против немцев 1 300 000 войск на франко-германской границе. Со своей стороны, Россия, в лице начальника генерального штаба ген. Жилинского, обязалась сосредоточить на германской границе, как только война начнется, 800 000 чел.

В 1913 г. русский военный министр это обязательство ген. Жилинского подтвердил.

Русский генеральный штаб серьезно занимался исследованием условий ведения операций в Восточной Пруссии. В своих планах и расчетах русский генеральный штаб исходил из того предположения, что Германия развернет главную массу своих вооруженных сил в первую очередь против Франции.

Эти соображения ложились в основу стратегических расчетов как французских, так и русских. И когда ген. Жилинский на совещании штабов в 1912 г. определил начало наступления русской армии против Германии лишь на пятнадцатый день от начала мобилизации, то с оперативной стороны этот срок вполне удовлетворил французов: считалось, что союзники смогут одновременно нанести свои удары общему врагу на западной и восточной границах Германии и одержать над ней победу.

Предполагалось, что поскольку главная масса германских войск с начала войны будет брошена против Франции, постольку на своей восточной границе немцы оставят примерно не более двадцати пяти пехотных и трех кавалерийских дивизий. Русский генеральный штаб имел в виду, что немцы оставят против России только те войска, которые в мирное время расквартированы в Восточной Пруссии, а именно: 1, 5, 17 и 20‑й арм. корпуса в составе восьми пехотных дивизий, 1‑ю и 8‑ю кав. дивизии, а также второочередные дивизии (до двенадцати). Исходя из этих соображений, русский генеральный штаб по плану стратегического развертывания, утвержденному 1 мая 1912 г., намечал развернуть против Германии первоначально две армии, объединенные северо-западным фронтом.

В задачу этих армий входило проведение операции вторжения на территорию противника с целью разбить войска прикрытия и занятием Восточной Пруссии обеспечить более выгодное исходное положение для последующих операций. В дальнейшем имелось в виду развернуть против немцев еще две армии из войск, прибывавших на театр войны из внутренних округов и с восточных окраин России. Войска же, расположенные в пограничных (Виленском и Варшавском) военных округах, должны были составить и составили 1‑ю и 2‑ю армии для выполнения указанной выше задачи. В состав 1‑й армии, формируемой Виленским военным округом, по плану 1912 г. предполагалось включить гвардейский, 1, 3 и 4‑й арм. корпуса, 53, 54, 56, 57, 68, 72 и 73‑ю пех. дивизии (второочередные), 5‑ю стр. бригаду, 1‑ю и 2‑ю гвард. кав. дивизии, 1, 2 и 3‑ю кав. дивизии, 1‑ю отд. кав. бригаду, 1‑ю полевую тяжелую арт. бригаду, а также крепости Усть-Двинск и Ковно. Армия должна была сосредоточиться на среднем Немане в районе Ковно, Друскеники. С этого рубежа армии предстояло повести наступление на Восточную Пруссию, нанося главный удар правым флангом в обход Мазурских озер с севера.

В состав 2‑й армии, формируемой Варшавским военным округом, по тому же плану предположено было включить 2‑й, 6, 13, 15 и 23‑й арм. корпуса, 59, 76, 77 и 79‑ю пех. дивизии (второочередные), 1‑ю стр. бригаду, 4, 5, 6 и 15‑ю кав. дивизии, 2‑ю полевую тяжелую арт. бригаду и крепости Новогеоргиевск, Гродно и Осовец. 2‑я армия должна была сосредоточиться в районе Гродно, Белосток, Ломжа, откуда вести наступление, нанося главный удар левым флангом в обход Мазурских озер с юга и юго-запада.

Обе армии по плану 1912 г. должны были закончить сосредоточение главной массы своих войск на двадцатый день мобилизации.

В общей сложности 1‑я и 2‑я армии намечались в составе девяти корпусов, одиннадцати второочередных пехотных дивизий, двух стрелковых бригад, а всего тридцати пехотных и девяти с половиной кавалерийских дивизий. По мнению генерального штаба, такие силы обеспечивали почти двойное, по крайней мере полуторное, численное превосходство над немцами. Что касается замысла фронтовой операции, то она сводилась к двойному охвату противника, оборонявшего Восточную Пруссию: с севера 1‑й армией и с юга 2‑й армией. Однако совершенно правильному замыслу операции не соответствовал выбор района сосредоточения войск 2‑й русской армии. Намечая 2‑ю армию для удара южнее и юго-западнее Мазурских озер, генеральный штаб сосредоточивает два корпуса юго-восточнее Мазурских озер почти на одной высоте с 1‑й армией, а прочие корпуса южнее Мазурских озер. Далеко удаленный на восток и юг район сосредоточения 2‑го и 6‑го арм. корпусов 2‑й армии требовал предварительного выдвижения их на 100—120 км на запад, на рубеж Ломжа, Цеханов, чтобы с этого рубежа предпринять уже операцию юго-западнее и западнее Мазурских озер. Даже с точки зрения оборонительной операции такое сосредоточение 2‑й армии нельзя признать удачным. В случае перехода немцев в наступление против 1‑й армии в направлении на Ковно 2‑я армия из района Гродно, Ломжа, Белосток не смогла бы оказать содействие атакованному соседу – 1‑й армии, как вследствие удаленности, так и вследствие разобщенности 1‑й и 2‑й армий массивом Августовских лесов с рядом водных (озерных и речных) преград. И для оборонительной операции также было бы более выгодно сосредоточить 2‑ю армию на рубеже Ломжа, Цеханов. Действуя с этого рубежа на север, армия могла бы угрожать немцам, оперирующим на Ковно. Основанием для такого выбора района сосредоточения 2‑й армии служило опасение вторжения немцев в северо-западную часть Польши, т.е. в район Ломжа, Цеханов, но подобное вторжение было маловероятно. Впрочем, у русских были и другие причины, повлиявшие на план сосредоточения и развертывания их вооруженных сил, причины, связанные со степенью подготовленности театра войны, чего коснемся ниже.

По замыслу операции в Восточной Пруссии и по количеству назначенных для нее сил русский план можно признать правильным, но в отношении сроков готовности войск начать операцию и выбора исходного положения и взаимного расположения армий план страдал большими недостатками. Район сосредоточения 2‑й русской армии мало соответствовал идее совместных ее действий с 1‑й армией, что неизбежно должно было сказаться на ходе операций. Что же касается сроков готовности армий для начала операций, то это зависело от организационных мероприятий мирного времени, которые должны были быть проведены генеральным штабом и командующими пограничными округами[2], но в действительности в этом отношении почти ничего не было сделано.

Чтобы закончить рассмотрение плана русских, нужно отметить, что в мирное время русский генеральный штаб очень мало занимался подготовкой высших начальников к руководству операциями в Восточной Пруссии. Перед самой войной в апреле 1914 г. в Киеве русский военный министр ген. Сухомлинов и начальник генерального штаба ген. Янушкевич провели оперативную игру с будущими командующими фронтами и армиями и начальниками их штабов. Участники этой игры как бы подготовлялись к предназначенным им ролям в подготовляемой войне. Северо-западным фронтом командовал ген. Жилинский (командующий Варшавским военным округом), за начальника штаба фронта играл ген. Орановский (начальник штаба Варшавского военного округа), за командующего 1‑й армией, действовавшей со стороны Ковно, играл ген. Ренненкампф, командующий Виленским военным округом, за начальника штаба 1‑й армии – ген. Милеант (начальник штаба Виленского военного округа). Все эти лица с начала войны и заняли перечисленные должности (прочих участников игры не перечисляем, так как их роль не относится к нашей теме). Отметим лишь, что будущий командующий 2‑й армией ген. Самсонов в игре не участвовал, командуя тогда Туркестанским военным округом[3].

Военная игра в Киеве выявила не только степень подготовленности отдельных ее участников, но еще больше – недостаточную подготовку театра войны, неполную готовность войск и совершенную неподготовленность войсковых, армейских и фронтовых тылов для будущих русских армий вторжения. При этом война разразилась раньше, чем могли быть проведены те или иные меры на основе выводов из военной игры в Киеве.

2. План немцев

Еще Шлиффен, а позднее Мольтке (младший) оборону Восточной Пруссии от вторжения русских делали предметом почти ежегодных военных игр и полевых поездок, проводимых германским генеральным штабом. Это дает нам возможность рассмотреть, на каких основаниях и в какой последовательности создавался германский план обороны Восточной Пруссии.

Подполк. Шефер в своем труде «Танненберг» (издание рейхсархива 1928 г.) по этому поводу пишет: «Борьба более слабых германских сил с русскими, наступление которых на Восточную Пруссию ожидалось одновременно с юга и с востока, служила в мирное время темой полевых поездок генерального штаба, военных игр и задач в большом генеральном штабе и при графе Шлиффене и при его преемнике. Единственное возможное решение всегда находили в том, чтобы атаковать и разбить одну русскую армию за другой. При этом существенную роль играл район Мазурских озер с небольшой крепостью-заставой Лётценом, так как он вынуждал наступающие русские массы разделиться. Но без смелого риска и быстрого натиска, без уверенного и целеустремленного командования, с одной стороны, и высшей степени боеспособности наступательного духа войск – с другой, решить эту задачу было невозможно. Опасность ее еще в 1898 г. граф Шлиффен охарактеризовал при обсуждении одной задачи следующими словами: «Если германцы окажутся втянутыми в бои с переменным успехом против одной из русских армий, то остальные будут иметь время выйти во фланг и тыл своему противнику и задавить его превосходными силами. Поэтому, если германский командующий не рассчитывал одержать полную победу, то ему лучше было, насколько это было возможно, отойти за Вислу и отказаться от решения поставленной ему задачи».

Отправляя главную массу своих вооруженных сил против Франции, немцы оставляли против России 8‑ю армию в составе 3 армейских, 1 резервного армейского и 1 ландверного корпусов, 4 резервных и ландверных дивизий, 4 ландверных бригад, а всего около 17 пехотных дивизий, 1 кавалерийскую дивизию и гарнизоны крепостей Кёнигсберг, Лётцен, Торн, Кульм, Грауденц, Мариенбург.

По плану войны, составленному в мирное время, задача 8‑й армии была изложена следующим образом: обеспечить восточные провинции Германии от вторжения русских армий и поддержать намеченное австрийцами наступление.

В этом плане германский генеральный штаб исходил из того, что у русских много времени отнимут мобилизация, сосредоточение и развертывание. Допускалось, что на западноевропейском театре немцы успеют нанести поражение французам, раньше чем русские предпримут наступательную операцию на Восточную Пруссию.

Мобилизация войск, назначенных в 8‑ю армию, заканчивалась на одиннадцатый день для ландвера и ландштурма, а для войск первой очереди – на четвертый день мобилизации. Сосредоточение войск не вызывало никаких затруднений в смысле транспорта, вследствие чего часть сил, находившихся в Познани (3‑я рез. дивизия и 6‑я ландв. бригада), состояла как бы на положении подвижного резерва, который очень быстро возможно будет перебросить по железной дороге в Восточную Пруссию.

3. Военно-географическая характеристика театра войны

Восточно-прусский театр войны ограничен с севера побережьем Балтийского моря, с востока – нижним течением р. Неман, с юга – р. Нарев и с запада – р. Висла (схема железнодорожной сети). Весь театр можно разделить на три разнохарактерных района. Северный район – от побережья Балтики до линии Волковишки, Гольдап, Бартенштейн – представляет равнину, обильно покрытую лесами, с большим количеством болотистых участков, а также со значительным числом ручьев и рек; наиболее крупными из них были Инстер, Алле, Пассарга и Прегель. Средний район – Мазурские озера – занимает пространство южнее линии Волковишки – Гольдап – Бартенштейн до линии Кольно – Млава и далее на запад до р. Висла. Это озерное пространство на востоке начинается от р. Неман и тянется до р. Висла. Наиболее крупные озера – Мауэр, Левентин, Спирдинг – расположены в исходящем юго-восточном углу Восточной Пруссии. Система этих озер прикрывает фронт от Норденбурга до Иоганнесбурга общим протяжением около 80 км с рядом дефиле, наиболее значительным из которых является Лётценское. Южный район – всхолмленная равнина, покрытая участками леса, пересеченная притоками рек Нарев и Висла, наиболее значительными из которых являются Скрва, Вкра, Оржиц, Омулев, Розога, Шква, Писса. С юга этот район ограничен р. Нарев, а с юго-запада р. Висла. Грунт всех трех районов, в особенности южного, песчаный, вследствие чего движение по полевым дорогам затруднительно.

Для наступательных действий наиболее доступен северный район (севернее Мазурских озер) по бассейну рек Инстер, Прегель и Алле. Менее доступен третий район (южнее Мазурских озер), так как наступление с рубежа Остроленка – Млава – Серпец на север выводит в западную часть озерного пространства, обилие водных преград которого стесняет маневрирование и ведение наступательных боев. Средний район (Мазурские озера) весьма выгоден для оборонительных и почти исключает возможность наступательных действий в силу природных свойств этого района.

Пути сообщения восточно-прусского театра сильно развиты в Восточной Пруссии: с запада на восток к бывшим русским границам проходило 9 сквозных железнодорожных линий и с севера от побережья Балтики в северную часть Польши – 11 сквозных железнодорожных линий. Кроме того, все эти линии были связаны между собой на отдельных участках также железнодорожными линиями, образующими густую сеть. Вся территория Восточной Пруссии обильно изрезана шоссейными и улучшенными полевыми дорогами с капитально устроенными мостами на реках, плотинами и гатями в озерных дефиле. В целом дорожная сеть Восточной Пруссии вполне обеспечивала свободное маневрирование войск (схема 2).

Русские располагали пятью сквозными железнодорожными линиями на всем пространстве от побережья до бассейна Царева, двумя рокадными железнодорожными линиями в Литве и тремя – в северной части Польши. Шоссейных и улучшенных полевых дорог было достаточно в Литве, но очень мало в северной части Польши. В общем, в дорожном отношении русская часть театра войны допускала свободное маневрирование армий, предназначаемых для действий на этом театре, особенно в летнее время.

Русский генеральный штаб и военное министерство в свое время предпринимали меры по дорожному строительству преимущественно на галицийском театре, в южной части Польши и в Литве, где предполагалось использование главной массы вооруженных сил. Меньше уделялось внимания дорожному строительству в северной части Польши как вследствие недостатка отпускаемых средств, так и вследствие того предположения, что в северной и западной (завислянской) частях Польши русским невыгодно вести операции крупными силами.

Территория, ныне принадлежащая Литовской республике, населена в преобладающем большинстве литовцами с некоторой прослойкой поляков и других национальностей. Северная Польша в большинстве населена поляками с некоторой прослойкой немцев и других народностей. Собственно Восточная Пруссия населена в большинстве немцами с большой прослойкой поляков.

Население театра войны по преимуществу занималось сельским хозяйством. В городах, в особенности в Восточной Пруссии, было значительное число небольших промышленных предприятий, главным образом перерабатывавших продукты сельского хозяйства.

Местные продовольственные и фуражные средства Восточной Пруссии могли удовлетворить потребности войск в течение одного-двух месяцев войны, а в последующее время обе стороны должны были прибегнуть к подвозу.

Селения Восточной Пруссии, где разыгрались боевые действия, имеют большое количество прочных каменных строений, особенно в городах и местечках, что облегчало их оборону, служа защитой не только от пуль и шрапнелей, но и от гранат легкой артиллерии.

4. ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

Германия. Для обороны Восточной Пруссии немцы имели крупную крепость Кёнигсберг, являющуюся одновременно и базой для военно-морского флота. Эта крепость поддерживалась в состоянии боевой готовности, имея гарнизон в составе более дивизий пехоты и артиллерию в количестве более 200 орудий (разных калибров). Крепость имела крупное оперативное значение в системе обороны Восточной Пруссии, занимая фланговое положение относительно Мазурских озер. Удерживая Кёнигсберг, немцы вынуждали русских назначать для сухопутной блокады большое количество войск, а сами при этом могли сообщаться с крепостью морским путем. Блокада же с моря при безусловном превосходстве в Балтике германского флота для русских была непосильной. Ввиду этого, если русские хотели успешно вести операции в Восточной Пруссии, было необходимо так или иначе (блокадой или штурмом) овладеть этой крепостью, чтобы без помехи со стороны ее гарнизона, а также без опасения возможных немецких морских десантов в тыл вести последующие сухопутные операции западнее Мазурских озер.

Другим укрепленным пунктом являлась небольшая крепость Лётцен, имевшая крупное оперативное значение, так как она запирала дорогу через Мазурские озера. Вследствие этого Мазурские озера заставляли русских при наступлении разделиться на две группы на большом расстоянии одна от другой. Овладение Лётценом представляло значительные затруднения, так как, помимо больших потерь, неизбежных при атаках укрепленных дефиле, а также необходимости привлечения артиллерийских и инженерных средств, без которых форсирование крайне осложнялось, требовало много времени, т.е. самого ценного оперативного элемента. Наряду с Кёнигсбергом германское командование придавало Лётцену большое значение, хотя гарнизон Лётценских укреплений составлял всего несколько батальонов пехоты, 10 крепостных и несколько полевых батарей. Природа облегчала здесь задачу обороняющихся войск и влияла на сокращение их численности.

Третьим крепостным районом являлась крепость Торн, запиравшая бассейн Вислы с юга со стороны Варшавы. Оперативное значение этого района носило второстепенный характер вследствие значительного удаления от района первоначальных действий, намечавшихся русскими. В последующем же, в случае продвижения русских на северо-запад от Млавы или на запад от Варшавы (на Познань), Торн приобретал исключительное значение, прикрывая Вислу и фланкируя направление на Познань и вдоль Вислы. В гарнизоне Торна располагалась дивизия с большим количеством артиллерии.

Кроме того, немцы имели ряд укрепленных переправ через нижнюю Вислу в Мариенбурге, Грауденце, Кульме с постоянными гарнизонами из пехоты с артиллерией.

В системе обороны Германии с востока восточно-прусский театр являлся передовым и обладал рядом укреплений, предназначавшихся для упорной обороны. В тылу его проходили еще более мощные оборонительные полосы по рекам Висла и Одер.

Оборудование немцами восточно-прусского театра войны, и в особенности сильно развитая сеть железных и шоссейных дорог, в сочетании с рядом укрепленных районов, было рассчитано на оборону германских восточных границ малыми силами. Кроме того, немцы много сделали для боевой подготовки людских контингентов Восточной Пруссии, военизируя местное население через военные организации, что неизбежно должно было сказаться и сказалось во время войны.

Россия. Направление Кёнигсберг, Ковно, Двинск прикрывалось крепостью Ковно, близкой к современной по инженерному оборудованию, но с устаревшей артиллерией. Крепость Ковно, в сочетании с крепостным районом Гродно, р. Бобр с его болотистой поймой, а также крепостью Осовец придавала рубежу р. Неман значение серьезного оперативного барьера против немцев при их наступлении из Восточной Пруссии на восток и юго-восток. Этот рубеж мог служить для русских районом сосредоточения. При наступательных же операциях русских в Восточной Пруссии он мог служить только тыловой оборонительной полосой, на которую русские могли отойти при неудаче. Крепость Гродно к началу войны не была закончена постройкой и представляла полевую позицию, местами укрепленную (с элементами долговременной фортификации), и имела только около 40 крепостных орудий. Крепость Осовец в инженерном и артиллерийском отношениях была устаревшей, но, обладая природными оборонительными свойствами (располагалась по берегу р. Бобр, пойма которой была сильно заболочена), представляла большие трудности для борьбы с нею.

Наиболее серьезным укрепленным районом являлся Новогеоргиевск, представлявший маневренную крепость с серьезным артиллерийским вооружением. Этот укрепленный район должен был первоначально прикрывать сосредоточение русских войск, преграждая пути по долине Вислы на Варшаву. В ходе же операции Новогеоргиевск имел значение лишь как часть Наревской оборонительной позиции. С объявлением войны русские приступили к развитию полевых укреплений в районах Остроленка и Пултуск (рубеж р. Нарев).

Во всяком случае, в отношении оборудования театра войны русские уступали немцам; они не сумели даже создать в пограничной полосе достаточной телеграфно-телефонной сети и баз огнеприпасов, продовольствия, фуража и инженерно-технического имущества.

Между прочим, обычные повозки войсковых обозов русские воинские части почему-то должны были вместе с колючей проволокой и другим громоздким грузом везти с объявлением войны с Дальнего Востока, из Сибири, Туркестана, Закавказья. Казалось, целесообразнее было бы создать запасы подобного имущества на театре военных действий, в частности в районах предполагаемого развертывания, что освободило бы железные дороги от лишних грузов на время перевозок по сосредоточению, т.е. в наиболее ответственный период их работы.

5. Развертывание армий

А. Развертывание русских армий

Во время мобилизации и сосредоточения русских армий были внесены некоторые изменения в план распределения войск между армиями северо-западного фронта, что являлось следствием намерения главного командования развернуть на этом фронте, кроме 1‑й и 2‑й армий, еще 9‑ю и 10‑ю армии. Это, в свою очередь, объяснялось тем, что Швеция и Румыния не только не выступили против России одновременно с немцами, но дали определенные заверения о нейтралитете, тем самым освободив войска, предназначенные прикрывать границы с этими государствами. В результате последовавших изменений 1‑я русская армия к 13 августа сосредоточилась, а затем начала наступление в следующем составе:

Второочередные пехотные дивизии, тяжелая артиллерийская бригада, а также второочередные казачьи части, назначенные в качестве войсковой конницы, к началу наступательной операции не прибыли. Ввиду того что из состава полевых войск часть была оставлена для несения различных видов караульной службы, а из состава кавалерийских дивизий казачьи полки были даны временно в качестве заместителей войсковой конницы, т.е. были распылены повзводно и посотенно между пехотными частями для разведки и службы связи в пехоте, армия фактически располагала 96 батальонами и 106 эскадронами и сотнями.

Войска 2‑й армии к исходу суток 17 августа после предварительных маршей сосредоточились в следующих пунктах и в следующем составе:

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Из состава дивизии 101‑й и 102‑й полки, оставленные в качестве гарнизона Гродненской крепости, присоединились к дивизии в ходе операции.

2. 2‑й Оренбургский каз. полк был прикомандирован к 15‑му корпусу в качестве войсковой конницы из состава 13‑й кав. дивизии.

3. Из состава корпуса 16 рот (т.е. 4 батальона) были оставлены на охране жел. дор.

4. Осталась в качестве гарнизона в Варшаве.

5. На марше в Варшаву.

6. 23‑й мортирный дивизион был придан 2‑му арм. корпусу для усиления артиллерии корпуса на период форсирования озерного дефиле у Лётцена.

7. 22‑я и 24‑я пех. дивизии к началу операции имели по три полка.

8. 4‑й уланский полк выполнял службу войсковой конницы.

9. Части не были полностью укомплектованы до штата военного времени.

10 2‑я тяжелая арт. бригада прибыла в конце операции.

В общем, к началу операций фактическая численность 2‑й армии отнюдь не превышала 158 батальонов, 72 эскадронов и 626 орудий. Во время Августовского сражения состав армии уменьшился вследствие того, что 2‑й арм. корпус был передан в 1‑ю армию. К тому времени прибыли два полка 3‑й гвард. пех. дивизии (8 батальонов) и три полка 1‑й стрелковой бригады (6 батальонов). Всего же в сражении 2‑я армия имела 140 батальонов, 506 орудий и 72 эскадрона.

Б. Развертывание 8‑й германской армии

В соответствии с планом обороны Восточной Пруссии войска 8‑й германской армии были развернуты в следующем составе:

¹ С 1-м егер. батальоном и 3 ротами самокатчиков.

² С двумя резервными егерскими батальонами.

³ Всех калибров.

Обращает внимание то обстоятельство, что если русские оставляли свои полевые части по тыловым гарнизонам, что в общей сложности отвлекло 2½ пехотные дивизии, то немцы стремились выводить крепостные второочередные войска в поле.

Таким образом, к началу операций в Восточной Пруссии русские имели превосходство над немцами в пехоте на 72 батальона, в кавалерии на 101 эскадрон. Следовательно, двойного якобы превосходства русских сил над германскими или подавляющего превосходства вовсе не было, как об этом принято писать, особенно у немцев.

По количеству сил восточно-прусскому театру главным командованием обеих сторон отводилась вспомогательная, а не главная роль в начальный период войны.

Глава II
Гумбинен-гольданское встречное сражение и его результаты

1. Расположения сторон

Командование 8‑й германской армией (ген.-полк. Притвиц фон-Гафрон, начальник штаба армии ген.-граф Вальдерзее) с объявлением войны получило от начальника генерального штаба ген. Мольтке указание, что перед 8‑й армией ставятся задачи: «обеспечить восточные провинции Германии от вторжения русских армий и поддержать предполагаемое австрийцами наступление».

Предоставляя полную самостоятельность ведения операций на востоке командующему 8‑й армией, ген. Мольтке со своей стороны рекомендовал выжидательный образ действий. Важно было сковать русских на восточной границе Германии и тем отвлечь их от австрийцев. Если бы русские также стали выжидать, то 8‑й армии рекомендовалось перейти в энергичное наступление, направление которого должен избрать командующий армией в зависимости от обстановки. При этом Мольтке имел в виду южное направление, рекомендуя принять меры для преодоления реки Нарев.

«Если Россия, – указывал Мольтке, – направит против 8‑й армии численно превосходные силы, то, соответственно общей обстановке, это будет для нас желательно… В крайнем случае Пруссия восточнее Вислы может быть временно сдана, до тех пор пока армия на востоке не будет усилена новыми войсками»[4].

Начальник генерального штаба поставил, таким образом, перед командованием 8‑й армии двоякого рода задачу: прикрыть Восточную Пруссию от вторжения русских и в то же время оказать содействие наступлению австро-венгерцев. Которая из этих двух задач была главной, понять трудно; получается, что обе задачи являются главными. А между тем обе задачи были различны и требовали совершенно различных действий от армии. Начальник генерального штаба признавал желательным положение, когда русские направят крупные силы против Германии. Очевидно, он имел в виду тем самым облегчить положение Австро-Венгрии. Если главной задачей была оборона Восточной Пруссии от вторжения русских, значит, следовало драться в Пруссии. Если главной задачей была поддержка австрийцев, нужно было драться со стороны Познани и тем отвлекать на себя силы русских, назначенные против Австро-Венгрии. Однако германский генеральный штаб предполагал решить обе задачи операциями в Восточной Пруссии, считая возможным оказать поддержку Австро-Венгрии наступлением из Восточной Пруссии на юг через р. Нарев, «если находящиеся севернее русские войска позволят предпринять это наступление». Этого наступления больше всего желало австро-венгерское главнокомандование. Но для этого надо было разбить в кратчайший срок 1‑ю русскую армию или выставить против нее сильный заслон, затем разбить на Нареве 2‑ю русскую армию и, таким образом, открыть дорогу на Седлец – Люблин, на соединение с австрийцами. Но немцы оставили в Познани всего две ландверных дивизии, сосредоточив главную массу своих войск в Восточной Пруссии. Поэтому мы не ошибемся, если скажем, что немцы преследовали одну главную цель – оборону Восточной Пруссии. Что же касается поддержки австрийцев, то это, видимо, предоставлялось сделать двум дивизиям ландверного корпуса Войрша.

Главнокомандующий северо-западным фронтом ген. Жилинский 10 августа 1914 г. предложил начальнику штаба верховного главнокомандующего следующий план операций в Восточной Пруссии: 1‑я армия наступает на фронт Петербург, Ангербург, 2‑я армия двумя правофланговыми корпусами (2‑й и 6‑й) наступает на фронт Лык, Иоганнисбург и двумя корпусами (13‑й и 15-й) на фронт Руджаны (северо-западнее Иоганнесбурга – 12 км), Ортельсбург. Вновь собираемая 9‑я армия сосредоточивается в Варшавском районе в составе не менее 4 корпусов, имея передовые части у Скерневицы, что западнее Варшавы, для наступления на Познань.

В согласии с этими соображениями главнокомандующего северо-западным фронтом верховное командование 10 августа 1914 г. отдало следующую директиву фронту:

«По имеющимся вполне достоверным данным, Германия направила свои главные силы на западную свою границу против Франции, оставив против нас меньшую часть своих сил. Хоти эти силы с полной достоверностью еще не выяснены, но можно предполагать, что в Восточной Пруссии немцами оставлены 4 корпуса (1, 20, 17 и 5‑й) с несколькими резервными дивизиями и ландверными бригадами, сверх того гарнизон Кёнигсберга из частей полевых войск».

Далее следуют гадательные рассуждения о сроках готовности разных частей 1‑й и 2‑й армий, которые мы опускаем.

«…В общей сложности армии северо-западного фронта к вечеру двенадцатого дня мобилизации будут иметь готовыми к наступлению 208 батальонов, 228 эскадронов и сотен полевых только войск, в то время как немцы, по-видимому, будут в состоянии противопоставить нам четыре полевых корпуса (100 батальонов) с резервными и ландверными частями.

Принимая во внимание, что война с Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша считала своим долгом немедленно поддержать нас и выступить против Германии, естественно необходимо и нам, в силу тех же союзнических обязательств, поддержать французов ввиду готовящегося против них главного удара немцев.

Поддержка эта должна выразиться в возможно скорейшем нашем наступлении против оставленных в Восточной Пруссии немецких сил.

На основании изложенной обстановки верховный главнокомандующий полагает, что армиям северо-западного фронта необходимо теперь же подготовиться к тому, чтобы в ближайшее время перейти в спокойное планомерное наступление, положив в основу плана наступления нижеследующее общее руководящее соображение.

Наступление могла бы начать 1‑я армия, которая должна притянуть на себя возможно большие силы немцев, наступление должно вестись севернее Мазурских озер с охватом левого фланга противника.

2‑я армия могла бы наступать в обход Мазурских озер с запада, имея задачей разбить немецкие корпуса, развернувшиеся между Вислой и Мазурскими озерами, и тем воспрепятствовать отходу немцев за Вислу. Между 1‑й и 2‑й армиями должна быть установлена тесная связь путем выставления против фронта Мазурских озер достаточно прочного заслона.

Таким образом, общая идея операции могла бы заключаться в охвате противника с обоих флангов. Обеспечение операции с его левого фланга достигается р. Вислой и крепостью Новогеоргиевск и перевозимыми к Варшаве частями гвардейского и 1‑го арм. корпусов, первые эшелоны коих начнут прибывать в Варшаву с двенадцатого дня мобилизации.

По мнению верховного главнокомандующего, наступление армий северо-западного фронта могло бы уже начаться с четырнадцатого дня мобилизации, т.е. с 13 августа».

В этой обстоятельной директиве русского верховного командования нашли место не только предварительные указания по ведению операций, но дана оценка противника, а также оценка сосредоточения собственных армий. В части, касающейся противника, директива страдала недооценкой германских сил в Восточной Пруссии, которые состояли не только из 4 корпусов, т.е. 100 батальонов, а и из прочих резервных и ландверных частей, выставивших в поле еще около 100 батальонов. В отношении оценки сосредоточения своих войск директива страдает оптимизмом в том отношении, что разбросанные на обширном театре войны и частью марширующие русские войска, в том числе те части, которые рыли окопы или караулили склады в Гродно или в Ковно, все считались сосредоточенными, т.е. в состоянии готовности к боевым действиям.

Наибольшее внимание в этой директиве несомненно привлекает исходное положение русских сил по замыслу верховного командования. Собираясь взять в клещи германскую армию в Восточной Пруссии, русское верховное командование допускает разбрасывание своих сил, считая необходимым выставить заслоны против Лётценских укреплений и в Варшавском районе к стороне Познани и Западной Пруссии. Итак, для ведения намеченных операций русские имели семь неполных корпусов, а для заслона три корпуса, если же принять во внимание, что второочередные дивизии в Риго-Шавельском районе также служили своего рода заслоном по обеспечению Прибалтики, то получается, что почти столько же войск назначено на заслоны, сколько для нанесения удара немцам.

В качестве заслонов оказывались две пехотных дивизии и одна кавалерийская бригада в Риго-Шавельском районе, одна дивизия в Ковно, бригада из 2‑го корпуса в Гродно, полторы дивизии пехоты того же корпуса против Мазурских озер, 4‑я кав. дивизия там же, две дивизии 1‑го арм. корпуса, две с половиной дивизии гвардейского корпуса и 1 стрелковая бригада в Варшавском районе, одна дивизия в Новогеоргиевске, а всего в качестве заслонов использовано одиннадцать пехотных и полторы кавалерийских дивизии[5]. Для активных действий оставалось шесть с половиной пехотных дивизий и пять кавалерийских дивизий в 1‑й армии и семь пехотных и две кавалерийских дивизии во 2‑й армии, а всего 13½ пехотных и 7 кавалерийских дивизий. Несомненно было бы правильнее оставить против Лётцена одну второочередную дивизию, а весь 2‑й корпус направить западнее Мазурских озер, второочередные дивизии из Риго-Шавельского района направить к правому флангу 1‑й армии, а все войска, собираемые в Варшава-Новогеоргиевском районе (6 дивизий), объединить в самостоятельную армию и бросить в наступление по восточному берегу Вислы вместе со 2‑й армией.

Выполняя указания верховного командования, командующий северо-западным фронтом 13 августа отдал армиям свои директивы, согласно которым 1‑я армия должна была утром 16 августа перейти границу конницей, а 17 августа всеми тремя корпусами. В остальном директива командующего фронтом не дает ничего нового, кроме того, что нам уже известно из планов войны и приведенной выше директивы верховного командования.

Исходя из предвзятого мнения о том, что главная группировка 8‑й германской армии располагается за линией Мазурских озер, ген. Жилинский в директиве 2‑й армии так формулировал идею фронтовой операции и задачи 2‑й армии:

«…Я предполагаю перейти в решительное против него (противника) наступление с целью разбить его, отрезать от Кенигсберга и захватить его пути отступления к Висле, для чего 1‑й армии наступать от линии Вержболово – Сувалки на фронт Инстербург, Ангербург в обход линии Мазурских озер с севера, а 2‑й армии от линии Августов, Граево, Мышинец, Хоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее к северу во фланг и тыл линии озер.

Таким образом, наступление будет ведено в обход обоих флангов противника, находящегося в озерном пространстве: 1‑й армией с севера, 2‑й с юга.

Во исполнение изложенного предписываю 2‑й армии перейти границу на всем указанном фронте конницей, где возможно поддержанной пехотой, 18 августа, а главным силам корпусов 19 августа, причем к западу от Мазурских озер от линии Мышинец, Xоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее Растенбург, Зеебург должны быть направлены главные силы армии.

Имея в виду чрезвычайно важное для предстоящей операции направление от Августова на Гродно и незаконченность крепости Гродно, считаю необходимым, чтобы 2‑й корпус, наступая от Августова на запад, прикрыл вместе с тем указанное направление. Прочному занятию этого направления в первые дни операций, до выяснения способов действий противника, я придаю чрезвычайное значение.

Для предстоящего наступления можно воспользоваться и 2‑й исх. дивизией из Новогеоргиевска с оставлением в гарнизоне крепости 1‑й стр. бригады и бригады из пограничников. Кроме того, сосредоточивающаяся к Малкину с двадцать второго дня мобилизации 79‑я пех. дивизия будет направлена без высадки ее у Малкина прямо в Новогеоргиевск.

При наступлении к западу от Мазурских озер необходимо иметь в виду, что противник может со стороны Алленштейна атаковать левый фланг 2‑й армии, почему в этом направлении должна вестись особенно интенсивная разведка.

На кавалерию возлагаю заслонить, скрыть от неприятеля направление наших корпусов, закрепить наиболее важные пункты, захватить переправы для нее и разрушить в тылу, дабы помешать угону подвижного состава железных дорог.

1‑я армия перейдет границу на фронте Вержболово, Сувалки главными силами 17 августа и левофланговым корпусом будет направляться от Сувалок на Ангербург, имея заслон к Лётцену.

Неприятель на всем фронте и во всех случаях должен быть энергично, с упорной настойчивостью атакован. Эти указания не касаются укреплений Лётцена, на случай атаки коего последует особое приказание.

Линией, разграничивающей районы действий 1‑й и 2‑й армий, назначаю линию селений Липовка, Поломен, Зольтманен, Лётцен, причем вся эта линия считается за 2‑й армией».

Приведенная выше директива командующего фронтом, помимо незначительных дефектов в указаниях о разведке, содержит два главных недостатка. Она узаконивает разброску сил 2‑й армии, так как требует от командующего армией обеспечить направление Августов, Гродно со стороны Лётцена и в то же время иметь главную группировку армии на фронте Мышинец, Хоржеле, а в дальнейшем привлекает его внимание в сторону Алленштейна. Для того чтобы удовлетворить этим требованиям, армия должна была растянуться от Августова до Хоржеле, а в последующем – до Алленштейна. Кавалерия развернулась на фронте от Хоржеле до Вислы, что дает общее протяжение фронта в 300 км, а главные силы армии наступали на фронте 50—60 км. Принимая во внимание наличный состав 2‑й армии к 17 августа, когда еще не подошел 1‑й арм. корпус, а 23‑й арм. корпус был в районе Варшава, Новогеоргиевск и бригада 2‑го арм. корпуса в Гродно, армия имела всего 120 батальонов, 72 эскадрона и 500 орудий. Это дает плотность общего фронта около 40 км на пехотную дивизию, а в переводе на штыки и сабли, считая батальоны по 800 штыков, а эскадроны по 120 сабель, плотность фронта выразится в 320 штыков и 28 сабель на 1 км фронта (1½ роты пехоты, взвод кавалерии и 2 орудия).

Другим крупным недостатком директивы является неверное предположение о силах и расположении противника, как результат неправильного использования конницы, сосредоточенной на флангах армий, а не впереди фронта для широкой оперативной разведки. За линией озер, где предполагалась главная группировка немцев, было всего несколько батальонов, прикрывавших Лётценское озерное дефиле.

К недостаткам директивы следует отнести и неумелую постановку задачи кавалерии. То, что написано в директиве, было известно из кавалерийского устава. Следовало вместо общих уставных фраз поставить кавалерии определенную задачу, направив ее усилия на тот или иной объект. Если же конкретную задачу кавалерии должен был ставить командующий армией, то вообще можно было ничего не писать о коннице, так как командующий армией, к тому же кавалерийский генерал, сумел бы так или иначе распорядиться своей кавалерией. Кажется странным, что командующий фронтом и его начальник штаба, оба кавалеристы[6], смутно представляли себе оперативное назначение стратегической кавалерии, указывая, что она должна вообще делать на театре войны, но ни звука не говоря о том, что, где и когда она должна сделать в данной операции.

Наконец, командующий фронтом и его штаб в основной директиве должны были дать план операции, рассчитанный по времени и пространству, в котором нашли бы конкретное выражение вопросы взаимодействия армий.

В основном план операции кратко сводился бы к следующему:

1‑й этап операции – подход к границе.

1‑я армия – на фронт Владиславов, Пржеросль, Августов.

2‑я армия – на фронт Кольно, Хоржеле, Млава.

Обе армии – к 21 августа.

2‑й этап операции – вторжение в Восточную Пруссию (и встречное сражение).

К 24 августа армии овладевают фронтом: 1‑я армия на рубеже р. Ангерап, Лык, 2‑я армия – Ортельсбург, Уздау.

Последующий ход операции предвидеть и точно указать армиям было затруднительно, так как он зависел от результатов сражения, но командующие армиями должны были получить ориентировку как на случай неудачного исхода первого сражения, так и на случай успеха. В последнем случае армии должны были или продолжать наступление или вести преследование.

3‑й этап операции – поражение германских войск концентрическим наступлением с охватом флангов и выходом на пути отхода (ориентировочно).

К 28 августа армиям овладеть рубежом: 1‑й армии – Алленбург, Растенбург, выбросив конный отряд (четыре кавалерийских дивизии) в Прейсиш-Эйлау, 2‑й армии – Россель, Гутштадт, Остероде, выбросив конный отряд (три кавалерийских дивизии) в Пр. Голянд на пути отхода противника.

4‑й этап операции – завершение поражения немцев и выход к р. Висла (ориентировочно).

К 8—10 сентября, завершив поражение немцев в Восточной Пруссии, армии совершают перегруппировку. 1‑я армия в составе двух своих правофланговых корпусов и двух корпусов с левого фланга 2‑й армии развернется на фронте Эльбинг, Грауденц, Кульм. Блокаду Кёнигсберга и Лётцена, наблюдение за побережьем и оккупацию занятой территории выполняют второочередные дивизии и кавалерийские полки второй и третьей очереди. 2‑я армия, включив в свой состав левофланговые корпуса 1‑й армии и свои правофланговые корпуса, с 1‑й кав. дивизией сосредоточивается в районе Страсбург, Влоцлавск, Серпец для обхода Торнского района с запада. Конные отряды обеих армий объединяются в конную армию (или группу) и первоначально преследуют немцев до Вислы, действуя перед фронтом 1‑й армии с целью довершить разгром противника и захватить переправы через Вислу между крепостями Мариенбург и Грауденц.

Два корпуса (2‑й и 6‑й) переходят в подчинение командующего фронтом. Первый объединит второочередные войска для блокадных операций; второй составит фронтовой резерв в районе Остероде.

Такой расчет приводит к темпу операции в 15 км в сутки, считая пространство от меридиана Владиславов, Августов до Вислы в 240 км и время на преодоление сопротивления немцев и преодоление пространства – 16 суток. При этом базирование 1‑й армии с четвертого этапа операций переносится на железную дорогу Граево – Осовец – Белосток, а 2‑й армии – на железную дорогу Варшава – Млава и Варшава – Влоцлавск, предельная растяжка тыла – 120 км.

2. Встречное сражение 20 августа и его результаты

Командующий 1‑й армией ген. Ренненкампф принял следующее решение:

«Конный отряд под командой начальника 2‑й кав. дивизии Хана-Нахичеванского в составе 1‑й и 2‑й гвард., 2‑й и 3‑й кав. дивизий, без 2‑го и 3‑го Донских каз. полков (всего 76 эскадронов, 48 конных орудий, 32 пулемета) направил на Инстербург, в обход Сталюпенена и Гумбинена с севера с задачей по возможности скрыть направление движения корпусов армии и помешать угону подвижного состава». По времени и рубежам задача конному отряду поставлена не была, а равно не был определен характер оперативного взаимодействия с армейскими корпусами.

Армейские корпуса, развернувшиеся на фронте Ширвинт, Пржеросль (около 60 км), направлялись: 20‑й арм. корпус – севернее Сталюпенена, Гумбинена; 3‑й арм. корпус правым флангом направлялся через Сталюпенен, Гумбинен, а левым флангом – на Вальтеркемен; 4‑й арм. корпус – левым флангом через Пржеросль, Гольдап, Даркемен.

На левом фланге армии отряд ген. Гурко[7] в составе 1‑й кав. дивизии и 5‑й стр. бригады (24 эскадрона, 8 батальонов, 40 пулеметов, 30 орудий) имел задачей наступать южнее Гольдап, Даркемен, обеспечивая фланг армии со стороны Маркграбово и Лётцен.

17 августа корпуса армии должны были перейти границу и овладеть фронтом Сталюпенен, Герминкемен, Ковален.

Действовавшие против 1‑й армии немецкие войска располагались следующим образом. Прикрывавший границу на фронте Пилькален, Маркграбово 1‑й арм. корпус (ген. Франсуа) с 1‑й кав. дивизией (ген. Брехт) был растянут более или менее равномерно на всем прикрываемом фронте с некоторым сгустком против Вержболово, где главные силы 1‑й кав. дивизии группировались у Пилькален, а 1‑я пех. дивизия (ген. Конта) – в районе Сталюпенен; 2‑я же пех. дивизия (ген. Фальк) располагалась в районе Гольдап.

Не зная, что 1‑я русская армия закончила свое развертывание и маршировала к границе, готовая атаковать 1‑й герм. арм. корпус, зная лишь о группировке крупных сил русской кавалерии в районе Шиленен (конного отряда Хана-Нахичеванского), командир 1‑го арм. корпуса, вопреки приказу командующего 8‑й герм. армией ген. Притвица, решил 17 августа провести операцию с целью нанести поражение конному отряду Хана-Нахичеванского силами 1‑й кав. и 1‑й пех. дивизий.

С утра 17 августа войска ген. Франсуа, предприняв наступательные действия против конного отряда Хана-Нахичеванского, попали под удары конного отряда 20‑го и 3‑го арм. корпусов.

Боевые действия этого дня протекали весьма неудачно для немцев. Конный отряд Хана-Нахичеванского своей плотной массой в 76 эскадронов заставил 1‑ю герм. кав. дивизию спешно отойти на Катенау, где она прикрыла фланг и тыл 1‑го германского корпуса. Лично руководивший боем в районе Бильдервейчен, Сталюпенен командир 1‑го корпуса ген. Франсуа развернул около 10 батальонов и 50 орудий (из них 8 тяжелых) и бросил их в наступление на фронт Эйдкунен, Бильдервейчен.

25‑я и 27‑я русские пех. дивизии (3‑й арм. корпус), двигавшиеся на Сталюпенен, утром перешли границу, а около полудня подошли к окопам немцев восточнее Сталюпенена. Части 25‑й и 27‑й пех. дивизий с марша развернулись и атаковали 1‑ю герм. пех. дивизию. 25‑я пех. дивизия прорвала фронт немцев, а 105‑й Оренбургский полк охватил южный фланг 1‑й герм. пех. дивизии. Вследствие этого командир 1‑го германского корпуса отвел 1‑ю пех. дивизию к Сталюпенену, а на выручку охваченного южного фланга бросил четыре батальона 2‑й пех. дивизии, которые, в свою очередь, охватили южный фланг русской 27‑й пех. дивизии. Тем временем севернее 3‑го арм. корпуса через Бильдервейчен подошли колонны 20‑го арм. корпуса, а на южном фланге – колонны 40‑й пех. дивизии 4‑го арм. корпуса. Войска 20‑го корпуса разгромили разрозненные части немцев в районе Бильдервейчен, захватив здесь шесть орудий, а части 40‑й пех. дивизии опрокинули растянутые на широком фронте восемь батальонов 2‑й герм. пех. дивизии и 10‑й конно-егерский полк.

В итоге дня 17 августа 1‑й герм. корпус потерпел поражение. 1‑я пех. дивизия была серьезно потрепана, потеряв часть артиллерии; 2‑я пех. дивизия, действовавшая на широком фронте, была отброшена превосходными силами русских.

Вечером 17 августа командование 8‑й герм. армии установило вторжение 1‑й русской армии в пределы Восточной Пруссии.

Выполняя уже известный нам план обороны Восточной Пруссии, командующий 8‑й герм. армией после получения данных о движении русских с востока и их якобы главной группировке южнее Роминтенской пущи принял решение двинуться с главными силами своей армии против 1‑й русской армии.

20‑й герм. арм. корпус, усиленный ландверными частями, а также гарнизонами привислянских крепостей, был оставлен западнее Мазурских озер против 2‑й русской армии. Сосредоточив 1‑й арм. корпус, дивизию Бродрюка (главный резерв крепости Кёнигсберг), 2‑ю ландв. бригаду, 1‑ю кав. дивизию и 17‑й арм. корпус Макензена в качестве ударной группы на направлении Гумбинен, Сталюпенен, командующий 8‑й армией предполагал нанести этими войсками удар в северный фланг 1‑й русской армии. 1‑й рез. корпус на р. Ангерап, 3‑ю рез. дивизию, 6‑ю ландв. бригаду с одним полком в районе Лётценских укреплений Притвиц оставил в качестве сковывающей группы.

В решении ген. Притвица было два крупных недостатка. Во-первых, он исходил из ложного представления о главной группировке русских, что приводило его ударную группу к фронтальному удару против главной же группировки 1‑й армии, наступавшей в направлении на Гумбинен. При этом 1‑й рез. корпус, 3‑я рез. дивизия и 6‑я ландв. бригада предназначались к роли сковывающей группы, против сковывающей группы русских. Во-вторых, ген. Притвиц, оставляя 20‑й корпус с приданными ему войсками на южной границе, уклонялся от принципа действовать главными силами поочередно против Неманской и Наревской армий. Вместе с тем ген. Притвиц отказался от использования преимущества, специально созданного для обороны Восточной Пруссии, – использования железных дорог для оперативного маневра. В общем же итоге ген. Притвиц разбросал свои войска, направив немного более половины их для участия в первом сражении, от успеха которого зависело последующее ведение операций по обороне Восточной Пруссии. К тому же 20‑й корпус и приданные ему войска были слабы для противодействия Наревской армии, если бы она к тому времени совершила вторжение в южную часть провинции.

К завязке встречного сражения севернее Мазурских озер соотношение сил сторон было следующее:

В общем, немцы имели некоторый перевес сил в пехоте примерно на 1 дивизию, но в коннице уступали русским, имевшим превосходство почти на три дивизии. В артиллерии немцы имели большое превосходство примерно на 20 батарей, в частности на 56 тяжелых орудий, в то время как русские не имели ни одного тяжелого орудия. В общем, можно считать, принимая во внимание указанную выше разницу сил, что стороны при завязке сражения севернее Мазурских озер были примерно в равных силах и, во всяком случае, 8‑я германская армия не уступала 1‑й русской армии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В книге сохранены стилистика текста и орфография оригинала.

Вернуться

2

Начальник генерального штаба ген. Жилинский в марте 1914 г. был назначен командующим Варшавским военным округом.

Вернуться

3

До назначения в Туркестан ген. Самсонов в течение пяти лет был начальником штаба Варшавского военного округа.

Вернуться

4

Рейхсархив. Мировая война, т. II, стр. 48—49. Курсив мой. – Н. Е.

Вернуться

5

Войска 9-й армии, сосредоточенные в Варшавском районе, только в конце первого месяца войны могли получить активные задачи. – Н. Е.

Вернуться

6

Командующий фронтом ген. от кавалерии Жилинский, начальник штаба – ген. от кавалерии Орановский, командующий 1-й армией ген.от кавалерии Ренненкампф, командующий 3-й армией ген. от кавалерии Самсонов.

Вернуться

7

Ген. Гурко – командир 1-й кав. дивизии.

Вернуться