Александр Паваль
Панорама

Холодный весенний дождь начался под вечер. Не гроза, не ливень – плотный, размеренный дождь. При дальнем свете фар перед машиной вставала белесая стена, сокращая видимость шоссе до опасного предела. Антон сбавил скорость и переключил на ближний. Куда торопиться в воскресенье вечером, если тебя не ждут ни кошка, ни собака, ни…, любимая девушка? Она ушла…. Не хлопнула дверью, не написала сообщение – «Прощай»! Она ушла из жизни. Её просто не стало на Земле. Воспоминания о Маргарите подавляли в его голове любые другие мысли, затуманивали мозг, отключая сиюминутные зрительные, звуковые и рецепторные восприятия и уносили сознание в хаотично чередующиеся фрагменты воспоминаний. Нет! Так нельзя. Он сглотнул подступивший к горлу комок, стиснул руль и постарался сосредоточиться на дороге. До города ещё больше часа езды.

Встречных, идущих в область машин, в этот поздний дождливый вечер практически не было. Конечно, сегодня не трёх собачья ночь, но и не подарок ласкового мая. В зеркале заднего вида показались ярко-жёлтые огни. Они быстро приближались. Какой-то сумасшедший гнал сквозь непогоду на дальнем свете. Мимо, через сплошную полосу, пронеслась отечественная легковушка с затемненными стёклами. Сабвуфер в багажнике гремел, как молот подземного царства Аида. «Молодежь!», – усмехнулся про себя Антон. Хотя, по большому счету, он тоже не был стариком: 32 года. Практически возраст Христа. А что успел за треть века? Родился, учился, гулял, отдыхал, работал. Да и сейчас работает, – на «Заслоне», в конструкторском отделе. Молодой специалист – Антон Ларин! Каждый день сидит перед компьютерами и конструирует что-то для чего-то. И всё! Деньги, конечно платят неплохие, но иногда дело не в монетах. Нет креативности в его профессии. Ну, да! Инженер-конструктор! С высшим! Но только обыватели думают, что инженеры, создающие космические корабли – креативщики. Ничего подобного. Точный расчет, знания и опыт – вот основа работы конструктора. Здесь творчество сведено до минимума. Это вам не архитектура Оскара Нимейера или Антонио Гауди с их выкрутасами и полетами фантазии.

Впереди, поперёк дороги, что-то промелькнуло в пелене дождя. Какая-то белесая полоса на мгновение пересекла путь автомобиля и ушла за пределы видимости. От неожиданности Антон резко затормозил, буквально немного повернул руль, но машину занесло задом на середину шоссе. Хорошо встречных не было. Что он сейчас мимолетно видел в свете фар?! Что это было? Или показалось? Осторожно, задним ходом. Ещё, ещё. Стоп! Что это там на обочине? Человек? Антон вышел из машины, накинул куртку на голову и подошёл к краю дороги. На мокрой обочине, вся в грязи, лежала девушка. Её спутанные волосы закрывали лицо. Из раны на голове небольшими каплями вытекала кровь и, смешиваясь со струями дождя, исчезала в накатанном бруствере. Антон растерялся. Дождь лил, а он стоял над незнакомкой и тупо смотрел на тело. Что здесь произошло? Скорее всего, её сбила машина. Может даже та, что пронеслась на высокой скорости мимо него. Надо вызывать полицию. И скорую. Может, девушка ещё жива. Антон попытался нащупать пульс на запястье пострадавшей, но сделать этого не смог. Но рука тёплая, и, кажется, пострадавшая ещё дышит. Ларин с трудом достал телефон из кармана куртки и прикрыл от дождя. Служба спасения 112. И тут он представил, как проведет весь остаток нынешней ночи в случае вызова спецслужб. И доживет ли незнакомка до приезда неотложки: неизвестно куда, неизвестно когда!? Ларин посмотрел в одну-другую стороны шоссе. Словно вымерли все! Куда вызвать скорую? Как описать это место на шоссе? До ближайшего города, а это был Тосно, около восьмидесяти километров. А по такой погоде…. Ждать? Смотреть, как умирает молодая девчонка, лёжа на мокрой обочине? Антон вздохнул, откинул с головы куртку, опёрся одним коленом о землю и поднял девушку. Одежда незнакомки была промокшая насквозь. С трудом удерживая равновесие, он подошел к машине. Чёрт! Надо было заранее открыть заднюю дверь!

Тосно. Понедельник. Десять минут второго на навигаторе. Шоссе Борыбина, 29. Пятиэтажное здание больницы из белого силикатного кирпича. На первом этаже приемного покоя светилось несколько окон. Ларин успел. Санитары положили пострадавшую на каталку и отверзи сразу в перевязочную.

Антон сидел в полутёмном коридоре приёмного отделения уже полчаса. Недалеко от него расположилась пожилая женщина в дождевике. На соседнем с ней стуле – подросток с неумело перебинтованной рукой.

Наконец, из перевязочной комнаты вышел дежурный хирург. Мужчина лет около пятидесяти, невысокого роста, слегка лысоватый Недовольно бормоча что-то под нос, эскулап вручил Ларину мокрую куртку и указал Ларину на дверь своего кабинета. Усевшись за стол, он отыскал авторучку в кармане халата и придвинул регистрационный журнал..

– Что произошло? – хмуро спросил врач.

– Не знаю. Нашел девушку на обочине дороги. Наверное, сбила машина, – пояснил Антон.

– Фамилия пострадавшей?

– Не знаю.

– Имя?

– Не знаю! Я её нашел на дороге.

– Понятно. Ваши документы, – попросил врач. Он записал данные с паспорта и телефон.

– Ну? И как я должен её оформить? – Хирург откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Ларина.

Перед ним стоял светловолосый парень, чуть выше среднего роста, одетый в короткую кожаную куртку и джинсы. Правильный овал лица, нос с горбинкой, классически прижатые к черепу уши, серые глаза. Взгляд растерянного человека.

«Вряд ли он совершил ДТП, – прикинул эскулап. – Растерян, напуган, но глаз не отводит. Просидел в коридоре почти час. Другой бы сбежал».

– Карманы её куртки осматривали? – наконец прервал молчание врач.

– Зачем? – насторожился Антон.

– За документами!

Ларин стал выворачивать карманы мокрой одежды. Но кроме двух ключей на колечке ничего не обнаружил.

– И телефона нет? – поинтересовался дежурный врач. – Ну? И что будем делать? Вызывать полицию?

– Зачем? – у Антона появилось нехорошее предчувствие.

– Так может, вы и сбили её на своей машине?!

У Ларина расширились уставшие глаза. Он как-то не задумывался над такой перспективой. Цель была ясна с момента принятия решения, там – на шоссе. Довезти истекающую кровью незнакомку до ближайшей больницы, как можно скорее. Неизвестно, какие травмы получила девушка. И вот теперь, вместо того, чтобы сказать «спасибо», какой-то хирург обвиняет его в преступлении!

– Вы что такое говорите! Я её вам привез!

– И такое бывает, – усмехнулся врач. – Значит, не хотите полицию?

– Н-нет…

– Хорошо. Завтра, уточним её данные, когда придёт в сознание. А пока запишем на вашу фамилию. Ларина…. Как её имя?

– Не знаю!

Доктор устало посмотрел на Антона. Ларин понял его взгляд. Думать эскулап не хотел. Думать придется ему.

– Мар…, – он хотел произнести дорогое ему имя, но запнулся. – Мар-рия.

– Так. – Хирург заполнил графу. – Мария Ларина (уточнить). Кем вы ей приходитесь?

– Никем! – психанул Антон. – Я вам десять раз говорил! Я её не знаю!

– Значит, полицию вызываем?

– Нет! – Ларин понуро посмотрел на врача, достал из кармана тысячную купюру. – Придумайте что-нибудь, доктор.

Обладатель скальпеля с разочарованием посмотрел на Антона, потом на банкноту и сунул её в карман халата.

– Значит, братом приходитесь травмированной? – задал риторический вопрос лысоватый доктор. – Так и запишем.

– А как её состояние? – поинтересовался Ларин, перед тем, как выйти из кабинета.

– Удовлетворительное, – проговорил хирург. – Жить будет.

– Ларин! Почему на работу опаздываем? – начальник конструкторского отдела пристально посмотрел на своего сотрудника.

– Непредвиденные обстоятельства, Федор Фомич.

– Предупреждать надо.

– Так я предупреждал. – Антон глянул на Виталика, белобрысого сослуживца, ставшего за последние три года полноценным другом. Тот скривил испуганную физиономию и развел руками. Мол, так получилось, забыл сообщить. Виталий Суслов был на пару лет моложе. Худощавый, общительный, словно менеджер по телефонным продажам. Имел собственное мнение по любому вопросу, даже, если в этом нисколько не разбирался. Но, обладая чувством юмора, всегда мог вырулить из тупиковой ситуации.

– Будешь опаздывать, введу почасовой график оплаты, – пообещал шеф.

Ларин расположился за своим столом, включил компьютеры.

«Извини. Забыл передать шефу твою просьбу. А что там у тебя за непредвиденные обстоятельства?» – тут же пришло СМС от Виталия.

«Потом. После работы», – откликнулся Антон и, введя пароли, открыл рабочие файлы.

– Так она живая хоть? – вопросил потрясенный Виталик.

Они сидели в баре, на столике бокалы с пивом, сухарики.

– Была живая. Этот хирург осмотрел её. Переломов вроде нет. Открытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга.

– Да, скорее всего, жива, – кивнул друг. – Если бы умерла, тебя бы уже нашли.

– В смысле? – Антом задержал у рта бокал.

– В прямом.

– Здорово, любители хмельного напитка! Присяду или секретничаете? – К их столику подошел Никита, парень из технологического отдела. Антон с ним здоровался мимоходом, Виталий же был знаком более близко: ходили на тренировки по мини футболу. Никита напоминал этакого молодого бычка: плотное телосложение, короткая накаченная шея, высокий лоб, короткостриженые волосы, нос чуть расширенный у ноздрей, карие глаза.

– Да какие секреты?! Все секреты на работе остались, – откликнулся Виталик. – Присаживайся. Вот Антон в ситуацию попал!

– Может помочь надо? – сразу откликнулся Никита. – Говорите, не стесняйтесь.

Утро. Вторник. Звонок раздался, когда Ларин уже входил на предприятие.

– Антон Ларин? – поинтересовался немолодой мужской голос. – Я – главный врач больницы, в которой находится ваша родственница Мария.

– Она не моя родственница! – начал было объяснять Антон.

– Приезжайте и забирайте! – не слушая Ларина, безапелляционно заявил хозяин больницы.

– Она что – умерла? – холодок пробежал по спине Антона.

– Жива. Состояние удовлетворительное. Приезжайте и забирайте. Мы не собираемся содержать больных без паспорта и страховки. Нам государство за это не платит!

Главврач оказался сухопарым мужчиной за пятьдесят. Густые косматые брови придавали его лицу суровый вид. Он отрешенно слушал Ларина и всем видом давал понять, что ему безразлично, как Антон будет выпутываться из создавшегося положения.

– Слушайте, молодой человек. Мне ваши проблемы неинтересны. У меня своих хватает. Ваша сестра….

– Она не моя сестра….

– Ваша сестра…, – с упором продолжил эскулап, – Мария, не имеет ни документов, ни страховки. Мы оказали ей первую помощь. Промыли рану, наложили швы, сделали КТ. Ничего опасного для жизни нет. Теперь забирайте и лечите её в поликлинике по месту жительства. Перевязка каждые два дня. И еще…. У неё амнезия. Обратитесь в Питере к хорошему врачу. Вот вам выписка. Там указаны препараты, которые ваша сестра должна принимать. До свидания!

Ларин вышел в коридор. На стуле, около стены, опустив голову, сидела Мария или как её там? Обычная деревенская девушка. Овальное лицо, чуть курносая, крашеные хной плохо подстриженные волосы до плеч, карие глаза отрешенно смотрели в глубину беспамятства.

– Как тебя зовут? Где ты живешь? Ты можешь говорить?

Но на эти вопросы он не получил ответа. Незнакомка молчала и словно прислушивалась к голосу Ларина.

В автомобиле девушка тоже не промолвила ни слова. На автозаправке у Антона появилось непреодолимое желание отвести Марию в торговый зал, усадить за кофейный столик и «сделать ноги». Но, увидев её со стороны, с трудом идущую, опираясь на его руку, с растерянным выражением лица, он устыдился своего внезапного порыва. Это всё равно, что бросить на улице несмышленую малютку. Так поступить Ларин не мог. Ладно, поживет пока в его однушке, память вернется, а там посмотрим.

Квартира досталась Антону в наследство от бабушки-блокадницы. Располагалась практически в центре Питера, на Моховой. Хоть старый фонд и имел определённые недостатки, но о лучшем, в положении молодого специалиста, трудно было мечтать. Всё ж таки, не комната в коммуналке. Родители жили в Трегубово, куда Антон ездил через воскресенье. И незнакомку на дождливом шоссе Ларин обнаружил как раз, когда возвращался в Питер.

Они трудом поднялись по старым, поеденным временем ступеням лестничной клетки на четвёртый этаж. Когда вошли в жилище, девушка буквально рухнула на пол. Боже, подумал Ларин, она же не ела со вчерашнего дня! В его холодильнике не было ничего кроме кефира и яиц. Надо идти в магазин.

На следующий день Ларин договорился с медсестрой «Заслона» сделать перевязку незнакомке. Таисия Андреевна, обрабатывая рану на голове «Марии», сокрушалась.

– Бедная девочка! Как же так!? Я горжусь вами, Антон! Другой бы проехал мимо! Так она вообще не говорит? Бедная девочка! Надо в полицию заявление написать, родню отыскать. Может сами уже ищут. А что это она в твоей рубашке ходит? Бедная девочка! Я завтра подберу одежду: маечки, блузки, джинсы. У моей дочери точно такой размер. И обувь. А то понакупила, класть уже некуда. Раз-два одела – и в шкаф на дно.

К обеду следующего дня половина сотрудников предприятия знала о происшествии на шоссе и самоотверженной заботе Ларина о глухонемой «бедной девочке». Это Андрей понял по тому, что Ирка Кулешова, ранее бросавшая в его сторону томные взгляды, прошла мимо и ни «здрасьте!» тебе, ни «как дела?». В столовой Виталик, не успев ещё присесть за стол, радостно возопил:

– Молодец, Антоха! Поздравляю! Хорошенькая хоть? Познакомишь?

– Обычная девушка, – уклонился Ларин.

– Она теперь у тебя живет? – поинтересовался подсевший к друзьям Никита

– У него, у него! – ответил взбалмошный Виталий. – Прикинь, как парню повезло! Молодая, глухонемая красотка! О чем еще мечтать нормальному мужику?!

– Она не глухонемая. У неё амнезия, – просветил сослуживцев Ларин.

– Так это вообще класс! Ничего не вспомнит! Главное, чтобы основной инстинкт не забыла, – улыбался Виталий и уминал котлету с таким азартом и радостью, будто это он торопился на свидание с незнакомкой.

Она сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. На столике недопитый стакан воды. Работал телевизор. Антон убрал звук и негромко произнес:

– Привет! Я дома!

Незнакомка открыла глаза и посмотрела на телевизор. Видимо «ящик» был для неё важнее живого человека.

– Привет! – повторил Ларин и помахал ладонью. – Как самочувствие?

Девушка перевела взгляд на Антона и указала пальцем на телеприемник.

– Включить звук?

Она кивнула.

– О! Да ты меня стала слышать! Как голова? Не болит?

Она сдвинула брови, будто вспоминая.

– Голова. – Ларин указал на повязку. – Не болит?

– Н-н, – протянула девушка.

– Ты делаешь успехи! – с оптимизмом сказал хозяин квартиры. – Смотри, что я принес! – И он высыпал из большого целлофанового кулька кучу одежды. Всё, что насобирала сердобольная Таисия Андреевна.

Незнакомка опустилась на колени, взяла голубую майку с надписью «Wrangler», помяла ткань пальцами и приложила к щеке. И так каждую вещь. За время этой своеобразной примерки Антон успел настрогать овощной салат и разогреть пиццу.

Они ужинали за кухонным столом. Ларин смотрел, как механически, не торопясь, тщательно прожёвывала каждый кусочек Мария. Прошло трое суток, но она не сказала ни слова. Надо искать специалиста, а то и не вспомнит ничего.

Но всё-таки она вспомнила. На следующий день. Но сначала был телефонный звонок.

– Антон Ларин? Вас беспокоит следователь Бирюков, РОВД Тосно. Вы забрали из районной больницы женщину неустановленной личности, которую записали на свою фамилию?

– Да.

– Где находится эта женщина?

– Она находится у меня в квартире.

– Вы можете прислать мне её фото?

– Я не делал фото.

– А можете сделать?

– В данный момент я на работе. Домой вернусь только вечером.

– Хорошо. Я свяжусь с вами вечером.

Однако вечером, вместо телефонного звонка, раздался звонок в квартиру. На пороге стоял полицейский в чине старшего лейтенанта. Из-за его спины выглядывало два человека: женщина неопределенного возраста с поношенным морщинистым лицом, немытыми, с проседью, волосами, и короткостриженый парень с «печатью» сидельца на остроносом лице.

– Я – следователь Бирюков. У меня заявление от гражданки Назаренко из деревни Гришино о пропаже её дочери Ольги, 2000-го года рождения. Предъявите для опознания девушку, которую вы забрали четыре дня назад из больницы Тосно, – потребовал офицер.

Когда Антон подвел к двери свою квартирантку, женщина выскочила из-за спины полицейского и бросилась с объятьями.

– Оленька! Доченька!

Девушка оторопело уперлась взглядом в следователя, в то время, как родная мать, буквально повисла на её шее.

Бирюков раскрыл паспорт и внимательно сличил фото с оригиналом.

– Гражданка Назаренко Ольга Петровна? – вопросил он.

Мария, она же Ольга Назаренко, растеряно молчала.

– Да она это, она! – выкрикивала женщина, отпустив своё чадо из объятий.

– А вы, что скажите? – обратился полицейский к парню с крысиным взглядом.

– Да! Точно она! Олька! – скривился в улыбке свидетель опознания. Немного сутулясь, невысокий, сухопарый, он вертляво вышел из-за спины старлея. – Ещё бы я её не узнал! Я же говорил: сбежала она, гулена! Давай, квашня, поехали домой!

Девушка отступила назад и помотала головой.

– А вы кто такой? – поинтересовался Ларин.

– Хахаль это её, Дениска Утюгов! – ответила мать Ольги. – Пашка то погиб, – добавила она и перекрестилась.

– Давай, Олька, не выделывайся! – Утюгов попытался схватить свою пассию за руку.

Ольга отдернула руку, сделала шаг назад и стала за спину хозяина квартиры. Её взгляд был насторожен, в глазах читался страх. Она ухватилась левой рукой за материю рубашки на спине Антона.

– Ты чё это?! – с угрозой вопросил Денис.

– Она не хочет идти с вами, – констатировал Ларин.

– Она моя невеста! – предъявил права Утюгов.

– Была твоя – теперь моя! – неожиданно выпалил Антон.

– Как это!? Ты чё, чебурек городской, мою деваху увёл?

– Товарищ лейтенант, – обратился Ларин к следователю, – объясните этому гражданину, что он не в праве насильственно удерживать человека. Это статья.

Полицейский задумчиво посмотрел на девушку.

– Вы помните, что произошло с вами в воскресенье ночью? Как вы оказались на обочине шоссе?

Ольга молча посмотрела в лицо полицейскому, перевела настороженный взгляд на Утюгова.

– У неё амнезия, – пояснил Ларин представителю правопорядка. – Она ничего не помнит. Ей нужен покой.

Старший лейтенант ещё раз раскрыл паспорт Ольги, посмотрел дату рождения, закрыл корочки и протянул владелице документа.

– Можете быть свободны, Ольга Петровна! А вам, – он повернулся к матери и жениху, – придется подписать протокол опознания.

– Но как же это…? Доченька! Чего это ты…? – Мать Ольги переводила растерянный взгляд с дочери на полицейского.

– Мне ваши семейные разборки не нужны, – пояснил следователь. – Она совершеннолетняя.

Антон долго не думая захлопнул входную дверь перед незваными гостями. Снаружи доносился голос разъярённого «жениха».

– Ты думаешь, козёл, что вот так: забрал мою невесту и всё?! Денег мне теперь должен будешь! Двадцать косарей! Понял!? Двадцатка с тебя!

Они сидели друг против друга: Ольга на диване, он на кресле, которое раскладывал на ночь каждый вечер. Антон внимательно смотрел в глаза своей квартирантке, которые стали вдруг внимательными и спокойными. И понял: она вспомнила всё!

– Значит, тебя зовут Оля?

– Теперь не знаю, – девушка пожала плечами .

Это «теперь» не понравилось Ларину. На что она намекает?

– Хочешь поменять имя? – решил уточнить он.

– Мне имя ни к чему. Если хочешь, зови меня Олей или Марией, мне всё равно.

– Почему?

– Потому, что я не могу точно сказать, кто я?

– В каком смысле? – насторожился Антон.

Оля внимательно посмотрела на хозяина квартиры, словно старалась прочесть его мысли или определить меру своего доверия.

– Я попробую тебе объяснить. Как смогу, так как словарный запас ваших слов пока у меня не велик. Той ночью ты остановился на шоссе у тела девушки. Это была Оля Назаренко. К этому моменту она находилась в состоянии клинической смерти. Сердце её билось, мозг умирал. Если бы не ты, тело через час остыло. Ты спас только тело Оли Назаренко, но не успел спасти её мозг. Её дальнейшая физическая жизнь протекала бы в коме.

– Но ты же…, – не смог сформулировать Антом.

– Жива и здраво мыслю? – окончила Ольга. – В том то и дело, что это я мыслю, а не Назаренко Ольга.

– В смысле? – тупо спросил Ларин. – Ты, но не Назаренко? Кто это – «ты»?

– Я – волна. Когда ты поднял девушку с земли, я вошла в её затухающее сознание.

Ольга/Мария замолчала, оценивая впечатление от своего признания. Антон с изумлением смотрел на неё. Тишина длилась минуты две. Наконец, Ларин произнес:

– Значит, ты – волна. То есть, в твоей голове волна. Какая волна? Электромагнитная? Гравитационная? Квантовая? Хотя…, ты разговариваешь, значит, нейронная волна?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.