Николай Кетов
Без слов

Глава 1. Пробуждение

Боль. Боль – это всего лишь напоминание организма о том, что последствия вызваны неправильной последовательностью действий. С помощью боли настоящих секретов не узнать. Это они поняли достаточно быстро, и поэтому физические пытки мне не грозят. Но своих планов узнать о том, что мне неизвестно, они не оставят.

Лёгкий толчок означает, что капсулу со мной отправляют в очередное путешествие.

Жидкая тьма окружает и обволакивает. Никаких звуков и никаких зрительных раздражителей: что глаза открыты, что закрыты. Никакого дуновения ветра. Вся окружающая обстановка, если таковой её можно назвать, равна температуре тела, а потому совершенно не ощущается.

В такой ситуации недолго и до галлюцинаций, как в камере сенсорной депривации. Но только моя камера, мой саркофаг летает с ужасающей скоростью. Точной скорости я не знаю, но думаю, что около 30-40 махов. Обывателю цифры скорости, равные 35-50 тысячам километров в час, кажутся недостижимой фантастикой из каких-нибудь звёздных войн или наследия капитана Шепарда.

Большинство людей уверено, что эта скорость выше способностей человеческого организма. На самом деле это не так. Для человека играет роль не сама скорость, а ускорение.

Представьте себе обычное куриное яйцо, которое вы положили в обычную трёхлитровую банку. Если вы резко тронетесь на машине, то яйцо просто размажет о стенку банки…

Ох, как же я давно не ел простой чертовой яичницы! Проклятый плен сведёт меня с ума.

А вот если же вы наполните ведро с яйцом водой и совершите такой же манёвр, то яйцо уцелеет. Конечно, вы расплещете воду, если не удосужитесь закрыть банку. Вы можете закрытую банку с водой опустить в ёмкость большего объёма, и тогда нагрузка, которой подвергается яйцо, будет еще меньше.

Тут схема примерно такая же. Правда, в рассоле плаваю только я. А вот моя капсула уже плавает не в жидкости. Окружающие её магниты возбуждаются в зависимости от вектора ускорения и гасят этот импульс. Если попробовать поднести два однополярно заряженных магнита друг к другу, то сначала это действие будет простым, но с сокращением расстояния влияние их полей будет всё сильнее, и придётся прилагать всё больше усилий.

Еще один лёгкий толчок означает, что мы вошли обратно в атмосферу Земли. Конечно, можно путешествовать как угодно и где угодно, но гиперзвуковые перемещения рядом с поверхностью, во-первых, вызывают много шума, а во-вторых, стоят просто охрененных денег.

А я хоть и ценная персона, но переплачивать никто не станет.

Резкий свет ослепляет, и надевание маски – цирковой атрибут. Теряя счёт времени, во тьме любой, даже самый тусклый свет, ты воспринимаешь ярким.

Маска, тряпичный мешок намокает, когда заводят в зону дезинфекции. Достаточно унизительная процедура, когда ведут, как машину, по конвейеру и в тебя бьют резкие струи воды, моющего средства и опять воды. Даже сушат тебя тепловой пушкой, не давая полотенца, но хотя бы накидывают халат.

Но даже в таком «душе» есть что-то приятное. Именно эти раздражители, ощущение тёплого и холодного и дают ощущение себя. А находясь в саркофаге, словно растворяешься. Не в буквальном смысле. Психика перестает ощущать себя отдельно от окружающего мира. Всё единой температуры. Никаких острых углов. Никакого света. Только ты и твои мысли.

Сейчас уже через ткань мешка на голове, который не просто влажный, а сырой, можно что-то разглядеть. Обрывки помещения.

Вода стекает с «маски» на халат. Кожа покрывается мурашками.

Как же я скучаю по дождю! Я всегда любил дождь. А уж после того как меня поймали, дождь стал моим маяком и символом надежды. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь вернуться, но больше всего я хочу пройтись под дождём и ощутить на себе его капли. Всё равно: будет это тёплый летний дождь или холодный осенний с запахом преющей листвы; будет он блестеть в свете фонарей или вырываться из туманного утра. Вот бы прогуляться по знакомым местам, встретить друзей.

– Ну, сегодня ты у меня заговоришь! – срывая с меня маску, кричит на ухо какой-то лысый, в синей рубашке с закатанными рукавами и брюках.

Конечно, я не заговорю. От меня этого и не требуется. Усаживая меня на стул и пристегивая руки и ноги наручниками, надевают на голову шлем с электродами для считывания мыслей.

Он ходит кругами. Часто стоит за спиной.

Ничего необычного, я не препираюсь. Просто у меня нет языка. Можно назвать это «производственной травмой». Так что без данного устройства диалог не получится.

Возбуждение определенных отделов мозга при помощи уже изученного алгоритма позволяют нейросети визуализировать образы, которые человек воспроизводит у себя в голове. Если работа с образами достаточно сложная и ресурсоёмкая, то со словами всё проще.

И составить предложение машина может без ошибок. Но и в работе с образами прогресс не стоит на месте, правда, алгоритмы уникальны для каждого человека. Но я уже не в первый раз в таких гостях, так что она меня «неплохо понимает».

Конечно, те, кто ведет мой очередной допрос, и те, кто их курирует, отличаются.

Лысый, от которого пахнет сервелатом, дешёвым кофе и сигаретами, вряд ли понимает, что такое machine learning. А вот те, кто следит по камерам и прослушивает наши диалоги, явно понимают и говорят лысому с наушником в ухе что делать и что мне говорить. Но о том, что я считаю его полным кретином, они ему не скажут, а сами посмеются.

Наблюдать на своём опыте как обучается машина – восхитительно. Наверное, нечто подобное испытывают родители, когда их дети делают первые шаги.

Если бы мне удалось отсюда выбраться, то я бы хотел завести себе настоящих детей…

Почему я говорю настоящих? Потому что эта машина, точнее алгоритм, настроенный под меня, есть по сути моё продолжение. Ведь я её учу понимать меня. Нет, я не имею такой цели и такого желания, но это происходит само собой.

Представьте, что вы просите человека нарисовать какую-нибудь картину, например, дом. А он рисует каракули. И вы начинаете ему поэтапно объяснять, что такое дом, какие дома бывают, а потом говорите о том, какой конкретно вы хотите дом увидеть на изображении, сколько в нём этажей, окон и так далее.

С машиной всё происходит примерно так же. Но только без слов. Я представляю что-то, она это пытается визуализировать, выдавая различные комбинации. Если образ того, что я представляю, соответствует тому, что она выдает на экране, то я получаю удовольствие, расслабляюсь. Нет, это не моя команда, это – естественная реакция организма. По-другому просто не бывает.

Со словами всё так же, но проще в разы. Как если вы знакомитесь с иностранцем, первое, что вы изучаете, – ты – я, хорошо – плохо, дать – взять, а дальше уже идут все остальные надстройки. Это проще, чем кажется. Люди всегда могут найти общий язык.

– Ну ладно. Чего ты так? – обращается к лысому второй, который тихо всё это время стоял за спиной и сейчас вышел вперёд, чтобы я его видел. В черной водолазке, с укладкой на правый бок, лет тридцати-тридцати пяти. На руке кольцо. Хотя всё это может быть бутафорией.

– Он знает, что нам нужны сведения! Нам известно, что он ценный сотрудник предприятия ЗАСЛОН. И он знает, что ему придётся с нами поделиться хотя бы какими-то сведениями. Так ведь? – опять пахнул в лицо своим сигаретно-сервелатным запахом. Только теперь еще уловились какие-то чесночные нотки. Возможно, всё это попытка скрыть вчерашний перегар. Если это продуманная форма психологического насилия, то тут гражданам пять баллов.

– Может, он сначала перекусит, а потом продолжим? – говорит второй, и в помещение вносят омлет и сладкий, дымящийся чай. То, что чай сладкий, можно почувствовать по аромату. Не верите? Попробуйте месяц питаться уколами. Главное, чтобы желудок выдержал.

Первый брезгливо отстегивает правую руку от ручки стула.

На тарелке заботливо красуется таблетка. Очевидно, какой-то пищеварительный фермент. Боятся, что меня будут травить. Не стоит. Слишком моя жизнь дорога. Не знаю, сколько они людей положили, чтобы меня похитить или, как говорят деловые люди, «сколько ресурсов было инвестировано». Да, именно через такую призму они видят мир.

Но, пока у меня есть омлет из трёх яиц, я счастлив. Слюны выделяется столько, что она гасит вкус еды, и только несколько глотков обжигающего сладкого чая приводят организм в порядок.

Не только травить меня, но и давать «сыворотку правды» мне никто не будет. Именно по той причине, что им нужна правда. А под всякими «сыворотками» человек становится не только более разговорчивый, но также и начинает галлюцинировать. Нет, не в плане розовых пони или космодесантников в подвале. Человек превращается в того самого «пьяного друга», которому очень важно поговорить всё равно с кем и всё равно о чём. Его мысли скачут. Да, он говорит правду, но это представляет из себя полный бред.

– Давай ты не будешь тратить наше время, а мы твоё? – постучал лысый по столу пальцами и сел напротив, закинув ногу на ногу.

Второй аккуратно поднял стул (не отодвинул, чтобы не скрипеть ножками о пол) и присел по диагонали.

Эта игра в «плохой-хороший полицейский» такая глупая. Тут видно, что никакие они не полицейские. А вообще про эту игру известно, что полицейский никогда не бывает хорошим. Они никогда не бывают на твоей стороне. И как бы он ни выглядел, как бы ни относился к тебе, цель у него одна и ровно такая же, как и у его напарника.

– Вы думаете, что мы сейчас на Земле? – спрашивает второй.

Ха-ха, всё-таки он мне больше нравится. Ничего не могу с собой поделать.

Их задача – с какой бы они стороны не пытались заходить, провоцировать меня на определенные размышления.

Слова можно не произнести (без языка это чертовски просто, должен вам сказать), а вот не думать мысли не получается.

И, да, я уверен, что мы на Земле. Могу даже пойти чуть дальше: несмотря на то, что данные граждане говорят на чисто русском языке (как и те, кто был до них), понятно, что давно я уже не в России и даже не Европе.

Яичница была великолепная, но желтки… Их размер гораздо меньше того, к которому привыкли мы. Меня не часто угощают какой-то едой, и это можно считать праздником. Но я прекрасно помню, что в некоторых странах (например, в США), чтобы яйца были удобоваримого размера, нужно брать «Extra Large», ведь несмотря на громкое заявление это будет как наши С1. Иначе получите вообще перепелиный размер.

Но для людей это привычный размер, это их не смутило. Меня также не смущает, что русскоговорящие работают на представителей другой страны. Это совершенно обычное явление.

Мы в очередном помещении без окон. У этого может быть два смысла: чтобы я не определил, какое время суток сейчас, и чтобы не понял, в какой части света мы находимся.

Но уже век назад один американский китаец (выгнанный по недоразумению бюрократов из Америки к огромному сожалению Америки), помимо того, что проектировал гиперзвуковые пассажирские самолеты и космические корабли, так же создал очень интересный способ навигации в воздухе.

Цянь Сюэссэнь действительно часто посещал наше предприятие, пока был жив. Всё-таки Китай, в который он был депортирован после американской «охоты на ведьм» (ищущей и находящей коммунизм даже там, где его нет), был весьма близок с СССР, и, как следствие, с Россией. Так что американские крючкотворцы того времени сами своими «капиталистическими лапами» толкнули учёного в сторону «Красного Востока».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.