Катерина Колесница
Жениться (не) хочу!

Глава 1. Росянка

Где-то далеко-далеко, в маленьком уютном мире, проклюнулся милый нежный цветочек. Он рос, набирался сил. И его бутон наконец раскрылся. Но, к сожалению, этот цветок не оправдал надежд многих людей. Он не стал прекрасной розой, а оказался похожим на хищную и несуразную росянку. Этим цветком была я! И вот мне уже тридцать три года и во мне восемьдесят килограмм амбиций, а я все еще жду, когда в мою ловушку попадется достойный экземпляр мужского пола.

А еще меня шугалась дворовая молодежь. С моим врожденным чувством справедливости, я никак не могла понять их выходок, потому вечно пыталась разобраться кто прав, а кто виноват. Вы скажете, что это правильно, молодежь нужно воспитывать. Но мамы самых задиристых драчунов со мной почему-то не соглашались.

Ко всему прочему меня недолюбливал и наш районный уже давно немолодой участковый, ведь я всегда оказывалась в гуще событий: когда алкаши дрались за бутылку или когда соседи сверху громко выясняли отношения, после очередной измены Шурика. В такие моменты именно я звонила ему, и не важно, какой был час.

– Подписывайте, Ковылина Татьяна Сергеевна, – бурча, протянул мне бумаги полицейский Воронцов. Я быстро пробежалась взглядом по протоколу, где я фигурировала в качестве свидетеля, и поставила свою подпись. Сидящая рядом со мной Ксюша шмыгнула разбитым носом и виновато опустила взгляд.

– Все, свободны, – заявил наш участковый и указал на дверь кабинета. – А ваш супруг, Лапина, останется под стражей на пять суток, – добавил Воронцов, посмотрев на мою соседку, и неодобряюще покачал головой.

– Татка, прости, что я опять тебе неудобств доставила, – покаялась она, выйдя из участка.

– Было бы лучше, если я вмешалась еще раньше – не ходила бы ты теперь с разбитым носом. А Шурик твой – идиот. Давно пора было заявление на него написать, – возмущалась я, плетясь по темной улице, которую освещали лишь тусклые фонари и бледная желтая луна. – Давно бы уже выгнала его к чертям собачьим. Зачем такой мужик вообще нужен? – бубнила я, удивляясь, что Ксюша каждый раз прощала выходки своего мужа.

– И кому я буду нужна? – тяжело выдохнув, произнесла соседка и взяла меня под руку. – Останусь одна под сорок лет. А так хоть мужик в доме есть.

– Ксюш, тебе тридцать! Я же как-то же живу одна в свои тридцать три. И заметь, совсем неплохо: со здоровым носом! – пыталась я в очередной раз доказать свою точку зрения Ксюше. Зачем жить с каким-то идиотом и терпеть его пьяные выходки?

– Да это все мужики из гаража виноваты, – оправдывала подруга своего мужа. – Если бы не они…

– Ксюша, – я резко остановилась. – Твоему Шурику силой никто воронку в глотку не вставлял и водку не заливал. Очнись!

Ксюша опустила взгляд. Я выдохнула. Конечно, она снова не услышит мои слова.

– Да и с такой фигурой ты точно одна не останешься, – решила подбодрить я соседку.

– Татка, ты ведь тоже красивая, – улыбнулась подруга. С ее посиневшим носом эта улыбка казалась слишком грустной. – Почему же нам тогда так не везет?

– Не переживай. Все наладится, вот увидишь.

Остаток дороги до дома мы шли молча. А я все думала над Ксюшиными словами. На лицо я, конечно, была симпатичная. Но вот стройной фигурой, как у подруги, похвастаться не могла. В моей жизни, конечно, были мужчины, которым нравился такой типаж женщин, но они долго не задерживались рядом со мной. Не могли, так сказать, пустить корни. То ли я была слишком занята своими делами, то ли они не хотели мириться с тем, что я им предлагала. А предложить им много я не могла, разве что пару свиданий в неделю и отписки по вечерам с пожеланием спокойной ночи. Все мое время уходило на то, чем я жила и сейчас – на мой магазин цветов.

Но недавно я задумалась о своей жизни и поняла, что пора было уже остепениться и окунуться в серьезные отношения. Но вот незадача: найти подходящего мужчину оказалось проблематично. Они все были не такими, какими я хотела их видеть. Кто-то был недостаточно мужественен, кто-то – слишком глуп, а кто-то – попросту некрасив. А я хотела себе настоящего мужчину. Такого, чтобы глаз радовался и можно было положиться на него. Сильного, красивого и мужественного.

Вернувшись в свою квартиру, я рухнула в кровать и моментально заснула. Завтра меня ждал тяжелый рабочий день.

Не успела я и глазом моргнуть, как сработал будильник. Я тяжело поднялась, приняла душ, влезла в мои любимые джинсы и отправилась на работу.

– Доброе утро, Татьяна Сергеевна, – пролепетала моя молоденькая и довольно симпатичная помощница, увидев меня на пороге цветочного магазина «Дон Бутон». Вика была неплохой девушкой, но иногда раздражала своей прямолинейностью и простотой.

– Доброе утро, – ответила я ей и потопала в свой небольшой, но уютный кабинет, где решались все вопросы по поставке цветов, закупке нужных материалов, упаковок, бантов, лент и других разных мелочей для создания изысканных букетов.

Этот магазин я открыла еще лет пять назад. Я много трудилась, и со временем “Дон Бутон” стал одним из лучших магазинов города. И сейчас мне нужно было делать все идеально, чтобы оправдать такой успех.

– Как задерживаете? – кричала я в трубку телефона. – У нас был договор!

– Извините, Татьяна Сергеевна. Мы сделаем все возможное, чтобы доставить посылку как можно быстрее, – пообещал мне мужчина на том конце трубки.

– Если цветы не будут в магазине сегодня, я откажусь от сотрудничества с вами и потребую предоплату назад, согласно договору!

Я никогда и никому не давала спуску. Возможно, именно поэтому у меня работало все как часы. Ведь стоило позволить кому-нибудь хоть чуточку расслабиться, как тот моментально садился на шею и начинал болтать ножками.

Я вышла в торговый зал и стала тщательно осматривать каждый букет, составленный помощницей.

– Вика, здесь нужно заменить ленту, – окликнула я девушку.

– Нормальная лента… – процедила она в ответ.

– Эта упаковка из состаренной бумаги, а ты перевязала букет пластиковой лентой неонового цвета.

– Хорошо, Татьяна Сергеевна, сейчас все исправлю, – ответила Вика и нехотя потащилась за другими лентами.

Выполнив мою просьбу, Виктория села за прилавок и взяла в руки свой в телефон. Моему возмущению не было предела: неужели она не видела, что, кроме букетов, было полно другой работы?

– Вика, подскажи мне, какие у тебя обязанности в моем магазине? – строго обратилась я к девушке.

– Я сделала букеты, посетителей нет. Что еще делать-то? – возмутилась она в ответ.

– Например, убрать пустые вазы, вытереть пыль с полок. Почему я постоянно должна указывать на это? – с выраженным недовольством отчитывала я свою работницу.

– Вы слишком придираетесь, – надула губы Вика. – А все потому, что у вас личной жизни нет. Вот вы и сердитесь все время.

Я же от возмущения услышала скрип собственных зубов. Как она посмела заявить мне такое? Да что она вообще понимала в свои девятнадцать лет! Вдохнув и выдохнув несколько раз, я про себя досчитала до десяти и постаралась немного успокоиться. Может, она в чем-то и была права, но как в наше время найти достойного мужчину? Хороших мальчиков разбирали еще с пеленок, а до моего возраста доживали в одиночестве лишь невостребованные мужские особи. И одна из них сейчас в очередной раз решила наведаться в мой цветочный магазин.

Дверь распахнулась, впустив с улицы полуденную духоту вместе с этим чудом в клетчатой рубашке.

– Здравствуйте, Татьяна, – робко поприветствовал меня Геннадий Викторович, перекладывая огромный кожаный портфель из руки в руку и смахивая с глаз свою светлую челку.

– Добрый день, какими судьбами на этот раз? – поинтересовалась я у мужчины, который работал университетским преподавателем в нескольких кварталах отсюда.

– Я заглянул узнать, как у вас дела идут, Танечка, – улыбнулся он, избегая моего взгляда. – И мне бы кактус не помешал. А то, видите ли, в аудитории компьютер поставили, мол, необходимость такая. А он же жутко вредный. Все же магнитное поле, ну, вы понимаете.

– Понимаю, – вздохнула я и потянулась за “Цереусом перуанским”. – Вот, этот вам подойдет.

– Благодарю. Но он слишком маленький. Сможет ли он поглотить все излучение? – засомневался Бузикин, глядя на горшочек с кактусом.

– О, не сомневайтесь, Геннадий Викторович. Это именно то, что вам нужно, уверяю, – равнодушно ответила я и приняла оплату.

Бузикин периодически наведывался в мой магазин и покупал то герберы в день рождения своей мамы, то кактусы в аудиторию, то две гвоздики для своей давно покойной бабушки. И каждый раз это сопровождалось сомнениями: точно ли он все делал правильно? Даже за те несколько минут, что Геннадий Викторович находился рядом, мне становилось невыносимо. Неудивительно, что он в свои тридцать шесть был еще не женат и до сих пор жил с мамой, которая каждый раз собирала ему с собой на работу контейнер с пирожками и котлетами. Сегодня же Бузикин, вероятно, будет обедать пирогом с капустой, которым от него и пахло.

– Спасибо, Танечка, за ваш совет, – приторно улыбнулся мужчина и, держа в руках кактус, наконец покинул мой магазин.

– А этот кавалер явно к вам подкатывает, Татьяна Сергеевна, – хихикая, выглянула Вика из подсобки.

– Сплюнь, – отмахнулась я. – На кой черт он мне сдался? Мне мужик нужен, а не сынок.

– В вашем возрасте я бы так не говорила, – выдала Викуся. – Выбор-то у вас невелик.

– Вика! Делом займись! – рявкнула я. – Я лучше одна буду жить, чем с тем, кого никогда не полюб…

Не успела я договорить, как за моей спиной раздался оглушающий звон. Я едва успела обернуться и увидеть, как наша уличная витрина покрылась трещинами и осыпалась на пол мелкими осколками, до смерти перепугав меня и мою помощницу.

Глава 2. И все-таки они существуют

Высунувшись из-под прилавка, первым делом я увидела молоденькую белокурую девушку, испуганно прятавшуюся за спиной высокого светловолосого парня.

– Извините, пожалуйста, мы не специально. Честное слово! – произнес парень и поднял с пола не разбившуюся стеклянную бутылку. – Я в урну хотел бросить, но промахнулся немного.

– Не надо, Никит, – перебила его девушка. – Это сделала я, – призналась она и виновато опустила взгляд. – Простите нас, пожалуйста.

Я осмотрела место происшествия и убедилась, что, кроме витрины, никто и ничто больше не пострадало, потому решила, что раз молодежь признала свою вину, то разберусь сама, связавшись с их родителями. Но, видимо, кто-то другой уже вызвал полицию, потому что к магазину вскоре подъехала полицейская машина.

А дальше все происходило, как в замедленной съемке красивого кино: дверца автомобиля распахнулась, и я увидела Его. Высокий мускулистый мужчина в полицейской форме направлялся в мою сторону с очень важным и суровым видом. Я окинула взглядом его симпатичное лицо, густые темные волосы. А как он двигался! Его вальяжная и уверенная походка однозначно покорила меня.

«Это точно настоящий полицейский? Может, это стриптизер?» – промелькнуло в моей голове. Хотя нет, они улыбаются. А этот глядел так, что то и гляди кого-нибудь пристрелит.

– Капитан полиции Вишневский Егор Макарович, – пробасил мужчина и махнул перед моим лицом раскрытым удостоверением. – Что здесь произошло?

– А я никого не вызывала, – растерянно захлопала я ресницами, но взгляда с мужчины так и не отводила.

– Это я вызвала, Татьяна Сергеевна, – за моей спиной подала голос Вика.

– А, значит, вызывали, – улыбнулась я. Надо же, как оперативно. Нашего Воронцова по пол дня ждать приходилось.

 Мужчина с важным видом осматривал помещение, пока моя помощница рассказывала в подробностях детали происшествия. Но ее голос я практически не слышала. В моей голове лишь раздавался хруст стекла под ботинками широкоплечего мужчины, и звук трения кожаных деталей ремня и кобуры на этом полицейском. Он взял у юноши бутылку и положил в прозрачный пакет. Неужели он и орудие преступления сразу распознал?

– Мне все понятно, – произнес он, обводя взглядом всех присутствующих. – Прошу проследовать за мной, – услышала я его грубый голос и чуть было не кивнула, готовая пойти, куда бы ни указал этот мужчина, – в отделение полиции, – договорил Вишневский, чем привел меня в чувства. – Оформим заявление там.

Сесть в его машину ни я, ни молодая парочка отказываться не стали.

– Так, Виктория, остаешься за старшую, пока я не вернусь, – отдала я распоряжение помощнице и нырнула в автомобиль с мигалками.

***

Вишневский вел нас по уже знакомому мне мрачному коридору отделения полиции. Молодая парочка плелась позади меня, о чем-то перешептываясь, а я опустила взгляд и… отметила упругие ягодицы идущего впереди мужчины.

– О, Ковылина! – отвлек меня от созерцания прекрасного знакомый голос. – И почему я не удивлен видеть вас в стенах нашего заведения? – съязвил наш участковый. – Что опять случилось?

– Здорово, – мимоходом пожал Воронцов руку нашему провожатому.

– Приветствую, Степан Вениаминович, – отозвался Вишневский. – Гражданка Ковылина – потерпевшая сторона.

– А она всегда потерпевшая, хотя терпеть ее приходится всем остальным, – недовольно пробубнил он, бросил на меня осуждающий взгляд и потопал дальше.

Вишневский никак не отреагировал на слова коллеги, только столь же уверенно, как и раньше, направился в кабинет. Меня даже разочаровала его незаинтересованность.

– Проходите.

Я вошла в логово брутального мужчины и вздохнула от разочарования. На единственном окне висели пыльные занавески, на столе стоял старенький компьютер, а к стенке в ряд прижимались четыре хлипеньких стульчика.

– И это ваш кабинет? – сморщила я нос, позабыв о вежливости.

– А что вы здесь ожидали увидеть? – непонимающе ответил мне Егор Макарович. Я же в мыслях обрисовала то, каким бы могло быть это помещение: темные стены, увешанные портупеями и оружием, приглушенный свет, проникающий сквозь решетки на окнах, и непременно кожаная мебель.

– Можно я матери позвоню? – внезапно отозвался светловолосый паренек, выдернув меня из фантазий. – А то она волноваться будет.

– Да, конечно, – ответил Вишневский и махнул рукой на стулья. – Присаживайтесь.

– Гражданка Ковылина, вы будете писать заявление? – сухо спросил капитан, ища что-то в своем столе. – Или вас устроит возмещение причиненного ущерба?

Я посмотрела на молодежь. Белокурая девочка, юная совсем, искренне сожалела: это было видно по ее испуганному виду и хлюпанью носом. Я вспомнила, как она уверенно признала свою вину и взяла ответственность, и поняла, что это были неплохие ребята. Быть может, они и правда случайно разбили витрину.

– Я не против денежной компенсации, – ответила я, кивнув.

Парень не стал теряться: тут же достал из кармана телефон и набрал чей-то номер.

– Лель, тут такое дело… – протянул он. – Не могла бы ты нас из ментовки забрать?

– Что?! – услышала я женский крик из трубки. – Что случилось?

– Да ничего страшного. Так… А еще мне деньги нужны. Можно договориться без заявы. Просто ущерб возместить и все, – пояснил кому-то парнишка. – Лады, жду.

Пока мы ожидали родителей молодежи, я наблюдала за мужчиной напротив. Он заполнял какие-то бумаги и периодически хмурился своими густыми бровями.

«Какой злой полицейский», – дразнила я капитана про себя.

А Вишневский словно услышал мои мысли и резко поднял на меня взгляд. Я даже растерялась и начала бегать глазами, чувствуя, будто полицейский поймал меня за преступлением. К счастью, меня спас раздавшийся стук в дверь.

– Входите, – громко бросил Егор Макарович так, что я буквально подпрыгнула на месте.

– Здравствуйте, я опекун Марии, – уверенно заявил вошедший в кабинет мужчина. Я осмотрела его: высокий и широкоплечий брюнет, сорока лет на вид. Он был в строгом, дорогом костюме.  – Сансаров Андрей Витальевич.

Я схватилась руками за сиденье стула. Так вот, где оказывается настоящие мужики водятся! Если бы я раньше знала, не стала бы тратить свое время на детские ссоры во дворе, а сразу начала бить витрины.

Пока один доминантный самец объяснял другому, как выйти из сложившейся ситуации, я сидела, как блаженная, наблюдая за их жестами, приводящими в движение мускулы. Черт, кажется, у меня слишком давно не было мужчины.

– Не переживайте, я все компенсирую и пришлю рабочих, а стекло будет стоять на месте уже через несколько часов, – заверил меня гражданин Сансаров, на что я кивала, как болванчик.

– Вот и отлично, – захлопнул какую-то папку капитан. – Одной ерундой меньше.

Я почему-то приняла последние слова Вишневского на свой счет и нахмурилась. Пока я пыталась понять, как умудрилась сложить о себе такое плохое впечатление, все покинули кабинет капитана.

– Ковылина, вы остаетесь здесь жить? – распахнул дверь Вишневский, выпроваживая меня.

– Не заставите, – бросила я в ответ и, схватив сумочку, гордо вышла на свежий воздух.

Когда я вернулась в свой магазин, там уже суетились и проводили замеры несколько человек, ведя восстановительные работы.

– Вика, – окликнула я помощницу, – ты, конечно, молодец, что вызвала полицию, но впредь такие вопросы нужно согласовать со мной, ясно? – отчитала я девушку.

– Ясно, Татьяна Сергеевна, – ответила она и, даже не скрывая, закатила глаза.

Я была несколько возмущена тем, что Вика влезла не в свое дело. Но и одновременно была признательна ей, ведь благодаря ей моя призрачная вера в то, что нормальные мужики существуют, получила свое подтверждение. А главное, я теперь знала, где они обитали. И даже побывала в логове прекрасного мужчины. И если раньше поход в отделение полиции было сущим наказанием, то в этот раз он оказался подарком судьбы.

К вечеру, как мне и было обещано, новая витрина уже стояла на своем месте и сверкала начищенными стеклами, а я, закрыв магазин, спешила домой, чтобы поделиться с подругой последними новостями.

– И чем же так хорош этот Вишневский? – не понимала меня подруга. – Такого не только бы преступникам бояться: ни нежности же в нем, ничего милого ничего.

– Милыми, Ксюша, должны быть котики и зайчики. А настоящий мужчина – серьезный, рассудительный и сильный.

– Тат, а что толку-то? – вздохнула Ксюша. – Вот если бы он какие-нибудь знаки внимания тебе проявил. А так… Ну, вот знаешь ты, что есть такой, и от этого теперь будет еще тяжелее, ведь он не твой.

– А мы еще посмотрим, кто чей будет! – с толикой обиды произнесла я. Но задумалась. Под лежачий камень вода не течет. А значит, нужно действовать самой, но аккуратно, чтобы не спугнуть.

В моей голове зашевелились давно заснувшие таракашки.

Глава 3. Потерпевшая

Утром следующего дня я достала из шкафа сарафан, который купила еще в начале весны, но ни разу не примеряла, и попыталась в него влезть. Вдохнула, два раза выдохнула, потянула за замочек. Но попытка не увенчалась успехом. Я с сожалением вернула этот красивенький сарафан на место и твердо решила сесть на диету, которую начала с сегодняшнего дня, позавтракав лишь одним яйцом и запив его травяным чаем без сахара. Довольная своим решением, я отправилась на работу.

Но ближе к десяти часам, когда приближалось время перекуса, из-за голода меня начало раздражать буквально все. Приехавший доставщик цветов получил от меня нагоняй за то, что сломал веточку гипсофилов, а Вика попала под горячую руку за не политую вовремя орхидею.

– И что это вы, Татьяна Сергеевна, сегодня так зверствуете? – выглядывая из подсобки, полюбопытничала помощница.

– Скажи, как ты думаешь, меня много лишнего веса? – разглядывая себя в отражении витрины, спросила я у девушки.

– Ну, – задумалась Вика. – Килограммов десять сбросить не мешало бы. Или пятнадцать, – вынесла она жестокий вердикт.

– Марш за лейкой, – рявкнула я в ответ, а потом застонала от того, что одновременно захотелось похудеть и съесть чебурек. Как я буду с таким весом завоевывать мужчину? Одно расстройство.

В итоге я не выдержала, и к обеду моя диета накрылась медным тазом. Заглянув в кафе неподалеку, я съела порцию майонезного салата, закусив его бутербродом, и выпила чашку кофе с шоколадом. С чувством сытости ко мне пришло и чувство умиротворения. Мне больше не хотелось взять в руки автомат и поставить к стене парочку человек.

Возвращаясь с обеда, я шла по тротуару, довольно ела сливочный пломбир с изюмом и разглядывала витрины. Мой взгляд зацепился за шикарное платье на манекене, и я решила заскочить в этот модный бутик.

– Добрый день, чем могу помочь? – сразу же подошла ко мне улыбчивая девушка.

– Я хотела бы померить то голубое платье, – указала я на понравившуюся мне вещь. Фигура манекена совсем не походила на мою, но на удивление консультант попросила меня пройти в примерочную.

– Вот, пожалуйста, – протянула девушка мне желаемый наряд.

 Я покрутила платье в руках, приложила к талии, бедрам – должна влезть. И о, чудо! Оно село как влитое, приподняв мою грудь и удачно стянув талию, делая меня визуально худее.

«И всего-то сорок восьмой размер», – обрадовалась я, взглянув на бирку.

Довольная удачной покупке, я настроилась вытащить сегодня Ксюшу погулять, поэтому сразу после работы заглянула к ней.

– Ну, если только недолго, – с сомнением, но все же согласилась подруга на мое предложение.

Мы накрутили кудри, нарисовали стрелки, достали каблуки и вышли на улицу. Держа курс к скверу, мы медленно вышагивали, болтая о всякой всячине. Я заметила, что Ксюша больше не была такой зажатой, как обычно. И даже цвет ее лица стал более живым: на щеках появился румянец, а глаза заблестели.

– Ты стала лучше выглядеть.

– Просто сплю лучше, – ответила Ксюша. – Не жду, пока Саня вернется, не переживаю, что он придет пьяным. Без него как-то спокойнее, что ли, – призналась подруга.

– Вот только он вернется скоро, и все по новой начнется. Гнала бы ты его в шею. Ты еще найдешь себе кого-нибудь поспокойнее да повоспитаннее. Но решать, конечно, тебе, – давала я советы своей любимой соседке.

– Надеюсь, теперь он все понял, осознал, – говорила Ксюша, смотря вдаль, – и изменился.

Вдыхая вечернюю свежесть и запах недавно скошенной травы, мы шли по аккуратно выложенной плитке и цокали каблучками. Ничего не предвещало беды, но стоило нам свернуть на чуть менее освещенную тропу, как из ближайших кустов раздались странные звуки.

– Что там происходит? – стала я всматриваться в густую листву кустарника.

– Может, там парочка? – хихикнула Ксюша и потянула меня дальше. – Не будем им мешать.

Но голоса стали громче и агрессивнее. И это точно были не женские охи-вздохи. Я отчетливо слышала голоса парней. Один из них пытался доминировать: матерился и харкал, чтобы у других не было и повода усомниться, кто здесь главный кустарный олень.

– Эй, что за разборки вы тут устроили? – возмущаясь, шагнула я за живую ограду.

– Тат, сами разберутся, – испуганно произнесла мне в спину подруга и осталась топтаться под фонарем.

Быстро привыкнув к темноте, я разглядела троих парней шестнадцати лет на вид. Один их них, держась за живот, стоял на коленях.

– Вы что, двое на одного? Это не по-мужски, – возмутилась я и быстро подошла к пострадавшему мальчику, чтобы помочь ему встать.

– Тетя, шла бы ты по своим делам, – огрызнулся самый мелкий пацан и демонстративно закурил сигарету.

– Ты либо тетей меня не называй, либо на «вы» обращайся, понял? – в той же манере ответила я. – И сигарету выкинь, пока я все твоей маме не рассказала. Ты же Вовик из семнадцатого дома?

– Ну, Вовик, и чо? – продолжал он выпендриваться.

– А ничо. За что пацана избили? – негодовала я, заметив разбитую губу у парнишки. – Заняться, что ли, больше нечем? Шли бы свои гормоны лучше в спортзале выплескивать.

– А ты жизни нас не учи, поняла? Без тебя ученые, – стал угрожающе надвигаться на нас паршивец. – А вот этот щас еще получит, чтобы не ходил по нашему району без моего разрешения.

Только я хотела возмутиться, по какому праву этот пубертатный малой решает, кому здесь ходить, а кому нет, как подала голос Ксюша:

– О, патрульные идут!

Я схватила самого борзого парня за шкирку и потащила на свет.

– Вот сейчас мы и посмотрим, кто здесь решает: ты или полицейский.

– Отпусти, коза, – завопил он и дернулся в сторону.

Я не ожидала, что пацан окажется таким сильным. Он толкнул меня в бок, и мы упали на влажную траву, но я так и не отпустила мальчишку. Тот брыкался, извивался, как червяк, но встать не мог.

На наши шум и крики быстро сбежались патрульные. Разбираться они не стали, и выволокли всех из кустов на свет. Увидев меня в порванном платье и трех потрепанных парней, полицейские решили увезти нас в участок.

Вот и погуляли с подругой. В коем-то веке.

– Это все из-за тебя, – злился на меня Вовик, сидя в полицейской машине рядом со мной.

– Если бы у тебя кулаки не чесались, то и не сидел бы сейчас здесь, – отчитывала я озлобленного парня. – Словами надо проблемы решать. Словами!

– Кто бы говорил! – воскликнул Вовка, и его тут же утихомирили полицейские.

Когда нас привезли в участок, там уже никто не удивился, увидев меня.

– Ковылина, что на этот раз? – шумно выдохнув, спросил меня Воронцов.

– Степан Вениаминович, я ничего не сделала, – возмущенно заявила я. – Там мальчишки в кустах подрались, а я…

– А вы как тот пострел, что везде поспел, – не дал мне договорить наш участковый. –  Ксения Николаевна, а вы что здесь делаете? По мужу соскучились?

– Я с Таткой была… То есть с Татьяной, – виновато опустила взгляд в пол моя соседка.

– Ковылина, если у тебя шило в одном месте, не надо втягивать в свои приключения спокойных граждан, которые обычно в это время уже спят, – пригрозил мне участковый. Я уже не обижалась на него. Он постоянно ворчал, как дед, но выполнял свои обязанности. Наверное, мужчина просто устал видеть у себя в кабинете одни и те же лица, к которым я каким-то образом каждый раз умудрялась причислиться.

Нас усадили на стульчики и велели ждать. В стороне, развалившись на своих рабочих местах, молодые сотрудники листали что-то в телефонах.

– Шухер, Ствол идет, – вдруг сказал один из них. Все остальные спрятали свои гаджеты и сделали вид, что усердно работают.

– А почему Ствол? – полюбопытствовала я у офицера, который остался с нами. А сама шепнула Ксюше: – Неужели у него есть огромный пистолет или что-то другое не меньшего размера?

– Татка! – покраснела подруга и захихикала.

– Потому что Макарович он по отчеству. Пистолет Макарова, сокращенно – ствол, – поделился со мной болтливый сотрудник. – Он к нам совсем недавно перевелся, а уже порядки свои наводит.

Все вытянулись по струнке, и мы с Ксюшой замолкли, когда из-за угла вышел тот самый Ствол.

– Святые мощи из осиновой рощи, – пролепетала я. Вот так совпадение – Вишневский. А я – измазана в грязи и в порванном платье. Повезло.

– Что происходит? – нахмурившись, спросил он. – Здравствуйте. Я так понимаю, снова потерпевшая? – с насмешкой обратился ко мне Вишневский.

Глава 4. Где чье место?

Я чуть сквозь землю не провалилась со стыда: я стояла перед мужчиной, которого хотела покорить, в драном, измазанном травой и грязью платье и с гнездом на голове. Буквально с гнездом – в волосах запутались ветки и листья.

– Нет, я здесь вместе с потерпевшим, – с обидой ответила я Вишневскому, пытаясь руками разгладить помятое платье.

– Удивительно, – то ли с улыбкой, то ли с насмешкой сказал капитан. – Идемте, – обратился он к парням и завел их в кабинет. – Остальные – ожидайте.

А дальше началась такая суета, что мы с Ксюшей только и успевали наблюдать, как к Вишневскому залетела сначала одна семья, а следом примчались родители и других мальчишек. Все шумели, спорили, ругались. Лишь мы с Ксюшкой тихо сидели в сторонке и послушно чего-то ждали.

Когда наконец все стихло, из своего кабинета вышел Вишневский и уставшим голосом пригласил нас войти. Капитан полиции по-хозяйски включил чайник, который стоял у него на тумбочке, и спросил, не оборачиваясь:

– Чай, кофе?

– Нет, спасибо, – скромно проговорила Ксюшка.

– А я от кофе не откажусь, – громко заявила я, поправив растрепавшиеся волосы. Я надеялась, что хоть этот бодрящий напиток сможет поднять мне настроение.

Вишневский вздохнул и потянулся за второй чашкой.

– И две ложечки сахара, – непринужденно добавила я.

Вишневский замер. Он как-то по-волчьи обернулся на меня, и в его глазах я прочитала вселенскую усталость. Мужчин так же медленно отвернулся от меня и начал рыться в тумбочке. Через пару минут он поставил на свой рабочий стол два стакана кофе и начал объяснять то, что родители парней решили вопрос без подачи заявления. Но Вовику все равно грозило наказание, так как он не в первый раз попадался на хулиганстве и уже стоял на учете в полиции.

– И что ему будет за это? – ликовала я, что справедливость восторжествовала.

– Как минимум – направление к психологу и родительский запрет на гаджеты. А это для него страшнее любого наказания, – усмехнулся Егор Макарович, и я с замиранием сердца отметила, что у него была очень красивая улыбка.

– Вы что, знаете Вовика? – удивилась я, а потом вспомнила, что семья мальчика жила в нашем районе только третий год. Возможно, этот любитель понтов успел натворить делов не только у нас во дворе.

– Я отвезу вас домой, – сообщил Вишневский, допив свой напиток и посмотрев в мою сторону.

– Да? Очень мило с вашей стороны! – обрадовалась я и с довольной моськой повернулась к Ксюше. Но та, к моему удивлению, мирно дремала на стульчике у стены.

– Просто хочу ночевать сегодня дома, а не с вами, – мои глаза стали размером с пятирублевую монету, и капитан договорил: – в этом кабинете и разбирать ваше новое заявление.

– Можно подумать, это я виновата, – с обидой пробубнила я и надулась, как чайник, от такого высказывания. Неужели все красавцы были такими грубиянами?

– В любом случае, дамам не место в полицейском участке, – выдохнул капитан. – Ну так что, едем?

– Да, – кивнула я и добавила: – Постараюсь больше не расстраивать вас своими визитами.

Я встала, чтобы разбудить Ксюшу.

– А что, нас уже опросили? – сонным голосом спросила она и потерла глаза.

– Ага, и ты даже умудрялась вовремя кивать во сне, – подшутила я над подругой.

Мы втроем вышли из отдела. На парковке стояло несколько служебных машин, поэтому я растерялась, к какой из них нам нужно было идти. Но Вишневский повел нас в другую сторону. Мы сменили за капитаном в темноту, когда тот достал из кармана брелок и нажал на кнопку. В ночной тишине раздался короткий «пик», и одна из машин подмигнула нам желтыми огоньками.

Я удивилась, когда мужчина распахнул перед нами дверцу огромного внедорожника. Мы с Ксюшой переглянулись, но послушно забрались в эту машину и с любопытством стали разглядывать салон. Внутри пахло кедром, лежали какие-то, видимо, запасные, мужские вещи и бутылка с водой.

– Татка, я еще ни разу не каталась на такой машине, – восторженно шепнула мне Ксюша.

– Говорят, что мужчины большими машинами компенсируют свои недостатки, – так же шепотом ответила я, и мы с ней с любопытством взглянули на капитана полиции, который сосредоточенно следил за дорогой и, казалось, совсем нас не слышал. Или не хотел слышать.

Когда автомобиль подъехал к нашему дому, Вишневский, даже не оглянувшись на нас, произнес:

– Всего доброго.

Мы с Ксюшей вышли, и я обиженным взглядом проводила отъезжающую машину.

– Вот почему он такой? Подвез двух очаровательных девушек и даже капельку заинтересованности не проявил, – вздохнув, обратилась я к своей соседке. – Мог хотя бы номерок попросить.

– Тат, а у него и так есть твой номер телефона, – хмыкнула подруга, чем сделала только хуже. – Ты же в их базах есть.

Я грустно усмехнулась.

– Получается, он не признает служебные романы? – пошутила я, и Ксюша захихикала. А мне было совсем не до смеха. Ведь я либо совершенно не интересовала того единственного, который впервые за долгое время смог впечатлить меня, либо мне нужно было быть более находчивой, чтобы покорить непокорного.

– Мне нужен план, – твердо заявила я подруге, поднимаясь по лестнице в подъезде.

***

На следующее утро, вбив в поисковик фразу: «Как завоевать мужчину своей мечты», я штудировала сайты, запоминая советы из Интернета. По настоятельным заверениям то ли психологов, то ли просто опытных дам, в первую очередь мне нужно было научиться улыбаться, носить каблуки и непременно купить красное платье. А еще вести себя культурно, подчеркивая всю свою элегантность достойным поведением. Во-вторых, необходимо было объекту симпатии делать комплименты и непременно кокетничать. Мне все это казалось сущей ерундой, но что не сделаешь, ради достижения цели.

Однако как же все это воплотить в жизнь, если мужчина отсутствовал в поле моего зрения? И здесь меня снова выручил совет из Интернета: «Чтобы начать общаться с объектом симпатии, нужно найти общих знакомых и проводить время в их компании». Поразмыслив над этим, я была вынуждена признать, что кроме нашего участкового Воронцова, я в отделении полиции больше никого не знала. Более того, я и так постоянно проводила время в его компании.

Красного платья у меня в арсенале не обнаружилось, но зато нашлись розовые джинсы, которые были модными в прошлом году, и блузка с рюшами.

– Сама женственность! – улыбнулась я себе в отражении. – Должно сработать.

Сделав легкий макияж, я отправилась в пекарню и купила там тортик, после чего заявилась в полицейский участок.

– Добрый день! Я пришла к Воронцову, – обратилась я к дежурному, практикуя загадочную женскую улыбку на дежурном.

Он улыбнулся мне в ответ, оглядев с головы до ног. Слава богу, на посту был уже другой полицейский, а не тот, который помнил меня вчерашнюю, в драном платье.

Пока я объясняла дежурному причину своего визита, в отражении стекла стойки заметила, как кто-то, скрестив руки перед собой, подавал знаки отрицания сидевшему передо мной сотруднику. Мне показался этот силуэт знакомым, и я тут же обернулась.

– Ковылина, что ты опять здесь забыла? – на мою удачу, это оказался Степан Вениаминович, который, конечно же, не обрадовался мне.

– А я к вам, – радостно сообщила я и подмигнула, указав на пакет, в котором принесла торт.

Участковый очень удивился, увидав меня с улыбкой на лице в полицейском участке.

– С чего вдруг я тебе понадобился? – прищурившись, посмотрел на меня Воронцов.

– Ну, это… – замялась я. – Я по личному вопросу.

Глаза дежурного, наблюдавшего за нами, расширились еще больше. Мне показалось, что он даже рот открыл от удивления. Воронцову было уже пятьдесят лет, если не больше, а к нему по личному вопросу пришла я – роскошная, молодая, в рюшах и с тортом.

– Что ж, пойдем, Ковылина, – смущенно ответил участковый и повел меня в свой кабинет.

Он сел за свой стол и сложил руки, ожидая, пока я озвучу причину своего присутствия. Я опустилась на стул, выпрямила спину и приняла самый серьезный вид. Казалось, этим я только больше пугала участкового, который вдруг начал поправлять волосы и отводить взгляд. Но окончательно убили Воронцова мои следующие слова:

– В общем, мне нужен ваш Ствол.

Глава 5. Не по девочкам

 Из-за волнения я ляпнула то, что первое пришло в голову. И только потом поняла, что сказала.

– Чего? – закашлялся Воронцов. – Ты умом тронулась, Ковылина?!

– Я про Егора Макаровича, – наконец, сообразила я уточнить.

– Тьфу, шальная девка! – Воронцов достал из кармана платок и промокнул им лоб. – На кой черт он тебе сдался?

– Просто подружиться хочется, – скромно ответила я, хлопая ресницами. – Мне показалось, вы хорошо общаетесь, – я поставила торт перед участковым на стол.

– А это еще что? Взятка? – нахмурившись, возмутился Воронцов. – Плохая из тебя разведчица, Ковылина, – упрекнул он меня, а я тут же опустила виноватый взгляд. – Я тортики не кушаю. Я коньяк люблю, – уже тише добавил участковый.

Пообещав Воронцову бутылку коньяка, я смогла разузнать, что Вишневский был не женат и девушки у него не было. Капитан перевелся в наш участок с более высокой должности, потому что не сработался с руководством из-за своей принципиальности и упертости. А самое интересное, что мне удалось узнать, так это то, что Егор в свой выходной, который у него был сегодня, любил ходить в спортивный бар неподалеку.

– Спасибо, Вениаминович! – счастливая, широко улыбнулась я и пожала руку участкового.

– Эх, можешь же быть славной женщиной, Ковылина, – тепло улыбнулся Воронцов. – Когда не лезешь, куда не надо.

Недолго думая, я позвонила Ксюше и договорилась встретиться с ней возле торгового центра. Дождавшись подругу у входа, я повела ее по самым модным отделам с одеждой.

– Мне нужно суперсексуальное красное платье, – объяснила я задачу на сегодняшний шопинг. – Чтобы ни один мужчина не смог передо мной устоять. Ну, в идеале, конечно же, чтобы хотя бы один, конкретный.

– Задача ясна, – отрапортовала Ксюша, и мы пошли испытывать примерочные.

Подходящее платье удалось найти всего за три часа. Короткое красное платье с глубоким декольте довольно тесно сидело на моей фигуре. Но за счет плотной ткани оно скрывало мои маленькие несовершенства на боках и животе, так что выглядела я просто сногсшибательно.

– Ох, Татка, не понимаю я всего этого, если честно. Мне кажется, что любовь, это когда ты увидел человека, он увидел тебя, и сердца забились с бешенной силой у обоих, одновременно, – мечтательно говорила подруга. – У твоего мужчины все нутро будет кричать, что ты – та самая, которую он ждал всю жизнь.

– Ксюш, у меня нутро кричит только, когда я есть хочу. А за любовь нужно бороться, – спустила я ее с небес на землю и, выбрав на мой взгляд отличный коньяк для участкового, оплатила покупку.

К вечеру я уже была во всеоружии: яркий макияж, шикарное платье, туфли на каблуке и сумочка, в которую удачно поместилась купленная бутылка. Я решила перед тем, как пойти в бар, зайти в участок и вернуть должок. Ксюша же не особо оценила мое преображение и отказалась наряжаться.

– Лучше я сегодня побуду твоей страшненькой подружкой, – сказала она, натягивая на себя потертые джинсы и бесформенную, но явно удобную кофточку.

– Это из-за Шурика, да? До сих пор после того раза боишься юбки надевать? – с сожалением посмотрела я на подругу, вспомнив скандал, когда сосед впервые кинулся на свою жену из-за короткой юбки, что была на ней и, мол, заставляла других мужиков пялиться на Ксюшу. С тех пор она практически не надевала яркую одежду.

– Не напоминай, – отмахнулась Ксюшка, не желая продолжать разговор. Я, конечно, промолчала, чтобы лишний раз не расстраивать подругу, но ненависть к ее муженьку с тех пор у меня не угасала.

Я старалась не вмешиваться в чужую семью, но в последнее время у меня это плохо получалось. А если быть откровенной, мне очень хотелось, чтобы они развелись. И при удобном моменте не упускала возможность подтолкнуть к этому свою подругу. Лучше пусть плохой останусь я, чем она и дальше будет страдать в таких отношениях. Бьет – не значит любит, однажды я смогу убедить Ксюшу в этом.

Когда мы вышли из дома, на улице уже темнело, но фонари еще не горели. Чтобы сократить путь до участка, мы решили пройти через закоулки. Вопросом почему мы решили прогуляться, а не вызвать такси, мы задались уже гораздо позже, проклиная все на свете.

Проходя мимо какого-то невзрачного здания, которое было больше похоже на хостел, Ксюше неожиданно захотелось в туалет так, что терпеть она была уже не в силах. Поэтому нам пришлось заглянуть в это неприглядное заведение, администратор которого, однако, любезно позволил нам воспользоваться уборной.

Вокруг хоть и было чисто, но все равно уютным это место назвать было сложно. Видно, что ремонта тут не было уже давно, а туалетом все же пользовались часто. Перед нами из уборной вышла красивая девушка, а когда мы зашли внутрь, за нами проследовала еще одна молодая красотка. Она выглядела очень эффектно: в короткой юбке и на высоченных шпильках. Девушка достала из клатча яркую помаду и, поправив макияж, оглядела меня с ног до головы. Я невольно поправила свое платье.

– Новенькие, что ли? – бросила она, но ответа не стала дожидаться и просто вышла. А я так и не поняла, что она имела в виду и зачем вообще сюда заходила.

– Тат, ты чего там? – отвлекла меня вышедшая из кабинки Ксюша. Я все рассматривала хостел, в который мы зашли. Та эффектная девушка открыла одну из дверей и, глупо смеясь и виляя задом, зашла внутрь помещения, из которого гремела музыка.

– Странно, комнат много, а никто из постояльцев не жалуется на такой шум. Наша баба Галя давно бы уже Воронцова вызвала, – усмехнулась я, дожидаясь, пока подруга помоет руки.

– Слушай, а давай просто сюда вызовем такси и спокойно доедем до участка, – подала Ксюша отличную идею, ведь тащиться и дальше на каблуках по неровной дороге мне больше не хотелось.

И только мы вышли из туалета, как началось такое! Крик, шум. Откуда ни возьмись появился целый отряд вооруженных мужчин в темной одежде, бронежилетах и балаклавах. Видимо, полиции на шум все же кто-то пожаловался. Но чтобы из-за музыки приезжал целый отряд! У меня так еще никогда не получилось.

Пропуская полицейских, мы с Ксюшей прижались к стенке, как вдруг двое оперативников схватили нас за руки. Они тут же скрутили нас и повели куда-то к выходу.

– Подождите, это какая-то ошибка. Мы ничего не нарушали, – кричала я, но меня никто не слушал. Нас грубо затолкали в какой-то автобус вместе с остальными девушками из хостела. Надо же было им так шуметь в вечерний час!

– Татка, нас что, украли? – со страхом в глазах спросила меня подруга. – Нас что, продадут в рабство?

– Судя по тому, что за автобусом стоит полицейская машина, скорее нас не украли, а повязали, – ответила я, посмотрев в окошко.

– За что, Тат? – чуть ли не со слезами, произнесла Ксюша дрожащим голосом.

– Вот именно – за что?! – негодовала уже знакомая нам эффектная девушка, что сидела рядом, сложив ногу на ногу. – Будто за любовь можно за решетку сажать!

Я непонимающе посмотрела на красотку.

– Какую еще любовь? Вы что, проститутки? – спросила я, когда меня внезапно осенила догадка.

– Жрицы любви, вообще-то, – обиженно ответила девушка. Вот тебе новость! Я даже не знала, как относиться к тому, что меня приняли за продающую себя женщину: разозлиться или польститься? Но с чего они подумали, что и мы с Ксюшей девушки легкого поведения? Хотя, в красном платье и на каблуках…

– Ну, мы же и шли в участок, – нервно посмеялась Ксюша. – Вот и нас подвезут заодно.

Уже в полицейском участке нас вместе со всеми девушками закрыли за решеткой.

– Послушайте, это недоразумение, – попыталась я вразумить молодого полицейского, которого оставили нас сторожить. – Мы не проститутки!

– Ага, все вы здесь белые и пушистые. Первый раз попали в тот бордель и вообще девственницы, – хмыкнул парень в форме, продолжая что-то писать. – Сейчас главный придет, ему свои сказки будете рассказывать.

– Только бы не Вишневский, – испуганно простонала я.

– Ты же хотела, чтобы он тебя в красном платье увидел, – развела руками Ксюша.

– А это ты зря, подруга, – услышала я за спиной голос одной из девушек, что привезли вместе с нами. – Вишневский не по девочкам. Наши не раз его клеить пытались, но оказалось зря, – захохотала она, а у меня глаза на лоб полезли.

– Ну не-е-ет, не может быть, – отчаянно заскулила я и села на лавку в углу камеры.

– Не расстраивайся, Татка. Главное, чтобы нас выпустили, а там ты себе нового мужика найдешь, – не очень удачно подбодрила меня Ксюша.

– Так, давай их на допрос в кабинет Груздевой, по одной, – раздался громогласный голос Вишневского. А я съежилась и закрыла лицо руками, оттягивая свой позор. Может, он не узнает меня в такой одежде?

– Егор Макарович, – выкрикнула Ксюша, – это мы! Мы с Таткой не проститутки, вы же знаете!

– Что ты делаешь?! – пропищала я подруге из угла, подглядывая сквозь растопыренные пальцы.

– Не понял, – удивленно произнес капитан полиции. – Вы-то что здесь делаете?

– Мы с Таней к Воронцову шли. Но нас схватили, и вот, – сбивчиво пыталась объяснить подруга. А мое сердце билось в такт тяжелым приближающимся шагам.

– С кем? – низким голосом спросил Вишневский уже совсем рядом с решеткой. – Гражданка Ковылина? – еще более удивленно произнес он, видимо, увидев меня. Я-то его старалась упорно не видеть. Жаль нельзя было спрятаться полностью за ладонями, а не только лицом.

Я молча встала и виновато опустила взгляд в пол, поправив ярко красный наряд.

– Маслов, этих двоих ко мне в кабинет, – грозно скомандовал капитан полиции. – Под мою ответственность.

Я шла за Масловым как на плаху. Ксюшка же радовалась, надеясь, что Вишневский быстро во всем разберется и нас отпустят. Я злилась на себя, потому что попала в такую дурацкую ситуацию; на Воронцова, потому что из-за него мы пошли в сторону участка; и на Вишневского, ведь он сегодня должен же был быть в баре, а не на работе. И он должен был быть по девочкам!

– Ковылина, это ваша сумочка? – пристально посмотрел на меня Вишневский, от чего у меня побежали мурашки по спине.

– Моя, – вздохнула я, лицезря свою сумку на столе капитана.

И когда он стал медленно расстегивать на ней замок, я так же медленно умирала от стыда. Ведь там, кроме телефона и ключей от дома, лежала и бутылка коньяка.

– Выпиваете? – осуждающе взглянул на меня капитан полиции. – Не ожидал, что вы, Татьяна Сергеевна, по злачным местам ходите, да еще и с алкоголем.

– Егор Макарович, мы вам правду говорим. Это недоразумение чистой воды, – начала я оправдываться, но помощь пришла, откуда не ждали.

В кабинет к Вишневскому заглянул Степан Вениаминович.

– Кого я вижу, – улыбаясь, говорил наш участковый. – Не стоило так наряжаться, чтобы донести мою посылку, – рассмеялся мужчина, рассматривая меня. Воронцов подошел к столу и взял в руки бутылку коньяка. –  Егор, это мое, не греши на гражданку. Она просто любит на полицейских машинах кататься, отпусти их.

– Они были в борделе, – Вишневский оглядел меня с ног до головы. – И в таком виде. Почему я должен отпускать подозреваемых?

– Потому что там камеры висят: ваши уже следили, когда эти дамочки явились, – ответил участковый. – Если тебе, принципиальному, так нужны доказательства, то сам и просмотри записи. Но, Егор, мне ты можешь доверять. Ковылина и правда частенько в участке нашем появляется, но никогда еще за решеткой не была, как бы я не старался.

– Я же сказала, что я потерпевшая! – вырвалось у меня.

Вишневский с недоверием посмотрел на нас, но тут же отвел взгляд. Воронцов рассказывал, что уже давно дружил с отцом Егора, поэтому Вишневский уважал его несмотря на то, что занимал должность повыше. И, видимо, даже помогал ему.

– Ладно, разберемся, – кивнул капитан участковому, смягчив тон. – Но с вами, гражданка Ковылина, у нас будет отдельный разговор.

Глава 6. Сюрприз по-соседски

Тем вечером нас с Ксюшей все же отпустили домой. Но Вишневский прочел мне нотацию и предупредил, что по первому же звонку я должна буду примчаться в отдел.

– Впредь будьте более осмотрительны, гражданка Ковылина. Вам не следует посещать места с плохой репутацией. И воздержитесь от участия в незаконных деяниях, во избежание очередного задержания, – отчитывал меня капитан словно подростка. Будто я специально заглядывала в каждую подворотню в поисках злачных мест и, как только видела любую потасовку, бросала все дела, устремляясь туда. – При любом возникшем у меня вопросе по заведенному сегодня делу, вы будете обязаны явиться в отдел для дачи показаний немедленно, – угрожающе говорил капитан.

«Еще я к мужику по звонку не бегала. Да еще и к неликвидному», – окончательно расстроилась я.

– Все понятно? – рявкнул Вишневский, заметив, что я не его слушаю, а сижу в своих мыслях.

– Понятно, – вздохнула я. Неужели все красавцы грубияны? Почему они не могут быть строгими, сильными, но милыми? А главное, девочек любить.

***

 Вся следующая неделя прошла достаточно спокойно. Я с головой погрузилась в работу, стараясь больше не думать о Вишневском, будь он неладен. Я напрочь отказалась носить неудобные платья, отдав предпочтение удобным костюмам и джинсам. Не красилась и убирала волосы в пучок, ведь мне больше не нужно было никого добиваться (хоть я толком и не попробовала). Егор Макарович оказался «не по девочкам». От мысли об этом меня охватывали жуткое разочарование и печаль. Такой мужик пропадал зазря.

Но забыть о Вишневском получалось плохо. Даже когда я сидела за рабочим столом и писала отчеты, я вспоминала его красивый стан и вздыхала над своей судьбинушкой. И почему мне так не везло в личной жизни?

В один из вечеров я тащилась домой с авоськой продуктов. Открыв квартиру и затащив внутрь пакет, я услышала странные звуки из соседней квартиры. Выглянув на площадку, я заметила, что у Ксюши была приоткрыта входная дверь. Кто-то всхлипывал.

– Есть кто дома? – крикнула я, толкнув дверь. Но ответа не последовало, и мне показалось это странным.

Я прошла в квартиру и увидела на кухне сидящую на полу Ксюшу, всю в слезах. Позади меня с грохотом захлопнулась дверь.

– Ну здравствуй, соседушка, – с ненавистью произнес Шурик. – Спасибо тебе, что сдала меня ментам.

– Не успел выйти, как снова руки распускаешь? – злилась я, глядя на заплаканную подругу.

Я не боялась Шурика. Он был на пол головы ниже меня и раза в два худее. Но опасалась его, ведь он все же был мужчиной. И, мало того, придурком.

– Я вас обеих сейчас жизни научу. Будете знать свое место, бабы, – угрожающе ударил он кулаком в стену.

– Да кто ты такой, чтобы меня учить? – возмутилась я, вставая в позу чайника. Так я казалась больше и грознее, занимая весь дверной проем. – Это тебя учить надо, недоросль. Нормальный мужик ни за что не ударит девушку. А ты что делаешь? Ксюш, пойдем отсюда.

Я подняла подругу, подхватив ее под руку, и повела к выходу.

– Она никуда не пойдет, – преградил мне дорогу ненавистный сосед.

– Да что ты говоришь, – передразнила я его. – Еще как пойдет. И ты мне ничего не сделаешь.

– Че ты свой нос суешь куда не следует? – все сильнее злился сосед. – Тебя кто просит вообще?

– Знаешь, драчун ты недоделанный, это не тебе решать, куда мне собственный нос совать. Ксюша моя подруга, а ты ее обижаешь. Что, себе равных найти не судьба? Нужно на беззащитную девушку кидаться? Да кто ты после такого? Слабак! – с ненавистью выплюнула я ему в лицо.

И тут случилось то, чего я совсем не ожидала: Шурик бросился в мою сторону. Я удачно увернулась, но стукнулась плечом о дверной косяк, отчего только сильнее разозлилась и толкнула мужчину в грудь.

– Ты совсем офигел, придурок? – яростно выкрикнула я. – Еще раз полезешь ко мне, и я тебе нос сломаю. Слышишь меня!

Но Шурику, видимо, было уже все равно. Его глаза налились кровью, а руки задрожали, сжимаясь в кулаки. В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Я вспомнила, как мой дед бросался с кулаками на бабушку. Он тоже был невысокого роста и очень худым, но бабушка крепко получала от него. Однажды в детстве я видела одну такую их ссору. Дедушка тогда казался беспощадным дьяволом во плоти. Воспоминание об этом заставило меня вздрогнуть и попятиться. Хоть с возрастом я поняла, что женщин обижают только слабые мужчины, и сейчас, передо мной был именно такой недостойный; хоть я и не собиралась давать себя в обиду, но почему-то не могла унять дрожь.

– Дай пройти, – попыталась я говорить, как можно спокойнее. – Ты не имеешь право удерживать меня здесь.

Но Шурик не слушал. Он бросился меня с кулаками и сильно ударил по лицу. Я вытянула руки вперед, пытаясь защититься. Ксюша вскрикнула и, подняв мой упавший телефон, стала судорожно стучать пальцами по экрану.

Я толкнула соседа и тот, схватив меня за футболку, повалился на пол, потянув за собой. Шурик крепко вцепился в мою одежду и с силой удерживал меня. Я била руками, куда попало, лишь бы оторваться от обидчика. В ушах шумела кровь, мысли путались из-за волнения. Я даже не заметила, как в квартиру вошли двое мужчин, и кто-то оттащил Шурика от меня. Только мельком увидела, что к Ксюше подошел Воронцов. Значит, она все же успела позвонить в полицию.

– Лапин, стоять! – кричал Степан Вениаминович. – Снова на девчонок бросаешься?

Участковый прижал Шурика к стене лицом и завел его руки за спину.

– Поверни голову к окну, – донесся до меня еще один мужской голос. И я беспрекословно исполнила приказ.

 Когда моего подбородка коснулась теплая рука, я наконец выдохнула. Кулаки машинально разжались, тело расслабилось. Я с облегчением и благодарностью посмотрела на Вишневского.

– Ссадина, нужно обработать, – серьезно заявил капитан. – Где-то еще болит?

– Плечо, – тихо ответила я капитану полиции. Мужчина помог мне встать на ноги, и я прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя. Вишневский схватил Шурика за шкирку, и Воронцову тут же сцепил руки грубияна наручниками. Этот низкорослый идиот стал до смешного послушным с приездом настоящих мужчин. Ксюша молча последовала за ними, когда те вышли из квартиры.

– Поехали, – сказал Вишневский и подставил мне локоть, предлагая держаться за него. Я, смутившись, приняла помощь, и мы медленно зашагали вниз по лестничному пролету.

На улице нас ждал не полицейский “Бобик”, а личный внедорожник Вишневского. Воронцов и Шурик уже сидели на заднем сидении, и участковый что-то разъяснял преступнику. Ксюша стояла возле машины, не решаясь садиться.

– Иди на переднее сиденье, – похлопала я подругу по плечу.

– Но ты… – даже в полумраке я видела слезы в глазах Ксюши.

– Я ему, если что, еще раз вмажу, – попыталась пошутить я, хотя и у самой не было никакого желания сидеть рядом с Шуриком. Я еще помнила его полный злобы взгляд. От мысли об этом я машинально сжала руку Вишневского, который все еще поддерживал меня. Капитан пристально посмотрел на меня, а после помог открыть дверь и усесться на заднее сиденье автомобиля.

Оставив Воронцова и Шурика в отделении полиции, Вишневский повез нас с Ксюшей в больницу. Всю дорогу моя подруга плакала и прижимала к себе сломанную руку. У меня же врачи не выявили ничего, кроме большого синяка на плече и ссадины на лице.

Вишневский терпеливо ждал в коридоре, пока Ксюше наложат гипс, а я молча сидела рядом и понимала, что уже никогда не буду в глазах Егора нежной розой. Но о том, что я заступилась за подругу, я не жалела.

– Спасибо, что приехали, – произнесла я, когда заглянула в свой телефон, и увидела, что Ксюша позвонила не в полицию, а на личный номер Воронцова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.