Александр Тараканов
В небе нет остановок. Из воспоминаний авиационного командарма

© Тараканов А. И., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

* * *

Из поздравления кафедры «Боевой подготовки и безопасности полётов» Военно-воздушной академии им. Ю. А. Гагарина генерал-лейтенанту Александру Ивановичу Тараканову, кандидату военных наук, доценту

С чувством глубокого удовлетворения мы хотим отметить, что свой 75-летний юбилей Вы встречаете полным сил, энергии и оптимизма.

Всю сознательную жизнь Вы посвятили служению своему народу и Отечеству, ВВС и Дальней авиации, пройдя путь от курсанта до командующего мощнейшей в мире воздушной армии.

Свыше 13 лет, являясь членом коллектива нашей кафедры, Вы овладели сложным и почетным искусством военного педагога и учёного. Свидетельством этому служит подготовка Вами большого количества командных авиационных кадров, в том числе и высшего состава.

Своим трудолюбием и усердием, высокой культурой, душевной теплотой и отзывчивостью Вы снискали уважение не только на кафедре, но и в академии, а также в строевых частях.

Сегодня, в день Вашего юбилея, искренне желаем Вам, Александр Иванович, крепкого здоровья, долгих лет жизни и дальнейших успехов в труде на благо нашей Родины и её Вооруженных сил.

13 октября 2010 года

Предисловие

По разному приходят люди в авиацию. Одних с детства манит голубое небо, бескрайние просторы пятого океана и непреодолимое желание летать. Другие, прочитав знаменитый роман Вениамина Каверина «Два капитана» и по примеру его героя Сани Григорьева, также идут в авиацию.

Третьи стремятся по примеру отцов и дедов продолжить семейную традицию своих предков, образуя тем самым так называемые авиационные династии. А кто-то просто так, по примеру закадычного друга, хорошего соседа или его родственника решился раз и навсегда связать свою жизнь с авиацией.

На земле много разных интересных профессий. Но среди тех, кто на всю жизнь в качестве постоянного места работы избрал для себя просторы пятого океана, больше всего одержимых людей. И объединяет их, прежде всего, небо. Оно бывает «добрым и злым», ясным и хмурым, а порой очень суровым, грозовым и смертельно опасным.

Тем, кто никогда не испытывал всей прелести полёта, тех эмоций и переживаний, тот, кто не держал в руках штурвал самолета, подчиняя своей воле полёт огромной железной, серебристой до блеска птицы, им очень трудно понять те чувства, которые испытывает лётчик, находясь высоко над землёй, где совершенно нет никаких остановок. Там, высоко в небе лётчик мчится только вперёд, он не может сдать немножко назад, у него отсутствует возможность включить заднюю скорость, потому что у самолета, по определению, её просто нет. Термин «авиация», как известно, происходит от латинского слова «avis» – птица. Не так давно, по меркам мировой истории, люди пришли к мысли и созданию летательного аппарата. Это произошло от мечты, от чувства и разума. Человек – существо любознательное и ему хотелось взлететь не из простого любопытства, а из-за неиссякаемой потребности к познанию нового, ещё неизведанного.

История авиации подтверждает, что люди начали летать, когда полёт не только не приносил летчику материальной выгоды, но и таил в себе в основном значительную угрозу увечья и даже гибели. И тем не менее любовь к самолету – одна из специфических особенностей этой профессии. Известно, что летчики нелегко расстаются с самолетом при возникновении на борту аварийной ситуации. Поэтому многие из них идут до конца, пытаясь спасти машину, при этом совершенно не думая о последствиях лично для себя. Самолет для летчика друг, которого нельзя бросить в беде.

Особенно остро это чувствуют командиры кораблей многоместных самолетов, например, в Дальней и Военно-транспортной авиации, так как кроме друга, самолёта, у него есть ещё и экипаж. Командир в ответе за всех, он их надежда, он их спаситель. И они, члены экипажа, верят в него, что всё будет хорошо. Именно любовь к небу, забота о самолёте и ответственность за жизнь экипажа – специфические особенности профессии летчика.

Я не буду дальше развивать теорию воздухоплавания. Цель моего повествования заключается в том, чтобы рассказать о своем пути в авиацию и в авиации. Поделиться мыслями о той работе, которую мне пришлось выполнять на протяжении более шестидесяти лет, сначала службы, а затем работы в авиации на гражданском поприще. Хочется рассказать о тех людях, которые сделали из меня боевого летчика Дальней авиации. О тех людях, которые бок о бок со мной служили, трудились, летали, а также помогали мне в карьерном росте, вплоть до командующего крупнейшим авиационным объединением стратегического назначения под секретным в то время наименованием 46 ВА ВГК(СН). Конечно, не многие, связавшие свою жизнь с авиацией, достигают высоких должностных вершин. Как говорится, у каждого своя высота. Одни с помощью «мохнатой руки» растут, как грибы, не покидая центральный регион. Другие карабкаются вверх, пробивая дорогу себе собственным «горбом, потом и кровью», скитаясь по многочисленным гарнизонам, и постоянно обучаются. При этом не считают зазорным учиться у старших, равных и даже младших по положению, но имеющих определённый жизненный, служебный и профессиональный опыт. А третьи – волей судьбы, стечением обстоятельств, а порой, просто каким-то необъяснимым везением достигают того, о чем прежде даже и не мечтали. Кому-то вообще карьеру и крылья «подрезают», ломают «через колено» жизни и человеческие судьбы так называемые власть предержащие.

К примеру, отношение к авиации во времена правления страной Н. С. Хрущевым. Тогда уделялось большее внимание ракетам – это, бесспорно, очень хорошо, но опыт войн и конфликтов гласил, что без авиации добиться успеха в бою и операции практически невозможно. И вообще, вооруженные силы были значительно сокращены в те годы, чем был серьёзно снижен их боевой потенциал.

Взять эпоху правления «архитектора перестройки» М. С. Горбачёва. Под эгидой «перестройки, плюрализма мнений, консенсуса, гласности, широкой демократизации страны, нового мышления и разрядки напряженности» были проведены реформы, более всего направленные на разоружение наших Вооруженных сил и значительное снижение их ядерного потенциала. В результате односторонней политики по разоружению, прекращению существования Варшавского договора, значительного ухудшения экономического положения государства и в целом жизни советских людей «процесс пошёл», по словам М. С. Горбачёва, который в 1991 году привел к развалу СССР и возникновению Содружества Независимых Государств (СНГ).

В новом государстве – Российской Федерации, её президент Б. Н. Ельцин продолжил политику обеспечения Вооруженных сил по остаточному принципу. Особенно сложными были эти годы для авиации. Сократились до минимума заказы на поставку авиационной техники в войска из промышленности. Летный состав из-за малого остаточного ресурса самолетов и двигателей, а также минимальных поставок горюче-смазочных материалов в войска имел недостаточный налет, что приводило к его дисквалификации и, естественно, к снижению боеспособности летных частей и ВВС в целом. Президент Б. Н. Ельцин довольно часто менял министров обороны Российской Федерации, однако, от их частой замены боевой потенциал Вооруженных сил, естественно, увеличиваться не мог. Нужны были реальные материальные вливания в военно-промышленный комплекс (ВПК).

Наконец, нельзя не упомянуть о действиях министра обороны РФ Сердюкова Анатолия. Под видом оптимизации боевого состава соединений и частей, их материального снабжения, а также подготовки военных кадров и соответственно количества военно-учебных заведений под его руководством были проведены «реформы», которые значительно подорвали боеготовность и боеспособность Вооруженных сил страны в целом. Существенно при этом была снижена роль военной науки. Что касается авиации, то можно сказать, что «реформами» все сделано с точностью до наоборот. Самолеты сосредоточивались на нескольких аэродромах, вместо того чтобы их рассредоточить, как делалось ранее в интересах их сохранения от ударов противника. Освободившиеся аэродромы приходят в запустение, объекты и средства обеспечения на них разрушаются и растаскиваются. Вновь всё восстановить обойдётся государству очень дорого. А восстанавливать придется всё и вся. Враг не дремлет. Мы не должны допускать впредь, чтобы государственные дела по обороне страны поручали выполнять некомпетентным в военном деле чиновникам типа Анатолия Сердюкова.

Часто можно услышать теперь, особенно за рубежом, что мы якобы проиграли холодную войну. На мой взгляд, это совершенно неверно. Мы, военные люди, делали всё возможное и всё от нас зависящее для обороноспособности страны. Особенно это видно было во времена руководства страной Л. И. Брежнева. В этот период авторитет и мощь Вооруженных сил были на пике своего могущества. А военная авиация достигла наибольших успехов в своем развитии. Очень жаль, что об этом сейчас приходится только вспоминать, размышлять и мечтать. Что касается холодной войны, то проиграли её отдельные политики-либералы, которых, на мой взгляд, можно причислить к пятой колонне. Им не удалось втянуть и подмять Россию и наш народ под западные ценности. Время покажет, внутренние и внешние обстоятельства всё расставят по своим местам. Мне довелось поучаствовать в жизни страны на стыке двух веков XX и XXI, захватив мирное и военное время, восстановление народного хозяйства после войны с немецко-фашистскими захватчиками, построение «развитого социализма» и, к сожалению, развал моей Великой Страны – Союза Советских Социалистических Республик.

Теперь на дворе идёт уже XXI век, а родился я 13 октября 1935 года на Ярославской земле, которая в истории России широко известна такими городами, как Углич, Переславль-Залесский, Данилов, Петровск и Ростов Великий. Моё раннее детство проходило в деревне за несколько лет до Великой Отечественной войны. Очень четко помню её начало, особенно смятение на лицах родных, близких и соседей. В последующем опишу это более подробно. Пошел в школу в 1943 году после победоносной Сталинградской битвы. В декабре 1952 года, обучаясь в 10-м классе, поступил в Ярославский областной аэроклуб, в котором изучал, а в последующем и летал на самолете По-2. Так я связал свою жизнь с авиацией, которой посвятил более 60 лет. За эти годы прошел длительный авиационный путь. Вначале – курсант аэроклуба, затем военного авиационного училища летчиков г. Балашова. После окончания училища в 1955 году от Дальней авиации был направлен на лётную стажировку в качестве летчика-стажёра на самолетах Ли-2 в Московское управление Аэрофлота, в подмосковный аэропорт Быково. По окончании стажировки в Аэрофлоте – служба и полёты в качестве помощника командира и командира корабля на самолетах Ту-16 боевого авиационного полка в гарнизоне Озерное Житомирской области. Затем – учеба в Военно-воздушной академии им. Ю. А. Гагарина. После успешного окончания академии в 1968 году получил назначение в Приморье, где трудился заместителем командира эскадрильи, командиром эскадрильи и заместителем командира полка на самолетах Ту-16 в гарнизоне Воздвиженка. Осенью 1969 года был переведен в гарнизон Серышево Амурской области в соединение на самолётах 3М, в котором прошел должности заместителя командира полка, командира полка и заместителя командира дивизии. В октябре 1975 года был назначен командиром стратегической дивизии на самолётах 3М в гарнизоне Энгельс.

Далее была учеба в Военной академии Генерального штаба им. К. Е. Ворошилова (ВАГШ), которую окончил в 1979 году и был назначен начальником штаба 8-го отдельного тяжелобомбардировочного авиационного корпуса (отбак) Дальней авиации в г. Иркутск. Затем в январе 1980 года был назначен командиром 6 отбак в г. Смоленск. В августе 1980 года на базе 6 отбак была сформирована 46-я воздушная армия Верховного главнокомандования стратегического назначения (ВА ВГК(СН) со штабом в г. Смоленске. Командующим армией назначили меня. В августе 1987 года был назначен начальником командного факультета в ВВА им. Ю. А. Гагарина. На этой должности трудился 5 лет до июня 1992 года. В этот период защитил диссертацию кандидата военных наук, стал доцентом.

По увольнении из Вооруженных сил в запас продолжил преподавательскую деятельность в академии вначале на кафедре № 14 «Тактика ДА и ВТА», а в последующем на кафедре № 13 «Боевая подготовка и безопасность полетов». К большому сожалению, ВВА им. Ю. А. Гагарина в 2011–2012 годах интенсивно претерпевала реорганизацию с переводом её в г. Воронеж.

Заниматься своим любимым авиационным делом стало негде и не с кем. Поэтому, подумав, я решил, что настала пора изложить весь этот мой жизненный путь в форме воспоминаний и размышлений. Ведь на каждом его этапе было очень много интересных событий в мире, в нашей стране, особенно в военном авиационном плане, о моём личном участии в этих событиях и как мне во всем помогала семья и люди, с которыми мне довелось служить. Прежде всего моя супруга Надежда Степановна, мои дети, мои братья, мои сослуживцы и друзья, которым я глубоко признателен и благодарен. Подумал при этом, что творческая работа будет не с чистого листа.

В последние годы издано уже несколько книг из рубрики «Воспоминаний…» нашими командирами-руководителями Дальней авиации, прежде всего В. В. Решетниковым, П. С. Дейнекиным, И. И. Хворовым, В. С. Ивановым, А. Н. Осипенко, С. С. Ларцевым, А. Д. Жихаревым. Очень интересные книги, произведения военно-патриотической направленности, которые читателю-авиатору принесут неоценимую пользу. Решил обратиться за советом к Василию Васильевичу Решетникову, генерал-полковнику, Герою Советского Союза, в прошлом командующему Дальней авиацией, заместителю ГК ВВС, имеющему солидный опыт творческой, писательской деятельности, нашему бессменному учителю и наставнику. Он мне такой дал совет, довольно коротко: «Александр Иванович, пишите, пишите. Вам есть, о чём писать!» Более того, члены моей семьи, товарищи и друзья давно советовали заняться этим творчеством. Взялся за написание «Воспоминаний…» и вижу, что мысленно заново начинаешь как бы «проживать» свою жизнь: свою службу и работу, особенно полёты, удачи и неудачи, различные учения, эпизоды и инциденты, взаимоотношения с сослуживцами и так далее. Конечно, читатель, особенно летчик, командир или другой какой-либо специалист-авиатор думаю, что будут иметь своё мнение по различным событиям из моего повествования. Это очень хорошо и весьма полезно.

Я благодарен товарищам, которые своими советами, напоминанием о некоторых интересных эпизодах и лицах, причастных к ним, оказали помощь и содействие в работе над книгой моих воспоминаний. Это генерал-лейтенанты Жихарев Анатолий Дмитриевич, Опарин Михаил Михайлович, Осипенко Александр Николаевич, генерал-майор Постоев Александр Николаевич, полковники Лазарев Александр Филиппович, Зрнич Владо Душанович, Саперов Владимир Ильич, Ромаков Николай Евгеньевич и ряд других сослуживцев.

Вот моя деревня, вот мой дом родной

Более ёмкого, близкого и родного чувства, на мой взгляд, не возникает в сердце от мысли о Родине. Мне каждый раз представляется отчий дом, где я вырос, мои родители и вся наша семья, деревня и соседние деревеньки, конечно, река Волга, город Ярославль с сильно развитой промышленностью, школа, где я учился. Рядом церковь Михаила Архангела, которая работала всегда, даже в годы войны. А всего у нас в пригороде Норский Посад на одном квадратном километре стоят до сих пор четыре церкви. В настоящее время во всех ведётся богослужение. Мой родной дом находится в деревне Платуново. Это в полутора километрах от городской черты города Ярославля, а до Волги рукой подать, минут 20–25 ходьбы, на велосипеде – 12 минут, из дома видны проплывающие пароходы.

Но сказать здесь о городе Ярославле только как о промышленном городе будет явно недостаточно. Это один из исторических и культурных центров России. В Ярославле в те годы выпускникам школ, молодежи была возможность выбрать, где учиться и получать профессии. Это – в педагогическом, технологическом, сельскохозяйственном и медицинском институтах, а также в нескольких техникумах и профтехучилищах. Первый в России театр появился в XVIII веке здесь, в Ярославле, ныне имени Федора Григорьевича Волкова, его основателя. Знаменитое историческое произведение «Слово о полку Игореве» было найдено в Ярославском кремле. Первая в мире женщина-космонавт Валентина Терешкова тоже из Ярославля, училась в нашем аэроклубе. Удивительно, но факт, фронтовики так говорили: «Как увидишь автомашину полуторку или трёхтонку, а резина на колёсах у этих машин с Ярославского шинного завода, как будто на родине побываешь». Да, что говорить, я сам всю свою жизнь в авиации пролетал на самолётах, шасси которых были обуты шинами Ярославского шинного завода. Меня от этого всегда тоже гордость обуревала. Знаменитый фильм «Женщины» снимался в основном в Ярославле. Одни беседки на набережной реки Волги в некоторых эпизодах чего стоят! Когда смотришь этот фильм, то каждый раз вспоминаешь знакомые места и, конечно, на душе становится очень тепло.

В целом, у молодого поколения на Ярославщине в те годы была возможность выбора, где учиться, получать образование и профессию, где трудиться, на производстве или в сельском хозяйстве, а также осваивать азы военного дела в Добровольном обществе содействия армии, авиации и флоту (ДОСААФ). Особенно плодотворно работали в те годы в Ярославле аэроклуб и морской клуб. В судьбе моей и моих братьев в выборе профессии эти учебные заведения с военным уклоном имели важную, вернее, решающую роль. Об этом изложу позднее, а сейчас – о следующем.

На самом-то деле родился я в деревне Патерево, которая расположена метров на 800–1000 дальше от города. Родители приобрели домик в деревне Платуново, когда мне было от роду всего лишь около года, поэтому я и считаю его родным. Мои братья, Юрий 1938 года рождения и Валерий 1941 года рождения, появились на свет уже в деревне Платуново.

Наша деревня входила в состав колхоза с «говорящим» названием «Страна Советов». Вообще колхоз состоял из четырёх деревень: Платуново, Патерево, Максимовское и Крюковское. Это было хорошо развитое по тем временам хозяйство. В каждой деревне была сформирована бригада из колхозников, имелась конюшня с лошадьми, которыми обеспечивалась потребность бригады в тягловой силе. В районе деревни Патерево были сосредоточены два скотных двора-коровника, телятник, курятник, сад, пасека, мельница, ледник, сепараторная для переработки молока, кузница и пожарное депо. В деревне Максимовское – свинарник и кузница, в Крюковском – овчарня. Между деревнями, в центре находились склады овощные и зерновые, рига, клуб, колхозная контора, детский дом для эвакуированных детей из Ленинграда и детский сад.

С началом войны большинство лошадей было мобилизовано в армию, а вся тягловая работа в основном осуществлялась на быках. Мужчин почти не осталось, все ушли на фронт. Везде – старики, женщины и подростки. Однако хорошо помню, что поля обрабатывались, скот был ухожен, урожай собирали, государство получало необходимые продовольствие и фураж. К концу войны часть лошадей вернули в колхоз.

Что касается фронтовиков, то следует особо отметить – возвратились единицы, как правило, с ранениями и наградами. В каждой семье или муж или сын не вернулись с войны.

Наш колхоз прочно стоял на ногах, через год после войны было проведено электричество и радио в каждый дом, появился колесный трактор ХТЗ и грузовой автомобиль полуторка. В последующем в скотных дворах установили автопоилки и оборудование для дойки коров. Требовалось, чтобы внутри помещений для скота соблюдался порядок и чистота. Каждая доярка была ответственна за уборку навоза в своей группе коров. В этом важном деле ей помогали члены семей. Наш отец и мы, сыновья, тоже помогали нашей матери-доярке. Навоз вывозили за пределы скотного двора, где его скапливалось огромное количество. В зимний период каждая бригада развозила навоз лошадьми по своим полям, а по весне его разбрасывали равномерно по всей площади поля для удобрения. В послевоенный период начали использовать для удобрения почвы на полях и минеральные удобрения. Хорошо запомнил, что в нашем колхозе соблюдалась травопольная система земледелия, которая способствовала повышению урожайности различных культур. Например, на поле между деревнями Патерево и Платуново, помню, был получен урожай ржи 36 центнеров с гектара. В то время это было достижением.

В этот послевоенный период агрономом в колхозе был Торопов Василий Федорович, офицер запаса, уволенный из армии сразу же после войны. Он окончил Ленинградский сельскохозяйственный институт. Агроном колхоза с семьей жил в нашей деревне в колхозном доме. В последующем Василий Федорович Торопов трудился на руководящих должностях по партийной и государственной линиям. Длительное время возглавлял Ярославский облисполком, а затем Министерство сельского хозяйства РСФСР в Москве. После ухода на пенсию Василий Федорович из Москвы перебрался жить в Ярославль, которому посвятил лучшие годы своей трудовой жизни. Нашу деревню не забывал. В летний период, когда я тоже был уже на пенсии, мы с ним встречались каждый раз у нас в деревне. Очень интересный человек. У нас дома в деревне Платуново хранится его книга «Незабываемое» (записки председателя облисполкома) с дарственной надписью: «Глубокоуважаемым землякам Александру Ивановичу и Надежде Степановне Таракановым. Для воспоминаний о прошлом и размышлений о настоящем и будущем. От автора, с уважением, Василий Торопов».

На примере нашего колхоза ясно видно – какая же великая роль принадлежала нашим женщинам – труженицам в годы войны и после её окончания в поле и на производстве. Много фильмов создано об этом, но не надо ходить в кино, я это видел каждодневно у нас в колхозе, более того, очень часто была слышна не только женская речь, но и песни, где они трудились или отдыхали. В те годы в каждой деревенской семье было немало детишек, так называемое «поколение детей войны», и этому поколению довелось строить «развитой социализм». Страна быстро восстановила разрушенное войной хозяйство, приложив при этом немало усилий. Родители мои были активными участниками во всех делах вместе со всей страной.

Мой отец, Иван Александрович Тараканов, 1906 года рождения. В их семье в деревне Патерево было семеро детей: три мальчика и четыре девочки. В феврале 1918 года папа моего отца, мой дед Александр, умер от брюшного тифа, а через две недели и его мать, моя бабушка Александра, тоже ушла из жизни по той же причине. Умирая, она сказала детям дословно следующее: «Ну, дети, вы еще немножко поживёте, там пуд ржи еще остался».

Можно представить сложность ситуации – старшей девочке 14 лет (моя тётя Настя), моему отцу 12 лет, а младшему мальчику Петру – всего восемь месяцев. Отец рассказывал, как они выживали. Особенно трудно было с малышом, надо было выкормить его, грудного молока, конечно, не было. «Нажуём хлеба, завернём в тряпочку, свяжем её, как соску, и даём ему сосать». И ведь выжили, все выросли, были грамотными, в последующем создали свои семьи. Конечно, они помогали друг другу. Имеющиеся родственники, дядюшки и тётушки, как могли, видимо, помогали. Да и советская власть, хотя и молодая, без внимания не оставляла. Мой отец некоторое время «служил в мальчиках» в Норском Посаде, там был обучен сапожному мастерству, посещал школу в Норском, был грамотным, знал арифметику, алгебру, геометрию, рисовал, играл в шахматы. Впоследствии получил профессию дорожного мастера. Особенно хочу отметить то, что отец был профессиональным сапожником, он мог шить сапоги, ботинки, сандалии, туфли, при этом колодки для обуви и деревянные гвозди изготовлял сам, кроме этого он был хорошим столяром.

Военную службу наш отец проходил на Камчатке, в пограничных войсках. Как писал в стихотворении мой двоюродный брат Владимир Иванович Дуденков:

Дядя Ваня не станичник,
А бывалый пограничник.
На Камчатке он служил,
Нашу землю сторожил.

После службы в Красной армии отец некоторое время трудился председателем Некрасовского сельского совета, то есть сельсовета, на землях которого был наш колхоз «Страна Советов». В последующем он работал дорожным мастером при строительстве дороги Ярославль – Москва на участке Петровск – Переславль-Залесский в районе деревни Осокино. Ныне, проезжая на своём автомобиле эти места, всегда вспоминаешь своего отца – это он строил.

В начале войны отец возглавлял бригаду по строительству укреплений вокруг города Ярославля для отражения на случай прорыва гитлеровцев. Была у него застарелая болезнь – язва желудка, трудное детство давало знать о себе, поэтому на боевом фронте ему не пришлось участвовать. После трудового фронта до конца войны отец трудился на Константиновском нефтеперерабатывающем заводе (НПЗ) им. Д. И. Менделеева по профессии бондаря.

Меня всегда удивляла в моем отце особенность его характера – это неторопливость, какая-то степенность, умение слушать собеседника, он никогда не ввязывался в ссоры, был таким добрым, что к нему как-то всегда тянулись люди. Деревенские мужички приходили побеседовать, вместе покурить или попросить гвоздей, чтобы что-то починить, позаимствовать табачку или узнать «нет ли бражки для опохмелки». Сам же он по таким вопросам никогда ни к кому не обращался и не ходил. Его всегда называли по имени-отчеству, а наиболее близкие товарищи звали его просто Ванюк. Характерно и то, что около моего отца частенько вилась соседская детвора. Сколько себя помню, с детства у нас всегда были коньки и лыжи, которые отец мастерил сам, используя доски от старых бочек, носы загибал, распарив их в бане.

Наверное, мы все три брата были не случайно хорошими лыжниками, а младший брат Валерий – чемпион мира, заслуженный мастер спорта и заслуженный тренер России. Что касается меня, то я был чемпионом школы, района, города и области среди школьников. В 9-м и 10-м классах ездил на республиканские соревнования в г. Вологду и г. Архангельск, а в военном училище и в академии входил в лыжные сборные команды. Лыжи не забросил и по сей день, частенько с удовольствием выхожу на лыжню. С сожалением отмечу, что на лыжне теперь не так людно, как это было раньше. Особенно мало молодежи. Видишь молодых людей чаще в заботах о хлебе насущном за рулем своего автомобиля.

Очень часто отец рассказывал о Камчатке, о службе пограничником, о тех нагрузках, которые приходилось переносить. Говорил: «Ну что вы тут бегаете на лыжах, мы, бывало, не попусту бегали, от меня ни один японец не смог уйти». На самом деле, ведь Курильская гряда и половина Сахалина были в руках Японии после Русско-японской войны 1904–1905 годов. И отцовские воспоминания были не пустым звуком. Пограничникам на Камчатке было чем заниматься в те далекие времена конца 20-х и начала 30-х годов.

Через некоторое время после войны отец по приглашению тогдашнего председателя колхоза И. А. Новикова перешел трудиться на колхозную ниву. Ему было поручено возглавить строительство двух плотин на речке, протекающей мимо деревень Максимовское и Патерево. Вода была нужна в большом количестве для скотных дворов, где оборудовалось автопоение и автодоение. Выполнив эти работы, отец перешёл к работе конюхом. Я заметил, что он очень любил лошадей и вообще животных. Не зря у него в военном билете обозначена военно-учетная специальность – кавалерист.

В летний период мне как старшему сыну приходилось помогать отцу во всем, в том числе и в уходе за лошадьми на конюшне, а в темное время суток пасти лошадей – в ночном. В ночном, как правило, кто-нибудь из младших братьев был со мной, поскольку одному было и скучно и опасно. В те послевоенные времена бывали частые случаи хищений колхозных животных, в том числе и лошадей. Небольшой топорик за ремённым поясом был моим вооружением. Шел мне тогда всего двенадцатый год. Каждое лето у отца случалось обострение язвы желудка и ему приходилось длительное время находиться в больнице на излечении, поэтому все заботы ложились на меня, и по дому и по конюшне. За мою работу в колхозе мне начислялись трудодни.

Особенно тяжелым был летний период 1947 года. Весной сдал экзамены за 4-й класс и сразу же приступил к работе с отцом. Нашей семье в этот год сильно не повезло: в лесу на пастбище пала корова – остались без молока, лиса перетаскала кур – остались без кур-несушек, отец – в больнице. Мать одна и трое ребят. Было очень голодно, выручала картошка, это было наше спасение. А в начале августа в колхозе была выдана на трудодни каждой семье небольшая часть урожая поспевшей ржи. Для нас это был великий праздник, так как всю весну и лето жили без хлеба, люди пухли от недоедания, случались и смертельные исходы. В конце декабря этого года была отменена карточная система обеспечения народа продуктами и проведена денежная реформа. Хорошо это помню, народ с облегчением вздохнул. Я учился уже в пятом классе.

В конце 50-х годов во времена руководства страной Н. С. Хрущева наш колхоз всем составом влился в совхоз, который объединил все другие колхозы на территории Некрасовского сельсовета. Этот совхоз в настоящее время представляет современное сельскохозяйственное предприятие с животноводческим комплексом, развитой научной и исследовательской работой по выведению семян хлебных культур. При этом тесно взаимодействует с сельскохозяйственной академией. Все работы в совхозе механизированы.

Отец, потрудившись в совхозе несколько лет, перешел работать на кирпичный завод по своей любимой профессии – сапожником. Мы, братья, когда приезжали в отпуск, а всегда старались попасть вместе, частенько посещали отца на его работе, это рядом с деревней Платуново. Оформив пенсию, отец длительное время продолжал трудиться на кирпичном заводе. Следует отметить, что отцовская пенсия была очень скромная, несмотря на очень большой трудовой стаж. Вообще в те времена социальные органы не слишком баловали тружеников села. Надо было видеть, как отец радовался этим встречам. Родители, конечно же, гордились своими сыновьями. Однако никакого зазнайства не было, сама скромность и простота родителей – вот что отличало их по жизни вообще.

Думаю, что настала пора рассказать о матери. Наша мать, Екатерина Федоровна Тараканова, урожденная Галочкина, родилась 3 декабря 1908 г. в деревне Патерево. Их семья была также многодетная – семеро детей: четыре девочки и три мальчика. Вообще надо отметить, что в начале XX века в деревнях каждая семья имела, как правило, 5–7 детей. Мой дед, Федор Андреевич Галочкин, отец моей матери, имел рост выше среднего, статный, носил усы, как у И. В. Сталина, коммунист, по профессии маляр, однако он неплохо мог писать картины маслом. В их доме, в левом углу в передней комнате, от пола до потолка стоял портрет И. В. Сталина, написанный масляными красками. Братья моей матери: Алексей, Николай (мой крёстный отец) и Анатолий – все отличные баянисты, участники войны. Алексей (офицер) погиб в самом начале войны. Николай (офицер-танкист) прошел всю войну. Анатолий, участник Курской битвы, был уволен из армии по ранению.

Дед Федор Андреевич всю войну и после её окончания длительное время трудился на Ярославском автозаводе (ныне моторостроительный завод). Примечательно отметить, что автомобили для фронта были покрашены руками и моего деда. Он был немногословен, не курил, трезвенник, я бы сказал, даже суров. В его библиотеке было много политической литературы, в том числе такой, как Краткий курс истории ВКП(б), Основы ленинизма и другие основные книги для партийцев. Помню также и то, что он много трудился на своем приусадебном участке в деревне, особенно по заготовке сена для животных и дров в лесу. Дед ушел из жизни в возрасте 65 лет в 1950 году.

Братья и сестры моей матери, родственники отца дружно семьями собирались на праздники. Поскольку баянисты были свои, то всегда звучала музыка и песни, этого забыть невозможно. Печально, что никого из них теперь не осталось. Осталась только о них добрая память.

Старший брат моей матери, Алексей Федорович, был закадычным другом моего отца, оба 1906 года рождения, видимо, не случайно моя мать и мой отец стали моими родителями. Вот в такой семейной обстановке росла и воспитывалась моя мать. С раннего детства ей, старшей из дочерей, пришлось помогать родителям по дому: топить русскую печь, готовить еду на всех, следить за порядком и чистотой, ухаживать за животными.

Трудная деревенская обстановка отнимала всё время, поэтому учиться в школе ей пришлось не долго, её учила сама крестьянская жизнь. Те времена были суровые: революция 1917 года, Гражданская война, коллективизация – всё это влияло на становление каждого человека, особенно на женщину в деревне. Главными этой жизненной школы у матери стали знания и умения, необходимые для труда в саду и поле, в присмотре за животными, для создания домашнего уюта и воспитания детей.

Мои родители достойно выполнили свой главный жизненный долг: обустроили дом, воспитали трех сыновей и посадили сад, которым мы пользуемся и теперь. В доме у матери был всегда полный порядок, каждая вещь имела своё место, распорядок дня никогда не изменялся, как говорили в деревне, всё шло своим чередом. Ей было очень трудно, женской помощи нет, в доме были одни мужчины, поэтому нам, сыновьям, с раннего детства пришлось матери помогать во всем: в доме, в саду и поле, в уходе за домашними животными, в заготовке сена на зиму для животных и дров.

Внешне мать не была торопливой, но всё делала быстро, ловко, без суеты и своевременно. Длительное время мать работала в колхозе дояркой на скотном дворе в деревне Патерево. Никто из доярок не мог ухаживать за быком-производителем, очень суровым и свирепым, все боялись его. Однако нашей матери он почему-то подчинялся и ей, помимо своей группы из 12 коров, пришлось ухаживать и за быком. Очень сложным в ту пору был у матери распорядок дня. Уходила на скотный двор к четырем часам утра, там – утренняя дойка, уход за животными, затем приходила домой, топила печь и готовила пищу для семьи. Кормила и отправляла нас в школу, наводила порядок в доме. Затем снова на скотный двор – обеденная дойка и уход за животными, опять возврат домой, мы приходили из школы, обед, уроки, вновь скотный двор – вечерняя дойка, уход за животными, дома – тоже вечерний уход за домашними животными и семьёй. И так изо дня в день. Мать, конечно, очень уставала. Мы все, в том числе и отец, как могли, помогали матери. Надо отметить, что в те далекие времена в колхозной деревне такая напряженная жизнь протекала в каждом доме, каждой семье.

Во время сенокоса и жатвы матери поручалось самое ответственное задание – метать стога сена и скирды клевера или соломы. Она находилась наверху и ровно укладывала то, что ей подавали снизу, получались красивые и высокие стога и скирды, при этом хорошо всё сохранялось от ненастья, а зимой было удобно из них брать содержимое, сено, клевер или солому.

На молотьбе матери приходилось выполнять также самое ответственное дело – это «задавать» снопы в приёмное устройство молотилки. Не у каждого это получалось, поскольку молотилка при работе как бы «захлёбывалась и взвывала», при этом были потери зерна. Мать ловко и быстро «распушала» поданные снопы и задавала их, молотилка при этом работала ровно и без потерь. С тех пор прошло много времени, а мне кажется, как будто это было вчера: вижу свою мать на этих участках работы, такую ловкую, красивую, с сильными руками, невысокого роста и румяную, очень довольную результатами своего труда.

Нашу мать очень уважали. Она не была конфликтной, была очень рассудительной, но если уж кто-нибудь её обидит, она годами не разговаривала с обидчиком. К нам в дом очень часто захаживали соседки: поговорить, попить вместе чайку, позаимствовать спичек, соли, закваски для приготовления домашнего хлеба или посмотреть телевизор, поскольку он появился у нас в доме раньше других. Интересен и такой факт, мать по характеру своему не допускала, чтобы кто-то в чем-то её смог обогнать, сделать быстрее или больше. И этого она не скрывала. Это был её соревновательный дух. Она заложила и в наши характеры этот дух. Думаю, что такая черта в целом не является отрицательной, а наоборот, помогала нам в нашем воинском труде, нашей службе, работе и спорте.

А какие она пекла пироги! Пышные, румяные и вкусные, запах их распространялся на весь дом. Когда гости хвалили её за них, она говорила с усмешкой: «Ну вот, была бы коровка и курочка, испечет и дурочка!» В праздники при общении с гостями была очень задорная, могла и спеть и сплясать. Отмечали в нашем доме праздники: Рождество, Пасху, 21 июля – Казанской иконы Божьей Матери и Михайлов день. Родители ездили в гости к родственникам в г. Ярославль на 1 мая и 7 ноября, гостили, как правило, несколько дней – пока не повидают всех родных.

И ещё очень интересный факт. С самого юного возраста мне запомнилась песня о девушке Катюше и её любимом друге, пограничнике. Вот слова из этой песни:

Расцветали яблони и груши.
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой…

Мне всегда думалось, что эта песня сложена о нашей матери, поскольку её тоже многие называли Катюшей, Катей, Катериной, но чаще – Катюшей. Действительно, всё совпадает: рядом протекает река Волга, берега крутые, туман по утрам стелется вдоль Волги, а наш папа тоже был пограничником. «Всё! Эта песня о нашей маме» – так думал я тогда. Прошло уже очень много лет, а как только услышу эту любимую с детства песню, в моем сознании всегда она ассоциируется с нашей матерью. В честь её памяти внучку моего младшего брата Валерия Ивановича назвали Екатериной. Надеемся, что она унаследует все самые лучшие черты от своей прабабушки Екатерины Федоровны. Брат Валерий Иванович иногда с гордостью говорит, что «внучка Катерина вся в прабабушку Катю». Хорошо бы так!

Большинство из наших сверстников в деревне бросили учебу в школе, окончив 5–6 классов, была необходимость помогать родителям, начинали трудовую деятельность. Наши родители не пошли по этому пути в отношении нас, сыновей. Попытки бросить учебу, глядя на ровесников, у нас не увенчались успехом. Отец и мать, несмотря на трудности, приняли все меры к тому, чтобы мы учились. Отец часто посещал школу, общался с учителями, контролировал, нет ли прогулов и каковы наши успехи. Рубеж 5–6-х классов мы поочередно прошли, а далее уже и не нужно было контролировать, мы входили во вкус учебы, становились активистами в художественной самодеятельности и в спортивных мероприятиях в школе, особенно по лыжам, где нам, братьям, не было равных. Каждый из нас, успешно окончив среднюю школу, продолжил учебу далее: я и средний брат Юрий Иванович окончили летные училища в Балашове и Тамбове, соответственно, а младший брат Валерий Иванович – педагогический институт в Ярославле. Думаю, что основная заслуга в этом – это результат усилий наших родителей. А в деревне у взрослых было тогда совсем иное мнение: «Иван-то Тараканов совсем ничего не понимает, деткам нужно идти работать, а он их учит».

Учиться в нашей школе № 17 города Ярославля было интересно и престижно. Это одна из старейших в России школ, была основана ещё в середине XIX столетия и функционирует до сего времени. Конечно, она претерпевала перестроения. Главное то, что учителя были у нас в школе очень ответственные, грамотные, а педагоги-мужчины – все участники войны, патриоты, имели серьёзные ранения, мастера своего учительского дела.

Подавляющее большинство выпускников нашей школы поступали в вузы страны, стали инженерами (в том числе и в космонавтике) и геологами, моряками и летчиками, речниками и педагогами, агрономами и знаменитыми спортсменами-олимпийцами. В школе имеется музей, где очень много экспонатов и стендов, есть рубрика и о нас, трёх братьях Таракановых. Школа гордится этим, говорят, что это «наша легенда». Возможно это и так. Старший – командарм, генерал-лейтенант, летчик, кандидат наук, доцент. Средний – летчик, офицер, первый летчик 1-го класса в авиаотряде гражданской авиации города Ярославля. Младший – чемпион мира, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер России, подполковник. Такие сведения, конечно, для школьников имеют важное воспитательное значение.

Каждый год в феврале в городе Ярославле проводятся лыжные гонки имени В. И. Тараканова. Средства массовой информации широко информируют об этих мероприятиях в прессе, по радио и телевидению. Мой младший брат Валерий Иванович каждый год бывает на этих соревнованиях, победителям лично вручает кубки и памятные знаки. На этих соревнованиях всегда присутствуют руководители области и города. При этом хочу отметить, что знаменитый лыжник олимпийский чемпион Павел Колчин – выпускник нашей школы № 17, средний сын директора школы Олег Александров – олимпийский чемпион по гребле, старший сын Игорь Александров – кандидат технических наук, инженер-атомщик, младший сын Александр Александров – инженер. И таких примеров много.

Нам доводилось участвовать в школе на памятных юбилейных торжествах. Отовсюду съезжались выпускники. Многие выступали перед такой аудиторией, состоящей из школьников и выпускников прошлых лет, рассказывая о себе и своей любимой работе. Конечно, выступали и мы, братья. Всегда представлялась художественная самодеятельность школы, завершались торжества банкетом. Эти встречи трудно забыть, поколения меняются, а традиции и память живут.

Не могу не вспомнить наших замечательных учителей, которым мы многим обязаны и бесконечно благодарны. Директор школы Алексей Александрович Александров очень строгий и требовательный, но в то же время справедливый педагог. Прибыл с фронта с серьёзным ранением, при ходьбе использовал костыли. Жена директора школы Нина Васильевна учила нас русскому языку, а также преподавала литературу. Офицер-авиатор Сергей Сергеевич Додонов преподавал нам азы военного дела, проводил занятия по физкультуре. Писал замечательные стихи, которые печатались во фронтовых газетах. А его брат-близнец на фронте получил звание Героя Советского Союза. Они настолько были похожи друг на друга, что в годы учебы в нашей же школе ранее среди сверстников имели кличку Огурцы. Учитель Федор Александрович Скробин, тоже фронтовик, был уволен из действующей армии по серьёзному ранению, преподавал физкультуру, был нашим тренером по лыжам. Его жена, Александра Николаевна Скробина, преподавала нам биологию. Преподаватель физики Николай Александрович Талицкий, также офицер, прошедший горнило войны. Ирина Николаевна Комаренкова, учитель русского языка и литературы, наш бессменный руководитель художественной самодеятельности в школе. Наш классный руководитель – учитель математики Ирина Николаевна Сорокина. Выпускница Института благородных девиц Нина Александровна Добрецова преподавала историю, а также учила нас бальным танцам. Можно перечислить и многих других учителей, все они заслуживают благодарной памяти, им выпало в трудное военное и послевоенное время работать в школе. Прежде всего, тяжело было с продуктами, с одеждой и обувью, трудности с отоплением, а главное – это потеря родных и близких как у учителей, так и у школьников.

Тяготы были не только на фронте, но и в тылу, все трудились для победы и стойко переносили навалившиеся трудности.

Вот только один эпизод. У нас закончились дрова. Зима, холод в доме. Снега в лесу по пояс. Мы с матерью вдвоем на быке, запряженном в сани, топор и пила с двумя ручками, едем по дрова. Мне всего-то 8–9 лет. Бык в лесу не слушается, пилить нужно толстые берёзы, рубить сучья, всё складывать в сани. Конечно, мы со всем этим справились, привезли к дому дрова, теперь это нужно распилить и поколоть. Дрова получились, но они сырые, ими трудно растопить печь. И так изо дня в день и не только в нашей семье, подобное было и в других семьях. Взрослых мужчин в домах не было. Наш отец тоже отсутствовал, он трудился на заводе, где было военное положение, в семье бывал очень и очень редко, по сути, так всю войну. Поэтому во всем приходилось справляться матери и мне как старшему сыну, при этом я обязан был следить за младшими братьями, поскольку мать работала в колхозе, как и все женщины в деревнях.

Вспоминая юное прошлое, думаю, что нельзя обойти стороной массовое переселение людей из районов, подлежащих затоплению водой Рыбинского водохранилища. Это было перед самой войной. Хотя я был совсем маленьким, но в память врезалось очень отчетливо. Из района реки Молога в нашу деревню переселилось более десятка семей, было довольно быстро возведено девять домов. Деревня увеличилась почти вдвое. Переселенцы были в каждой деревне нашего колхоза, а в других колхозах нашего района несколько деревень возникли из одних переселенцев и получили такие названия, как Красная горка, Новая и др. Примечательно то, что происходило это переселение очень организованно, конечно, оценивая это сейчас взрослым умом. При этом следует отметить, что каждая семья переселенцев должна была разобрать дом и строения, занумеровать каждое бревно, окно, косяк, дверь и перевезти к реке. Там всё это сплотить в плоты, сплавить по реке, в том числе и по Волге. Напротив деревни плоты остановить, бревна и всё остальное сосредоточить на берегу. Затем перевезти в деревню. Далее подготовить место, где будет стоять строение, собрать вновь всё содержимое в жилой дом, соорудить печь, вырыть колодцы и затем обжить этот дом. Кроме этого, необходимо было перевезти домашний скарб, птицу и перегнать домашних животных. Хорошо помню, как круглые сутки шла работа, стучали топоры и визжали пилы. Когда началась война, дома уже были жилыми, семьи влились в колхоз, а взрослых мужчин всех мобилизовали на фронт. Женщины из этих семей работали в бригадах с женщинами всех наших деревень. У меня отчетливо отложилось в памяти, в нашем колхозе трудились все вместе дружно.

Мной неоднократно упоминалось о войне и её начале, которое очень отчетливо помню. Запомнил, как женщины собрались в нашем доме, разговаривали тихо, на лицах была тревога, кипел самовар, пили чай, мать ждала третьего ребёнка. Отец трудился на строительстве дороги Ярославль – Москва. Известно, что город Ярославль и область с её городами Углич, Ростов, Петровск, Переславль-Залесский, Рыбинск, Данилов, Тутаев и другие и в настоящее время имеют ключевое значение в промышленном отношении. Важны были и коммуникации – железнодорожные узлы и особенно река Волга с её пароходством и мостами.

Немецкая авиация с началом военных действий особое внимание уделяла разгрому промышленных предприятий в городах, выводу из строя железнодорожных узлов, станций и мостов. В городе Ярославле и в его пригородах было сосредоточено большое количество предприятий, и главное, оборонного значения, прежде всего, такие, как автозавод, сажевый, синтетического каучука, шинный, лакокрасочный, электромеханический, паровозоремонтный и судоремонтный. Немного подальше от города – завод по переработке нефти им. Д. И. Менделеева (НПЗ) на правом берегу Волги в поселке Константиновский и на левом берегу – завод № 151, на котором изготовлялись аэростаты заграждения и другие изделия для авиации, ряд других предприятий. Отчетливо запомнилось, как по ночам в начальном периоде войны видны были лучи прожекторов, слышна канонада зенитных орудий и разрывы снарядов от них, в том числе и над нашей деревней. Наша деревня находится вблизи от города и почти напротив завода № 151, который располагается на противоположной стороне реки Волги. Пост ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи) был оборудован на берегу Волги с нашей стороны, такие посты ВНОС были и в других местах. Через нашу деревню проходил телефонный кабель на столбах от поста ВНОС в сторону НПЗ им. Д. И. Менделеева. Мы, ребятня, очень часто бегали к солдатам на этот пост, они, конечно, угощали нас, чем могли.

В одном из ночных налетов фашистов был сбит самолёт. В 1,5 км от деревни Патерево на опушке леса в районе падения самолёта длительное время мы находили различные детали с надписями на иностранном языке. Попадались и боеприпасы в лентах, которые мы, естественно, использовали по-своему, то есть в тайне от взрослых, бросали в костёр, прятались за бугорок или в канаве и ждали, когда они начнут взрываться. К счастью, никто не пострадал в таких «мероприятиях».

В августе с 8-го на 9-е число 1941 года, ещё было темно, на свет появился мой младший брат Валерий Иванович. Он родился дома. Мы со средним братом Юрием с вечера были уложены спать на полу в углу передней комнаты под Казанской иконой Божией Матери. Горели лампадка и керосиновая лампа. Рядом с матерью была бабушка Дуня, соседка. Перед этой иконой при бомбёжках мать всегда молилась, стоя на коленях. Так, в лихое время начала войны стало у нас в семье трое братьев. Отец в этот период был на строительстве оборонительных сооружений, поэтому матери было не просто с тремя детьми. Надо было убирать урожай, делать заготовки к зиме и трудиться в колхозе. В те времена не слишком-то баловали отпусками по рождению ребенка. Немного ей помогали её сестры Ольга и Анна. Они жили в деревне Патерево и тоже трудились в колхозе.

В такой кульминационный момент появились уполномоченные по сбору налогов, предъявили матери претензии о неполной сдаче хозяйством полагающихся налоговых обязательств. Мать не смогла предъявить никаких документов, они, по-видимому, были у отца. Эти налоговые инспекторы ничего другого не придумали, как описать имущество и домашних животных. При этом увели корову и овцу со двора, забрали ножную швейную машину, зеркало большое со стены и ряд других предметов, остались только голые стены, пустой двор и трое детей с больной матерью. В это время у неё сильно разболелись ноги, она не могла ходить. Обстановка в доме создалась жуткая. Мать просила меня: «Шурка, сходи в лес, наломай моржухи», так в деревне называли можжевельник. Я знал, где он растёт, и знал, что его наломать невозможно, он колючий. Поэтому взял небольшой топорик и нарубил можжевельника большую охапку для матери. Помог матери, чтобы она грела свои ноги в очень теплой воде с распаренным можжевельником и это, конечно, помогло. Ей стало лучше. Мне в ту пору завершался уже шестой год и помню, как будто это было вчера.

Через некоторое время нас навестил отец. Он закончил работу на трудовом фронте и был принят на НПЗ им. Д. И. Менделеева бондарем. Обнаружив непорядок, царящий в доме, незамедлительно обратился с письменной жалобой на налоговиков к «Всесоюзному старосте» М. И. Калинину, поскольку у семьи долгов по налогам не было. Документы об оплате налогов находились у отца и были тому подтверждением. Отрадно отметить, что это обращение возымело действие, семье довольно быстро всё было возвращено. До сих пор в доме висит то самое злополучное зеркало.

Работая на НПЗ им. Д. И. Менделеева, мой отец часто общался со своим младшим братом Петром Александровичем. До войны он, отслужив срочную службу в армии, продолжил её сверхсрочником. В годы войны он нес службу в войсковом подразделении ПВО по обороне НПЗ, изредка попутно бывал у нас в деревне, когда контролировал службу поста ВНОС на берегу р. Волга. Помню его форму одежды зимой: шинель, головной убор вначале – будёновка, а затем шапка-ушанка, обмотки на ногах и вместо сапог – большие ботинки. Когда фронт передвинулся на запад, дальше от Москвы, налеты немецкой авиации на наши районы прекратились, мой дядя Петр Александрович тоже был передислоцирован со своим подразделением ближе к боям, погиб в апреле 1945 года в Восточной Пруссии. Он был холост.

Запомнился такой важный факт. Как рассказывал отец, при налетах немецких бомбардировщиков на нефтеперерабатывающий завод было обнаружено, что с земли немцам кто-то помогал, так как осуществлялась подсветка целей, то есть были диверсанты, которых, конечно, вылавливали. Однако на самом деле при налетах немцев ущерб НПЗ всё-таки был, так как в Волгу попадало некоторое количество нефтепродуктов. Ими Волга длительное время и даже после войны была загрязнена, а от выловленной рыбы пахло нефтью. И ещё. По-видимому, не случайно были нам, мальчишкам, предупреждения от взрослых, чтобы мы в одиночку на Волгу и глубоко в лес не ходили, потому что будто бы видели там немецких парашютистов-диверсантов и их надо опасаться, а если что заметите, то об этом немедленно сообщайте.

Помимо этого в деревнях по ночам поочередно от каждого дома наряжалось дежурство, ходили и наблюдали за происходящим, в случае какой-либо опасности обязаны были звонить в било, которое висело в середине деревни. Дежурный ходил с колотушкой в руках и звук от неё был слышен до утра, это значило, что всё в порядке. Поскольку из мужчин в нашем доме в то время самым старшим был я, то мне и приходилось дежурить, несмотря на малый возраст. Так было и в других семьях.

Запомнился в годы войны и такой факт: в сторону Ярославля вдоль Волги с севера осуществлялись периодически массовые пролёты самолетов типа По-2, как правило, в группах было по 3–6 самолётов. Думаю, что это их перегоняли на фронт через аэродром Дядьково в городе Ярославле с каких-то заводов-изготовителей.

В начале войны и в ходе её в колхозных семьях выполнялись задания по заготовке сухарей и изготовлению тёплых рукавиц (трёхпалых) и носков для отправки на фронт. Также собирались и отправлялись шубы и полушубки. Наша мать тоже выполняла эти задания: пряла шерстяные нитки из овечьей шерсти, вязала рукавицы и носки, заготовляла сухари. Всё это собиралось в определённое время назначенными людьми и отправлялось на фронт.

В первый класс я пошёл в 1943 году. Зимой в 1944 году в нашей школе были организованы курсы, на которых обучались воины, демобилизованные из-за ранений, несовместимых с дальнейшим использованием на военной службе. Многие из них после курсов в последующем стали учителями военного дела, физкультуры и других предметов в школах области, в том числе и в нашей школе № 17.

Отлично запомнил день 9 мая 1945 года. Мы прибыли в школу на занятия в первую смену, я учился уже во втором классе. Однако нам занятия в этот день были отменены. Всем школьникам целыми классами было указано прибыть на площадь посёлка Норское. Там состоялся митинг по случаю окончания войны. Стоял тёплый солнечный майский день. Собралось очень большое количество людей, в том числе было много военных. Играл духовой оркестр. Этого забыть невозможно: тут были и слёзы и радость – всё вместе. Очень долго после митинга народ не расходился, шли разговоры о войне и победе, очень переживали за погибших в каждой семье. И хотя всего-то мне было лишь 9,5 года, а впечатление до сих пор осталось в памяти.

Что же дальше? Дальше начались послевоенные будни: возвращение победителей, долечивание ранений, восстановление порушенного хозяйства в стране, да и в нашем колхозе дел было предостаточно. Пошли ожидания пополнения в семьях вернувшихся с войны мужей, свадьбы и создание молодых семей, в которых тоже появлялись дети один за другим, как правило, не менее трёх.

О воинах-победителях хочется сказать особо. В нашем сельсовете пришли с войны два Героя Советского Союза, один из них Александр Лебедев из нашей деревни имел ранения в ноги. Второй из деревни Попадино имел ранение в нижнюю челюсть, врачи сумели «подлатать» её, чтобы он смог пить, кушать и говорить. Геройски сражался Валентин Костылёв из деревни Патерево, пришел с фронта с очень тяжелым ранением в голову, совершенно слепым. Ему было очень трудно, но родные, близкие и друзья помогали ему во всём и он смог даже создать семью. Мой дядюшка Анатолий Фёдорович Галочкин, материн младший брат, был ранен в левую руку, у него не стало нескольких пальцев, однако он сумел восстановить навыки игры на баяне, одним пальцем подыгрывая на басах, получалась красивая игра.

По большому счету этим воинам всё-таки повезло, они вернулись с войны живыми, миллионы других сложили головы на полях сражений. Так, к примеру, из одиннадцати ушедших на фронт мужчин-переселенцев из нашей деревни, погибли пять человек. Осталось пять вдов, совсем молодых женщин, и у каждой были дети. Конечно, таким семьям было ещё труднее. Хорошо, что в деревнях, в том числе и в нашей деревне, были организованы ясли для малышей. Наш младший брат Валерий тоже их посещал. А мать трудилась дояркой на скотном дворе. Такие ясли для малышей очень выручали, женщины могли спокойно трудиться в бригаде или на других участках колхозных работ.

Некоторые воины вернулись с войны совсем молодыми, в возрасте 22–25 лет, холостые. Естественно, начались свадьбы. Так, в деревнях Платуново и Патерево в 1946–1947 годах их было восемь. И что интересно, девушки вышли замуж за этих бойцов из деревень, близлежащих к дому отдыха «Красный Холм», где в те времена часто устраивались массовые гуляния. Хорошее место для знакомств. В числе их был и мой дядюшка Анатолий Фёдорович Галочкин. В его семье появились две дочери и один сын. У других была подобная картина.

Большинство демобилизованных влились в колхозный трудовой коллектив, некоторые стали работать на Ярославских предприятиях, более всего на автозаводе, откуда и уходили на фронт. Николай Фёдорович и Анатолий Фёдорович Галочкины, мои дядюшки, проработали всю жизнь на автозаводе, стали мастерами своего дела, оба были наладчиками станков. На этом же заводе проработал всю жизнь и мой дядя Константин Александрович, брат моего отца, 1910 года рождения. Отмечу при этом, что он и мой крёстный отец Николай Фёдорович Галочкин с детства были закадычными друзьями. Дядя Костя на фронте не был, по состоянию здоровья в армии вообще не служил, но был прекрасным производственником, наладчиком станков. Интересно и весело было, когда по праздникам все дядюшки и тетушки собирались вместе у нас в деревне Платуново или в деревне Патерево, родовом гнезде обеих фамилий.

В колхозе с пополнением рабочей силы, в особенности специалистов-плотников, начался строительный бум: в деревне Патерево расширялся скотный двор, строилась мельница, курятник, в деревне Максимовское – свинарник, в деревне Платуново – конюшня, в центре колхоза – зерносклады, клуб и другие объекты. Для массового строительства потребовался строительный материал. Поэтому в зимний период заготовляли брёвна на выделенных делянках в северных лесных районах Ярославской области, близких к воде. Наряжались бригады из мужчин, более молодых и покрепче. Это была настоящая операция. Бригаду всегда возглавляли мологские мужички, имеющие большой опыт работы в лесу. Брали с собою провиант, кашеваров, сено, овёс для корма лошадей, снаряжение для работы в лесу и траления брёвен и т. п.

Наш отец бывал на этих заготовках, рассказывал о трудностях при работе в лесу. Лично ему было особенно сложно с его застарелой язвой желудка, он всегда остерегался работать с тяжестями. Уют при этом был, конечно, крайне минимальный, ютились на постое в избах лесных деревень. Заготовленный лесоматериал лошадьми доставляли к воде, складировали до весны, а весной сплавляли по воде к Волге. В этом деле основными исполнителями были мологские мужики-переселенцы, отличные мастера-сплавщики и строители-плотники. На реке Волге напротив деревни Платуново так называемые «гонки» лесоматериала останавливали, брёвна доставали из воды, складировали на берегу. Каждое бревно извлекалось двумя лошадьми с погонщиками, канатами закрепляли за каждый конец бревна и синхронно по полозьям волокли к месту складирования. Работа была очень четко организована, шла быстро и без потерь. Мы, ребятня, конечно, суетились около взрослых, как могли, старались помочь.

Брёвна затем отвозились к местам стройки. Одна лошадь могла перевозить по нескольку брёвен. Один конец брёвен закрепляли к передку телеги, другой конец – ко второй части телеги, получалась повозка, равновеликая длине брёвен, легко управляемая и по силам лошади. При такой организации работы выполнялись очень быстро.

В целом колхоз «Страна Советов» организовывал такие заготовки леса несколько лет подряд. Колхозные объекты строили в основном все свои строители, большая часть бригады строителей жила в нашей деревне – это переселенцы с реки Мологи братья Утёнковы, Бабановы, отец и сын Захаровы, были и в других деревнях несколько человек, тоже из мологских переселенцев. Что значит выходцы из лесных мясо-молочных районов! Эти районы славились и в царское и советское время заливными лугами, рекой Мологой с её притоками, богатыми лесами и зажиточными крестьянами. Однако этот район подлежал затоплению, но крестьяне не утратили свои навыки и хорошо трудились на новых местах. Не ошибусь, если скажу, что нашему колхозу повезло в этом. В мологских семьях тоже было много детей, как правило, не менее трёх. Мы вместе ходили в школу, но учиться не все стремились, более 6–7 классов заканчивали единицы.

Мои братья Юрий и Валерий начали учёбу в 1946 и 1948 годах соответственно. Эти годы в нашей семье были очень трудными, поскольку родители во всём экономили, чтобы приобрести корову, восполнить потерю поголовья кур и содержать трёх школьников. К концу 40-х годов всё-таки удалось поправить хозяйственные дела, появилась корова. Стало легче от продажи молока, «могла появиться копейка», так говорили родители. Появилась возможность покупать обувь и одежду. В колхозе денег не получали за трудодни, их отоваривали зерном, овощами и так называемым «вторым хлебом» – картофелем. Чтобы появились деньги, приходилось продавать картофель в городе на рынке. Многие семьи на своих приусадебных участках тоже выращивали в основном картофель, набивали им полные подполья. За зимний период расходовали всё без остатка: на семена, питание семье, корм животным и курам, а также на продажу. Так выживали, воспитывали и учили детей, трудились во благо семьи и, конечно, страны. Этим претворялось в жизнь требование того времени: один за всех и все за одного.

Окончив седьмой класс в 1950 году, по рекомендации родных, работающих на автозаводе, я сделал попытку поступить в автомеханический техникум. Сдав приёмные экзамены, решил повидаться с одноклассниками. Встретил своих товарищей по школе Бориса Назарова, Евгения Преснухина и Валерия Пименова. Поговорили. Узнал от них, что они решили продолжить учёбу в школе № 17, более того, уже были зачислены в 8-й класс. Что касается меня, то я очень сомневался в том, что родители смогут материально обеспечить мою учебу в техникуме. Взвесив свои возможности, я круто изменил своё решение. Забрал документы из техникума и поступил в 8-й класс учиться вместе с друзьями. Мои родители ничуть не возражали, а наоборот, одобрили, потому что им было это проще и легче, школа была близко, а техникум – это в городе. Они прекрасно понимали, что им не потянуть учебу старшего сына в техникуме и двух младших сыновей в школе. Достатка в семье в тот период для этого было явно недостаточно.

В те времена, кто не имел льготы, обязаны были оплачивать обучение в 8–10 классах в сумме 150 рублей в год. Я такой льготы не имел, поэтому к 1 сентября 1950 года должен был сдать в школу 75 руб. Чтобы такую сумму иметь, мы с отцом накопали, хотя было ещё рано, молодой картошки несколько мешков для продажи, отвезли на рынок в город и выручили нужную сумму. Тем самым я смог спокойно продолжить обучение в школе. Хочется отметить, что я и мои школьные товарищи, а их было в двух классах всего 12 человек, остальные девушки, учились с желанием и успешно окончили среднюю школу.

Школа № 17 в Норском Посаде была центром всех общественно-политических мероприятий. В ней проводились выборы, просматривались общественностью пьесы и концерты художественной самодеятельности старших классов, спортивные праздники и спортивные соревнования. Ученики старших классов выступали и артистами, и спортсменами. Мы посещали после уроков или спортивную секцию или репетицию художественной самодеятельности. Вся неделя была загружена до предела, а в воскресенье зимой обязательно проводились лыжные соревнования. Так, мне довелось выступать в роли Яичницы по пьесе «Женитьба», в роли Медведя по произведению А. П. Чехова «Медведь», читать монолог Сатина из пьесы А. М. Горького «На дне».

На спортивных праздниках выступали с показательными упражнениями на перекладине, брусьях, коне, козле и с вольными упражнениями. Было всегда очень много зрителей. При этом хочется отметить особую роль во всех этих мероприятиях дирекции школы и энтузиастов-педагогов. Они давали нам не только знания, но и учили жизни, эти уроки нам были так полезны в последующем.

Добиваться успехов в спорте мне с братьями помогало то, что зимой мы старались в школу идти не пешком, а бежать на лыжах или на коньках. Зимняя дорога к пригороду Норский Посад, где располагалась наша школа, всегда была плотно укатана. Ежедневно людей проходило много, кто трудиться на предприятиях города, кто в магазин, а мы, детвора, в школу. По ней же двигался и гужевой транспорт. Запомнились картины в зимний период. Движешься по морозцу, кругом красота от инея на деревьях. Волга как будто «дымится», любуешься. От всего этого вида становится тепло на душе. А в летний период мы, деревенская детвора, находили возможность гурьбой проводить время на Волге, купались, загорали, устраивали игры соревновательного характера. После войны очень часто рыбаки ловили рыбу в Волге сетями, улов сдавали в магазины. Мы старались им помогать тянуть сети, перепадало и нам по паре – тройке рыбёшек, приносили угощение домой.

Когда собираемся три брата вместе, всегда вспоминаем одно и то же из своего детства. Я уже об этом ранее упоминал, что приходилось помогать родителям во всём, так, убегая куда-либо погулять, у каждого из нас всегда с собой была верёвка, обвязывались ею на поясе. Наша мать строго наказывала нам, братьям, без ноши домой не являться. Мы обязаны были по пути домой набрать в лесу вязанку сушняка на дрова или веников из берёзы и осины для корма мелким домашним животным и подметать пол в доме. Разве это можно забыть? Конечно нет, ведь эти эпизоды из нашего раннего детства и юности, как история. Наша история!

В детстве и юности нам, братьям, часто приходилось общаться и с нашими двоюродными братьями и сестрами, которых набирается более двух десятков человек. Но больше всего мне нравилось проводить время с Владимиром Ивановичем Дуденковым. Его мать тетя Шура – сестра нашего отца. Их дом расположен на правом берегу реки Которосль, впадающей в Волгу. Окна дома смотрят на Ярославский кремль, что на левой стороне речки Которосль. Очень красивое место. Летом удобно было для купания, по сути дела, кирпичный двухэтажный дом стоит на пляже в областном городе. У них всегда имелась лодка, на которой на веслах мы с Володей ходили до Волги и даже на другую сторону Волги, там тоже очень красивые места. Я любил гостить у тети Шуры, а Иван Иванович Дуденков, её муж, был прекрасный врач, окончил Военно-медицинскую академию в Ленинграде, очень был дружен с нашим отцом. В праздники они всегда были вместе. Володя с детства увлекался морским делом, посещал морской клуб, который располагался вблизи пристани на Волге. Там же, у причала морского клуба, был пришвартован военный сторожевой корабль. Володя там был своим человеком. Я бывал с Володей на этом корабле. Он с увлечением и гордостью показывал мне всё, что было на этом военном судне. Вид сторожевого корабля мне казался таким стремительным, скоростным и боевым. Размер корабля был всё-таки поменьше речных трамвайчиков, которые в те времена постоянно курсировали на Волге, перевозили пассажиров. Чаще всего в тёплое время года в город Ярославль из Норского Посада мы добирались этими речными пароходами-трамвайчиками. Володя после окончания 7-го класса поступил в химико-механический техникум, однако, был призван на военную службу в армию после 2-го курса. И вполне естественно, что Володя военную службу проходил на флоте, матросом-пограничником в Крыму, на сторожевых кораблях г. Балаклава. Отслужив в морском флоте 4 года, продолжил учебу в техникуме. Всю жизнь Владимир Иванович с теплотой вспоминал годы службы на море, всегда считал себя моряком-пограничником, очень гордился этим. Ежегодно 28 мая традиционно отмечал День пограничника, как свой родной праздник. Братскую дружбу с ним мы сохранили на всю жизнь. Каждый раз по приезде в родные края мы находили возможность побыть вместе, чаще у нас в деревне. Володя любил нашу деревню, наших родителей, нас, троих братьев. Свои родственные чувства Владимир Иванович выражал стихами, он был поэтом. У нас в семье сохранилась небольшая книжечка с его стихами. Частенько, как только в деревне соберёмся вместе, всегда наши разговоры переплетаются с цитатами из его проникновенных стихов. К великому сожалению, Володи уже с нами нет. Светлая ему память.

Думая о родине, о родных краях, говорю не впервые в своих воспоминаниях, что в мыслях всегда город Ярославль, своя деревня и, главное, великое творение природы, река Волга, такая степенная и могучая. Вода в Волге меняет свой цвет в зависимости от погоды: то она синяя, то она голубая. Пасмурное небо делает воду серой. Мне всегда раньше казалось, что кто живет на берегах Волги, те счастливые люди. У них имеются лодки, они хорошо знают, в каких местах клюёт рыба, особенно крупный лещ или язь. А ведь уха свежая и в будни и в праздники всегда к столу! Так, наш общий для трёх братьев друг Юрий Николаевич Щукин учился в нашей школе на год позже меня, окончил Ярославский педагогический институт, живет всё время на правой стороне Волги, в молодости в Норском Посаде, а теперь в районе Волгостроя. Преподаватель физкультуры и тренер по теннису, трудится и до сих пор. Уж он-то настоящий любитель рыбной ловли с лодки! Когда мы бываем в деревне, у него каждый раз для нас имеется рыбное угощение. Его сын Михаил, офицер запаса, подполковник, в прошлом начальник физической подготовки и спорта 840 полка Дальней авиации в гарнизоне Сольцы, преподаватель Ярославского зенитно-ракетного училища, унаследовал от отца любовь к рыбалке. Тоже вместе с отцом бывает у нас в гостях в деревне Платуново. Да, нам есть, о чем вспомнить, нам есть, о чем поговорить! Вся наша жизнь и деятельность проходила в разных ипостасях параллельными курсами, но с постоянными встречами, общением и жизненными интересами, тем более, в родных краях! Вообще-то мы решали одну, самую главную, задачу – это обучение и воспитание молодого поколения.

Почва в наших местах между Норским Посадом и первыми деревнями от городской черты Платуновым и Крюковским глинистая, а вдоль Волги по правому берегу очень много песка. Огромные запасы глины и песка стали толчком к построению двух кирпичных заводов по изготовлению на одном красного кирпича, на втором – белого, силикатного. На первом из них стройка началась в 1950 году, на втором лет на 10 позже, при этом на нём было поставлено итальянское оборудование с автоматизированной системой управления. Эти предприятия позволили создать много рабочих мест, в том числе и для выпускников нашей школы. Было построено много новых жилых домов, отстроена школа № 17, клуб, магазины, почта, сберкасса, стадион, дороги. К настоящему времени совершенно изменился облик в районе нашей школы, стало уютнее и красивее, это северо-западная окраина Ярославля.

После 8-го класса в 1951 году мне удалось поработать 1,5 месяца в летние каникулы на первом кирпичном заводе в должности землекопа 3-го разряда. Корпуса завода ещё только закладывались, а наша задача состояла в обустройстве подъездных путей, которых практически не было. Мы готовили корыто для дороги, подвозили песок, камни, булыжники. Каменотёсы дробили камни на булыжники, песок трамбовали, булыжники и бордюрный камень укладывали, трамбовали и т. д., то есть строили дороги и площадку перед зданиями. Песок и камни добывали из карьеров в лесу, грузили в автомашину, везли к стройке, разгружали – всё это делалось в то время вручную лопатами. В нашей бригаде было несколько человек таких же подростков, как и я. Работа была тяжелая, но нас это устраивало, мы все были из деревень и к такому труду привычные с детства. За эту работу мне тогда начислили 700 рублей, но прораб выдал только 500 рублей в качестве аванса, сказав, что остальное – потом. На этом всё и закончилось. Тем не менее это был мой первый настоящий денежный заработок, на который я впервые в жизни купил сам себе коричневые ботинки. Не скрою, был очень рад и горд, что в 9-й класс пришёл в новой обуви.

Мои товарищи по школе в летние месяцы тоже не сидели без дела, каждый из них чем-то был занят и для семьи и для себя, однако связь между собой не теряли, периодически встречались и общались. О чем же мы всё-таки задумывались, о чём мечтали, куда решались в дальнейшем поступать учиться? Этот процесс был не одного дня, а продолжался в течение многих лет, особенно размышляли в годы обучения в старших классах. И чаша весов у меня и моих друзей, в конце концов, склонилась в сторону авиации. Почему так? Объяснить не сложно. В городе Ярославле на аэродроме Дядьково базировались истребители. В войну и после войны на аэродроме интенсивно осуществлялись полеты сначала истребителей с обычными моторами, а потом пошла реактивная авиация. Мои родственники, Дуденковы, жили рядом с аэродромом, и мне, бывая частенько у них по делам и в гостях, приходилось наблюдать полёты. А над нашей деревней на большой высоте нередко было видно, как истребители выполняли пилотаж и отрабатывали воздушные бои.

Мы с интересом наблюдали за самолётами и, конечно, обсуждали между собой вопросы дальнейшей своей жизни и учебы. Способствовали этому и примеры. Так, у моего друга детства и по всей дальнейшей жизни Бориса Николаевича Назарова дядя всю войну провоевал на штурмовике Ил-2 и рассказывал нам об этом. Мы с большим интересом всегда его слушали. Особенно поражало нас то, как лётчики-штурмовики, действуя с высот чуть выше макушек деревьев, находили цель и мастерски её уничтожали. Он очень высоко оценивал своих друзей-штурмовиков, особенно их технику пилотирования. Благодаря беседам с ним мы стали что-то понимать. Мой сосед по деревне Михаил Николаевич Маслов поступил в лётное училище и курсантом уже летал на истребителях. Девушка из нашей деревни Лидия Васильевна Бабанова окончила педагогический институт, получила назначение в город, где базировалась авиационная часть, там вышла замуж за лётчика-истребителя. Бывая в нашей деревне, её муж рассказывал мне, что нужно сделать, чтобы попасть в авиацию, главное, с точки зрения медицины. Эту информацию я доводил до друзей, особенно о том, как натренировать свой вестибулярный аппарат и в целом укрепить здоровье, чтобы пройти медицинскую комиссию. Так постепенно вызревало решение у меня и моих одноклассников-друзей связать свою жизнь с авиацией.

В нашей школе, в городе и в области часто проводились лыжные соревнования. Ребята и девушки 8–10-х классов участвовали в них независимо от возраста. У меня часто получалось так, что удавалось приходить к финишу быстрее всех, то есть восьмикласснику побеждать десятиклассников, хотя инвентарь был у меня ветхозаветный: лыжи и палки времён войны, ботинок с креплениями не было, бегал в валенках, но получалось, что обгонял других. От школы стали выделять меня на городские и областные соревнования. Руководству школы стало крайне неудобно посылать меня в такой экипировке, поэтому я был обеспечен по тому времени современным лыжным инвентарём. Так, у меня появились клеёные лыжи, бамбуковые палки, лыжные ботинки и крепления. Конечно, в современной лыжной экипировке я стал побеждать на многих соревнованиях. В 9-м и 10-м классах меня включали в сборную лыжную команду от области на республиканские соревнования в г. Вологде и г. Архангельске, где мы успешно справлялись с возложенными на нас задачами. В январские каникулы 1953 года лыжную команду от области возглавлял наш учитель по физкультуре Федор Александрович Скробин, там мы взяли первенство в эстафете 4×5 км. Я бежал на 4-м этапе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.