Эрнест Бикмуллин
Звезды Кара-Булата

Глава первая. Мир

(Ноябрь 2021)

Его зовут Клим. Сегодня ему стукнуло пятьдесят. В зеркале прихожей отражались мешки под глазами от усталости. Стол с неубранной посудой умолял остаться до утра.

Он ложился спать. За окном ночная Москва утверждалась сносом хрущевок и возведением небоскребов. Беруши немного заглушили децибелы умерщвления пятиэтажек. Стало чуть легче. Голова удобно устроилась на ортопедической подушке, и Клим отключился.

Сон рисовал ему волнительную картину. Священник служил молебен перед мужчинами, собравшимися у военкомата одного из районов Москвы.

Клим ворочался, стараясь вытащить себя из сонного плена.

Будильник затрещал, и рука накрыла его. Клим осознал себя. И радовался, что сегодня ничто не предвещало появление мужчин перед военкоматами.

Утро. Кофе в топку – и бегом на работу. Частное детективное агентство. В 50 лет он мог на своих двоих следить за человеком каждый день по 5–6 часов. Клим работал топтуном и сегодня явился в кабинет шефа за очередным заданием.

Знакомство с объектом слежки произошло, как всегда, по фотографии. Глядя на фото, он в мыслях прикидывал, есть ли у объекта уши и глаза на затылке.

Детектив, Феликс Абрамович, молчал. Клим внимательно разглядывал шесть квадратных сантиметров фотобумаги.

– Это олигарх, теневик, – начал детектив.

– Будь чрезвычайно осторожен. У него профессиональная охрана.

– Только не говорите, – начал Клим, – что мне придется проникнуть в его жилище.

– Кто от тебя этого требует? Вот билет до Харькова. Летишь сегодня. Задание на месте.

– Шеф, это как понимать? – вскинулся Клим.

– Знаю! Но ничего не могу поделать! Две недели отработаешь и получишь двойную ставку!

– Ну хотя бы намекни!

– Второй жене олигарха ревность застилает глаза! У олигарха в Москве вторая семья. А первая в Харькове. Он зачастил туда в последнее время. Жена думает, что у них там снова что-то налаживается. Твоя задача – выяснить, встречается ли он со своей супругой от первого брака и какой характер носят эти встречи! Это официальная часть! – закончив фразу, Феликс Абрамович рухнул обратно в кресло. – Клим! – шеф пригласил жестом топтуна и зашептал снова: – А вот тебе, накось выкуси, неофициальная! Олигарх создал бизнес под крылом западных медицинских благотворительных организаций. Все больше яды да вирусы разные. Задание необычайно сложное для твоего уровня. По факту это задание от наших спецслужб. Откуда они взялись – не твоего ума дело. Тебе придется следить за всеми его встречами, переговорами и связями на Украине. Все фиксировать, как на камеру, так и на диктофон.

– Значит, если меня возьмут, то у спецов рыло чистое, а я залетаю на политику?

– Ты сейчас с кем говоришь? Мне ты можешь сказать все что угодно! Можешь уйти, хлопнув дверью. А вот что ты скажешь им, когда они к тебе придут?

– Я в это болото не полезу! – отрезал Клим.

– В тартарары захотел? Тебе дается государственное задание. Считай, что тебя уже призвали на службу.

– Дотоптался! – выругался Клим и закурил.

– Всего две недели – и пиши заявление на отпуск! И в любимую деревню раков ловить!

Вечером Клим смотрел в иллюминатор самолета.

Последний раз он был на Украине в далеком 1982 году. По иронии судьбы это был Харьков. Ему было двенадцать лет. Он гостил у родной тети Рузалии, что уехала из Казани в далеком 1978-ом, выйдя замуж за украинского военного. У них родился замечательный малыш. Харитон, двоюродный брат, значит, Климу. Тетя кормила его украинскими борщами и разнообразно приготовленными салатами. «Вкуснятина еще та», – вспоминал Клим. От этих воспоминаний вдруг в желудке свело. Сыщик не успел перекусить, собираясь в дорогу.

Гастрономическое настроение сменилось появлением восхитительной пассажирки, идущей по салону боинга. Мужчины замерли, сломав себе шеи. Обворожительное создание кому-то из них составит компанию. Дама смело высверливала глазами то место, где сидел Клим. Он отвернулся из приличия.

– Извините, это двенадцатый ряд?

– Да, – посмотрев на красавицу, сказал наш сыщик.

– Вы мне не поможете? – Дама в красном офисном костюме с белым бейджиком посмотрела наверх, держа в руках дипломат. «Дарья Бакулина», – прочитал он.

Клим, подавшись вперед, заметил декольте, украшенное бриллиантами, которое открыло взору достаточно большую часть прекрасной животрепещущей кожи бюста. Он быстрым движением открыл отсек и закинул туда кейс спутницы. Дама, поправляя одежду на себе, аккуратно села в свое кресло.

Летчики объявили о скором взлете самолета.

Итак, рядом с ним сидело чудное создание в строгом красном офисном костюме. Черные длинные локоны были собраны у нее на затылке. Нежный запах дорогих духов обволакивал ее. И Клим залюбовался соседкой… Устав за день, он опустил тяжелые веки, и мозг сконструировал ему приключение с красавицей из двенадцатого ряда. Уголки рта Клима задергались, и наш топтун с загадочным лицом засыпал, прислонившись к иллюминатору…

Через пару часов сна Провидение выключило работу мозга, и он отдался во власть вещих снов. Клим лежал в воронке от снаряда и дико корчился от боли в ноге. Вокруг слышалась украинская речь. Он боялся выглянуть за бруствер. Клим не мог понять: почему он боится этих украинцев? Он сжимал руками калаш и гранату.

Чья-то рука упрямо трясла его за плечо. Он открыл глаза. Стюардесса просила пристегнуть ремни нашего пассажира.

– Идем на посадку! – сказала она, улыбнувшись.

Клим, просыпаясь, зашевелился, ища концы ремня. Женщина отодвинулась, открыв взору свой округлый бок. Клим засуетился, извиняясь. Наконец ремень застегнут и можно посмотреть за борт, изучая огни города.

«Чертов сон», – подумал Клим.

– Вы из Харькова? – женщина взглянула на него.

Высокие скулы, розовые точеные щечки и пухлые губы разрешали теперь любоваться ими.

– В командировку.

– Чем занимаетесь? – скосив взгляд, спросила у него дама в красном.

– Курьер. Перевожу важные документы, требующие живых подписей.

– О! Вы отважный человек! – рассмеялась его спутница.

Самолет коснулся взлетной полосы.

– Вам куда? Вас подвезти?

– Если не трудно, я первый раз в вашем замечательном городе! – соврал он.

Через 30 минут Клим нес кейс и свой рюкзачок. Подъехал роллс-ройс. Он сделал строгое лицо и скромно сел на заднее сиденье. Она расположилась рядом более вальяжно, слегка вытянув ножки в роскошном салоне.

Водитель, здоровенный детина с толстой шеей, плавно тронулся с места. Разглядывая салон, Клим увидел семейную фотографию из пяти человек. В центре фотографии была она, и справа от нее стоял олигарх. Клим узнал его.

Дыхание Клима остановилось, и он чуть не поперхнулся.

Топтун взял себя в руки.

«А она не дура!» – подумал он.

– Чего вы погрустнели? – заботливо спросила его спутница.

«Издевается?» – гадал наш герой.

Если его ведут спецслужбы, то он пропал. Но как узнать? Нельзя молчать ни в коем случае! Нужно поддерживать безмятежный разговор.

– Какой красивый город, сколько зелени в ноябре, и не так холодно, как у нас!

– Это Украина! Здесь все чуточку получше и помягче! Но как Вы разглядели все это? Ведь за окном ночь.

И глаза дамы заиграли глубиною чувств.

Клим открыл было рот, но тут же закрыл его, не найдясь, что ответить. Ему казалось, что он провалил операцию.

– Хорошо бы перекусить!

– Вы читаете мои мысли! Я Вас угощаю! – Дама кивнула водителю. Во время разговора детина недовольно разглядывал Клима. Клим отвернулся.

Спустя десять минут роллс-ройс припарковался у шикарного ресторана.

Клима проводили за столик для двоих.

Когда она появилась, то заставила его вздрогнуть. Белое платье до колен с воротником-стоечкой. Бриллиантовая брошь на груди. Волосы распущены и завиты.

– Волшебное перевоплощение! – восхищенно воскликнул наш герой.

Она поджала губы и бросила взгляд куда-то влево, вниз.

Клим все более холодел от этого затянувшегося спектакля. И его профессиональные чувства стали стучаться к нему в сердце все чаще и чаще.

Итак, она посмотрела куда-то влево и вниз, при этом плотно сжав губы. Что этот жест означал на языке Алана Пиза?

Из 30 лет назад прочитанной книги он зрительно вывел правило толкования:

Взгляд влево вниз – внутренний монолог или диалог (человек разговаривает сам с собой) и контроль речи (человек тщательно выбирает слова в общении) (аудиально-дигитальный процесс, внутренний монолог).

Итак, Алан Пиз ничего хорошего для Клима не сулил. Человек тщательно выбирает слова… Дама что-то имеет на его счет.

– Вы не могли бы составить мне компанию? – с места в карьер придвинулась к нему спутница, взявшись за фужер. Официант разливал красное полусладкое итальянское вино. Он мгновенно исчез, и они снова остались наедине. – Сегодня вечером у меня деловая встреча. Вы играете в бильярд?

– Немного играл в молодости, – не дав себе опомниться от женского штурма, ответил Клим. Он врал. В молодости он был чемпионом Москвы по русскому бильярду.

– Вы меня очень обяжете. И клянусь Вам, я от Вас сразу же отстану!

– Неужели у такой…

– Только не начинайте! – отрезала она решительно. – Я очень состоятельна. И не люблю ухаживаний. Даже не думайте отказаться! Просто вы симпатичный, и с вами легко! – наконец, пригубив немного вина, дама подняла глаза и посмотрела на Клима так, что чувства в нем заиграли оркестром и прогнали скрипку профессиональной партии. – Жду Вас в 22:30. За Вами заедут.

«Вертолет, а не женщина», – подумал Клим.

Дама исчезла, и он заторопился к родственникам.

Вскоре топтун с интересом рассматривал дом, в котором жили его родные.

Старая панелька встретила его зимним запорошенным подъездом, ну, прямо как «3-я улица Строителей» из знаменитого фильма.

Из прихожей на него смотрела тетя Рузалия. Родные татарские черты унесли его память в Кара-Булат, село под Казанью, где когда-то жила его большая семья. Они обнялись, обменявшись возгласами на родном татарском. Вышел из комнаты Харитон. Братья сдержанно поздоровались. Чаепитие затянулось, и Клим не заметил, как часы пробили десять вечера.

– Только без паники! Я сейчас уезжаю на объект. Работы много! Ради меня на предприятии будут сегодня работать люди. Приду, скорее всего, под утро, часам к четырем!

И не дав опомниться родственникам, Клим выскочил, одевшись наскоро, из подъезда.

Роллс-ройс летел по вечернему Харькову.

– Ваше запрошення! – девушка в национальном платье улыбалась ему.

– Нарся киряк? – не растерялся Клим и сделал деловое азиатское лицо.

Девушка, не знающая татарский, искала в своем смартфоне фразу, перебирая египетский, турецкий и арабский языки.

– Ду ю спик инглиш? – не дав ей опомниться, сменив татарский, произнес наш герой.

– Иессс, оф косс! – прозвучали громовые русские басы из украинской груди.

– Оф косс, иессс! – поправил ее грамматику Клим и предъявил пригласительный билет, который передал ему водитель роллс-ройса. Кураж поселился в нем, ведь он обожал бильярд!

Клима проводили в зал. Зеленое сукно и акцентированный свет, падающий на бильярдные столы, возбудили в нем игрока. Став в тени, Клим с интересом начал изучать публику, делающую свою игру. Уже через 5 минут он узнал в зале по меньшей мере человек десять, с которыми пересекался на игре в бильярд. Никто из них не мог скомпрометировать Клима, ибо играли они в молодости, когда Клим учился в университете на истфаке. Наблюдательность сыщика была потрясающей: Клим даже со спины мог узнать человека, которого не видел 20 лет, по одной только походке, жестам, сутулости и тому подобным мелочам.

– Вас ждут за пятнадцатым столом. Прошу следовать за мной.

Клим двинулся вслед за силуэтом, идущим уверенно между бильярдных столов.

– Вот Ваш стол. Не желаете сразу размяться? – Другой силуэт протянул ему кий. За столом стоял седовласый дядечка, сжимающий в зубах сигару.

Клим осмотрел кий и положил его на стол.

– Принесите что-нибудь поприличнее, – вежливо попросил он. Бревно тут же убрали со стола и выложили перед гостем 5 первоклассных игральных киев. Он смотрел на них. Через минуту он выбрал один.

– Уберите остальные, пожалуйста.

К столу придвинулись люди. Клим должен был нанести первый удар как гость. Пригнувшись, наш герой пауком выставил пальцы, сконструировав каркасную систему из ног, спины, рук и головы. Кто-то кашлянул, кто-то присвистнул, а кто-то еще ближе придвинулся к столу.

– Два шара в правую дальнюю лузу, – объявил он публике.

– Но это невозможно при разбитии пирамиды! – резюмировал голос из темноты.

Клим ударил между вдохами и выдохами. Шар врезался в пирамиду чуть правее от вершины, отчего два шара угодили прямо в лузу друг за другом.

– Это случайность, господа! Это нужно повторить по меньшей мере еще два раза! – и публика зашумела, привлекая гостей от других столов.

– Ставлю 1 000 зеленых на Клима. Это мой гость! Прошу любить и жаловать! – знакомый голос и рука, лежащая на плече у Клима, обрадовали его.

«Ну, наконец-то она появилась, теперь эти умники будут бодаться с ней, а не со мной».

На стол полетели деньги со всех сторон. Маклер убрал их на поднос, объявив сумму. Все ставили против нашего героя.

– На кону пятнадцать тысяч долларов, господа! – и в зале стало тихо.

Клим никогда столько денег не видел. Да, он мог получить в Москве в девяностые призовые 5 000 долларов после встреч на бильярде. Но то был процесс, где можно было иметь время для побед и поражений.

– Я готов, господа! – Он нагнулся, выстроил позу и тут же ударил. Шары влетели в лузу.

– Браво! – закричала публика.

Пирамида выстроена в третий раз. Клим сосредоточился.

«Господи, спаси и сохрани!» – попросил он у Всевышнего про себя и тут же ударил.

В этот раз первый шар влетел в лузу, а второй, подкатившись к ней, встал у края пропасти и, как бы задумавшись, падать или не падать, все-таки… упал под восторженные возгласы.

Публика разбрелась по столам. Клим посмотрел на свою знакомую.

Сегодня на ней было платье с глубоким вырезом на спине, а цвет напоминал шкуру леопарда.

– Идемте со мной. Мы будем играть в другом зале. Там меня уже ждут.

Когда они шли, Клим рассматривал ее открытый вырез.

Она неожиданно остановилась, и Клим замер у нее за спиной, слегка соприкасаясь с ней, вдыхая аромат ее волос.

– Вы когда-нибудь соизволите узнать наконец мое имя? Или я Вам совсем безразлична?

Клим обалдел от вопроса.

Он лихорадочно вспоминал детали разговора с шефом. Нет, имени первой супруги он не называл. Клим прокрутил в голове самолет и отчетливо представил себе бейджик с именем Дарья Бакулина.

– Дарья, – с торжеством произнес наш сыщик. – И Вы мне далеко не безразличны.

Дальше все происходило как в тумане. Когда Клим вошел в зал, кто-то сзади ударил его по голове. Он обмяк и, падая, закрыл глаза от звенящей боли в затылке.

Глава вторая. Другая жизнь

Очнулся он связанный, лежащий на холодном бетонном полу. Пустая комната с одним стулом и столом. Звенящие люминесцентные лампы.

Боль нарастала в затылке.

– Друже, ты оказался не вовремя и не в том месте, – Клим повернулся на звук. Около окна стоял незнакомый ему человек. – Работаешь на органы? С каким заданием сюда приехал?

Клим закрыл глаза. Ему показалось, что он проваливается в сон, несмотря на ожидание допроса. Климу принесли воды. Усадили за стол, дали две пощечины и предупредили, что здесь умеют развязывать язык. Вставили в руки, связанные за запястья, ручку и ушли.

«Донжуан хренов», – подумал он о себе. Взгляд упал на окно. Решетки не было.

Клим служил срочную в пограничных войсках. Служба запомнилась ему поставленной дыхалкой. Бегать их заставляли всегда. Часть готовили к заброске в Афганистан. Бегали они от команды «рота, подъем» до команды «отбой». Ходить запрещалось. Дыхалка у него после армии многие годы работала как часы. Там же научили его прыгать с высоты. Он умел группироваться и падать.

Его мысли прервал скрип двери. Тот же человек зашел и вопросительно посмотрел на белый лист бумаги.

– Через десять минут зайду, если увижу белый лист, будешь у меня харкать кровью!

Опять зазвенели лампы в пустоте комнаты. Клим покрутил ручку онемевшими пальцами и начал писать.

Климу вспомнился Афган. Горы встретили Клима суровыми ребятами. Их учили никогда не попадать в плен. Клим нащупал языком лезвие, что брал с собой всегда по старой привычке. «Нева» помещалась за рядами зубов за правой щекой и не мешала ему ни говорить, ни принимать пищу. Этому научил его ветеран афганской войны из фронтовой разведки. Рядовой Клим резался, шепелявил, однажды чуть не проглотил лезвие… но через полгода он мог уже засыпать вместе с ним, есть, и пить, и разговаривать.

Клим начал писать и успевал бросать взгляд на окно. Вдруг он отчетливо услышал разговор двух бабулек, стоящих, видимо, где-то неподалеку. Старые деревянные переплеты пропускали по всем щелям звуки со двора.

– Надо прыгать, – определил он безошибочно.

Клим сморкнулся, вытерев окровавленный нос о связанные руки. Лезвие незаметно выскользнуло изо рта прямо на стол. Клим начал подрезать веревки снизу вверх.

– Все! – руки свободны. Клим начал усиленно и глубоко дышать. Так он готовился к любой физической нагрузке. Раз, два, три вдоха и выдоха, глубоких и ровных… Он сжался, напрягся… подъем! Клим подпрыгнул и, зажмурившись, ударил головой на лету стекло. Пробив два переплета, Клим вылетел на улицу. Когда открыл глаза, асфальт стремительно приближался. Он успел сгруппироваться и кубарем покатился по тротуару.

– Господи Иисусе! – запричитали над ним бабули у подъезда.

«Жилой дом!» – подумал он, опомнившись минут через двадцать. Он рухнул в траву около незнакомой трассы. Так бегать в пятьдесят лет мог только он. Но за это приходилось платить. Сердце стучало как колокол. Дико болела поясница. Позвоночник трещал по швам. Он весь сыпался в эти моменты. Было холодно. Усилием воли он двинулся вдоль трассы, пока не дошел до случайной остановки. Доехал до знакомой панельки. Зашел в соседний дом, дрожа от холода. Поднялся наверх. Клим выглянул с проходного балкона и осмотрел фасад жилого дома под ним. Вычислив темные окна, он спустился тихо по лестнице, подошел к двери квартиры и позвонил туда несколько раз. Никого нет. Сняв левый ботинок, он вынул стельку и вытащил из нее отмычку. Через минуту Клим сидел в незнакомой квартире. Он с жадностью жрал помидорный салат на кухне с открытым холодильником, из которого падал свет, и думал о том, как свалить из города. Через десять минут из квартиры вышел незнакомец в большом, не по размеру белом пуховике, с красным мохеровым шарфом, замотанным до носа, в серой шляпе, на ногах джинсы и зимние кроссовки 46 размера.

Клим вышел из подъезда. Трое подозрительных хлопцев стояли, переминаясь, на расстоянии 20 метров друг от друга.

Теперь к тете. Он открыл дверь подъезда и пешком двинулся вверх, проверяя каждую лестничную площадку. Дойдя до верхних квартир, он на лифте спустился вниз. Осторожно послал эсэмэску с чужого смартфона тете. Пришел ответ сразу: в квартире никого нет. Дверь открыл Харитон, и Клим, запев на татарском «Эй, бала-баалым!», нырнул в квартиру.

Родственники смотрели на него, думая, что его напоили на работе. Но от него не пахло. Клим взял свой рюкзак и сказал, что возвращается в Москву. Тетя сверлила его глазами.

– Что за маскарад? – спросила она.

– Если к Вам нагрянут незнакомцы в штатском, говорите обо всем как есть, только про маскарад говорить не нужно. – Клим, повернувшись, вышел из квартиры.

– Бисмилляхи Рахмани Рахим, – услышал он за спиной.

Клим впервые пожалел, что зашел к ним в гости. Ноги несли его в сторону автобусной станции. На вокзале его ждали наверняка, а в аэропорт и соваться было нечего.

В автобусе он заснул, как только провалился в кресло. Дарья явилась к нему в образе мифической сирены. Он почему-то побежал от нее. Она летела рядом с ним и заглядывала ему в глаза, не давая ему собраться с мыслями. Вдруг впереди появилась пропасть. На дне ее бушевал огонь. Клим хотел перепрыгнуть ее, но не рассчитал свои силы. Когти сирены впились ему в плечи и перенесли через языки пламени. Вдруг Клим проснулся. Автобус ехал в ночи. Все спали. И Клим, успокоившись, задремал.

«Чертовщина какая-то!»

Через двое суток он наконец-то сидел в самолете. Клим вылетел из Львова рейсом в Варшаву. В Варшаве купил билет до Москвы и через сутки уже был в столице.

Прилетев, Клим без предупреждения явился к шефу, чем привел его в полуобморочное состояние. Таблетка валидола и полузакрытые глаза Феликса Абрамовича заставили поволноваться Клима.

– Ласклазывай, – проворочал вялым языком шеф.

Клим, взяв сигарету без спроса со стола из пачки шефа, закурил и рассказал обо всех своих приключениях.

– Слава богу, тебя теперь знают там, – резюмировал шеф. – Со спецслужбами я свяжусь сам. А пока подписка о невыезде, сиди дома и не высовывайся. И чтоб на связи у меня был! – голос шефа крепчал, и он приходил медленно в нормальное состояние…

Клима не стали трогать. Шеф постарался. Мужик ни в чем не был виноват. Он и так превзошел свои возможности.

Наконец, когда все утихло, Феликс Абрамович вызвал Клима на работу.

– Ну, денег ты не получишь… задание ты не выполнил… но в отпуск я тебя, как обещал, отпущу! – сказал шеф.

– Мне бы на месяц, хочу…

– Знаю, знаю, в Кара-Булат намылился? Соскучился? Поезжай, подлечись там, только тяжести не поднимай, пока затылок не заживет.

Поезд Москва – Казань уносил его домой. Автобус довез его до деревни. И вскоре он стоял перед родной избой.

Стол, своя настойка, картошка с мясом, огурчики. Родные лица дяди Чингиза и Райся-апы вернули его домой. Он рассказывал обо всем, что с ним произошло.

– Да, война будет, – громко сказал дядя. В прошлом офицер Советской армии, прослуживший на Дальнем Востоке несколько лет, он знал всегда точно, о чем говорил. – Надо было тогда, в 1945, этих хлопцев укротить, – резюмировал Чингиз-абы.

– Хватит, уймись, тебя не спросили! – вступила в разговор Райся-апа.

– А надо было, – сказал Чингиз-абы.

– Ну что, будем ложиться, чай, устал малай с дороги!

– Только разбудите меня часика в три ночи, хочу на звезды Кара-Булата посмотреть, соскучился! – и Клим улыбнулся своей просьбе, проваливаясь в детские воспоминания.

Чингиз-абы раскачал за плечи племянника.

– Вставай! Планеты ждут тебя.

Два человека сидели на завалинке в черной ночи и смотрели на небо.

Чингиз-абы курил. Клим завороженно изучал движение и свет звезд.

Созвездия разговаривали с ним. Свежий воздух трепал его волосы. Он впадал в транс.

– Вон наша планета! Помнишь? Мы собирались туда улететь.

– Когда тебе было пять лет? Помню. Ты тогда долго собирался. Все решал, с какими ты игрушками полетишь…

– А что было потом?

– А потом ты засыпал у меня на руках, и я относил тебя в кровать. А завтра все повторялось опять…

Клим дышал и не мог надышаться. Звезды манили его к себе. И он закрыл глаза, как когда-то в детстве.

Чингиз-абы заставил его подняться, и они пошли в избу спать. Клим лег на кровать. Он провалился в сон.

Отчетливо увидел малыша. Тот тянул к нему ручки из кроватки. Он брал его на руки и подбрасывал высоко к потолку. Рядом стояла Дарья. Она положила голову ему на плечо. Он повернулся к ней и захотел поцеловать ее. Вдруг в избу вошел Феликс Абрамович. Дарья взяла малыша на руки и виновато вышла из избы. В ушах что-то зазвенело. Будильник снова вырвал Клима из сонного плена. Он долго сидел на кровати. Дарья не выходила из головы.

Вдруг зазвонил телефон. Клим увидел незнакомый номер.

– Слушаю! – глухо произнес он.

– Клим, только не бросай трубку! Выслушай меня.

Клим ошалело смотрел на свой смартфон, который говорил с ним голосом Дарьи.

Он вышел в сени.

– Ты? – негромко спросил он.

На том конце трубки послышалось всхлипывание, и Клим отчетливо услышал женский плач.

– Ты плачешь? – настороженно промычал он в трубку.

– Ты где, Клим?

– Я дома, в Кара-Булате.

– В каком бушлате?

– Я под Казанью у себя в деревне.

– Господи, как я рада, что ты живой! – и она опять заплакала.

– Да что вы говорите!

– Ах вот ты как со мной? Тебя на моих глазах ударили и забрали. Я кричала, хотела вызвать полицию. Но пришел мой бывший муж и сказал, что ты агент спецслужб. Я ему не поверила. Клим, скажи, что это не так! Это ведь не так? Тебя с кем-то спутали наши хлопцы?

– С хлопцами скоро будет разговор.

– Какой разговор? Что ты несешь? Не вздумай разговаривать с ними!

– Я не об этом, – глухо сказал Клим.

– А о чем тогда?

– Разговор будет, понимаешь, настоящий, с танками, самолетами, бомбами! – заворчал Клим.

– Тебе совсем мозги отбили? Ты у врача был?

Вдруг связь пропала.

Клим вышел во двор. Дядя уже давно трудился в огороде.

– В баньку пойдешь?

– А как же!

– С шашлыками?

– А какая банька без шашлыков!

Два татарина парились целый день, а вечером приготовили на костре шашлыки. Ночью Клим целый час смотрел на звезды. Он загадал: если звезда упадет, то Дарья ему послана самой судьбой. Вдруг загудела эсэмэска. Клим прочитал: «Через неделю буду в Москве. Твоя Дарья».

Он посмотрел на небо и улыбнулся. Глаза Клима заблестели.

– Что она во мне нашла? – и Клим уже мысленно засобирался в Москву…

Москва встретила его обильным декабрьским снегопадом. Он уже знал, что сегодня вечером будет ждать ее в Шереметьево.

В аэропорту Клим появился за час до прилета самолета. Он поднялся на второй этаж. Купил кофе с бутербродом. Сел за уютный столик, закурил. К нему подсел человек и попросил зажигалку. Закурив сигарету, он неожиданно задал вопрос:

– Как ваш затылок поживает? Мы не очень перестарались?

Клим похолодел внутри. Он дико скривил лицо, посмотрев на своего соседа.

– Вы кое-что забыли в Харькове, – и незнакомец протянул ему копию письменного признания Клима в том, что он приехал следить за олигархом и его первой супругой. Но там стояла его подпись, хотя он ничего не подписывал!

– Это туфта, но карьеру мы Вам сломаем враз. Сказать по-честному, нас этот спектакль не интересует. Нас интересует настоящее задание, с которым Вы появились в Харькове. Мы хотим предложить Вам сотрудничество! У Вас ведь будут повторные командировки? Кстати, Вам привет от тети и Харитона. Если вы согласитесь, то подарите завтра Дарье букет желтых роз с синими ленточками. Если нет, то мы арестуем ваших родственников за связи с госслужбами враждебного нам государства, – и человек так же быстро ушел, как и появился.

Клим наконец-то почувствовал себя дураком. Каким он и был с самого первого дня во всей этой истории.

Объявили о посадке самолета. Он взял себя в руки и пошел встречать Дарью. В голове появилась мысль выйти на наши спецслужбы. Как это делается, Клим знал. Настроение было неважное. Судьба уготовила ему продолжение спектакля по неясному сценарию.

Встреча с Дарьей прошла замкнуто. Он проводил ее молча до гостиницы. Она была в шоке от его поведения и, как ни пыталась, не смогла ничего от него добиться. Он чувствовал, что оставил ее в жутком состоянии.

С тяжелым сердцем он поехал на работу.

Поздоровавшись с шефом, Клим, сев за стол, сразу показал условный знак: он вытащил из кармана карандаш и, повертев в руках, положил его обратно в карман. На языке сыщика это означало только одно – сыщик попал в беду. У шефа вытянулось лицо. Подумав с минуту, Феликс Абрамович дал условный ответ, взяв в руки пепельницу и стряхнув ее в мусорное ведро. Это означало, что тот должен был прийти к шефу на встречу в условное место и полностью сменить одежду, а старую аккуратно сложить и принести на досмотр.

Уже вечером Клим и Феликс Абрамович сидели в саду у озера и кормили уток. Третий человек, которого Клим не знал, молча забрал всю одежду у Клима, взяв у него большую спортивную сумку. В итоге уже на следующее утро в специальной лаборатории жучок был обнаружен вшитым в лацкан пиджака. А сейчас шеф хотел подробностей.

– Что произошло? – услышал Клим.

Клим, поморщившись, рассказал о встрече в аэропорту.

– Надо идти к ребятам из органов снова, – шеф задумался.

Возникла пауза. Клим рассмеялся.

– Шеф, помнишь фильм «Мертвый сезон»? Там классно играет один актер, кажется, Савушкин его фамилия. Он там напортачил, и его вынуждены были спасать.

– Это ты к чему?

– А меня кто-нибудь спасать будет? Что-то мне подсказывает, что в реальной практике лохов берут на заклание. А дальше сколько выдержит – и три метра под землей.

– Ты мне эти мысли брось! И там люди есть!

Шеф встал, поправил одежду и, как бы разговаривая сам с собой, сказал:

– В Дарью надо влюбиться. Влюбиться по уши. Это твой главный козырь. Иди, покупай розы жовто-блакитного цвета.

– Чего?

– Жовто-блакитного цвета иди розы покупай! Иди и ищи желтые розы с синими ленточками!

– Шеф, может, валидолу?

– Флаг у них такой, иль ты прикидываешься? Телик чаще смотреть надо!

И Клим рассмеялся.

– А я телик не смотрю… Он меня бесит.

– Марш отсюда!

И Клим поплелся в цветочный магазин.

Дарья ждала его в саду «Эрмитаж». Он опоздал и виновато подарил ей букет желтых роз, к которым искал ленточки целый час и никак не мог найти. Они стояли друг против друга и молчали. Женщина в такой дуэли всегда побеждает. Там он и поцеловал ее в первый раз. Она была первая во всем. Так и сейчас одним взглядом она заставила его признаться в любви.

Параллели пережитого сошлись в одной точке. Кто знает, если бы не этот ужас, может, он никогда бы ее не встретил? И что сейчас главное? Что он должен делать?

Они сидели на скамейке.

– Клим, ты состоишь в каких-нибудь органах госбезопасности? – начала издалека она.

– Я сыщик. Топтун. Частное детективное агентство – просто слежу за людьми за деньги.

– Кто? Топтун, я правильно расслышала?

– Да.

– И где ты… топчешься?

– Где прикажут.

– И…

– Да, я получил задание проследить за твоим бывшим супругом, который стал последнее время чаще наведываться на Украину, его жена ревнует. Это ее задание я выполнял. А меня ваши приняли за человека из органов.

– Так! – задумалась Дарья.

Дарья встала и попросила Клима остаться на скамейке. Она далеко ушла по аллее сада. Клим испугался. Вдруг она не вернется?

В конце сада Дарья развернулась и пошла назад. Когда Дарья подходила к нему, она держала в руках телефон и с кем-то нервно разговаривала.

– Мой бывший упертый, как бык. Он даже слушать ничего не хочет. И не верит в случайность нашей встречи в самолете.

– Ты ему сказала, что мы неравнодушны друг к другу?

– Нет, а зачем? Он мне не муж!

– А ты скажи ему. Скажи, что мы с тобой здесь в саду вместе.

– Да, но…

– Уверяю тебя, тогда он поверит. И перестанет чудить. Расскажи ему обо всем, что я тебе поведал. О том, что жена следит за ним. Главное, чтобы он выкинул бредовую идею из головы, что я из органов. Назови ему адрес моего детективного агентства. Договорились?

– Договорились! – и Дарья улыбнулась. Затем они отправились в кинотеатр и с удовольствием смотрели фильм «Бессмертные» про ветеранов ВДВ, прерываясь на длительные поцелуи, сидя на заднем ряду в полупустом зале. После сеанса Клим проводил ее в гостиницу, сказав, что ему ночью нужно поработать над отчетами. Дарья, улыбаясь, затащила Клима в номер. Там он и узнал горячий и страстный нрав своей избранницы. Клим усилием воли встал с кровати и, быстро одевшись, вышел из номера.

Всю ночь Клим лежал на кушетке и курил. Два левых телефона, что передал ему шеф при встрече, ждали звонков. Клим не имел права спать.

Звонок раздался в четыре утра – самый сон. Клим вздохнул и взял трубку.

– Ну что, розы подарил?

– Да.

– В любовь начал играть?

– Да…

– Молоток. Как получишь от желто-голубых задание, выходи на связь. Скажи им, что командировку наши ребята тебе одобрили, но задание еще не давали. Будешь работать под позывным Гвидон. И еще! Рябята очень уважают твое решение. И никто тебя не бросит в этой игре! Это я тебе говорю!

Утром следующего дня Клим не спеша брел на работу.

Вдруг рядом с ним притормозил мерседес. Его пригласили аварийными огнями. Дверь передняя открылась, и Клим сел в салон.

– Не оборачивайтесь, – услышал он. – Вы выполнили то, о чем мы Вас просили?

– Да.

– Командировка состоится?

– Да, задание получу на неделе.

– Добре. Идите, мы Вас не задерживаем!

Клим молча вышел из мерседеса и поплелся на работу. Проходя мимо здания с большими витражными окнами, он бросил взгляд сквозь стекла. Внутри стоял ринг. Несколько ребят молотили себя перчатками. Память унесла его в восьмидесятые. Казань, где он тогда учился, встретила его группировками. Первый раз его положили на асфальт пятеро. Клим не успел опомниться, как попал в группировку. Иначе не выжить было в этом городе. Бокс был главным оружием на асфальте. И он записался в секцию бокса. Через три года он бился за родную республику в серьезных соревнованиях. Пришли девяностые. Клим открыл свою секцию бокса. Так он через несколько лет без последствий вышел из состава группировки, которой отдал спортивный зал.

Клим стоял и смотрел на ребят, что занимались боксом за окнами здания.

«А ведь не мешает набрать форму», – подумалось ему. И он решил после работы зайти в знакомую секцию бокса при школе милиции.

Но судьба распорядилась иначе.

Дарья позвонила ему и сообщила приятные новости. Похоже, что олигарх выслушал ее и как минимум промолчал, что для него было необычно.

– По-моему, он услышал меня! – кричала Дарья в трубку. – Но он сказал, что если он может мне поверить, то это не значит, что хлопцы от тебя отстанут. Это от него уже не зависит.

– Значит, мы сможем снова встречаться в Харькове?

– В Харькове? Ты будешь в Харькове?

– Тетя с братом обижаются на меня за столь скорый визит.

– Когда летим? – спросила Дарья.

– Скоро, уже на этой неделе.

– Билеты за мной! ВИП-класса, и не возражай!

Клим, взбодрившись на свежем воздухе, пришел наконец на работу. Не дав ему раздеться, шеф послал его на встречу в парк.

Снова Клим кормил уток. На этот раз с ним разговаривали двое в штатском.

– Клим Мирзаянович, мы очень ценим ваше решение ехать на Украину. Датчик, что мы нашли, был перенастроен нами так, что он по нашему желанию в определенные моменты не сможет работать. Это будут наши встречи с вами в условленном месте. В остальном знайте, что вас слушают практически 24 часа в сутки.

А теперь о задании. Вам сейчас покажут фотографии 20 людей. Включите свою профессиональную память. Задание как нельзя лучше подстроено под ваши уникальные навыки сыщика-топтуна. Требуются внимательность, портретная память, знание поведенческих навыков всех двадцати. Их привычки, манеры, сильные, слабые стороны – все придется запомнить.

Их нужно найти в окружении олигарха и составить подробный отчет по минутам. Когда кто приходит к олигарху, где встречаются, какие люди крутятся вокруг этих встреч, и побольше фотографий. На все про все у вас, Клим Мирзаянович, всего два месяца.

Легенда для них следующая. Вы испугались за свою жизнь. Вы по-настоящему влюблены в Дарью. А она живет на Украине, и Вы не против переселиться из пыльной Москвы к ней. До вербовки Вы были курьером между нашими людьми в Харькове, что работают на секретном оборонном предприятии, и Москвой. Вы готовы продать информацию о новейшем оружии, которое поставляется в войска ПВО России. Когда Вас попросят сдать людей в Харькове, скажите, что это сразу вызовет негативную реакцию в Москве. Если они не дураки, то пойдут Вам навстречу. Вас все равно попросят назвать имена людей с оборонного предприятия в Харькове. Вы назовете некоторые имена. Это неонацисты, будет неплохо, если мы их подставим. Мы вас снабдим чертежами оборонных заводов Москвы. Они должны будут поверить Вам окончательно и бесповоротно. А на самом деле это уже вчерашний день. Они падки держать наши мозги за гранью интеллекта. Если у вас ничего не выйдет, срочно дайте сигнал, и мы вас снимем с операции. Никому здесь ваш героизм не нужен. Можете на нас рассчитывать.

– Так точно, – отвечал Клим. – Только знайте: у нас с Дарьей все серьезно. Прошу в случае форс-мажорных обстоятельств отыскать ее и рассказать ей правду.

– Хорошо. Да, никогда не снимайте накладной ноготь, который мы вам сейчас приклеим на указательный палец. Это наше оборудование. Американцам и не снилось! – И ему приклеили новый ноготь на старый.

«Жаль, что он не умеет расти», – подумал наш герой, рассматривая абсолютно натуральный ноготь, даже немного грязноватый.

– До чего дошла техника!

– Вы удивитесь, но ноготь умеет слушать и передавать изображения. Это уже вас не касается. Забудьте о нем, делайте свое дело. Да, если будете заниматься с Дарьей… просто сожмите руку в кулак или замотайте ноготь пластырем. В остальном ноготочек должен всех видеть и слышать. И не вздумайте стричь ногти в течение всего задания.

Вскоре беседа закончилась, и ребята ушли, не прощаясь.

Клим побрел домой. Он ужасно устал и сразу лег спать.

В эту ночь ему снился Кара-Булат. Он видел все как бы сверху. Много людей. Все село пришло. Длинный стол. Но почему-то его нет нигде.

Клим похолодел и мгновенно стал задыхаться во сне. Что-то вырвало его из плена сна, и он, вспотевший, оторвал голову от подушки. Сердце стучало. Он сел на край кровати. Светлело. За окном продолжали с маниакальным упорством сносить хрущевки и строить небоскребы.

А через неделю Клим и Дарья ВИП-классом улетели из Москвы навстречу новой жизни. Климу показалось уместным заселиться в гостиницу. Тем более что все оплачивалось принимающей стороной.

Клим встречался со своими вербовщиками в бане. Там происходила передача информации на флешке, спрятанной в березовый веник. Строго в парном отделении. И Клим парился, совмещая приятное с полезным.

Он уже успел пару раз передать чертежи, над которыми якобы усиленно морщили лоб ученые из Москвы, пытаясь придумать сверхсекретное современное оружие для ПВО.

С Дарьей роман развивался стремительно. Они постоянно были вместе. Клим успевал смотреть по сторонам. Через пару недель, познакомившись со всеми людьми из окружения Дарьи, он готов был передать первую информацию в Москву. Половина людей была им опознана, со многими из них Клим успел подружиться.

Москва регулярно отсылала ему чертежи. Так что париться можно было раз в неделю.

Два месяца пролетели как один день. Москва приказала срочно возвращаться. Люди из внешней разведки считали, что Клима могли расколоть со временем.

Никому ничего не сказав, поздно ночью сыщик открыл дверь гостиничного номера, прошел по коридору, отсчитав три двери, и неслышно открыл четвертую. Там он и пропал. Забившие тревогу спецслужбы не сразу вычислили маневр сыщика. Но счет шел на минуты. Машина скорой помощи, в которой везли Клима к ожидавшему его вертолету, умело петляла улицами Харькова. Вертолет МЧС Украины, где летчиком работал наш человек, ждал его на площадке перед каким-то заброшенным стадионом.

Скорая подъехала. На носилках выкатили замотанного в марли топтуна и тут же внесли в салон вертолета. Когда вертолет оторвался от земли, то к этому месту подлетело три джипа, откуда выскочили люди в штатском. Вертолет удалялся в черноте ночи с выключенными бортовыми огнями. Теперь вычислить борт визуально не представлялось возможным.

Клим дико переживал. Что подумает Дарья? И тронут ли его родственников, которым он ни разу не показался в этот раз?

Он решил отдохнуть перед докладом и поспать под шум вертушки.

Во сне он увидел переполненные вокзалы. Толпы людей. Все куда-то бегут. Вдруг он ощутил себя в комнате, где перед ним сидел постаревший военком.

– Я же служил! Это какое-то недоразумение!

Военком прямо смотрел ему в глаза и задавал вопросы:

– Ты пограничник?

– Да.

– Разведрота?

– Так точно.

– Старший сержант, командир отделения быстрого реагирования?

– Так точно.

Военком исчез, и Клим увидел себя идущим по разбитому поселку. За ним шли молодые ребята с калашами.

– Але! Подъем, потом отоспишься! – Клима разбудил Феликс Абрамович. – С возвращением! Рад, что живой! Дуй на Площадь. Там ждут тебя с докладом.

Вскоре жизнь полетела своим чередом. Он стал забывать о Дарье, считая это своим долгом. Тетя Рузалия с Харитоном звали его к себе в гости. Площадь нашла аргументы, разговаривая жестко со своими бывшими советскими коллегами, и родственников Клима в Харькове никто не тронул.

Дарья молчала. И перестала ему сниться.

– Это правильно, – успокаивал себя Клим.

Глава третья. Военная операция

(Февраль 2022)

Прошло три с небольшим месяца. В тот февральский вечер вся страна слушала своего Президента. Слова воспринимались большинством народа сдержанно. Самые умные предрекли этой операции длительное противостояние. Правительство Земенского затребовало помощь от всего мира в виде оружия в довесок к советским закромам. Советские танки и пушки пошли друг на друга. Предтечей надвигающейся фронтовой бойни стали усиленные ракетные удары по шахтерскому краю. Наступил час икс, и было принято решение о защите жителей народных республик. Россию вынудили дать сражение. Войска стянули к границам.

Ждали мобилизации мужчин-неонацистов со всей Украины от 18 до 35 лет, просчитывали возможное количество войск противника и готовились к худшему.

Потрясающие марши украинской неонацистской молодежи по Крещатику образца 2014–2020 годов грозили вылиться волной добровольной мобилизации. Россия готовилась к встрече с неофашистской ордой.

Но пословицу «Моя хата с краю, ничего не знаю» еще никто не отменял. Страх погнал людей в любимый Бруклин и Париж. Море автомобилей увозили хлопцев подальше от войны. Самые смелые сидели у экранов телевизоров и геройски вещали за свободную Украину из кафе и ресторанов на Брайтон-Бич. Мобилизация не состоялась. Осталось просчитать наемников со всего света, а это процесс небыстрый, нужно было ждать результатов первых месяцев военной операции.

Клим продолжал спокойно работать. Но страна уже не могла забыть услышанное в феврале. Он вспоминал о Дарье, ведь это на нее теперь могли упасть бомбы и ракеты. Он помнил о своих родственниках в Харькове, и их судьба пугала его еще больше. С какой стороны прилетит смерть, невозможно было угадать… Украинцы в натовской форме часто ставили свои установки для ведения огня в жилых кварталах городов Украины.

А Дарья снова стала приходить к нему во снах.

Она была слегка толстовата. Гладила постоянно живот, сидя у окна в большом доме с богатым убранством. Он слышал ее просьбы во сне:

– Не нужно сюда приезжать.

Предчувствие новых событий стучало в висках.

Утром Феликс Абрамович построил всех детективов у себя в кабинете.

– От нас нужны добровольцы. Вы все люди военные в прошлом, советую принять или не принять решение, собрать все самое необходимое и предупредить родных. Все свободны! Клим! Останься.

Когда все вышли, шеф спросил его:

– Пойдешь добровольцем?

* * *

Усыпанная ухабами проселочная дорога. Танк легко преодолевал грязь. Сгоревшие деревья, разбитые дома. Неприветливые окна уцелевших строений. В воздухе чувствовалось начало весны. Сколько он уже здесь? С полтора месяца. Быстро его забросили сюда. Фронтовая разведка. Ночные рейды по тылам противника. И языки. Их надо было брать любой ценой.

В группе семь человек. Кто из десанта, кто, как и Клим, был из погранцов. Получая задания, Клим быстро принимал решения неординарного характера. Он шокировал свое командование, когда брал с собой в рейд ребят, одетых во все гражданское. И оружия при них не было. Только ножи. Так они часто работали. Нападали тихо, распределив роли. Языка связывали и тащили на себе молодые разведчики. Клим старался соответствовать их темпу. Но ребята чувствовали возраст командира и вовремя останавливали его от непродуманной физической нагрузки. Они ценили в нем опыт и считались с его здоровьем.

Когда необходимо было экипироваться, Клим до фронтовой полосы шел с ребятами на полную выкладку. И оставшись одни, ребята видели, как командир снимал с себя бронежилет и закапывал его. Он не смотрел в глаза своим парням. А они понимали, что иначе командир сдохнет под весом бронежилета и темп будет нарушен. Вот такие были реалии. Ему советовали бросить курить.

– Только не здесь, – отвечал им неизменно командир.

Боевая работа шла постоянно. Промелькнули еще два месяца.

В тот день Клим опять снял бронежилет. Группа шла по склону оврага. В это время прилетел случайный снаряд. Ребят раскидало взрывной волной. Воронка, где лежал Клим, сжимая автомат и гранату, напомнила ему сон. Из спины его текла кровь. Слышалась украинская речь. Скоротечный бой. Клим попытался подняться, но дикая боль в спине заставила его лежать. Над бруствером все стихло. Клим смотрел наверх. Он ждал своих ребят, ведь они не бросят его.

Появились каски над воронкой.

– Глянь, Мыкола, вон он туточки спрятался.

– Ну шо? Один ты остался.

Его подняли и потащили. Он краем глаз успел увидеть своих пацанов. Все лежали на земле. Никто не выжил.

«Откуда взялась эта группа? На войне такое бывало. Две разведгруппы могли напороться друг на друга. А тут еще снаряд. Стечение обстоятельств, и не в нашу пользу».

Его бросили в сарай и сразу стали допрашивать. Клим сымитировал сердечный приступ.

– Брось его, слабак!

– Можа, пристрелить его?

– Не надо, он командир разведгруппы. Есть разные способы заставить его заговорить. Дай ему обезболивающее и смажь ему спину йодом. Когда очнется, будем резать на его глазах пленных солдатиков, что сидят у нас в подвалах. Расколется, куда он денется.

Клим все слышал. И оказавшись снова на земле в сарае, разведчик готовил свое лезвие, что лежало за щекой. Обезболивающее действовало несколько часов. Клим торопился. Пальцы сводило судорогой, но он терпел. Через час первая веревка была разрезана и хват узла ослабел. С остальными веревками Клим разделался за десять минут.

Он попросился в туалет, держа руки за спиной. Охранявший пленного молодой солдатик повел его до ветру.

– Как я сниму штаны?

– Шо? Не беспокойся!

И хлопец приставил автомат к спине Климу и свободной рукой потянулся к «связанным» рукам. Классическая ошибка неопытного конвоира. Клим не хотел его убивать. Адреналин молнией вошел в психику Клима. Чувствуя дуло между лопаток, разведчик в одно мгновение сблизился с конвоиром, развернув спину на 180 градусов. Сжав жестко пальцы на его кадыке, он посадил хлопца на колени и через 30 секунд отпустил его…

Украинская ночь скрыла движения разведчика. Хватаясь за горло, с ужасом в глазах солдатик в натовской форме заснул, опустив веки, как после наркоза. Клим отошел на два метра в сторону, справил нужду, смотря в черное небо и любуясь звездами.

– Прости, господи, я не убил его! – прошептал он и двинулся на восток.

В полку его давно записали как «двухсотого». Домой прислали похоронку. Разорвало снарядом. Поэтому тела не нашли. Чувства неуюта и горя от отсутствия тела солдата поселились в душе родственников.

А в это время Клим полз, сжав зубы. Земля была мягкая, мартовская. Обезболивающее переставало действовать.

Он на последних усилиях рухнул в траншею. Его нашли утром. Он еще дышал.

Бойцы тут же на руках отнесли раненого в санчасть. Операция длилась два часа. Хирург вытаскивал осколки из позвоночника Клима, надеясь на чудо. Потом в палате в забытье Клим пролежал трое суток. Сны, что он видел, были мирные и спокойные. Через три дня и ночи Клим очнулся и увидел белый потолок. Он повернул голову и увидел медсестру. Она вздрогнула и подскочила к нему.

– Хочу в туалет и пить, – заявил Клим в полузабытьи.

Его, качающегося, сводили в туалет и привели обратно в палату. Клим сел на кровать и жадно пил воду.

– Что с ребятами?

– Разведка вся погибла… Взрыв уничтожил всех.

Клим скривился по-мужски, закрыв лицо ладонями, и затрясся под градом скупых мужских слез.

Утром хирург объявил, что Клима комиссуют по ранению, гарантировав продолжение лечения в больницах Москвы.

Ну, вот и все. Кончилась война для Клима.

Он повез гробы на родину. Каждого парня проводил до дома и похоронил. Чего ему это стоило, лучше не спрашивать. Хоронить под апрельским солнцем солдат было невыносимо тяжело.

Москва встретила Клима майскими деньками. Феликс Абрамович принял его, обняв как родного. Они вместе опустошили бутылку коньяка.

– Проводить?

– Нет, пройдусь по Москве, проветрю голову.

По утрам Клим мучился болью в спине. Надо было ложиться в клинику.

Уже через месяц Клим начал ходить по территории больницы, где над ним потрудились врачи. А через пару недель он уговорил их выписать его. Он чувствовал себя значительно лучше.

Клим взял отпуск.

Кара-Булат не получал о нем никаких известий после похоронки. В деревне появился асфальт и газ лишь в 21 веке.

В 40-ой день односельчане тихо помянули Клима Мирзаяновича.

Черная тень легла на лица Райся-апы и Чингиз-абы. Они трудились в огороде, все больше отмалчиваясь в эти дни.

Спустя два месяца, примерно в июле, грусть в доме была нарушена соседкой, что вбежала с криком во двор. Она, возвращаясь из соседней деревни, увидела Клима, идущего по дороге. Всматриваясь в него с минуту, она ошалело двинула ногами в деревню Кара-Булат.

– Чингиз-абы, Райся-апа!!!

Старики трудились на грядках. Молча повернули головы в сторону соседки.

– Бисмилляхи Рахмани Рахим!

– Клим идет.

Райся-апа надела очки и опять сняла их. Чингиз-абы поднялся с грядки, и скулы его превратились в камень. С минуту старики молча изучали глазами изумленную женщину. Райся-апу повело. Она села на лавку возле дома. Соседка побежала на кухню и мигом вернулась обратно со стаканом воды.

Она посмотрела на Чингиз-абы и еле слышно прошептала:

– Иди! Встречай Клима.

Чингиз-абы пошел на дорогу. Старый офицер строевым шагом двинулся навстречу чуду. Сильный встречный ветер залил глаза старика пеленой. Он пытался всматриваться в человека, который шел ему навстречу. Наконец Чингиз-абы остановился. Клим увидел его и побежал, крича от радости. Когда он обнял дядю, он не видел, как сильно зажмурил глаза Чингиз-абы.

Клим продолжал что-то говорить, подавшись вперед. Чингиз-абы еле успевал за ним.

– Постой! Клим!

И Чингиз-абы схватился за грудь. Ноги его подкосились. Клим вовремя подхватил его.

– Валидол! Сейчас!

Клим вытащил из своих карманов кучу таблеток, что успел купить после больниц.

Чингиз-абы взял таблетку и покрутил ее пальцами.

– Мы тебя похоронили, малай!

– Как похоронили?

– Иди за мной. Когда я зайду в деревню, остановись. Как махну тебе рукой, так пойдешь. Валидолу много?

– Десять таблеток.

– Думаю, на наших баб хватит. – И Чингиз-абы, выругавшись по-татарски, пошел в деревню.

Люди в течение недели подходили к дому, где воскрес солдат.

Они осторожно здоровались с Климом и тут же уходили.

Наконец на третий день Клим не выдержал, вышел из дома и пошел по всем дворам.

– Дорогие соседи! Приглашаю вас завтра к нам в гости!

И односельчане смелее провожали его взглядом. Утро выдалось ясное, июль давно жарил солнцем дворы Кара-Булата. На следующий день длинный стол ждал гостей.

День был залит добротой. Люди общались. Пели песни. Мужики курили и деловито обсуждали планы ведения хозяйств. У всех было хорошее настроение.

И вот в этот самый момент… Как тогда… снова зазвонил телефон. Он знал, кто звонит. Он посмотрел на небо Кара-Булата. Голубизна небосвода, и ни облачка. Эзотерика этого места всегда возбуждала Клима. Он чувствовал, что раньше на месте этой деревушки происходили значительные исторические события. Говорят, здесь останавливался Емельян Пугачев во времена своего восстания. Сам царь Петр проезжал мимо этих мест. Гражданская война бушевала здесь по полной, опустошив мобилизацией все татарские и русские села и деревни. Звезды знали многое о земле предков. И поэтому звездопады иногда были особенно сильными и яркими по ночам в Кара-Булате.

Клим сухо, как и тогда, сказал:

– Слушаю!

Он услышал треск в телефоне, какой-то отдаленный шум.

– Клим, это ты? – голос был незнакомый, приглушенный, как будто придавленный. – Клим, извини, что беспокою, я, наверное, не вовремя.

– Ты где? – спросил Клим.

– Я в Польше, у родственников. У меня мало времени, Клим. Здесь не любят звонки в Россию. Клим, я должна тебе сказать… У тебя… У нас с тобой… если тебе это…

– Что? Говори!

– Я родила дочку. Это твой ребенок.

– Что? Повтори.

– Клим… Ну вот… меня просят заканчивать. Клим, извини, что все так глупо получается… – и связь прервалась.

В этот момент, глядя в небо, Клим сделал бессознательно вдох и выдох.

– Дочка! – он пытался понять смысл этого нового для него слова. Он искал точку опоры для осмысления происходящего, но не мог ее найти. Так в подвешенном состоянии он находился до отхода ко сну. А заснуть он не мог. Потому что он пытался представить себе самую интересную девочку на свете. Думая о дочери, Клим воображал себе ее лицо, характер, ручки и ножки. Он превращался в эти минуты в отца. Мозг полностью перестраивал его психофизику. Утром он встал другим человеком.

Он поделился радостью с родными. Все только об этом и говорили. И когда Клим засобирался в Москву, его никто не уговаривал остаться. Взяв в дорогу треугольников, Клим заторопился на Казанский вокзал.

Вернувшись в столицу, Клим первым делом поговорил с юристом, которого ему посоветовал Феликс Абрамович. О том, чтобы поехать в Польшу, не могло быть и речи. На Украину тем более. А вот в Белоруссию к Батьке – это вполне возможно. Там и посоветовал юрист Климу встретиться с Дарьей.

Не мешкая, Клим явился в кабинет к Феликсу Абрамовичу.

Тот, не дав опомниться подчиненному, сказал:

– Значит, к Батьке намылился? А работать кто будет? Так что совместишь приятное с полезным. Тебя командируют в Белоруссию на три месяца. Будешь передавать опыт краповым беретам. Научишь их всему, что сам умеешь. Тема – фронтовая разведка в условиях западной границы. Приказ ясен?

– Слушаюсь, товарищ полковник!

– То-то!

Белоруссия встретила его разгаром августовского лета. Клим прибыл в часть. Представился генералу Ротмистрову. Генерал молча выслушал доклад.

– Завтра у нас экзамен на краповый берет. У нас 37 кандидатов. Кто из них пройдет испытание – автоматически попадает в вашу группу. У вас прекрасная возможность познакомиться с будущими разведчиками, так сказать, в реально тяжелых условиях. Присмотритесь к ребятам. Надеюсь, хотя бы пять человек вы получите в обучение.

– Почему пять?

– Вы когда-нибудь видели экзамен на краповый берет?

– Нет.

– Тогда с богом, жду вас завтра! Наденьте кроссовки и что-нибудь полегче.

– Слушаюсь!

Загадочный экзамен не давал покоя Климу, и он не мог заснуть.

Ясным утром 37 бойцов в касках и бронежилетах держали автоматы стволами вверх.

Здоровенные ребята в легких красных футболках и краповых беретах окружали их и сверлили глазами. Прозвучала команда – «Вперед!». И бойцы рванули с места, выбежав из части на простор белорусских полей. Впереди, сбоку и сзади группы бежали краповики и подгоняли жесткими криками кандидатов. Клим тоже побежал чуть сзади. Первое препятствие. Впереди замаячила речка.

– Поднять автоматы! – зарычали голоса. – Автомат должен быть сухим!

Бойцы вошли в воду. Пройдя вброд речку, ребятушки вновь побежали.

Через пять минут их заставили принять упор лежа. Отработать 15 отжиманий. Держаться на вытянутых руках. Опять отжаться несколько раз. И снова держать планку. Бронежилет тянул бойца вниз. Спина не выдерживала и провисала. Кто-то, наоборот, старался выгнуться дугой, чтобы облегчить себе планку.

– Вста-а-ать! Вперед бегом марш! Граната! – И бойцы упали по команде в грязь.

– Вста-а-ать! Бегом марш! Газы! – Бойцы, растревожив себе дыхалку, встав на колени, натягивали противогазы на лицо. Дышать в противогазе нереально трудно.

– Вста-а-ать! Бегом марш! – Группа начинает растягиваться.

Снова речка.

– Автомат над головой! Вперед марш!

Бойцы, перейдя вброд речку, оказывались у обрывистого берега. Первый боец, держа автомат в одной руке, другой ухватился за руку краповика и выбрался на берег.

– Не бросать товарища! Каждый боец помогает товарищу выбраться на берег. – И солдат протянул руку своему товарищу, вытянув его на берег. И так сделал каждый.

Впереди стоял БТР.

– Ложись! Ползком марш! Под бэтээром проползти, встать и бегом марш!

Клим видел, как группа все больше растягивалась.

Впереди лежали длинные тесаные бревна.

– По десять чел на бревно!!! Поднять над головой. Бегом марш!!!

И бойцы, усиленно дыша, перли над головами тяжелое сосновое бревно.

– Стоять! Бросай бревна! Бегом марш!

Клим слегка обгонял первых отставших от группы бойцов.

Впереди крутой склон, градусов под сорок пять.

– Взобраться на склон, товарищей не бросать!

И группа поползла на коленях по мокрому склону. Кто-то остался лежать, отказавшись от помощи товарища. Остальные упорно ползли наверх, помогая друг другу.

Снова прозвучала команда:

– Встать! Бегом марш! – Бежало человек 25.

А впереди полоса препятствий. Клим узнал спортивные снаряды, вкопанные в землю. Тут и траншея, по которой надо проползти, тут и железный рельс над землей, по которой надо пробежать, канат, по которому надо подняться вверх и спуститься обратно. Бойцы преодолевали их, и была видна навалившаяся усталость.

– Бегом марш! – И ноги бойцов, меся грязь, приближались к новым испытательным полигонам.

Пожарная вышка, имитирующая дом с окнами.

Бойцы полезли вверх. Вниз спускались по канату, одновременно стреляя в окна.

– Бего-ом марш! – И снова бег, этот ужасный бег.

Клим насчитал 15 человек.

– Встать, смирно! Проверить оружие!

Раздались поочередные выстрелы. У кого автомат оказался в воде, грязи, тот сходил с дистанции, потому что оружие не стреляло!

10 мужиков!

– Бего-ом ма-а-арш!

Сарай высотой два с половиной метра.

– Залезть самому на крышу сарая и помочь залезть своему товарищу! Спрыгнуть, пробежать 20 метров, залечь и изготовиться к стрельбе!

10 человек, не спеша, экономя силы, перебрались через эту хрень, помогая друг другу. Отстрелялись.

– Бегом марш!

Незаметно прошло уже два часа. Клим подустал, но не показывал виду.

Чистое поле. Квадраты больших рингов метров 15 на 15.

– К спаррингу товсь!

И 10 мужиков, надев шлемы и боксерские перчатки, тут же встали в стойки. Против них выходили краповики. Свежие, сильные, они начали этот последний экзамен. Около двух десятков спаррингов по минуте. Ребят не жалели, били основательно, оставляя на руках и ногах кандидатов страшные гематомы.

– Последняя минута! – И краповики загикали, подбадривая своих будущих братьев по цеху.

И вот все закончилось. Бойцы не могли стоять на ногах. Они стонали и выли. Клим с уважением запоминал эти лица. Это их он будет учить премудростям фронтовой разведки. Несколько дней Клим находился под впечатлением от экзамена. И однажды ему приснился сон, где он, старый татарин, бежал вместе со всеми кандидатами за своим краповым беретом…

Занятия начались. Клим объяснял теорию и практику фронтовой разведки.

Подсознательно он ждал реакции от командования части, которое было поставлено в известность о семейной проблеме Клима. И однажды к нему подошел человек из органов. От него он узнал, что ему организуют встречу с Дарьей. Ему посоветовали во время встречи уговорить Дарью на переезд в столицу. Тянуть с этим вопросом было опасно.

Встреча состоялась. Они оба были на нервах. Клим сумел уговорить Дарью на переезд в Москву, и долгожданный день настал. Краповики перевели Дарью с ребенком через границу. Клим сидел около кроватки. Глазки ребенка приводили его в восторг. Он гладил пальцем распашонку и завороженно бормотал что-то дочурке.

Клим учил ребят, три месяца прошли как один день.

Клим хорошо заработал. Его пригласили обучать краповиков своему ремеслу фронтового разведчика. Он, не раздумывая, согласился… и, как оказалось, не зря.

В Москве его ждала страшная весть. Умер от сердечного приступа Феликс Абрамович. Похоронив товарища и друга, коллеги по работе шепнули ему, что контора будет перепрофилирована. Вновь назначенный решил свернуть деятельность детективного агентства и открыть охранное предприятие. Климу предложено было сдать экзамен на частного охранника по нормам для молодых кандидатов.

– Выживаете? – в лоб задал вопрос Клим.

– Не говорите ерунды! – услышал он в ответ.

Рапорт был написан на следующий день.

Клим без работы не мог. Поэтому они на семейном совете решили вернуться в Белоруссию и, если получится, прожить там не менее года. Все же теплее, для ребенка лучше, и с работой нет проблем.

Краповики встретили Клима как родного. Если бы сейчас кто-то сказал, что через год Клим рискнет сдать экзамен на ношение крапового берета, Клим рассмеялся бы ему в лицо.

А пока им выделили комнату в жилом доме для офицеров части. Через три месяца Клим втянулся в жизнь казармы так, что рано утром со всеми бойцами делал физические упражнения, бегал, тренировался в боксерском зале, учил бойцов. Он бросил курить. Это далось ему с трудом, но уже очень скоро он почувствовал, как былая выносливость возвращается к нему, напоминая службу в погранвойсках. Вечером бегом домой. Дарья готовила ужин, пока Клим учил дочурку ходить, разговаривая с ней на разные серьезные темы. Жизнь обрела смысл. Дни и месяцы летели.

Военная операция напоминала о себе. Иногда часть хоронила своего спецназовца.

Бойцы здесь работали на износ. Поэтому в боевые командировки вылетали регулярно. Клим тоже рвался на задание. Но его с улыбкой попридерживали.

– Ты свое отвоевал. Вон у тебя дочурка растет славная какая! Давай еще одного ребенка, а мы поможем, чем сможем.

И Клим не мог спорить в такие моменты.

Гром прогремел в душе у Клима, когда ему на плацу при полном построении было присвоено звание младшего лейтенанта. Событие совпало с похоронами группы спецназа, не вернувшейся с задания. Много было похоронок. Среди них – ученики Клима.

– За ребят отработать надо задание, – прозвучало из уст генерала Ротмистрова на построении полка на следующее утро.

– Все группы задействованы на тех или иных рубежах.

– Поэтому в рейд пойдут те, кто сейчас отдыхает после командировки. Приказывать не буду. Нужно десять человек.

Девять человек шагнули как один.

– Нужен еще один! – сказал генерал.

Ему ответили, что все краповики были при деле.

– Тогда пойдут девять, – сказал генерал.

– Командиром группы назначается… – перед генералом стояло девять молодых парней, лишь у одного было звание сержанта, – …назначается…

И Клим вышел уверенно из строя, направляясь к генералу.

– Разрешите мне, товарищ генерал! Операция требует наличия в группе опытного бойца и командира. Прошу назначить меня старшим группы.

Краповые береты молча смотрели на своего боевого командира. Генерал окинул взглядом строй. В звенящей тишине ребята услышали:

– Назначу Вас старшим группы при условии сдачи на краповый берет! Вольно! Разойдись.

– Не переживай, командир! Ты свое отвоевал, – говорили ему спецназовцы.

– Когда сдача? – вдруг крикнул Клим, смотря в глаза ребятам.

– Через месяц…

– Раз генерал разрешил, значит, буду сдавать, – и Клим строевым шагом двинулся в сторону дома.

На дворе стоял март 2023 года.

Клим бегал. Бег стал смыслом его жизни. Утром час и вечером час. Днем боксировал в зале так, что ему не могли подобрать достойного спарринг-партнера. Братишки рано или поздно отправлялись в нокаут. Краповики приходили смотреть на его тренировочные бои. Дали ему кличку Али. Клим сбросил десять килограммов. За день до экзамена он отдыхал, настраивался на темп, выспался и утром встал как огурчик.

На экзамен прибыла группа из Сибири. Сорок три богатыря. Клим был поставлен замыкающим, сорок четвертым.

Прозвучала команда, и Клим, сделав по привычке три-четыре глубоких вдоха и выдоха, побежал за сибиряками. Он очень боялся за свое дыхание. Старался смотреть под ноги, тщательно выбирая, куда лучше наступить.

Кросс длился уже сорок минут. Была речка, спуски и подъемы, отжимания, спортивные снаряды, и вот Клим предъявил оружие для проверки. Выстрелы были встречены одобрительными хлопками.

28 человек! И группа снова двинулась петлять по невыносимому маршруту. Через полтора часа в груди у Клима бушевала и бурлила огнем воздушная плотина, которая могла сорваться и полететь наружу. Это был самый тяжелый момент.

Клим выровнял дыхание неимоверным усилием воли. 15 сибиряков и один старый татарин.

Выстрелы лежа. Результат хороший. Автомат не подвел.

И вот самое страшное и интересное испытание. Спарринги. Пять минут на отдых и смену экипировки. И Клим поклялся не жалеть никого, иначе его никто не пожалеет. Бокс не бывает бывшим. И бывших боксеров не бывает. Чемпион Татарской АССР должен был тряхнуть стариной.

Клим максимально сосредоточился на дыхании и решил действовать от обороны, нанося контрудары. И бывший чемпион республики Татарии показал класс. Он срубил первого краповика двоечкой. После этого противник действовал осторожнее. На это и рассчитывал Клим! Провести атаку в начале поединка, отправив противника в нокдаун, и спокойнее доработать спарринг.

Но краповики знали, кроме бокса, боевое самбо и карате-кекусинкай.

Тело его горело от ушибов и гематом. Ноги частенько подламывались под мощными лоу-киками. Пару раз его бросили через спину, грохнув о землю. Но он не позволял никому прикоснуться к своей голове, действуя как Мухаммед Али или Шугар Рэй Леонард.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.