ЗОЖ-ментор
Евгений Бабинов

© Евгений Бабинов, 2023

ISBN 978-5-0060-0585-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЗОЖ-ментор

Темно, очень темно, сплошной черный бархат, застилающий глаза. Душно, жарко и одновременно знобит. Разве так бывает? Сплю я или нет?

«Да, бывает. Темнота однородна, если это, конечно, настоящая темнота – не полумрак, не сумерки, не звездная ночь, – то она всегда одинаковая. В противном случае это уже разновидность света, который невероятно многообразен. Он белый, желтый, синий, тусклый, яркий, приглушенный, веселый, задумчивый, бодрый, усталый. Да, свет и тьма воистину противоположности».

Я прислушался, где-то очень-очень далеко, на другом конце земли, еле слышно капает вода. Какого чудовищного размера должны быть эти капли, чтобы их звук раздавался по всей земле? И вдруг капли услышали меня, мою слабость, мой жар, мою горячку, мой бред. Капель превратилась в шаги муравья, потом носорога и, наконец, слона. Зачем он идет? Страшно! Он рядом! Я чувствую его дыхание. И вдруг… забрезжил утренний свет, скользнул прохладным полевым туманом по моим векам и лег на лицо мягким дождевым облаком. Я открыл глаза. Это сестра, медсестра, положила мне на лоб холодное полотенце.

Тихие голоса:

– Температура?

– Сорок и два. Кровь уже не сворачивается.

– Что колете?

– Да что только не колем, Федор Георгиевич. Ничего не помогает. – Зашелестели страницы. – Вот Франция, Германия, Израиль. – Опять шелест.

– Так это все одно и то же. Попробуйте другой ряд.

Я пытаюсь повернуть голову, но поворачиваются только глаза в сухих, набитых песком глазницах. Как она прекрасна! Тонкая! Длинная! Как будто продолжение моей вены – капельница. Мои губы шевелятся.

– Что он говорит?

– Просит не выбрасывать капельницу. Он плетет из них цветы, красит зеленкой, йодом и дарит мне.

– Удивительный мальчик. Такой маленький и такой сильный. Непостижимая воля к жизни. Сколько лет работаю – и не перестаю удивляться. Наверное, генетика. Вот увидите, скоро таких случаев станет гораздо больше, а потом и все скатятся к антибиотикорезистентности, тогда неизбежно наступит эра бактериофагов, иначе мы просто все умрем. Кстати, насчет температуры и несвертывания крови: при сорока двух альбумины – транспортные белки в крови – как раз таки свернутся, и человек умрет, потому-то и все градусники только до сорока двух. Учитесь, деточка, учитесь. Медицина – бездонный мир. А мальчику колите кардинально другое, и все будет хорошо. Я очень на это надеюсь.

Я проснулся. Это сон. Всего лишь сон из далекого болезненного детства. Почему-то он снится мне часто после длительных перелетов. Сны – это не хорошо и не плохо, это нормально. Я стараюсь ложиться спать около 22:00 всегда в одно и то же время и, соответственно, встаю в 05:45. Такая привычка многих лет неспроста. Решение спать именно столько и в данном интервале пришло не сразу. Я вставал на заре в тех краях, где быстрый восход, короткий жаркий день и стремительный закат, чтобы продлить свет, чтобы бежать навстречу солнцу, которое через три часа превратит в пекло кокосовый островок в центре кипящего Индийского океана. Спасибо тебе, «Фехендху»!

Правильный комфортный сон невероятно важен. Я закрываю глаза, надеваю очки для сна, вставляю беруши и погружаюсь в темноту и тишину, полностью расслабляю лицо, в особенности это касается бровей и губ. Да, почему-то мы неосознанно хмурим брови, морщим лоб и сжимаем губы, а когда они расслаблены, сон приходит гораздо быстрее. Начинает вырабатываться гормон сна мелатонин, и я засыпаю крепким глубоким сном. В моем случае это продолжается примерно два часа в интервале с 22:00 до 00:00. Затем начинает вырабатываться соматотропин, гормон роста. Он активизирует процессы восстановления всего того, что я сломал за день. Недаром бывает, что ложишься спать больным, а просыпаешься здоровым, – все благодаря соматотропину. Это продолжается еще примерно два часа, с 00:00 до 02:00, затем уровень этих гормонов начинает постепенно падать, уступая место гормону бодрости кортизолу (или гидрокортизону), их баланс постепенно меняется, наступает фаза беспокойного легкого сна, время для сновидений, когда подсознание конструирует некие агломераты из случайных воспоминаний, затем дремота, полудрема, и вот я просыпаюсь.

«Когда я сплю, я не знаю ни страха, ни надежд, ни трудов, ни блаженств. Спасибо тому, кто придумал сон, эти единые весы, равняющие пастуха и короля, мудреца и дуралея. Одним только плох крепкий сон, говорят, что он сильно похож на смерть…»

Мигель де Сервантес «Дон Кихот»

– Прекрасные слова, Санчо. В одном ты не прав: сон совсем не похож на смерть, он – жизнь, а первые четыре часа – важнейшая его часть. Скорее наши часы бодрствования сильно похожи на медленную смерть: никотин, алкоголь, фастфуд, антибиотики, отвратительный воздух и вода.

Теперь, спустя много лет, я стал беречь свой сон, свои весы, следить за циркадными ритмами (биологическими часами). Я жертвую ради сна многими возможностями, когда-то они казались такими важными, но лишь только казались. Поэтому нет. Теперь уже нет!

Самый лучший день

05:45 Не спеша встаю. Вот кружка. Через бамбуковую трубочку жадно пью прохладную родниковую воду. Открываю ставни. Утренний свет. Солнечный заяц верхом на виноградных ветрах врывается в комнату, скачет по прозрачным занавескам, качает створки окна.

06:00 Вчера был мацони с яблоком, позавчера варенец с персиком, а сегодня я смотрю на бухту Санта-Маргарита с вершины холма и улыбаюсь лету, наслаждаясь хитросплетениями вкуса нежной мягкой ряженки светло-бежевого оттенка и желтого тайского манго, сладкого, запашистого и липкого. Как ты прекрасна, Лигурия!

06:20 Я неспешно бегу вдоль крепостных стен, широким шагом иноходца, мимо древних башен и мостов на высоких полупальцах, по ровной песчаной дороге, которая опоясывает Эуганские холмы вьющейся терракотовой лентой. Бег мой легок, как и воздух, напоенный цветами и травами Тосканы. Каждый вдох наполняет меня радостью, и в груди что-то стучит и трепещет. И это не сердце, это неведомая птица.

06:45 Я ускоряю шаг, все быстрее и быстрее, встаю на носки и несусь что есть силы, невольно представляя себя арабским скакуном. «Почему? – спрашивают меня. – Почему у коня колени назад? Да потому, что это пятки». Вдруг земля пропадает из-под ног. Полет – секунда, две, ухожу глубоко под воду. Тихо. Прохладно. Стальные рыбы метнулись в сторону и скрылись в развалинах затонувшего античного города. Пузыри воздуха устремились вверх, и мне надо за ними. Плыву на спине в одну сторону – провожаю луну, плыву обратно – встречаю солнце. Гляжу мимо скалы, откуда только что прыгнул: терракот и охра, мрамор и бронза, колонны и аркады. Это Портофино.

07:00 Вчера была тренировка на ноги, позавчера на пресс и спину, а сегодня одинокий турник и брусья на бескрайних пляжах Коста-Брава, это все, что необходимо мне в этот утренний час. Десять подтягиваний прямым хватом, десять обратным, двадцать подъемов на брусьях и пятьдесят отжиманий. Мускулы сегодня сильные, послушные, а связки еще тугие, но через десять минут все разогреется. Теплый ветер высушит кожу, и соленые капли Средиземного моря незаметно растают, оставляя лишь маленькие блестящие пятнышки.

Почему я занимаюсь спортом именно в это время? Ответ очень прост – вечером может случиться все что угодно: задержусь на работе, кто-то что-то попросит, позвонит пациент, в конце концов я просто устану. Зато в этот ранний час никто меня не побеспокоит. Это мое время и только мое, сугубо личное, ни с кем не делимое, и я выпью его до дна, до капли.

07:20 Да, действительно, хочется пить и уже немного есть. Что может быть в таком случае лучше арбуза? Может, солнечный мандарин, или тропический киви, или кровавый гранат, обтянутый, словно череп, сухой шершавой рубиново-красной кожей? Нет, может быть, завтра, а сегодня добрый кусок сахарного астраханского арбуза.

07:30 Теперь завтрак. Завтракать я буду на южной окраине Рима, на увитой плющом террасе, по адресу: виале Анджели, 12, с видом на рощу из гигантских зонтичных сосен, откуда бежит песчаная дорожка до самой Остии. Можно позавтракать и там, среди руин древнего порта, ведь сегодня такое прекрасное утро, и, закрыв глаза, я могу переместиться в любую точку своих воспоминаний, оказаться там, где я был счастлив. Да, могу, но не буду, сейчас мне и здесь хорошо.

На голубой подставке белоснежное яйцо, сваренное всмятку. На цветной тарелке из муранского стекла пластина молодого сыра, сверху тонким слоем индийское ритуальное масло гхи нежного орехового вкуса и чайная ложка красной камчатской икры. Несколько ломтиков печеной тыквы, щедро присыпанных мелко рубленной зеленью кинзы, укропа, петрушки. Приправы из душистых специй – куркумы, корицы, базилика и кориандра, три столовые ложки оливкового масла и горсть хрустящих сухариков из ржаных отрубей делают блюдо божественным. Аромат и вкус, объединяя силы, проникают в твою душу, делают ее мягче и добрее.

Теперь десерт: в белоснежной фарфоровой вазочке две столовые ложки греческого йогурта, щепотка желатина, семян чиа и мака, кокосовой стружки, горсть малины и две-три капли экстракта стевии. На блюдце четыре ореха: пекан, макадамия, кешью и миндаль, рядом сухофрукты: инжир, курага, чернослив и финик. Медальон какао и кусочек кокосового масла.

Глаза сами собой закрываются, в голове тихо стонет «Энигма Амен». Пятнадцать минут пролетают как одно мгновение в калейдоскопе цветных картин, смазанных образов и туманных пейзажей. Я маленький Дали, мне семь лет, на берегу я разглядываю камни, похожие на дырявый голландский сыр, и кузнечиков на длинных-длинных ногах. Так жарко, что кажется, само время плавится на солнце, становится вязким, тягучим и сладким, как ирис или карамель, и этот день никогда не закончится. Но я знаю, придет срок, и я все это нарисую.

07:30 Серебряная десертная ложка со звоном падает из руки на пол – рецепт моментального сна от Сальвадора. Вот и все, мое утро закончилось, пора на работу.

07:50 В кабинете прохладно и тихо. Сажусь в свое любимое кресло. На стене в черной рамке портрет моего первого учителя.

– Доброе утро, Федор Георгиевич.

Да, это тот самый врач, который спас меня в детстве от неминуемой смерти. Он преподавал на кафедре у моей тетки. Тогда ему было шестьдесят, теперь мне шестьдесят. Это прекрасный физиолог, его интересовало все, что связано с человеческим телом, гениальным и непостижимым механизмом обеспечения жизни, который терпит от нас множество несправедливостей, и кажется, что это будет длиться бесконечно, однако это совсем не так, однажды он поставит нам ультиматум. Технологиями здоровья Федор Георгиевич занялся вплотную после того, как на вскрытиях обнаруживал гнилые куски мяса в закоулках изъеденного червями кишечника, видел черные легкие курильщика, держал в руках чудовищную печень алкоголика, собирал с пола желтые камни, высыпавшиеся из желчного пузыря и т. д.

Отсюда родилось правило первое, закон, стандарт, оно было написано под портретом мелким нервным почерком, сильно похожим на кардиограмму с резкими всплесками хвостиков и закорючек, мантра, которую он повторял всю свою долгую и непростую жизнь, все сто четыре года.

Исключить категорически:

1) жирное мясо;

2) чистый сахар и все сахаросодержащие продукты (пирожные, мороженое, конфеты, сгущенное молоко, варенье и т. п.), скрытый сахар (хлеб и любую выпечку из муки пшеничной высшего сорта, макаронные изделия, манную крупу, кускус, рис круглый шлифованный, картофель, виноград, изюм, бананы), а также любые искусственные продукты: соусы, чипсы, овсяные хлопья, мюсли и всевозможное «полезное» – спортивное или фитнес-питание в гранулах, муссах, топингах и т. п.;

3) крепкие алкогольные напитки, пиво, сладкую газированную воду, свежевыжатые фруктовые соки.

На пороге миниатюрная девушка лет тридцати, восточной наружности: смуглая кожа, тяжелые черные волосы, влажные, несоизмеримо грустные глаза, черные и бездонные, взгляд словно мимо тебя или даже насквозь.

– Здравствуйте, я Аиша. Мне сказали, что вы помогаете людям.

– Да, по возможности.

– Рак. Химию пока не делала. Но уже три операции. Каждый раз надежда, и снова разочарование, все напрасно, все временно.

– Я догадался. И вы абсолютно правы, действительно все временно, только мы с вами растянем это время так далеко, что лопнет оно через много лет и зим, когда мы закончим все дела на этом свете и нам всем придет пора уходить.

– Что я должна сделать?

– Сделать вы должны очень и очень много, а именно – полностью изменить свою жизнь, то есть начать все заново, почти с нуля. В ближайшие три недели ваше питание будет состоять из зелени: петрушки, укропа, кинзы – и огурцов, авокадо, оливкового масла, косточек абрикоса, тыквенных семечек и куркумы.

– И все?

– В смысле?

– Я к тому, что наша национальная еда – мясо и хлеб…

– Ну вот об этом я и говорю: все с нуля. Затем три дня голода – ничего, кроме воды, а потом я скажу, что делать дальше.

– Да-а, – протянула она как-то задумчиво. – Я понимаю. Мне надо что-то подписать или куда-то вступить?

– Нет, просто присоединяйтесь к нашему сообществу. Мы в шутку называем его сектой, так как помогаем друг другу выжить, делимся важной и полезной информацией, которая позволит нам быть лучше.

– Хорошо. – Аиша кивнула и впервые посмотрела прямо на меня.

Лекция первая. Пищеварение

Пищеварение начинается сразу во рту, так как во время пережевывания происходят целых четыре процесса. Первое: механическое перемалывание пищи для облегчения работы желудка, то, что мы все прекрасно знаем, но почему-то не делаем, глотая куски словно голодные волки. Второе: обработка щелочью, находящейся в слюне, которая уже начинает расщеплять пищу на пару с углеводным пищеварительным ферментом амилазой. Третье: кроме расщепления, щелочь достаточно неплохо борется со всевозможными вирусами и бактериями, растворяя их жировые оболочки, точно так же как это делает хозяйственное или туалетное мыло, иначе говоря, сдирает с них кожу, а без нее микроорганизмы жить не могут, внутренности вываливаются из них наружу, словно кишки. Но щелочь не единственный борец со всевозможной заразой, попадающей к нам в рот с пищей. Оказывается, в полноценной слюне здорового человека содержится еще один совершенно термоядерный белок под названием лизоцим, который за тридцать секунд может убить практически всех паразитов: бактерии, вирусы, грибки – одним словом, все, что представляет для нас опасность. Четвертое: анализ состава пищи рецепторами с последующей передачей информации для подготовки к дальнейшему перевариванию. Только на этом этапе человек может контролировать процесс пищеварения, а дальше уже нет. Одним словом, пока я жую тщательно и долго, не менее тридцати раз, организм на основе полученной информации готовит нужный объем кислот и состав ферментов, необходимый для переваривания данного вида пищи.

«Жевать надо столько раз, сколько зубов во рту».

Народный фольклор

– У меня нет времени, – возражает Анжелика, – чтобы жевать по тридцать раз, это можно так два часа просидеть.

– Ну два часа действительно не стоит, а для того чтобы почувствовать сытость, достаточно уделять еде двадцать минут. И если так мало времени, то не сидите, а ешьте на ходу. Например, жуйте и собирайтесь на работу. Лично я всегда так делаю.

– Но тогда я буду отвлекаться от еды и не почувствую вкуса пищи, – не унимается она, – значит, не получу удовольствия. И кстати, как тогда организм узнает информацию о составе пищи, если я не понимаю, что ем?

– Вы не осознаете, что едите, но организм об этом узнает совсем по другим каналам, минуя сознание. Когда вы родились на свет и приняли первую порцию материнского молока, запустился механизм под названием импринтинг – запоминание и дальнейшее распознавание вкусов, создание своего рода каталога, в котором записаны польза и назначение пищи с данным вкусом и, конечно же, отдельной строкой вред, если таковой имеется. Поэтому не стоит замыкаться на трех-четырех блюдах, а желательно пробовать как можно больше различных продуктов, разнообразить питание, удлиняя тем самым список знакомых организму вкусов. Тогда большой ананас в отпуске на тропическом побережье принесет вам радость, а не понос. А вот насчет удовольствия отчасти согласен, вкус может теряться, но это вопрос привычки, я, например, все прекрасно чувствую и получаю удовольствие от еды. Кстати, наша ротовая полость настолько чувствительна, что организму приходится подмешивать в слюну обезболивающее вещество из разряда опиоидов, иначе каждый прием пищи являлся бы для нас мучением. Увы, в теории все красиво и стройно, а на практике вечный компромисс, поэтому тренируйтесь. Ну что сказать: делайте что-то механическое, выкручивайтесь, работайте над собой.

– А я физически не могу долго жевать, – тяжело вздыхает грузный Олаф. – Мне хочется глотать.

– Да, это вполне естественно. Тогда можно немного наклонить голову над тарелкой, чтобы пища не сползала к корню языка и не активировала глотательный рефлекс. Еще можно глотать не все сразу, а маленькими частями, тогда вы не будете испытывать дискомфорт, а наоборот, станете наслаждаться процессом.

– Понятно, однако, фигурально выражаясь, мне очень трудно остановиться, могу жевать, пока не лопну.

– Ну да. Это гормон голода грелин, именно он заставляет нас продолжать есть, хотя желудок уже полный, необходимо остановиться, но человек не в состоянии это сделать, так как прошло еще очень мало времени и гормон сытости лептин не успел выработаться в достаточном количестве. Поэтому еще раз повторю: надо не торопиться, важно растянуть процесс на двадцать минут, чтобы баланс грелина и лептина восстановился, тогда чувство голода уступит место приятной сытости, а не чудовищной тяжести в желудке. Для этого можно готовить не все сразу, а частями, чтобы был небольшой перерыв между блюдами. Также можно принимать пищу в одном месте, а готовить в другом, чтобы необходимо было после салата сходить за основным блюдом, потом за десертом, и вот уже время подходит. Далее: пережевали, проглотили, не спешите за следующей ложкой, пожуйте послевкусие секунд пять-десять. Но если вы уже съели все, что положили себе в тарелку, то категорически нельзя тянуться за добавкой. Рот всегда хочет есть, его невозможно унять. Значит, нужно на секунду остановиться и прислушаться к своему желудку: возможно, он уже полный под завязку и не хочет больше есть. Когда вы это осознаете, то, скорее всего, встанете из-за стола. Попробуйте принимать пищу чайными ложечками. Когда основная пища закончилась, то вы уже более-менее сыты, и можно растянуть десерт, именно полакомиться в полном смысле этого слова. Еще можно обмануть организм и просто что-то пожевать. Раньше для этого использовали жвачку, но прочитайте ее состав – такое врагу не пожелаешь. Еще раньше жевали смолу, а солдаты в суворовских походах сосали пуговицу – это, правда, от жажды, но и от голода тоже. Я, например, всегда заканчиваю прием пищи фиником, и неспроста, так как жую его косточку еще минут пять-десять. Замечательная вещь – и есть после этого не хочется, и лизоцим, продолжая выделяться, дезинфицирует ротовую полость. Поэтому пробуйте все, что-нибудь да поможет.

На первый взгляд, это все какие-то мелочи, о которых никто не задумывается и не принимает всерьез, а напрасно, они могут изменить жизнь, поскольку она как раз таки и состоит из мелочей.

Желудок

Далее пищевой комок медленно продвигается по пищеводу. Хорошо, если он мягкий и скользкий, тогда его движение будет спокойным и плавным. В конце пищевода открывается кардиальный сфинктер, и еда падает в желудок. Это полый мешок объемом в среднем около литра, имеющий форму боба и полулежащий на боку, запертый с обеих сторон мышечными манжетами – сфинктерами, сверху кардиальным, а снизу пилорическим. Желудочный сок, состоящий в основном из соляной кислоты, внутреннего секрета Касла и пепсина, начинает химически расщеплять еду на клеточном уровне.

– Это тот самый пепсин, который используют в производстве сыра?

– Да, совершенно верно. Это мощнейший фермент, один миллиграмм коровьего пепсина за считаные секунды превращает ведро молока в простоквашу. Конечно, сыровары используют его весьма часто, так как это быстро, удобно и надежно. А в нашем желудке пепсин работает с белками, секрет Касла с витамином В12, а кислота дезинфицирует еду.

– А когда начинает вырабатываться кислота?

– Ну, кислота всегда есть в желудке, а концентрироваться она начинает, как только вы подумали о еде, потом еще больше, когда понюхали, и еще больше, когда пожевали. Мало того, если вы принимаете пищу в одно и то же время, то кислота будет выделяться вне зависимости от того, думаете вы о еде или забыли про нее. Организм все запоминает и предвосхищает ваши действия.

Итак. Если в желудок попали непережеванные куски, то он сокращается, пытаясь перемешать содержимое. У него нет зубов, и поэтому ему очень тяжело выполнять не доделанную вами работу. Ну а если он еще и полный под завязку, то как ему, спрашивается, все это перемешать? Налейте стакан воды до самых краев и попробуйте в нем еще что-нибудь размешать – на столе обязательно будет лужа. Вот и здесь то же самое, желудок мучится и растягивается еще сильнее. Растягивается вместе с ним и кардиальный сфинктер, он приоткрывается, и кислота забрасывается в пищевод, обжигая его незащищенные стенки, – это рефлюкс, мы ощущаем его как изжогу или даже как ночной кашель. Если переедание приобретает систематический характер, то рано или поздно мы будем иметь недостаточность кардии, то есть расслабленный верхний сфинктер, а изжога станет хронической, переходящей в жесточайшую проблему. Чтобы по возможности избежать ночного рефлюкса, можно спать полусидя, то есть на высокой подушке, которая подкладывается не только под голову, но и под спину, или на специальной ортопедической кушетке, которая способна складываться пополам, меняя тем самым угол наклона. Желудок очень ответственно подходит к своей работе и не пропустит еду дальше, пока полностью с ней не разберется. Иначе говоря, пока она, по его мнению, не станет полностью пригодна к дальнейшему продвижению, поэтому чем дольше он работает, тем сильнее поднимается кислотность, достигая невероятной концентрации. Казалось бы, в такой среде ни один микроорганизм существовать не может, однако некоторые бактерии умудряются там жить и размножаться, создавая колонии. Живут они конечно не в самом желудке, а в его слизистом слое, который они в конечном итоге и разрушают. Эти бактерии называются хеликобактер пилори. И когда кислотность непомерно возрастает, то нарушенный защитный слизистый слой в какой-то момент не выдерживает, и кислота начинает обжигать стенки желудка, а это уже гастрит и следом язва. Поэтому порция должна быть небольшого объема, примерно с пригоршню. Конечно, руки у всех разные, и желудки тоже, у некоторых при маленьком желудке огромные ладони, а у другого, наоборот, маленькие ручки и трехведерный желудок.

«Но господа средней руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какой-нибудь запеканной колбасы с луком и потом как ни в чем ни бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плесом, так что вчуже пронимает аппетит – вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба…»

Н. В. Гоголь «Мертвые души»

Вот о чем я и говорил – рука средняя, а в животе бочка. После такого обжорства люди к пятидесяти годам превращались в старых бегемотов, больных и замученных нестерпимой болью. Поэтому любой прием пищи – четыреста миллилитров плюс-минус, индивидуальная коррекция, лучше минус. Желудок будет безмерно благодарен, когда получит две трети своего объема хорошо пережеванной пищи. Если продукт жесткий, как правило это мясо или такие субпродукты, как сердце и язык, то необходимо перемолоть их блендером в паштет.

Когда желудок понимает, что больше ничего сделать не может, у него два варианта. Первый: если пища, несмотря на все его усилия, все еще вредна или даже опасна, то он выбрасывает ее обратно в виде рвоты, если же этого не происходит и в течение четырех часов чувство тяжести в желудке не проходит или даже усиливается, то не стоит дальше ждать и надеяться на счастливый финал, гораздо полезнее освободить желудок, надавить двумя пальцами на корень языка и вызвать рвотный рефлекс, затем выпить кружку воды и еще раз очиститься, тогда постепенно все успокоится и через некоторое время придет приятное чувство голода. Второй вариант: если пища полезна, то желудок пропускает ее дальше. Он успокаивается, кислотность падает, пилорический сфинктер чувствует это и открывается, содержимое проваливается в двенадцатиперстную кишку.

– А запивать водой можно?

– По такому же принципу разной кислотности сред проходит сквозь желудок и вода, только минуя ненужное ей пищеварение. Поскольку вода тяжелее кислоты, то она стекает по короткой стенке желудка прямо на дно привратника, почти не перемешиваясь с его кислым соком. Среда в районе пилорического сфинктера становится нейтральной, и он открывается, но только для воды, почуяв кислоту, кольцо сразу же плотно сжимается. Отсюда делаем вывод, что запивать очень маленькими глотками можно, но лучше не нужно, так как вместе с водой сквозь пилорический сфинктер обязательно проскочит и часть недоваренной пищи. А кто знает, что там в ней может быть? Возможно, сегодня все будет в порядке, а завтра несварение или даже отравление. Поэтому лучше, чтобы пища изначально была влажной, идеально, когда по консистенции она напоминает кашу. Если же все-таки вы набили рот сухарями, то не пихайте их в пищевод, чтобы потом запить водой. Размочите во рту небольшим количеством жидкости до состояния крем-супа и тогда уже глотайте.

– Ну а разбавить кислоту водой можно, чтобы она не жгла стенки желудка?

– Конечно. Можно и нужно. Если вы голодны и у вас давит под нижними ребрами, в районе эпигастрия, то два-три больших глотка воды натощак временно снизят кислотность, так как вода в большом объеме не успеет вся пройти через пилорический сфинктер и неизбежно перемешается с желудочным соком. Если же вы напьетесь чая после основной еды, как у нас принято с давних времен, и тоже снизите кислотность, то сделаете работу своего желудка еще более трудной. Отсюда вывод – жуйте долго, ешьте мало и водой не запивайте.

– А как насчет фруктов?

– Да, вот, кстати, очень своевременный вопрос. Это же правило работает и для свежих, то есть сырых фруктов, их необходимо употреблять за десять-пятнадцать минут до еды в качестве аперитива, для улучшения аппетита. Тогда фруктовое пюре весьма быстро преодолеет желудок, так как ему здесь делать нечего, поскольку фрукты перерабатываются в двенадцатиперстной кишке. Откроется пилорический сфинктер, и все окажется там, где ему и положено, а следовательно, прекрасно усвоится и не будет мешать нормальному пищеварению. Если же употребить свежие фрукты на десерт, то они застрянут в желудке с общей массой и станут конфликтовать с белками и жирами, изменяя состав желудочной пищеварительной жидкости своими собственными соками и кислотами, объем пищи увеличится, а кислотность, наоборот, понизится, это будет снова медвежья услуга вашему желудку, так как ему придется работать еще больше, чтобы нейтрализовать нежелательные эффекты.

– А я раньше всегда ел фрукты на десерт, и ничего, – возражает грузный Олаф.

– Конечно ничего! Только вы весите сто сорок килограмм, а так все остальное просто замечательно. Вы меня извините, но это все сильно похоже на детские шалости: «Мама, смотри, я проглотил мячик – и ничего». Конечно ничего, только придется операцию делать, а так все нормально. Что за ребячество, в конце концов? Зачем нужны эти эксперименты, когда есть четкий алгоритм оптимизации процессов? Поверьте, организму и без того забот хватает, поэтому старайтесь по возможности не создавать ему лишних проблем. И да, кстати, все это не касается термически обработанных фруктов: вареных, тушеных, печеных и так далее, их можно свободно употреблять в качестве десерта, теперь они вполне безобидны.

– Но печеные фрукты совсем потеряют витамины. Зачем их тогда вообще есть?

– Да, потеряют, но минералы и клетчатка останутся, а это очень хорошо. Не стоит предъявлять завышенные требования к современным фруктам, они и без термообработки не слишком-то витаминизированы. А недостаток витаминов можно пополнить в любой аптеке с помощью мультивитаминных комплексов. Мы с вами еще не раз вернемся к различным аспектам фруктовой темы, так как плоды все очень разные – кислые или сладкие, сочные или мясистые, низкокалорийные или, наоборот, питательные, а следовательно, обладают различными эффектами. Сейчас же мы пойдем дальше.

Двенадцатиперстная кишка, желчный пузырь и поджелудочная железа.

Преодолев пилорический сфинктер, пища попадает в подковообразную двенадцатиперстную кишку. Это передний отдел кишечника, самое его начало. Такое название дано по длине этого отдела в две ладони с небольшим, сантиметров десять-двенадцать. Это был бы самый обычный участок, ничем не примечательный и не сильно отличающийся от остальных, если бы не то обстоятельство, что двенадцатиперстная кишка работает вместе со своими помощниками – желчным пузырем и поджелудочной железой. Чтобы стал понятен процесс, необходимо начать именно с них.

Желчный пузырь – это упругий кислотоустойчивый мышечный мешочек величиной с большой палец на руке, объемом в среднем около пятидесяти миллилитров, накапливающий в себе всю желчь, которую производит печень из лишнего некондиционного жира – холестерина и билирубина – продуктов распада эритроцитов, а попросту говоря, ошметков мертвых красных кровяных телец, смешивает их со всевозможными токсичными дезоксихолевыми кислотами – и вот уже готов замечательный пищеварительный фермент. Таким образом, печень избавляется от всевозможных токсинов и отходов, но не просто выбрасывает их на свалку, а использует как вторсырье. Среди этих кислот, кстати, есть даже урсодезоксихолевая, так называемая медвежья, кислота («урса» на латыни значит «медведь»). Она препятствует чрезмерному сгущению желчи и образованию камней. Вообще на земле существует только три по-настоящему всеядных существа – это медведь, человек и еж. У всех остальных видов есть пищевые предпочтения, и только эта троица может съесть практически все, однако лишь первый из них никогда не болеет желчнокаменной болезнью, так как его печень продуцирует в больших объемах урсодезоксихолевую кислоту. Поэтому человек искусственно синтезировал эту кислоту и стал принимать в качестве лекарства. Остался только ежик, бедный, бедный ежик. Желчь – это весьма агрессивная жидкость, которая вытекает по общему желчному протоку в двенадцатиперстную кишку, но только в процессе приема пищи, а все остальное время проток плотно закрыт дуоденальным сфинктером, его еще называют сфинктер Одди. Желчный пузырь собирает желчь в ожидании приема пищи и наполняется до краев примерно за два часа, далее он начинает постепенно сгущать ее, так как в связи с небольшим размером не имеет дальнейшей возможности хранить ее в неизменном виде. Таким образом, еще через два часа это желтый кисель, потом зеленое желе, дальше все гуще и плотнее, пока через восемь часов голодовки не превращается в черную смолу. А к вечеру, когда вы переделали все свои дела и наконец вспомнили, что не ели целый день, и начинаете заниматься обжорством, ваш желчный пузырь в страшных конвульсиях судорожно пытается вытолкнуть из себя это чудовищное содержимое. Иногда ему удается очиститься полностью, а иногда что-то остается. И если такое безобразие приобретает систематический характер, то это «что-то» как раз и превращается в камень. Дальше – больше: поскольку вы переели на ночь, то с утра не можете смотреть на пищу и только к полудню, возможно, выпьете чашечку кофе, а это уже перерыв часов в двенадцать, вот и все – круг замкнулся. Только мишка может спать всю зиму и не умирать, если бы это был человек, он проснулся бы с полностью окаменевшим желчным пузырем. Поэтому небольшая порция еды каждые четыре часа – необходимое и достаточное условие для здоровья нашего желчного пузыря.

– А как же тогда лечебное голодание? Или оно, судя по вашим словам, приносит один только вред?

– Не все так однозначно. Зачастую, действительно, неправильно применяемые технологии здоровья могут принести вред, иногда даже серьезный, а в некоторых случаях и непоправимый. Голодовка вещь неплохая, для некоторых мясоедов просто жизненно важная, чтобы выгнать из организма скопившиеся токсины, очистить кишечник, но не только. Оказывается, при голодании очищение организма происходит еще и на клеточном уровне. Клетка в поисках пищи начинает пожирать внутри себя всевозможные ненужные или устаревшие запчасти – органеллы, этот процесс называется аутофагия. Если голодание длительное, то оно уже перестает быть лечебным, так как активизируется другой процесс, фагоцитоз – поедание сильными клетками слабых. Поэтому, как и везде, необходимо соблюдать определенные нормы. Сутки, а лучше двое перед голодовкой не употреблять в пищу продукты животного происхождения, так как именно животные белки и жиры являются основными источниками токсинов. Посидите пару дней на овощах и фруктах, подождите, когда содержание токсинов в крови упадет и желчи станет мало, тогда третий день спокойно можете продержаться на одной воде, этого будет достаточно.

Поджелудочная железа – это очень сильный многофункциональный и жизненно важный орган, который синтезирует большое количество разнообразных гормонов и ферментов. Мы сейчас коснемся только тех, которые участвуют в пищеварении. Непосредственное участие в этом процессе принимают пищеварительные ферменты, самые важные из них – это амилаза, протеаза и липаза, которые стекают в двенадцатиперстную кишку по Вирсунгову (панкреатическому) протоку и, соответственно, расщепляют находящиеся там углеводы, белки и жиры. В зависимости от особенностей вашего рациона пропорции этих ферментов могут меняться, а именно: у мясоедов будет преобладать протеаза, у любителей жирного – липаза, и вегетарианцы будут иметь в избытке амилазу.

– То есть кто что ест, у того то и вырабатывается?

– Не совсем так. Ни один из ферментов не пропадает полностью, хотя и уменьшается в количестве. Ферменты являются достаточно агрессивными жидкостями, и поэтому если не находят себе применение, то начинают постепенно разъедать стенки двенадцатиперстной кишки, это приводит к язве, а дальше возможен и рак. Конечно, бывает, что ферменты пропадают совсем, но это уже связано не с рационом, а с заболеванием. Хотя существуют случаи, когда одно перетекает в другое, например анорексия. Так как ферменты состоят из белков, то дефицит белка в пище приводит к их истощению либо полному отсутствию. Именно поэтому так трудно накормить анорексика, у него просто ничего не перерабатывается. Процесс изменения пропорций весьма инертен, это в равной степени относится и к показателю объема. Если вместо обычных четырехсот миллилитров пищи вы проглотили в два раза больше, то это не значит, что поджелудочная железа накачает в два раза больше ферментов, отнюдь, вас ждет долгое и устойчивое ощущение тяжести, вздутие и боль. Поэтому, если вдруг вы почувствовали, что, несмотря ни на какие ухищрения, все-таки переели, то помогите поджелудочной железе и срочно выпейте какие-нибудь ферменты.

Поджелудочная железа также вырабатывает и гормоны. Например, гормон холецистокинин, который стимулирует сокращения желчного пузыря для выдавливания из него желчи во время нахождения пищи в двенадцатиперстной кишке. Он был назван сначала так, по месту его применения, но затем переименован в панкреозимин, по месту производства, хотя здесь тоже все не так просто. Этот гормон вырабатывает не сама поджелудочная железа, а некие участки, находящиеся ближе к ее поверхности, названные островками Лангерганса. Это действительно островки, по-другому не скажешь, и есть вероятность, что они являются отдельными органами, вернее не совсем отдельными и не совсем органами, так как находятся полностью в теле поджелудочной железы, имеют общее с ней кровоснабжение, а следовательно, получают от нее все без исключения питательные вещества, однако стимулируются иначе. Дальше – больше: островки Лангерганса стали находить в теле желудка и затем кишечника. Поэтому, возможно, с переименованием поторопились.

Тонкий кишечник

Итак, желчь плюс пищеварительные ферменты амилаза, протеаза, липаза оказались в двенадцатиперстной кишке. Перемешиваясь с пищей и медленно продвигаясь дальше по тонкому кишечнику с помощью перистальтических волн, они продолжают расщеплять органические соединения на элементы. И поскольку путь этот весьма длинный – сначала тощая кишка два-три метра, затем подвздошная еще столько же, всего в среднем около пяти метров, – то процесс расщепления идет постепенно. Вначале получаются полипептиды – крупные длинноцепочечные молекулы, которые в свою очередь делятся на олигопептиды – среднецепочечные, и, наконец, выходят самые мелкие, так называемые кирпичики жизни – аминокислоты, жирные кислоты и глюкоза. Стенки тонкого кишечника, как сплошным ковром, покрыты ворсинками, имеющими на концах сосочки, которыми они и засасывают полезные вещества. В начале эти сосочки крупные, подходящие для полипептидов, но чем дальше, тем мельче – для олигопептидов, и в конце совсем крошечные – для кислот и глюкозы. Таким образом, имея длинный кишечник и дифференцированное всасывание, организм экономит свою энергию, так как имеет разнокалиберный набор молекул. В теории можно предположить, что если все-все полипептиды без остатка будут разобраны в самом начале пути, то станет нечего больше расщеплять, и можно будет спокойно отдыхать. Конечно, на практике это невозможно, и все-таки чем больше всосется, тем меньше останется. Во-вторых, есть определенный порог усвояемости, и если вдруг все хлынет волной, то просто ничего не успеет усвоиться, если же процесс происходит постепенно, то нашему организму весьма комфортно. Полипептиды все очень разные, в зависимости от того, из какой пищи они получены, и, повинуясь закону подобия, они ближе и скорее подходят тому же органу, который вы съели. Короче говоря, нужно хорошее сердце – ешь сердце, необходимо подлатать печень – употребляй печень и так далее. Конечно, вы понимаете, что это все слишком упрощенно, однако отчасти это действительно так. Организм очень мудрый и экономный, он не станет из полипептида сердца делать печень, а из печени сердце, но пойдет кратчайшим путем, выискивая уже готовую деталь для предназначенного для нее места, словно собирает невообразимо сложный пазл.

Страшным врагом тонкого кишечника является глютен. Это клейковина, содержащаяся практически во всех злаках, больше всего в пшенице и ее родственниках: полбе и булгуре, несколько меньше в ячмене, ржи и овсе. Глютен склеивает ворсинки, словно вязкий густой клей, закупоривает сосочки на их концах, и всасывание прекращается, а если учесть, что огромное количество витаминов и минералов усваивается именно в тонком кишечнике, то мы имеем все усиливающийся дефицит питательных веществ. Тогда мы чувствуем тупые или режущие боли в животе, тошноту, головокружение, слабость, переходящую в синдром хронической усталости и апатию. Это симптомы-предшественники ослабления иммунитета, железодефицита, белковой недостаточности и т. д., ведущие за собой системные воспаления, анемию, судороги и многое-многое другое. Однако и это еще не все, глютен взаимодействует со стенкой кишечника на химическом уровне, начиная присоединять к себе молекулы жира, из которых состоят мембраны клеток кишечника, тем самым истощая защитный слой, и когда глютен все-таки уходит, остается рана, через которую в кровь беспрепятственно проникают не только токсины, но и различные микробы, сами же эти места превращаются в кровоточащие язвы. Это состояние называется глютенонепереносимость, или целиакия. На самом деле это несколько разные вещи, но вам не стоит в это вникать слишком глубоко, так как возбудитель один и тот же – это глютен, и болеть у вас будет одинаково.

– Но есть же люди, не страдающие этими заболеваниями?

– Хочу вас огорчить, глютен вреден для любого человека, просто в разной степени. Незаметно, год за годом, он способен уничтожить любой, даже самый здоровый кишечник. Поэтому необходимо отказаться от употребления хлеба, любой выпечки и вышеперечисленных круп.

– Но наши предки ели хлеб и не болели.

– Да, но со временем посевы начали совершенно бесконтрольно подкармливать искусственными фосфорными и калийными удобрениями для повышения урожайности, затем обрабатывать страшными химикатами – пестицидами и гербицидами от всевозможных вредителей. Следом появились ГМО (генно-модифицированные организмы), например пшеница со встроенным геном скорпиона. Все это вкупе совершенно изменило конечный продукт, который от самого зернышка и до прилавка подвергался кардинальным изменениям. Поэтому современный хлеб не имеет ничего общего с тем хлебом, который, как говорили когда-то, всему голова. Хотя нет, имеет, и много чего: название, форму, запах и даже вкус, но эффекты, производимые им в организме, никак нельзя назвать созидательными, это разрушения, и разрушения чудовищные, зачастую необратимые, поскольку глютен в результате этих изменений не то чтобы куда-то пропал, а наоборот, стал гораздо более опасным и агрессивным.

– Но существуют же безглютеновые продукты. Как с ними обстоит дело?

– Да, существуют три вида круп, не содержащих глютен: гречка, киноа и рис. Однако с рисом не так все просто, нужен только длиннозерный рис: дикий бурый, черный, красный, басмати, «жасмин» и т. д., но ни в коем случае не круглозерный шлифованный или пропаренный, потому что он содержит огромное количество скрытого сахара. Это другая беда, о которой я поведаю позже.

– А высокотехнологичные продукты с искусственным удалением глютена?

– Да, конечно. Так как целиакия в последнее время стала жутко модной болезнью, то появился спрос на такие высокотехнологичные искусственные продукты, а соответственно, предложение не заставило себя ждать. Кстати, если это на самом деле то, что заявлено, а не очередной обман, то ничего не имею против. Только вот цена сильно смущает.

– Но с этим точно ничего не поделаешь. Захочешь жить – купишь за любые деньги.

– Есть один интересный способ, при помощи которого можно избавиться от большей доли глютена в зерне, почти на 80%. Необходимо просто замочить его на сутки в воде с содой, примерно одна столовая ложка соды на литр воды, либо в кислой молочной сыворотке. Затем слить, тщательно промыть, затем довести до кипения, снова слить, а дальше варить как обычно. У меня есть подозрение, что производители здорового питания именно так и делают, отмачивают пшеницу в соде, сушат, мелют и пекут хлеб, а выдают все эти нехитрые манипуляции за высокие технологии, беззастенчиво поднимая цены на немыслимый уровень. Но это не столь важно, лишь бы они действительно это делали.

Однако и это еще не все. Оказывается, глютен подстерегает нас практически на каждом шагу. Дело в том, что с некоторых пор его стали использовать как загуститель в производстве готовой еды, почти повсеместно добавляют в сладкие йогурты, молочные и ягодные десерты, творожные массы, сырки, пудинги, панакоту, кремы, пирожные, мороженое, соусы и кетчупы, фруктовые пюре и желе, шоколадные и ванильные муссы, ореховые пасты, хлопья, мюсли, каши быстрого приготовления, чипсы и даже в жвачку.

– Так что же теперь, ничего не есть?

– Ну, то, что я перечислил, есть нельзя. А так – читайте внимательно состав, если там присутствуют какие-то непонятные термины вроде загустителей, влагоудерживающих агентов, добавок растительного происхождения, всевозможных Е и т. п., тогда воздержитесь от покупки, пожалейте свой кишечник. Если вы заметили, я перечислил не сами продукты, а производные от них, о которых необходимо забыть в принципе, так как глютен еще не самое страшное, что там намешано. Сосредоточьтесь на простых вещах: ряженка, варенец, простокваша, кефир, сметана, творог, мягкий сыр. В их состав должны входить только цельное молоко (нормализованное – допустимо, но нежелательно, и ни в коем случае не восстановленное) и бактериальная закваска. И больше ничего!

Тем временем, пока мы разговаривали, пища, постепенно продвигаясь вперед, достигла илеоцекального сфинктера, а значит, это конец тонкого кишечника и начало толстого.

Толстый кишечник

Толстый кишечник – это кишка длиной около полутора-двух метров, немного толще, чем тонкий кишечник, поэтому, собственно, он и называется толстым. На самом деле это вообще не показатель. И то, из каких отделов он состоит (слепая, ободочная, сигмовидная и прямая кишка), вам совсем не важно. Так как вы не можете по собственному желанию изменить свою анатомию, то никакого практического смысла для вас эти знания не несут. А самое важное для нас то, что толстый кишечник имеет население, и оно настолько плотно скомпоновано, что страшно себе представить. Количество бактерий, населяющих толстый кишечник, около пятидесяти триллионов особей, их масса примерно два-три килограмма. Видовое многообразие также невероятно велико, но это тоже нам не важно, поэтому мы разделим их всего на три группы: патогенные, условно патогенные и полезные. Патогенные – это совсем-совсем плохие, которые только вредят и ничего хорошего не делают, таких, конечно же, необходимо убивать любыми доступными способами и средствами. Далее условно патогенные – это что-то среднее. Пока их мало, они вроде бы и не беспокоят, хотя ничего хорошего от них тоже не дождешься, но стоит только им размножиться, захватить соседнюю территорию, расширить ареал обитания, тогда сразу их влияние становится заметным, и, надо сказать, не в лучшую сторону. Одним словом, они превращаются в самые злобные патогены, которых, как мы уже говорили, необходимо истреблять беспощадно. И наконец, полезные – это в основном бифидобактерии и лактобактерии. Это самые настоящие помощники, они помогают практически во всем: в усвоении железа, кальция, витаминов В, К, Д, тем самым повышая иммунитет, улучшая метаболизм и многое-многое другое. В конце концов, они просто своим существованием приносят невероятную пользу, так как занимают все свободное место, и патогенам совершенно негде поселиться. Мало того, объединяя усилия, бифидо- и лактобактерии могут не только активно сопротивляться другим видам, но и бороться с ними, при любой возможности захватывая все новые и новые территории.

Однако я описываю идеальную ситуацию, на самом же деле все обстоит совсем не так радужно. Жизнь этих бактерий невероятно тяжела. И если кто-то думает, что они там все прекрасно сосуществуют и только изредка немного ссорятся, то это огромное заблуждение. В кишечнике идет настоящая война, страшная, беспощадная и бескомпромиссная, за все: за место, за ресурсы, за само выживание колонии или даже вида. Все это происходит в жесточайших условиях среды обитания, которую мы сами создаем. Частый бесконтрольный прием антибиотиков, крепкие алкогольные напитки, никотин делают для них климат невыносимым. Поедание фастфуда, изобилующего быстрыми углеводами, отсутствие в рационе овощей, фруктов, семян, орехов, то есть растворимой и нерастворимой клетчатки, заставляет наши полезные бактерии постоянно голодать, так как питаются они как раз этой самой клетчаткой. Бактерии умирают с голоду, а остальных, слабых и беспомощных, беспощадно добивают патогены. Разоренные колонии выносит из организма вместе с каловыми массами, которые почти на 60% состоят из миллиардов мертвых и полуживых бактерий, остальные 40% просто грязь и гниль. Одним словом, это гигантское кладбище, поэтому и запах соответствующий. Вот и все – экосистема разбита, баланс нарушен, и наступает дисбактериоз. Перечислять последствия совершенно бессмысленно, это может быть вообще все что угодно, от угревой сыпи до онкологии.

– Вы нарисовали прямо уж слишком мрачную картину. Но как же тогда помочь этим бактериям?

– На самом деле, это еще далеко не весь мрак. А помочь, конечно, можно и, безусловно, нужно.

1) Необходимо сдать анализ кала на дисбактериоз с чувствительностью к различным группам лекарственных препаратов. Если диагноз подтвердится, то вы получите список нужных вам антибиотиков, антисептиков и бактериофагов. Антибиотики – сразу нет, нет и нет! Их необходимо принимать в острых фазах тяжелых бактериальных заболеваний – воспалений, когда речь идет о жизни или смерти, и время принятия решения ограничено считаными часами, а иногда даже минутами. Антибиотики убивают всех без разбора, и плохих и хороших, они оставляют за собой страшные разрушения, но зато почти всегда спасают жизнь.

– Почему вы сказали «почти»?

– Да, вы правы, я не оговорился. Дело в том, что антибиотики – это не просто лекарство, это последняя надежда, это рубеж, за который невозможно отступить, потому что за ним смерть, вечный мрак и бесконечная пустота. Но люди не осознают этой страшной истины и принимают эти препараты по самым пустяковым случаям, а как только им становится чуть легче, тут же прекращают прием, бросают лечение, дескать, выпил маленько, и ладно. Зачем лишний раз организм травить? Это непростительная ошибка. Вспомните, что бактерии живут в состоянии нескончаемой борьбы за выживание и обладают мощнейшей адаптационной системой. Если хоть один из них выжил, то не сомневайтесь, он сделает вывод, внесет поправки в свой защитный механизм и размножится заново, но это поколение будет уже совершенно нечувствительно к данному виду антибиотика, и нам будет жизненно необходимо найти другой. Это называется антибиотикорезистентность. А если учесть, что за последнее десятилетие не было открыто ни одного принципиально нового антибактериального препарата, то это сильно настораживает, так как кажущееся многообразие скоро иссякнет, и тогда конец. Я сам в далеком детстве чуть не умер именно по этой причине. Поэтому оставьте антибиотики про запас, на тот случай, когда они действительно спасут вашу жизнь, сберегите для себя этот шанс. Но если все-таки принимаете, то ни при каких обстоятельствах не прерывайте курс приема антибиотиков.

Антисептики – это те же антибиотики, только из другого сырья, как правило химического. Вроде бы заявлено, что эти препараты нового поколения не всасываются в кишечнике. Ну допустим. И что из этого следует? Да, антисептики не будут разрушать сердце, печень, нервную систему и другие органы, но в кишечнике-то они все снесут под корень, так как избирательная способность у них еще ниже, чем у антибиотиков. Не знаю, может быть, при каких-нибудь других обстоятельствах как альтернатива антибактериальным препаратам их применение будет оправдано, только не в нашем случае.

И наконец, бактериофаги. Это чрезвычайно интересные существа. Хотя, по правде сказать, никто не знает, что это такое на самом деле. Вплоть до 1980 года мы даже не знали, как они выглядят, откуда появляются, почему приходят и куда потом уходят, впадают в анабиоз или умирают и умирают ли они вообще, потому как даже нет четкого понимания, живые они или нет. Хотя первые из них были открыты в 1892—1898 годах, только сейчас завеса тайны понемногу начинает приоткрываться. Считается, что зародились бактериофаги на земле четыре миллиарда лет назад, ровно тогда же, когда появились первые простейшие бактерии, и до нашего времени существуют как паразиты, поедающие тело своего хозяина, но не постепенно, не украдкой, как другие, с целью растянуть цикл своего существования на десятилетия, нет, а наоборот, стремительно и беспощадно, хотя со смертью носителя неизбежно погибают и сами. Мы знаем их под именем вирусы. Они проникают внутрь бактерии или клетки силой либо обманом и, пожирая все ее ресурсы, начинают плодиться со страшной скоростью, пока клетка не взорвется, разбрасывая вокруг себя бесчисленные полчища новых вирусов. Надо сказать, что если бы клетки и бактерии не умели защищаться, то эти монстры уже давно бы всех съели и жизнь на земле прекратилась, однако, с другой стороны, если бы не было вирусов, то бактерии в свою очередь съели бы нас, поэтому, как всегда и как везде, в природе поддерживается баланс, кажущийся на первый взгляд таким хрупким, но в то же время нерушимый уже миллиарды лет.

Бактерии и клетки вырабатывают иммунитет к определенному виду вируса, тогда он мутирует, приобретая новые средства нападения, новые иглы, гарпуны, крючья, иногда он меняет маски, представляясь самым безобидным или даже очень полезным и аппетитным белком, лишь бы пробить хоть самую малую брешь в оболочке клетки, чтобы впрыснуть внутрь свое РНК. И дело сделано. В ответ бактерия или клетка вырабатывает новую защиту, вплоть до самоубийства, да, совершенно верно, когда уже нет другого выхода, обреченный микроорганизм иногда совершает суицид, чтобы не заразить своих братьев и сохранить колонию ценой своей жизни, и эта борьба длится бесконечно.

В какой-то момент ученые заметили, что вирусы чрезвычайно избирательны в выборе своей жертвы, то есть определенный вид бактериофагов предпочитает иметь дело только с определенным видом бактерий или клеток, совершенно игнорируя другие разновидности. Из этого родилась концепция об использовании данной особенности в борьбе с патогенами. На сегодняшний день мы имеем два-три десятка моно- и поливалентных бактериофагов: стафилококковый фаг, стрептококковый, колипротейный, синегнойная палочка, клебсиелла и т. д. Кстати, некоторые виды клебсиелл вырабатывают этиловый спирт, и в небольших количествах, до тридцати миллилитров в сутки это даже полезно, однако при разрастании колоний человек будет постоянно находиться в состоянии алкогольного опьянения, хотя при этом может не употреблять ни капли, в результате такого эндогенного алкоголизма он неизбежно получает сначала ожирение печени и затем цирроз. Одним словом, я своим пациентам однозначно рекомендую бактериофаги. Но, как всегда, есть одна проблема, она заключается в том, что эти живые существа в процессе транспортировки к месту назначения через кислотную среду желудка и щелочную среду тонкого кишечника рискуют стать мертвыми. И все это именно так и происходит, поэтому их принимают на голодный желудок, запивая большим количеством воды. Многие по дороге погибнут, но далеко не все, и те, которые доберутся, себя покажут.

Есть еще один очень интересный способ борьбы с чрезмерным ростом колоний вредных микроорганизмов. Дело в том, что практически все патогены являются аэробами, то есть для выживания им необходим кислород, а бифидо- и лактобактерии, наоборот, стали анаэробами, и кислород им совершенно не нужен. Оказалось, что ионы некоторых металлов, например меди, способны накапливаться в телах бактерий и, окисляясь, лишать их кислорода, иначе говоря – душить. Получить такие ионы достаточно просто, для этого необходимо кипятить воду в посуде из красной меди, начищенной изнутри до блеска, например, лимонной кислотой, так как окислы меди или патина лечебных свойств не имеют. Таким образом, возможно сдерживать рост патогенов, не причиняя никакого вреда полезным бактериям. Этот метод, в силу своей инертности, является скорее профилактическим и не способен быстро купировать острый или запущенный дисбактериоз, но в плановых процедурах будет весьма полезен. Однако нужно всегда соблюдать осторожность и ни в коем случае не допускать передозировку, иначе ионы меди могут начать душить уже вас: не стоит принимать БАДы на основе металлов. То же самое справедливо и для серебра, только его ионы препятствуют возникновению системных воспалений. Если нет медной или серебряной посуды, то вполне достаточно любой начищенной красной медяшки и серебряной ложки, брошенных на дно чайника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.