Джови Холт
Запретный ангел

Глава 1

Почему я не чувствую боли? Мои легкие адски горят от количества выкуренных сигарет, но они совсем не помогают заглушить агонию в моем опустевшем сердце. Я достать из кармана еще одну сигарету, надеясь, что она окончательно выпотрошит мои легкие. К сожалению, я так и не успеваю поднести зажигалку к губам, поскольку кто-то настойчиво стучит в окно моей машины и мне приходиться опустить стекло. Знакомый кашель тут же оглушает меня, заставляя повернуть голову в ее сторону. Белокурые волосы немного отдаляются, пока женская рука машет из стороны в сторону, словно пытаясь спастись от сумасшедшего потока дыма, вывалившегося из окна моей машины. Я сжимаю челюсть вмести с сигаретой, зажатой между моих губ и костяшки пальцев на правой руке резко бледнеют. С силой сдавливаю руль, глядя на лицо этой мерзкой сучки.

– Боже правый. Дейтон, ты что, решил там задохнуться? – все еще кашляя смотрит на меня так словно мы старые приятели.

Она как всегда ведет себя как ни в чем не бывало. Будто не замечает мою ненависть. Какого хрена она возомнила, что может просто так взять и заговорить со мной?

– Так дальше не может продолжаться. Ты не можешь вечно отсиживаться в машине, игнорируя мои занятия! – ее голос становиться обеспокоенным, но мне начхать, потому что мы оба знаем, какой хороший лгуньей она умеет быть.

Молча подношу зажигалку к губам и, сделав глубокую затяжку, выпускаю кольца дыма прямо ей в лицо, вызывая у нее новый приступ кашля. Девушка тут же отступает назад еще на два шага и бросает на меня гневный взгляд. Несмотря на ноющие легкие, волна удовлетворения протекает по моему телу, когда я замечаю ее раскрасневшиеся щеки от неконтролируемого приступа кашля.

– Прекрати вести себя как ребенок…

Я завожу двигатель и резко жму на газ, не позволив ей закончить очередную лекцию. Каждый раз, когда я не являюсь на ее занятие, то есть всегда, она пытается убедить меня передумать, будто ее заботят мои пропуски. Все, что ее интересует – это деньги моего отца. И я прекрасно знаю, что все эти попытки быть со мной милой – это лишь маска. Но какого черта она сейчас пытается добиться? Всякий раз, когда отец оказывался рядом, она стремилась со мной подружиться, чтобы отхватить кусок пожирнее в виде безлимитной карты или тонны золотых побрякушек которыми отец наверняка и так ее постоянно засыпал. Меркантильная тварь! Выезжая из-за ворот колледжа, я гнал по трассе так быстро, как только мог. Адреналин разгонял кровь по венам с бешеной скоростью, пока я снова и снова прокручивал в голове нашу первую с ней встречу.

Это был теплый весенний день. Я возвращался из колледжа. На кожаном сиденье лежала коробка с книгами и пакет с фруктами, которые я едва ли не полчаса выбирал, надеясь достать только самые свежие. Я помнил, что моя мама любила свежие авокадо и груши. Сегодня я снова хотел порадовать ее новой порцией витамин. Я надеялся, что вчерашние фрукты она съела сама, а не отдала медсестрам, как всегда. В последнее время ее аппетит начал резко ухудшатся, и я старался ежедневно привозить ей что-то вкусное. Помню, как впервые она потеряла сознание прямо на кухне, когда готовила нам с отцом завтрак. В то утро я еще спал, а отец был в душе. Пока она лежала на холодном кафеле, блинчики на сковороде уже начинали подгорать. Я первым унюхал запах дыма и спросонья едва мог соображать, но все же мигом поднялся с постели и чуть не убился, пока ноги несли меня вниз по лестнице. Когда я влетел на кухню, сковорода уже загорелась, но я рванул не к ней, а к лежащему телу матери. Вслед за мной прибежал и отец. Он потушил огонь и открыл окна, пока я поднимал маму на руки и нес на улицу, думая, что она всего лишь сильно надышалась дымом и сейчас ей станет лучше. Но ее глаза по-прежнему не открывались, и я запаниковал. Затем отец приказал одному из своих водителей подогнать машину, и мы поехали в больницу. Я был босиком и в одних спортивных штанах. Времени на то, чтобы одеться не было. Тогда я впервые в жизни по-настоящему испугался. Потом, когда маму увезли, я ждал под дверью палаты. Отца со мной уже не было. Он уехал на работу, даже не дождавшись, что скажет доктор. В тот момент я ненавидел его больше, чем когда либо. Он всегда пренебрегал мамой, и этот раз не был исключением. Долбаные контракты для него всегда были важнее семьи! Пока я ждал, когда выйдет доктор глухой стук моего сердца эхом отдавало в ушах. Я сидел прямо на полу, уставившись в одну точку на стене. А потом передо мной появилась пара белых женских босоножек.

– Сэр, наденьте, пожалуйста, это, иначе вы заболеете, пока будете здесь сидеть, – приятный женский голос, будто вернул меня в реальность, заставляя поднять взгляд выше.

Она была похожа на ангела. Белокурые волосы, собранные на затылке в хаотичном порядке свисали по шеи, несколькими прядями падая на ее прекрасное лицо. Сквозь непослушные локоны на меня смотрели два огромных зеленых изумруда. Ее светлые глаза запомнились мне больше всего. Тогда они показались мне теплыми и успокаивающими. А еще с лева над ее верхней губой была маленькая родинка, на которой я, похоже, залип. Кажется, будто прошла целая вечность, прежде чем она успела смущенно отвести взгляд и опустить что-то на мои колени. Белокурый ангел исчез также быстро, как и появился. И лишь опустив взгляд, я заметил лежащую на моих ногах белую больничную футболку и пару простых сланцев. Я даже не успел поблагодарить ее.

Время шло, а доктор так и не выходил. С каждой секундой я нервничал все больше. А потом в конце коридора снова мелькнул силуэт с белой копной волос. В этот раз я смог получше ее разглядеть. Невысокая и чертовски привлекательная. Незнакомка в белом халате быстро шагала в мою сторону, перебирая в руках несколько затемненных листов, похожих на результаты рентгена. Только на этот раз она даже не обратила на меня внимание, когда проходила мимо. В эти несколько секунд, пока соседняя дверь распахнулась, я быстро поднялся на ноги, пытаясь разглядеть лицо мамы, но увидел лишь спину доктора. Я все ждал, когда дверь снова откроется, ожидая увидеть, наконец, доктора, но спустя пару минут оттуда опять вышел белокурый ангел. Ее потускневшие изумруды больше не светились, когда она посмотрела на меня. Обычно таким взглядом встречают хозяина, когда хотят сообщить, что его любимый щенок умер. И тогда мой желудок скрутился в тугой узел от неприятного предчувствия. Быстро опустив взгляд, незнакомка попыталась обойти меня, но я успел задержать ее, поймав за локоть.

– Эй, мне кто-нибудь скажет, что происходит? Как моя мама? – мой голос прозвучал слишком резко из-за нервов.

– Скоро доктор вам все сообщит, ожидайте, – все также не поднимая взгляда, ответила девушка, и моя ладонь тут же разжалась, освобождая ее.

Наверное, мой грубый тон напугал ее, и прежде чем я открыл пересохшие губы, чтобы извиниться, ангел снова упорхнул из-под моего носа. А потом дверь за моей спиной, наконец, распахнулась, и я увидел седоватого мужчину с бородкой и точно таким же мрачным взглядом, как и у белокурой незнакомки. Сердце внутри сжалось, пока я ждал когда он заговорит.

– Думаю, вам лучше присесть, мистер Саверс, – вздыхает мужчина, кивая на кожаный стул позади.

Быстро мотаю головой, давая понять, чтобы он продолжал.

– Судя по анализам и только что сделанному рентгену, у вашей матери… саркома головного мозга.

Мое дыхание заглушает весь шум вокруг, и я чувствую, что проваливаюсь в бездну под ногами, камнем улетая вниз. Сжав кулак, стараюсь, наконец, взять себя в руки.

– Это ведь лечиться, так ведь, док? Наверняка есть куча способов избавиться от этой болезни, – шепчу пересохшими губами, с надеждой глядя на него.

– К сожалению, в начале четвертой стадии вылечиться невозможно.

– Как это? Какая еще четвертая стадия? Нет-нет, вы наверняка что путаете. У нее и раньше бывали головные боли, но ничем подобным они никогда не болела.

Я начинал злиться, потому что этот мужчина явно нес какую-то чушь.

– Мистер Саверс, мы, разумеется, проведем дополнительное обследование, но я говорю вам это для того чтобы вы были заранее готовы. Я понимаю, это тяжело слышать, но…

– Подождите, так вы хотите сказать, что это дерьмо не лечиться?

– Мне очень жаль.

– Но с этим ведь можно жить, так ведь?

– Некоторое время, да.

– Что значит «некоторое время»? И сколько у нее этого времени?

– Без полного обследования сложно сказать. Обычно люди с таким диагнозом живут не дольше года.

С этого самого момента и начался ад. Отец так и не приезжал в больницу. Я ненавидел его за то, что ему было все равно, и за то, что мне постоянно приходилось врать матери, когда она спрашивала, почему он не приезжал. Лишь спустя неделю он, наконец, соизволил навестить ее и договориться об отдельной палате. Он приезжал к ней только раз в неделю, а иногда отправлял своего водителя, чтобы тот передал ей жалкий букет цветов. Я почти каждый вечер ссорился с ним по этому поводу, надеясь, что он все же хоть раз поступит по-мужски и отнесется с уважением к маме. Но его визиты по-прежнему были слишком короткими и довольно редкими. А потом в какой-то момент все вдруг резко изменилось. Отец стал приезжать в больницу каждый день, словно любящий муж, и мне казалось, что после этого маме становилось немного лучше. Но тогда я еще не знал истинную причину столь переменчивого настроения своего отца. Оказывается, эта причина имела имя. И звали ее Джалия мать ее Холбери. Иранская беженка, падкая на слишком толстые мужские кошельки.

Лучше бы в то утро я не прогуливал занятия. Лучше бы мои глаза не видели этого. Потому что я возненавидел сразу двух человек с той самой минуты, как я вошел в темную ординаторскую и увидел один испуганно выглядывающий зеленый изумруд из-за затылка своего отца, пока его губы соединялись с губами моего уже испорченного ангела. Его руки лежали на ее заднице под задранным халатом, пока он продолжал прижимать ее к стене, даже не заметив, что кто-то вошел. Пока она смотрела на меня, я хотел лишь одного – убить их обоих. В ту же секунду я вылетел оттуда так быстро, как только мог и кажется, мой отец услышал, хлопок двери, потому что уже через секунду я услышал, как он зовет меня, пока я иду к выходу. А когда он попытался меня остановить, схватив за плечо, я ударил его. Позже за его спиной в дверях появился мой падший ангел в помятом халате и раскрасневшимися губами и я взбесился еще больше. Клянусь Богом, я думал что не сдержусь и что-нибудь таки устрою, но через две двери отсюда лежала моя мать, и это было единственной причиной, по которой я смог взять себя в руки.

Мама была уже слишком слаба, и я из-за всех сил старался уберечь ее и вел себя так, будто ничего не произошло. После того, что я там увидел, мы не общались с отцом пару недель, и лишь когда маме стало намного хуже, мы договорились, что он до последнего будет навещать ее, притворяясь любящим мужем, как он это делал раньше.

Однажды после вечернего визита, когда я выходил из маминой палаты я увидел своего черного ангела. Джалия неспешно шла к лифту, неся в руках кучу белых полотенец, и я зачем-то пошел следом. Не смог сдержаться. А когда дверцы лифта распахнулись, я резко толкнул ее вперед, заваливались внутрь вмести с ней. К невероятному счастью, внутри были лишь мы, и тогда мне сорвало крышу. Помню, как схватил ее за горло, вдавливая в стенку, как наслаждался ее хриплым мычанием и покрасневшими от нехватки воздуха щеками. Ее перепуганный взгляд был точно таким же, как и в тот раз, когда я застал ее со своим отцом. И если бы двери лифта не щелкнули, открывая вид на холл первого этажа, я, наверное бы точно придушил ее. Быстро разжимая пальцы и оставляя ее задыхаться в диком приступе кашля, я слышал, как она свалилась на пол, не в силах устоять на ногах от резкого потока воздуха. Тогда впервые за долгое время на моих губах появилась довольная улыбка. Мне нравилось пугать ее, причинять боль, заставлять чувствовать себя ничтожеством. Я хотел сломать ее, наказать за то, как подло она поступила с моей матерю, зная, в каком та была состоянии.

Вскоре мои визиты в больницу прекратились. Ее не стало. Это было настоящим ударом для меня. Как долго она сумела продержаться? Кажется, не больше пяти месяцев. Я глупо надеялся, что это случиться не так скоро, но Вселенная жестоко отобрала у меня самого любимого человека. Еще и в тот момент, когда я этого совершенно не ожидал. Я даже купил для мамы рождественский подарок, надеясь вручить его ей через четыре месяца. Но в тот день я даже не успел с ней попрощаться, потому что все случилось утром. В то утро на дежурстве был мой ангел с прогнившей душой, хотя я и запретил ей приближаться к моей матери, она все равно это сделала. А еще она первая обнаружила ее бездыханное тело, и мне нужно было выяснить, было ли это случайностью и что за демон прятался под маской ангела. И я выяснил это самым доступным для меня путем. Сперва напугал ее до чертиков, а потом едва ли не вытряс всю душу, пока вдавливал кусок разбитого стекла в ее бедро, снова и снова задавая один и тот же вопрос: «Приложила ли она руку к смерти моей матери?». А когда, она, заикаясь, в тысячный раз повторила, что не виновата, то потеряла сознание от страха, и я позволил ее обмякшему телу сползти по стене той самой ординаторской. Было досадно, что девчонка так быстро отключилась. Но мне все же пришлось уйти, так и не испачкав сжатый осколок в ее крови.

Выходит, пока я был в колледже, мама лежала в пустой палате, умирая в одиночестве. И я ненавидел себя за то, что не успел сказать ей, как сильно я ее люблю. С того дня мое сердце сгорело, оставив горький осадок внутри. Вот только я даже не успел толком испытать боль от потери близкого мне человека, потому что спустя два дня после похорон отец совершил один из самых низких поступков, которые он мог вообще совершить. Он привел в дом другую женщину! Как они успели пожениться так быстро? Ох, совсем забыл. У них же до этого длилась интрижка целых полтора месяца. Разумеется, эта иранская беженка довольно долго выжидала, чтобы, наконец, вцепиться в моего глупого отца. И теперь, когда у нее появилась такая возможность, она с радостью захлопнула акулью пасть, надеясь проглотить кусок пожирнее. Вот только в этот раз я был готов испачкать руки в ее крови. Клянусь Богом, этот лживый ангел еще получит свое. Уж я об этом позабочусь.

Глава 2

Интересно, знала ли Холбери, кто мой отец, когда впервые заговорила со мной и коридоре больницы? Возможно, она нарочно это сделала, решив использовать меня, чтобы подобраться к нему ближе или, вернее его деньгам. Как же чертовки натурально она играла, изображая смущение, когда на следующий день после нашего первого знакомства я решил заехать в больницу, чтобы отблагодарить своего ангела чашкой кофе и коробкой шоколадных пончиков, которые мы в итоге съели вмести сидя на лавочке в ее обеденный перерыв. Тогда она казалась такой искренней и настоящей. Мы говорили и говорили, и мне чертовски нравилось слушать ее нежный голос. А потом, наверное, на нашей третей встрече я вдруг осознал, что до сих пор так и не узнал ее имени. Оно сразу показалось мне необычным. Позже она рассказала мне о том, как какие-то люди преследовали их семью, из-за чего ей пришлось сбежать из Ирана. А еще она была старше меня на сеть лет, и эта новость меня поразила потому что я был уверен, что ей не больше двадцати, как и мне. Так я и узнавал о ней понемногу. После колледжа я каждый день стал наведываться к маме, а потом находил в коридоре своего белокурого ангела, чтобы угостить ее кофе и пончиками. Эта становилось уже традицией, и через пару недель Джалия буквально поселилась в моей голове. Мне казалось, что эта девушка – лучшее, что со мной когда либо случалось. Но тогда я еще не знал, что под маской ангела скрывается самый настоящий демон. В один миг образ идеальной девушки лопнул как мыльный пузырь. Теперь, когда она обнажила передо мной свой истинный облик, я хотел выдрать ее темную душу с мясом, заставив корчиться от боли.

* * *

Очередное дерьмовое утро застало меня врасплох, когда я в сотый раз за неделю повздорил с отцом из-за чертовой иранской беженки. Ее и так было слишком много в моей жизни, а теперь, когда отец устроил ее преподавать психологию в моем колледже, я взбесился окончательно. Мало того, что она раздражает меня своим присутствием дома, так теперь еще и парни из моей команды все время подшучивают за моей спиной на тренировке. Даже сейчас, сидя в столовой, замечаю, как загораются глаза моих друзей, а потом эти двое как ненормальные начинают толкать друг друга с набитыми ртами, глядя куда-то позади меня. И это значит лишь одно. Она тоже здесь. Кто-то за соседним столиком даже присвистывает, и я слышу, как бурно эти придурки начинают обсуждать задницу моей мачехи. Похоже, мое утро становиться еще дерьмовее. Я и так стараюсь избегать ее, но мой темный ангел упорно продолжает свои жалкие попытки заставить меня посетить ее дурацкие занятия. Я ни за что стану ходить на них, и мне плевать на угрозы учебного декана. Если бы они хотели исключить лучшего игрока и по совместительству капитана команды по американскому футболу, то давно бы это сделали. К тому же они не посмеют отстранить меня от занятий из-за каких-то несчастных прогулов по психологии, поскольку мой отец является одним из немаловажных спонсоров этого колледжа. И если уж говорить начистоту, то деньги моего отца всегда решали любые вопросы, и до нее еще ни один преподаватель не осмелился пойти против меня. В этой битве у нее явно нет шансов. Я прекрасно знаю, что это всего лишь очередная манипуляция с ее стороны или, скорее, месть за то, что дома я делаю ее жизнь невыносимой. Но раз уж она затеяла эту игру, что же, я с удовольствием понаблюдаю за ее очередным проигрышем.

– Вы видите тоже, что и я? – все еще с набитым ртом бормочем Кид, снова толкнув локтем Мэдисона.

Я не сразу понимаю, о чем он говорит и лишь проследив за их взглядами, мне приходиться обернуться. Это шутка? Быть такого не может! Тренер, который всегда сидит вдалеке от остального преподавательского состава, поглощает свой обед, причем за столиком теперь он был не один! Но странно было не это. Он, черт возьми, смеялся! Клянусь Богом, за четыре года тренировок я еще ни разу не видел на его лице и намека на улыбку. Да что там, он вообще не проявлял никаких эмоций, и мы с парнями даже прозвали его киборгом. А сейчас его смех заполнял едва ли не все помещение. Мой желудок сжался от нехорошего предчувствия. Она явно что-то замыслила.

– Черт, кажется, я влюбляюсь в миссис Саверс еще больше, – Кид наиграно прикалывает ладонь к груди и тут же убирает руку, получив от меня убийственный взгляд.

– Поверить не могу, что ей удалось рассмешить нашего киборга! – подхватывает Мэдисон.

Так и не доев свой обед, я хлопаю ладонью по карману, убеждаясь, что сигареты при мне, и направляюсь выходу, буркнув парням, чтобы не ждали меня на следующем занятии. Мои легкие так отчаянно нуждаются в очередной затяжке, что, едва оказавшись на улице, я закуриваю последнюю сигарету, не заботясь о том, что тренер в любой момент может меня здесь увидеть. Интересно, чтобы он сделал, если бы узнал, что я травлю легкие уже целый месяц? Возможно, так же вышнырнул из команды, как сделал это с Ландерсом, одним из бывших нападающих игроков. Бедняга до сих пор бегает за тренером, умоляя принять его обратно.

Мне не хотелось снова торчать в машине целый час, но и на психологию я тоже не собирался идти. Потушив сигарету, я решаю провести время прогула с пользой, и для этого отлично подойдет какая-нибудь девчонка-первокурсница. Мне даже и делать ничего не нужно было. Девчонки сами вешались ко мне на шею, и это был еще одним плюсом быть капитаном футбольной команды. Заприметив симпатичную блондинку с отличной задницей у шкафчиков, я мигом направился к ней. Едва я успел заговорить с ней, облокотившись на дверцы ее шкафчика, как девушка тут же смущенно опустила глаза, облизывая пересохшие губы. Еще пара комплиментов, и она явно проглотит наживку. Пока мы болтаем, замечаю у арки, ведущей в столовую, пепельные волосы, мелющие перед высоким силуэтом киборга. Джалия все еще о чем-то говорила с тренером, и мне это не нравилось. В какой-то момент зеленые изумруды сталкиваться с моим взглядом, и ее едва заметная улыбка буквально предупреждает меня о чем-то нехорошем. А когда ее рука вдруг указывает на меня, заставляя тренера обернуться, я понимаю, что влип. Я уже не обращаю никакого внимание на свою добычу, потому что, похоже, эта блондинка теперь мне не понадобиться. Зеленые изумруды исчезают слишком быстро, и теперь, когда тренер машет мне, подзывая к себе, я начинаю паниковать, поскольку если подойду к нему сейчас, он наверняка учует запах дыма на моей одежде. Проклятье! Нужно срочно что-то придумать.

– Детка, сделай для меня сейчас кое-что. Обещаю, в долгу я не останусь.

– Эмм… Ладно, – неуверенно кивает блондинка.

Я шепчу ей на ухо, чтобы она притворилась, будто теряет сознание, и в следующий миг хватаю ее на руки, унося ее в глубь коридора, кивком сообщая тренеру что подойду позже. Но, разумеется, возвращаться я не намерен, и лишь перед самым началом тренировки киборг сообщает мне прямо на поле, что если с завтрашнего дня я не начну посещать занятия Джалии, тогда на тренировку я больше могу не приходить. Это, пожалуй, было последней каплей. Сначала она закрутила роман с мои отцом, когда мама была еще жива, потом она заставила его жениться на себе, чтобы заграбастать все его деньги, затем вторглась в мой дом, обживаясь в комнате моей матери, и даже сумела пробраться именно в мой колледж, с первого дня став центром внимания. Но ей и этого мало. Теперь она хочет отнять у меня единственное любимое занятие. Ну уж нет! Я не упокоюсь, пока не уничтожу ее.

Тренировка прошла хуже, чем когда либо. Я был настолько рассержен из-за слов тренера, что едва ли не подрался с парнями прямо на поле, из-за чего киборг заставил меня занять скамейку запасных, даже не позволив мне доиграть. Психанув, я швырнул свой шлем в сторону, слыша, как треснули передние щитки от удара об землю. К черту все! Разумеется, я не стал занимать скамейку для неудачников и сразу пошел в раздевалку. Но даже холодный душ не привел меня в чувство. Я все еще хотел расправиться с этой маленькой иранкой гадюкой. Забросив сумку с формой на заднее сиденье, я сразу нажал на газ. Должно быть, отца еще не было дома, а значит, у меня было полно времени, чтобы придушить своего темного ангела. Я даже машину не стал загонять в гараж. Это подождет сначала мне нужно утопить кое-кого в бассейне. Ворвавшись в прихожую, я услышал приглушенную музыку и тут же двинулся дальше. Мои ноги внезапно замерли в темном дверном проеме. На кухне горела лишь одна лампа, но даже при тусклом свете я мог разглядеть, как поблескивали ее зеленые глаза пока девушка кружилась на кухне. На ней было как обычно, светлое длинное платье, прикрывающее колени, а руки едва ли не по самые локти испачканы в муке. Из динамика ее телефона тихо играла одна из песен моей любимой рок группы Evanescence. Пока я наблюдал за тем, как ловко Джалия орудует на кухне, как всегда готовя какую-то выпечку, внутренний ураган начинал утихать, и мне это не нравилось, поскольку я не планировал спускать ей с рук сегодняшнюю выходку.

– Значит, решила через тренера заставить меня посещать свои занятия? – внезапно вхожу, застав ее врасплох.

Девушка едва ли не вскрикивает от неожиданности, роняя лоток с яйцами. Бросив на меня грозный взгляд, она проходит мимо, доставая из шкафчика позади салфетки, и возвращается обратно к столешнице, чтобы убирает скорлупу в мусорной мешок.

– Ты вынудил меня это сделать. Я предупреждала тебя не раз, – деловито заявляет, глядя мне в глаза.

– Что же, я тоже тебя предупреждал, – лениво протягиваю, медленно надвигаясь на девушку.

По пути достаю самый большой нож с огромным лезвием, нарочно скребя им по столешнице, пока приближаюсь все ближе. Ее глаза тут же расширяются, и она инстинктивно делает шаг назад. А когда ее задница упирается в уголок стола, я делаю резкий выпад, заставляя ее вскрикнуть от неожиданности. Ее ладони вмиг оказываться на лице, прикрывая глаза, словно от этого что-то измениться. В мгновение ока я оказался рядом, почти вплотную прижавшись к ее подрагивающему телу. Мне приходиться смотреть на нее свысока, потому что в домашних тапочках она кажется ничтожно мелкой по сравнению со мной. Несколько ее белокурых прядей скользят по щекам, прикрывая вслед за ладонями ее бесстыжие глаза. Мне до одури хочется заставить ее сейчас взглянуть на меня. Вместо этого я поднимаю сжатую в кулак ладонь вмести с ножом и с грохотом опускаю лезвие прямо в коробку с хлопьями за ее спиной. Девушка тут же вздрагивает от громкого хлопка лопнувшей упаковки, задевая локтями мою грудь. Пока она так и стоит, дрожа передо мной, я достаю пару хлопьев из разрезанной коробки и, закинув их в рот, наблюдаю, как медленно начинают опускать ее ладони. Кажется, будто проходит целая вечность, прежде чем она поднимает на меня свои нефритовые глаза. Мне нравиться видеть ее пугливый взгляд, потому что – страх единственное чувство, которое она должна испытывать в моем присутствии. Схватив ладонью за ее скулы, я чуть наклоняюсь. Ее перепачканное в муке лицо на секунду кажется мне таким же настоящим, как в нашу с ней первую встречу. Тогда, когда она еще не носила лживых масок. Глаза тут же цепляются за маленькую родинку над ее верхней губой, которая когда-то так сильно мне нравилась. Внезапно из коридора послышалось, как хлопает входная дверь, и внутри все обрывается от досады. Отец пришел слишком рано, и я даже не успел как следует ее проучить.

– Больше не смей лезть в мои дела, иначе в следующий раз я не промахнусь, – рычу ей в лицо, прежде чем за спиной слышаться приближающиеся шаги, и мои пальцы тут же разжимаются.

Быстро разворачиваюсь и сметаю все ее старания со столешницы. А когда, наконец, отец входит на кухню, я молча прохожу мимо, даже не поздоровавшись с ним.

– Что здесь случилось? – шокировано спрашивает отец, бросая на меня удивленный взгляд.

– У своей иранской подстилки спроси, – бурчу, даже не оборачиваясь.

– Дейтон!

Я не реагирую на тон отца, поскольку когда речь заходит о его пассии он всегда ведет себя так будто она является центром земли. С мамой он вел себя по-другому. С приходом этого лживого ангела в наш дом все стало другим, и наши с отцом отношения в том числе.

Глава 3

Как оказалось, Джалия решила-таки пойти до конца в вопросе с моими прогулами. Ей даже хватило смелости и наглости расположить к себе ректора. Понятия не имею, что она ему наплела, но, похоже, теперь у меня могли возникнуть серьезные проблемы, если я и дальше продолжу игнорировать ее занятия. Черт, он сказал, что отстранит меня от учебы и от тренировок до тех пор, пока я не передумаю. Он даже обещал позвонить моему отцу, чтобы припугнуть возможным исключением и это было дерьмово, потому что единственное, что Холбери еще не успела сделать, так это пожаловаться ему. Хотя она могла это сделать еще три недели назад. Меньше всего на свете мне хотелось выслушивать еще и от отца нотации. В любом случаи, мне нужно что-то придумать, прежде чем тренер запретит мне появляться на тренировках. И все, что мне оставалось, так это еще раз более доходчиво объяснить этой чертовой иранке, чтобы она, наконец, прекратила совать свой нос в мою жизнь. Упертая девчонка. Даже трюк с ножом ее не напугал. Что же, придется, перейти к более кардинальным методам убеждения. Сегодня, сразу же после тренировки, я даже душ не стал принимать. На это у меня совсем не было времени. На улице и так уже начинало темнеть, а мне нужно было еще кое-что сделать.

Подъезжая к дому, я заметил свет, горящий в комнате на втором этаже. Прекрасно, значит она в спальне. Подготовив канистру с бензином, я бросил ее на пороге и вошел в дом, быстро поднимаясь по лестнице. Ударив ногой по двери, я ворвался в комнату, надеясь для начала как следует напугать ее. И судя по перепуганному выражению лица девушки, мне это удалось. Но с ней возиться у меня времени не было. Сначала мне нужно уничтожить кое-что, что ей принадлежит. Я прекрасно знал, где именно хранилась эта коробка, поэтому без раздумий двинулся к шкафу, распахивая дверцы настежь, пока искал глазами небольшую картонную коробку с ее вещами. А вот и она! Как только коробка оказывается в моих руках, женский голос за моей спиной вдруг оживает.

– Что ты делаешь? – в ее тоне слышна тревога.

– То же самое, что и ты. Пытаюсь отнять все, что тебе дорого, – отчеканиваю каждою слово.

Пока я спускаюсь, Джалия бежит вслед за мной. Оказавшись на улице, я бросаю коробку с ее вещами перед самым порогом и, схватив канистру, щедро поливаю ее бензином. Достаю из кармана спички, бросая через плечо взгляд на растерянную девушку, которая так и застыла в дверях. А когда спичка загорается, я бросаю ее в коробку под громкое женской «Нет!». Она тут же бросается к огню, но мне удается поймать ее за локоть, не позволив приблизиться к яркому пламени. Она хнычет, чтобы я отпустил ее, но я лишь сильнее хватаю ее двумя руками за запястья, прижав девушку спиной к своей груди при этом специально разворачивая ее лицом к горящей коробке. Я нарочно вынуждаю ее смотреть, на все это заставляя чувствовать абсолютную беспомощность. И в этот момент мне ничуть ее не жаль, ведь она в свое время не пожалела мою мать, когда крутила роман с моим отцом. За свои ошибки нужно отвечать, и это лишь начало расплаты. Вот так смотри и плач, девочка. В этой коробке была вся ее жизнь, и с удовольствием отбирал у нее эти воспоминания. В любом случи, она может сделать новые фотографии с родителями в любой момент. Зачем так убиваться?! Когда огонь понемногу начал стихать, я вдруг разжал пальцы, позволяя ей рухнуть на колени. Джалия быстро поднимается, снова бросаясь к тлеющей коробке, и зачем-то ныряет ладонями внутрь. Она вскрикивает. Из ее рук выпадает обугленная и все еще дымящая рамка с обожженной фотографией. Стискиваю кулаки, замечая, как быстро краснеют ее ладони от ожогов. Сумасшедшая идиотка! Если хочет сгореть вмести с эти вещами, пускай горит, я не стану вмешиваться. Разворачиваюсь и ухожу в дом. Иду на кухню и набрав стакан воды, осушаю его за пару глотков. Затем возвращаюсь обратно в гостиную и прежде чем подняться в свою комнату, снова бросаю взгляд через стеклянные двери. Похоже, эта девушка окончательно сошла сума. Израненными ладошками она пытается набрать земли из клумбы, чтобы окончательно потушить огонь. Разве несчастные фотографии стоит этого? Стиснув зубы, отворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату. После душа я переодеваюсь и снова спускаюсь вниз, чтобы заварить кофе. В этот раз Джалии не было видно. Даже коробку успела убрать до прихода отца. Интересно, в этот раз она тоже смолчит или все же пожалуется ему?

Подхватив чашку ароматного напитка, иду на заднюю террасу, чтобы немного насладиться тишиной и подышать свежим воздухом. На улице успело стемнеть и здорово похолодать. Сделав глоток любимого напитка, я поднял взгляд к небу, надеясь увидеть самую яркую звезду, ту, которой стал мама. Чьи-то тихие всхлипы заставляют тут же оглянуться по сторонам. На траве, почти в самом углу забора, сидела она. Подобрав под себя колени, она сидела спиной ко мне, но судя по тому, как сотрясались ее плечи, она наверняка плакала. Неужели все еще убивается из-за того, что я спалил ее дурацкую коробку? Отложив чашку, я двинулся в ее сторону.

– Эй, ты что там делаешь? – подобравшись ближе, замечаю как она вздрагивает поднимая на меня покрасневшие глаза.

Ее руки до сих пор испачканы грязью вперемешку с засохшей кровью. А на коленях лежит та самая обугленная рамка с фотографией ее семьи. Ее губы дрожат от холода. Что-то внутри неприятно сжимается, глядя на ее растяпанный вид.

– Ладно, хватит здесь сидеть. Поднимайся и иди, приведи себя в порядок.

Джалия будто не слышит меня, и тогда мне приходиться чуть наклониться, чтобы поднять ее за локоть. Но девушка лишь крепче прижимает рамку к груди, отшатываясь назад.

– Это какая-то твоя очередная игра? Давай же, Холбери, вставай и заходи в дом, – я начинал злиться, поскольку эта девушка вела себя сейчас странно.

Вырвав из ее рук рамку, я надеялся таким образом заставить ее подняться, и это сработало, потому что в ту же секунду она резко вскочила на ноги, бросившись прямо на меня, повторяя снова и снова лишь одно слово: «Отдай!». Быстро отступив назад, я шагнул в сторону дома, чувствуя, как по моей спине колотят ее кулаки. Разуметься я отдам ей эту дурацкую рамку, как только она зайдет внутрь. А потом в какой-то момент ее крик обрывается, и я слышу шумный всплеск воды за спиной. Кажется, она поскользнулась на скользких бортиках у бассейна и свалилась прямо в воду. Кладу рамку на шезлонг и, даже не оборачиваясь, возвращаюсь в дом. За спиной по прежнему слышно, как она барахтается в воде мне приходиться оглянуться, чтобы убедиться, что она выбралась с бассейна. Джалия почти полностью погрузилась в воду, размахивая руками, будто не умеет плавать и меня вдруг только сейчас осенило. Проклятье! Она же однажды вскользь упоминала, что не умеет плавать. Мне приходиться быстро вернуться назад и уже через секунду я ныряю в воду. Обвив ее талию руками, поднимаю ее выше и прижимаю девушку к себе, позволяя ей, наконец, сделать вдох. Ее холодные пальцы тут же сплетаются вокруг моей шеи. Пока мы все еще стоим в бассейне, я слышу ее рваные выдохи прямо у моей шеи. Понятия не имею, как долго я пялюсь на нее, но сейчас она кажется такой беззащитной в моих руках, и я, как идиот застил посреди бассейна, наблюдая, как с моего темного ангела понемногу сползает маска бездушной стервы. Я несу ее к бортикам и, поднявшись на несколько ступенек, снова опускаю взгляд к ее лицу.

– Здесь уже нет глубины, можешь отпустить меня.

Но Джалия лишь быстро качает головой, крепче прижавшись к моей груди, думая, что я брошу ее здесь, и мне приходиться подхватить ее на руки, чтобы полностью вытащить из бассейна. Когда ее ноги оказываются на газоне, она быстро отпускает меня и бежит в дом, по пути хватая свою рамку из шезлонга. Стоит записать еще один пунктик с водой к списку ее страхов. Он мне еще пригодиться. О да, я веду в голове целый список того, что ей не нравиться и чего она боится, чтобы потом с наслаждением использовать это против нее. Наверное, я слишком быстро сдался, увидев ее там, тонущую в воде. Я бы с легкостью мог позволить ей утонуть, и тогда бы моя личная вендетта была бы окончена. Но я не мог позволить ее темной душе так просто умереть.

Мне пришлось снова подниматься к себе, чтобы принять теплый душ и переодеться. Организм требовал сделать пару затяжек, но я решил не увлекаться сигаретами перед матчем, который должен состояться уже через две недели, поэтому пришлось опять спускаться вниз, чтобы заварить новую чашку кофе. Но меня, похоже, опередили. Джалия сидела спиной ко мне. Она также успела переодеться, но ее светлые волосы все еще были влажными после бассейна. Мне не хотелось ее видеть, но и игнорировать нужду в кофеине из-за нее я тоже не собирался. Когда прохожу мимо нее, замечаю чашку нетронутого чая в ее ладони и ту самую рамку с обгоревшей фотографией. Какое-то время на кухне повисает напряжение, а потом, когда я насыпаю пару ложек молотого кофе в турку и ставлю на плиту, Джалия вдруг начинает говорить:

– Мне было девять. Мы только сбежали с Ирана и приехали в Портленд к тете. Потом папа решил отвести нас с мамой к океану. В тот день была пасмурная погода, но мы все равно пошли на пляж.

Я не понимаю, зачем она мне это говорит, но пока закипает мой кофе, я делаю вид, что не слушаю ее и смотрю в окно.

– Папа сказал, чтобы научиться плавать, сперва нужно научиться нырять, и тогда ты почувствуешь равновесие и перестанешь боятся воды. На берегу было не так страшно, но потом мы зашли глубже и я снова сделал глубокий вдох, чтобы нырнуть. Я гребла слишком быстро, а потом, когда увидела темное дно, то запаниковала и попыталась вынырнуть, но мои ноги все еще не доставали ко дну. А когда я обернулась, папа оказался намного дальше, чем я предполагала. Я слышала, как он кричал, чтобы я немедленно возвращалась обратно, потому что начинался шторм, и волны становились выше моей головы. Я пыталась грести к берегу, но вода уносила меня все глубже и глубже. А потом все случилось слишком быстро.

Пока она говорила, я все еще смотрел в окно, делая маленькие глотки своего кофе. Конечно же, я мог насладиться им и в своей комнате, но мне почему-то хотелось дослушать ее историю.

– Папа внезапно оказался рядом. Он начал подталкивать меня к берегу, а потом я вдруг перестала чувствовать его руки на своей спине. С каждой секундой волны становились все выше, и одна из них толкнула меня прямо в руки мамы. Она поймала меня уже почти у самого берега. А когда она вытащила меня, то начала искать глазами папу. Я сказала, что он был со мной, и тогда мама приказала ждать ее на берегу, пока она пойдет его искать. Я видела как мама заплывала все глубже и глубже в поисках папы, а потом одна из волн накрыла ее с головой, и я больше ее не видела. Пляж быстро опустел из-за шторма. Я все ждала и ждала, когда они вернуться, и надеялась, что мои родители сейчас выплывут. Но они так и не вернулись. С тех пор я больше никогда не заходила в воду.

Джалия замолкает, и я почему-то чувствую себя паскудно, поскольку не знал, что ее родители утонули, а если бы и знал, то не стал бы отнимать у нее воспоминания о них, сжигая ту коробку с альбомами. Так вот почему она так отчаянно хотела спасти эту рамку с последней фотографией. Я открываю рот, чтобы сказать, что мне жаль, но тут же замолкаю, поскольку не должен давать слабину. Эта девушка слишком хитра, и наверняка весь этот слезливый рассказ был придуман лишь для того, чтобы разжалобить меня. Но я на это не поведусь. Как нельзя кстати вспоминаю один из пунктиков, который так сильно ее раздражает. Это бардак на кухне. Быстро разворачиваюсь к столешнице, чтобы оставить немытую чашку прямо у нее под носом. Ее взгляд опущен, пока она перебирает пальцами браслет из маленьких зеленых бус на левом запястье, и я зачем-то тоже опускаю взгляд на ее руку, на секунду замечая две белые полоски чуть выше от пущенного украшения. Эти старые шрамы были очень похожими на умышленные порезы. Сколько же секретов храниться в этой девушке? Кажется, за один только вечер я узнал о ней больше, чем за все наше общение до этого. Так и не решившись заговорить с ней, я возвращаюсь в свою комнату в надежде послушать музыку и лечь сегодня пораньше. Но спустя несколько минут мне пришлось убавить звук, поскольку внизу, похоже, кто-то ругался, и это явно был голос моего отца. Было странно снова слышать крики отца. В последний раз он ругался еще с мамой, когда та забыла погладить его дурацкую рубашку перед очередным важным совещанием. Интересно, что такого натворила его любимая иранка, что он так сильно взбесился. Отбросив наушники в сторону, я направился к дверям, чтобы узнать, в чем там дело.

– Как ты вообще посмела сообщить ректору, что Дейтон не ходит к тебе на занятья? Это ты его надоумила исключить моего сына из-за пропусков? – ледяной тон отца эхом отдается по всему дому.

– Я всего лишь сказала, что так больше не может продолжать. Он должен ходить на занятие, иначе может не сдать выпускной экз… – женский голос тут же обрывается, и в следующую секунду раздаться звонкий удар.

Застываю у перил, с силой сжимая деревянный поручень, пока наблюдаю за тем, как Джалия пытается поднять с холодного кафеля, прижимая ладонь к губам. Он реально только что ударил ее из-за меня?

– О, не смотри так. Ты сама вынудила меня это сделать, и я непременно сделаю это еще раз, если ты посмеешь хоть заикнуться о пропусках Дейтона. Если понадобиться, ты сама напишешь за него долбаный экзамен и поставишь высший ему бал, поняла? – отец присаживается на корточки напротив нее, от чего девушка быстро кивает, пытаясь отползти, и он вновь хватает ладонью ее лицо.

– Хорошая девочка. А теперь свари мне кофе. Я сегодня жутко устал.

Кажется, будто этот жестокий мужчина и вовсе не мой отец. Но то, что он только сделал, было слишком даже для этой змеи. Да, она заслуживает боли и страданий. Но, черт возьми, она ведь женщина, и бить ее было низким поступком.

Глава 4

Однажды вечером, вернувшись с тренировки, я планировал посмотреть вечерний футбольный матч в компании друзей и пары баночек холодного пива. Вот только Кид променял меня на свидание с какой-то черлидершой из группы поддержки, а Мэдисону повезло меньше, ему пришлось сегодня вести младшую сестру на каток, потому что он проспорил ей желание. К счастью, у двоих баночек пива в холодильнике на сегодня не было никаких планов, и я надеялся, что с удовольствием проведу с ними вечер перед телевизором. Только диван и журнальный столик были уже заняты, но как говориться, нет хозяина, значит и курица не его. И тогда банки с пивом приземлились прямо поверх кучи распечаток, после чего, плюхнувшись на диван, мои ноги опустились вслед за пивом. Схватив ноутбук, я хотел откинуть его в сторону, но мое внимание привлекло открытый шаблон из программы по презентациям. Стоп! Если я не ошибаюсь, то завтра у Джалии должна была быть итоговая проверка, прежде чем ее окончательно утвердят на должности преподавателя в моем колледже. В голове тут же зародилась идея испортить ее презентацию и сорвать завтрашнее занятие в целом. Похоже, я все же пойду-таки на психологи. Такое зрелище я точно пропустить не могу. А потом, когда я отпил пару глотков прохладного напитка, слегка забрызгав ее распечатки, пришла Джалия и мы опять повздорили за место в гостиной.

* * *

Этим утром у меня было прекрасное настроение, потому что как раз таки следующее занятье было по психологии. Я заранее договорился с Кидом и Мэдисоном, чтобы они каким-то образом сумели вывести Джалию из кабинета на пару минут. За это время я должен был успеть загрузить вирусное видео на ее ноутбук и закинул его на третий шаблон ее презентации. Нужно было дать ей немого времени, чтобы заставить врасплох, и третий слайд как раз был подходящим вариантом. После выполненного дела мне нужно было явиться уже после нее, чтобы Холбери ни о чем не догадалась. Теперь мне приходиться караулить ее за углом, чтобы все пошло по плану. К счастью парни справляться на ура, заговорив девушке зубы, а после вмести с еще несколькими ребятами из моего потока они входят в аудиторию. Я выжидаю еще минуту и заметив ректора в конце коридора, с грохотом открываю дверь, ловя удивленные взгляды. Еще бы они не удивились. Спустя два месяца учебы сам Дейтон Саверс явился на занятие к его чертовой мачехе. Уверен, об этом будут судачить еще не один день. Джалия замолкает на полуслове, увидев меня в дверном проеме. И пока я иду к задней части аудитории, чтобы занять свободное место с Кидом, девушка не говорит ни слова, словно боится, что если сделает мне замечание, я могу передумать и уйти.

Глупая девочка! Знала бы ты истинную причину моего появления, не улыбалась бы так.

В след за мной входит ректор в компании учебного декана и еще одного пожилого мужчины в очках. Теперь-то Джалия выглядит не такой смелой. Они занимают отдельный стол в самом конце, после чего девушка, объявив тему лекции, включает проектор. Загорается первый шаблон и я с нетерпением жду, когда она перелистнет дальше. Когда белокурый ангел вновь подходит к ноутбуку, чтобы нажать одну единству кнопку я достаю телефон и, включив запись, направляю камеру вперед, чтобы запечатлеть ее позор и разослать потом всему колледжу. Момент и на экране появляется видео с самым жестким контентом, который я только нашел. Все помещение тут же заполняют женские стоны, и парни в аудитории начинают присвистывать. Я стараюсь не трясти телефоном, чтобы заснять выражение лица Джалии в этот момент. Ее щеки и уши вмиг становиться красными, и на секунду мне даже кажется, будто она сейчас упадет в обморок от стыда. Она не перестает извиняться, пока жмет на все кнопки под ряд на ноутбуке, но разуметься, это не помогает, поскольку я закинул слишком затейливый вирус и просто так видео не выключить. Для этого нужно нажать определенную комбинацию, которую знаю только я. Когда девушка на видео почти доходит до пика, выкрикивая что-то на арабском, Джалия окончательно психует и отрывает ноутбук, едва ли не с мясом отсоединив его от розетки. Она выскакивает прямо в коридор со стонущим ноутбуком, и я уже не могу сдержать смеха. Интересно, куда она думает идти с ним? В след за горе-преподавателем аудиторию покидает и ректор. Ох же, и достанется ей. Думаю, за подобную выходку ее как минимум на время отстранят от преподавания. Хотя я все же надеялся, что ее и вовсе уволят и мне больше не придется терпеть насмешки Кида и Мейсона по этому поводу. На этой веселой ноте психология для всего потока заканчивается, а я тем временем отправляю отснятое видео во все чаты.

Когда учебное время подходит к концу, я прощаюсь с друзьями, и пока мы спускаемся с Кидом со ступенек, краем глаза замечаю чуть приоткрытую дверь в конце коридора. Похоже, мисс «любительница контента для взрослых» все еще в колледже, хотя я думал, ректор давно ее отправил с вещами домой. Говорю другу, чтобы тот не ждал меня, а сам сворачиваю в сторону темного коридора. Доходя к дверям, я хватаюсь за ручку, так и застыв у дверях. Из аудитории явно доносились тихие всхлипы. Снова это глупое чувство, будто изнутри что-то начинает меня грызть. Ну же, я должен радоваться, что заставил ее вновь рыдать. Но что-то в этом триумфе было не так. Отпустив ручку, толкаю дверь ногой, неожиданно врываясь внутрь. Джалия быстро отворачивается, вытирая ладонями влажные от слез щеки. Откуда-то из шкафчика в конце аудитории доноситься приглушенные звуки из того самого вирусного видео. Надо же, ее ноутбук оказался живучим. Я думал, зарядка давно закончился, и он отключился.

– Ух, если бы я только знал, какие горячие материалы ты используешь на своих лекциях, тогда бы непременно начал посещать их гораздо раньше, – протягиваю каждое слово в довольной ухмылке.

– Зачем ты пришел, Дейтон? – прямо спрашивает Джалия.

Молча достаю из кармана джинсов скомканный лоскуток бумаги и бросаю перед ней на стол.

– Что это? – Удивленно хлопает ресницами, пробегая взглядом по непонятным символам, которые там написаны.

– Комбинация для отключения вируса на твоем ноутбуке.

– Откуда ты знаешь, что это был… Стоп, так это ты все подстроил?

Ее взгляд тут же меняется. и она резко поднимается.

– Это уже слишком, Дейтон. Я сейчас же все расскажу ректору! – она пытается меня обойти, но я быстро хватаю ее за горло, прижав к стене.

– И как же, интересно, ты докажешь, что это я сделал? Хотя знаешь что так даже интереснее. Давай же, беги, расскажи об этом ректору. Думаю, мой отец будет в восторге, когда узнает, что ты продолжаешь очернять мою фамилию.

О, похоже, я попал в яблочко. Упоминание о моем отце вмиг остужают ее пыл. Конечно, после того, как он ударил ее в прошлый раз из-за моих пропусков, она вряд ли осмелиться выкинуть что-то подобное еще раз.

– Отпусти! – шипит мне в лицо, явно злясь на то, что снова оказалась в невыигрышном положении. Причем буквально. – Не заставляй меня кричать! – снова толкает меня в грудь, несмело опустив взгляд, видимо, только сейчас осознавая двусмысленность сказанной фразы.

– О, так ты хочешь, чтобы я заставил тебя кричать? Это можно устроить.

Ее щеки вмиг розовеют, и надрывистые звуки из шкафчика придают ее лицу еще больше краски.

– Ты просто невыносим. Убирайся немедленно, Дейтон.

В этот раз я убираю ладонь с ее шеи и иду к столу. Забираю лоскуток бумаги с комбинацией и машу перед ее носом.

– Раз уж тебе это не нужно, тогда я заберу это.

– Я не говорила, что она мне нужна. Отдай! – Джалия тянется, чтобы забрать бумажку, но я быстро поднимаю руку вверх, делая эту миссию невыполнимой для ее роста.

– А как же волшебное слово?

Ох, как же полыхают сейчас ее зеленые изумруды от негодования. Ну что поделать, мне нравиться испытывать ее терпение на прочность.

– Пожалуйста, – стиснув зубы, процедила девушка.

Разжимаю ладонь, позволяя бумажке упасть на пол. Шумно выдохнув, мой темный ангел опускается на колени, чтобы поднять ее, но мой кроссовок опускается раньше, опережая женскую ладонь. Она поднимает на меня испепеляющий взгляд и эта картина, где она сидит передо мной на коленях, глядя в мои глаза снизу вверх, переворачивает все мое сознание. Находиться рядом с ней и дальше становиться просто невозможно. Мигом вылетев из аудитории, я мчусь на улицу, чтобы выкурить пару тройку сигарет и плевать что через пол часа у меня тренировка. Пока достаю пачку сигарет, внезапно сталкиваюсь с Кидом на выходе.

– Ты спятил? Киборг тебя убьет, если учует запах дыма.

– Расслабься, у меня есть мятная жвачка для этого, – успокаиваю скорее себя, чем его.

Кид закатывает глаза, но все же выходит вслед за мной и мы вмести идем вдоль парковки. Чиркаю зажигалкой и сделав долгожданную затяжку, стараюсь сконцентрироваться на словах друга, но перед глазами все еще стоят два зеленых изумруда, уставившихся на меня снизу вверх. Проклятье! Какого черта со мной не так? Эта иранка теперь еще и в голове моей поселилась. Когда я почти докуриваю, внезапно за спиной Кида мелькает светлая копна волос и мой взгляд цепляется за ее силуэт. Джалия поправляет выпирающий из сумки уголок ноутбука, пока спускается с крыльца колледжа, а потом вдруг резко останавливается и бежит обратно в здание, при этом несколько раз оборачиваясь, словно сбегая от кого-то. Поворачиваю голову, проследив за ее взглядом, и замечаю тонированный внедорожник, выглядывающий из-за угла учебного блока. Рядом с машиной стояли двое высоких парней в темных очках. Судя по их внешности, они явно не были американцами. Скорее смахивали на арабов из-за заросшей темной бороды и густых бровей. Я вдруг вспомнил, как однажды она рассказывала мне о том, как их семье пришлось сбежать из страны из-за преследований. И эта мысль не давала мне покоя.

– Дожевывай скорее жвачку! Тренировка вот-вот начнется. Я не хочу из-за тебя впопыхах переодеваться.

– Ты иди. Не жди меня. Я приду позже, – хлопаю его по плечу, не сводя взгляда с внедорожника.

– Ты уверен? Если опоздаешь, киборг с тебя три шкуры сдерет.

– Не переживай, я не опоздаю.

– Как знаешь, тогда увидимся на поле.

Дожидаюсь, пока Кид уйдет, затем достаю телефон из кармана и вызываю такси, предупредив, чтобы машина подъехала к самому входу колледжа. А когда такси подъезжает, я достаю сотню баксов и прошу его, чтобы тот доставил девушку в целости и сохранности. Вот только Джалии в холе не оказывается, и я нахожу ее возле студенческих шкафчиков. Пока она расхаживает из стороны в сторону, нервно поправляя непослушные локоны, я направляюсь к ней.

– Эй, Холбери, что с твоим телефоном? Мой отец не смог к тебе дозвониться и вызвал такси. Я не собираюсь быть для вас двоих испорченным телефоном. Такси ждет на улице. Это в последний раз. Больше никаких посланий я не стану передавать, – мой равнодушный тон заставляет ее нахмуриться.

– Эм… Я, кажется, не слышала звонка. Спасибо Дейтон, – летит мне в спину, потому что, не дожидаясь ее ответа, и быстро ухожу, спрятавшись за первым же углом.

Жду, пока она выйдет на улицу, затем подхожу к окну, чтобы убедиться, что девушка села в такси. Как только они отъезжают, черный внедорожник тоже исчезает. Теперь у меня остается всего пять минут, чтобы добежать к раздевалке и успеть натянуть форму, прежде чем тренер начнет нас строить на поле.

* * *

Снова очередной скандал с отцом и снова из-за прихоти его ненаглядной иранки. Как она вообще посмела трогать мамины вещи? Мало того, что они убрали все рамки с ее фотографиями по всему дому, так еще и спустили все в подвал, словно ненужный хлам. И после всего этого эта змея стоит сейчас передо мной и требует, чтобы я шел на ее дурацкое занятье по психологии. Ха! И еще раз ха!

– Если ты решила, что я закрою глаза на то, как цинично ты поступила этим утром, избавившись от вещей моей матери, тогда ты полная идиотка. Ты мне еще ответишь за это! Погоди немного, – едва ли не рычу, с последних сил сдерживаясь, чтобы не придушить ее прямо на территории кампуса.

Достаю из кармана пачку сигарет, злясь на то, что внутри пусто и осталась одна сигарета, и быстро подношу зажигалку к губам. Делаю первую затяжку и тут же выпускаю клубок дыма у нее перед лицом, заставляя иранку попятиться назад.

– У тебя есть полное право меня ненавидеть, но я прошу тебя…

– Ты не вправе меня о чем-то просить.

– Послушай то, что случилось утром… Ты все неправильно понял. Клянусь, это была идея твоего отца. Я бы ни за что…

– Замолчи и не смей путать меня с отцом. Твои манипуляции на меня не действуют.

Она снова размахивает руками, спасаясь от новой порции дыма, которой я ее окутал.

– Прекрати травить свои легкие! – Джалия вдруг протягивает ладонь к моему лицу, чтобы отнять сигарету, но мне удаться перехватить ее за запястье, грубо оттолкнув руку в сторону.

– Дейтон, я серьезно заканчивай с этим, – продолжает настаивать девушка.

Вы только посмотрите, до чего упертая! Все никак не угомониться.

Быстро достаю зажатую между губ сигарету и поднимаю ладонь вверх, надеясь, что так она не сможет дотянуться.

– Чего ты прицепилась ко мне? Проваливай на свое занятье, Холбери.

Наша очередная игра в гляделки длиться не долго, потому что в следующий миг я слышу стальной голос киборга за спиной и мой желудок тут же рушиться вниз. Проклятье! Из-за этой ссоры я потерял бдительность и теперь мне точно крышка. Тренер вмиг оказывается рядом, хмуро глядя на дымящий окурок в моей руке.

– Что эта дерьмо делает в твоих руках? – спрашивает он. Клянусь этим тоном можно замораживать.

Я не успеваю ничего ответить, потому что Джалия внезапно выхватывает из моей руки сигарету и подносит к своим губам. Причем делает максимально нелепо. Кто, черт возьми, держит сигарету двумя руками перед затяжкой? Чуть не поперхнувшись, она мгновенно морщит нос, краснея от проникшего в горло дыма, и произносит фразу, от которой наши с тренером глаза округляются:

– Мистер Калвут. Ох, это принадлежит мне. Никак не могу заставить себя бросить курить. Я пообещала Дейтону, что покончу с этим в ближайшее время, но он опять поймал меня на горячем.

– Ну, раз так, тогда советую вам поскорее избавиться от этой пагубной привычки и лучше заняться спортом, – говорит тренер, бросая на меня не доверительный взгляд.

Когда он уходит, Джалия тут же выбрасывает окурок и снова морщит нос, хрипло покашливая.

– Ну и кто тебя просил это делать?

– А мне нужно было позволить ему выгнать тебя из команды? – бросает на меня сверкающий от гнева взгляд.

– Откуда ты знаешь, что он бы меня выгнал?

– Я тоже училась однажды в колледже и знаю, какими строгими могут быть тренеры.

– Правда? В каком веке это было? Странно, что ты все еще помнишь студенческие годы, – насмешливо приподнимаю брови.

– Я ненамного старше тебя, Дейтон, – ворчливо пыхтит, бросая на меня рассерженный взгляд.

– В любом случаи, если ты думаешь, что этим поступком сможешь задобрить меня, и я вмиг растаю, позабыв об утреней выходке, то ты глубоко ошибаешься. Предупреждаю в последний раз: больше не смей совать свой нос в мои дела! Поняла?

Следующий час мне вновь приходиться отсиживаться в своей машине, игнорируя занятье Холбери. Правда, в этот раз в моей компании оказывается весьма очаровательная блондинка-первокурсница, и мы здорово поводим с ней время на заднем сидении.

Вечером, после того, как я вернулся домой выжатым как лимон после изнурительной тренировки, я все же спустился в подвал, чтобы забрать коробку с мамиными вещами и отнести ее в свою комнату. Им там не место, и если отец мог просто взять и вычеркнуть маму из своей памяти, то я уж точно не собирался этого делать. А потом, когда я понес коробку в дом, то прямо в дверях столкнулся с парой незнакомых девушек, позади которых с довольным выражением лица ступала Джалия. Интересно, и что я пропустил? Молча поднимаюсь к себе в комнату и, аккуратно положив коробку на стол, возвращаюсь обратно в гостиную. Облокотившись на перила, я терпеливо ждал когда иранка проведет этих людей. А когда она вернулась, я заметил несколько крупных купюр в ее ладони.

– Так-так-так. И кто все эти люди? Отец в курсе, что ты начала приводить в дом посторонних?

– Эти девушки купили у меня пару платьев. Но твой отец не должен об этом узнать, – поясняет она с надеждой глядя мне в глаза.

Ну, это уже слишком. Насколько меркантильной надо быть, чтобы продавать купленную отцом одежду. Неужели ей мало тех денег, которые она уже успела у него выманить?

– И для его же тебе эти деньги?

Она неуверенно поправляет выпавшие пряди, явно затягивая с ответом. Конечно, для хорошей лжи нужно время.

– Я не могу тебе сказать, – ее ответ разочаровывает.

– Ладно, если ты не хочешь говорить, тогда мне придется рассказать все отцу. Посмотрим, сможешь ли ты ответить ему также.

В ее глазах мелькнула тревога. Похоже, она правду что-то скрывает и не только от меня.

– Ты не сделаешь этого.

– Я бы не был таким уверенным на твоем месте.

– Я правда не могу сказать, – досадно вздыхает глядя на меня исподлобья.

– Как скажешь. Тогда ты не против, если я прямо сейчас позвоню отцу и сообщу ему о внезапных гостях?

Демонстративно достаю из кармана джинсов телефон и ее холодные пальцы тут же опускается на мою ладонь.

– Не звони ему, пожалуйста. Клянусь, я все тебе расскажу.

Как же быстро она сдалась. Что такого случиться, если мой отец узнает? Почему она так боится его? Ее ладонь все еще касается моей руки и мне приходиться одернуть руку. Кожа начинает гореть в том месте, где ее пальцы только что побывали и мне совсем не нравиться это ощущение.

– Хорошо, тогда говори.

– Когда придет время, я все расскажу, но не сейчас.

– И когда же это время придет?

– Через три месяца, – тихо произносит девушка, опуская взгляд.

– Ты издеваешься? Какие к черту три месяца? А знаешь что? Я не собираюсь выслушивать весь этот бред. Пускай отец решает, что с тобой делать.

Я снова достаю телефон, пробегая пальцами по экрану, и Джалия вдруг начинает говорить:

– У меня нет медицинской страховки, потому что я не гражданка Америки. Из-за этого некоторые препараты стоят слишком много. Моей тете нужен инсулин, и эти деньги для нее. Теперь ты доволен? – два зеленых изумруда стреляют прямо мне в лицо, заставляя чувствовать то, чего я не должен испытывать.

Еще пару секунд мы так и стоим, испепеляя друг друга взглядами, а когда за ее спиной открывается входная дверь, я вдруг слышу голос отца, и мне приходиться вернуться к себе в комнату. Весь вечер я не мог выбросить из головы слова Джалии. Что она имела ввиду, когда говорила, что все мне расскажет через три месяца? Почему именно через три месяца? И что входит в это понятие «Все»? Мой темный ангел имел столько секретов, что мне казалось, будто она вся была пропитана ложью. И я не знал, когда она говорила правду, а когда играла фальшивку. В этот вечер я не хотел спускаться вниз, чтобы не видеть лицо иранки и отца, но жажда в кофеине была сильнее. Почему я всегда застаю ее на кухне? Нужно будет составить определенный график с указанным временем и запретом входить ей на кухню. Пускай не думает, что, получив фамилию Саверс, она вдруг стала хозяйкой и может расхаживать по дому, когда ей вздумается. Прохожу мимо, чиркнув плечом по ее спине из-за чего девушка подпрыгивает на месте от неожиданности. На плите уже начинала закипать вода в турке. Подхватив свою чашку, я опустил ее на край столешницы, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности, ожидая, когда вода, наконец, закипит. Я не собирался торчать здесь, ожидая своей очереди, поэтому на правах полноценного хозяина дома с радостью воспользуюсь туркой первым. К тому же на кухне уже стоял ароматный запах заварного кофе. Именно то, что мне нужно. Хотя, насколько я помнил, она пила только растворимый. Может, перепутала упаковку? С женщинами в ее возрасте иногда случается склероз. Мысленно усмехаюсь про себя и, взявшись за слегка теплую ручку, подношу ее к чашке. Джалия вдруг оказывается рядом, возмущенно хватаясь за край ручки, пытаясь перетянуть ее на свою сторону.

– Что ты делаешь? Вообще-то я ставила ее не для тебя! – сердито пыхтит девушка, все еще борясь со мной.

– А я и не собираюсь спрашивать. Это мой дом! Что хочу, то и беру.

В какой-то миг она вдруг слишком резко дергает ручку на себя, и весь кофе расплескивается по ее руке. Джалия вскрикивает, тут же разжимая пальцы. Она отходит на несколько шагов назад и, присев на корточки, прижимается лбом к холодной поверхности холодильника. Ее глаз крепко зажмурены, а руки прижаты к груди. Даже отсюда замечаю, как быстро краснее ее запястье. Я открываю рот, чтобы сказать ей, дабы она опустила руку в раковину и обработала ее антисептиком, пока кожа не взялась волдырями, но тут же замолкаю. Это не моя проблема. К тому же она сама виновата. Пить кофе отчего-то расхотелось. Так какого черта я все еще стою здесь, пялясь на сжавшуюся на кафели девушку? В этот момент внутри бушевал настоящий вулкан эмоций, и я не мог их контролировать. Видеть ее боль оказалось не так-то просто, как я себе представлял. Развернувшись к шкафчику, я достал оттуда аптечку и начал рыться в поисках антисептика и мази против ожогов.

– Пожалуйста, насыпь две ложки молотого кофе и поставь снова турку на плиту. Твой отец все еще ждет кофе в своем кабинете, – вдруг просить она.

Как в такой момент можно еще о чем-то думать?

– Подождет! Сначала обработай вот этим ожог, пока не стало поздно, – ставлю поверх ее головы пузырек с антисептиком и маленький флакончик с мазью.

– Твой отец будет злиться, если я…

– Прекрати спорить, и делай как я сказал, – мой тон звучит слишком резко и, видимо, достаточно убедительно, потому что она наконец поднимается с кафеля.

Ее правая рука выглядит плохо, и она слишком сильно покраснела. Но, несмотря на боль, ее дрожащие пальцы продолжают бороться с крышечкой на пузырьке антисептика, и мне приходиться помочь ей, поскольку крышка действительно слишком плотно сидит. А потом, когда спирт касается покрасневшей кожи на ее руке, Джалия шумно втягивает воздух сквозь зубы, морщась от боли и я больше не выдерживаю этого зрелища. Мне приходиться уйти, поскольку я не мог смотреть на мучения своего темного ангела. Как бы сильно я не ненавидел эту иранку, она все равно каким-то образом умудрялась вскрывать мою грудную клетку, заставляя чувствовать ту же самую боль, что испытывала сама. Только в моем случаи это ощущалось в десятки раз острее.

Глава 5

Сегодня был важный день для отца, и я надеялся что мой грандиозный план хоть немного подпортит такие «идеальные» как всем казалось, отношения новоиспеченной парочки. Интересно, что напишет пресса, когда уведет отца одного, без сопровождения на очередном вечерний прием холеных пижонов. Уверен, отец будет в бешенстве от выходки Холбери. Возможно, это неправильно – мстить ему таким образом за маму, но он ведь не раз срывался на нее в криках за малейшие опоздания или фразы, которые она говорила невпопад, по его мнению, на этих дурацких приемах. Хотя мама вообще не обязана была ходить на них и не заслуживала к себе такого свинского обращения с его стороны. Так пусть отчитывает теперь свою иранскую девку. Посмотрим, как он теперь запоет.

Прямо сейчас, сидя в машине на парковке кампуса, я наблюдал за тем, как быстро опустело крыльцо у выхода. Еще пару минут назад лица студентов мелькали одно за другим, а теперь, когда занятия закончились, внутри вокруг все опустело. Только моего белокурого ангела все еще не было видно. Я ведь не мог ее пропустить или все же мог? Слегка занервничав в очередной раз бросаю взгляд на часы, отмечая про себя, насколько медлительной была эта иранка или она нарочно любила уходить позднее всех. В любом случаи, я не должен спускать взгляда с выхода, чтобы не пропустить ее и вовремя предупредить Кида и Мейсона. Ох, кстати об этих двоих… Мне пришлось приложить кучу сил и времени, чтобы суметь уговорить их принять во всем этом участие. А зная, насколько мои друзья повернуты на занятиях Холбери, мне и вовсе казалось, что они откажутся. Хотя поначалу так оно и было. Но мне все же удалось убедить их, что мой план совершенно безобиден и никакой опасности не представляет для нее. К тому же им всего лишь нужно было надеть балаклавы и запихнуть Джалию в багажник, а после покатать ее пару часов по городу и высадить где-нибудь в центре. Я бы мог провернуть это и в одиночку, но мне нужно было алиби на случай, если отец что-то заподозрит. Именно поэтому мне нужно было оказаться где-то на публике. И открытие нового клуба в городе идеально подходит, ведь там наверняка будут папарацци. В общем, я продумал все детали, оставалось лишь дождаться выхода иранки. А вот собственно и она. Хватаю телефон, отправляя Киду, чтобы они приготовились. Джалия шла, как всегда не спеша, все еще копошась в сумке. Она даже не смотрела под ноги, пока спускалась по ступенькам. По идеи они должны были ждать ее за углом здания на красном минивэне, который Мейсон на сегодня позаимствовал у своего старика. Мой телефон издал короткий звук, оповещая о новом сообщение, и пока я на секунду отвлекся, к крыльцу внезапно подъехал черный фургон, перекрывая мне весь обзор. Он затормозил всего на несколько секунд, после чего резко сорвался с места, похоже, прихватив с собой заодно и Холбери. Я тут же набрал Кида узнать, какого черта они не сообщили мне, что в последний момент поменяли машину. Вот только Кид не понимал, о чем я говорю, потому что они все еще поджидали девушку за углом, и до меня вдруг только сейчас дошло. Нас кто-то опередил! Ее по-настоящему похитил тот хренов фургон. Выругавшись, мигом завожу двигатель и жму на педаль газа. Еще пара секунд и я бы не увидел, куда он свернул. Впереди слишком много машин, и кажется, будто еще немного и этот проклятый фургон упорхнет прямо из-под моего носа, словно призрак. Он мчится невероятно быстро, и мне приходиться нарушить несколько правил, чтобы хоть немного приблизиться к нему. А потом, когда он пролетает по пешеходному переходу на мигающий, я выворачиваю руль и проскакиваю мимо возмущенных водителей на красный, потому дальше развилка, и если я упущу его из виду, то точно потеряю девушку. Какого черта кому-то сдалось ее похищать? Проклятье! Я все еще отстаю, и пока пытаюсь подобраться вплотную, проходит много времени. С ней наверняка уже могли что-то сделать. Обычно человека запихивают в фургон, если похитители хотят получит быструю информацию прямо на месте, а затем избавиться от тела. Если бы ее спрятали в багажник легковой машины, у нее было бы больше времени и шансов на длительную беседу в каком-то определенном месте. Сейчас же нужно было действовать быстро, пока они не пришили ее прямо внутри салона. Внезапно фургон сворачивает налево, в сторону лесопосадки, и, к счастью, за ним больше нет машин. Теперь, когда на узкой дороге остаемся лишь мы двое, я, разгоняясь почти до предела, мигом настигнув долбаного темного призрака. Похоже, водитель, заметив меня, прибавляет газу и теперь, чтобы обогнать его, мне нужно постараться прижать его к обочине, поскольку дорога слишком узкая для нас двоих. Из-за крутого поворота впереди фургон сбавляет скорость, и я использую этот шанс съезжая по затоптанной тропинке, чтобы оказаться впереди. Теперь, когда он плетется позади, я постепенно сбрасываю скорость, вынуждая фургон затормозить. Замечаю сквозь боковое зеркало двоих бородатых амбалов, включая водителя. И прежде чем выйти из машины, достаю из-под сиденья дурацкую розовую бейсбольную биту, которую Кид в шутку подарил мне год назад. Знал бы он, как я чертовски рад сейчас этому подарку. Разумеется, можно было обойтись и без нее, но эти парни здорово меня разозлили и мне жутко хотелось сломать им кости за то, что посмели прикоснуться к иранской девчонке. Пока они шли ко мне на встречу, я слышал лишь непонятные выражения на повышенных тонах, явно на арабском. Первый получил кулаком в челюсть, оставаясь лежать со сломанным коленом. Второй подкрался из-за спины, неожиданно нанося удар под ребра, тем самым заставляя меня выронить биту. Но второй улар нанести я ему не позволяю. Вывернув его руку, бью локтем по плечу, слыша как хрустят его кости. И только с третьим приходиться повозиться, поскольку этот громила, похоже, знает пару приемов. Как только он оказывается на земле, я наношу ногой контрольный удар в челюсть, вырубая бугая окончательно. Сгребаю с земли биту и бегу к фургону, а когда отодвигаю дверцы, из салона льется вода прямо на мои кроссовки. Заглядываю вовнутрь, и мое сердце останавливается, выбивая весь воздух из легких. Мой белокурый ангел слегка покачивается из стороны, в сторону пытаясь дотянуться босыми ногами к металлической поверхности. Ее руки туго привязаны к железному крюку над поверхностью крыши фургона, из-за чего тело девушки безвольно болтается в воздухе. Ее платье насквозь мокрое и порванное, а глаза связаны оторванным рукавом ее же платья. Повсюду валяются кубики льда и несколько баклажек воды с толстым слоем льда возле горлышка, а рядом валялся нож. Видимо, выпал у одного из них, когда фургон тормозил. Мигом хватаю нож и бросаюсь к девушке, одним махом освобождая ее запястья. Джалия вскрикивает от неожиданности, резко отползая назад, и скрещивает руки на груди, пытаясь прикрыть оголенные участки кожи. Смахиваю с ее глаз кусок ткани, позволяя ей привыкнуть к свету.

– Эй, тише, это я.

Перепуганные зеленые изумруды метаются из одного угла к другому, пока не натыкаться на мое лицо, и она тут же податься вперед, быстро прижавшись губами к моей щеке и обвив мою шею в мертвой хватке. На секунду я теряюсь, не зная, как реагировать на этот внезапный поцелуй, а потом мои руки ложатся ей на спину.

– Успокойся, уже все позади. Я рядом, – глажу ее по волосам, чувствуя, как сильно дрожит ее тело. – Давай, нужно уходить, пока те парни не пришли в себя.

Ее сумочки и обуви нигде не видно, поэтому быстро подхватываю девушку руки и несу к своей машине, искоса наблюдая за бородатыми уродами, стонущими от боли на земле. Усадив ее на переднее сиденье, достаю из багажника небольшой плед, который мы с Кидом использовали для пикника на прошлых выходных, и накидываю его на плечи Джалии. Запрыгнув в машину, снова бросаю взгляд на боковое стекло, контролируя лежащих амбалов, и, резко вывернув руль, жму на газ. Все это время я стараюсь не смотреть на дрожащую Джалию. Ее зубы простукивают от холода, и мне приходиться включить печку на максимум. Некоторое время мы едем молча, и мне до одури хочется закурить, но я не могу позволить себе сделать сейчас затяжку, не тогда, когда Джалия рядом. Еще не хватало, чтобы она зашлась в приступе кашля в машине.

– Кто они такие? Это те плохие парни, от которых ты сбежала из Ирана? – поворачиваю голову в ее сторону, получая в ответ короткий кивок. – Что им нужно от тебя?

– Информацию, – уклончиво отвечает девушка.

После снова повисает неловкая пауза и вдруг, пока мы стоим на светофоре, она добавляет:

– Прости, что поцеловала тебя.

После ее слов едва сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться пальцами к тому месту на щеке, где она прикасалась губами. Мне приходиться сильнее сжать руль, а вмести с ним и челюсть, злясь от того, что она сказала. Будто она жалеет о том, что сделала.

– Я могу попросить тебя не рассказывать своему отцу о том, что случилось?

Я открываю рот, чтобы спросить, о чем именно не говорить: о поцелуе или о похищении, но не успеваю, потому что Джалия вдруг громко ойкает, всполошившись.

– Сколько сейчас времени?

– Начало шестого, – удивленно смотрю на нее, не понимая, почему она вдруг засуетилась.

– Боже, я же должна была сейчас быть приеме вмести с твоим отцом. Он точно меня убьет.

Ах, да, вечерний прием отца. Я почти забыл об этом.

– Ты можешь ехать немного быстрее? Может, я еще успею.

– Их скучная тусовка заканчивается в семь, – вру ей. – Ты даже теплый душ не успеешь принять.

– У меня нет времени на душ. Я забегу, только чтобы переодеться.

– Ты должна принять теплый душ, иначе заболеешь. Скажешь отцу, что не получилось.

– Ты не понимаешь, так нельзя. Пожалуйста, езжай скорее, – чуть ли не умоляет девушка.

Почему она ставить интересы моего отца выше собственного здоровья? Неужели боится, что он разозлиться и снова ударит ее? Несмотря на ее уговоры, я нарочно сделал лишний круг и остановился раньше на светофоре, хотя вполне мог проскочить. К черту дурацкий прием отца! Она не пойдет сегодня никуда. К тому же, когда мы приехали домой, на часах было уже половина седьмого, и она уже точно никуда бы не успела. Хотя, может, и успела бы, я ведь не знал наверняка, в котором часу отец вернется. В любом случаи он будет в бешенстве, потому что раньше мама ни разу не подводила его, так, как подвела его сегодня Джалия. Наверное, еще пару часов назад я был бы рад, зная, какая перспектива ждет моего темного ангела по возвращению отца домой, но сейчас мне не нравилась мысль о том, что он может ей что-то сделать.

Как только я оказался в своей комнате, тут же рухнул на кровать прямо в кроссовках, чуть морщась от неприятного ощущения под ребрами. Чертов араб едва не сломал мне ребро. Пальцы внезапно коснулись правой щеки. Прикосновение ее мягких губ все еще ощущалось, и я почему-то не мог перестать думать об этом. Чертовая иранская ведьма сумела забраться не только мне в мозги, но и глубоко под кожу, впитавшись в нее намертво. С каждым днем я чувствовал, что мое каменное сердце становиться мягче. Стоило моему темному ангелу лишь раз взглянуть на меня своими зелеными сапфирами, и весь мой прежний гнев куда-то испарялся. Но чтобы там не происходило у меня внутри, я ни за что не прощу Холбери. Она все еще была и всегда будет гребаным паразитом, проникшим в мою жизнь и разрушившим мою семью.

Пока я надевал чистые вещи после душа, внизу послышался вопль отца. Похоже, шоу начинается. И, пожалуй, не могу это пропустить. В какой-то степени мне хотелось узнать, будет ли он также кричать на свою новоиспеченную женушку, как когда-то на маму, или спустит ей все с рук. Ведь с мамой он всегда был строг и постоянно упрекал ее во всем. Мне даже хотелось, чтобы отец и вовсе выгнал Холбери из дома, и тогда бы проблема решилась сама собой. Но, зная отца, он вряд ли так просто попрощается со своей любимой игрушкой, перед этим не вывернув на изнанку всю ее душу, как в случаи с мамой.

Я спустился на пару ступенек, присев на одну. Они оба были на кухне, но отсюда я видел лишь спину отца и то, как напряжены его плечи от криков. Он что-то говорил о пункте в каком-то договоре и то, что теперь Джалия не увидит денег. На последней фразе я слегка усмехнулся, поскольку это как раз таки то, чего я и добивался все это время. Лишить ее банковских карточек было одним из лучших его решений за последнее время. Разумеется, мой падкий к деньгам ангел тут же запротестовал, пытаясь переубедить отца, после чего он снова разозлился, угрожая оставить ее через два месяца ни с чем. Это было странно, потому что я помнил, что еще недавно Джалия уже что-то подобное мне говорила про сроки. В какой-то момент я перестал улавливать суть их слов, потому что они все время говорили о каком-то контракте. Мне захотелось уйти к себе, поскольку я убедился в том, что для отца его собственная репутация и мнение партнеров важнее их «великой» любви. Впрочем, с мамой он поступал также. Чему тут удивляться? Видимо, отец и вовсе никогда и никого не любил, так как свои долбаные контракты, приносящие очередные миллионы. Поднявшись на ноги, я шагнул наверх, слыша, как отец вдруг снова вспомнил о приеме и о том, что Джалия выставила его сегодня идиотом перед партнерами и СМИ. Внезапно отцовский вопль затих, и я услышал звонкий хлопок, похожий на удар, а вслед за ним и женский сдавленный стон, вмести со звоном разбитого стекла. Я резко замер, несколько секунд стоя неподвижно. Внутри все похолодело от нехорошего предчувствия, и я тут же направился обратно вниз. Перед тем как зайти на кухню, я попытался, сделал вид, будто меня и вовсе не заботят их разборки. Вот только спокойным в этот момент я точно не был. Увидев меня, отец быстро отошел от сидящей на кафеле девушке. Она мигом приложила сжатую ладонь к кровоточащей губе, надеясь, что я не замечу. Сжав челюсть, направляюсь к столешнице, чтобы взять стакан. Слышу недовольное сопение отца за спиной. Джалия мигом поднимается, собирая свободной рукой осколки разбитой вазы. Набрав стакан воды, я осушаю его почти сразу и тут же набираю новый. Мой белокурый ангел становиться рядом, чтобы выбросить стекло в мусорное ведро под умывальником, и в этот миг боковым зрением замечаю, как дрожат ее пальцы, прикрывающие рану на губе, от чего я злюсь еще больше. Какого хрена он вообще посмел ее ударить? И это уже не в первый раз. Отец все еще стоит позади, делая вид, что копается в телефоне. Поворачиваю голову к Джалии, лишь на секунду встречаясь с ее испуганным взглядом. В глазах иранки проскальзывает едва уловимая искорка надежды, и я понимаю, что именно она хотела передать мне этими своими нерешительными зелеными сапфирами. Боится, что я сейчас уйду, и отец продолжит начатое.

Что же, милая, прежде чем выходить замуж за толстый кошелек моего отца, сначала нужно было убедиться, что за человек за ним скрывается. Ведь когда чего-то очень хочешь, никогда не задумываешься, что у всякой медали есть обратная сторона. И порой эта сторона оказывается настолько ужасной, что ты готов все бросить и бежать без оглядки. Только в ее случаи бежать было некуда. Но гребаные внутренние принципы не позволяют мне просто так взять и уйти, позволив отцу и дальше поднимать на нее руку.

Достаю из шкафчика пачку хлопьев и, захватив стакан с водой, не спеша разворачиваюсь. Сбоку тут же раздается едва различимый женский шепот:

– Там апельсины, – зачем-то говорит девушка.

Проигнорировав ее замечание, усаживаюсь около столешницы, и с невозмутимым лицом закидываю в рот пару кукурузных капсул. Дерьмо! Они с апельсиновым ароматизатором. У меня с детства аллергия на долбаные апельсины. Стоп! Откуда ей известно о моей аллергии? В любом случаи отступать было уже слишком поздно. С трудом пережевываю застрявшие в горле капсулы, стараясь не реагировать на легкое покалывание во рту. Отец, наконец, отрывается от телефона, переводя на меня удивленный взгляд. Пожалуй, это впервые я сел есть в кухне в их присутствии. С того момента, как Джалия переступила порог нашего дома, я ни разу не обедал на кухне и всегда брезговал есть то, что она готовила. А теперь я сижу здесь и жую отвратительные хлопья которые, похоже, станут последним, что я съем сегодня, потому что мой язык уже и так онемел. Напряженная обстановка накаляется с каждой секундой. Боковым зрением замечаю, что отец все еще смотрит на меня, затем переводит недовольный взгляд на девушку и, шумно скрипнув зубами, разворачивается и уходит в свой кабинет. Он нарочно громко хлопает дверью с такой силой, что даже мой стакан с водой едва ли не подскочил вслед за белокурым ангелом, стоящим ко мне спиной. На кухне остаемся лишь мы вдвоем, и теперь, когда мне не нужно больше притворяться, я отшвыриваю пачку кукурузных хлопьев в сторону, быстро допиваю остатки воды в стакане. Кажется, не все так плохо. Даже таблетки не придется пить. По крайней мере, я могу двигать языком, и горло не опухло. Хотя могло быть и хуже. Джалия все еще стояла, прижавшись к раковине. Пока она промывала рану на губе, я наблюдал за ней. А потом ее рука резко взметнулась к верхнему шкафчику, доставая оттуда аптечку. Порывшись пару секунд, она вытащила пластинку с какими-то таблетками и, наконец, обернувшись ко мне лицом, положила желтую капсулу прямо передо мной, тут же забрав пустой стакан, чтобы снова наполнить его водой. Я и рот не успел открыть, чтобы спросить, зачем она мне ее дала хотя вряд ли у меня бы сейчас получилось правильно выговорить слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.