Валера Дагим
Психотерапевт

Глава 1

Задевая соседние столики, врываясь в чужое пространство висевшей на рюкзаке курткой, не обращая внимания на недовольные лица обоих полов, не обращая внимание на то, как все обернулись на производимое движение и шум, стремительно и местами теряя чужое терпение в кафе влетела Ева. Минуту назад она так же неслась по улице.

– Вы не представляете, кого я сейчас видела! На самокате в длинном плаще ехал Дартвейдер. Мы чуть не столкнулись, у меня до сих пор коленки дрожат. Я уже думала, всё, зашло моё солнце жизни, и взошла звезда смерти, – с трудом переводя дыхание, произнесла она вместо приветствия, одновременно плюхаясь на стул и вешая рюкзак.

– Опять эти самокаты, только март, продует и гололёд кругом, – пожурил её Степа и чмокнул за ухом.

– Весна уже, не нуди, – отмахнулась от него Ева.

– Ахаха, я знаю этого деда, – рассмеялась Лиза, – он опытный, даже в январе катался.

– Деда? Точно? Там было не разглядеть под маской, он носом не повёл и поехал дальше.

– Да, этот пенсионер мой сосед, – сказал Кирилл, – он всю жизнь мечтал выйти на пенсию и путешествовать. Ну и вот, на пенсию он вышел, а путешествовать не может.

– Я бы удивился, если бы кто-то смог на пенсию путешествовать, – подал голос Саша.

– Ему врачи запретили летать, а в поезде укачивает. Он всю жизнь проработал сотрудником в каком-то НИИ, вёл однообразную и скучную жизнь, копил потенциал, так сказать. И я уж точно не знаю, всю ли жизнь он был чудной, но скрывал это, или в какой-то момент сознание начало сдавать прежде тела, но он купил себе электросамокат и теперь на колёсах и летом и зимой. Как-то с ним разговорились, и он сказал, что у него уникальный метод путешествия, и он хочет его запатентовать.

– А что за метод? Что-то я не понимаю, – влез с вопросом Стёпа.

– Суть в том, что раз он не может попасть в другое место сам, то посмотрит те, что уже видел другими глазами. И вот каждый день, он надевает костюмы или маски, причём некоторые вообще взяты из ассортимента ближайшего секс-шопа, и едет на самокате смотреть город другими глазами. Перевоплощается и по-иному всё переживает.

– Оригинально, можно прожить несколько жизней, – восхитилась Ева, чья страсть к оригинальному, казалось, была врождённая.

– А по мне так, все похоже на сумасшествие, кажется это называется шизофрения, когда замещаешь личность, – добавила Лиза, листая меню.

– Но в целом сумасшествие – всегда попытка изменить реальность. Тут она, если все так, как Кир сказал, добровольная и осмысленная. Хотя, конечно, выбор персонажей удивительный.

– Зря вы к деду привязались, это просто аналоговый VR для нецифрового поколения, – не поднимая ни на кого глаз от телефона, где последние десять минут шли танковые бои, сказал Саша.

– Я заказала нам сырную тарелку и ассорти колбас, остальное сами выбирайте, – Лиза осуждающе посмотрела на Сашу.

– Отлично, мне тогда ещё суп, – с готовностью произнесла Ева, – Я заметила, что могу есть только суп и камамбер, в принципе мне большее ничего не нужно.

– Сэкономить на тебе не получится, – рассмеялся Степа, кладя руку ей на плечо и целуя в висок.

– Это почему это? – парировала та, – Суп – еда клошаров, если ты не знал.

– Судя по запаху и виду этого сыра, он тоже, – Саша ткнул пальцем на камамбер и брезгливо отодвинул ближе к центру тарелку, которую официант только что поставил перед ним.

Если кто-то когда-то думал, что настоящая дружба, уважение и радость от встреч – это чистое везение и подарок судьбы, не думайте так. Потому что за кулисами сериала Друзья всегда есть желание и дисциплина. Если с желанием все понятно и просто – либо хочешь быть один, либо нет, то с дисциплиной сложнее, по сути, дружба – репетиция брака. Войти в положение, понять, поддержать, простить, сказать, как есть, уважать, провести вместе время, найти общее решение, успокоить, дать денег, присутствовать на свадьбах, рождениях детей и похоронах – вот это все и есть дружба. Кирилл Сафронов считал своих друзей своей личной заслугой, в принципе так оно и было, отношения с каждым из них он выстраивал годами, сперва с Сашей Бредисом, который жил в соседнем доме и учился с ним в одной школе. Потом познакомился с Евой Елагиной в летнем лагере и начал общаться, даже некоторое время переписывался с ней, а через несколько лет они поступили в один лицей. На Лизе Мельниковой он был женат уже семь лет, крепкий брак – залог крепкой дружбы. Степа – Евин парень, которого сразу безоговорочно все приняли, а Кирилл с ним действительно сблизился и по-настоящему дружил уже около пяти лет. Все эти отношения были отдельно посажены и взращены, и как было ими не дорожить?

– Я собрал всех вас здесь, дорогие друзья, – начал торжественно Кирилл, словно человек вышедший на трибуну партийного съезда, но не выдержал лицо, рассмеялся и продолжил – короче, я решился на собственный бизнес, который будет кормить и поить не только меня, но и многих других – сказал он и оглядел друзей по кругу, ожидая реакции.

– Какая новая и свежая идея, – отозвался Саша, который сразу понял, что речь идёт о заведении общественного питания, и хоть и был близким другом Кира, но воздержаться от колкостей ему казалось, совершенно невозможно.

– Спасибо за иронию, – недовольно поёрзав на стуле пробубнила Лиза.

Кир в принципе был готов, что сейчас его острые на язык друзья пустятся во все тяжкие, но первое же замечание заставило густо покраснеть его уши и он стал нервничать. Все это напоминало забытое чувство первых собеседований, когда неуверенный в своих знаниях, навыках и способностях человек, только окончивший институт, выходит на паперть труда, потому что сам себе напоминает просильца, который хочет чтобы его оценили, в него поверили и ему подали возможность доказать свою пригодность.

– Я понимаю, что идея сделать кафе не нова, более того, я понимаю, что это тяжёлый труд. Но видимо у меня был какой-то запас сил для работы по найму, и он подходит к концу, точнее подошёл уже, все свои амбиции я там удовлетворил и понимаю, что ничто в дальнейшем меня сильнее порадовать не сможет. Хочу стать свободным, что-то сделать сам от начала и до конца, я чувствую в себе силы взять и понести ответственность! – попытался он одновременно и оправдаться, и вызвать хоть какое-то понимание.

– Главное, чтобы ты её понёс, а не она тебя, а то непонятно куда вынесет, – подключился Степа.

– Не надо только его программировать на неудачи, – сказал Ева, тыкая Степе пальцем в ребро, как бы параллельно давая понять, что ему следует сейчас заткнуться.

– Ай, вскрикнул тот и продолжил, – Значит, ты считаешь, что, сменив хозяина станешь свободным?

– Стёп, что ты имеешь в виду? – Киру хотелось поскорее закончить эту неприятную часть, где идёт плановая атака на его попытку вырваться из замкнутого круга, где все его друзья тоже находятся и со словами «куда это ты собрался» хватают за руки и тянут за ворот обратно. А ещё он подумал, что видимо это стандартный сценарий, когда ты пытаешься сделать что-то выходящее за рамки привычного, сразу натыкаешься на агрессию и непонимание даже со стороны близких

– Да то, что ты из батрака в рабы уходишь, то ты служил условному Ивану Петровичу, а теперь ты будешь служить условной мамоне, и поверь, эта связь намного крепче, просто взять трудовую. Сказать спасибо и уйти не получится. – продолжил Степа.

– Там даже мамоны не будет, просто далёкая морковка для ослика— вставил Саша, не поднимая глаз от телефона, где видимо шла важная битва, каждый момент которой отражался на его лице.

Словом, все накинулись на него и Лиза, которая любила мужа, предприняла ещё одну попытку его защитить.

Ребят, давайте хотя бы послушаем Кирилла. – произнесла она и это сработало.

– Ну ок! – Саша отложил телефон и сложил руки на груди, выражая всем своим видом готовность к разрушительной критике своего друга в очередной раз, пришедшего с идеей на миллион, нулевым опытом и ложными иллюзиями.

– Если все высказались, можно я начну? – спросил Кир и не дожидаясь ответа продолжил, – Идея не просто сделать кафе, или бар, я пока не решил, но все моё сознание склоняется к алкогольному варианту.

– Пить или не пить…– хихикнула Ева. Кирилл посмотрел на неё, как учитель в школе, когда на задней парте кто-то начал возиться в самый разгар контрольной и продолжил.

– Это стык двух проблем, точнее я пока две придумал, возможно их там больше и нужно мысль раскрутить поинтересней.

– Да-да, мы знакомы с этой маркетинговой херней, когда из ничего выжимают два раза по ничего упаковывают в красивый фантик и говно становится… – Саша закинул голову, словно что-то вспоминает, – а, вспомнил, оно и остаётся говном, но его выдают за конфету.

– Да дай ты ему договорить, – почти заорала Лиза, – всем и так известны твои сложные отношения с этим делом.

– На мужа своего ори, – почти в шутку сказал он, потому что все знали, что, если в шутке у Саши, никто не умер и она не попахивает гниющим сарказмом, значит он не отшутился, а говорит всерьёз, и не стоит это игнорировать.

– Итак, стык двух историй – психотерапия и винишко, – наконец подвёл итог Кир и ожидал, наверное, рукоплескания публики, слова одобрения, и оценку гениальности, оригинальности и прочее, но ничего подобного происходить не собиралось. В воздухе повисла минута молчания.

– Мы кого-то хороним? Вы чего заткнулись?» —наконец разочарованно спросил он.

Степа сделал фэйспалм. Ева прыснула со смеху.

– Мне нравится! Это классика – бухать с горя! Как назовёшь? Достоевский?

– Лучше Ерофеев и откроем его непременно рядом с Курским вокзалом, – поддержал Степа.

– Вот вы ржёте, а я недавно делала исследование по работе и результат такой, что уровень обращения граждан к психотерапевтам за последние десять лет вырос в сто раз, каждый десятый ходит на консультации регулярно, каждый третий был хотя бы раз в жизни, – вставила Лиза, – и это, кстати, ещё мало, потому что не привыкли наши люди левому челу все свои боли вываливать, культура не сформировалась да и вообще загадочная русская закрытая душа и все такое.

– Отлично, и как тут может помочь вино? Спиться и уйти от проблем? – спросил Саша.

– Нет, ну ты не понимаешь. Винопитие – это целая культура, а не рядовой алкоголизм.

– Куда мне некультурному, – пробурчал тот в ответ.

– Зато люди, когда приходят в бар, могут свыкнуться с мыслью, что ходят на психотерапию, втянутся, а там уже и к специалисту обратятся, – начала Лиза, которой все это время не терпелось скорее рассказать о масштабах задумки, – Это очень нужно нашему обществу. Я вообще думаю, что жителям мегаполисов должно зайти, стресс ведь дикий, все кругом нервные и злые, и Кирилл послужит всеобщему исправлению всех в добрых и сдержанных. Так что тут даже есть архигуманитарная цель. И потенциал по деньгам интересный. Я уже посчитала, как легко масштабировать бизнес, не до размера макдоналдса для начала, а потом вполне себе.

– Ну в общем как-то так! – подвёл итог Кирилл, – Рабочее название «Не хлебом единым».

– Но и бухлом, – донеслось от Саши.

Позже тем же вечером, почти ночью, когда все окна соседних квартир давно погасли, а за окном начинался ледяной дождь, Кир с Лизой час назад вернулись из ресторана и уже готовились ложиться спать.

– Да не расстраивайся ты так. Ты что же, не знаешь ребят? Они же рождены для критики, да и потом, ты помнишь, мне говорил, что именно это тебе и нужно сейчас – конструктивная критика, а не поглаживание по головке. Лучше перестраховаться и снять розовые очки сразу, – Лиза стояла в дверях ванны и вытирала полотенцем голову.

Кирилл грустный в халате лежал перед телевизором на кровати и продолжал бесконечно переключать каналы, потому что воодушевление, продолжавшееся пару недель до этого, куда-то испарилось, точнее он понимал, что сам отнёс это все в испаритель своими вот этими руками. И теперь он лежал и удивлялся, как же так получилось, что теперь его вернуло в точку, откуда он стартовал пару недель назад. Точку, которую можно назвать одним словом – «опустошённость», как бы это отвратительно не звучало, но он был опустошён.

– Ты права, но вообще, что это за друзья такие? Никогда не поддержат, друзья по обсиранию! Мне с такими друзьями враги не нужны, – все также не поворачивая головы отвечал Кирилл.

Пару часов назад его убедили, что идея хотя и интересная, но в плане бизнеса очень сомнительная. Оригинальность её была как раз существенным минусом, другое дело, если бы он решил открыть ещё одну крафтовую шаурмячную, или бургерную, или винотеку с «интересной» подборкой, или что-то южнокорейское для молодёжи, ведь дорамы сейчас в моде.

– Ведёшь себя, как обиженный мальчик. Соберись, я верю, что все получится, начни делать что-то, напиши нормальный полноценный бизнес-план, у тебя будет ещё несколько раз возможность передумать, пока ты не увязнешь в этом, – она замолчала, обдумывая, чтобы ещё сказать, чтобы исправить испорченный вечер, и решила, что отчаянная лесть будет в самый раз, продолжила, – но, повторюсь, идея на миллион, на мой взгляд. И ты единственный, кто сможет все сделать, как надо, – она села на край кровати, с сочувствием и нежностью смотрела на мужа, в то время как тот пребывал в своих мыслях последние полчаса почти не слушая ни телевизор ни Лизу, считая её слишком заинтересованной, чтобы быть способной хоть как-то критично мыслить и адекватно воспринимать все происходящее, хотя критики сегодня он явно уже переел, хоть блюй.

Глава 2

Несколько недель Кирилл потратил на подготовку подробного плана на год, параллельно ища поставщиков, и самое главное – идеальное место. Пришлось немало поездить, испытать не одно разочарование. Оказалось, что несмотря на огромное количество ежедневно сдаваемых торговых площадей в Москве, найти то самое – очень сложно. Большую часть вариантов сразу отмела необходимость самостоятельного согласования и возни с документами для размещения кухни. Рисковать и открывать в бывшем хозяйственном магазине бар не хотелось. Некоторые локации вообще не имели траффика или имели слишком оживлённый. Первый этаж, но не подвал, жилой дом, но не многоквартирный, чтобы не иметь проблем с жителями – масса нюансов, которые нужно было учесть, и самое главное – конечно стоимость, дикий страх обсчитаться и что-то упустить. Главное, чему его научил многолетний опыт наёмного труда, это прогнозирование и планирование, лучше перебдеть, чем недобдеть, потому что нет ничего хуже для проекта, чем внезапное, неожиданное окончания финансирования, тогда уже вся прелюдия, даже отлично разыгранная, окажется бессмысленной.

Из пары объектов, которые в итоге всех раздумий были выбраны, остался один, потому что другой увели, что называется из-под носа и Кирилл решил, что собираться и вымерять можно бесконечно, и действовать нужно решительно.

Но и тут не обошлось без неожиданностей, когда все вроде было на мази и Кир уже был готов подписывать документы, арендодатель поднял цену почти вдвое и поменял для верности условия. Верности в том, что его объект полностью потеряет какую-либо привлекательность для арендатора. Привыкнуть к таким встряскам сложно, как бы хорошо ты не был готов. Что случилось на самом деле Кирилл так и не понял. То ли арендодатель решил, что в помещении будет твориться непотребство, то ли нашёл лучшего кандидата на свои площади. Но могло случится и так, что он попросту на волне, захватившей последнее время всех, астрологии, испугался ретроградного меркурия. Почему нельзя было просто сказать «нет»? Почему отказать без объяснений ему показалось более комфортным, чем прослыть скрягой и поднять ценник в два раза? Удивительным образом, когда что-то происходит у тебя на глазах, оно как-то так органично вплетается в быт, что можно вообще не заметить, как нормой станет что-то такое на самом деле выдающееся. Поведение людей начали регулировать не понятные всем принципы выгоды, наживы, личного обогащения и прочие привычные корыстные вещи, а какие-то несистемные материи. Ретроградный меркурий вообще стал универсальным объяснением всех неурядиц, а самое удивительное, за него, как за спасительное, все объясняющее условие цепляются не только женщины, всегда склонные к некоторому магизму, трагизму, драматизму и фатализму, но и мужчины. Кирилл уже не раз слышал отсылку к первой планете от солнца из уст знакомых уважаемых бизнесменов, в которых никогда не предположишь увлечение ничем, кроме денег, и вот даже они избегали встреч в такие дни. Они так и говорили: «у меня эти дни» и все всё понимали. Потому что денег в «эти дни» они ни от кого не ожидали, а тратить время и тем более ставить под угрозу хоть малую часть своего состояния они точно не хотели. Кирилл подумал, что эта вся астрология имеет по сути своей только одну точку притяжения – надежду. Надежду и уверенность, что движение планет бесконечно и любой негативный период неизбежно пройдёт. Вот и в отношении арендодателя, внезапно переменившего своё решение по сотрудничеству, у Кирилла сохранялась надежда.

Прошла неделя, но ничего не изменилось, в окошке чата так и оставалось висеть непрочитанным сообщение о готовности Кирилла выполнить все условия при сохранении ранее оговорённой стоимости. Как это часто бывает, что радует и успокаивает, закрывающееся одно окно возможности – открывает другое. И буквально на следующий день, когда он вновь взялся за поиски, ему позвонила Ева и сказала, что в аренду сдаётся прекрасная студия рядом с магазином её сестры, которая, Кир это знал, много лет занимается цветочным бизнесом в самом центре старого города, у неё что-то вроде ателье букетов в цокольном этаже трёхэтажного жилого дома, построенного перед первой мировой Войной. По воспоминаниям Кира, место было прекрасным и полностью соответствовало всем требованиям, как и соседство. Что может быть лучше запаха цветов, когда выходишь летним тёплым поздним вечером пьяный из бара на улицу, сперва ощущаешь кожей опустившуюся на город прохладу, потом наряду с собственным нездоровым дыханием чувствуешь проникающий в тебя тонкий и сладкий запах роз и гвоздик. Эти приятные мысли полностью излечили от небольшого разочарования.

Хотя просмотр удалось организовать только через неделю, ничто не помешало ему пять раз проехать мимо этого место и даже два раза заставить Лизу вечером прогуляться туда пешком.

Стояла традиционная для второй половины московского марта погода, выпадавший последний снег под ногами почти сразу превращался в жижу, оттого что из последних сил дворники неистово бросались на борьбу с ним, стараясь поскорее израсходовать остатки реагентов и обильно сдабривали солью тротуары. В этом году зима никак не хотела отступать, цепляясь изо всех сил внезапными морозами. От вчерашней оттепели на память остались метровые сосульки на крышах дореволюционных домов, угрожающе свисавшие над головами прохожих.

Утром в понедельник Кирилл был в обозначенном месте, чтобы посмотреть своими глазами, уточнить все вопросы и выбить арендные каникулы хотя бы на месяц. На самом деле он был готов брать не глядя, потому как за неделю не просто сроднился с этой мыслью, он уже другого варианта не мог никак представить, именно эта точка проросла и глубоко укоренилась в его представлении о том, как все должно быть. «Ицык выйди из машины» – говорила ему Лиза, постоянно вспоминая старый анекдот, потому что он на сто процентов соответствовал ситуации.

Ева, кстати, организовала встречу не с риелтором, которые почти всегда являются агентами в сделке, а с собственником, чем очень удивила. «Не лень же ему», – подумал Кир, когда она сообщила. По сути, Киру было все равно с кем общаться, но безусловно приятнее было обойтись без посредников. Пока ждал, он пару разу обошёл дом вокруг, со стороны проезжей части с крыши почти до первого этажа вдоль водосточной трубы протянулась огромная сосулька, а вокруг неё бегали дворники и в своём бессилии что-то сделать безрезультатно махали ломами. Достать её им никак не удавалось, и они громко переругивались то ли между собой, то ли на чудо природы.

Такой сосульке Ева бы очень обрадовалась, она обожала фотографировать всякую понятную ей одной муть, и вкладывать глубокие смыслы в неглубокие предметы, тут даже Кир, работавший всю свою предыдущую биографию в продажах и маркетинге, и недавно её закончивший на посту успешного коммерческого директора, завидовал такой находчивости в определениях. Однако, как-бы мило это не звучало, было по сути своей совершенно бесполезно для настоящего дела, которым в этом мире и на этой планете является зарабатывание денег. Если бы Ева была тут сейчас, уверен, она бы её отфоткала так, что ей бы позавидовали все модели мира, умирающие от голода и ломающие кости в фешн изломах, чтобы их полюбила камера. Ева могла полюбить камерой, только в переносном смысле, Кирилл улыбнулся, думая об этом. Она, конечно, вообще не умеет фотографировать, только насиловать. Несмотря на многочисленные онлайн и офлайн курсы, посещение всех фотовыставок известных и неизвестных фотографов, её мнение только крепло в том, что все признание впереди, просто не настало время. Не специалист же мог заключить только, что фото у неё получались либо по случайности, либо вообще никак, а перманентное нажатие на кнопку и сам объектив усугублял ассоциации сексуального подтекста. Кирилл достал телефон, сделал за две секунды отличный кадр и отправил фото сосульки Еве, её она явно впечатлит.

«Это намёк? Тебе нужна помощь, чтобы это съесть?» – тут же пришло сообщение со смайликом. «Я думаю, мы вдвоём её будем лизать до лета» – написал Кир в ответ, широко улыбаясь. «я в восторге от идеи, выезжаю!»– успел он прочитать ответ Евы, когда увидел, что рядом остановилась большой чёрный мерседес и из него с заднего пассажирского сиденья вышел невысокий коренастый человек.

Кирилл уже успел достаточно хорошо изучить дом с наружи и ему нетерпелось пройти внутрь: старый кирпичный особняк, крашеный жёлтым, покатые крыши, отдельный вход по кованой лестнице на высокий первый этаж, в цоколе чуть в стороне цветочное ателье с кофейным углом сестры Евы.

– Кирилл Викторович, здравствуйте! Давно меня ждёте? – сходу, словно сразу узнав его, обратился человек. Кириллу понравилось, что тот сразу назвал его по имени и можно было обойтись без формального знакомства, которое часто бывает даже если люди заочно отлично осведомлены друг о друге.

– Игорь Викторович, здравствуйте! Только приехал – соврал Кир, протянул руку и крепко её пожал, рука была чуть влажная. Странно начинать знакомство со лжи, но ему не хотелось показаться слишком заинтересованным бездельником, которому можно задирать цену до небес.

На вид Игорю Викторовичу было что-то между тридцатью пятью и пятьюдесятью годами, разброс большой, но точнее Кирилл не мог сказать. Это был чуть тучный плотный человек, ещё десять-пятнадцать килограмм назад его можно было бы назвать коренастым. У Кирилла всегда была ужасная память на лица, и зная это, важные лица он целенаправленно старался для себя описать и запомнить, потому что пару раз было такое что он в начале знакомства с Лизой и её семьёй, встретив её мать на улице просто проходил мимо. Все это расценивалось, как невоспитанность и ему, кажется до сих пор не удалось перед ней реабилитироваться.

Игоря Викторовича, как человека крупного и в некотором смысле круглого он сравнил с крепко сбитым румяным беляшом. Почему-то сразу после краткого знакомства на ум приходили аналогии исключительно с едой, может, потому что несмотря на то, что Кирилл не любил лишний вес, видя в этом пороки людей, невоздержанность и общую разнузданность, этот человек ему сразу понравился. В его взгляде было что-то одновременно открытое и скрытое, доброе и что-то ещё. Совсем не тот добряк из русских сказок, с душой нараспашку и немного дебиловат, нет, Игорь Жуков производил впечатление человека, который способен на доброту более глубокую и совсем не связанную с традиционным представлением о ней, где принято подавать нищим и алкоголикам, откупаться смсками больным детям или даже крупными переводами в разные фонды. В общем это сложно конечно все понять сразу и Кир отнюдь не был таким прозорливцем, и гордиться развитой эмпатией не мог, но с первым впечатлением он редко ошибался. Боятся людей учат обстоятельство и история, в большинстве случаев личная, так вот ничего личного у Кирилла такого, что подходило бы под определение «такой истории» не встречалось, а если бы было он бы знал. Знал бы, что именно такие хорошие люди могут быть одновременно и очень плохими не только для самих себя, но и для окружающих.

Помещение было просторным, с остатками неплохого ремонта, похоже раньше здесь тоже располагалось кафе, что позволяло сэкономить первое время. Все разрешения арендодатель брал на себя. На полу лежала черно-белая стильная метлакхская плитка, а на потолке по периметру всего помещения лепнина и некоторое количество старорежимных потолочных розеток. Основным условием Игорь Викторович поставил сохранность именно этих элементов – плитки и лепнины, в остальном предоставлялась полная свобода. Кирилл не видел особой проблемы в том, чтобы вписать это все в интерьер, тем более что у него ещё со студенческих времён осталась подруга Мая. Она давно променяла свою инженерную специальность на дизайнерскую и как раз работала преимущественно с дизайном коммерческих помещений.

– Чего лукавить, мне все нравится, – сказал Кир.

– У вас отличные рекомендации, а мне больше ничего и не нужно.

– Тогда надеюсь, что вы от моих денег не откажетесь.

Лицо Игоря Викторовича едва заметно скривилось, будто упоминание денег причинило физическую боль. Странно, что бизнесмен не хочет говорить про деньги. Кирилл точно знал, что разговоры о деньгах – самая любимая тема в той среде, где он общался. Даже намного шире, теперь и совсем юные люди, кажется, сызмальства озабочены добычей день. Успешное развитие, зарабатывание, инвестиции – все это, казавшееся скучным Кириллу и в детстве, и в студенческие годы, и сейчас вызывало зевоту, но он, всегда контролируя ситуацию умел манипулировать страстью других поговорить о деньгах.

Быстро сошлись на цене и основных условиях, чтобы не затягивать ударили по рукам, и Игорь пообещал прислать договор уже завтра.

По дороге домой Кирилл позвонил и обрадовал Лизу, та была на работе, но пообещала поскорее закончить и приехать отметить старт начинания. Положив трубку, он почувствовал, как на него накатила незнакомая тревога и сомнения, потому что все как-то быстро закрутилось, одна мимолётная мысль, казалось, вдруг обрастает комом проблем и кажется уже вот-вот будет нельзя откатить все назад. Это все ужасно возбуждало и его захватил мандраж, хотелось одновременно продолжать и остановиться, он почувствовал, как вспотели ладони и представил, как держит в руках холодный бокал с виски и немного успокоился. Спасовать в самом начале ему бы в любом случает не позволил страх быть высмеянным и Лиза, конечно, Лиза, его личный контроллер и распорядитель ни за что не даст расслабиться.

Посчитав дело с помещением решённым, он начал прокручивать в голове список внезапно образовавшихся сопутствующих задач, потому что нужно было торопится и бежать-бежать. Периодически Кириллу казалось, что если он не поторопиться, то его откинет далеко назад, кто-то узнает о его планах, сочтёт идею действительно ценной и скопирует её, а тот, кто идёт вторым, никогда не придёт первым. Это заблуждение, что твой бизнес украдут, свойственно многим начинающим бизнесменам, и не имеет никаких оснований, потому что воруют только то, что уже имеет известную цену. А идея сама по себе абсолютно бесценна, в том смысле, что ничего не стоит.

Он включил музыку погроме, невероятная эйфория и вдохновение накрыло его, категорически не получалось сосредоточиться на чем-то конкретном. Не успевал додумать одну идею, как забывал её, вытесненную другой, очень огорчался, и в огорчении забывал вторую. Теперь гарантированно до конца дня его будет мучить чувство упущенного открытия и сознание потратит всю энергию на слепое ощупывание последних слов и образов, застрявших в голове.

Вообще за последнее время он испытал такой спектр чувств и эмоции, не сравнимый по колебаниям ни с чем из прошлой жизни. Он возвышался и падал, тонул в нищете и купался в богатстве, оборачиваясь в считанные секунды от просветления к отчаянию. В минуты спокойствия собранности и одновременного расслабления, он чувствовал себя экзистенциально обновлённым, полным ожиданий и перспектив, таким священно чистым, будто купался в проруби в Рождество. Рядом с его домом, где он жил в детстве была общественная баня – здание довоенной постройки для жителей недалеко располагавшихся бараков ткацкой фабрики. Сам он никогда там не был, но часто видел, как оттуда выходят мужчины в шапках и женщины с полотенцами на головах, краснолицые и весёлые разбредаются по городу, как паломники, словно это странное шествие чистых омытых священными водами Иордана людей. Вот таким он себя ощущал.

Глава 3

На следующий день вечером он позвал в гости друзей, чтобы рассказать, как движется дело, обсудить подробности и по возможности втянуть кого-нибудь в своё предприятие. Идея была ещё довольно сырой, требовала доработок и деталей, да и ему просто-напросто говорить о чем-то другом было невозможно. Больше других он рассчитывал на помощь Евы, хотя та и так здорово помогла с помещением. Она была абсолютно вздорная, ненадёжная, подвижная и не системная, но с тоннами креатива, который требовал доведения до ума, но гарантированно был абсолютно уникальным. Лиза составляла её полную противоположность и в принципе эти две девушки были инь и янь для друг друга, но уговаривать Лизу было не нужно, потому что та и так уже была в обойме. Парни вообще отдельная и несмотря на обрушенный на него в последнюю их встречу скепсис и критику, Кир был уверен, что всегда сможет рассчитывать на их полное содействие, советы и реальную помощь. Ещё нужны были деньги, которые – резанная бумага, которых всегда на что-то не хватает, потому что аппетит появляется во время еды. Нужно сказать, что если бы Кира спросили, как думает он, то он бы с уверенностью ответил, что с деньгами отношения у него не складываются. У него всегда было их в нормальном количестве, хватало на модный, но не люксовый шмот, на хорошую, но не эксклюзивную машину, на квартиру в центре, но не в новом ЖК бизнес-класса, он мог позволить себе платить за уборку квартиры, стирку и глажку, мог есть в кафе каждый день, но не мог содержать горничную и кухарку. В общем все было в полном соответствии с народной мудростью «У кого-то щи жидкие, у кого-то бриллианты мелкие». В нем, как это часто бывает с балованными детьми некогда обеспеченных родителей, не было особой жажды наживы, амбиций и прочих актуальных и полезных для личного обогащения качеств, зато и не было их негативных спутников, и он можно сказать, по сумме углов, был хорошим человеком, который унаследовал свои лучшие качества, а не приобрёл лично. Некоторую сумму, несмотря на то что он жил на широкую ногу, скопить удалось, но этого категорически не хватило бы на все его задумки. Всегда можно было занять у родственников или родителей, но приобретённая мысль о самостоятельности тогда будет поставлена под сомнение.

Главные инвесторы любого начинающего предпринимателя капиталистический искушённый запад давно заключил в правило трёх Ф(F). Семью Кирилл отмёл сразу, потому что это расслабляет, ведь семье можно и не отдать, они все поймут и простят. Вторые два варианта требовали проработки. Ожидая гостей дома, налив себе расслабляющий аперитив, он сел в кресло, открыл на телефоне Фэйсбук и посмотрел списки друзей, товарищей, знакомых, знакомых знакомых и так далее, чтобы оценить все доступные варианты, но достаточно скоро разочарованно вздохнул и закрыл. Последние несколько лет, когда социальные сети снасильничав над ним влезли в жизнь, он больше потерял, чем приобрёл. Лиза, опытный и постоянный их пользователь, постоянно ему восторженно рассказывала, как много там интересных тем, чтобы почитать и обсудить, всегда свежая информация и ещё можно лучше узнать друзей и знакомых, найти новых друзей и новые точки соприкосновения со старыми. Возможно, так обычно и бывает, но у Кирилла все произошло наоборот, он не только потерял старых знакомых, но и стал думать о людях, которых изначально уважал и ценил, плохое. Его поражало, как много всего стало происходить на глазах у всего мира из-за доступности, массовости и публичности, в его понимании разницу тогда и сейчас максимально точно описывала ситуация, как, если ты встанешь ссать в Александровском саду лицом к дереву, или повернёшься лицом и нассышь на тротуар. И, если в первом случае, о твоём моральном падении можно будет только догадываться, а чтобы убедиться точно потребуется обойти и тоже нарушить приличия, то во втором брызги совершенно не оставляют тебе шансов пройти мимо не обсосанным. Ты видишь чужой срам, и чужой позор, либо непосредственно долетает до тебя, либо отскакивая от тротуара, смешавшись с городской пылью, все равно достанет тебя, хочешь ты этого или нет. В общем, конечно, никаких откровении и иллюзий, все и раньше так было, но как-то проще можно было ничего такого не видеть и не знать, теперь же, каждый раз выходя в сеть его начинало подташнивать, он надеялся, что это по первости так, адаптация, просто нужно привыкнуть, и однажды он не сблюет от чужого мнения. Но время шло, а чудо не случалось.

Один оказался лицемером, другой плутом, тот идиотом, четвёртый продажным, пятый психом, шестой трусом и так далее все пороки по кругу. Кирилл не думал, что он-то без греха, поэтому просто молча листал ленту невзирая на подкатывающийся к горлу ком, потом закрывал и косо смотрел на Лизу, которая на редкие его замечания пожимала плечами, мол, у всех есть недостатки. Не то, чтобы что-то противоречило его взглядам, но его тошнило от однозначности, даже на лица просветлённых каким-то там подвижничеством, помощью старикам и детским домам ложилась тень неискренности. Они абсолютно, тотально невежественным в просветлении образом вели себя, обнаруживали себя в каких-то неуместных комментариях и полностью рушили выстроенный достойный образ. В самом начале до всех этих стихийных и политических катаклизмов потрясших мир, он уже было начал привыкать к глупым высказываниям общего характера, чужим умничаньям, всезнайству и зазнайству, умеренным, даже радикальным взглядам в любую из сторон, но когда дело дошло до всех этих политических и медицинских событий по мере пролистывания ленты сообщений у него темнело в глазах, а попытки сдержать себя, держать язык за зубами, а пальцы подальше от клавиатуры, усугубляли эту беспробудную направленную во все стороны злость.

Как-то Лиза прочитала исследование, что социальные сети делают людей несчастными, потому что лицезреть чужие успехи невыносимо и крайне деструктивно для психики, и предположила, что Кирилл потому так и реагирует, а вовсе не от того, что кругом сплошь идиоты. Что сказать, он потерял дар речи на несколько дней, так его это оскорбило, хотя возможно, что-то в этом было. Позже она предложила ему для отдыха, просто подписаться на тех медийных личностей, которых он считает максимально себе близкими по духу, чтобы как-то приучить ленту выдачи к более нейтральному содержанию. Но привело это только к крушению кумиров. Так что никакой зависти.

С близкими друзьями ещё десять-пятнадцать лет назад они закрыли тему политики, потом закрыли тему интима, тему национальностей и вообще не говорили о творчестве Чехова. Что это за дружба такая, скажете вы, когда кругом надо молчать, о чем тогда вообще говорить? А я вам скажу, что это единственная жизнеспособная проекция действительно крепких и продолжительных отношений без внешнего тухляка.

Кирилл очень надеялся на друзей и не в последнюю очередь рассчитывал на их финансовую поддержку, поэтому ещё его так сильно огорчила их реакция, когда он впервые её презентовал, не хотелось, чтобы они только из сострадания делились своими накоплениями.

– Я вас буду сегодня угощать самым лучшим, что придумали великие кулинары тысячелетия, идеальное сочетание остроты и соли с колючими свежими фруктами! – радостная Лиза встреча гостей, заботливо раздавая тапочки и целуя каждого.

– Ты смогла нас напугать, – стаскивая ботинки и вешая пальто на вешалку бубнил вечно недовольный Саша, – не все ещё отошли от фалафеля в прошлом месяце. – Если это очередные веганские эксперименты, то я, пожалуй, сразу выпью пару таблеток Мезима.

– Не бойтесь, ребята, железный рецепт, я проверял – парировал Кирилл, – там сплошные консерванты, отравления точно не будет.

– Приз шефу на этой кухне! – зааплодировал Степа, уже вошедший в комнату. Ева рядом радостно хлопала в ладоши, понимая, что комплекса кулинарной неумехи сегодня у неё точно не появиться.

На острове, служившим кухонным столом, стояли три глубоких тарелки с картофельными, рифлёными, кукурузными чипсами, две небольшие менажницы с солёными орешками и цинковое ведро, как то, где раньше полоскали тряпки, до краёв наполненное льдом с двумя бутылками шампанского.

– Думал ведь, что надо было пожрать, перед тем как к вам идти, – продолжал бубнить Саша.

– Ну хочешь я тебе омлет сделаю, – виновато спросила Лиза.

– Обойдусь, – ответил тот и засунул в рот орех.

Кир после неудачной прошлой презентации все никак не мог решиться, чтобы опять заговорить и ждал, когда же придётся, кстати. Благодаря тому, что шампанского был ящик, а из еды почти ничего, лёгкое опьянение не заставило себя ждать, и Лиза, взяла дело в свои руки, подняла бокал и сказала:

– А я предлагаю выпить за наше начинание, потому что Кир нашёл уже помещение для кафе!

– Точно, ты же вчера ездил смотреть, – оживилась Ева, – совсем забыла тебя расспросить, как оно?

– Ну оно мне очень понравилось. – ответил он и вспомнил, что нужно обязательно написать дизайнеру сегодня же, а то ремонт затянется на долго.

– А Игорь, как он тебе? – сказала она и хитро прищурилась.

– Не знаю, мы быстро договорились, мне показалось, что он торопился и хотел поскорее закончить с показом, но я решил, что позже уточню вопросы, чтобы не напрягать человека и все такое.

– А зря, потом ещё замучаешься его искать. – вставила она.

– Ну может у него секретарь есть на такие случаи? Хотя вообще странно и меня немного насторожило, что он сам приехал, вроде и машина хорошая с водителем, и доход явно не от сдачи в аренду этой площади, зачем самому-то? На жадного не похож, вроде, очень не люблю жадных вообще, а дел с ними иметь вообще не хотелось бы. – Кир наконец сформулировал и высказал единственное сомнение, которое со вчерашнего дня у него созревало и на самом деле очень волновало.

– Не переживай, – успокоила его Ева, – мировой человек. Просто у него есть свои заморочки и конкретно это помещение он никому не доверяет, это вообще что-то сильно личное, я знаю, что он пробовал много лет назад запустить там свою пекарню и поэтому там в принципе все для кафе сделано удобно, но что-то не пошло. Потом он сдавал его какому-то шахматному клубу, а недавно оттуда съехали арт-вечеринки.

– Арт-вечеринки? Это что? что-то содомско-гоморское? – спросил Степа, услышав два знакомых слова с незнакомым смыслом.

Все посмотрели на него, как на безнадёжно отсталого, вышедшего спустя двадцать лет сна на валежнике и блужданию по лесу человека.

– Это когда каждый может представить себя настоящим художником, прикладывающимся к винишку в момент творческого экстаза – пояснила Ева.

– Мммм… понял, это когда ещё голая натурщица в центре зала и все подходят и рассматривают, но не трогают, – начал фантазировать Степа.

– Нет, это художники, а на арт-вечеринках обычно рисуют однотипное говно, такое что в какую сторону кистью не вози, всяко получится «искусство», – подал голос Саша

– Говно? Экономно! Один тюбик умбры на всех, пожалуйста! – поднял Степа палец вверх, как будто делая заказ.

Все сильно развеселились, потому что ничто так не сближает людей, как критика кого-то или чего-то стороннего.

– В общем, я посчитал тут немного, даже подготовил презентацию, чтобы все было серьёзно и давайте я вам её покажу. Мне нужен совет. – Кир захотел перевести всех на деловой лад. – Возможно, даже критика, – он посмотрел на Сашу, – но больше предложения, потому что обосрать даже самую святую идею я тоже могу без вас.

Все приготовились слушать, потому что на самом деле, как многие в их возрасте люди, уже поработав где-то по найму втайне или явно думали или мечтали иметь независимый самостоятельный бизнес, ну или хотя бы дополнительный источник дохода, который станет запасным аэродромом в случае чего, ведь такие случаи, как показывает практика происходят сплошь и рядом.

Кирилл начал рассказывать. Основная концепция планируемого бизнеса заключалась в смешении психотерапии, развлечения и кафе. Потому что в столице душа, пресыщенной всем подряд публики, требовала новизны, и казалось вполне удачным совместить несколько историй в одну. В основном это конечно было кафе и по всем документам тоже, и доход приносить будет продажа алкоголя все-таки, а не советов, как управлять своим дыханием. Но основная фишка и суть заключалась в замещении приёмов у психотерапевтов, о которых Кирилл не особо много знал, но точно знал и от своих знакомых, и главное от надёжных Лизиных источников, что буквально все и повсеместно посещают, посещали или планируют ходить на консультации. В голове у Кира этот бизнес был обречён на феноменальный успех и моментальное масштабирование на американский континент, где воспитанная многолетняя культура посещения сеансов психотерапии уже махала приветственно платочками его гениальной идее, обещая умопомрачительный старт и успех. Ну а пока переезд столицы в нью-васюки откладывался, он построил детальный план развития на родине и, чтобы совсем не быть профаном в той области, на которую замахнулся, он планировал в ближайшее время узнать больше про психотерапию, чтобы отбирать хлеб со знанием дела.

Все меню по плану должно было быть наполнено психологическими терминами и отсылками к расстройству или лечению. Например, «бессловесная скотина», «память, как у рыбки» – для на жертв абьюза; «да кому ты нужна с двумя детьми» и «часики тикают» – для женщин с неустроенной жизнью, «дыхательная гимнастика» – меню для шотов. Примерно восемьдесят процентов меню из классического психоанализа с элементами экстрамодных проблем. И двадцать процентов с уклоном в расслабление, медитации и переосмысление, там Кир тоже накидал несколько вариантов типа «ретрит рейки» – это фрукты с алкоголем – арбуз, накачанный водкой, ананасы в шампанском, клубника в лимончелло, и «випассана» – комбо-сет из двух–трёх веганских блюд и трёх–четырёх алкогольных напитков переменного градуса, символизирующие свежесть и перепады высот Гималаев.

Кира моментально забросали идеями друзья, они говорили, постоянно перебивая друг друга, и все были единодушны во мнении, что если эта чудесная идея не выстрелит, то их вера в людей и партию умрёт.

– Дружище, ты знаешь, я тут самый опытный в неудачных начинаниях, – Степа встал, чтобы сказать тост другу, – и все советы будут от профанов, кроме меня. – он сделал паузу и продолжил, – Поэтому слушай меня! Главное, что нужно запомнить, потому что это сбережёт тебе нервы и деньги. – он сделал паузу, – Доставай блокнот, записывай.

Ещё в студенческие годы у того была попытка собственно бизнеса, когда он открыл точку в переходе и продавал кофе с круассанами. Приходилось бесплатно угощать представителей всех сословий, которые считали этот город, этот округ, этот район, эту улицу, эти три квадратных метра, арендованных у города, своими личными. Бизнес походил больше на точку бесплатной раздачи еды, салфеток, кофе и прочего. Чтобы выходить в ноль он работал без выходных и проходных, и несмотря на страстное желание, молодецкую удаль и альтруизм, ему хватило полгода.

Степа сделал важное лицо, еле сдерживая улыбку, все слушали внимательно и уже начинали ёрзать, понимая, что речь может затянуться, хотя Степа никогда не грешил многословностью.

– Нужно всегда следить за шлангом, – наконец произнёс он.

Все прыснули со смеху.

– Спасибо, у меня вон, – сквозь слёзы ответил Кир и кивнул на в сторону, – Лиза следит неустанно, и я сам не отстаю.

Лиза даже покраснела.

– Я про другое. – только и махнул он рукой, – Ты никогда не поливал участок на даче, грядки и клумбы всякие?

Кир вспомнил, что дачу его родители периодически арендовали на лето, но большой любви у него с ней не случилось. Причём не только у него, но и у всех членов семьи. Клумбы и грядки его почти полностью обошли стороной, потому что родители сами никогда ничего сложнее фикуса на окне не вырастившие, предприняв пару вялых попыток по выведению клубники для ребёнка, чтобы можно было есть ягоды сразу с грядки и получить этот незабываемый и важный опыт первобытного собирательства. Намучившись сразу на всю жизнь вперёд и назад, они достаточно быстро свернули эту тему, отметив про себя, что и без этого опыта их мальчик вырастет приличным человеком. Было пару кустов малины и крыжовника, которые, как ни силился Кир вспомнить, никто никогда не поливал. Несмотря на общую аграрную отсталость его семьи, один раз, ещё в детстве, его отправили погостить к знакомым знакомых. Он уже не помнил, как, при невыясненных обстоятельствах, он оказался в семье чужих людей, но это был настоящий трудовой лагерь, потому что все так и выглядело, во всяком случае для него – домашнего столичного мальчика, сроду не имевшего бабушки в деревне, и все представление о природе которого ограничивалось Ботаническим садом и Московским Зоопарком. Две недели ему прошлось собирать колорадских жуков с картошки, которых он с тех пор не встречал даже в Колорадо, где бывал дважды, заходить каждый день в вонючий курятник за яйцами, таскать кирпичи для вечной стройки то хлева, то колодца, то ещё чего-то, собирать с колючих кустов кислые, непонятно для чего годные, ягоды кизила, полоть грядки и выкорчёвывать пни. И мало ли, что ещё приходись делать, но поливать не давали совершенно точно. И вишенкой на торте была каша на завтрак каждое, без исключений, утро. Сейчас он вспомнил этот двухнедельный личный ад, поморщился и произнёс.

– Как-то не пришлось ни разу.

– Ну там идея такая, что ты должен всегда смотреть за всей длинной. Может случиться так, что он перегнётся и вода перестанет идти, или шланг может снести что-то важное при перемещении – замять клубнику или поломать цветы – с удовольствием пояснил Степа, у которого определённо были более приятные воспоминания, и продолжил, – Это в точности, как в бизнесе, ты держишь за конец, смотришь вперёд, а там сзади куча всего происходит и тебе никогда не нельзя забывать о последствиях, потому что, если что, от бабки дюлей получишь и на речку не пойдёшь!

– Спасибо за совет, Степ! Выпьем за шланг, чтоб нигде ничего не давило и не передавливало, я правильно все понял? – подытожил Кир, и протянул к другу руку со стопкой, которую ему подставил Саша, решив повысить градус.

–Так и есть! Ура! Удачи! – отозвался Степа.

Все дружно выпили за шланг.

– А я хочу пожелать тебе, как себе, – начала Лиза, – потому что мы же всё равно, что одно целое.

Ещё раз она подчеркнула, что они семья. Кир никогда не понимал эту её одержимость семейственностью, ему всегда было важно сохранять лёгкость в отношениях, а жена называла это безобязательностью и старалась, как могла, его привлечь к порядку. Ему даже слово муж не нравилось, хотя супруг было того хуже, казалось, что у него сразу отрастали усы, а впереди маячили дети и пенсия.

– Желаю тебе, – продолжила она, – быть более внимательным к мелочам и деталям, потому что мелочей не бывает, особенно когда речь идёт про чужие деньги, потому что тратишь чужие, а отдаёшь потом свои. – закончила она с видом, будто сейчас из её уст вышло сакральное неведомое знание.

– Спасибо, любимая! Мне с твоим приглядом нечего бояться, – ласково ответил Кир.

Друзья потом ещё долго сидели и разговаривали обо всем подряд. Главное, что Лиза торжественно поклялась принимать активное участие в продвижении бара в социальных сетях и заняться бухгалтерией, в которой Кирилл не горел желанием разбираться. Ева обязалась написать план по интересным мероприятиям для публики по одному в неделю на три месяца вперёд. Саша отказался участвовать долей в бизнесе, сославшись на то, что его лицо не может фигурировать в качестве соучредителя нигде. Хотя это в общем наверно было некоторым лукавством, но Кир решил на этом внимание не фиксировать и на друга не наседать, тем более что тот был готов дать крупную сумму на неопределённый срок – конечно с процентами – на этом настоял Кирилл, и обязательствами в ближайшие пару лет о возврате не заикаться – на этом настоял Саша. Можно говорить, что все складывалось почти идеально.

Глава 4

Чтобы хоть как-то понять всю проблему и изучить её изнутри, Кириллом было принято решение раскошелиться на несколько сеансов психоанализа у разных психологов. Сперва он хотел отправить туда Лизу, поскольку слышал, что женская аудитория более отзывчивая на все такие штуки, но она наотрез отказалась. Объяснила отказ тем, что её, и так пострадавшую от жизни с ним, психику может напрочь убить эта терапия. Вообще, честно говоря, он такого от неё не ожидал, и до последнего думал, что это своеобразное жеманство, и наверняка хитрая Лиза просто это все подстроила, чтобы под шумок над ним поставить собственный опыт, подровнять его самого и их отношения под общепринятый стандарт.

Ну что же, изо всех щелей последние дни, как бы в поддержку его начинания, бомбардировала информация о живительном действии психотерапии. Он постоянно слышал, как то один, то другой друг, знакомый или знакомый знакомого излечился настолько, что похорошел, помолодел, посчастливел и даже стал богаче. Правда вся работа психологов, как казалось на первый взгляд, сводилась к трём тезисам по трём условия. Первое – если ты в браке, все проблемы в том числе эпидемия эболы в Африке и кори в Европе от жены/мужа, и следовательно от этой обузы надо избавляться. Второе – если ты один, все проблемы от того, что ты себя не принимаешь, просто расслабься, люби себя и пусть тебе будет хорошо. Да, и ещё третий аргумент, как масло в бутерброде, служивший удачным дополнением и улучшением первых двух – во всем виноваты старшие родственники, родители, детство, или вообще в момент рождения что-то пошло по звезде и тебя травмировал долгий родовой путь, яркий свет в конце туннеля и открытая форточка в родовой палате. С тех пор ты такой, и ничего тут не поделаешь. Как в поликлинике, где все болезни лечат анализами, так в инстаграмме все проблемы лечат их осознанием.

Кстати, Кирилл вообще не считал себя полным профаном в психотерапии, лет в тринадцать-пятнадцать он освоил минимальный ликбез по психологии, прочёл понемногу из Фрейда, Юнга и Карнеги, почувствовал своё всемогущество, закрыл половину вопросов мироздания, которые возникли к голове к тому времени. И, подводя итог, решил, что теперь во-первых способен объяснить и понять любой поступок, а во-вторых, что приобретённое понимание людей позволит ими легко манипулировать и вселенная в дальнейшем распахнёт перед ним двери мирового господства. К двадцати годам, вместе с подростковыми прыщами, прошли и некоторые иллюзии, и он понял, что оправдать, конечно, можно, что угодно, но для трезвости оценки вовсе не следует этим заниматься, хотя подтасовывать факты и выворачивать наизнанку аргументы теперь он был мастер, чем пользовался неохотно. Второе откровение пришло на втором курсе института, когда его люто невзлюбила преподаватель по матанализу, и оно заключалось в том, что, наверное, что-то сделать с людьми и их отношением к тебе или обстоятельствам, прибегая к разным приёмам и трюкам можно, но к сожалению совершенно невозможно что-то сделать с самим собой. Невозможно перековать себя по одному своему желанию, пусть и осознанному, из неразговорчивого замкнутого интроверта в открытого, милого, доброжелательного человека. И никакое понимание проблемы её не решает. Закреплённое знание было подтверждено единственной удовлетворительной оценкой в дипломе. С годами Кир увидел, что существенные перемены в человеке случаются, однако это путь не одного дня, а продолжительная и методичная работа десятилетий, часто производимая не свободным выбором, а по обстоятельствам, чью совокупность просто невозможно определить и как-то подстроить. А на то, на что невозможно повлиять, по мнению Кира, вообще и не стоило тратить времени. Однако, зачем бы тогда он во все это полез? Он верил в спасительную силу общения и втайне надеялся, что беседа, чувство юмора, хорошая еда и вкусный алкоголь способны вытащить из самой глубокой депрессии.

Кирилл с Лизой набросали основные боли поколения и хотели обсудить с психологом именно их, чтобы потом уже как-то переработать этот материал и реализовать в своём кафе. Там были и проблемы в отношениях, и в работе и собственная нереализованность, и что-то из детства. Вообще сложно примерять проблему на себя, если ты сам её в глаза не видел, но дело есть дело. Кирилл, по настоянию Лизы, решил сходить к трём разным психотерапевтам с тремя популярными запросами: бросила девушка и вообще проблема в действующих отношения – это раз, неспособность найти эти самые отношения, с которыми потом будут проблемы – это два, и третья, самая близкая и личная – собственная общая нереализованность и связанная с ней апатия.

С записью Кирилл тянул, потому что был уверен, что это пустая трата денег и разговора не получится, и лучше бы туда пошла Лиза, потому что девушки – основная целевая аудитория. Но в понедельник утром жена ему буквально объявила, что уже нашла подходящего психолога и записала его на первую консультацию сегодня в семь вечера.

– Я не могу, – автоматически попытался избежать встречи Кирилл.

Не тут-то было, Лиза строго посмотрела на него. Когда она так смотрела, то напоминала ему маму, причём не его собственную, у которой такого взгляда отроду не водилось, а чью-то чужую классическую книжную, которая ругает его на площадке, где он насыпал её ребёнку на голову песок из песочницы. Потом смягчилась и произнесла.

– Не ври, я видела твой календарь. И вообще прекрати искать повод! Это надо для бизнеса, просто соберись, пойди и сделай.

Ну что ж, аргументы были железными. И вообще основной фундаментальной способностью Лизы была способность к мотивации. Он её за это и ценил, и любил, и уважал, потому что она, как никто, могла вовремя и правильными словами побудить к действию, не заставить, так что пойдёшь и сделаешь без особого желания, а именно зажечь эту искру. В ней где-то там глубоко, а может и не очень, жил Тони Роббинс, и она, говоря откровенно, тратила свой талант, занимаясь скучной работой в финансовом департаменте, когда могла бы, он был уверен, собирать стадионы, где все в едином порыве предаются свальному греху обещаний красивой жизни.

Кабинет психотерапевта располагался в одном и переулков Тверской, не особо близко, но и не особо далеко от дома, поэтому Кирилл решил идти пешком и по дороге ещё раз обдумать легенду. Врать он не умел и жизнь его счастливо берегла от этой необходимости. Занятия в театральной студии, которые он отверг в седьмом классе, предпочтя карате, ему бы очень пригодились сейчас.

Приём стоил десять тысяч рублей в час с большой скидкой от знакомой Лизы. Когда он узнал цену, даже присвистнул от удивления, только и смог промолвить, что ничто не меняется – «по знакомству всегда дороже». Лиза недовольно покосилась на него, как на мужлана не способного отличить крутоны от гренок.

Кирилл знал про этого психолога явно больше, чем она про него. В этом было значительное преимущество и придавало уверенности. Всегда приятно, когда ты осведомлён гораздо лучше оппонента, особенно в бою, потому что ему всё это виделось каким-то сражением, где ему предстоит отстаивать рубежи личного. Со слов Лизы, это бывшая любовница её одноклассницы, ей около сорока, она в счастливом браке с каким-то депутатом и счастливых отношения со множеством других людей обоих полов. Она прекрасно выглядит, у неё двое детей и собака Жизель породы Мальтипу, у которой, кстати, свои странички во всех соцсетях. Кирилл их посмотрел тоже, вот Жизель в обнимку с хозяйкой, держащей стаканчик из Кофемании щурится на солнце на Патриках, вот они в бутике Cartier выбирают новые часики, вот мчат в машине без верха по Рублево-Успенскому шоссе. Она работала высокооплачиваемой пиарщицей одной из госкомпаний, потом ушла в психологию и уже десять лет лечит мозги изнывающим от депрессий, спасающимся йогой и шоппингом жёнам депутатов за немалую мзду. Короче, можно было рассчитывать на обслуживание по первому классу.

Первый запрос, с которым он шёл к психологу, был банален и прост. Это именно тот вопрос, с которым люди победнее приходят в алкомаркеты, а люди побогаче за стойку бара – «разрыв отношений». Такое вообще-то сложно разыграть, все таки тянет на целую драму, а у него с Лизой давние прочные отношения, они уже вместе семь лет, быт устойчив и постоянен, как Колизей, тишь да гладь, да божья благодать. Трагедию из этих отношений вообще невозможно вынести. Даже вначале не было никакой интриги, он никогда не боялся или не был не уверен в себе, он с самого начал знал, что эта девушка ему по зубам и кошельку. Но наверное не жил ещё человек, которому не насрали в душу, отказав во взаимности.

Ему не хотелось вспоминать, но, как сказала Лиза, а её невозможно ослушаться, что для дела надо, можно и потерпеть. Кирилл Сафронов вспомнил Кису, точнее её звали Ксюшей, но в семье называли Кисой и он так называл, как только услышал это обращение, потому что оно очень ей шло. Ксюша говорила, что это всё от увлечения её матери творчеством Куприна, потому что дочь писателя звали точно так же и домашнее прозвище было такое же, она даже потом сделала его своим сценическим псевдонимом – Kissa Kouprine. Все рядом с ней было какое-то невероятное, каждое слово и жест, окружение, слова, даже то, как она поводила плечами, когда не хотела говорить.

Это после отношений с ней, напоминающих эмоциональные качели, его сильно укачало, так, что он не мог оправиться три года, два из которых провёл с Лизой словно наркозависимый в постоянной ломке. «Да уж, накачался на жизнь вперёд», – пробубнил он под нос, вышагивая по широким тротуаром Тверской. Он это все забросил куда-то подальше в себя, и в редкие теперь моменты, когда что-то смутно мерещилось в улицах и освещении мест, где он проводил с ней время, старался поскорее сморгнуть эту пямять, чтобы только не стало опять, как тогда. Сейчас время увело, кажется, само собой на безопасное расстояние, на другой берег, откуда можно безопасно смотреть, может даже любоваться, может даже увидеть что-то такое, чего раньше было не разглядеть.

Кирилл постарался вспомнить в мелких деталях последнюю встречу с ней, чтобы как это принято в театре, успеть накидаться до представления, чтобы настроение не подвело.

Накануне они поссорились в очередной раз, ссоры были частыми и почти никогда не имели существенно повода. Она позвонила вечером и сухим голосом сказала, что ждёт его в их обычном месте на углу Солянки и Забелина. Там уже сменилось с десяток кафе, но он до сих пор выбирает обход, чтобы не видеть это место, бывшее «их местом» с самого начала. Он купил цветы, очень точно помнит, как нервничал, когда выбирал, этот недежурный букет, он все своё отношение к ней и её исключительность пытался вложить в эти сраные цветы. Лизе он всегда заказывал доставку, просто выбирал по цене, которая соответствовала случаю, почти всегда розы и хризантемы, потому что первые пахнут хорошо, а вторые стоят долго, хоть и воняют, если забыть поменять воду.

Кирилл вздохнул, в горле собирался ком, видимо от мороси, которая с октября по март собирается вблизи дорог и незаметно забирается под куртку, забивает глаза и нос.

Ксюша уже сидела у окна в уединённом месте и курила, тогда ещё можно было курить в кафе сколько вздумается, зал условно делился на курящий и нет по наличию пепельницы на столике. Кирилла заставила бросить сигареты Лиза, спасибо ей конечно, у неё всегда все правильно, не даром говорят, что мужчина женатый, за счёт заботы и пригляда, живёт на несколько лет дольше такого же, но одинокого. Насколько счастливо и куда потратить излишки лет – вот вопрос, но счастьемеры несовершенны, а цифры на кладбищенском памятнике да. Ему до сих пор снятся сигареты и он курит их во сне, спасибо снам. Наверняка, это все благодаря соседу, который иногда ночью и по утрам пыхтит в окно снизу его спальни, ему долетает запах табака и во сне он уже сам выбивает сигарету из мягкой пачки кэмела, чиркает спичкой с синей головкой по бумажному коробку и затягивается. От этого воспоминания последнего сна сильно захотелось покурить.

На цветы, которые он ей протянул, и которые так тщательно выбирал, стараясь наполнить смыслом каждый – смесь колючек, хлопка и красных гвоздик – сплошная экзотика тогда, она даже не посмотрела. Дежурно чмокнула его в щеку, а их положила на подоконник, прямо рядом с радиатором.

Была зима и батареи сильно грели, за окном падал снег. Всю дорогу к ней в голове у него звучал текст группы « Би-2» «И зовут, и делят поровну Все мои четыре стороны. Умирать зимой холодно От любви или от голода Э-о, о-о-о! Э-о, о-о-о!». Он помнил, как сердце рвалось от песни, как от холода вечно трескались руки до крови, но совсем не помнил, что было до этого, потому что ощущение какой-то трагедии было, а памяти про неё нет, просто рядовая ссора.

Киса начала говорить.

– Это наша последняя встреча.

«Шутка какая-то»,– тогда пронеслось в его голове,– «почему никто не смеётся?». Такие ссоры каждый день у всех, от этого не рушится мир, не разверзается земля, ничего такого ни с кем не случается. Это словно, прийти с жалобой на небольшую температуру, а уйти с диагнозом, что умрёшь через неделю.

Ещё не понимая, что произошло, пол на всякий случай все таки ушёл у него из под ног, он смотрел на её красивое тонкое почти белое лицо с красными губами, на опечатки помады на окурках, ёжиком торчавшие в пепельнице и не понимал ни слова. В ушах звенело, как после громкого выстрела, он ждал, когда она наконец рассмеётся открыто и просто, обнажив два ряда безупречных зубов, а он, ещё не отойдя от нахлынувшего страха, вытрет потные руки о брюки и все будет кончено.

Она и при жизни с ним была многословна, а уж после условной смерти и подавно её красноречие было, как нельзя кстати, но он, увы, не мог его оценить, потоки слов лились в него, на него, словно извергающаяся лава из вулкана. И напоминали тот самый последний день, и он тот самый – несчастный с картины Брюллова закрывающий плащом голову, чтобы уберечься.

– Житель Помпеи – вслух неожиданно для себя произнёс Кирилл, повторяя воспоминание, как раз проходя мимо Центрального Телеграфа и так громко, что проходивший мимо выпивоха остановился и поучительно подняв палец проорал:

– Вавилона!

Кир обернулся на него, а тот продолжая идти диагоналями, затянул на всю улицу:

– «И мы живём – это Вавилон, Я слышу голоса, они поют для меня, Хотя вокруг нас – Вавилон».

Тогда все её слова сливались в одну невообразимую массу, не предвещавшую счастливой жизни и старости под одним одеялом. Он пытался насмотреться на все время вперёд, наслушаться, ловил отдельные слова, пытался запомнить, как что-то бесконечно ценное, как что-то, что можно оставить себе и унести домой в кармане. На Ксюшином лице откуда-то взялась и бесконечно блуждала самодовольная улыбка, видел ли он её когда такой, он не помнил, будто она мстила ему за то, что он перестал держать удар и сейчас она добьёт его. Неосознанно, но с самого начала Кирилл знал, что так и будет, что в череде скандалов, когда он расслабится и перестанет верить, что они могут привести к реальному разрыву, когда примет все происходящее за норму отношений, Киса, как настоящая женщина, дождётся, когда он будет совсем не готов и уйдёт побольней.

Кир видел со стороны свою ссутуленную вдавленную в кресло фигуру, как он смотрит на её волосы, пальцы в кольцах, шею, сигарету и как бледен и не смеет даже закурить, чтобы не упустить ни секунды, чтобы она не испарилась, когда он не нащупав пачку в кармане переведёт взгляд вниз и секунды будет достаточно, чтобы его любовь вся целиком и без остатка исчезла в рукаве официанта. Это продолжалось долго, потому что они сидели до закрытия, уже выключили свет на кухне и персонал нервно посматривал на часы. Было сильно накурено и темно, лампа над столом освещала его унижение и хотя в зале никого не было, ему казалось, что сейчас его одного выхватывает из сумрака и несёт на вид всему миру, вырвав отсюда на все горящие экраны города. Кажется, что он не проронил ни слова за всю встречу, да и как это сделать, когда он лежал на полу весь в крови с ножом или с разрывом сердца, с широкооткрытыми глазами, почти покойник, как бы не хотел, уже не мог ничего сказать, его тело и создание разбил паралич, он умирал прямо сейчас у неё на глазах, на глазах у всего света, и никто, совсем никто не мог остановить этот произвол. Он видел некоторое разочарование в её лице, ей не хотелось, чтобы это выглядело, как молчаливое согласие, ему не хотелось не меньше, нужно что-то сказать, нельзя же вот так просто безвольно вытекать из-под придавившей тяжести бетонной стены. Он бы сейчас выкрикнул ей в лицо: «Так надо было рассчитывать силы, тупая ты сука! Чтобы я мог ещё сопротивляться», но только молчал.

Она встала, когда официант подошёл второй раз, напомнить о закрытии. Надела пальто, взглянула на цветы на подоконнике.

– Красивые,– грустно сказала она, потому что всегда грустно, когда пропадают цветы, и ушла, не забрав их.

– Суууука— протянул тихо Кирилл.

Когда он подошёл к красивому подъезду жилого дома с массивной стеклянной дверью в стиле модерн, растительным орнаментом по фасаду и вывеской «Нотариус» слева от двери, настрой был, что надо – хоть в петлю лезь. Его встретила ослепительная блондинка около сорока с короткой стрижкой и отличной фигурой, которую выгодно подчёркивал строгий светлый дорогой костюм. Кирилл аж присвистнул в уме, конечно он ожидал, что-то холеное и утончённое, что будет дышать духами и туманами, задавать вопросы и соблазнять, как в фильме про Основной инстинкт, но не настолько.

– Евгения Александровна, – представилась психолог и протянула руку, чтобы сразу стало понятно, что она-то никого никуда соблазнять не собиралась. И вообще Кирилл сам уже догадался, насколько она не его поля ягода. «Тем лучше», – подумал он и протянул руку в ответ.

– Кирилл, – подумал и, чтобы хоть как-то уровнять позиции, прибавил, – Викторович.

– Отлично, проходите, располагайтесь и мы начнём, – она указала рукой на кресло с оттоманкой, позволявшее занять полулежащее мечтательное положение. Весьма может быть, что многие платят баснословные деньги, чтобы помечтать на людях, но у Кирилла была вполне конкретная задача, а главное волна, на которую он себя настроил, не предполагала расслабление.

– А можно мне пока просто сесть в кресло? – спросил он с небольшой иронией, – а то я как-то пока не готов ложиться.

Глаза Евгении Александровны немного расширились от удивления, однако вслух она произнесла.

– Конечно, вы можете сесть в кресло, но уверяю вас, там вам будет комфортней, – и кивнула в сторону кресла.

Сомневаться не приходилось, со вкусом сделанный в Югентстиле, и видимо отсылавший к Юнгу и Фрейду, стильный кабинет, словно вода обволакивал со всех сторон своими растительными изгибами, продолжая архитектуру самого здания когда-то построенного несчастливым инвестором накануне Революции.

– Ну что ж, я попробую, раз вы настаиваете, – сказал Кирилл, и закинул ноги на оттоманку, а про себя подумал:

«Чем это может быть удобнее? Может тем, что я буду смотреть в потолок, и разговаривать сам с собой? Но вообще разговоры самого с собой первый признак шизофрении и непонятно в связи с этим, чем же оно может помочь, разве только заработать ей побольше денег на лечении сложного случая».

Как только он лёг, сразу захотелось закрыть глаза.

День уже заметно прибавил и когда он вышел на улицу только начало смеркаться таким весенним серо-синим цветом, и он решил, вопреки данному Лизе обещанию обратно вернуться на такси, пойти пешком. Идя по Кузнецкому, ноги сами завели в бар, а настроение задержало там на полтора часа. Сеанс терапии, как ожидалось, слабо походил на поход в кино с поп-корном, ему с трудом удалось не захлебнуться в воспоминаниях. А может все таки не удалось. Волна за волной накатывали и не давали отдышаться, отпустило только после второй порции джина.

Когда Кирилл вернулся домой, его с расспросами ждала Лиза, намазывая лицо кремом и водя по нему чем-то напоминавшим мужской половой орган, она спросила:

– Ну как всё прошло? Что так долго?

– Мне кажется, что я был на высоте, – стараясь сохранить видимое спокойствие и обычную иронию произнёс Кир, стаскивая в коридоре обувь.

– Ты вошёл в роль и решил, что же будет, если я брошу тебя сегодня за ужином?

– Вроде того, а ты собираешься? – Кирилл посмотрел на неё фальшиво вопросительно и улыбнулся.

– Только когда ты разбогатеешь и после развода я смогу рассчитывать на безбедную старость в одиночестве, или в компании молодых, прекрасных и раскрепощённых.

– Тогда пока я беден, могу без страха и опасений есть твой суп и рассчитывать на твою верность, – произнёс Кирилл, радуясь гармонии и взаимопониманию в их семье.

– Котлеты, – поправила Лиза, – сегодня на ужин котлеты и верность, – помедлила, – и картошка.

– Картошку я люблю больше всего из этого.

– Кто бы сомневался. Так, как прошёл приём? Польза была какая-то?

– Да, обязательно, я понял , что основная работа психолога – задавать вопросы и молчать.

– Это потрясающее заключение не тянет на десять тысяч рублей, надеюсь, ты это понимаешь?

– Ну извини, – он развел руками, – еще я понял, что вся терапия в том, чтобы наводить на размышления, чтобы человек как-то там что-то подумал, осознал и перестал переживать. Может я не прав, но мне так показалось.

– Ну, наверное, так и есть, задавая правильные вопросы, можно привести к правильным выводам.

– Если честно, можно привести к каким угодно выводам, удобным себе, тебе или тому человеку. И психологи страшные люди в этом смысле, не только, когда отнимают у тебя сколько денег.

– Это классика, мне кажется по этому сценарию книжек уйма написана. Ну а как прошла сама встреча? Страшные мысли говоришь, а мне говорили что она красивая, – закинула Лиза удочку провокации.

– Это да, красивая, но все равно очень опасная – начал чуть на распев и медленно Кир, – потому что ты там лежишь.. – он скосил взгляд на жену, проверяя, услышала ли она, что он там лежал?

– Лежишь?! – незамедлительно отреагировала Лиза и вытаращила глаза.

Попалась, подумал Кир, и продолжил:

– Именно! Так вот, ты лежишь там перед ней почти голый, как в реанимации, —мечтательно запрокинув голову продолжил Кир.

– Голый?! Лежишь?? Ты где вообще был?!!! – всерьёз занервничала Лиза, подспудно понимая, что он смеётся над ней.

– Ну я в переносном смысле. Имею ввиду, что абсолютно беззащитен, как младенец, бери и делай, что хочешь, – улыбаясь Кирилл развёл руками.

– Знаешь, дорогой, я подумала, я наверное сама схожу на следующий приём, а то мне что-то не по душе эти твои обнажённые горизонтальные позиции в обществе красивых дам, пусть даже метафоричные.

– Отлично, это мне и нужно, – произнёс Кирилл и откинулся на спинку кресла, вполне довольный произведённым эффектом.

Если подводить итоги, из общения с Евгенией Александровной Кирилл вынес три основные идеи для своего будущего бизнеса. Первое – это то, что нужно задавать, как можно больше вопросов, второе – что в итоге все вопросы должны подвести к мысли, что ты жертва, потому что сам захотел стать жертвой, и третье – лечение заключается в осознании и корректировании действий. На самом деле третий тезис самый убийственный во всей этой психологии, он почти невыполним и к тому же полон противоречий. Зато три этих тезиса закрывали все три основные проблемы, которые они для себя обозначили и нужды тратить время и деньги на консультации больше не было. Но Лиза вдруг засомневалась, решила, что мнение одного человека, особенно, если речь идёт про Кирилла, может оказаться совершенно неверным и похерит все дело на корню.

Уже перед сном, ворочаясь в кровати в попытках уснуть при свечении работавшего Лизиного ноутбука, Кирилл вспоминал свой монолог в кабинете психолога. Сперва было как-то странно полулёжа что-то говорить, он все время старался повернуть голову и искал глазами её, чтобы видеть к кому обращается, но откинутое положение кресла почти напрочь лишало этой возможности. В конце концов он расслабился и с удивлением обнаружил, что кресло оказалось невероятно удобным. После того, как красивая девушка исчезла из виду, оставив вместо себя только приятный голос с едва уловимым кошачьим мягким «р» в голосе, кресло обняло и согрело, нежелание чем-либо делиться с незнакомым человеком сменилось на противоположное, в конце концов он видит её первый и последний раз, какая разница, что она там подумает. Тем более, что он никогда ни с кем этим не делился, столько лет прошло, все равно что рассказать чужую историю, про другого себя, незнакомца. Может Евгения Александровна сможет поставить себя на её место, и объяснить, что все таки произошло, даст ответ на мучавшие вопросы. Его несло без перерыва почти целый час, он смотрел в идеальный белый потолок и воскрешал в памяти все образы, детали, свои мысли и её слова. Он высказал все то, что не сказал тогда в кафе. В общем полегчало, точнее стало казаться, что сделан какой-то шаг с места, на котором он уже много лет стоял прибитый и боялся пошевелиться.

Глава 5

Утром следующего дня за чашкой кофе Кирилл зашёл в интернет и вбил в строку поиска – Ксения Шилова. Умная машина выдала тонны нерелевантных Ксений, там были художницы, стримерши, астрологи, тарологи и просто прекрасные девушки. Но ничего похожего на Кис на первой странице не было, и на второй, и так далее. Точно также проскроллив вкладку с картинками около пяти минут и добравшись до дна выдачи, ни в одном лице не нашёл её черт. Это будет не просто, подумал, добавил дату рождения, по-прежнему ничего. Ввёл в латинской транслитерации, пробовал Кис, Кисса, Kissa, Ксюша, Ксю, Ксют, Kis – без толку. Полез в записную книжку и обнаружил, что там пусто. Вспомнил, что удалял телефон ещё тогда, чтобы поскорее вырезать вырвать и убрать болезненную память. Бэкап должен был храниться на старом ноутбуке, там может быть получится достать её старый номер телефона и найти через него. Кирилл открыл список дел на сегодня, и записал его первым: «найти бэкап в старом ноуте». Он размышлял, что должны быть ещё какие-то способы, предшествующие ток-шоу «Найди меня», когда позвонила Ева.

– Привет! Я нашла инвестора под твой проект! Встреча вечером, он готов дать денег, но хочет просто пообщаться с тобой. Как всегда внезапно, словно снег на голову, никаких прелюдий. Нежданные радости вдвойне радостней.

– Отличные новости! Умеешь поднять настроение! Что мне нужно сделать, чтобы понравиться ему?

– Ничего не нужно делать, просто будь собой, его все равно не провести. И потом, я уверена, что ты будешь в его вкусе, – Ева весело хихикнула на той стороне провода.

– Ева, я пока не готов к таким жертвам, – с напускной суровостью ответил Кирилл, понимая, что подруга ни в коем случае не подвергнет испытаниям его честь, совесть и достоинство.

– Не переживай, просто продашь ему душу. Значит, я тебе скину место эсмэской. Бери Лизу, мы со Стёпкой тоже там будем. Надеюсь, ты не против, тем более Игорь настаивал?

– Конечно, нет! Постой, Игорь – это не Игорь ли Викторович?

– Он самый, всё, дорогой, чмоки, мне ещё пудрить нос к вечеру, свидимся!

– Пока! – сказал Кирилл и повесил трубку.

«И в этот момент мне попёрло» – подумал Кирилл, чьё настроение в миг с лирического сменилось на деловое. Он изначально рассчитывал больше на деньги друзей и свои, потому что считал, что едва ли кто согласится на место третей F в уравнении FamilyFriendsFools. Изначально он запланировал два варианта развития событий под два разных бюджета. Условно скромный, где инвесторами выступал он, возможно друзья и родители, и второй, где все было, как он мечтал, на случай смерти престарелой незнакомой родственницы с вывезенными из царской России миллионами, но внезапное наследство откладывалось, а желание идти «в люди» не появлялось. Где-то в глубине души он надеялся на чудо, и откуда бы ему ещё было взяться в его жизни, как не от Евы. Кирилл захлопнул макбук и набрал Лизе.

Место выбрал Игорь Викторович в одном из переулков Мясницкой. Как сообщила Ева в коротком диалоге, когда они встретились у входа, это клуб какого-то его знакомого. Место напоминало берлогу престарелых рокеров и не очень подходило для деловых встреч. Кирилл сразу понял, что его вид совсем не соответствует месту. Ева, видимо, была в курсе, куда идёт, потому что сама была в джинсах и косухе. Под стать ей был одет и Степан – вместе они составляли отличную пару. Кирилл и Лиза в свою очередь вырядились по первому разряду: костюм, спасибо, что не смокинг, на Кирилле и вечернее шёлковое платье на Лизе.

Ева с трудом сдержала смех, когда увидела их, чем вызвала явное негодование Лизы:

– И что тут смешного? Ты могла предупредить?

– Ой, ребята, простите, я вообще не подумала, простите. Лиза, хочешь я дам тебе свою одежду и надену твоё платье? – попыталась исправить ситуацию совестливая Ева. Хотя, что там уже было исправлять? Разве только смелым движением руки оборвать подол платья и отломить каблуки туфель, чтобы вид был более неформальный.

– Ага, сейчас, чтобы ты его растянула? – Ева и впрямь была немного выше Лизы, но размер у них был определённо один. Когда у жены портилось настроение ничего хорошего это не предвещало, Кирилл это знал, в лучшем случае будут вечерние слезы, в худшем сейчас никому не поздоровится, и совершенно точно она будет огрызаться на бедную Еву до конца вечера.

– Правда, извини – повторила Ева, осознав свою ошибку.

– Брось, все не так плохо! – попытался разрядить обстановку Кирилл, – И в конце концов, это не сельская дискотека, где в конце придётся убегать.

На самом деле может быть на фоне Евы и Степы они выступали контрастом, но само по себе всё выглядело не так плохо. Он снял галстук, сунул в карман, Лиза по-прежнему недовольная взяла его под руку, и они зашли в клуб.

Игорь Викторович уже был там и сходу предложил между всеми упростить отношения и перейти на ты и по имени. Обстановка этому способствовала, и страна уже почти тридцать лет выковыривала из себя нормы русского речевого этикета и шла по проторенной дороге западного упрощения обращений, но Кириллу до сих пор с трудом удавалось переходить на ты с людьми старше него.

Итак, Игорь пришёл не один, а со спутницей, которую сразу всем представил.

– Это Даша – моя гордость и радость. – торжественно произнёс он.

– Она, походу, ему не дочь, – шёпотом на ухо сказал Степа Кириллу.

Ева, стоявшая рядом, услышала, больно наступила на ноги сразу двоим и прошипела:

– Идиоты!

Честно говоря, при первом же взгляде на Дашу становилось понятно, что чресла этого низкорослого плотного человека никак были не способны произвести на свет смуглую и стройную девушку с глазами Бэмби. На вид ей было чуть больше двадцати, и она вполне походила на элитный эскорт, что в общем, конечно, являлось больше характеристикой Игоря, и по мнению Кирилла отнюдь не положительной. Ну не похож он был на человека, чьё самомнение или похоть захочет ублажаться таким образом. Хотя может быть первое мнение было ошибочным. Очень неприятно разочаровываться в людях, даже незначительно. Ещё вчера филантроп и сибарит, сегодня чревоугодник, делец и развратник. Кирилл подавил в себе ханжеские настроения, потому что приятная беседа не получится с неприятным человеком, а неприятным людям денег по собственной воле не дают.

Все сели у бара, и настроение Лизы испортилось окончательно, потому что лезть на высокий стул в её платье было максимально неудобно, подол цеплялся за каблук, норовя порвать дорогой шёлк.

Игорь подвинулся к Кириллу и улыбнулся. Только сейчас Кир увидел брекеты, которых чудесным образом вчера не заметил. Совсем не молодой, говоря откровенно, некрасивый человек, носит брекеты – это странно. Зубы не сделают его краше и не прибавят ни одного достоинства.

– Я скоро их сниму, – словно прочитал мысли Игорь и указал пальцем куда-то в район рта, пошире его приоткрывая, чтобы наглядно показать предмет обсуждения.

– Что? – попытался выразить деланное недоумение Кир, хотя понял, что слишком откровенно пялился.

– Мои брекеты, я знаю, что улыбка железного человека мне не идёт. Но я завершаю гештальт, мне посоветовал один человек.

– Психолог? – услышав про гештальт, тут же уточнил Кир.

– Почти. Дочь. Ей пятнадцать и зубы, как у меня – кривые, но хорошие. И, когда я её уговаривал на брекеты, привёл в качестве аргумента, что сам в её возрасте мечтал. А она мне, представь, сказала, что поэтому у меня всё и плохо в жизни, что я гештальт с зубами не закрыл. Ну и в итоге пришлось подать пример и поставить себе тоже.

– Неудобно, наверное? – спросил Кир, чтобы поддержать беседу, хотя на языке вертелся другой вопрос, что же такого плохого может быть у здорового человека при деньгах с молоденькой любовницей. Всё-таки ему с ним дела вести, хотелось бы знать.

– Быстро привык, и вообще не жалею. Я такого внимания давно не видел, как с этими железками. Мне иногда кажется, что они мне лет десять скидывают. Типа есть ещё, что терять, и можно мыслить на перспективу. – Игорь рассмеялся.

– Дочь молодец, заботится о вас.

– Вроде того. Мне Ева рассказала про твою идею, и я хочу поучаствовать, – вдруг изменил тему Игорь, как бы объявляя начало переговоров, и завершая раунд прелюдии.

– Спасибо! Ева говорила, что у вас большой опыт инвестиций в подобные проекты, – поддержал Кир, стараясь соблюсти формальные приличия и расставить всех на позиции для дальнейшего диалога.

– Вообще никакого, – как ни в чем ни бывало произнёс Игорь, – если не считать, что у меня когда-то была своя пекарня. И хорошо, что ты напомнил. Потому что для меня важны все подсмыслы предприятия.

– Вся подноготная вы имеете ввиду? Конечно, я предоставлю все расчёты и прочее, чтобы вы могли убедиться, что деньги вернутся, и когда это ожидаемо произойдёт. Сами понимаете, там всё не моментально.

– Я не совсем это имел ввиду, хотя расчёты тоже посмотрю. Вот ты спросил про мой прошлый бизнес, – Кирилл в общем не спрашивал, но ему было действительно интересно услышать про подводные камни и прочее, но Игорь повёл разговор про другое – Я ведь не просто так решил печь хлеб. Я не выбрал какие-то там сдобные булки, это было для меня чем-то изначальным, фундаментальным, идеологической базой всех будущих проектов. Я не думал тогда особо про деньги и не мыслил свой продукт, как основу для колбасы с маслом. Я и в выпекании участвовал сам, священнодействовал, выводил закваску, замешивал и формовал.

– А что стало с тем бизнесом?

– Разорился, мой хлеб стоил слишком дорого для рынка и слишком мало по-моему мнению, не попали в резонанс и резона не вышло. – Игорь засмеялся своему каламбуру, – мне не хватило маркетинга проще говоря. Но я уже сказал, что я это все не для денег делал, хотя всё окупилось в том смысле, что тот опыт сделал для становления моего мира больше, чем вся школьная и институтская программа. Если кто-то после неудачи выходит испуганный на всю жизнь, я вообще перестал чего-либо бояться, потому что получил значительно больше, чем рассчитывал. Я до сих пор вспоминаю этот запах закваски, от которого голова кружится, сладко-маракуйевый и дрожжевой. Я может потому из всех напитков люблю больше других шампанское за запах хлеба, но и водку конечно, – подытожил Игорь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.