Лидия Миленина
Невеста смерти

© Лидия Миленина, 2023

Пролог

Девушка спала. Растрепанные светло-каштановые волосы раскинулись по подушке, одеяло сползло, обнажая ее по пояс. Доминику нравилось видеть такую непринужденность.

Одна рука откинута в сторону, другая – под щекой. Тонкие запястья, непроизвольно согнутые маленькие пальцы. Почему-то, глядя на руки девушки, он представлял ее в восточном костюме, полуобнаженную, с запястьями и щиколотками, увитыми браслетами.

Черты лица во сне казались детскими, рот приоткрыт, кожа нежная и гладкая, как у ребенка. Доминик знал, что девушка хорошо следит за собой, однажды наблюдал, как она умащивала себя кремами. Только зачем? Молодость дарила ей красоту и свежесть, которые не увяли бы еще несколько десятков лет.

…Изогнутая шея, безупречно стройная, грудь вздымается от дыхания, пухлые нежные бугорки, небольшие, приятного размера, нежные, как молодая зелень в его саду. Маленькие розовые навершия, беззащитные, как бывают у совсем юных.

Доминик сжал зубы. Он сам не понимал, зачем опять пришел сюда. Уже в третий раз. Обычно, получив задание, он лишь единожды приходил «познакомиться» с клиентом. Потом было достаточно немного понаблюдать издалека, оценить его образ жизни, привычки, окружение и обстановку – и можно работать.

Поэтому в этом очередном визите не было никакого смысла. Ему просто хотелось посмотреть на нее. Зачем спрашивается?

Усмехнулся.

В присутствии девушки, когда она спала, а он стоял у ее кровати, странное тягучее чувство становилось почти нестерпимым. Оно требовало действий, выхода. И он не знал каких, потому что никогда раньше не сталкивался с подобным.

Пришел полюбоваться недолговечной красотой, тем, что разобьется, разрушится послезавтра? Вряд ли. Тут было что-то другое, противоестественное, незнакомое. Мало того, что он что-то чувствует, так еще и само чувство ощущалось ненормальным.

Притяжение. У того, кого не должно ни притягивать ни отталкивать.

Слишком много он видел таких же девушек, чтобы просто желать наслаждения ее юностью. В ней не было ничего особенного. Кроме одного. С тех пор, как он начал «работать» с ней, ему хотелось видеть ее, а в груди томилось это тягучее, странное, то, что заставило уже в третий раз прийти в ее спальню.

Может быть, следует взять девушку, вот прямо сейчас, выпустить напряжение? Иногда он поступал так с женщинами, которые были привлекательны. Это было развлечением, разрядкой, удовольствием, позволенным таким как он без всяких ограничений.

Вряд ли поможет. Доминик откуда-то знал это.

Но что тогда?

Он понятия не имел, как избавиться от этого тягучего и мучительно-странного. Руку, как магнитом тянуло к ее лицу. Незаметно он коснулся ее волос, едва-едва задел гладкий лоб. Она словно что-то почувствовала, судорожно вздохнула и порывом повернулась набок.

Доминик резко отшагнул. Будить ее он не хотел.

… Послезавтра. Все случится послезавтра. Это неизбежно. Тут ничего не сделаешь. Лучше уйти.

Глава 1

Было уже около восьми. Алиса торопилась. Сейчас наскоро принять душ, и да, голову тоже придется помыть, никуда не денешься! Слишком ответственный день. Сначала обычные пары в универе, а потом собеседование.

Студентке не так просто найти работу, а Алиса хотела сделать это во что бы то ни стало. Надоело сидеть на шее у матери с отчимом, они и так много ей помогали. Позволили жить в его старой квартире, когда он переехал к Алисиной маме, отдали ей старую машину. Пора самой себя обеспечивать.

Это при том, что особо ограничивать себя Алиса не привыкла, деньги на кафе и тусовки у нее всегда были – опять же с помощью родных. А значит и работа, нужна, которая позволит сохранить тот же уровень жизни.

Несколько дней назад ей повезло. Среди бесчисленных приглашений в млм-системы и на работу курьером, она неожиданно получила предложение поработать частным переводчиком с гибким графиком. Самое то для студентки лингвистического ВУЗа. Нужно только пройти собеседование, понравиться работодателю…

Она вздохнула и посмотрела время на мобильнике. Опаздывала катастрофически.

… Ну да ладно… Пропускать первую пару для нее не впервой. Лучше привести себя в порядок, уложить волосы, подобрать костюм для вечера. Сегодня это важнее.

Приняв душ, она как раз быстро вытиралась, когда раздался звонок в дверь.

«Да кого там несет!» – раздраженно подумала Алиса. Неужели, опять… Она не успела додумать эту мысль, как звонок повторился.

Ну точно «опять»! Сейчас этот Колька у нее получит!

Соседский сын десяти лет, нередко хулиганил по пути в школу: названивал в квартиры на площадке, залепив глазок жвачкой. А когда открывали – убегал вниз по лестнице, заливаясь смехом. Воспитательные разговоры с Колькой и его родителями, алкоголиками, не помогали. Настоящая чума их подъезда.

Алиса накинула короткий халатик, быстро навязала на голову полотенце и, повторяя про себя «ну ты сейчас и огребешь, мальчишка!», решительно пошла к двери.

В дверь уже не звонили, а просто трезвонили, когда она заглянула в глазок. Ну, конечно, ничего не видно, уже залепил!

– Колька, я сейчас полицию вызову! Не отмажешься! – громко сказала Алиса, одним движением открыла замок, и распахнула дверь.

Кольки не было, а Алиса застыла, непроизвольно открыв рот.

Сердце один раз громко, отчаянно ударило и стекло в пятки.

За порогом стояла смерть. Вернее стоял – это явно был мужчина. Черный плащ, капюшон, полностью скрывающий лицо. Видно было только руки – странным образом Алисин взгляд выхватил то, что они были смуглыми. Слишком смуглыми, большими и сильными для легендарного персонажа сказок и анекдотов, похожего на скелет.

Одну руку он приложил к косяку. Другая… В другой было то самое.

Коса.

Психопат. Маньяк. И она сама ему открыла.

В первое мгновение Алиса ничего не понимала от ужаса. Происходящее просто не укладывалось в голове. Так не бывает! Это все сказки! Смерти, как персоны, не существует. А маньяки и прочие психи – они где-то там, далеко, в фильмах и новостях по телевизору.

Алиса инстинктивно моргнула, может это галлюцинация? Но «смерть» не исчезла. Опираясь на косяк, он стоял перед ней. Алисе показалось, что неведомое лицо под черным капюшоном ухмыляется.

Захотелось упасть в обморок, чтобы не видеть этого. Чтобы не быть здесь и сейчас.

Человек в черном молчал.

«Это какой-то маскарад, розыгрыш,» – подсказала разумная часть Алисы, не склонная пугаться и верить в страшные сказки.

Уфф… Ну конечно! Розыгрыш!

Одногруппники, зная ее любовь к триллерам про маньяков, решили подшутить, наняли актера. Скоро ее день рожденья, вот, наверно, придумали сделать такой сюрприз.

Конечно! Ведь как иначе этот ненормальный ходит по улице? Да его в черном плаще и с косой первый же пост полиции заметет. Наверняка, пришел в подъезд, оделся в маскарадный костюм, и поднялся к ее квартире…

Алиса выдохнула.

– Вы ошиблись, я никого не жду! И розыгрыш – дурацкий, так им и передайте! – сказала она и потянула на себя дверь, чтобы закрыть у актера перед носом.

Рука «смерти» метнулась к двери и распахнула ее сильнее. Он сделал шаг через порог, а Алиса отшатнулась глубже в квартиру.

– Не ждешь, это правда, – серьезно произнес глубокий голос из-под капюшона. – Пойдем, Алиса.

Он протянул ей руку ладонью вверх.

«Все же маньяк!» – подсказала разумная часть Алисы. Актер не стал бы так переигрывать, пугать клиента.

Сердце ударило в горло и забилось там. Руки похолодели. «Медленно, отступай, пытайся поговорить, наладить контакт…» – подсказала ее разумная часть.

Не чуя под собой ног, Алиса сделала маленький шажок назад. Мужчина в черном переложил косу в другую руку и пошел на нее.

– Да нет же! – забыв о стратегии, крикнула Алиса и попятилась. Так не бывает! Это какой-то сон, кошмар… – Это ошибка! Ошибка, слышите! Вы не ко мне… Это бред какой-то! Уходите! Я вызову полицию…

– К тебе, – вновь раздался голос из-под капюшона. Сейчас в нем не было насмешки, просто серьезный голос, констатирующий факт. – За тобой.

«О нет!» – пронеслось у Алисы. А что, если это действительно смерть? Что если она… (то есть «он») вот так приходит за каждым, когда наступает его черед? Как в анекдотах. И вот, пришел ее, Алисин, черед…

Она еще отшагнула назад и…

Как во множестве триллеров – героиня пятится назад от маньяка и спотыкается – она оступилась и нелепо упала.

Фигура в черном приближалась… Он так и держал руку повернутой ладонью вверх. Каким-то даже галантным жестом. Как будто хотел пригласить на танец.

И, как все в тех же пресловутых фильмах, Алиса судорожно попробовала отползти. Вот так … к кухне, там на столе нож… Хоть что-то!

Хотя, что может кухонный ножик против косы в руках здоровенного мужика?

– Стой. Хватит, – властно произнес мужчина. И Алиса застыла, словно этот голос пригвоздил ее к полу. Он просто лишал воли. – Пойдем со мной, – кивнул на свою протянутую руку. – Иначе – умрешь. Выбирай. Мало времени.

… Много раз после просмотра страшных фильмов или криминальных новостей Алиса думала, что если ей будут угрожать, требовать пойти куда-то, то она гордо ответит: «Нет, убивай здесь. Я никуда не пойду, потому что ты все равно меня убьёшь после пыток и бесчестия. Лучше я умру сразу, с достоинством».

Но в жизни все оказалось не так. Инстинкт самосохранения, словно против воли, заставил принять одно единственное спасительное (пока что) решение.

Она протянула руку в ответ.

Сама не поверила, что сделала это.

Мужчина наклонился – на мгновение перед Алисой мелькнули очертания его лица, строгого, с крупными чертами – взял ее ладонь теплой сильной рукой и одним ловким движением вздернул ее вверх.

Глава 2

Оказавшись на ногах, Алиса дернулась, но мужчина держал ее крепко. Никакой возможности вырвать руку. Она еще пыталась упереться ногами, когда он повел ее к выходу, но все было бесполезно… Сама это понимала.

В какой-то момент ей показалось, что она смотрит на происходящее со стороны. Как стоит на лестничной площадке в коротком махровом халате, с растрепанными мокрыми волосами – полотенце давно слетело с головы – за руку с высоким человеком в «костюме смерти». А в другой его руке – коса.

– Не убивайте меня, пожалуйста… – словно издалека услышала она свой голос. Как писк.

– Теперь не убью, – так же серьезно, как и прежде, ответил мужчина.

Внезапно он сделал плавный жест косой, словно раздвигал ею высокую траву. Не косил, именно раздвигал. И …

Алиса не поняла, что произошло.

Кажется, мир поплыл в сторону, разделился на две части. В одной из них – осталась площадка, лестница, уходящая вниз. В другой появилась иная лестница, ведущая наверх, куда-то в бесконечность, белую и однообразную. Ступеньки светились мягким перламутровым светом и казались мраморными.

– Нам сюда, – мужчина косой указал на эту лестницу.

Алиса обомлела, тело ослабло, она пошатнулась и инстинктивно вцепилась второй рукой в руку мужчины.

Ей почудилось, что вместе с тем, как разделяются две реальности, сознание тоже разделяется на две части. Одна часть твердо говорила – ты спишь, это всего лишь кошмар, ведь такого не может быть. Другая – точно знала, что все происходит на самом деле. И знала, что это значит…

…Значит, все-таки смерть, говорила эта, вторая часть. Вот так просто, как в сказках и анекдотах. Однажды она приходит за тобой и уводит куда-то…

Только что пережитый ужас сменился глубокой безнадежной грустью.

– Нам сюда, – мужчина косой указал на лестницу вверх.

– Да нет же… – пролепетала Алиса. – Пожалуйста! Дайте мне пожить еще немного! Мне слишком рано … уходить!

– Если не пойдешь – станет слишком поздно, – неожиданно ответил «смерть». И на этот раз его голос показался Алисе каким-то … невеселым.

За руку он повел ее по лестнице.

Он молчал, а Алиса просто потерялась. Вначале она пыталась оглядываться назад, но мужчина настойчиво тянул наверх, приходилось смотреть под ноги.

Вокруг лестницы ничего не было. Только белый туман, похожий на облака. Несколько раз мужчина снова делал жесты косой, тогда лестница меняла направление: вправо, влево, с большим наклоном, с меньшим… Пару раз им встретились лестничные площадки.

Страха больше не было. Только горькое осознание неизбежного. И бесконечная грусть.

– Я умерла, да? А вы – ангел смерти? – спросила Алиса.

– Не совсем так, – ответил мужчина, а Алисе, хоть она и не видела его лица под капюшоном, показалось, что он усмехнулся.

– А как тогда? – спросила она, и в этот момент мир опять пошатнулся, поплыл перед глазами.

Видимо наступил предел…

Пережитый ужас, шокирующее «разделение» реальностей… Наверно, всего этого было слишком много. Ноги совсем ослабли, ступеньки перед глазами превратились в тонкие расплывающиеся струны. С Алисой произошло то, о чем о так мечтала, увидев на пороге человека в костюме смерти. Она потеряла сознание.

Выплывая из беспамятства, Алиса услышала совсем неожиданные звуки… Пели птицы – чирикали, заливались трелями. И где-то поблизости … кажется, справа от нее, журчала вода.

Что-то прохладное и приятное бродило по лбу, касалось щек…Возвращало к жизни, придавая бодрости и сил. Да и кожу обнаженных ног обдувал легкий свежий ветерок.

Пахло чем-то очень знакомым… Очень знакомым и приятным. Неужели сирень? Сама Алиса лежала на спине на твердом и надежном. Вполне удобно.

Что произошло, где я, пронеслось у нее в голове, прежде, чем вернулось зрение.

Сначала перед глазами стояла белесая муть – именно такая, как привиделась в галлюцинации про высокую лестницу, уводящую вверх… Муть разлетелась клочьями, Алиса словно вынырнула из воды.

И уткнулась взглядом в лицо мужчины, склонившегося над ней.

Он был очень близко и закрывал собой весь обзор.

Она видела только его, и ощущала на коже горячее дыхание.

А вот ладони у него оказались сейчас прохладные и влажные. Это он касался ее лица, приводя в себя. Приятно, спокойно. Надежно.

«Красивый…» – отрешенно подумалось Алисе. Нет, не красавец. Но определенная мужская красота в нем была. Алисе нравились такие.

Смуглый, как испанец, твердые правильные черты. Прямой нос, брови, почти сходящиеся на переносице и стрелами разлетающиеся в стороны к яркому, хищному излому. Четко очерченный рот, волевой, но не слишком крупный подбородок. Темные, мрачно сияющие глаза.

Лет под сорок на вид.

Почему-то эти черты показались Алисе немного знакомыми, словно она видела его раньше в толпе, однажды выхватила взглядом и подсознательно запомнила.

Что же произошло? В сознании забилась тонкая нить тревоги. Где она? И что это за мужчина?

Вряд ли в больнице… Птицы, и журчащая вода, запах сирени и свежести… Не в больничном дворе ведь ее положили.

Так… Алиса попробовала восстановить в памяти произошедшее.

…У нее были галлюцинации про смерть с косой, потом она потеряла сознание… Может быть, выбежала на улицу в состоянии аффекта, упала там, а этот мужчина положил ее на скамейку и помог прийти в себя? Но, тогда получается, что она сошла с ума, с ней что-то не так… Пронеслась мысль про разрыв сосудов мозга и все в этом духе…

Так или иначе, мужчину нужно поблагодарить, и узнать, что случилось. Он-то, наверняка, знает. К тому же его лицо – сильное, решительное, так близко от нее, как-то смущало. От него исходил ореол мужской подчиняющей силы. Той самой, от которой у женщин подгибаются ноги, и невольно хочется отдаться.

Алиса попробовала опереться на локти и привстать, но он положил руку ей на плечо и заставил опуститься обратно.

– Тихо. Полежи еще. Хорошо, что ты потеряла сознание, – сказал он знакомым голосом.

Ах да, этот голос был у нее в видении… Голос, который говорил отрывисто, четко, серьезно и властно. Тот самый голос…

«О Боже!» – подумала Алиса. – «Я все еще сплю! Кошмар продолжается!».

Она в ужасе обвела глазами мужчину. Ниже его подбородка была знакомая черная ткань длинного плаща. Откинутый капюшон. Он сидел на корточках возле скамейки, на которой лежала Алиса, а возле ее ног, прислоненная к резной ручке, стояла коса.

Сердце громко ударило, Алиса судорожно дернулась, снова пытаясь сесть. Адреналин резко ударил в кровь, захотелось бежать. Как можно дальше, куда угодно, только, чтобы этот кошмар не продолжался.

Сильная рука тут же обняла ее плечи и опустила обратно. Бескомпромиссно, жестом, которому нельзя не подчиниться.

– Да полежи же ты! – рявкнул он, и Алиса замерла, боясь дышать. – Для вашего тела смена реальностей травматична. Дай себе отдых, – чуть спокойней добавил он.

«Что? Что за бред?» – пронеслось у Алисы в голове. Смена реальностей… О чем он? Она в руках сумасшедшего.

Или сама сошла с ума.

Правда… она вроде как жива. Все вполне материальное, не расплывается. И мужчина настоящий, вон какие сильные, твердые руки… И он, похоже, не собирается убивать ее.

– Где я? Что вы со мной сделали? – тихо спросила она, усилием воли выравнивая срывающееся дыхание.

– В саду у фонтана, – как всегда серьезно и без улыбки ответил мужчина. А Алисе, несмотря на весь кошмар, на всю сюреалистичность ситуации …вспомнился анекдот о том, что только математик может дать такой совершенно точный, но бесполезный ответ. Так, когда мозг не может принять ситуацию, порой подбрасывает самые дурацкие, глупые мысли…

Но мужчина, как ни странно, пояснил:

– Мы у меня дома, – он указал рукой куда-то влево. Переведя туда взгляд, Алиса увидел большой … замок, дворец, особняк? Она недостаточно хорошо разбиралась в архитектуре, чтобы сразу четко подобрать слово. У белого, сверкающего строения были башенки, как у готический замков, и в тоже время – колоннада, как у многих красивых строений девятнадцатого века.

– Теперь ты будешь жить здесь, – продолжил мужчина. Помолчал и добавил: – Меня зовут Доминик.

Глава 3

«Так он не русский…», – подумалось Алисе. Впрочем, и внешность свидетельствует об этом. Только вот говорит совсем без акцента…

Он, наконец, встал, и теперь смотрел на Алису сверху вниз, на то, как она лежит. Блуждал взглядом от лица до кончиков ее пальцев.

Новая волна тревоги охватила Алису. Она ведь в коротком халате, лежит перед ним, ноги вытянуты на скамейке, да и сверху видно не только шею… Хорошо еще халат не распахнулся, когда этот псих нес ее сюда.

Или распахнулся, просто он завязал пояс обратно…

О Господи! Да за что же ей вся эта ситуация! За что ей этот псих с хищным горящим взглядом? Казалось, что он касается ее даже, когда просто смотрит. Сложное, страшное ощущение…Пикантное. И от этого чем-то странно-привлекательное.

Полностью в его власти. Захочет – и изнасилует ее прямо тут, на скамейке. Захочет – потом. Захочет – убьет или будет пытать… При этом мысли Алисе стало плохо. К горлу подкатила тошнота.

Она судорожно потянула друг на друга полы халата, и, наконец, села. На этот раз он не препятствовал. Спустила ноги со скамейки, подняла голову и посмотрела в сторону, чтобы скрыть страх и смущение от похитителя.

Ей показалось, что Доминик едва уловимо усмехнулся, видя ее тревогу

«Еще и усмехается гад!» – подумала Алиса. И ее вдруг взяла досада, даже гнев. Да что же это такое?! Должны были быть пары, веселые перерывы с кофе и друзьями, потом ответственное собеседование. А теперь она неизвестно где в руках психопата. И пока что никаких возможностей выбраться.

Неужели он действительно хочет, чтобы она осталась здесь? Может удастся как-то договориться… Ну он же человек! Не сказочный персонаж, а человек. У него горячее тело, человеческие черты… У него есть имя, в конце концов.

– Зачем я тебе? – тихо спросила Алиса. Это «тебе» вырвалось само. К тому же, с чего ей называть на «вы» этого ненормального?

Доминик пристально посмотрел на нее. И Алисе вдруг показалось, что на его лице дергаются желваки, что он катает языком во рту, раздумывая.

– В общем-то незачем, – неожиданно ответил он. Как всегда – серьезно. – Просто хочу, чтобы ты жила.

Что это значит? Хочет, чтоб жила… Это радует, доказывает, что убивать ее он не собирается. Но как-то странно звучит. Даже фантастично.

– Может быть тогда… мне можно вернуться обратно? – так же аккуратно и тихо спросила Алиса.

Он снова долго молчал, прежде, чем ответить. Потом четко, раздельно произнес:

– Ты не можешь вернуться.

– Почему?! – Алиса вскочила на ноги. Ее вздернуло, словно пружину, и страх окончательно уступил место гневу. – Почему?! Ты меня похитил! Вколол что-то … Или загипнотизировал, переправил сюда! Значит, ты можешь вернуть меня и обратно! – она резко замолчала и выдохнула, неожиданно осознав, что рискует. Нельзя орать на странного психопата, в чьи лапы ты попала. Твой гнев может рассердить его, и неизвестно, чего ожидать тогда…

Он молчал в ответ, только желваки все так же ходили по лицу. Уфф… Хорошо, что не рассердился на ее вспышку. Но повисшая тишина была какой-то слишком напряженной, дышала неопределенностью. Алисе хотелось как-то прервать ее.

– Доминик, послушай… – она подняла на него глаза. Красивый, гад. Мужественный, твердый, как скала. Как такого сдвинешь… Как сдвинуть с мертвой точки мужика-психопата? Алиса не знала. Но стоило хотя бы попробовать. – У меня вечером собеседование, это очень важно. Может быть, ты отпустишь меня? А потом будем с тобой общаться, дружить, если хочешь… Просто, понимаешь, если я не попаду на него, то у меня не будет работы… И вряд ли еще раз предложат что-то такое же хорошее…

– Тебе больше не нужно будет работать, – совершенно спокойно ответил Доминик. – Здесь у тебя будет все необходимое. Пойдем в дом, – он подошел к скамейке, поднял свою косу, а другую руку вновь предложил Алисе. – Тебе нужно поесть, ты не завтракала. А мне нужно поработать. У меня сегодня много работы… – в уголке губ мелькнула странная усмешка.

Сердце медленно стекло вниз. Ну кто бы сомневался, что ничего не получится. Он непробиваемый. И откуда-то знает, что она не завтракала…

Несколько мгновений Алиса смотрела на него, спокойного, твердого, с невозмутимым лицом. «А что еще мне делать? Ну буду слушаться – все может стать намного хуже…Так он, по крайней мере не убил и не изнасиловал меня», – подумала она.

И снова вложила руку в его ладонь.

Он повел ее по дорожке к дому.

Они огибали высокие кусты, усыпанные ароматными цветами, миновали несколько полянок с фонтанами, прямо возле ступеней особняка был бассейн.

«А псих неплохо живет», – подумалось Алисе. Это благостное, ароматное место – красивые особняк и уютный шикарный сад – совершенно не вязались со зловещим черным плащом, оружием-косой и похищением. Впрочем, кто сказал, что маньяк не может любить красоту, комфорт и удобство?

Ладонь у него снова была горячая. И большая, она словно держала Алисину ладошку в плену. Да в сущности, так и было… Но сейчас Алиса вдруг почувствовала себя ребенком, которого ведут, допустим в садик, а вовсе не похищенной девушкой в опасности.

Так, хорошо, поймала она сама себя на этих мыслях. Я перестаю его бояться, значит… Значит мои шансы найти с ним контакт, разузнать все, и кто знает – может, все-таки договорить – растут.

Похоже, он молчалив. Или молчалив со своими жертвами. Не хочет отвечать на прямые вопросы и объяснить произошедшее. Но попробуем по-другому…

– Доминик, скажи пожалуйста, у тебя необычное имя… Ты приехал из другой страны? – как можно непринужденнее прочирикала она.

– Нет, – односложно ответил он.

«Ладно…» – вздохнула про себя Алиса. Непрошибаемый, так непрошибаемый. Но вода камень точит… По крайней мере так говорят.

– Это ведь не Москва… – свободной рукой она обвела круг, имея в виду прекрасный сад вокруг. – Мы сейчас заграницей?

– Нет.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы «я жила». То есть, ты хочешь, чтобы я жила здесь, с тобой?

– Нет, – немного помолчал и вдруг добавил. – Да.

Алиса сжала свободную руку в кулак. Нет! Ну пока он отвечал «нет», с этим еще как-то можно было жить. Но «Да-нет» – уже слишком. «Вы, уж как-нибудь определитесь туда или сюда, а то, знаете ли, раздражает», – Алисин мозг в очередной раз подкинул фразу из анекдота.

Ну ладно, господин «смерть», я все же так просто не отстану. Рано или поздно, ты начнешь со мной разговаривать!

– С кем ты живешь здесь? Тут уже есть другие девушки? – Алисе подумалось, что ведь на самом деле, Доминик может быть серийным похитителем. Может, в его доме уже … живут красивые пленницы. Представился почему-то восточный гарем, и шикарные одалиски, отдыхающие у бассейна.

Только вот у бассейна никого не было. И вообще особняк и сад выглядели ухоженным, чистыми, но пустыми.

– Нет, – Доминик усмехнулся. – Я живу один.

– А прислуга? – Алиса обрадовалась, что он сказал нечто более содержательное, чем «да» или «нет», и попробовала продолжить расспросы.

– Нет. Мой дом все умеет сам.

Опять что-то непонятное… У него «умный дом», со всякой сложной техникой, например, с холодильником, который сам заказывает продукты в супермаркете и самозапускающимся роботом-пылесосом? Сложно представить, что «умный дом» может быть в таком старинном огромном замке.

– У тебя «умный дом»?

– Ну да. Пожалуй, он умный, – еще одна усмешка.

– А ты всегда держишь косу при себе?

– Да.

– Но как тогда ты ходишь по улицам?

– Когда я появляюсь на улицах, меня, как правило, не видят, – он вдруг обернулся к ней, сурово посмотрел сверху вниз. Алисе стало страшно. Взгляд у него такой … плотоядный. Вот реально как будто хочет ее съесть. И, кто знает, вдруг решит «наказать» за болтливость. – Ты всегда так много разговариваешь?

– Нет, – ответила она. – Особенно, когда сплю… – дурацкая шутка вырвалась сама собой.

– Тогда будешь спать, когда мне надоест. Помолчи, – ответил Доминик. Развернулся, и повел ее вверх по лестнице. Алиса теперь молчала, он тоже. А еще с каждым шагом возвращался страх… Казалось, что если она пересечет порог, войдет в его дом, то вся прошлая жизнь остается за спиной.

Возврата не будет.

У большой белой двери он остановился. Не стал ее открывать – дверь распахнулась сама. В то же мгновение, он вдруг отставил косу в сторону, и… Алиса оказалась в воздухе. Одним резким движением он подхватил ее на руки, и быстро перенес через порог.

– Что ты делаешь?! – испуганно пискнула Алиса. Почему-то от этого его жеста ей стало совсем не по себе… Так вносят в дом невесту, подумалось ей. Словно он перенес ее через порог своего дома, значит, теперь она невеста… какого-то «смерти».

Ах… нет, вроде это не невесту, а жену переносят на руках, подсказала рациональная ее часть.

– Иначе дом тебя не признает, – нейтральным тоном пояснил Доминик и опустил ее на пол.

Глава 4

Вот так новости, подумалось Алисе. То есть, камеры или фотоэлементы, или что там, установленное у парадного входа, не пропускают тех, кого хозяин лично не перенес на руках через порог. Прямо магия какая-то…

Точно псих. Только ненормальный может такое придумать. Правда вместе с этим возникла и другая мысль. Страшная. А что, если… Он похищает девушек время от времени. А дальше не создает гарем, нет. Просто каждая из них живет у него, пока не надоест, потом он убивает ее, и похищает новую…

Да, больше всего похоже на это… Ужас, отошедший, пока Доминик вел ее к дому, ударил с новой силой.

Унимая бешено бьющееся сердце, Алиса осмотрелась.

Перед ними был большой холл, просторный и светлый. Три коридора начинались здесь и уходили куда-то вглубь здания, а прямо по центру – большая лестница на второй этаж.

Пока она оглядывала обстановку, Доминик пристально смотрел на нее, пугая, смущая, и … Алиса чувствовала его взгляд, каким бы боком к нему не поворачивалась. Сейчас ей казалось, что он смотрит с каким-то пристальным интересом, словно хочет понять, насколько ей понравилось в его доме.

– А у тебя просторно… – сказала она просто, чтобы что-то сказать, нарушить гнетущую ее тишину. Он вроде как запретил говорить, но не навсегда же? Может, уже можно?

Несколько секунд в ответ он молчал. А Алиса вдруг заметил, то, что совершенно не бросалось ей в глаза прежде. Черный плащ красиво висел на мощных плечах, обнажая крепкую мужественную шею, дальше была застежка в форме странного вензелька, чью символику Алиса на знала. А дальше… Ткань вздымалась на его груди от дыхания, или когда он повернулся, и в тонкую щелку можно было заметить накачанную смуглую грудь без единого волоска.

То есть плащ надет на голое тело. А ниже? Алиса незаметно опустила взгляд. Нет, слава Богу, из-под плаща не торчали голые ноги. Плащ свисал до щиколоток, под ним можно было разглядеть черные ботинки вроде армейских берцев и такие же черные штанины.

Почему-то это ее успокоило. Если носит берцы – значит, точно человек. Да и псих в черном плаще на голое тело, даже без брюк, представлялся куда опаснее мужчины в брюках с обнаженным (под плащом) торсом.

Неожиданно он первым нарушил тишину.

– Кухня вот там, – он указал на центральный коридор. – Вторая дверь слева. Поешь сейчас там. А ужинать будем в столовой. Я вернусь вечером. Сейчас много срочных дел.

«Да что ж ты, как робот то!» – пронеслось в голове у Алисы. Говоришь так раздельно, четко… Словно из-под земли вылез и не знает, как с людьми разговаривать. Впрочем, что с ненормального возьмешь. Может быть, его даже стоит пожалеть, неожиданно подумалось ей.

И тут ей в голову ударило осознание.

Он собирается уйти. Оставить ее здесь одну. В нестрашном вроде бы огромном доме… Но почему-то от этого стало еще тревожнее. Может это вообще какое-то испытание. Хочет оставить ее и понаблюдать, как она будет себя вести? С маньяка станется весь день сидеть у экрана и наблюдать, как девушка мечется по дому, получать от этого извращенное удовольствие…

Или… на самом деле этот дом начинен опасными ловушками, и ее ждут сюрпризы вроде кинжалов, вылетающих из стены, или кукол-зомби, выпрыгивающих из-за угла. Вот ему будет радости смотреть издалека, как она бьется, словно бабочка, приколотая у стены, когда несколько гвоздей вонзятся в ее запястья…

Нет. Алиса выдохнула. Ты пересмотрела триллеров и ужастиков. В жизни все проще.

Хотя, то, что произошло с ней, можно было назвать разве что более странным, чем в фильмах.

– Ты уходишь, я останусь здесь одна? – уточнила она, подняв взгляд на Доминика. На мгновение ей почудилось, что у него опять странно дернулся желвак.

– Я должен закончить работу, – ответил он, и пошел к двери.

– Доминик, постой! – Алиса разве что не кинулась следом. – Я должна сидеть здесь, в доме?

Он остановился и оглянулся на нее:

– Нет. Гуляй по саду. Осматривайся, привыкай. Теперь дом тебя выпустит и впустит.

«Уже легче…»– пронеслось у Алисы. К тому же она сможет осмотреть, может быть, понять, где находится. А вдруг даже… сбежать!

Словно прочитав ее мысли, Доминик вдруг легонько усмехнулся.

– Не пытайся убежать. Не получится. Только устанешь. Вечером я тебе все объясню, – снова развернулся, чтобы пойти к двери.

– Стой, Доминик! Подожди… – Алисе было стыдно говорить это, просить его о чем-то. Но… она знала, что мужчина может вообще об этом не подумать. Он опять остановился, и с досадой оглянулся на нее. – Прости… Но мне нужна какая-то одежда… Я не могу все время ходить в одном халате…

– Понял, – серьезно кивнул он. – Вечером одежда будет. Отдыхай.

И вышел из дома. Алиса осталась одна. Несколько мгновений она недоуменно смотрела на закрывшуюся дверь. Ситуация снова казалась сюрреалистичной, нереальной. Опять она смотрела на себя со стороны, как стоит в огромном холле, и не знает, что делать.

Но главное… Она не могла понять, обрадовал ее уход Доминика или расстроил. Возможно, в незнакомом месте, в одиночестве даже хуже. Маньяк – не маньяк, а живой человек.

А вдруг он не вернется, подумала Алиса. Однажды у меня закончится вся еда, что есть в этом доме, и постепенно я умру. В шикарном особняке наедине с собой. Одинокая, в холоде и пустоте…

Нет уж, Доминик, лучше вернись. Тем более, что ты обещал мне объяснение.

* * *

На самом деле, Доминик обманул девушку, что ее болтовня его раздражает. Ее болтовня, звук ее голоса ему как раз нравились. Она так забавно чирикала. Прямо, как птички у него в саду. Жаль, что нельзя просто сесть и слушать, не вдумываясь в смысл этого чириканья, ведь ей нужны ответы.

А он не готов отвечать на ее вопросы. Пока не готов. Ему и самому не до конца верилось, что он сделал это – увел девушку.

Совершил нечто уникальное, то, чего еще никогда не было в истории.

Нужна пауза.

Сосредоточиться на работе и обдумать, как сказать ей правду. И стоит ли говорить. До тех пор, пока она считает его человеком, худшее, чего может бояться – это, что он убьет ее или будет мучить. Как жестокий человек. Доминик повидал немало таких людей, с некоторыми был знаком как раз по работе. Они бывают. Мысли девушки вполне оправданы.

А вот как она воспримет правду?

Перед такими, как Доминик, люди испытывают невообразимый потусторонний ужас. Он знал это, иногда сталкивался. Иной раз вызвать этот страх облегчало работу. К тому же это забавляло. Как такая острая приправа к блюду.

Но тут… Доминику представилось, как девушка забьется в угол, скорчится там и будет смотреть на него, судорожно глотая воздух от ужаса.

Нет, так он не хотел. Ему хватило ее страха. В начале – страх ему нравился, как раз придавал перчинки, развлекал. Как будто щекотал внутри, доставляя своеобразное пикантное наслаждение. Потом… очень быстро захотелось увидеть в ее глазах что-то другое.

Но другого там не было. Кроме смущения от близости мужчины, тоже знакомого ему.

Странно, но Доминика это напрягало… Как заноза. Хотелось увидеть в ее глазах, мыслях и чувствах нечто особенное. Особенное – и обращенное на него. Что именно он не знал, но был уверен, если увидит – точно узнает.

И пока не видел, пока в ее лице этого не было – словно что-то едкое, колющее залезло ему под кожу и причиняло постоянный дискомфорт.

Но самым сложным было то, что Доминик понятия не имел, что ему с ней делать. Вернуть ее невозможно. Да и не хочется. Напротив, все внутри бунтовало при одной мысли о том, что она окажется где-то в другом месте.

Ни-за-что. Никогда. Эта птаха будет жить у него.

Вопрос, как именно она будет жить. Доминик был далек от обычных человеческих чувств и мотивов, но давно наблюдал за людьми. Он понимал, что если сделать из нее игрушку для своего удовольствия, то вот этого … того, что ему хотелось увидеть в ее глазах, никогда не будет.

Напротив, появится ненависть. Чувство, которое он сам не испытывал, но знал, что люди питают его к тем, кто их обижает. И ему это будет больно, почему-то больно…

Но что с ней тогда делать? Должа же у нее быть какая-то функция, смысл пребывания в его доме? Никто не живет без смысла, даже птицы в его саду существуют для того, чтобы радовать его своими трелями.

Ладно. Доминик усмехнулся.

Что именно с ней делать, он решит к вечеру. Потому что сейчас действительно много работы. Исчезновение девушки изменило реалии, и кому разгребать это, как ни ему. Ведь никто не избавлял от ответственности за совершенное. Напротив, теперь на его плечах и ответственность за девушку, и за все, что связано с ее исчезновением.

Хорошо, что он безупречно владеет собой, что ему не свойственное обычное у людей подчинение собственным эмоциям. Потому что желание было лишь одно и никак не связанное с работой – посмотреть, как там Алиса в его доме, понаблюдать. Получить от этого особое наслаждение: она ходит, осваивается, начинает чувствовать себя непринужденно, а он, невидимый, смотрит издалека.

А потом прийти, взять ее в руки и сделать своей.

И да… чтоб она его не боялась. Или боялась… но стонала от едкой горько-сладкой смеси страха и наслаждения.

Это было важно. Почему-то важно.

Глава 5

Кухня у «психа» оказалась современная. Никаких средневековых печей и массивных столов, что представила себе Алиса. Все светлое, много шкафов, газовая плита. А на небольшом столике, накрытом скатертью в цветочек, дымилась… овсяная каша, стояло в подставке яйцо. Еще был стакан сока и чашка чая. Все готовое, словно ждало ее, Алису…

Она остолбенела. Это был ее обычный завтрак. Алиса вообще привыкла вести здоровый образ жизни: завтрак овсянкой, спорт не реже двух раз в неделю, в выходные покататься на горных лыжах. Нет, фигура у нее и так хорошая, просто нужно смолоду держать себя в форме.

Вообще, несмотря на буйную фантазию, Алиса считала себя рациональной современной девушкой, нацеленной на учебу и карьеру. Даже романы заводила редко, ведь у нее нет цели срочно выскочить замуж. Сначала выучиться, поработать, добиться хорошей зарплаты и статуса, а потом уже думать о том, чтобы связать жизнь с достойным мужчиной.

Правда мечтать о «принце» это ей не мешало, как, наверно, и всем. Мечты и фантазии в женском сердце неистребимы.

Эта рациональность, как надеялась она, поможет справиться и с этой ужасной, непонятной ситуацией. У всего должно быть объяснение, главное выжить, найти его и понять, что делать дальше.

Алиса вздохнула и села за стол. Похититель прав, ей нужно поесть. Не будет есть – потеряет силы, а вместе с ними способность трезво мыслить.

Сначала казалось, что кусок в горло не полезет. Но с первыми ложками овсянки, она осознала, что, оказывается давно и сильно голодна…

А заодно можно подумать, призвав на помощь все свое здравомыслие.

Итак… Алиса собралась и просто усилием воли заставила себя оценивать ситуацию.

Ее похитили, и она находится непонятно где.

Что Доминик странный человек, возможно – психопат-маньяк – нет никаких сомнений. Вряд ли просто актер или шутник и хорошо притворяется… Кстати, интересно, имя у него настоящее? Ей вдруг подумалось, что ведь его вполне могут звать, например, «Вася», а «Доминик» – это сценический псевдоним или имя, которым он представляется своим жертвам. Не исключено, что он сумасшедший, считающий себя кем-то, кем не является на самом деле. Например, смертью из легенд и анекдотов.

Правда Алисе смутно помнилось, что в сказках смерть обычно была стариком или старухой с косой. Но не сексуальным мужчиной в самом расцвете сил. Странно амплуа для красивого интересного мужчины. А что выглядит он именно таким мужчиной, она не могла не признать.

И, кстати, этот мужчина явно за ней наблюдал до похищения. Иначе, откуда он мог знать ее привычку есть на завтрак овсянку, яйцо и выпивать стакан сока? Только, как наблюдал? Чтобы узнать ее привычки, нужно как минимум, проникнуть в ее квартиру. Сердце похолодело. Выходит, он… давно приходил к ней, неизвестным образом, может она уже несколько месяцев жила «под прицелом», не зная об этом…

Алиса сглотнула потусторонний липкий страх.

Ладно. Кто он такой попробуем разобраться вечером.

А вот где она? Скорее всего, он вколол ей что-то, как она и подумала, может быть – загипнотизировал. Либо от страха у нее приключились галлюцинации. В любом случае, потом она потеряла сознание, и Доминик перенес ее куда-то.

Кстати, здоровый мужик… Явно долго нес ее на руках. Алиса вздохнула… Странное ощущение. Ей вспомнилась легкость, с которой он подхватил ее на руки, когда переносил через порог. Ну и силища! Никогда с такой не сталкивалась! Немудрено, что он спокойно притащил ее сюда, хоть говорят расслабленное тело человека, упавшего в обморок, куда тяжелее тела с напряженными мышцами, и нести неудобнее.

Вот бы такую силищу кому-нибудь из ее поклонников! А то ведь не дождешься, чтоб тебя не руках поносили…

… Без сознания она была явно очень долго. Может быть полчаса. Так долго, что Доминик успел переправить ее сюда. Хоть это не заграница (он и сам ответил «нет», когда она спросила про другие страны), но и в Москве Алиса ни разу не видела такого особняка.

Значит… Вероятно, они в Подмосковье. Самое разумное, что можно предположить. А значит… при определенном везении, она может попробовать отсюда выбраться. Главное найти помощь.

Алиса встала. Немного походила по дому в поисках телефона. Ну, вдруг повезет? Не нашла… Огромные комнаты, даже залы, уставленные старинной мебелью радовали глаз. Одна обставлена в стиле барокко, другая – видимо, ампир… Третья, аскетичная, напоминала комнаты из фильмов про средневековье. Под потолками – красивые большие люстры.

А вот телефона не было.

Хорошо. Осмотреть дом она всегда успеет. А определить, где расположен особняк, в присутствии Доминика может не получиться. Нужно ловить момент.

Пусть будет риск, пусть будет страшно, но она должна. Даже не ради себя. Ради мамы и отчима, и друзей… Ради тех, кто будет волноваться о ней. Мысль о родственниках заставила сердце сжаться от боли. Надо же, подумалось Алисе. Оказывается самое страшное – это не бояться за себя. Самое страшное – это понимать, как плохо будет без тебя близким ….

Значит, она должна бороться за свою жизнь, использовать все возможности. Даже в фильмах, похищенным героиням, иногда удавалось вырваться на свободу.

… И да, подумалось ей, есть еще один вариант. Сумасшедший, нереальный, но он существует. Доминик – потустороннее существо неизвестной природы, не человек. Быть может, из-за таких, как он, у людей и появились легенды о «смерти», приходящей в плаще и с косой. И забрал он ее неведомо куда.

Алиса покачала головой. Поверить в подобное сложно. Но учитывать этот вариант тоже следует.

Алиса поправила на ногах домашние тапочки. Ведь в чем была, в том Доминик ее и похитил… И пошла на улицу.

В саду пели птицы. Солнечные лучи играли на спокойной поверхности воды в бассейне. Поплавать бы, подумалось Алисе… Но она отогнала эти мысли.

Работаем. Пока Доминик не вернулся.

Она осмотрелась. Сад казался бесконечным и простирался во все стороны от особняка. Но где-то ведь он должен заканчиваться! А там, где он заканчивается, будет забор. Или путь к свободе.

Алиса спустилась и решительно пошла по одной из дорожек, ведущих через саду.

Шла она долго… Фонтаны, беседки, скамейки, кусты и деревья… Многие из них Алиса не знала, тут были и обычные для средней полосы Росии растения, и тропические. Но все смотрелось гармонично, словно в саду загадочного Доминика поработал просто гениальный ландшафтный архитектор. Кстати, столь популярные альпийские горки, тоже встречались, по ним струились веселые ручейки. Благодать…

Но наконец, сад стал как-то скуднее, спокойнее, и Алиса увидела, что там, где он заканчивает – начинается лес. Тоже странный. Сосны и елки чередовались тут с пальмами и южными акациями. «И тут насадил свои тропики», – подумалось Алисе.

У входа в лес она задумалась. С одно стороны, если долго идти по Подмосковному лесу – она точно куда-нибудь придет. Да и вообще ближайший населенный пункт, скорее всего, очень близко. Вряд ли Доминик, как баба Яга, живет в середине дремучего леса. Вон и дорожки через лес видны – небось, местная ребятня бегает сюда посмотреть на сад и дом богатого «соседа».

А с другой стороны… Может оказаться далековато. И … кто знает, кого она встретит в лесу. Девушка в халате и домашних тапочках выглядит странно на лоне природы. Еще неизвестно, кто опаснее – свой, уже знакомый маньяк, или незнакомые рыбаки, допустим.

Но… нужно ковать железо, пока горячо, подумала Алиса. И пошла по ближайшей тропинке. Чувство направления у нее хорошее, если что – не заблудится. К тому же… Вдруг это ее единственный шанс на спасение. Стоит рискнуть.

Конечно, идти по лесу в шлепанцах было неудобно. Тропинки тропинками, а на земле валялись шишки и всякие странные плоды – тут так и росли пальмы и другие странные для средней полосы деревья.

Но Алиса старалась.

Пока что ей никого не встретилось, лес казался пустынным. Только птицы пели, да иногда на земле она видела собачьи следы. Собачьи ли? На мгновение Алисе стало очень страшно, но она покачала головой, постояла, подышала, и решительно пошла дальше.

Шла долго, и … ничего не менялось. Лишь тропинка превратилась в проселочную дорогу. Впрочем, на дороге не было свежих следов колес, это немного настораживало. Значит, никто тут давно не ездил, и ближайший населенный пункт не так близко…

Наверно, прошел час, а она отшагала несколько километров, когда вдали показался просвет. Алиса поспешила туда. Лес ей уже порядком надоел, она устала, и, к тому же накатывало разочарование.

Она бегом бросилась к просвету… И замерла, остановившись, как вкопанная. Прямо перед ней был все тот же красивый сад и особняк чуть на отдалении.

Выходит, она прошла по кругу… «Ну не могла я потерять направление…» – растерянно подумала Алиса. Она точно знала, что не могла сделать круг.

Что же… Алиса устало вздохнула. Будем делать заметки на деревьях… Прямо как следопыт, усмехнулась она себе.

… Она заходила в лес по разным тропинкам, в разных местах. Сходила с тропинок и шла прямо через чащу, спотыкаясь и теряя тапочки время от времени. Сделала еще пять кругов. Выбилась из сил и проголодалась. Но загадочным образом, лес снова и снова приводил ее к особняку с садом.

На пятом круге, когда она увидела впереди просвет между деревьями, то просто остановилась на тропинке и заплакала.

«Все пути ведут в Рим», – вспомнилось ей. А вслед за этим в голове всплыл голос Доминика: «Не пытайся убежать. Все равно не сможешь. Только устанешь».

Вот так… Она действительно устала. И ничего не добилась. Как вообще ему это удалось?! Ну как такое возможно, что все дорожки, рощицы и болотца приводят к его дому?!

Алиса стояла на тропинке и размазывала по лицу бессильные слезы. Она чувствовала себя в ловушке. Странной, буквально потусторонней ловушке, где нарушаются законы пространства, и кто знает – может, и времени?

Неожиданно позади нее раздался хруст сминаемых кустов, какое-то шевеление. Паника ударила в горло, Алиса резко обернулась.

Не более, чем в пяти метрах от нее, стоял медведь.

Глава 6

Настоящий медведь. Большой, видимо, матерый, но весь словно плюшевый и коричневый, только морда темнее, почти черная. Выглядел он совсем безобидным – наклонил голову, словно спрашивал Алису, нельзя ли к ней присоединиться, передние лапы скромно сложены крест-накрест.

Перепуганная за это утро Алиса, не смогла испугаться еще сильнее. Медведь сейчас показался даже чем-то естественным, лучше чего-нибудь ужасного потустороннего. Да и выглядел он совершенно безобидным, хоть Алиса знала, что это может быть обманчиво.

– Мишенька, миленький, только не ешь меня, пожалуйста… – прошептала она. Медведь не двигался, лишь так же умильно смотрел на нее.

В следующее мгновение в голове всплыло, что, если встречаешь медведя, нужно пытаться его напугать. Размахивать руками, чтобы казаться больше, громко кричать… Бежать на него. И трусливый медведь сам бросится в бегство.

Бежать на него… нет это слишком. Алиса принялась судорожно размахивать руками, кричала «Уходи! Пошел вон!», но на большее она была неспособна. Только медленно отступала по тропинке.

Медведь недоуменно посмотрел на Алису, и … пошел на нее. Вот теперь паника свела горло в полной мере. Она уже не кричала, лишь отступала. Руки опустились. Знала, что бежать нельзя… так хоть какие-то шансы.

Спустя десяток отчаянных шагов, когда она старалась одно – не упасть, как с Домиником, Алиса вышла из леса. В глаза ударил яркий солнечный свет, и она прыжком отскочила к ближайшему фонтану, шагнула за густой куст, усыпанный белыми цветами.

Уфф… Почему то подумалось, что здесь медведь ее преследовать не будет.

Да… странно, но у кромки леса медведь действительно остановился. А потом сделал то, что Алиса меньше всего ожидала: перевернулся на спину, и подставил ее взгляду пушистое пузо, словно призывал почесать его.

– Ну нет, миша, – прошептала Алиса. – В другой раз…

И пока медведь не сориентировался, побежала к особняку, влетела в открывшуюся перед ней дверь, а когда та закрылась, облегченно упала на диван, стоявший в холле.

Вот так. Выходит у Доминика есть сторож в лесу, подумалось ей. Потому что складывалось полное ощущение, что медведь специально заставил ее уйти из леса. На лбу застыл холодный пот, руки и ноги немного дрожали. Она ощущала одновременно напряжение и усталость… Хотелось выйти и прыгнуть в бассейн. Только вот и в сад выходить теперь было страшновато. Вдруг зверь передумал и бродит между фонтанов и кустов.

Алиса походила по дому, нашла огромную ванну, стоявшую на позолоченных ножках. Интересно, что стоило ей встать рядом, как ванна начала наполняться водой. «Еще одно чудо», – устало подумала Алиса. И опять необъяснимое – кран она не включала, и никакого отверстия, откуда могла бы идти вода, было не видно.

Но измученный мозг Алисы уже просто не мог искать объяснения. На рациональные, никакие… Когда воды стало много, Алиса потрогала ее – приятно теплая. И развалилась в ванне. Плевать, если Доминик наблюдает в скрытую камеру. Просто плевать… Пошел он со своими непонятностями! Надоело!

Спустя полчаса, расслабленная и чуть-обновленная, она вытерлась полотенцем, которых было сколько угодно на тумбочке возле ванны, из вредности бросила его на пол. Она что должна убираться у него? Нет. Будет вести себя, как в гостинице.

Побродила по шикарным комнатам, подумывая пойти поискать на кухне еще еды, заодно… все же помыть оставленную в раковине посуду. Но не дошла до кухни. Свалилась на старинный диван в стиле барокко в одной из комнат. И заснула.

Разбудило ее прикосновение к плечу. Она открыла глаза, и адреналин волной ударил в кровь. Доминик сидел на краешке дивана, его горячая рука лежала у нее на плече. И … он был обнажен по пояс.

Вместо черного плаща можно было любоваться упругими кубиками пресса под смуглой кожей и мощной накачанной грудью.

– Я ведь говорит, что устанешь. И Ганс тебя напугал, – своим серьезным деловым тоном сказал он.

«Ганс?», – подумала Алиса, не сразу сообразив, о ком он говорит. Внезапное пробуждение и горячая рука на ее плече вышибали мысли из головы. Да и его обнаженный торс вызывал завороженное смущение пополам с тревогой.

– Ганс? Медведь ручной? – спросила Алиса, подтянулась на руках и села, попутно выскользнув из-под его ладони, которую он явно не собирался убирать.

Дистанция между ними увеличилась, ей стало поспокойнее. Хотя… ощущение от его близости по-прежнему было странным. И страшновато, и как-то приятно, его тело источало такую силу, что хотелось находиться в радиусе действия этой силы. «Хоть бы футболку надел, качок», – подумала она. – «Специально что ли своими мускулами светит передо мной? Думает, отдамся? Ну уж нет!»

– Да, мой медведь. Но не бойся, в сад ему ходить запрещено, – как-то слабо и криво улыбнулся Доминик, а Алиса вдруг сообразила, что это значит.

– Так значит, ты наблюдал за мной! – почти крикнула она. Столько раз за день думала об этом, но почему-то, когда оказалось, что так и есть, стало прямо таки обидно.

– Я боялся, что ты упадешь в лесу от усталости и послал Доминика привести тебя домой, – невозмутимо ответил он.

– А чего же сам не пришел, раз все видел? – ехидно спросила Алиса, просто не удержалась. Правда где-то глубоко внутри испугалась собственного тона. Опять рискую рассердить психа, подумалось ей… Хорошо, что он такой невозмутимый. Ни в ту, ни в другую сторону. – Думаешь, медведь не такой страшный, как ты?

– Я не мог прийти сам, был далеко отсюда, – словно нечто очевидное ответил Доминик.

«Радиоуправляемый медведь…», – пронеслось у Алисы в голове. – «Первый раз такое слышу…Все «страньше и страньше», как говорила моя тезка…».

Она вздохнула. После всего пережитого уже не удивлялась. Видимо, начала привыкать к чудесам.

– Как у тебя получается, что лес всегда приводит к саду и особняку? – каким-то чуть ворчливым тоном спросила она.

– Такая структура пространства, – лаконично, а главное «очень понятно» ответил он. Помолчал, потом добавил. – Гуляй по саду. В лес Ганс тебя больше не пустит. Пока что.

«Ладно», – подумала Алиса. По крайней мере, он не рассердился и вроде не собирается ее наказывать на попытку побега. А еще… он с ней разговаривает. И даже отвечает на вопросы, пусть так же отрывисто, пусть и не совсем понятно.

– Пойдем, – сказал Доминик и встал, в голосе опять были непререкаемые командные нотки.

– Но ты обещал мне вечером объяснить все! – воскликнула Алиса.

– За ужином, – отрезал он. – Пойдем. Оденешься и будем есть.

Развернулся и пошел к двери из зала. Мысль о том, что Алиса может не пойти следом, ему в голову, видимо, не пришла. Алиса снова вздохнула. Ей представилось, что она артачится, а он возвращается, одним движением вскидывает ее на плечо, и, как мешок, тащит куда там ему нужно. Нет, лучше сама, усмехнулась она.

И пошла за ним.

И да, подумалось ей, одежду он видимо ей принес…

Она шла за ним, он – впереди, не оборачиваясь. Но Алиса была уверена, что он слышит ее шаги сзади и ощущает присутствие. Всю дорогу по лестнице и очередному коридору они молчали.

В итоге он привел ее в одну из комнат на втором этаже. Комната Алисе понравилась… Очень понравилась. Красивая, просторная. Убранство в стиле девятнадцатого века. Только вот … во всем этом огромном пространстве не было ничего, кроме большущей кровати, накрытой шелковым покрывалом и столика с зеркалом и креслом.

Кровать притягивала взгляд, и заставляла думать, зачем он ее сюда привел, такой полуобнаженный… Да и на ней один халатик. Острая картинка, как Доминик кидает ее на кровать, халат распахивается, он притягивает ее к себе и ее обнаженная грудь касается его горячего гладкого тела, просто ударила в голову и заставила сердце биться чаще. И ведь никуда она не денется! Никуда! По-прежнему целиком в его власти.

Неужели все так просто? Он забрал ее, как личную сексуальную … рабыню. Девушку, которую будет использовать как захочет и сколько захочет. Несмотря на его привлекательность, эта мысль вызывала какую-то невыразимую потустороннюю грусть, а сердце тревожно забилось.

И прямо сейчас все и произойдет?!

Хотя… он уже не дважды не тронул ее лежащую в одном халате…

Доминик внимательно смотрел на нее сверху вниз, а Алиса отводила взгляд. Но краем глаза замечала, что в его темных глазах мелькает что-то хищное и горящее.

– Спать здесь, – резко отрывисто сказал он. Потом указал рукой на дверь в правой стене. – Там – личная ванна, – пошел к двери в левой стене, она открылась, а Алиса облегченно выдохнула и поплелась за ним. – Одежда – здесь, – сказал он, дождавшись, когда она войдет следом в следующую комнату.

Алиса замерла. В этой комнате, тоже просторной, с высокими потолками, был лишь огромный шкаф-гардероб, зеркало в полстены и зеркало поменьше с будуарным столиком и стулом. Несколько кресел.

Уфф… Он и верно привел меня в гардеробную, подумала Алиса.

Доминик подошел чуть ближе к шкафу, протянул руку вперед, и дверь одного из отделений отъехала в сторону.

Алиса просто потеряла дар речи. В этом отделении висели… длинные странные платья. Разных эпох, стилей, из однотонных и цветастых тканей, с кружевами и без. Что-то вроде как из семнадцатого века, что-то – из викторианской эпохи, что-то из начала двадцатого века… Вот думала, уже ничему не удивится, но тут Алиса ощутила, как рот открывается от изумления.

– Твои наряды, – невозмутимо сообщил Доминик.

Ага, подумала Алиса, выходит, я попала к любителю «ролевых игр»? Правда ни одного костюмчика с короткой юбочкой, даже не прикрывающей трусы и необъятным декольте здесь не было.

– Ты ограбил театральную костюмерную…? – прошептала она.

– Нет, – с полуусмешкой покачал головой Доминик. – Но я подумал, тебе понравится.

– Я должна это все надевать? – спросила Алиса настороженно. Версию про любителя ролевых игр пока не стоило сбрасывать со счетов.

– Если хочешь, – серьезно ответил он. Дверь отделения закрылась, вместо нее отъехала соседняя. – Тут твоя одежда, – сообщил он, и Алиса увидела висящие на плечиках, лежащие на полочках свои собственные вещи. Да, несомненно, ее… с одной из полок торчал уголок ее любимого красного трикотажного платья.

Значит, он не только принес ее вещи, но и успел их разложить, изумилась Алиса.

– Спасибо… – растерянно произнесла она.

– Оденься и спустись на первый этаж, будем ужинать, – спокойно сказал Доминик, и не дожидаясь ответа пошел к выходу.

Глава 7

С минуту Алиса переваривала все, что произошло, и что она узнала. Первое – Доминик действительно собирается с ней ужинать, и, возможно, даст объяснения. Он не тронул ее и в этот раз, хоть, похоже, вид на огромную кровать его тоже наводил на определенные мысли…

Второе – он не принуждает ее надевать всякие старинные платья, не требует ролевых игр. Но он хотел сделать ей приятно, организовав уникальный исторический гардероб? Эта мысль пощекотала в сердце, вызывала что-то вроде легкой улыбки. Уж больно необычно для маньяка.

И, третье – что ей надеть?

Нет, конечно, примерять старинные платья рано. Она просто понятия не имеет, как их носят. Надеть свое вечернее платье – слишком. Доминик ее похитил, а не пригласил на ужин в шикарный ресторан. Перебьется.

Ничего провоцирующего, ничего торжественного. Самое простое.

Она быстро натянула джинсы и простую бордовую кофточку с неглубоким треугольным вырезом. Причесалась расческой, которую обнаружила в ящике столика. Взгляд в зеркало показывал, что выглядит она… неважно, если честно. Глаза немного запали, а в лице застыло тревожно-испуганное выражение. Только глаза блестят хорошо. Красиво блестят.

«Довел меня, маньячина!» – с досадой подумала Алиса.

К тому же, все его усилия с одеждой… Если так дальше пойдет ей и одеваться то не ради кого. Только ради него. Вот для себя и старается.

Ладно. За ужином он обещал все объяснить, будем надеяться, не обманет. Вдруг, все не так плохо? Вдруг, это все же просто розыгрыш, какой-то особо экзотический «тур» на курорт с приключениями…

Алиса грустно улыбнулась самой себе. Нет, в эту самую первую свою версию она уже давно не верила. Нельзя хвататься за нее, слишком страшно будет в очередной раз убедиться, что все по-настоящему.

Спустившись на первый этаж, она обнаружила Доминика на диване в холле. Теперь на нем была облегающая черная футболка. Уже хорошо… Ужинать с полуобнаженным мужчиной было бы … слишком пикантно.

Увидев ее, он поднял глаза.

– Накрой на стол, – велел он.

Накрыть на стол?! Она, что, прислуга, что ли!? Это он ее похитил… И на ужин ее пригласил, между прочим, он. Алиса вдохнула, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но тут же выдохнула и закрыла рот, остановив себя.

С психом спорить опасно. Накрыть – так накрыть. Она это может. Главное, чтобы было чем накрывать. Потому что другой еды, кроме того, что она ела на завтра, на кухне не заметила. По крайней мере – готовой еды.

– Прости, я ничего не приготовила, – растерянно сказала она. – Я не знала… где, что взять.

– А еще ты бегала по лесу, а затем спала, – вдруг усмехнулся Доминик, и в его глазах, мелькнуло нечто похожее на лукавые искры. «Ну вот, у него все же есть чувство юмора». Да и сама фраза была удивительно «человеческой» и длинной для него. – пронеслось в голове у Алисы. – Готовить не нужно. Посмотри в шкафу на кухне. Столовая напротив. Выбери любой стол.

– Хорошо… – так же растерянно ответила Алиса и пошла к кухне. Он отправился за ней. Может поможет?

Заглянув в шкаф на кухне, Алиса обнаружила несколько готовых блюд, уже на тарелках. Они просто стояли там. А по оформлению напоминали яства из лучших ресторанов – все на листочках салата, украшено зеленью, какими-то фруктами.

Греческий салат, стейк с гарниром с овощами. Две вазочки с десертом тирамису. Графин с соком. Алиса на несколько мгновений застыла.

Дело в том, что это все это были блюда, которые любила она. Совсем недавно заказала тоже самое, ужиная в кафе со знакомым. Хорошо же он изучил ее пристрастия, подумалось Алисе. И… как ни странно, это снова было приятно.

Только, неужели он это все приготовил? Успел приготовить, пока она спала. Или принес с собой и красиво разложил?

– Это ты … приготовил? – спросила она с уважением.

– Нет. Еда из ресторана, – ответил он. И снова замолчал наглухо.

…В столовой было несколько столов. Один – длинный, как в фильмах про аристократов в старину. Еще два – поменьше, прямоугольные, укрытые белыми скатертями. В углу плясало в камине веселое теплое пламя.

Конечно, Алиса выбрала один из столов поменьше. Как разговаривать за аристократическим, как передавать друг другу еду, она просто не представляла. Тут нужны слуги, а их не было…

Она принялась ходить туда обратно, нося тарелки. До последнего думала, что Доминик присоединится к ней. Но он сел в кресло у стены в столовой, и наблюдал за ней.

Взгляд у него был такой… рабовладельческий, обладающий. Ему явно нравилось, как она бегает туда обратно и накрывает стол для их ужина. «Вот паразит!» – подумала Алиса. – «Правда, главное, чтоб он не заставил ее мыть полы в этом огромном особняке! Вот это уже будет сложно!».

Ну вот, вроде бы все готово. Алиса сделала все, как считала нужным: красивые салфетки, вилки и ножи с нужной стороны от тарелок. Свечи вроде не предлагаются? Ну и хорошо. Это не романтический ужин. Не дай Бог!

Она остановилась перед Домиником, вопросительно глядя на него.

– Садись, – последовала очередная команда. «А вежливым ты быть не хочешь», – подумала Алиса и вздохнула. Ладно, речь идет о выживании, а не о том, чтобы приучить маньяка к хорошим манерам. Будем считать, что хорошие манеры в его исполнении – это не причинять ей вреда более того, что уже причинил.

Он сел за стол, Алиса неуверенно устроилась напротив. Несколько минут они ели в молчании. Алиса боялась раздражать его. А он… отрезал еду малюсенькими кусочками, весьма элегантно клал в рот, не хуже завсегдатая светских элитных мероприятий. И явно смаковал. Не ел, а именно смаковал вкус. Словно его задачей было просто насладиться едой, а не утолить голод. «А ведь с работы пришел…Должен быть голоднющий», – подумалось Алисе.

Кстати, все было дивно-вкусное. Ей очень понравилось. К тому же, она действительно сильно проголодалась. Шутка ли – позавтракать, а потом наматывать круги по лесу, как заправский пеший турист. И ведь чуть ли не бегом бегала…

Когда с салатом было полностью покончено, она утолила первый голод, Алиса подумала, что пора бы прервать тишину. Но Доминик снова просто молчал – глубоко, спокойно. Лишь где-то подспудно, интуитивно Алисе чудилось в его молчании легкая струнка напряжения.

– Ты обещал за ужином объяснить мне… – тихонько напомнила она. Словно, если говорить тихо, то он точно не рассердится.

– Поешь еще, – последовал ответ. Помолчал и добавил. – И давай договоримся.

– О чем? – внутри у Алисы похолодело. Вот и пошли «договоренности». Вернее сейчас он поставит ее перед фактом, о том, как дальше будет проистекать «их» жизнь. И вряд ли это что-то совсем безобидное.

Доминик едва заметно усмехнулся.

– Ты сейчас доешь это мясо. Потому, что я не знаю, что с тобой будет дальше.

… Хм… Только это и не хватало! Может быть, он хотел сказать: «Не знаю, что дальше с тобой сделаю!». В горле забилась тревога, полностью отступившая, пока она смотрела гардероб и накрывала на стол.

– Затем, я расскажу тебе правду, – спокойно, своим отрывистым тоном продолжил Доминик. – И ты … не будешь плакать и кричать.

– Что?! – изумилась Алиса. – Договоримся, что я не буду плакать и кричать? Об этом…

– Да.

– Почему? А если ты расскажешь что-то такое, что я …

– Потому что, я не хочу, чтобы ты плакала и кричала, – ответил он.

«Ишь какой! Не хочет он! Я знаете ли, господин маньяк, много чего не хочу! Например, находиться здесь с тобой – не хочу…».

– Ладно, – ответила Алиса. – Я постараюсь.

И принялась быстро уминать стейк. В уголке губ Доминика появилась странная то ли усмешка, то ли улыбка, пока он смотрел, как она ловко орудовала вилкой с ножом.

– Все, – сообщила Алиса. Это было бы даже смешно… Все это время он внимательно наблюдал, как она ела. Словно суровый папаша, следящий, чтобы дочка справилась с утренней кашкой.

– Да. Вы сильнее, когда поедите, – спокойно сообщил Доминик, и сам отложил вилку. Пристально посмотрел ей в глаза. – Как ты считаешь, кто я такой?

Вот и я хочу это знать, подумала Алиса, это к нему вопрос… А вдруг, это провокация?

– Я не знаю, – честно ответила она. – Думаю ты… необычный человек, который наряжается «смертью» и зачем-то…похищает девушек.

Пару мгновений он смотрел на нее, и на лице ходили желваки, как тогда в саду. Словно сомневался… И Алиса вдруг поняла, зачем он заставил ее накрыть нас стол и остальное. «Да он оттягивает момент объяснения!» – догадалась она. – «Боится моей реакции?! Ему не все равно?!»

– Нет, я не человек, Алиса, – наконец произнес он. – Я один из тех, кого вы называете «смертью». У меня другая природа.

«Что?» – подумала Алиса, словно ее ударили обухом по голове, и пока нет никаких эмоций.

Ей не захотелось «плакать и кричать». Другое. Ей стало как-то даже смешно Насколько невероятную вещь он сказал.

Она допускала такой вариант – что Доминик потустороннее высшее существо. Что находится она неизвестно где. Но когда это прозвучало из его уст – показалось глупой шуткой.

Или он действительно псих. Сумасшедший, который сам уверен в том, что говорит. Но она-то нормальная! Ей нужна правда.

– А ведь ты обещал рассказать правду… – она расстроено опустила глаза.

Обидно. Если это «фарс» – то обидно. Ладно бы еще прикидывался чем-то приятным, хорошим, эльфом там или драконом. Так нет! Смертью. Это что должно творится у человека в голове, чтобы утверждать, что ты – «смерть». Причем не единственная, а одна из многих.

Лицо Доминика дернулось.

– Я не вру. Я не сумасшедший, – с едва-заметной горечью в голосе произнес он.

– Доминик! – Алиса подняла на него взгляд. – Ну, ты сам понимаешь, что говоришь? Так не бывает! Мы живем в реальном мире, материальном, обычном! Я верю в Бога, и в душу у каждого из нас! Но не в легенды про смерть с косой!

Он криво улыбнулся:

– Действительно с косой, – сказал он. – Коса необходима. Любой мир реален, Алиса. Про Высшее ты тоже права. Остальное – не так, как ты представляешь. Посмотри, и давай закончим…

– С чем?! – Алиса испугалась, что он закончит объяснения, раз она не верит.

– С твоим недоверием, – ответил он серьезно. – Смотри на меня.

Алиса послушно посмотрела на строгое, чуть-хмурое лицо напротив, на крепкие смуглые руки, лежащие не столе. И вдруг эта ладонь словно бы начала таять.

Алиса моргнула… За это мгновение Доминик – он весь, его руки, обтянутая черным грудь, лицо и темные волосы стали еще расплывчатее.

– Потрогай, – велел он.

Алиса судорожно сглотнула и протянула дрожащую руку коснуться его кисти. И тут же отдернула…

– Ой! – шепотом пискнула она.

Рука истончалась, по ощущению это было похоже на прикосновение к мягкой вате, а не к твердой мужской кисти.

Еще мгновение – и его образ совсем расплылся. Алиса сидела за столом, а напротив никого не было.

… Когда он «проявился» обратно – буквально за пару мгновений – она знала точно, что ей не почудилось.

Это случилось по-настоящему. Мужчина напротив потерял «материальность», а потом снова обрел ее.

Тогда, получается, и лестница «в небо» мне не привиделась, подумалось ей. Доминик не колол ей психотропных препаратов, не гипнотизировал ее. И ее испуганный разум не подбрасывал странных «глюков». Все было на самом деле.

Она не упала в обморок. И даже не испугалась. Возможно, думать, что он – маньяк – было даже страшнее… Просто мир перевернулся в одно мгновение. Реальность оказалась совсем не такой, как Алиса считала. Все ее представления о мире размылись, стали призрачными и неуверенными.

И мозг просто отрешенно фиксировал эти изменения. Вот так. Все обстоит вот так.

Молчала она, наверно, пару минут. А Доминик напряженно изучающе смотрел на нее.

Смерть, значит. И что…? Что ему от нее нужно?

Когда она вновь подняла на него глаза, он пояснил:

– У вас есть душа, и есть тело. Когда тело умирает, душа уходит. Может потом родиться в другом теле. У нас есть только мы сами, сущность. Она может принимать любой образ. Материальный или нет. Мы свободно обращаемся с материей.

«Это я уже заметила!» – пронеслось у Алисы.

– Но ты ешь… – растерянно произнесла она. – Как человек… – словно это «несовпадение» было самым важным.

– Когда долго пребываешь в материальной форме – нужно есть, чтобы подпитывать ее. Хоть и меньше, чем вам, – ответил он. А Алиса заметила в его лице облегчение. Видимо, радуется, что я не катаюсь по полу в истерике, подумала она.

А в голове отрешенно пронеслось, что вот, первая новость хорошая: жизнь после смерти существует. Вторая – похуже. Она-то, похоже, уже в этом «после смерти» и находится.

– Я умерла, да? – обреченно спросила она. – И ты привел меня сюда, к себе?

– Ты уже спрашивала. Нет. Наоборот, ты не умерла, – сказал он и замолчал. Как отрезал.

Глава 8

– Мы не уводим. Уводят другие. Если уводят, – добавил он вдруг, помолчав. – У нас другая работа.

– Тогда объясни! – вскинулась Алиса. – Я не понимаю. Ничего не понимаю! Кто ты, что это значит, что ты – «смерть»! Где мы находимся! Что вообще происходит! Зачем я тебе!

– Слишком много вопросов. Я не могу ответить сразу, – серьезно сказал он. Даа… человек бы улыбнулся, может быть пошутил бы… или попросил бы успокоиться. Доминик же просто констатировал, что не может ответить на все сразу.

– Тогда давай последовательно! – сказала Алиса.

Странно, но с тех пор, как он сообщил о своей нечеловеческой природе, она почти перестала его бояться. Таким, как он, наверно, не свойственны человеческие мотивы. А, значит, вероятно, не свойственна и человеческая жестокость… У них – нечто другое. Равнодушие, может быть…

Хотя равнодушие может оказаться еще страшнее, подумалось Алисе.

Доминик помолчал и продолжил.

– Наша работа – организовать уход, а не уводить. Наш глава получает… сверху информацию о том, кто и когда должен… уйти. И каким способом. Для кого-то – внезапная смерть. Для кого-то – сердечный приступ. Для кого-то – медленная болезнь с известным исходом. Мы организуем это. Направляем реальность в нужное русло.

– То есть, вы – убиваете? Ты киллер? – спросила Алиса. Вот теперь мурашки потустороннего ужаса побежали по спине. Липкие, холодные. Стало не по себе от того, что она сидит напротив «киллера».

– Это ваше слово значит, что человек приходит и убивает другого, – словно припоминая, сказал Доминик. – Нет. Мы действуем по-другому. Мы наблюдаем за реальностью этого человека. Его жизнью, жизнью тех, кто его окружает, обстановкой. И направляем ход событий в нужное русло.

– Но разве все происходит не случайно, само по себе?! – удивилась Алиса. – Ну… случайно, но по Божьей воле…

– По Божей воле – да. Все по воле Всевышнего, – ответил Доминик. – Но все случайности организованы. Мы организуем ту часть, что должна привести к переходу, который вы называете «смерть».

Алиса сидела ошарашенная. Получается, он – «кармический убийца», как еще это назовешь… Тот, кто организует смерть людей. Наверняка, и детей тоже. И, похоже, не считает это чем-то… плохим.

– Доминик, но люди хотят жить! Все, понимаешь! Мы так устроены! – сказала она. – Ты понимаешь, что вы – убийцы!

Его лицо опять дернулось.

– Нет, – резко сказал он. – Это моя работа. Мы существуем для этого.

Помолчал, а Алиса выдохнула….

Да, как она и думала – равнодушие. Его не трогает чужая смерть. И страдания человека перед смертью, если она непростая. Не трогают переживания близких «ушедшего». Для него это только работа.

А чего еще ожидать от смерти!

Просто… она-то не может с этим так просто смириться.

– Но это ужасно! – сказала Алиса. – Ты… ты, наверно, «убиваешь» и детей, и …

– Кого – неважно, – ответил он. – Но… дети простая работа.

– А я? – Алиса в очередной раз посмотрела ему в лицо. – Я – тоже «работа»?

Он помолчал, пожевав губами. В глазах появилось что-то странное. Как-будто неуверенность, и одновременно – мрачный решительный огонь.

– Ты – тоже была моей работой, – ответил он, наконец. – Была в моем списке. Сегодня утром ты должна была умереть. Я все организовал. Ты должна была поехать на своей машине в институт. Столкнулись бы три машины. Ты и еще один водитель погибли бы. Ты – от черепно-мозговой травмы. Он – от перелома грудины и позвоночника. Третий стал бы инвалидом после реанимации. С ними так и произошло. А ты…

– А меня ты забрал себе, – закончила за него Алиса. – Почему?

Картина складывалась… Проявлялась.

Только вот Алиса не могла понять, что теперь ощущает. Получается, Доминик, будучи смертью, вырвал ее из рук смерти? Сохранил ей жизнь. Пожалел? Но, если он без жалости «убивает» даже детей, то вряд ли пожалел бы просто молодую девушку.

И… она не ощущала к нему особой благодарности. Только еще не полностью осознанное облегчение, будто пуля пролетела в миллиметре от нее, но не задела. Она жива. Не умерла, хоть и должна была умереть.

В двадцать лет. Согласно «списку», который получило вот это существо напротив.

– Почему? – повторила она, пристально глядя на него.

Он молчал. Лицо стало совсем непроницаемым. Как маска. Молчал так, как молчит, когда думает, что ответит, подумала Алиса. За это утро и вечер она успела узнать такую его привычку.

– Не знаю. Я не хотел, чтобы ты умерла, – наконец ответил он. Как-то так осторожно ответил, явно тщательно подбирая слова.

– Ты меня пожалел? Я тебе понравилась? – с вызовом глядя на него, спросила Алиса.

– Не пожалел. Другое. Понравилась – наверно, – серьезно ответил он.

– Но ведь раз душа куда-то уходит, ты мог бы просто общаться с моей душой! – сказала Алиса. – Раз вы тоже можете быть … нематериальными.

– Ты бы ушла далеко. Неизвестно, кем бы потом родилась. Это не в нашей компетенции. Ты бы потеряла эту личность, – продолжил он. – Я не хотел, чтобы ты потеряла эту личность и тело.

«Вот как!» – подумала Алиса.

Похоже, она стала… невольной жертвой симпатии смерти. Странной, вероятно непроизвольной. Что в ней уникального? Почему так? Ничего. Кроме того, что так случилось.

Может быть, стоит поблагодарить, пронеслось у нее. По сути, Доминик, который «организовал» ее смерть, сам ее и спас. Но слова благодарность не шли…

Вместо этого она ощущала недоумение и что-то вроде возмущения.

Он ведь не просто спас ее. Не остановил аварию в последний момент. Не повернул ход событий в «сторону» ее выживания. Он просто забрал ее к себе. То есть хотел ее для себя. Так получается?

– Я тебе понравилась и ты забрал меня себе, чтобы я была твой … сексуальной игрушкой?! – прямо спросила она.

Может, не стоило? Вдруг это ему и в голову не приходило, не человек же, подумалось ей. Но сделанного не воротишь.

– Нет! – его глаза гневно сверкнули. Словно пламя вырвалось из бездны. Но тут же погасло. – Я хочу, чтобы ты жила. Здесь и в этом теле, – закончил он.

Замолчал. Опять повисла гнетущая тишина. И Доминик явно не собирался никак ее прерывать.

Алиса же просто уже не знала, как реагировать. Радоваться, что не хочет сделать ее сексуальной игрушкой? Да, это хорошо. Радоваться, что жива? Да, тоже неплохо. Но…как вообще он представляет себе ее жизнь теперь?

– Почему ты просто не повернул события по-другому? – спросила она. – Ну, так, чтобы я выжила, чтобы аварии не было, или чтобы я не пострадала в ней.

– Было поздно, – ответил он. – Я все хорошо устроил. События могли прийти только к этому. В любом случае. Я мог только забрать тебя. К тому же, тот, второй водитель должен был тоже умереть. Твое исчезновение нарушило схему аварии. Мне пришлось поработать, чтобы вернуть время и характер его смерти. Этим сегодня занимался.

– То есть его ты не пожалел? – ехидно спросила Алиса. – Он-то тебе не понравился!

– Да, – просто ответил Доминик.

Алиса замолчала. Ну что ж… Другого она в сущности и не ожидала. Это ей посчастливилось чем-то привлечь Доминика.

И вдруг, словно вспышка молнии в голове. Ее озарило.

– Но, если я уже как бы «умерла», этот момент уже пройден… Может быть, ты можешь вернуть меня обратно? – спросила она.

Доминик отреагировал на удивление … никак. Спокойно и бесстрастно.

– Я знал, что ты это спросишь, – просто ответил он, без улыбки или усмешки. —

Вернутся нельзя, Алиса. Мы работаем … очень хорошо. Это работа в «одну сторону». Я уже повернул события так, что твоя гибель неизбежна. Если я верну тебя – та авария уже в прошлом, но ты все равно умрешь в течение недели или чуть больше. События сложатся в таком направлении, что ты неизбежно погибнешь.

Алиса опустила глаза. Стало очень-очень горько. Она повертела в руке стакан с недопитым соком. Доминик протянул руку через стол и ловко налил ей еще из графина.

– Пей, – сказал он.

– Мы сильнее, когда попьем? – горько усмехнулась Алиса и сделала глоток.

– Нет. Спокойнее, – с полуулыбкой ответил Доминик.

С минуту они молчали. И Алисе казалось, что ему говорить все это было так же нелегко, как ей – слушать.

Получается, что она, хоть и жива, а как бы… вычеркнута из обычной земной жизни. Ее нет. Представилось, что она стоит где-то наверху, смотрит вниз и видит своих родителей, плачущих и мечущихся в ее поисках.

– Но! – ее снова осенило. Разум хватался за соломинку, не желал успокоиться и принять неизбежное. – Раз вы можете управлять реальностью, раз можете направлять события, разве ты не можешь направить события в сторону… моего выживания?! Доминик, пожалуйста…

Очередная странная судорога пробежала по его лицу.

– Я не могу! – почти рявкнул он. И тут же стал спокойным, словно выдохнул. Говорил жестко, сдержанно. – Мы не можем направлять события в сторону выживания. Только в сторону смерти. Работаем в одну сторону.

– А кто может? Может быть, кто-нибудь другой и его можно … попросить?! – не унималась Алиса. Ей казалось, что если и здесь будет «нет», то она просто расплачется, заорет, уперевшись головой в стену. Помнится, она обещала ему постараться не кричать и не плакать. Но тогда она знала, в каком тупике окажется!

Как водится, Доминик помолчал прежде, чем ответить.

– Я не могу. Наш глава тоже не может, – словно пересчитывая в голове возможных кандидатов, произнес он, наконец. – Наверняка – может она. Но просить ее бесполезно. Это либо входит в ее планы, либо нет.

А Алиса испытала странное облегчение…

Вроде бы и повода для него не было, но раз есть какая-то «она», которая может повернуть события в нужное русло, значит не все потеряно! В сказках героини проходят бесконечные мили, стирают железные сапоги, но находят помощь. Раз есть какая-то «она», значит, возможно… нет, наверняка, однажды она поможет ей, Алисе! Однажды они встретятся.

– Кто «она»? – цепко спросила Алиса.

Глава 9

– Вы называете ее «судьбой», – ответил Доминик. – Именно от нее мы получаем «списки». Она всегда действует по воле Всевышнего.

– Что? Судьба? – изумилась Алиса.

Еще одна сказка… Но если есть «аватары» смерти, то почему бы не быть некой силе, воплощающей в себе такое понятие, как судьба?

– Да. Судьба, – Доминик посмотрел на нее словно искоса. – Но я не могу попросить ее ни о чем. Наше общение односторонне. Она появляется у главы, когда сама сочтет нужным. А я, и другие подобные мне, ее никогда не видели.

– Но, может быть тогда попросить твоего начальника, чтобы он попросил ее? – продолжая цепляться за соломинку спросила Алиса.

– Нет! – глаза Доминика опять мрачно гневно сверкнули. А Алиса вдруг сжалась. Как то всего это было для нее слишком… Слишком много всего ошарашивающего. И Доминик этот… то спокойно-равнодушный, а то так блеснет глазами, что хочется спрятаться под стол.

Только вот она не мышка, чтобы под стол прятаться. Она – самостоятельная современная девушка, и найдет выход из ситуации… Непонятно как – но найдет! Раз одна лазейка уже есть – сила, что может вернуть ее обратно – существует.

– Получается, забрав меня, ты нарушил волю Всевышнего? – спросила она у Доминика. – Ты нарушил ход вещей, и хочешь скрыть это от начальства!? Так?

По лицу Доминика пробежала судорога.

– Никто не может нарушить волю Всевышнего! – отрезал он. – Даже она. Я… – он на несколько мгновений замолчал, пожевав губами. – Когда я забрал тебя, я не нарушил законов. Нет правила, запрещающего забрать клиента себе. Просто до этого никто так не поступал.

«Хм… правила нет… То есть чисто теоретически, какой-нибудь другой «смерть» уже давно мог собраться себе «гарем»..» – подумалось Алисе. Это Доминик так не поступал прежде. А про похождения других «смертей» мы ничего не знаем.

– То есть, ты пока что скрываешь от начальства, мое присутствие здесь? – продолжила допытываться она.

– Не скрываю, – неожиданно спокойно после его вспышки ответил Доминик. – Но докладывать о содеянном не пойду. Чем дольше никто не знает – тем тебе же спокойнее… Никаких законов я не нарушил.

– Но… раз я должна была умереть…

– Хочешь умереть?! – Доминик вдруг поднялся со стула, сделал шаг, и навис над ней буравя взглядом. – Думаешь, это было бы лучше?!

– Нет, я… – она вроде бы и не боялась его уже, но сейчас… неожиданно стало опять страшно. Холодок пробежал по спине.

– Вы люди, не цените того, что у вас есть – вашей дурацкой бесценной жизни! Не цените, готовы бросить ее из-за … вашей гордости и глупых амбиций. Я не отправлю тебя обратно, чтобы ты умерла. И не буду привлекать внимание к тебе, чтобы сохранить твой покой. Если тебе не важна твоя жизнь – она важна мне.

…«Ишь ты, как разговорился…» – пронеслось у Алисы.

Она смотрела на него снизу вверх, когда ужас сковал ее целиком – стальная рука, горячая, неудержимо сильная коснулась ее горла.

«О Господи! Не нужно было злить его, давить на него! О чем я вообще думала! Он ведь даже не человек!» – подумала Алиса. Паника забилась в горле, том самом горле, которого коснулись горячие твердые пальцы.

Но он не сжал ее шею, не вздернул на ноги. Пристально глядя на нее, лишь коснулся горла, провел, словно обводя контур, до бьющейся жилки, скользнул на подбородок.

Алиса забыла, как дышать. От его прикосновения было …до невозможности страшно, до холода по спине и потери речи. Словно ее трогал дикий зверь, от которого неизвестно чего ожидать. А с другой – теплые щекочущие мурашки разбегались по телу. Острые, проникающие по кожу. Странно ощущение. Ее трогает сама, то есть «сам» «смерть»… Это холодно. Липкий холодный ужас. И это … интересно.

– Доминик, прости… – прошептала она, надеясь, что «зверя» можно уговорить, укротить. – Я ценю, что ты спас мою жизнь…

– Правда?! – двумя пальцами он развернул ее лицо так, чтобы заглянуть ей в глаза. – Уверена?! – его взгляд буквально пытал, казалось, проникал до самого затылка. – Я не заметил.

– Правда, спасибо, тебе… – Алиса не нашла ничего лучше, чем поблагодарить, не вдумываясь в то, сколько на самом деле благодарности испытывает. В конечном счете, в первую очередь ей нужно выжить, тут у него. Ничего, если она скажет спасибо за то, за что принято благодарить. За спасение своей жизни.

– Встань, – он неожиданно убрал руку от ее лица, обошел, встал сзади и положил обе ладони ей на плечи. Тяжелые ладони, и не скажешь, что совсем недавно они таяли и становились на ощупь похожи на вату. «Как мне встать-то, господин смерть, если ты придавливаешь меня к стулу!» – пронеслось у Алисы.

И все же, конечно, он встала. С громко бьющимся от тревоги сердцем, с засевшей под кожей тревогой.

Не отпуская ее плечи, он развернул ее к стене, на которой висело большое зеркало. Заставил сделать несколько шагов к нему. Алиса увидела свое отражение – испуганное, с отчаянно горящими глазами лицо, стройную фигурку. И сзади – высокого, мощного Доминика. На его фоне она казалась самой себе тоненьким деревцем подле огромной скалы.

– Не трясись. Не сделаю тебе плохо, – сказал он вдруг. Одна рука снова скользнула ей на шею, обвела контур ключиц, подбородка….Чуть-чуть потянула назад, заставляя немного запрокинуть голову. – Хочу, чтобы ты поняла. Видишь это? – твердые пальцы как-то … жадно коснулись ее щеки, погладили, опять пробежалась по шее, разгоняя по телу тревожные искры.

– Нежность, красота, изящество, – продолжил он глубоким твердым голосом. Другой рукой приподнял ее кисть. Алиса уже не знала что ощущать, когда ее рука снова оказалась в большой ладони Доминика. Тряслась, как заяц. И в тоже время – послушно следовала взглядом за его движениями.

… И была вынуждена признать его правоту. Ее тело ей нравилось. Тем более, что Алиса хорошо за ним ухаживала.

– Посмотри: тонкая, грациозная, красивый изгиб, – видимо он имел в виду ее руку. – В аварии все это бы поломалось, смялось. Превратилось в кости и кровь. Если бы не было аварии – прошли бы годы, и все это исчезло б. Иногда мне кажется, что я вижу, как время уносит вот это все… Ваши тела устают от времени. Твое теперь не устанет. Останется таким, столько сколько ты здесь. Если тебе все равно, то мне нет. Я не позволю тебе это все потерять.

«Что-о…?», – зафиксировал изумленный, давно измученный разум Алисы. – «Твое теперь не устанет… Не хочет ли он сказать!».

– Ты хочешь сказать, что… я не состарюсь здесь? – Алиса сделала инстинктивный шаг вперед – он не препятствовал – и обернулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Слишком невероятно…

– Не состаришься и не умрешь, – спокойно ответил он. – Я хочу так. И так будет.

Алисе показалось, что она задохнулась. Словно потеряла способность дышать. Насколько ошарашивающим было сказанное им. «Я так хочу. И так будет», – эхом пронеслось в ушах.

Кто не хочет жить вечно? Ну, может быть не вечно, но очень долго. При этом еще и не стареть, как, допустим, эльфы в книгах фэнтези. Многие хотят. Но есть и те, кто понимает подводные камни, что таятся в этой заманчивой перспективе. А главное, встает вопрос как именно жить. Где, с кем, в каких условиях…

То, на что обрек ее Доминик – теперь понятно, что по своей прихоти, она просто понравилась ему внешне, и он захотел любоваться ее красотой, пока не надоест, как вот он любуется своим садом… – это бесконечная скука и одиночество. Одиночество в золотой клетке, из которой она не может выйти, просто потому что иначе умрет. Одиночество с пушистым медведем и этим потусторонним существом, которое вряд ли ограничится тем, чтобы «только любоваться».

Бесконечное существование, которое опротивеет ей, надоесть, станет казаться бессмысленной чередой однообразных дней. Алиса считала себя сообразительной, да и чувства однозначно подсказывали, что будет именно так.

Возмущение комом застряло в горле. Она набрала воздуха в грудь, чтобы … то ли разрыдаться, то ли сказать ему, что это… чудовищно. Чудовищнее внезапной смерти и нормального человеческого старения. И … остановила себя.

Так или иначе, она у него в руках. В его «умном» мистическом доме, совершенно беззащитная. И уже видит, к чему приводит, когда она открыто возмущается… Он, судя по всему, просто не понимает, на что ее обрек.

Нельзя орать на него, нельзя проявлять агрессию. Все что можно – говорить, как с диким умным хищником, которого нужно укротить, уговорить. Пробовать объяснить и договориться.

Доминик долго молчал, вглядываясь в ее лицо. А Алиса усилием воли заставляла дыхание выровняться.

– Послушай, – аккуратно произнесла она, – многие мечтают не стареть и жить вечно. Просто, понимаешь… Мы, люди, отличаемся от вас. Нам нужны другие люди, мы должны общаться с ними. Нам нужно куда-то ходить, что-то делать, где-то работать. Я … просто могу сойти с ума тут, одна. Даже без телевизора, без интернета, в конце концов… Я не уверена, что так… лучше.

– Ты не будешь одна, – отрезал Доминик. – Я буду с тобой.

– Только с тобой?! И с Гансом, видимо?! – не выдержала Алиса. Стратегия поведения как-то вылетела из головы при виде его бескомпромиссного спокойствия. Оно просто бесило сейчас. Бесило куда сильнее, чем пугало. Он ведь действительно не понимает, на что обрек ее! И не понятно, как достучаться…

– Да, я не буду забираться других людей, – невозмутимо произнес он. – У тебя будет все, что захочешь. Кроме интернета. Он тут невозможен. Со временем ты привяжешься ко мне, тебе станет лучше.

Глава 10

Странно, но она опять потеряла страх. Вернее, гнев от его слов про "привяжишься" пересилил все остальные чувства.

– Привяжусь к тебе? На это ты рассчитываешь? – ехидно спросила она. – Знаешь, есть такое понятие «стокгольмский синдром», когда жертва начинает чувствовать нездоровую симпатию к своему похитителю. На это ты рассчитываешь, да? Решил завести себе живую игрушку, которая будет ходить за тобой следом, с которой можно спать хоть каждый день…

И задохнулась. Опять она играет с огнем. А что под этим непоколебимым спокойствием кроется огонь, уже можно было не сомневаться.

… А чего мне, в сущности, бояться, подумала Алиса… Чего? Что он в гневе пристукнет ее. Вряд ли. Не для того забрал ее. Изнасилует… Да, может. Она явно его привлекает. Что же… это страшно, но… не смертельно.

Самое страшное – вот это одиночество вдвоем со смертью, на которое он ее обрек.

Самое страшное уже случилось.

Его лицо передернуло.

– Нет, – ответил он. – Но со временем у нас будет секс. Вы действительно так устроены. Рядом не будет других, и в конце концов… я тебе понравлюсь, – последнее словно он произнес как-то неуверенно, словно проверял на вкус, как оно звучит.

«Козел! Подонок самоуверенный! Смерть проклятый!» – подумала Алиса. Вот, значит, как!

У него все распланировано и записано. Как она будет тут мучиться от безделья и одиночества. Как потянется к нему. Как в итоге…

И ведь самое мерзкое, что, возможно, однажды, так и случится. Она просто не выдержит. Мозг начнет думать, что лучше уж этот смерть, чем полное одиночество, когда не с кем перекинуться словом. А тело запросит мужской ласки, она ведь молодая здоровая девушка… Разум начнет искать лазейки, чтобы оправдать общение с Домиником, придумает влюбленность в него, чтобы ему отдаться…

Даа. Господин смерть, вы недаром наблюдали за людьми. Своими «клиентам», вероятно. Неплохо их изучили.

Только вот не бывать этому.

– Нет, – твердо произнесла она, глядя ему в лицо. Не на ту напал. – Так не будет. Я вообще не хочу тебя видеть! Лучше уж быть одной…

Мгновение Доминик молчал, Алисе показалось, что у него внутри, в голове мелькают молнии – разные, яркие, и словно бы раздираются его на части.

– Хорошо! – вдруг бросил он. И на этот раз в его голосе звучала настоящая человеческая злость. – Значит, не будешь меня видеть. Пока сама не захочешь.

И замолчал. Они смотрели друг на друга, и на этот раз Алиса не собиралась прерывать молчание. Неожиданно, он сделал шаг к ней. Встал вплотную, посмотрел сверху вниз, словно придавливая взглядом.

– Сейчас скажи мне «спасибо», – четко раздельно произнес он.

– За что на этот раз?

– Я сказал тебе правду. Я не хотел. Правильно не хотел, – ответил он.

Взгляд смерти пригвождал, давил. Алиса, наконец, разглядела, что глаза у него полностью черные. Вся радужная оболочка черная, и зрачки тонут в ней.

– Хорошо, спасибо… – подумав, что все же… не стоит лезть в бутылку, ответила Алиса, и выдохнула. …Что-то она кажется, слишком «переиграла». Так немудрено и верно остаться одной навсегда… Нельзя так играть со смертью. – Доминик, послушай, я …

Продолжить не успела.

– Спи, – сказал он. Как-то странно махнул рукой, и Алиса ощутила, как ноги резко, в один момент потеряли силу, голова запрокинулась, а глаза закрылись.

«Он и так может…», – пронеслось в голове, прежде, чем сон одной сильной волной накатил на нее. Последнее, что она ощутила – опору под коленями и спиной. Доминик снова взял ее на руки.

* * *

Все прошло не так, как он хотел. Не так! Доминика просто разрывало внутри, когда он рассказал ей, кто он, и увидел в ее глазах… Не страх. Нет, другое чувство. Возмущение, кажется, оно называется так. Возмущение и осуждение. Неприятие.

Она не принимала его. С его функцией, с его ролью, с его смыслом жизни. Его самого. Ведь смысл существования для него и таких, как он, – делать свою работу. Нормальную честную работу, для которой они существуют.

И самое необычное, самое тяжелое, самое непривычное, просто выбивающее из нормального существования – то, что в ответ на ее эмоции он сам все время что-то чувствует. Не все понимает, но чувствует… Не знает слов для этих чувств, но ощущает.

Да и откуда ему понимать, если столько столетий не чувствовал почти ничего. Сейчас, на фоне этого фонтана – да-да, оказывается, эмоции, свойственные слабым созданиям, людям, похожи на фонтан, так же бьют вверх, их не остановить – он хорошо видел, что его «жизнь» была очень спокойной, размеренной, бесчувственной.

Основным, что он ощущал, было удовлетворение от работы. Немного удовольствия от «слабостей», от его привычных «симпатий» – сад, дом, Ганс, птицы, рыбы. За всем этим было приятно наблюдать. Оказывается это «приятно» – тоже чувство. Но чувство знакомое, им можно управлять. Ему не стоило никаких усилий прервать это удовольствие и отправиться по делам.

Ну и все. Других-то чувств, пожалуй, и не было… Ту разрядку, что подобные ему иногда позволяли с человеческими женщинами, приняв плотную форму, чувством, пожалуй, не назовешь. Она была просто физическим ощущением, удовольствием, от которого становилось как-то… легче. Словно выпустил из себя что-то.

На мгновение Доминик словно задохнулся. Ему представилось, как это было бы с ней. Не первый раз видел это внутренним вздором, но сейчас, когда держал спящую девушку на руках, его просто прошибло током. Он ведь так и оставался в самой плотной форме, и все физиологические реакции работали, как у людей.

Ощущение скрутило. Но скрутило странно. Все тело, не только там, где у мужских сущностей живет мужская часть. Да и всю душу…

Просто вывернуло наизнанку.

Доминик поспешил на второй этаж, чтобы уложить ее на кровать. Взять ее спящую он не собирался. А еще… ему было очень неприятно, что она думает о нем … так, как думает. Словно в сердце воткнули лом, поворошили и посыпали солью. Саднящая, разъедающая боль.

Вообще этот разговор был пыткой. Настоящей пыткой. Во время которой он чувствовал слишком много боли и гнева. И просто желания… чтобы было по-другому.

Он ведь ждал от нее благодарности. Они все хотят жить. Слишком сильно, не понимают, что смерть – только переход. Боятся ее, боятся того, что дальше, сомневаются есть ли это «дальше». А он наперекор всем традициям увел ее. Она может больше не бояться.

И вместо благодарности… Ах нет, она все же его поблагодарила! Бросила кость голодному льву. Почему-то Доминику пришло такое сравнение. Да и весь вечер он напоминал себе этого голодного хищника, который вынужден ходить кругами вокруг вожделенной жертвы, вместо того, чтобы броситься на нее. Причем, кто его заставляет делать круги?

Доминик усмехнулся. Он сам. Сам заставляет себя делать новые круги вместо одного освобождающего рывка.

Но в итоге… Он знал, что его расчет должен сработать. У них много времени, Алиса даже не представляет себе сколько. Он может подождать. Ему нужно приручить ее.

Когда опустил ее на кровать, вырвался невольный вздох. Не хотелось терять ощущение хрупкого, гибкого тела в руках, близости изогнутой тонкой шеи, пухлых нежных губ.

Не хотелось. Но нужно.

Доминик еще пару мгновений держал ее в руках полулежащую, потом сделал то, чего не делал никогда. Коснулся губами ее приоткрытых губ. Влажных, теплых… Его снова прошибло током. Ощущение завораживало. Хотелось смять их, втянуть, проникнуть языком во всю эту нежную влажность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.