Николай Тобош
Сейтек, внук Манаса. Книга первая

По варианту великого сказителя – манасчи Саякбая Каралаева

© Тобош Н., 2023

© Верстка, дизайн обложки. ИП Бастракова Т. В., 2023

Исчезновение Семетея
(продолжение)

Кюлчоро смотрел с удивлением на то место, где сгустился туман, обволакивая Семетея и воинов-жедигерцев, во главе с Кыязом окруживших богатыря. Сверкая огненными хвостами, ударила молния в огромный камень у горных склонов, рядом с которым находился богатырь Семетей. Следом пошел сильный град, возбудивший у Кюлчоро большую жалость к брату. Его охватило еще большее удивление от увиденного над густым туманом чуда. У него перед глазами образовалось на несколько мгновений огромное женское лицо, похожее на лицо Айчурек, среди плывших по небу клоков тумана. Появление лица женщины сопровождалось лаем пса Кумайыка и клекотом сокола Акшумкара, звуки голосов которых были знакомы Кюлчоро с малых лет. Через мгновенье туман начал рассеиваться под действием появившегося ветерка. Кюлчоро заметил, что сам Кыяз и окружавшие Семетея воины-жедигерцы приготовились осуществить задуманное Канчоро дело. Не тут-то было. Семетея не оказалось на месте…

Когда прояснилось, Кюлчоро стал искать глазами Семетея, но не смог его увидеть. Ему нужно было пробиваться к брату, чтобы защитить его от нападений врагов. Он устремился к месту, где прежде был брат, со страшной яростью, ибо все жедигерцы мешали его продвижению. Действия Кюлчоро заметили его джигиты и бойцы, которые тоже примчались ему на помощь. От усиленного натиска таласцев войско жедигерцев стало отступать в сторону пастбищ Бек-Жайлоо, что на окраине земель Беш-Таш. Но на том месте, где он оставил брата, Кюлчоро не увидел Семетея. Он искал его, оглядев все кругом. Нигде Семетея не было видно. Он, Кюлчоро, раньше мог узнать Семетея с одного взгляда среди тысяч вражеских воинов. Но сейчас он не смог увидеть брата. Если бы его убили, то люди толпились бы над телом брата. Признаков его гибели тоже было незаметно. Полное отсутствие следов брата и каких-то знаков убеждало Кюлчоро, что брата больше нет на свете. В суматохе Кюлчоро увидел Кыяза, который пытался вскочить на другого коня. Рядом на боку извивался его скакун Тоотору с раненой задней ногой, стараясь встать на четвереньки. Кюлчоро немедленно повернул своего Актелки к Кыязу, чтобы все силы направить на уничтожение источника бед таласцев. Кыяз тоже увидел, что Кюлчоро направил на него смертоносное копье. Он закинул ногу на седло и начал бить булдурсуном по крупу коня. Как только скакун рванул вперед, Кыяз постарался выправиться в седле. В это время копье Кюлчоро ударилось острием о поверхность щита, что случайно оказался на спине Кыяза. Он начал падать с коня, но успел схватиться за шею скакуна, быстрей побежавшего к Канчоро. Сотни жедигерцев кинулись поддержать своего хана в тяжелую для него минуту. Им нужно было отвлечь Кюлчоро от Кыяза. Они все с единым ураном поскакали на богатыря. Кюлчоро не обращал на них внимания. Он преследовал хана жедигерцев Кыяза. Тот скакал в сторону Канчоро, обещавшего сберечь его от таласских богатырей.

Канчоро заметил Кюлчоро, когда тот напал на Кыяза, и сразу же принял необходимые меры. Он в одно мгновенье поставил десятки лучников в засаду, в надежде на то, что Кыяз непременно помчится в его сторону, чтобы защититься от врага. Как задумал Канчоро, так и случилось. Кыяз помчался именно к нему. По знаку Канчоро десятки стрел вонзились в грудь, в горло и в бока Актелки. Скакун на бегу начал падать. Кюлчоро сообразил, что он остался без «крыльев» точно так же, как и брат Семетей. Актелки рухнул на землю и перевернулся через голову. Под действием своего веса Кюлчоро пробежал еще некоторое расстояние. В это время он успел рассмотреть, что происходит вокруг. Остановились те, которые гнались за ним, наблюдая за падением скакуна Актелки и действиями Кюлчоро, оказавшегося без коня на поле битвы. Кюлчоро побежал дальше вверх по склону без остановки, рубя встречных врагов. Он направился к горе Эчкилик, где находилась высокая отвесная скала Кара Зоо, на которой было спрятано тело самого Манаса. Он сам не знал, почему направился туда, его гнали неизвестные внутренние силы. За ним пустились несколько смельчаков, однако они действовали осторожно и с оглядкой, ибо каждый из них понимал большую опасность, исходящую от богатыря. Как только Кюлчоро замахивался на них, они мигом разбегались восвояси. Кюлчоро начал уставать от стремительного бега вверх по склону. Кроме того, несколько ран от вражеских стрел ослабили тело богатыря. Он убедился, что погоня отстала, хотя Кыяз и Канчоро гнали своих воинов за ним. Пока они подбирали воинов, чтобы отправить вдогонку за беглецом, Кюлчоро сумел оторваться от врагов. Он решил передохнуть некоторое время. На склоне Мазарлуу он остановился у горки Капка-Таш. Как только присел на камень, начали ему вспоминаться недавние события. Он старался выручить брата, помочь ему справиться с врагом. Но Семетея не было на том месте, где его оставил Кюлчоро. Да, любимого брата он не нашел. Не увидел его там. Не увидел и никаких признаков, что его убили. Значит, брат исчез. Ему вспомнилось огромное лицо небесной женщины, которое высилось над густым туманом, окутавшим место, где находился Семетей. Оно сильно напоминало лицо женге Айчурек. Про Айчурек говорили разные легенды, будто она дочь феи и у нее есть сестра по имени Кокмончок. Но сама Айчурек никогда в жизни не признавалась, что у нее есть родная сестра. Кюлчоро предположил, что видел лицо Кокмончок, сестры женге. И неспроста. Значит, это она пришла и забрала Семетея в иной мир, мир кайыпов, что существует одновременно с земным миром, где живут незримые чильтане, которые покровительствуют правым силам на земле, стремятся развивать человечество в русле справедливости и святости. Кюлчоро успокоил себя тем, что Канчоро не удалось осуществить свои кровавые замыслы в отношении брата. В душе Кюлчоро был благодарен Тенгри, что Семетея увели в мир кайыпов и он стал незримым для простых людей. Он надеялся, что когда-нибудь встретится с братом. Точно так же, как отец Манас в детстве встречался с сорока чильтанами кыргызского народа. Радуясь встрече в будущем, Кюлчоро подпрыгнул на месте и закричал от боли. Резаная рана на бедрах сильно разошлась, вызвав острую, невыносимую боль. Кюлчоро потерял сознание…

* * *

Как только Кюлчоро стал недосягаемым для воинов жедигерцев, они прекратили погоню, к тому же стемнело, оттого что село солнце. Весь мир окутался черным мраком. Канчоро уже сидел в своем походном шатре, думая о разном. От странного события, что произошло в этот день, у Канчоро встали волосы дыбом. Исчез Семетей. Всем войском искали его тело, но тщетно. Кроме того, сильно помешал поиску Кюлчоро, напавший на Кыяза, что отвлекло всех от поисков. Но главное, нет Семетея. Сколько лет мечтал Канчоро об этом. Но он мечтал не о таком непонятном исчезновении Семетея, а о закапывании его тела в могилу. А вдруг он где-то спрятался? Нет. Не похоже. Семетей не мог прятаться. Он не такой человек. Он не будет прятаться, чтобы спасти свою жизнь. Жаль, что не смогли уничтожить Кюлчоро. Очень жаль. Канчоро глубоко вздохнул. В это время откинулся дверной полог шатра, что был подарен Кыязом на случай, если Канчоро понадобиться уединение для размышлений. Показалась голова Аксарыка.

– А-а, Аксарык, входи. – Канчоро обрадовался его появлению.

– Будьте здоровы, ава! – поздоровался с ним Аксарык.

– Будь здоров, Аксарык! – отозвался Канчоро. – Какие новости от казахов?

Он еще утром отправлял Аксарыка с просьбой к Чантийбесу, чтобы тот выступил с войском в низовья долины Ак-Чий – окружить ханский дворец.

– Чантийбес отказался выступить, – сказал Аксарык и присел на колени. – Он собирается уезжать к себе, в свои земли Сары-Арки.

– Почему?

– Они узнали, что их хан Уметей гостил у вас в юрте, – сказал Аксарык, – перед своей смертью.

– Ну и что? – удивился Канчоро.

– Они подозревают, что Уметея убили вы, – сказал Аксарык.

– Да ты что, – испугался Канчоро и спросил: – Как ты им ответил?

– Я сказал, что Канчоро не мог его убить, они были друзьями, – ответил Аксарык.

– Правильно, молодец! – похвалил его Канчоро.

Но его охватило беспокойство. Удивился он тому, что люди смогли додуматься до истины. «Но это еще нужно доказать, – успокоил себя Канчоро. – Пусть едут, не буду умолять их получить награду из казны Семетея». Канчоро решил не обращать внимания на поступки Чантийбеса. Но он задумался и о том, какие могут быть последствия от того, что уедут казахи. Он останется с жедигерцами один на один. Хорошо, пока Кыяз его слушает, но вдруг он решит силой забрать ханство Семетея себе? Все старания Канчоро окажутся бесполезными для него. Сейчас такое время, что верить нельзя никому. Сегодняшний друг завтра может оказаться лютым врагом. Он вспомнил о родственниках отца, о нойгутах. Если бы Семетей не выпросил его у них, он бы вырос среди нойгутов. Пусть они поддержат Канчоро в столь сложное время его жизни.

– Езжай срочно в Алайские земли, Аксарык, – обратился он к своему помощнику. – Там мои родственники. Объясни им мое положение и скажи им, что я сильно нуждаюсь в их помощи.

– Хорошо, ава, – покорно поклонился Аксарык.

– Ты скажи им, что жедигерцы врасплох напали на Талас, – научил Канчоро Аксарыка, – чтобы отомстить за гибель Толтоя.

– Хорошо, ава, – согласился Аксарык.

– Скажешь, что исчез Семетей, – продолжил чоро. – А Канчоро начал переговоры с жедигерцами.

– Скажу, что они, жедигерцы, – подхватил Аксарык, – опасные враги, могут убить и самого Канчоро. Поэтому он просит у вас помощи.

– Правильно! Молодец, Аксарык! Пусть Тенгир покровительствует твоей дороге. – Канчоро тоже поклонился Вечному Синему Небу.

Аксарык мигом выскочил из юрты…

* * *

Рано утром со стороны озера Барт-Куль, что в долине Ак-Чий, показалось множество аскеров, которые неслись на лагерь жедигерцев.

– Ма-ана-ас!!! Ма-ана-ас!!!

Отчаянный уран аскеров извещал о решительности предводителя войска.

«Кто это может быть?» – с удивлением подумал Канчоро и внимательно посмотрел на передние ряды наступающего войска. Впереди войска скакал старец Болекбай на скакуне Текесуре. Несмотря на свой преклонный возраст, мастер собрал маленькое войско и выехал встретить врага после обращения Сарыкана ко всем аулам. Лично встретил его Канчоро на своем Коктелки. Конечно, Канчоро знал о Болекбае больше, чем даже сам мастер о своих возможностях. Молодой богатырь свалил старца с седла Текесура двумя ударами булдурсуна, без применения смертоносного оружия. Пока старец Болекбай приходил в себя от удара, Канчоро спокойно спешился и подошел к нему. Он прижал ногой горло старца.

– Что с тобой, аксакал, – язвительно спросил Канчоро. – Почему тебе не сидится дома на старости лет?

– Ах, это ты, Канчоро – враг народа, – прохрипел Болекбай. – Знал бы заранее, задушил бы собственными руками!

Канчоро ударил его по шее саблей. Брызнула густая кровь старца на землю…

Войска смешались в сражении. Жедигерцы успешно использовали свое численное превосходство. Они, где втроем, где вчетвером, стаскивали с коней всех калчы и воинов мастера и резали их на месте. Некоторые воины мастера спаслись бегством в разные аулы.

Все дороги ко дворцу Семетея был открыты. Канчоро знал, что теперь никто не сможет преградить его путь или помешать набегу на аулы Семетея. Но он чувствовал, что пока рано нападать на дворец Семетея. Ему уже донесли, что по указанию Сарыкана во многих аулах Таласа собирались джигиты, чтобы образовать войска для защиты отечества от неприятелей. Первым делом необходимо уничтожить такие очаги сопротивления. Если жедигерцы ринутся на дворец Семетея, сзади по ним могут ударить вновь образованные войска таласцев. Поэтому Канчоро и Кыяз отправили по всем аулам карателей, чтобы устраивать бойни там, где будут скопления джигитов в боевых доспехах. Каратели решили без разбора нападать на аулы, ибо в каждом вооруженные джигиты готовились выступить против жедигерцев. Они не пощадили никого. Сжигали юрты, убивали джигитов, отгоняли лошадей и оставляли в живых только немощных и детей…

Среди всех джигитов начал в то время прославляться силой и умом молодой богатырь Карадоо, сын чародея из аула Сарыкана. Когда каратели напали на аулы, отец богатыря Карадоо испугался за судьбу сына и на полгода превратил его в немощного, слабого здоровьем пастуха. Вслед за карателями проехал по аулам глава табунщиков жедигерцев по имени Карагул, который табунами угонял из аулов лошадей в земли Жеты-Озен. Он и собирал в аулах людей, способных перегнать табуны. Карадоо ему приглянулся как опытный пастух, и, по настоянию Карагула, жедигерцы привлекли его в качестве одного из многих перегонщиков лошадей.

* * *

Как только Аксарык уехал к себе в Талас, хан алайцев Акжолтой, сын Кутубия – первого чоро Манаса, велел помощникам пригласить к нему советников. В ханский дворец прибыли и верные его соратники, аскербашы Эгизей, молодой силач Акбалбан и знаменитый Кочер. Акжолтой объяснил, почему из Таласа приехал вестник от Канчоро, а не от Семетея. Вестник сообщил, что Семетей исчез во время битвы с жедигерцами, которые прибыли в земли Таласа требовать виру за гибель Толтоя от рук сына Алмамбета. Кюлчоро тоже бежал, поэтому с жедигерцами остался один Канчоро. Вестник добавил, что Канчоро намерен вести переговоры с жедигерцами, чтобы заплатить виру, которую они требуют. И он просит поддержки у земляков, у потомков Акбалты и Кутубий-хана. Он, Канчоро, будучи внуком отца народа Акбалты, сильно надеется на поддержку племени нойгутов и рода окчу.

– А вы помните внука Акбалты-ата? – спросил Акжолтой, чтобы восстановить память соратников. – По имени Канчоро.

– Я видел его только раз, – ответил Эгизей. – Он приходил к вашему отцу, Кутубий-хану, с приглашением от его деда.

– Да, я вспомнил, – сообщил с радостью Кочер. – Он был моим ровесником. Мне говорили, что он родился и вырос в Таласе.

– Да, его отправил аксакал Бакай в наши земли, когда Канчоро житья не стало от лютых братьев великодушного Манаса, – рассказал Акжолтой.

– Но он побыл в Алае всего года два или три, – вспоминал Кочер.

– Его увезли обратно в Талас, – продолжил Акжолтой, – после того, как Семетей прибыл в родные земли из Букары. Его люди приехали и попросили аксакала Акбалту отправить Канчоро в Талас, чтобы память богатыря Чубака не померкла перед лицом всех внешних врагов. Чтобы он стал знаком дружбы и братства между племенами и родами кыргызов.

– Что говорит вестник из Таласа? – обратился Эгизей к Акжолтою. – Какой помощи или поддержки просит Канчоро?

– Вестник говорит, что жедигерцы не враждебны к Канчоро, – сказал Акжолтой. – Но Канчоро боится, что они могут поменять свои помыслы.

– Значит, Канчоро нужна уверенность в дружелюбии жедигерцев, – сообразил Эгизей. – Мы же состоим с жедигерцами в родстве. Он правильно поступил, прося у нас поддержки.

– Раз наш родственник просит помощи, – сказал Акжолтой, – я думаю, что надо оказать поддержку Канчоро и помочь всему народу нашего великодушного богатыря Манаса.

– У нас с жедигерцами очень сильные родственные связи, – подчеркнул Кочер. – Поэтому нужно собрать десятки аксакалов, породнившихся с ними, и поехать в Талас, чтобы стать поручителями для мирного решения вопросов о величине виры.

– Чтобы не допустить кровопролития между племенами и родами кыргызов, – добавил Эгизей. – Нужно ехать, Акжолтой.

– Правильно говорите, – согласился Акжолтой. – Нужно ехать.

Он поручил собрать знатных нойгутов, которые породнились с жедигерцами, чтобы поехать с ними в Талас и поддержать Канчоро, внука уважаемого аксакала Акбалты…

* * *

Немало нойгутов во главе с Акжолтоем двинулась к таласским землям через Анжиян и предгорья Чаткала. Они решили ехать по узкому ущелью Кара-Буура, чтобы быстрее добраться в низовья земель Ак-Чия. Перед ущельем представители нойгутов остановились на пятую ночь пути. Как правило, они отдыхали ночью, а днем ехали к намеченной цели. На выезде из ущелья они наткнулись на израненного человека, который еле передвигался на костылях. Богатырские доспехи раненого указали путникам на героические достоинства их владельца.

– Будьте здоровы, богатырь! – с большой осторожностью поздоровался с ним Акжолтой.

Ему вспомнились слова вестника, что богатырь Кюлчоро бежал. Он очень хотел, чтобы богатырь чувствовал себя увереннее, поняв, что перед ним не враги. И это ему удалось.

– Будьте здоровы, путники, – слабым голосом ответил на приветствие богатырь.

Это был Кюлчоро. Он шел к знаменитой пещере Кара-Ункир, где спасались многие беженцы. У Кюлчоро не было сил спросить у путников, кто они. Акжолтой понял состояние раненого богатыря. Он никогда не видел Кюлчоро.

– Я Акжолтой, сын Кутубия, – представился он. – Первого и самого близкого чоро Манаса.

Кюлчоро внутренне обрадовался, услышав имя отца Манаса, но не смог выразить свою радость ни словом, ни выражением лица, потому что истощил силы. Он еще раз убедился, что имя Манаса может спасать, объединять и приносить душевное спокойствие всем кыргызам, и от души поклонился мысленно Вечному Синему Небу. Он только еле смог выговорить свое имя.

– Я Кюлчоро, сын молочного брата Манаса, Алмамбета.

Он приготовился сесть на землю. Руки и ноги его не слушались. Акжолтой соскочил с лошади и помог Кюлчоро присесть на удобное место. У Кюлчоро не переставая дрожали и руки, и ноги.

– Подайте кумыса! – велел Акжолтой.

Его помощник налил полную чашу кумыса из бурдюка и подал своему хозяину. Акжолтой взял чашу обеими руками.

– Кюлчоро! Выпей кумыса, – произнес Акжолтой, подавая чашу сыну великого Алмамбета.

Кюлчоро глубоко вдохнул и задержал дыхание. Руки перестали дрожать. Он обеими руками схватился за чашу и начал с жадностью глотать кумыс. Через несколько глотков, не выпуская воздуха изо рта, он положил чашу на землю и сделал выдох. Задрожал всем телом. Через некоторое время он перестал дрожать и повернулся лицом к Акжолтою.

– Зачем вы здесь оказались?

Вопрос был с упреком. Акжолтой прекрасно его понял. Он рассказал Кюлчоро о том, что Канчоро прислал к нему джигита по имени Аксарык, чтобы они поддержали его, как сына нойгутского племени.

– В чем он просил поддержки? – спросил его Кюлчоро.

– В том, что он остался один на один с жедигерцами, после того как Семетей покинул этот мир.

– Это он выступил вместе с жедигерцами против Семетея, – объяснил Кюлчоро. – Чтобы завладеть его троном и ханством.

– Как это так?! – Акжолтой не поверил словам Кюлчоро. – Канчоро не мог так поступить.

– Он поступил очень подло, хуже, чем наш враг Конурбай, – ответил Кюлчоро с ненавистью.

Акжолтой очень удивился новостям из уст Кюлчоро. Он не мог предположить, что Канчоро предаст Семетея. Однако он принимал все решения согласно собственным мыслям и суждениям.

– А народ как живет? – спросил Акжолтой.

– От народа отвернулась удача, – ответил Кюлчоро. – Ушли от него счастье, доброта и богатство. Разрушилась его крепость – Семетей ушел в другой мир. Наш народ стал беззащитен перед врагом.

Акжолтой удивился. «Неужели такая беда стряслась с народом великого богатыря Манаса?» – с горестью подумал он. Нужно торопиться на встречу с тем, кто прислал к нему вестника.

– Чем я могу быть полезен для вас? – спросил Акжолтой.

Ему уже не терпелось встретиться с Канчоро, попросившим поддержки у нойгутов.

– Помоги мне добраться до пещеры Кара-Ункир, – попросил Кюлчоро. – Только она может меня спасти.

Акжолтой со своим помощником устроили Кюлчоро на лошади. Хан алайцев сам повел коня за поводья, выполняя просьбу сына Алмамбета. Дорогу к пещере подсказывал Кюлчоро. Своим людям Акжолтой велел подождать на том месте, где они встретили раненого чоро. Акжолтой с Кюлчоро добрались до пещеры за четверть дня. По дороге Кюлчоро рассказал о своем последнем разговоре с Семетеем и передал собеседнику самые сокровенные мысли исчезнувшего брата, с просьбой сообщить их людям, которым они предназначались от души и сердца наследника великодушного богатыря. Акжолтой обещал Кюлчоро доставить заветные мысли Семетея всем, кто был ему дорог, и обеспечил раненого провизией на несколько дней. Они попрощались и сухо пожелали друг другу удачи. Акжолтой больше не разговаривал с Кюлчоро. Ему казалось, что тот из-за обиды наговаривает на Канчоро. Но при встрече с Канчоро он не станет упоминать о своем разговоре с Кюлчоро…

* * *

До приезда родственников из земель Алая Канчоро успел объявить себя ханом всех кыргызов и аргынов, населявших земли Таласской долины. Он не был рад своим родственникам. И даже сожалел о том, что попросил у них помощи. Неясно было, в каком виде он ждал их. Скорее всего, он хотел увидеть их с большим войском, чтобы жедигерцы вздрогнули от грозных родичей Канчоро. С другой стороны, было бы неудобно перед Кыязом – будто тот представляет большую опасность для сына Чубака. Поэтому Канчоро сам не знал, чего хочет. Однако он успел объяснить Акжолтою, что жедигерцы во главе с Кыязом вступили в земли Таласа, требуя от Семетея виру за смерть хана Толтоя. Далее он объяснил, что Семетей отказался даже вести разговоры с Кыязом о вире, не то что заплатить требуемое. И исчез при первом же нападении Кыяза. А сам Канчоро пользуется некоторым уважением жедигерцев за то, что смог предотвратить большую войну с ооганцами. И он обещал жедигерцам выдать виру за смерть Толтоя. Далее Канчоро не стал вдаваться в тонкости…

Жедигерцы приняли гостей с большим радушием. Переговоры стали приятнее для обеих сторон, когда узнали, кого между собой связывают узы родства через сватовство. Канчоро велел своим новоявленным силачам – Эжебаю и Теобалбану – и всем джигитам, успевшим примкнуть к нему, устроить прибывших родичей в отдельном ауле из нескольких юрт, чтобы не поползли разные слухи…

После встречи Акжолтой прямо спросил у Канчоро:

– Семья Семетея знает, что с ним произошло?

– Никто его семью не оповестил, – ответил тогда Канчоро. – Все боятся привезти им плохую весть. Я тоже боюсь.

– Значит, придется сделать это мне, – решил Акжолтой, вспомнив просьбу Кюлчоро.

Кюлчоро просил Акжолтоя выполнить заветы Семетея. Он прекрасно знал, что головорезы предателя Канчоро не допустят его до ворот дворца сына Манаса. А у Акжолтоя большие возможности. Как гость издалека, он мог посетить семью Семетея, чтобы передать приветствие от нойгутского народа из алайских земель. Ему выпала и горькая доля оповестить семью Семетея о наинеприятнейшей новости. Собрав все свои внутренние силы, Акжолтой сообщил семье Семетея о случившемся, об исчезновении богатыря из этого мира. Не успел он подумать, что говорить и делать дальше, как мать Чыйырды бросилась грудью на кинжал, что безжалостно вонзился в старое тело. Перед смертью она произнесла горестные слова о своем внуке Семетее:

– Без тебя мне не жить в этом мире.

Мать Каныкей прошептала: «Я же говорила тебе…» – и потеряла сознание. Акжолтой схватил за плечи Айчурек, испугавшись, что она тоже может наложить на себя руки.

– Не смей, женге, – горячо проговорил Акжолтой, – погубить того, кто у тебя под сердцем. Если родится мальчик, назовешь его Сейтеком. Пусть он станет надеждой для своего народа. Так распорядился Семетей.

От слов Акжолтоя Айчурек опомнилась от плохих мыслей. Да, правильно говорит незнакомец. Она слышала об Акжолтое, но никогда его не видела. Надо беречь плоть человеческую, жить и выжить ради нее, чтобы сбылись те мечты Семетея, что он вложил в судьбу своего потомка. Немедленно ее окружили нукерки, не давая ей возможности навредить себе. Они же привели в чувство мать Каныкей. Она и Айчурек обнялись, чтобы успокоить друг друга и быть вместе под тяжелым ударом судьбы. Только после этого, со спокойным от исполненного долга сердцем Акжолтой вышел из дворца, чтобы позаботится о предании земле останков старой бабушки Семетея…

Вечером его пригласили на совет в юрту Канчоро. Он взял с собой Эгизея, чтобы тот вник в военные дела родственника. У Канчоро уже сидели Кыяз и его глава табунщиков Карагул. Как только Акжолтой и Эгизей расселись на олпоках рядом с Канчоро, зашли еще двое силачей по имени Эжебай и Теобалбан, которые возглавили сорок балбанов нового хана кыргызов. Канчоро откашлялся. Все в юрте затихли. Он обратился к Акжолтою:

– Что во дворце Семетея, как приняло семейство весть об его исчезновении?

В его голосе чувствовалось враждебное пренебрежение к участи семейства Семетея.

– Семья скорбит. Мать Чыйырды наложила на себя руки, – ответил Акжолтой.

– А где старец Бакай? – спросил Канчоро.

– Мы его охраняем, – ответил Эжебай. – Не выпускаем никуда из его жилища и не пускаем никого к нему.

– Правильно, – утвердительно сказал Канчоро. – Еще не хватало нам, чтобы вокруг него толпились негодяи.

– Мы продолжим охранять его, – обещал Эжебай.

– Каждую неделю устраивайте игру кокбору, – потребовал Канчоро у него, – используя старца Бакая вместо туши козла.

– Живьем что ли? – рассмеялся Кыяз. – Брось ты, Канчоро, такие шутки со старцем.

– Он заслужил от меня такое обращение, – ответил Канчоро. – Нечего мне противоречить.

Все умолкли, понурив головы. Канчоро еще раз сурово посмотрел на Кыяза и спросил у него:

– А где спрятался Кюлчоро, знаешь?

– Нет.

– Тебе следует его разыскать, – сказал ему Канчоро, – чтобы добить его.

– Он весь изранен, – ответил Кыяз. – Никуда не денется.

– Смотри, – повернулся к нему Канчоро, – не жалей врага, чтобы не пришлось сожалеть об этом.

– Что он один сможет сделать? – ухмыльнулся Кыяз. – Может быть, забудем о его существовании ради духов предков?

– Ты что! – испугался Канчоро. – В своем ли ты уме?!

– А что? – Кыяз раскрыл рот от удивления.

– Он засунет тебя живьем в землю, – сказал Канчоро. – И народ твой исчезнет с лица земли, если он выживет.

– Что я с ним сделаю? – спросил Кыяз. – Убить его раненого я не могу.

– Сначала излови его, – усмехнулся Канчоро. – Пусть Карагул вырежет ему лопатки и заставит работать водовозом для своих табунщиков.

Акжолтой понял, что ошибся, не прислушавшись к словам Кюлчоро и не поверив в предательство Канчоро. Он понял, что Кыяз беспрекословно выполняет все желания и веления нового хана. Акжолтой удивился, что во дворце Семетея никто не обмолвился о предательстве Канчоро. Значит, они еще не знали о подлом поступке сына Чубака. Ему захотелось встать и осудить поведение Канчоро. Но внутренний голос не позволил ему идти на резкие поступки. Могло произойти что-нибудь еще более трагическое. Он решил глубже изучить своего родственника.

– Я женюсь на Чачыкей, – объявил во всеуслышание Канчоро.

Люди с удивлением переглянулись. Канчоро обратился к Эжебаю:

– Вы с Теобалбаном организуете наше бракосочетание, – напутствовал Канчоро. – Через пять дней.

– Хорошо, таксыр мой, – согласился Эжебай.

– Не позднее чем через пять дней Кыяз должен увезти в свои земли Айчурек, – сказал Канчоро и кивнул на Кыяза. – Она была невестой Толтоя, его брата. Теперь она принадлежит ему.

– Нет. Что за чушь ты говоришь, Канчоро, – Акжолтой не поверил словам Канчоро. – Она жена Семетея.

– Была, – Канчоро даже не повел бровью. – Теперь она станет добычей мстителей Толтоя.

Он обратился к Акжолтою.

– Ты что, родственник, – разозлился Канчоро, – приехал защищать семью Семетея?!

– Все-таки ты тоже один из членов его семьи, – ответил Акжолтой. – Духи предков нас с тобой покарают, если позволим Кыязу забрать Айчурек, тем более что она носит под сердцем потомка великодушного богатыря Манаса.

– Слышал, но я не верю, – сказал Канчоро. – Кыяз сам решит, что делать, если у нее родится ребенок от Семетея.

В это время в юрту вошли прислуживающие джигиты и начали стелить посередине дасторхан. Следом занесли еду в больших чашах. Молча начали принимать пищу, поглядывая друг на друга. Все решения Канчоро пришлись не по душе Акжолтою. Для него они были ошеломляюще дикими. У алайского хана пропало желание сидеть за одним дасторханом с предателями интересов самого Манаса. Однако Канчоро обратился с наставлениями к Кыязу еще раз, и Акжолтой задержался послушать бредовые мысли новоиспеченного хана кыргызов.

– Слушай, Кыяз, – сказал Канчоро. – Ничуть не переживай. Если родится мальчик, отправишь его на небеса. А если родится девочка, калым заработаешь, когда она вырастет. Ты только следи за сроком беременности.

– Спасибо, Канчоро! – рассмеялся Кыяз. – Я сам как-нибудь разберусь.

Было жутко слушать дикие замыслы предателей. Акжолтой выскочил из юрты и только через некоторое время вдохнул глубоко. Ему казалось, что если дольше задерживать дыхание, то тело сможет очиститься от плохих мыслей…

* * *

Одна, большая, часть войска жедигерцев, как только предали земле тело старухи, пришла осаждать дворец Семетея во главе с Эжебаем и двадцатью балбанами, чтобы вывести Айчурек из дворца и вручить ее на «попечение» Кыязу. Уже весь народ знал хана жедигерцев, который собрался увести Айчурек в земли Жеты-Озен…

Другая часть войска занялась поисками Кюлчоро под предводительством Теобалбана с двадцатью балбанами. Через три дня поисков раненого Кюлчоро Теобалбан прислал вестника в ставку Канчоро с известием, что нашел место, где спрятался богатырь. Вестник сказал, что Кюлчоро нашел приют в пещере Кара-Ункир Кайыпчы. Канчоро и Кыяз сильно обрадовались весточке и решили ехать в пещеру, чтобы пленить врага. Они застали войско жедигерцев окружившим вход в пещеру и томившимся в ожидании своих ханов. Оно не могло ничего предпринять, ибо страх перед Кюлчоро мешал выступить против богатыря. Канчоро повернулся к Кыязу.

– Пришло твое время прославиться подвигом, дорогой друг!

Канчоро будто издевался над ним. Кыяз понял слова Канчоро именно так. Он посмотрел в смеющиеся глаза своего друга и хлестнул по крупу Тоотору.

– Прославиться, так прославиться! – крикнул он, въезжая в пещеру.

Через несколько шагов коня Кыяз увидел Кюлчоро, который сидел на бревне, прислонившись к каменной стене пещеры. Он истекал кровью, глаза у него были закрыты, но в правой руке блистала сабля. Кыяз подъехал к нему поближе и вытащил из ножен саблю. От знакомых звуков Кюлчоро открыл глаза, ненавидящий взгляд которых вонзился прямо в сердце Кыяза. Хан жедигерцев вздрогнул. Он не посмел ударить богатыря саблей, ибо понимал, что Кюлчоро может ответить стремительно и жестоко. Он повернул Тоотору к выходу из пещеры.

– Ну как?! – спросил его Канчоро, заглядывая внутрь пещеры.

– Жалко его стало, – ответил Кыяз. – Он истекает кровью. Давай, друг мой Канчоро, оставим его в живых.

– Ты что, Кыяз! С ума сошел от его вида? – разозлился Канчоро. – Нельзя его оставлять в живых!

– Но я не могу его убить! – крикнул Кыяз. – Сам им займись! Мне все равно, что с ним станет.

Канчоро выругался.

– Вот дурная голова!

Он позвал Теобалбана к себе.

– Возьми с собой пятерых балбанов, – велел ему Канчоро, – и следуй за мной.

Он ударил плеткой по крупу скакуна Коктелки и въехал в пещеру. Толпа балбанов во главе с Теобалбаном последовала за Канчоро пешком…

Кюлчоро посмотрел на Канчоро, когда тот спешился.

– Духи отцов тебя не простят, – проговорил Кюлчоро слабым голосом.

– Ха-ха, они почему-то забыли про тебя сегодня, – рассмеялся Канчоро. – Но про меня никак не вспоминали в остальное время.

– Когда-то они обидели тебя? – спросил Кюлчоро.

– Они меня обижали постоянно, – ответил Канчоро.

– Странно, – спросил Кюлчоро. – Когда и чем тебя они обидели?

– Скакуном Суркоеном овладел ты, а не я, по желанию духов, – начал перечислять Канчоро. – Кроме того, они помогали врагам пленить меня в сражениях.

– Ты берешь грех на душу, – возразил Кюлчоро, – обвиняя духов отцов. Они защищали нас.

– Ты уверен, что они защитят тебя от моей кары? – рассмеялся Канчоро.

Он приготовился ударить Кюлчоро палицей.

– Я не буду защищаться, – сказал Кюлчоро. – И не буду просить духов, чтобы они меня защитили. Я надеюсь, что у тебя проснется жалость к брату.

Кюлчоро закрыл глаза, ожидая действий брата.

– Почему тебя, а не меня женили на дочери Шайымбета? – спросил Канчоро.

– Мы полюбили друг друга, – ответил Кюлчоро.

– Почему старец Бакай усыновил тебя, а не меня? – продолжил Канчоро.

– Я его попросил.

– Почему раньше все любили тебя, а не меня? – с ухмылкой задал вопрос Канчоро. – Видишь, а сегодня наступил мой день, теперь духи полюбили меня.

Канчоро ударил палицей по шее Кюлчоро. Богатырь потерял сознание и упал на землю рядом с бревном.

– Возьмите его! – крикнул Канчоро Теобалбану.

Балбаны бросились вязать Кюлчоро веревками. Канчоро вышел из пещеры с победным видом, ведя за собой Коктелки. Подбежал к нему Кыяз с вопросом:

– Ты убил его?

– Нет! – ответил Канчоро. – По твоей просьбе оставляю его в живых.

Через некоторое время балбаны вынесли из пещеры на плечах связанного веревками Кюлчоро.

– Выверните ему правую лопатку, вырежьте правый хрящ! Выверните ему левую лопатку, вырежьте левый хрящ! – велел Канчоро своим балбанам, которые с легкостью и старанием передали Кюлчоро табунщикам Кыяза. Глава табунщиков Карагул поручил выполнить веление Канчоро своему балбану Кужермену, самому кровожадному воину в войске жедигерцев. Он при всех немедленно стал выполнять указание Канчоро под душераздирающие вопли Кюлчоро…

Канчоро поручил главе табунщиков Карагулу взять Кюлчоро к себе.

– Пусть он прислуживает твоим табунщикам, – велел Канчоро. – Следите за ним, чтобы некогда было ему сидеть на одном месте. Пусть таскает воду, рубит дрова и следит за огнем в юртах у твоих людей.

Карагул молча склонился перед ним и привел своих табунщиков, и они унесли израненного, истекающего кровью Кюлчоро, чтобы его вылечить и сделать слугой по велению новоиспеченного хана кыргызов…

* * *

Канчоро почувствовал, что только теперь пришло его время, когда он увидел вопящего от боли Кюлчоро, беспомощного и беззащитного брата Семетея. Никто теперь ему не помеха. Он сможет сделать все, что пожелает. Первым делом он женился на Чачыкей. Он потребовал от каждого двора кыргызов собрать по сотне голов лошадей и другого скота, чтобы одарить жедигерцев еще тысячами овец и коз. Жедигерцы рыскали по всем аулам таласцев, чтобы узнать какой живностью и ценностями богаты все тютюны, вплоть до женских украшений…

Старцы и знатные люди аулов собрались у Акжолтоя, внука мастера Болекбая, отпрыска его старшего сына Тулееке, ибо у таласцев не осталось ни одного богатыря, который мог бы оградить народ от бед, чтобы облегчить его участь. Весь народ проклинал Канчоро за то, что он предал Семетея. Кроме того, его издевательство над братом Кюлчоро породило ненависть к нему в сердце каждого кыргыза. Старейшины и знатные люди аулов попросили молодого Акжолтоя вести людей в другие земли и края, чтобы только не иметь дела с драконом Канчоро. Кто-то вспомнил, что при Семетее народ не облагался данью ни разу. Акжолтою посоветовали встретиться с другим Акжолтоем, сыном Кутубия, который недавно приехал из алайских земель, чтобы переговорить с ним о том, смогут ли нойгуты приютить народ Семетея в обширных землях Алайских гор. Акжолтой, внук мастера Болекбая, не хотел, чтобы люди бросили свою землю, ведь она досталась народу с большим трудом. Но все же ему нужно было переговорить с сыном Кутубия. Он взял с собой несколько джигитов и приехал во временный аул нойгутов. Как только гостей посадили на почетные места в юрте, Акжолтой, внук мастера Болекбая, начал излагать желание народа.

– Акжолтой ава, – обратился он к сыну Кутубия. – Наш народ глубоко скорбит по поводу исчезновения Семетея.

– Примите соболезнование от народа нойгутов, братья, мы тоже скорбим вместе с вами, – ответил сын Кутубия. – По рассказам Кюлчоро его забрали чильтане в свой мир, в мир кайыпов.

– Канчоро открыл свое лицо, – продолжил Акжолтой. – Он оказался алчным, беспощадным и хитрым предателем нашего народа. Наш народ не хочет оставаться под игом врага Семетея. Возьмите наш народ под свое крыло, Акжолтой ава, уведите нас в алайские земли.

– Вы не правы, Акжолтой, – сказал сын Кутубия и засыпал его вопросами: – Вы помните историю возвращения наших земель? Неужели народ хочет бросить землю Манаса? Как он сможет смотреть в глаза его потомкам?

– Народ считает, что у Манаса больше нет потомков, – понурил голову Акжолтой, внук мастера Болекбая, – с исчезновением Семетея.

– Айчурек под сердцем носит потомка Манаса, – улыбнулся сын Кутубия. – Я чувствую сердцем, что родится мальчик.

– Да, откуда вы знаете? – обрадовался внук мастера Болекбая. – Народ не знал об этом.

– Мне рассказал об этом Кюлчоро, – ответил сын Кутубия. – Семетей сам просил назвать его Сейтеком, если родится мальчик.

– Эта хорошая новость для всех нас, – с радостью сказал внук мастера. – Теперь народ будет терпеть Канчоро, пока его не сменит потомок великого Манаса.

– Вот это хорошее решение, – поддержал его сын Кутубия. – Прощайте, братья, я вынужден покинуть вас, чтобы не видеть страдания народа великого Манаса.

– Прощайте! Спасибо, что обнадежили нас, – радостно сказал внук мастера. – Теперь мы будем жить и терпеть выходки Канчоро ради того, чтобы продолжился род Манаса.

– Берегите себя, – Акжолтой обнял Акжолтоя на прощание. – Я оставлю с вами некоторых своих богатырей.

Он обратился к своим людям.

– Эгизей! Кочер! Акбалбан! Вы втроем останьтесь! Помогите нашим братьям!

Те поклонились ему.

– Хорошо, мой хан! – проговорил Эгизей.

Остальные сыновья нойгутов во главе с Акжолтоем вскочили на приготовленных для поездки скакунов. Акжолтой, сын Кутубия, ударил плеткой по крупу коня…

* * *

Как только уехали нойгуты, послышался из дворца Семетея громкий шум схваток. Акжолтой, внук Болекбая, со своими джигитами направился в сторону дворца. По пути они встретились с частью войска жедигерцев, возглавляемой балбанами Канчоро, которая начала теснить охрану дворца Семетея. Среди балбанов находились знакомый Акжолтоя. Он спросил у него:

– Что жедигерцы забыли во дворце Семетея?

– Они хотят увести Айчурек из дворца, – ответил знакомый Акжолтоя. – Говорят, на ней хочет жениться хан Кыяз.

У Акжолтоя потемнело в глазах. Вот тебе, подумал он, появилась маленькая радость и надежда у кыргызов, и ту враг хочет забрать. Акжолтой решил, что не позволит врагам лишить кыргызов последней надежды. Он срочно отправил джигита к старейшинам, чтобы их оповестить об ожидаемом потомке Манаса – пусть они живут с надеждой на хорошее будущее. Сам он с остальными своими джигитами и вместе с Эгизеем, Кочером и Акбалбаном примкнул к охранникам дворца…

Акжолтой сражался с жедигерцами отчаянно. Он взял на себя всю ответственность за охрану дворца Семетея. Дрался изо всех сил. Однако он чувствовал, что придется смириться с поражением от многочисленного войска. Один за другим погибали в неравной битве все бойцы охраны и его джигиты. Один за другим пали смертью храбрых Эгизей и Кочер. Улучив минуты передышки, он рассказал Айчурек о судьбе всех богатырей, верно служивших Семетею. Рассказал и о том, как поступил Канчоро со своим искалеченным и беспомощным братом Кюлчоро.

Потом Акжолтой дрался до последнего джигита из числа охранников и своих аулчан. Ему тоже очень хотелось последовать на небеса вслед за своими джигитами. Но возобладала необходимость выжить на этой войне, чтобы позже служить народу, когда вырастет потомок великодушного богатыря. Акжолтой присоединился к нойгутскому богатырю Акбалбану, чтобы прорвать окружение жедигерцев и выжить…

* * *

Горе от утраты Семетея помутило разум матери Каныкей. Старухе на восьмом десятке потрясение мешало осознать происходящее. Она никак не могла понять, что означает шум осады за стенами дворца. Она вошла в покои Айчурек.

– Айчурек, что за шум за дворцом? – спросила Каныкей у снохи.

– Жедигерцы напали на наш дворец, матушка, – ответила Айчурек. – С ними сражаются охранники.

– Они пришли за тобой, Айчурек, – сказала Каныкей. – Будь осторожна, не лезь к ним с оружием.

– Всему этому я сама виной, мать моя, – сказала Айчурек. – Я прокляла Семетея за то, что он меня не слушался.

– Мы сами виноваты во всем, – согласилась Каныкей.

– Это наказание от Тенгри, мать моя, – призналась Айчурек. – За мое грубое отношение к мужу.

– Много себя не вини! – упрекнула Каныкей.

– Эх, судьба! Мать моя, – глубоко вздохнула Айчурек, – почему я не поехала вместе с Семетеем?

– Береги себя, – простонала Каныкей. – Береги дитя Семетея. Не вздумай идти на битву.

– Если бы не ребенок, – всхлипнула Айчурек, – я бы унесла на небеса сотни душ жедигерцев.

– Ради него я еще не умерла, Айчурек, – продолжила Каныкей. – Запомни это. Хочу увидеть, как ты подаришь его твоему народу.

– Я все сделаю, мать моя, – заплакала Айчурек. – Ты только дождись. Выживи, прошу тебя.

– Я каждый день буду молиться и просить Тенгри, – шептала Каныкей, – чтобы он сберег потомка Манаса для нашего народа.

Они со слезами в глазах заключили друг друга в объятия. Они чувствовали, что от вражеского натиска затрещали двери в покои. Айчурек вытащила из ножен саблю Зулпукор, что висела на стене.

– Доченька, – взмолилась Каныкей. – Будь осторожна. Не делай этого. Соглашайся на замужество, чтобы спасти ребенка. Если родишь мальчика, я буду ждать еще двенадцать лет, чтобы увидеть его во главе нашего народа.

– Дай Тенгир осуществиться нашим мечтам, – прослезилась Айчурек.

– У меня к тебе просьба, – обратилась к Айчурек старуха.

– Слушаю, мать моя, – отозвалась молодая женщина.

– Следи за судьбой Кюлчоро, – попросила Каныкей. – При нужде поддерживай его во всем.

– Непременно, мать моя, – ответила Айчурек…

Через некоторое время от натиска аскеров сломались двери в покои Айчурек. Вломились несколько жедигерцев. Айчурек подняла саблю и приготовилась ударить того, кто первым приблизится к ней…

Окружили Айчурек десятки воинов, направив на нее копья, чтобы устрашить воительницу. За ними в покои вступил сам Кыяз и увидел Айчурек с саблей в руке. Он ее никогда не видел, а когда она порой упоминалась в разговорах, представлял себе ее красавицей по своему вкусу. У него открылся рот от удивления, красота Айчурек превзошла всякое воображение. Ее прямой нос с едва заметной горбинкой посередине казался ему воплощением изящества, что открылось ему только сейчас во всем великолепии. Высокий гладкий лоб заканчивался внизу двумя красивыми птичьими крыльями над глубоко посаженными большими глазами, из которых вылетали искры ненависти к воинам-захватчикам. Концы платка, что был на голове женщины, покрывали ее плечо и грудь, будто защищая от вражеских взглядов. Изящная осанка женщины возбудила у Кыяза желание оказаться с ней рядом, и он невольно двинулся к ней.

– Не трогать ее! – закричал Кыяз.

Айчурек перевела взгляд на него. Искры ненависти, что сыпались из ее глаз, поразили волю Кыяза. Он остановился на мгновенье. Она с яростью напала на жедигерцев. Каждый взмах сабли Зулпукор сносил по одной голове воина-жедигерца из тех, что вероломно вломились во дворец. Айчурек устремилась к Кыязу. Она поняла: вот он, тот самый Кыяз, который приехал отомстить за Толтоя. Тот, который заставил исчезнуть Семетея. Тот, который принес в земли Манаса разруху и грабеж. Она стремилась добраться до него и с великим удовлетворением снести ему голову. Кыяз почувствовал ее намерение и начал пятиться назад. Между ними, между Кыязом и Айчурек, кидались воины-жедигерцы, чтобы защитить своего хана, но на землю падали их безжизненные тела без голов. Кыяз выскочил из дворца, за ним – все остальные жедигерцы. Канчоро встретил их с ухмылкой. Ему были смешны жедигерцы, которые не смогли связать одну слабую женщину.

– Почему убегаешь, хан Кыяз?! – спросил Канчоро с улыбкой на лице.

– Не женщина, а хищница дикая! Чуть меня не погубила, – пожаловался ему Кыяз. – Не женюсь на ней.

– Разве ты мужик?! – разозлился Канчоро. – Убегаешь от женщины. Еще и ханом считаешься целого народа.

– Боюсь я ее, – признался Кыяз. – Она меня даже видеть не хочет.

– Интересный ты человек, – рассмеялся Канчоро. – Любую хищницу можно приручить.

– Нет, Канчоро, на этот раз ты сильно ошибаешься, – ответил Кыяз. – Ее приручить невозможно.

– А ты постарайся, – усмехнулся Канчоро. – Первым делом ее нужно посадить в клетку и кормить из своих рук.

– Это принуждение, – сказал Кыяз. – У нее останется враждебность ко мне. Она меня может отравить позднее.

Канчоро выругался.

– Бояться саранчи, не сеять и хлеба. Действуй, раз ты потомок богатыря Багыша.

– Я уже не знаю, как поступить, – понурил голову Кыяз.

– Тогда смотри, – сказал Канчоро и вошел во двор.

Во дворе его встретила Айчурек, озлобленная на весь мир.

– Ай, ай, женге Айчурек, безумно поступаешь, – сказал ей Канчоро и спросил: – На кого ты надеешься? Кто тебя защитит, когда исчез твой Семетей? А где его любимый брат Кюлчоро?

Канчоро явно издевался над беспомощной женщиной.

– Ах ты, негодяй! – злилась Айчурек. – Это ты виноват во всем. Еще и вопросы задаешь, гадюка!

– Я тебе по-хорошему предлагаю, – обратился к ней Канчоро. – Выходи замуж за Кыяза. Мы тебя вознесем до ханшайым, которой будет принадлежать вся власть над народом.

– Ты в своем уме, Канчоро? – продолжила злиться Айчурек. – Я жена Семетея. Более никому я принадлежать не стану.

– Когда умирают мужья, – сказал Канчоро, – жены должны выйти замуж за других богатырей.

– О чем ты болтаешь, Канчоро? – не согласилась Айчурек. – Я не смогу даже себе представить, что рядом со мной будет кто-то, кроме Семетея.

– Если не согласишься, Айчурек, – начал угрожать Канчоро, – я тебя отправлю домой к родителям! Или сниму твою голову.

– Ты мне угрожаешь, гадюка! – Айчурек бросилась к нему с саблей Зулпукор в руке.

Канчоро успели прикрыть несколько балбанов во главе с Эжебаем и Теобалбаном. С головокружительной быстротой Айчурек снесла головы всем балбанам, кто стоял на пути к ненавистному врагу Канчоро. Полегли десятки балбанов, в том числе и богатыри Эжебай и Теобалбан.

– Взять ее! – заорал Канчоро со страху.

Селевым потоком хлынули во двор воины жедигерцев. Они окружили кольцом Айчурек, не давая ей делать выпады в разные стороны. Она пыталась нападать на разные участки окружения, но все ее старания были безуспешными. Она заплакала от безысходности и присела на колени перед матерью Каныкей. Несколько воинов-жедигерцев прижали ее к земле копьями и связали ей руки и ноги…

Айчурек осыпала проклятиями Канчоро и Кыяза до седьмого колена. Ее, связанную, унесли на плечах жедигерцы. Она не могла остановить свои проклятия. Все женщины дворца визжали, рвали на себе волосы и одежды. Со всех сторон подходили люди, соболезнующие семейству Семетея, особенно матери Каныкей. В своих жизненных неудачах Канчоро всегда мысленно винил Каныкей. Вспомнилась ему ее радость на свадьбе Кюлчоро и Акбалы, как она была счастлива, что брат Семетея Кюлчоро нашел себе прекрасную невесту. А с каким нетерпением Канчоро сам ждал от матери Каныкей благословения на свадьбу с Акбалой! Мать даже не посмотрела в его сторону. Канчоро понимал, что она всегда заслоняла его от счастья, от множества успехов и удач. Она ему и сейчас казалась самой главной помехой в жизни.

– Возьмите ее! – крикнул он своим балбанам, показывая кивком на Каныкей. – Поиграйте с ней в кокбору.

Несколько джигитов набросились на Каныкей. Кто-то схватился за ее шиворот, кто-то за руку, кто-то за волосы. Всей толпой балбаны потащили Каныкей со двора. Народ встретил ее с большой жалостью – в таком страшном положении оказалась народная мать после исчезновения сына. Слабые душой люди зарыдали при виде Каныкей – у нее были распущены волосы, растрепана одежда, и она ходить не могла, а висела на руках балбанов.

Канчоро еще раз посмотрел на нее и усмехнулся. Теперь он сам сможет жениться на Акбале, без всякой помощи. Куда она денется! Канчоро заметил Чачыкей, которая поднялась на смотровую башню дворца. Обычно на башню поднималась только Айчурек, либо по ее поручению отдельные девушки ее окружения. Канчоро помахал Чачыкей рукой. Вот она, женщина, которая благословляла все его желания и мечты. Она показала на запад с криком:

– Кто-то скачет! Остерегайся, Канчоро!

Да, со стороны соседнего аула скакал какой-то всадник с саблей в руке. Когда он приблизился, Канчоро узнал человека на лошади. Это была Акбала. Ей рассказали, что жедигерцы напали на дворец Айчурек. Сражается с жедигерцами одна Айчурек и больше никого. Узнав такую новость, Акбала не могла оставаться в стороне. Это она спешила на помощь матери Каныкей и женге Айчурек, чтобы их защитить от врагов либо вместе с ними принять удары судьбы. Она махала саблей и выкрикивала:

– Что вы делаете с матерью?! Изверги!

Канчоро понял, что придется отказаться от мечты жениться на Акбале. Он отвернулся, будто ему нет никакого дела до жены брата Кюлчоро. Чачыкей правильно его поняла и направила балбанов поймать Акбалу. Неравная схватка Акбалы с балбанами длилась недолго, она попала во вражескую ловушку. Ее избили до потери сознания и бросили рядом с Каныкей. Чачыкей велела главе скотников выходить старуху Каныкей и Акбалу, чтобы потом сделать их пастухами для охраны коровьих стад и ухода за ними…

Рождение Сейтека

Старец эр Куту, которого называли Кутчеченом или Кутманом в разных родах и племенах жедигерцев, проживал в долине Кырка-Таш благодатных земель Жеты-Озен. У него было много скота на пастбище в горах Чарчы, где он проводил большую часть времени. Когда он приехал с пастбища домой, то с болью в сердце заметил, что в ауле сильно поубавилось людей. Ему нужно было нанять помощника своему скотнику. Последнее время ему казалось, что одному скотнику уже не под силу справляться со скотом, который приумножался ежегодно. Соседи подсказали, что хан жедигерцев Кыяз три месяца назад собрал войско и поехал требовать виру за смерть богатыря Толтоя у Семетея, сына великодушного Манаса, в священные земли Талас. Куту покачал головой. Он понял, что ему не удастся нанять помощника, ибо все джигиты уехали на войну, затеянную безумцем Кыязом. Дальше надеяться на то, что Кыяз приедет с войском целым и невредимым обратно в земли Жеты-Озен с вирой в виде множества стад, не было никакого смысла. Старец Куту поспешил обратно на пастбище. С утра оседлал своего скакуна Бозбышты, который славился выносливостью, быстроходностью и бесстрашием на всех соревнованиях, где участвовал. Бозбышты был поистине боевым скакуном. Кто только не пытался овладеть этим скакуном! Даже сам Кыяз несколько раз пытался выпросить его у богатыря Куту. Только уважительное отношение к Куту самого хана Багыша при его жизни спасло в свое время богатыря от грабежа со стороны Кыяза. До пастбища было полдня езды на скакуне. Чтобы попасть на пастбище, эр Куту должен был проехать по краю долины Жерге-Тал. Как только ступила нога Бозбышты на земли долины Жерге-Тал, от удивления у старца Куту открылся рот. Всю долину покрывало множество табунов. Навстречу ему ехал давно знакомый помощник главы табунщиков хана Кыяза, Карагула, по имени Тулен. Он увидел эр Куту и погнал коня к нему.

– Будьте здоровы, эр Куту! – Тулен поздоровался первым со старым богатырем.

– Будь здоров, Тулен баатыр, – ответил на приветствие старец и спросил: – Откуда пригнали столько лошадей?

– Из Таласа, – ответил Тулен. – Как виру за смерть Толтоя забрали у кыргызов и аргынов.

– Что-то не верится, – сказал Куту. – Народ Манаса так легко выдал вам виру?

– Почему-то исчез Семетей, – сказал Тулен. – Он не захотел с нами воевать. Его брат Канчоро подружился с нашим ханом Кыязом.

– Великодушен Семетей, – понял старец Куту. – Он не хотел проливать кровь родных народов и поэтому исчез.

– Как так можно? – удивился Тулен.

– Боком выйдет ваша вира, – объяснил эр Куту Тулену. – Святой Манас сделал ханом жедигерцев Багыша, а дети его пошли против народа и сына великодушного. Его дух обязательно покарает Кыяза.

– Мое дело маленькое, – ответил Тулен и спросил: – Куда вы направились?

– Нужно помогать скотнику, – ответил Куту. – Один не справляется.

– Если нужно, – сказал Тулен, – я выделю одного перегонщика лошадей для вас.

– Было бы очень хорошо, – обрадовался Куту.

– Э-э-й, Карадо-о-о! – крикнул Тулен одному из своих табунщиков.

На зов Тулена прискакал подросток лет четырнадцати. Он был широкоплечим, но очень хилым мальчиком. Он поздоровался со старцем. Куту ответил на приветствие. Мальчик обратился к Тулену:

– Слушаю вас, Тулен ава.

– Отныне ты переходишь в распоряжение Куту авы, – Тулен кивнул на старца.

– Хорошо, Тулен ава, – отозвался мальчик.

– Спасибо, Тулен, – эр Куту от души поблагодарил помощника Карагула и обратился к мальчику: – Поехали, Карадоо.

Тулен поехал в обратную сторону, где толпились перегонщики табунов из Таласа. Эр Куту ударил пятками по бокам Бозбышты, не отрывая взгляда от Карадоо. Мальчик вызвал у него большую жалость. До чего он тощий, думал старец Куту, состоит из одних костей. А глаза у мальчика горели жизнелюбием и стремлением к подвигам. Кутчечен почувствовал, что мальчик Карадоо стал очень дорогим ему, подарком самого Тенгри. Всю жизнь он мечтал иметь сына, но до сих пор Тенгир не позволял ему такого счастья. Он направил Бозбышты в сторону пастбища и ударил плеткой по крупу коня. Карадоо погнал своего коня за старцем Куту, который постоянно присматривал за ним в пути. Через некоторое время старец обратился к Карадоо:

– Я смотрю, сынок, на тебя, – сказал старец Куту мальчику, – и удивляюсь.

Карадоо усмехнулся.

– Что во мне удивительного, – улыбнулся он. – Перед вами самый настоящий раб.

– Нет, сынок, – возразил Куту. – Ты у меня больше не будешь рабом. Ты станешь мне сыном. Смотрю на тебя и вижу самого близкого человека. Вот это для меня стало удивительным.

Странно, подумал Карадоо, в ауле говорили, что перегонщики табунов в землях Жеты-Озен станут рабами жедигерцев. А тут усыновляют. И Тулен ава тоже относился перегонщикам очень мягко, не так, как к рабам. А как к братьям. О-о, Синее Вечное Небо, неужели Тенгир смилостивился! Карадоо посмотрел на аксакала Куту любящими и счастливыми глазами.

– Спасибо, ата, – сказал Карадоо. – Буду относиться к вам как к отцу.

– Чувствую, что на тебе порча, – сказал Куту. – Ты слишком худой.

– Да, мой родной отец испугался вашего войска и навел на меня порчу, – признался Карадоо. – Я рос силачом.

– Приедем на пастбище, – сказал старец Куту, – я тебя расколдую…

Через некоторое время они подъехали к отдельно стоящей юрте, вокруг которой паслись множество овец и коз. Из юрты вышел человек им навстречу, видимо, он услышал топот копыт. Он поздоровался с ними.

– О-о, Кутман ава, помощника для меня привел, – обрадовался он.

– Нет, он не твой помощник, Бирал, – ответил старец Куту, спешиваясь, – а хозяин. Это ты будешь ему помогать. Он мой сын. Зовут его Карадоо. Приведи козочку для жертвоприношения Тенгри.

Бирал заметно обрадовался и побежал ловить козочку на горном утесе, где паслось стадо коз…

Бирал сварил в казане свежее мясо. Старец Куту сначала напоил Карадоо горячим шорпо, потом раздел до пояса и окутал шкурой все его тело. Сверху накрыл постелью таким образом, чтобы мальчик мог только дышать. Сам старец Куту начал молиться Тенгри, прося его благословения для Карадоо. Закончив молитву, он обратился к Карадоо:

– Как пропотеешь, вставай…

Карадоо почувствовал, что дыхание у него участилось и все тело обливается обильным потом. По мере того, как лился пот, ему становилось легче и лучше. Он приподнял голову, когда перестал потеть.

– Мне уже лучше, – сказал он.

Куту подал ему одежду…

– Садись к дасторхану, – сказал старец Куту Карадоо, когда тот был готов к приему пищи.

Карадоо охотно поел свежего мяса, попил еще шорпо…

Утром следующего дня Кутчечен собрался к себе в аул. Прежде чем отправиться домой, он поручил Карадоо упражняться, поднимая тяжести, и питаться обильно, больше мясом, не жалея скота…

* * *

Через месяц приехал старец Куту с дополнительной провизией на пастбище и не узнал Карадоо. Тот поправился настолько, уже нельзя было назвать его хилым мальчиком. Перед старцем Куту он предстал стройным джигитом и выглядел как настоящий силач.

– Прекрасно, – похвалил аксакал Куту. – Продолжай дальше работать в таком же духе.

Старец Куту рассказал, что приехал с войском хан Кыяз из Таласа с большой добычей. Пригнал еще больше лошадей и другого скота. Еще он привез беременную жену Семетея Айчурек с ее имуществом и десятками служанок, чтобы жениться на ней. В долине Жерге-Тал земель Жеты-Озен разместился аул Айчурек в несколько сотен юрт. И в этом ауле Кыяз хан собрался устроить большой пир по случаю своей женитьбы на Айчурек…

Со слов отца Куту Карадоо понял, что тот недолюбливает своего хана. Он не мог прямо спросить о причине его неприязни к Кыязу. Предположил, что старец сам когда-нибудь расскажет о своем отношении к правителю жедигерцев. Старец Куту вскоре уехал обратно. На этот раз он оставил скакуна Бозбышты Карадоо, чтобы они привыкли друг к другу. Карадоо очень этому обрадовался. И начал он объезжать на Бозбышты все земли пастбища и познакомился со многими людьми, в том числе и с теми, кто жил по соседству с аулом тети Айчурек. Как он мечтал служить Семетею в детстве, быть рядом с ним вместе с Кюлчоро и Канчоро и защищать кыргызскую землю от врагов! Как он горевал, когда услышал, что исчез Семетей. Он рвался помочь Кюлчоро, когда узнал, что тот скрывается. Отец ему не позволил сражаться с жедигерцами, когда мальчик собрался выступить против них, влившись в ряды джигитов Акжолтоя, внука мастера Болекбая…

Почему-то он обрадовался известию отца Куту о том, что Кыяз привез Айчурек и она беременна. Очень сильно захотел, чтобы родился мальчик, представлял его будущее. Он прекрасно понимал, что если родится мальчик, то он обязательно отомстит за отца, за Семетея. Ему нужны будут сторонники, джигиты и бойцы, чтобы сражаться с коварным врагом, устроившим большую беду для семейства дедушки Манаса. Карадоо представил, что станет самым близким человеком для сына Семетея, если вправду родится сын. Он осознал, что может родиться и девочка. У него потемнело в глазах от такой неприятной мысли. О-о, Тенгри! Пусть родится сын у Семетея, чтобы он вернул хорошую жизнь кыргызам. Карадоо застонал, горячо желая, чтобы тетя Айчурек родила сына. Рождение ребенка Айчурек стало для Карадоо самым важным, чуть ли не жизненным вопросом. Кого она родит, мальчика или девочку? С этим вопросом он ежедневно вставал и засыпал, когда наступала ночь…

Знакомые ему донесли, что через месяц состоится пиршество Кыяза по случаю женитьбы на Айчурек. Рассказали, что по всему свету отправлены вестники с приглашениями на это пиршество. Оповестили всех, что на пиршестве состоятся большие состязания во многих играх. Будут скачки, игры ордо, эр алыш и эр сайыш. У Карадоо промелькнула мысль, что нужно участвовать в этих состязаниях. Только не для награды, а для того, чтобы узнать, кого же родит тетя Айчурек, мальчика или девочку. Пусть его участие в состязаниях станет гаданием на рождение ребенка. Если он победит в состязаниях эр сайыш, то родится мальчик. Если проиграет, то родится девочка…

Слава Тенгри, что ему пришла мысль участвовать в состязаниях. Он перестал думать о рождении ребенка. Теперь он думал только о состязании эр-сайыш, где его победа решит, кого же родит тетя Айчурек. Он начал усердно готовиться к состязанию, сам приготовил пику из дерева и начал упражняться, отрабатывая точность удара. Постепенно усложняя упражнения, стал добиваться высокого мастерства в попадании пикой в любую цель. Успехи были ошеломляющими. Бирал не мог нарадоваться мастерству Карадоо и восхищался богатырским искусством своего хозяина.

Бозбышты и Карадоо стали близкими друзьями. Они полностью изучили и стали понимать привычки друг друга. Когда Карадоо сидел в седле Бозбышты, вместе они казались единым существом, будто прикипели друг к другу…

* * *

Айчурек согласилась выйти замуж за Кыяза, ибо понимала, что нужно жить ради ребенка, находившегося у нее под сердцем. Она не смогла придумать других способов выжить. Она чувствовала, что Кыяз потерял голову от любви к ней и готов рыть землю головой, чтобы добиться ее руки. Он не сможет ее отпустить просто так. Он либо женится на ней, либо закопает ее, чтобы она не досталась более никому. Айчурек крепко задумалась, как устроить свою судьбу и судьбу ребенка в будущем. Она предъявила некоторые требования к своему замужеству, чтобы успеть выполнить все свои замыслы по устройству дальнейшей жизни с Кыязом. Прежде всего, она решила не ложиться в постель к Кыязу никогда. Вместо себя Айчурек замыслила отправлять к нему в постель свою преданную подругу детства Быйты. Та научилась с малых лет говорить точно таким же голосом, как и Айчурек, чтобы не перегружать ее заботами. Они были одинаковы ростом и телосложением. Подруг могли перепутать даже знающие их много лет люди. Нужно, чтобы Быйты согласилась пожертвовать собою ради Айчурек, ради подруги…

Кыяз привез Айчурек в долину Жерге-Тал на землях Жеты-Озен, где основал большой аул для всего ханства жедигерцев. Рядом с юртой Айчурек он возвел и отдельную ханскую юрту. Из-за страстной любви к Айчурек он себе обещал устроить свадебное пиршество на все окрестные ханства и народы, будто для молодой невесты, нареченной с малых лет. Он назначил свадьбу через тридцать дней, как построил аул в долине Жерге-Тал и отправил вестников во все города – Алты-шаар, Кокон, Маргалан, Букар, Самаркан и Анжыян – с приглашениями на пиршество…

Оставалось до пиршества еще два дня. Правители племен и народов из всех городов собрались в путь через земли Бузулган-Чамбыл, где правил местным народом хан Бузумбек. Они решили погостить у Бузумбека и обсудить величину подарков для Кыяза к свадебному пиршеству. Они давно не встречались друг с другом. Каждый радовался, что приглашение на той пришлось кстати, будто Тенгир захотел, чтобы они встретились и насладились беседой о судьбе своих народов, вспомнили прошлое и представили будущее. Бузумбек рассказал гостям новую историю о том, что Кыяз поехал с войском требовать виру за смерть своего брата Толтоя в Талас, в земли Манаса, от сына великодушного, Семетея. Из-за того что Семетей отказался выдать виру, Кыяз убил его, отобрал весь его скот, драгоценности и жену Айчурек. И вот, он устраивает той по случаю женитьбы на Айчурек. Все ханы удивленно посмотрели друг на друга. Никому из них в голову бы не пришло, что могло такое случиться, что Кыяз мог осмелиться обобрать до нитки семейство Манаса. И еще жениться на снохе Манаса, отправив его сына в иной мир.

– Сдурел что ли сын Багыша? – отозвался один из ханов.

– Кто Кыяз, а кто Манас? – возмутился другой.

– Манас объединил всех нас, всех кыргызов, – сказал третий. – Прославился на весь мир взятием Бейджина. А что сделал Кыяз?

– Манас спас все человечество от беды, – продолжил Бузумбек. – Обуздал людоедов сазаншон.

– Кто пойдет против потомка Манаса, – продолжил первый, – того покарает дух Манаса.

– Его покарает и сам Тенгир, – сказал второй. – Ибо Манаса весь мир считал сыном самого Тенгри.

– Где это заведено, – вопрошал третий, – отобрать жену у убитого?

– Тем более у Семетея, сына великодушного богатыря?

– Кыяз плюнул на все наши обычаи, – отметил второй хан. – Айчурек должна была снять с себя черную одежду.

– А ей еще не дали надеть одежду скорби.

– Кыяз совсем обнаглел.

– Пусть его накажет Вечное Синее Небо, – подытожил сам Бузумбек и спросил: – Ну что, бурадары, поедем на той?

– Для нас это не той, – возмутился первый хан, – а оскорбление народной памяти. Я не поеду.

– Я тоже не поеду, – поддержал первого второй. – С каким лицом мы будем праздновать смерть Семетея?

– Нельзя нам устраивать праздник из-за беды семейства Манаса, – сказал Бузумбек. – Расходимся по домам.

Все ханы народов и городов по соседству с землями жедигерцев Жеты-Озен отказались принять участие в свадебном пиршестве Кыяза с Айчурек. Они отправили вестника с таким сообщением в аул Кыяза и разъехались по домам…

* * *

Кыяз не ожидал такого ответа от соседей. Они передали устами вестника следующие слова: «Твое посягательство на святыню кыргызов, семейство великодушного Манаса, огорчило всех нас, а возможно, и всех наших врагов, ибо они тоже почитают его память как земное божество. Ты поступил очень низко. Поднял руку на великодушие, веру и крепость кыргызов. Ты оскорбил всех нас перед Тенгри под Вечным Синим Небом. Будь проклят твой род навеки!» Кыяз удивился и усмехнулся. До чего доводит людей простая зависть! Промелькнули перед его глазами лица всех ханов, с которыми не раз доводилось общаться за одним дасторханом, празднуя особые события в их жизни. На месте Кыяза каждый из них поступил бы точно так же, как и он. Они не понимают, что такую судьбу назначил Кыязу сам Тенгир еще в давние времена. Тенгир не зря подружил его с Канчоро. Если бы не Канчоро, сам Кыяз никогда бы не осмелился поднять руку на святыню кыргызов. Он понимал, что дух Манаса накажет всякого, кто покушается на его семейство. Но он всегда себя оправдывал тем, что это дело рук человека, самого близкого семейству Манаса, самого Канчоро. И даже в том, что Кыяз сейчас женится на Айчурек, виноват Канчоро. Это он его уговорил жениться на ней. Он почувствовал, что необходимо с кем-то поделиться и посоветоваться. Стал вспоминать своих богатырей, Кадырбая и Тулебая, деливших с ним умение мыслить по-разному. Встали перед глазами они, павшие смертью храбрых на войне против Семетея в Таласе. Как они погибли! Нелепо. Нельзя даже сказать, что они погибли мужественной смертью. Ему сейчас показалось, что они погибли из-за Семетея. Да, да, они погибли, чтобы у Семетея не случилось беды. Предатели, как хорошо, что они погибли! Он ударил себя по голове. Молодец Канчоро! Но его сейчас нет рядом, чтобы посоветоваться. Кыяз ударил по колоколу. Вбежал в юрту актаяк.

– Слушаю вас, мой хан!

– Собери ко мне старцев и знатоков нашего народа, – велел Кыяз.

Актаяк мигом удалился исполнять веление хозяина. Хан несколько дней назад уже собирал старцев и знатоков жедигерцев. Просил их выказать гостеприимство всем гостям, которые прибудут из соседних земель и городов. Теперь придется им сказать, что соседи отказались участвовать в пиршестве. Старцы и знатоки, возможно, заинтересуются, почему соседи отказались, либо пропустят мимо ушей. В прошлом разговоре Кыяз заметил, что многие их них согласились пригласить соседей без особого желания…

К вечеру начали прибывать в большую ханскую юрту Кыяза старцы и знатоки народа жедигерцев. Среди старцев находился аксакал Кутчечен, эр Куту, который сильно противился в свое время намерению Кыяза потребовать виру у Семетея. Однако после усыновления Карадоо он стал одобрять поход Кыяза в Талас. Зашли в юрту Кыяза старцы Сынчы и Капчалчы. Приехали с пастбищ глава табунщиков Карагул со своим помощником Туленом. Всего собралось около пятнадцати человек. Кыяз поздоровался со всеми и рассказал о том, что соседи не желают участвовать в пиршестве по случаю женитьбы Кыяза. Такое решение соседей было крайне оскорбительным для жедигерцев. Все несколько приуныли от поступка соседних народов.

– От них мы такого не ожидали, – горестно сказал Кыяз.

– Но их можно понять, – сказал Кутчечен. – Я тоже не одобрил поступок Кыяза.

– Мы кто в этой жизни? – сказал Кыяз. – Должны молча проглотить обиду, когда нас убивают?

– Толтой сам полез к ооганцам, – утвердительно сказал Кутчечен. – Он сам виноват в своей смерти.

– А как нужно было защищать свою честь? – спросил Кыяз. – Семетей женился на Чачыкей, которая была невестой Толтоя.

– Вот и в то время ему и следовало отобрать ее у Семетея, – ответил Кутчечен. – Тогда духу не хватило у него.

– Семетей женился на невесте Толтоя, – вмешался в разговор Карагул. – А Толтой захотел жениться на невесте Семетея. Большой разницы не вижу.

– Хватит спорить! – буркнул Кыяз. – Я доделал дело, начатое моим старшим братом. Сам Канчоро, брат Семетея, одобряет мой поступок.

Кыяз говорил жестко и громко, голосом, не терпящим возражений. Все старцы и знатоки мигом замолчали и перестали выражать свое мнение.

– Решайте вопрос, – продолжил Кыяз. – Как провести пиршество без участия наших соседей?

– Очень просто, – сказал Карагул. – Тулен будет руководить ходом пиршества.

– Хорошо, – сказал Кыяз. – Встретимся на празднике…

Старцы и знатоки народов разошлись по домам с тяжелым сердцем. Многие из них были согласны с решением соседей, ибо все боялись кары духа Манаса. Но все понимали, что виновен в нападении на народ Манаса только сам Кыяз. Тем и утешали себя, ожидая кары только для Кыяза.

* * *

С утра следующего дня долина Жерге-Тал земель Жеты-Озен начала заполняться людьми, хотевшими принять участие в пиршестве. Неделю назад по всей долине выросли аулы из белоснежных юрт. Каждый род жедигерцев возвел по две-три юрты для гостей, прибывающих на той Кыяза. В каждой юрте ломились дасторханы от изобилия яств. Под руководством Тулена часть джигитов начала заниматься подготовкой праздничных состязаний по играм ордо, кокбору, эр алыш, эр сайыш и борьбе силачей. Впервые народу жедигерцев удалось посмотреть на Айчурек, когда она явилась на бракосочетание с Кыязом перед маалимами. Весь народ обомлел от ее красоты. Пролилось много кумыса из чашек, что упали из рук людей, потерявших дар речи. Многие, кто измельчал мясо для бешбармака, порезали свои руки ножами. Кто-то спотыкался на ходу, не отрывая глаз от красоты Айчурек. Народ понял, почему погиб Толтой, почему поехал Кыяз с войском в Талас. Каждый жедигерец оправдал поступки своих ханов для завоевания руки и сердца феи изумительной красоты. Наконец бракосочетание закончилось. Айчурек ушла в свою юрту. Народ вздохнул облегченно и вернулся к пиршеству, очнувшись от очарованности неземным видением. Среди народа жедигерцев находился и Карадоо, который с малых лет мечтал служить семейству Семетея в качестве воина. Он много раз слышал о красоте Айчурек, но никогда ее не видел. Он сегодня ее увидел первый раз в жизни и увидел в ее глазах великую тоску. Карадоо почувствовал, что она недовольна своим положением и выходит замуж ради только некого неизвестного дела. Карадоо понял, что она выходит замуж, вернее согласилась выйти замуж за Кыяза, ради существа, находящегося у нее под сердцем. Иначе она бы погибла вместе с ребенком. У Карадоо сжимались кулаки сильнее и сильнее. «Я всегда к твоим услугам, Айчурек эже», – обещал себе Карадоо…

Состязания в играх развивались бурно и были очень интересны народу. Народная борьба привлекла особенно много людей, желавших посмотреть на силачей. Под конец болельщики разделились на две части. Одни болели за балбана Каратаза, сына Капчалчы. Другие болели за балбана Сарытаза, сына старца Сынчы. Боролись они очень долго, никак не могли одолеть друг друга. И наконец Каратаз одолел Сарытаза, заплакавшего от обиды. Карадоо принял участие в играх эр сайыш. Он победил в четырех поединках и попал на окончательный поединок с богатырем Кужерменом, который отрезал хрящи у Кюлчоро. Об этом говорил весь народ, восхваляя его поступок. Говорили, что сделали очень правильно, наказав так убийцу Толтоя. Кроме того, Кюлчоро привезли в земли Жеты-Озен рабом у табунщиков Карагула. Карадоо слышал все это. Мечтал, что придет время, когда кончатся черные дни для семейства Семетея и эже Айчурек, брат Кюлчоро, сам Карадоо и сын Семетея все вместе возвратятся в родной Талас, в земли Ала-Тоо. Нужно, чтобы эже Айчурек родила сына. Карадоо почувствовал: кто родится у эжешки Айчурек, сын или дочь, зависит только от него. От его поединка с Кужерменом. Нужна только его победа. И еще ему нужно отомстить за хрящи Кюлчоро. Он повернул Бозбышты в сторону врага. Карадоо увидел взмах руки служителя порядка и ударил по бокам скакуна Бозбышты пятками. И полетел на «крыльях», чтобы добыть победу…

* * *

Прошло неполных девять месяцев со дня женитьбы Кыяза на Айчурек. В первые шесть месяцев Айчурек предприняла все меры, чтобы Кыяз не подозревал о том, с кем ему доводится проводить страстные ночи. Ее подруга Быйты исполняла свою роль блестяще. С наступлением ночи Айчурек исчезала из своей юрты, оставляя вместо себя подругу. Признаки беременности у Быйты они соорудили при помощи кожаных покровов, которые тщательно очищались и накладывались на живот слоями под тканью. Последние месяцы Айчурек сама принимала Кыяза в своей юрте, но не подпускала его близко к себе, ссылаясь на беременность…

Айчурек с помощью чародейства сумела продлить срок своей беременности до тринадцати месяцев. Оставалось продержатся еще неделю, чтобы Айчурек родила ребенка через девять месяцев после замужества. В этом случае народ бы признал, что ребенок от самого Кыяза. А плод стремился увидеть свет и очень беспокоил Айчурек. По всему телу появились боли, особенно болели бедра. Кости ломило, будто на них давили камнями. Кроме того, заболели суставы, будто растягивались кости сами собой. Айчурек была вынуждена объявить о начале родов. Она пригласила служанку Карачач, которая находилась в соседней юрте.

– Карачач! – крикнула она.

– Слушаю вас, ханшайым! – прибежала Карачач.

– Чувствую, что начинаются роды, – сказала Айчурек. – Пригласи ко мне Быйты.

– Хорошо, ханшайым, – отозвалась Карачач и побежала исполнять поручение хозяйки.

Карачач была служанкой у старших жен хана Кыяза. Первая старшая жена его, Жайнаке, была дочерью Жанаалы, главы одного племени. Кыяз женился на ней, как только его выбрали ханом жедигерцев после гибели Толтоя в бою с Семетеем. За несколько лет она не смогла забеременеть от Кыяза. Приближенные Кыяза посоветовали ему жениться еще раз. Второй его женой стала девушка по имени Каракез, единственная дочь великого богатыря Кунжу. Она тоже не смогла обрадовать Кыяза потомком великого хана Багыша. Карачач служила у обеих жен Кыяза. Она боялась даже вспоминать дни, когда она терпела от двух жен Кыяза побои, оскорбления и унижения. Сам Кыяз никогда не интересовался, что происходит в душе и в жизни служанки…

Как только Кыяз привел из Таласа Айчурек, он назначил Карачач ее прислугой. Только у Айчурек Карачач познала, что такое человеческое отношение. Айчурек относилась к ней как к родной сестрице, хотя не знала и не помнила своих родных сестер. Уже через месяц службы у Айчурек Карачач относилась к своей хозяйке с великим доверием…

К Айчурек прибежали Быйты и ее две подруги. Следом за ними бежала Карачач. В это время из ханской юрты выходил по нужде хан Кыяз. Он увидел, что заходят в юрту Айчурек женщины с обеспокоенными лицами.

– Что случилось? – успел он спросить у Карачач.

– У ханшайым начались роды, – ответила Карачач и тоже юркнула в юрту.

Кыяз сильно задумался. Справив нужду, он вошел к себе, в ханскую юрту. Последние шесть месяцев он был в недоумении от беременности Айчурек. Ему говорил еще в Таласе Канчоро, что Айчурек на третьем месяце беременности. Если так, то она родила бы еще полгода назад. Выходит, Канчоро его обманул, либо Айчурек вообще не была беременна. Он сообразил, что Канчоро не мог обмануть. Что-то не то. Возможно, здесь замешано страшное чародейство. Он позвал к себе актаяка и велел ему собрать всех аксакалов и знатоков народа. Как только актаяк убежал исполнять его распоряжение, ему опять полезли в голову разные мысли. Не зря предупреждал Канчоро, что Айчурек была в положении еще тогда, когда первый раз увидел ее Кыяз. Значит, ребенок от Семетея…

Начали прибывать старцы и знатоки жедигерцев. Вместе с аксакалом Куту вошли в ханскую юрту несколько человек.

– Будь здоров, хан Кыяз! – поздоровался старец Куту. Народ называл его по-разному. Из-за красноречивости его называли Кутчеченом. А когда он молил даровать людям благословение, его называли Кутманом.

– Будьте здоровы, Кутман ава, – ответил хан Кыяз. – Проходите, рассаживайтесь.

Хан Кыяз указал на почетные места. Тем временем вошли в юрту еще несколько человек и начали рассаживаться один за другим.

– Слушаем вас, хан Кыяз, – обратился старец Куту к Кыязу, после того как в юрте установилась тишина.

– У Айчурек начались роды, – сказал хан Кыяз. – Не выходя из этой юрты, вы должны определить по времени, чей ребенок рождается, Семетея или мой.

Наступила гробовая тишина. Кыяз позвал актаяка, находившегося в это время снаружи юрты по хозяйственным делам. Тот заглянул в юрту.

– Угостите гостей кумысом, – велел Кыяз.

Среди гостей началось обсуждение сроков беременности Айчурек. Спорили между собой о том, когда женился Кыяз на Айчурек. Постарались вспомнить все детали женитьбы, включая игры, в которых состязались знаменитые мастера. И наконец старец Куту откашлялся, когда джигиты ему подали чашку кумыса.

– Хан Кыяз, – заговорил он. – Мы посчитали: прошло ровно девять месяцев со времени твоей женитьбы на Айчурек. Значит, родится твой ребенок. Так что ты должен радоваться рождению младенца.

– Хорошо, – сказал хан Кыяз. – Ваши слова рассеют у народа сомнения о правопреемственности ханского рода.

– В этом не сомневайся, – продолжил старец Куту. – Народ хочет, чтобы Айчурек родила богатыря, продолжателя рода хана Багыша и твоих дел.

«Не надо, – завопил внутренний голос Кыяза. – Пусть родится девочка, а сын – потом, когда она немного подрастет». Он все еще сомневался, что Айчурек рожает от него. Канчоро не мог обмануть. Друг просил, чтобы Кыяз умертвил ребенка, которого носила Айчурек под сердцем. Он тоже беспокоится за свою жизнь. Если мальчик вырастет, то станет угрозой для обоих ханов. Он обязательно постарается отомстить за смерть своего отца, за смерть Семетея…

– Он станет потомком великого хана Багыша, – продолжил Кутчечен. – Грозой для врагов. Кормильцем для всех нас, жедигерцев. Пусть он станет великим завоевателем всех земель, вплоть до Жет-Кайт.

– Спасибо за пожелания, – хмуро ответил Кыяз, он мучительно размышлял о своем будущем. – Самое главное, чтобы он родился здоровым.

– Да, да, – поспешил согласиться старец Куту, ему стало неудобно от чувства, что он, не дожидаясь рождения ребенка, начал мечтать о благе, которое должен принести еще не родившийся малыш.

– Пусть он родится здоровым, – продолжил он и поднял обе руки к небу. – О-о, Тенгир наш! Покровительствуй рождению малыша – сына Кыяза.

Ладонями обеих рук он погладил лицо сверху вниз. Все сидевшие в юрте гости повторили его действие. Старец Куту посмотрел в глаза Кыяза и увидел отчаянное недовольство известием о рождении ребенка у жены. Старец Куту понял, что хан не хочет рождения мальчика. Он понял, что Кыяз очень сомневается в своем отцовстве.

– Если пойдут дурные разговоры о ребенке, – проговорил Куту, – жалеть никого не надо. Надо срубать всем головы.

Этими словами Куту усилил сомнение в душе хана Кыяза. Сам Куту не понял страшного действия своих слов на настроение хозяина.

– Вы ответили на мой вопрос, – сказал хан Кыяз гостям. – Теперь вы можете быть свободны.

Через некоторое время гостей в юрте не осталось. Кыяз позвал актаяка.

– Срочно ко мне приведи семь старух-колдуний, – велел Кыяз и спросил: – Знаешь, где они обитают?

– Да, мой таксыр, – ответил актаяк. – Знаю.

Речь шла о семи старых женщинах, которых считали в народе колдуньями и сторонились, обходя как можно дальше, чтобы не иметь с ними никаких дел.

– Давай быстро, – велел ему Кыяз. – Скажи Карачач, пусть уберет здесь посуду.

Актаяк выбежал из юрты. Кыяз прислонился к подушке правым боком и задумался так глубоко, что даже не заметил, как в юрту вошла Карачач и занялась уборкой дасторхана…

Бесшумно и тихо одна за другой входили семь старух в ханскую юрту. Кыяз даже не повернулся к ним. Он задремал под действием хмельного кумыса.

– Будьте здоровы, наш таксыр! – приветствовала его старшая из старух, Жетикемпир, громким голосом.

Кыяз дернулся на месте и повернулся к старухам.

– А-а, знаменитые старухи мои, – приветствовал их хан Кыяз. – Будьте и вы здоровы.

Хан выпрямился. Он тоже прекрасно знал о них. Не раз приходилось слушать о проделках стоящих перед ним старух. Где бы они ни находились, везде сеяли обман и потасовки, разрушали отношения между людьми.

– Вы позвали нас к себе, о-о, таксыр, – продолжила Жетикемпир. – Мы рады служить великому хану жедигерцев.

Кыяз выпрямился еще сильнее и велел старухам рассаживаться на олпоках. Всем им было за девяносто. Самой молодой из них исполнилось в этом году восемьдесят девять лет.

– Карачач! – велел хан. – Угощай уважаемых матерей кумысом!

Карачач молча налила всем по чашке кумыса.

– Теперь можешь уходить, – сказал Кыяз служанке. – Помоги ханшайым.

Когда появились старухи, Карачач почувствовала: что-то неладное задумал хан Кыяз. Она решила разузнать что, подслушивая разговора Кыяза со старухами. Она вышла из юрты и потопала в сторону юрты Айчурек. Но через некоторое время вернулась на цыпочках к ханской юрте и прислонилась к ней снаружи, делая вид, будто поправляет узлы веревок…

– У моей жены вчера начались роды, – сказал Кыяз старухам.

– Ой, как хорошо, – обрадовалась Жетикемпир. – Прибавление в ханской семье.

– Спасибо! – буркнул хан Кыяз сурово.

Женщины от сурового голоса хана примолкли, чуя какие-то неприятности от прибавления в семье.

– Если родится девочка, – сказал Кыяз, – я буду безмерно рад ее рождению.

– Пусть Тенгир вам поможет, – встряла Жетикемпир.

– Я подозреваю, что родится мальчик, – продолжил хан Кыяз. – Который может быть потомком великого Манаса, устроившего большой шум по всему свету. Если так, то нам всем несдобровать. Мне необходимо избавиться от него.

– Правильно, Кыяз хан, – поддержала его Жетикемпир. – Нужно избавиться от него. Он вам отомстит за ваши дела.

– Озолочу ваши руки, – сказал Кыяз старухам, – если вы поможете мне в этом деле. Надо отрезать пуповину мальчика, рожденного женой моей Айчурек, отравленным кинжалом.

– Ваше желание для нас прямое повеление, – протараторила Жетикемпир. – Дайте нам отраву и кинжалы.

– Если удастся вам исполнить мое поручение, – обещал хан Кыяз, – я вам поставлю памятники из золота.

Рассмеялись старухи, поглядывая друг на друга.

– Рано нас хороните, наш дорогой таксыр, – сквозь смех сказала Жетикемпир. – Мы еще жить да жить хотим.

– Выполню любое другое ваше желание, – обещал хан Кыяз. – Говорите.

– Выдай нас замуж за тридцатилетних джигитов, – молвила Жетикемпир, выражая мечту всех старух.

Видимо, между собой они в разговорах мечтали о молодых женихах. Кыяз схватился за воротник своего халата от удивления.

– Хорошо, матери мои, – вынужден был обещать хан Кыяз…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.