Ника Клим
Любовники

«Женщина может любить так, как будто никогда не уйдет. Но может наступить такой день, уйдет так, будто вовсе и не любила»

Моника Беллучи

Любовники

Поющий пляж, Массачусетс, США, 1950

Мэри Фокс села в пригородный поезд на Северном вокзале Бостона. Спустя час, она сошла на остановке «Манчестер», где её уже поджидал новенький, гладко отполированный «Бьюик», серии «Спешиал», 1949 года. Шикарные белые боковины колёс, хромированные бампер и решётка радиатора всецело привлекали к себе внимание прохожих. Так же, как и прекрасно сложенный молодой мужчина, стоявший возле авто.

Ронни Вайс – ведущий фотограф «Бостонской газеты», в которой Мэри работала помощником редактора. Красивый мужчина, также приковывает к себе внимание, как и роскошный автомобиль. Ронни был Бьюиком в мире мужчин: высокий, кареглазый брюнет стоял, опираясь на корпус машины, нога на ногу, волосы уложены назад. Из-за ворота расстёгнутой чёрной рубашки был заметен участок загорелой кожи, красивые руки (пожалуй, слишком красивые для мужчины) держали газету.

Мэри любовалась, слишком гармоничной выглядела картина, чтобы её нарушать своим присутствием. Он поднял глаза и расплылся в улыбке:

– Мэри, дорогая, ты это видела? Рэд Сокс установила рекорд высшей лиги по общему количеству баз…

– Ничего не хочу слышать, – девушка обвила руками его шею и прильнула к губам.

Ронни приподнял её на руки и тут же забыл о Рэд Сокс. После долгого поцелуя он отстранил её от себя, будто хотел полюбоваться. Девушка была в белой блузке и синей юбке ниже колен, талию обвивал узенький лакированный пояс, с шеи свисала тонкая нить жемчуга с подвеской в виде звезды. Звёздочка лежала в едва заметной ложбинке, выглядывающей в неглубоком вырезе шифоновой блузы. Темные волнистые волосы уложены по моде, над чёлкой широкая трикотажная лента в тон юбке.

– Дорогая, ты просто шикарно выглядишь! – сказал он, заглянув в изумрудные глаза Мэри.

Девушка приподнялась на носочки, чтобы сровняться с ним взглядом и удостоила его новым поцелуем.

– Пойдём! – потянул Ронни её за собой. – Отсюда до Поющего пляжа полмили пешком. Немного пройдёмся, здесь потрясающие виды. Я поснимаю, если ты не против, – спросил он, демонстративно размахивая своей Иконтой или как он шутливо любил её называть – Складная графиня. Иконта 35 – это складная 35-мм камера высокого класса, которую Ронни подарила жена. Он очень любил этот фотоаппарат за «живые снимки» и всегда брал с собой в поездки.

 Мэри любовалась скалистым ландшафтом, Ронни оказался прав – пляж действительно хорош. Под обувью поскрипывал песок, звук был необычный, но отнюдь не похожий на пение. Парочка этого не замечала. Ронни снимал.

– Вот так, милая. Голову вверх, – командовал он, то и дело припадая на колено, – теперь посмотри на море. Нет, не так! Голову немного ниже. Замечательно! Ты шикарна! Я люблю тебя!

Закончив съёмку, парочка устроилась на песке. Мэри устремила взгляд к горизонту, полулёжа на полосатом пледе, в то время как голова Ронни удобно примостилась на её коленях. Девушка провела по щеке любимого пальцем, обвела его брови, нос, губы.

– Я бы хотела остаться здесь навсегда, – мечтательно протянула Мэри. – Мы построим здесь бунгало, ты будешь ловить рыбу, а я буду её тебе готовить на костре. А что? Я умею! Я, знаешь ли, была в отряде девочек-скаутов.

Ронни приоткрыл глаза и усмехнулся:

– Завтра же утром здесь будет вся полиция Бостона, возглавляемая Амандой и мистером Парксом (жена и тесть Ронни). Всё не так просто, милая.

– Я знаю, это всего лишь мечты, – горько вздохнула Мэри, зелёные глаза подёрнулись влагой.

– Ты же понимаешь, что я не люблю её. Всё это жуткое стечение обстоятельств, – он приподнялся и потёр лоб. – Как бы я хотел всё изменить, повстречай я тебя раньше…

Мужчина поднялся и подошёл к кромке воды. Волны нежно облизывали песчаный берег, вынося и тут же забирая обратно, мелкие камушки и ракушки. Ронни поднял одну и закинул далеко в море.

– Я был глуп, а она отчаянно меня полюбила. У неё были деньги, а у меня красота и талант, – ухмылка. – Её отец предложил мне хорошую должность в штате. Всё что у меня есть – принадлежит им, я ничего не могу тебе дать.

– Всё что мне нужно – это ты, – Мэри подошла к нему сзади и обхватила руками, окунувшись в терпкий аромат его парфюма.

Запах кедра, салона кожаного автомобиля и его собственный, образовывали сводящий с ума купаж. Она обожала вдыхать его аромат. Он надолго оставался на теле и казалось, что он рядом. Ронни обернулся и увлёк её в поцелуе снова на плед. Близость с этим мужчиной дарила ей такое непередаваемое чувство восторга. Казалось, что они составляют единое целое – неделимое. Она обожала его запах, его прикосновения, его вкус.

– Я люблю тебя! – он первым нарушил молчание.

– Не достаточно, – протянула Мэри, игравшая с его обручальным кольцом на безымянном пальце.

– Прости, всё время забываю снять.

– Ты же знаешь, что дело не в этом, – она стала натягивать чулки под пледом.

– Аманда ждёт ребёнка, я просто не могу её бросить сейчас.

– Когда ты собирался мне об этом сказать?! – Мэри отчаянно боролась с блузкой. Кое-как разобравшись с одеждой, девушка бросилась прочь.

– Погоди же, Мэри! – кричал ей вдогонку Ронни, на ходу надевая брюки.

Он наконец догнал её и заключил в объятья, девушка вырвалась, но Ронни крепко держал её.

– Отпусти, Ронни.

– Никогда!

– Лжёшь! – вырвалась Мэри и со слезами на глазах стала молотить его кулачками по груди. – Ты лжец! Ты лжёшь себе, лжёшь ей, лжёшь мне…– силы покинули, колени согнулись – она рухнула на песок и зарыдала в голос.

– Прости, дорогая, – Ронни обнял её, содрогающиеся от рыданий плечи, расцеловал мокрые от слез веснушки. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Сколько это будет продолжаться? – Мэри подняла на него беспомощный взгляд. – Три года, пять, десять лет? Я не верю, – покачала головой, – всегда будет что-то.

– Прости, – не нашёл ничего более Ронни.

Прохладный ветерок развевал растрепавшиеся локоны Мэри, лицо распухло от слёз, но в сумраке вечера этого никто не видел. Они стояли на платформе, приближался поезд до Бостона. Девушка отправится на Северный вокзал, а мужчина на автомобиле и всё будет как прежде – никто не уличит их в преступной связи. Свиданиями украдкой, ворованным счастьем, они упивались уже больше полугода, но им всегда мало. Редкие встречи, поцелуи в лифте – всё это не могло утолить любовного голода, облегчить горячки.

Мэри вскочила на подножку, Ронни всё ещё держал её за руку:

– Я люблю тебя, Мэри!

– В следующей жизни, постарайся найти меня раньше.

Двери захлопнулись, поезд тронулся.

Недоразумение

Верочка мечтала о любви с детства. Забитый недолюбленный ребенок пьяницы и беспомощной домохозяйки, она любила пересматривать фильм «Золушка», представляя себя в образе главной героини. Ей грезилось, что дверь неуютной квартиры вот-вот распахнется и порог переступит прекрасный принц, который унесет ее, непременно на руках, в счастливое будущее без пьяных дебошей отца и беспомощных слез матери.

Но жизнь продолжалась, а принц не спешил. Верочка подросла, окончила школу, затем техникум. Теперь уже она встречается с принцами за обложками книг районной библиотеки, в которой работает архивариусом. Работа непыльная, монотонная и по-своему приятная. Ей нравится спокойствие и порядок, которого так не хватало в детстве. Все ей здесь знакомо и понятно, строгий порядок вещей соблюдается изо дня в день.

Так, в полном ощущении контроля и порядка, прошли еще десять лет жизни. Были у Верочки и мужчины. Но связи эти носили мимолетный характер, не было в них томных признаний в любви, страсти и подвигов, которых так жаждало ее сердце. Не было принца.

Однако же недаром говорится: «Просите и дано вам будет, ищите и найдете, стучите и отворят вам…» Так и вышло. На место пожилого завхоза Степаныча, который благополучно отправился на заслуженный отдых, пришел новый сотрудник. Это был высокий немолодой мужчина за сорок, с проседью и небольшим пузиком – явно не принц – потому Верочка не обратила на него никакого внимания.

У мужчины было восточное имя Нуриль. Когда она впервые о нем услышала, то представила себе знойного красавца-брюнета, наподобие тех, что снимаются в турецких фильмах. К тому же, со слов коллег, он был любителем до женского внимания. Еще с первых дней он обзавелся номерами всех женщин библиотеки, конечно же, исключительно в рабочих целях, ведь он женат и имеет двух сыновей. Правда, это ничуть не мешало ему рассылать ежедневно открытки в мессенджерах. Верочка и сама не раз получала от него поздравления с Днем дружбы или святителя Николая Чудотворца. Подобные знаки внимания нисколько ее не привлекали и казались жалкими.

Сам Нуриль был человеком простым, без каких-либо притязаний на лучшую жизнь. Он плыл по течению с девизом: «Хочу быть свободным как птица» После девятого класса деревенской школы был устроен в училище, а затем на завод. После сокращения штатов, стал водителем, когда и эта должность была упразднена, то его по знакомству устроили в библиотеку. Вся жизнь его зависела от родственных связей и побратимства. Нуриль не был амбициозен и радовался тому, что посылала ему судьба. Иногда, в хмельном угаре, он вспоминал как дядька – «большой человек» – пророчил ему великое будущее. Что даже звали его в институт и кресло директорское для него уже имелось, но большего счастья чем воля вольная для него нет.

По весне, когда всем миром начали готовиться к майским праздникам, суматоха охватила тихий и скучный библиотекарский мирок. По какому-то удивительному и жестокому стечению обстоятельств, Верочка – миловидная образованная брюнетка – вдруг, нечаянно, влюбилась в завхоза Нуриля.

Случилось это, как раз на одном из майских субботников. Персонал библиотеки высыпал во двор и рьяно наводил марафет. Кто-то белил поребрики, другие красили забор, сторож Иван и техничка Алиса занимались посадкой цветов. А так как эти двое на дух друг друга не выносили, то спор между ними грозился вылиться в членовредительство. Во избежание этого, их заменили на Верочку и Нуриля. Работа пошла спокойнее. Нуриль мастерски, со знанием дела, рыхлил и подготавливал почву, а Верочка аккуратно разделяла цветочную рассаду, которую затем высаживала в подготовленные лунки.

– Так глубоко не закапывай, – наставлял Нуриль. – Вот так, немного припорошила землей и готово, – он нежно взял росток из рук Верочки, их руки соприкоснулись, взгляды встретились, а по коже пробежал ток – случилось.

Любовь зла – теперь Верочка была в этом уверена. А как иначе объяснить это неведомое влечение. Она – молодая и образованная тридцатилетняя женщина – влюбилась в незамысловатого сорокалетнего мужчину, притом женатого мужчину.

– Нет! Это ничем хорошим не кончится! – негодовала она. – Это надо пресечь в зародыше!

Между тем, Нуриль стал частым гостем в архиве, что находился на втором этаже, в закутке у запасного выхода. Он по три раза на дню забегал, чтобы перекинуться словечком, угостить конфеткой или эскимо. А какие диалоги складывались ежедневно в мессенджерах. Здесь было все, о чем мечтало Верочкино сердце: страстные признания, несбыточные надежды и обещания, ревность, истерики. В общем, классика бульварного романа.

Приходя домой, она зарывалась в подушки и плакала. Она чувствовала себя воровкой, которая украдкой отщипывает от чужого пирога. Но телефон нервно пищал, а на экране загорались сердечки. И снова признания, обещания, а потом все резко обрывалось – это жена возвращалась с работы. Нуриль куда спокойнее объяснял свое положение.

– Матурым, успокойся, – утешал он Верочку. – Это судьба, никто же не виноват, что мы влюбились. В жизни всякое бывает. Эх! Если бы я тебя встретил десять лет назад, то разве бы женился? Обнял бы вот так, – тут он хватал ее в охапку, – и не отпускал бы до конца дней.

А Верочка верила. Она верила, что это происки злодейки-судьбы. Ей казалось, что они как Ромео и Джульетта, вынуждены скрываться и любить украдкой. Она не знала, что будет дальше и ей не хотелось об этом думать. Слова Нуриля казались столь искренними и чистыми, что не предавались сомнению. И ведь он отличался от прежних ее мужчин, которым одного только и было надо.

Нуриль вел себя как настоящий джентльмен. Он никогда не позволял себе лишнего. Когда приходил к ней, то непременно держал за руку, гладил пряди ее волос, прижимал к себе и вдыхал ее запах. Впервые поцеловал он ее робко, в щеку, и очень долго потом смущался. И она верила, вот она – настоящая чистая любовь.

– Я же не извращенец какой-нибудь, пусть все идет своим чередом, – говорил он каждый раз нежно привлекая ее к себе.

И это еще больше вселяло в нее уверенность. Время шло, поцелуи становились смелее, объятия дольше и страстнее, но главного не случалось. Напористость мужчин пугала и отталкивала Верочку, но подобная целомудренность тоже озадачивала.

– Может он уже разлюбил, – терялась она в догадках. – Проявлю настойчивость, и он решит, что я слишком доступная.

Страхи эти имели место быть, ведь Нуриль – восточный мужчина и не очень лестно отзывался о здешних женщинах. Он считал, что без должного надзора, женщина неизменно скатится вниз. Свою жену он держал в строгости, одежду она покупала лишь с его дозволения, о косметике и прочих вольностях даже и речи быть не могло. Алкоголь и курение мгновенно причисляли женщину в ряды павших. Даже Верочка, под влиянием любимого, стала одеваться скромнее и ловила себя на мысли о том, что каждый свой шаг она оценивала с точки зрения Нуриля.

Таким образом, наш герой жил как султан, имея в своей власти двух несчастных женщин, отчаянно в него влюбленных. Дома его встречала жена, которая стала о чем-то догадываться, все чаще случались скандалы. Она упрекала его в неверности, а он клялся в вечной любви, но аромат духов Верочки и ее волосы на рубашке доказывали обратное.

На работе он видел влюбленные глаза Верочки, которые отчего-то с каждым днем становились все печальнее. Она признавалась ему в любви, приносила с собой обеды, приготовленные специально для него. Ему очень нравилось быть любимым, он обожал женское внимание. Было что-то потрясающе упоительное во взгляде влюбленной женщины. Когда он прижимал ее к себе, то чувствовал, как быстро бьется ее сердце и ему нравилось, что это из-за него.

Так шли месяцы, а Верочка негодовала все больше и больше.

– Что дает мне эта любовь? – спрашивала она себя. – Ровным счетом ничего! Я так же одинока. Но теперь у меня есть боль, досада, стыд и разочарование. Нет, хватит! Надо с этим кончать!

С этими мыслями она легла спать, твердо решив завтра же разорвать эти порочные отношения. На следующий день, она отправила ему много гневных смс, в которых выразила, как ей казалось, всю свою боль, гнев и разочарование. Она просила оставить ее. Весь день его не было, как и сообщений. Она радовалась своей решительности, но с тоской, то и дело, поглядывала на телефон.

Рабочий день подошел к концу, она выключила компьютер, стала собираться. Нуриль стоял за дверью. В его грустных голубых глазах читалось отчаяние. Он без слов поднял ее на руки и горячо поцеловал. Дверь захлопнулась, сумочка и плащ сползи на пол.

– Это наконец случится, – промелькнула мысль в голове у Верочки.

Все так, как она и мечтала, как в самых лучших фильмах: неистовая любовь, страсть, срывание одежды… Нет, никогда она его не бросит. Как можно? Она будет любить его вечно и будет терпеть. А может в старости, судьба благоволит и будут они наконец вместе…

Но мечтания Верочки прервало недоразумение. Что-то было не так. Нуриль прервался, лицо его выражало беспомощность и безнадежность.

– Сейчас, погоди, да вот же, – бормотал он несвязно. – Да как же так? Вот никогда такого не было. Первый раз, честное слово! Ну, вставай же, давай! – и он бил себя ниже пояса пытаясь растрясти и пробудить орган, который, очевидно, не намерен был пробуждаться.

Верочка с отвращением оттолкнула его, наспех оделась и выскочила за дверь.

– Погоди, сейчас встанет, ты просто слишком красивая… – кричал ей вдогонку Нуриль.

Но Верочка его не слышала. Как ни странно, но чары развеялись, и она была свободна. Любовь, ревность и страсть казались ей теперь каким-то недоразумением.

Уродство личности

Вдох-выдох. Я спокоен. Вдох-выдох. Я совершенно спокоен.

– Эй, халтурщик, к тебе обращаются! Ты почему не привел родственника на тренировку? – доносится визгливый голос из середины зала.

– Отстань от него, он же не местный! – прерывает его низкий бас с другого конца.

Вдох-выдох. Я спокоен. Нет, я не на йоге и не на новомодном тренинге по саморазвитию и самовнушению. Хотя сейчас, пожалуй, они бы мне не помешали. Я стою посреди, точнее сижу, новенького тренажерного зала в только что отстроенном спорткомплексе. Не подумайте, я очень люблю тренировки, и в той, другой богатой и успешной жизни, всегда слыл завсегдатаем фитнес-клубов и даже имел собственного личного тренера.

Но представьте себе, что ваше любимое мороженое, в один прекрасный день, вас будут заставлять есть насильно, контролируя и записывая в специальную тетрадку сколько вы съели и когда. Согласитесь, удовольствие вы уже вряд ли получите. Со спортом то же самое. Приятно после трудового дня отвлечься на часок-другой в спортзале, но когда вас, как стадо баранов, сгребают в кучу, сажают в автобус и везут тренироваться насильно, просто потому что спортзал новый и денег на него потрачено немерено – это уже слишком.

Впрочем, не все осознают, что крепостное право отменили давным-давно, кому-то очень даже нравится прислуживать и вилять хвостом. Что ж, откроем глаза, чтобы оценить масштаб трагедии. В большом городе все устроено иначе: люди тратят свои деньги, чтобы получить сервис и не напрягаться. Ты целый день крутишься как белка в колесе, вкалываешь, зарабатываешь, чтобы вечером тратить, а вкалывать и зарабатывать будут другие, угождая тебе.

В провинциальных городах, подобно этому, люди вкалывают не меньше, а гораздо больше и за гроши. Но что они в итоге имеют на выходе? Даже если у них и остается что-тона досуг, получают они то, что и досугом-то назвать трудно. Однажды я отправился в бассейн и не захватил с собой полотенце. В принципе, ничего серьезного, подумал я, но не тут-то было. Когда я попросил у персонала полотенце, был тут же осажден и понял, где нахожусь.

– Извините, можно ли мне получить полотенце? – робко спросил я, высунувшись из мужской раздевалки.

– Конечно же – нет! Свое надо носить, мужчина. Вы в бассейн пришли или к теще на блины! – рыкнула грузная дама бальзаковского возраста.

И еще много нового я о себе узнал, пока дама не скрылась за дверью служебного помещения. Не в каждом бассейне выдают посетителям полотенца, даже в больших городах, но в приличных местах удосуживаются отвечать поласковее или хотя бы нейтрально. Это тревожило меня только поначалу. Затем пришло осознание, что грубость, хамство и озлобленность – это современные реалии маленьких городов, с этим проще смириться. Возможно, умные и приветливые утекают в мегаполисы, а в провинциальных городках остаются не совсем преуспевшие и разочаровавшиеся в жизни люди.

Так всерьез начинаешь думать, посетив пару-тройку общественных заведений города, но спустя некоторое время понимаешь, что интеллигентные и культурные люди здесь тоже встречаются, правда, реже. Но, все же, вернемся в спортзал. Итак, как я уже и говорил, в мегаполисах люди платят за сервис и получают его. Огромные спортивные клубы, оснащенные суперсовременными тренажерами, имеют целый штат профессиональных тренеров на любой вкус. Ты выбираешь тренера, время и нагрузку. Ты здесь босс, потому что ты за все заплатил.

Здесь ты тоже платишь, но выбор твой невелик: тренер есть, но один на весь комплекс, время использования тренажеров строго регламентировано листочками А4, которые приклеены на все беговые дорожки и велотренажеры персоналом зала, и они же строго-настрого следят, дабы кто не засиделся дольше положенного. Кондиционеры выключены, чтобы не продуло, но зато распахнуты все окна, и музыка, куда же без нее? Это отнюдь ненавязчивые популярные треки, а включенное на полную мощь творчество певца местного разлива, с локальной радиостанции.

В таких вот условиях проходят мои пятничные вечера последний месяц. Но откуда же я взялся здесь, весь такой холеный и избалованный? Там, откуда я родом, принято не просто работать, а еще и зарабатывать. Деньги быстро приходят, но еще быстрее улетают, ведь там, где есть возможность заработать, еще больше способов их потратить. Я – преуспевающий программист в современной, быстро развивающейся, фирме. Нет. Я был им, но не теперь. Теперь, я – системный администратор в молодежной организации провинциального захолустья. Как меня сюда занесло? Судьба-злодейка? Нет. Я сам. Купил билет. Сел в поезд. И вуаля – встречайте, я ваша тетя, то есть дядя. Никто меня не выгонял, я сам уехал. Нашел на вокзале местную газетенку, увидел первое попавшееся подходящее объявление и устроился на работу. Так и началась моя новая жизнь.

Хватит воспоминаний, пора возвращаться в реальность. О чем я там говорил? Ах, да. Кроме тех, кому все не нравится и кто вечно всем недоволен, есть и те, кто впереди планеты всей, он несет на плечах своих пролетарский флаг с лозунгом: «Вперед! Вместе мы сила!» Не то, чтобы им все нравилось, просто они нашли свою нишу и заключается она в поддакивании и вилянии хвостом перед вышестоящими мира сего.

А вот как раз и яркий пример впереди по флангу. Вы слышали басню про «Слона и моську»? Так вот, передо мной сейчас как раз разыгрывается миниатюра на данное произведение. Высокий статный мужчина, в прошлом спортсмен, а в настоящем наш босс, красный, словно рак, с усердием, присущим спортсмену, качает мышцы руки. Это слон, а рядом моська – худенький и невысокий, средних лет мужчина – его старший помощник. Он бегает и мельтешит возле него, то обдувает его полотенцем, словно боксера на ринге, то убегает прочь и тут же возвращается с новыми спортивными снарядами. Если в басне моська хотя бы пыталась как-то повлиять на слона, если помните, она лаяла, то тут она вовсю виляет хвостом и пытается ему угодить.

Я ничуть не удивлюсь, если идея совместных добровольно–принудительных тренировок принадлежит именно нашей моське. Люди подобного сословия совершенно не испытывают стыда, ведь то, что они делают, не только нисколько не унизительно, а наоборот, для них это честь, возможность проявить себя. Неудивительно, что он привел сюда добрую половину своих друзей, знакомых и родственников. Вот, кстати, и сын его рядом крутится. Перенимает опыт отца, ведь он когда-нибудь, если не получит место повыше, то уж точно займет его пост. Да, как трон в средневековье переходил от отца к сыну, так же в маленьких городах хлебные места передаются по наследству.

Сегодня здесь особенно людно и шумно, ведь сегодня знаменательный день – приедет местное телевидение и печатная пресса, дабы запечатлеть насколько хорошо функционирует новое детище города и как дружно занимаются работники администрации и горожане. Такого пафоса даже поп-звезды не напускают.

Помимо нашего «дружного» коллектива в зале присутствуют и другие «спортсмены», в основном, это юноши, мечтающие нарастить мышцы и прослыть местным Шварцем, есть и бодибилдеры со стажем, которые уже добились видимых результатов. Вот, например, интересная фигура. Мужчина в возрасте, в черной майке и шапочке, интенсивно качает трицепс. После очередного подхода он встает, вальяжной походкой идет к зеркалу, чтобы оценить свои успехи. Достижения, его видимо радуют, он улыбается и подмигивает себе, играет мышцами перед зеркалом, словно юнец перед симпатичными одноклассницами. Тут лицо его приобретает серьезный вид, он выхватывает из кармана сотовый, мгновение, вспышка, и снова довольный взгляд оценивает свое отражение уже на экране телефона. Удовлетворенный, он отправляется за новым подходом, с неизменной вальяжной походкой мартовского кота. Я ничуть не удивлюсь, если у него есть свой профиль в Instagram куда он выкладывает свои достижения.

А справа на разноцветных ковриках для йоги, в не менее колоритных спортивных костюмчиках, пристроилась стайка пенсионерок–активисток. Еще немного и одна из них принесет заварочный чайник, и они здесь устроят девичник, ну или старушник. А пока что они заняты привычным делом – сплетничают по-свойски, совершенно не стесняясь присутствующих. И судя по девушкам, в обтягивающих боди, которые то и дело оглядываются, разговор идет о них. Почему они языки разминают здесь, а не у подъезда? Дело в том, что в первый месяц работы спорткомплекса, пенсионерам предоставляются 50-процентные скидки. Ну как такое можно упустить? Они, конечно же, приходят обычно днем, но раз такое дело, телевидение и все такое, их тоже посчитали уместным пригласить. Еще бы! Пожилые тренируются на равных с именитыми лицами города. Фарс, да и только.

О, а вот и честная кампания: телевизионщики с бумагомарателями. Нет, это без меня, товарищи. Я резко встаю и направляюсь к выходу, в надежде скрыться под шумок. Еще немного и я на свободе, подальше от этого шумного и душного помещения, и балагана, что творится в нем. Но, что это с девушкой на беговой дорожке? Она тычет пальцами по приборной панели словно обезумевшая. Судя по всему, она пытается выключить дорожку, но что-то идет не так и адская машина набирает ход, с быстрого бега девушка переходит на галоп. Еще чуть-чуть и жесткого падения не избежать. Пара подростков уже вцепились в свои смартфоны, словно ковбои в револьверы, как в старых вестернах, вот-вот спустят курок и запечатлеют эпическое падение невезучей бегуньи. Не сегодня. Рывок. Мгновение и…. Черт! Красивого жеста не получилось. Девушка срывается и приземляется на меня, я же под ее весом, оказываюсь на пятой точке и больно ударяюсь локтем. Счастливые голоса мальчишек: «Заснял! Я это заснял!» – дают нам понять, что наше эпическое падение удалось на ура.

– Извините, пожалуйста, вы не ушиблись? – доносится встревоженный голос девушки.

– Нет, все в порядке. А вы? – встаю и пытаюсь разглядеть кого же я спас.

Симпатичная девушка, вернее молодая женщина, шатенка, кареглазая, не слишком высокая, но и не дюймовочка. На вид довольно хрупкая, чего не скажешь по ощущениям, которые я испытал после ее спасения.

– А я удачно приземлилась, – находит, что ответить бегунья, и мы оба взрываемся от смеха. Немного успокоившись, я спешу увести ее подальше от любопытных глаз, пока местная пресса не сделала наше падение событием недели. Уже в холле вспоминаю, что даже не представился.

– Меня Андрей зовут, а вас?

– Я Клариса.

– Необычное имя для этой местности.

– Знаю, мама очень любила мексиканские сериалы, – с невозмутимостью отвечает она, и мы снова надрываемся от смеха. Странно, давно я так не смеялся, с тех пор как уехал. Она кажется такой простой, такой легкой и такой знакомой. Ну, знаете, это ощущение, когда впервые видишь человека, а словно встретил закадычного друга. Необычное ощущение. Интересно.

– Ну, я пошла. Спасибо, что спасли.

– Да, не за что, – не нахожу я для ответа ничего другого, но в тот же момент понимаю, что должен спросить, – Клариса, мы еще встретимся?

– Возможно.

После той, странной и вместе с тем приятной встречи, прошли, точнее пролетели, выходные. Мне было грустно и обидно от того, что встретив друга, я так нелепо упустил его, даже не попросил номер телефона. Вот ведь идиот! А если призадуматься, то зачем я здесь, что собираюсь делать дальше? Нет, об этом я пока думать не хочу.

Впрочем, ответом на первый вопрос, я сейчас и займусь, весь погруженный в свои мысли, я толкаю стеклянную дверь и вхожу в здание, неприветливым взором меня провожает вахтерша, то есть начальник ресепшна. Хотя на деле – это та же самая вахтерша, функции те же, да и зарплата.

А вообще, у нас здесь целый этаж начальников: начальник службы безопасности, начальник клининговой службы, начальник по работе в социальной сфере и тому подобное. На самом деле, конечно же, это всего лишь охранник, техничка и даже не знаю, как назвать последнего, ведь чем шире семантика твоей должности, тем больше функций и обязанностей на тебя навешивают.

Но людям нравится. Многие здесь приехали когда-то из близлежащих деревень и поселков, обустроились, обзавелись семьей и работой. И теперь, когда на выходные или праздники они приезжают в родное село погостить, идут по нему с высоко поднятой головой, а старушки в след шушукаются: «Гляди–ка, наш то, говорят, большим начальником в городе стал!» И не важно, что никакой ты не начальник, а человек на побегушках, с той же нищенской зарплатой, главное – это возможность пустить пыль в глаза. Моя бабушка про таких говорила – старший помощник младшего дворника. И была права.

В чем заключается моя задача? Я переустанавливаю новое программное обеспечение, которое было создано местным вундеркиндом в кавычках. Недоработанное и очень плохо функционирующее, но стоящее приличных денег. Эх, руки бы ему оторвать! Дело в том, что сын местного руководителя отучился на программиста, и теперь штампует плохенькие программки направо и налево, а папаша втискивает их насильно, за большие деньги в бюджетные организации. Моя попытка объяснить, что переустанавливать «это» – пустая трата времени и денег, ни к чему ровным счетом не привела. И слушать не стали, сказали: «Делай! Не умеешь – уходи!» Приходится делать. Назвался груздем – полезай в кузов, как говорится. Многое следует дорабатывать и переделывать.

А вот и мой кабинет, который, к сожалению, приходится делить с Ташей – исчадием ада в женском обличье. Есть конечно перегородка, но от нее не спасет даже броня.

– Снова опоздал на пять минут, – небрежно бросает мне Таша, не отрывая взора от экрана монитора.

Я прохожу к себе, наспех буркнув что-то вроде: «Здрасе», – и удаляюсь дабы быстрее скрыться от всевидящего ока и погрузиться в работу. Вот все считают блондинок глупыми, а если бы взять, да и сделать умную блондинку? Именно это из себя и представляет Таша: натуральная блондинка, но не красивая барби на каблуках, с игрушечной собачкой под мышкой, а нечто иное, противоположное. У Таши есть одна особенность, выделяющая ее из толпы сородичей – ум, ну, по крайней мере, она себя считает очень умной. Действительно, она получила хорошее образование, сама всего добилась и на работу сама устроилась, начинала с низов, а сегодня занимает должность заместителя руководителя по решению социальных вопросов. Главное тут, конечно, только звание, на деле – обычная секретарша. Все-таки удивительно, как люди сами себя обманывают, ну да ладно.

Она, конечно же, не глупая и довольно симпатичная, но когда познакомишься с ней поближе, то начинаешь замечать в ней жуткие уродливые черты. Всему виной, думаю трудное детство, от ее закадычной подруги Люды (вахтерши) я узнал, что она выросла в семье отставного военного и учительницы русского языка. Отец мечтал о сыновьях, чтобы на рыбалку или охоту ходить, но родились две дочки. Ничего не поделаешь, пришлось работать с тем, что есть. Отсюда жесткость, грубость и стремление, во что бы то ни стало, превзойти окружающих. От матери ей досталась скупость, говорят, она была настолько экономной, что заставляла дочек носить в школу одно и то же платье целый год, а младшая еще и донашивала за старшей. Таша – младшая, она и до сих пор носит одежду за сестрой, и вы не поверите, за мамой. Мать, говорят, со временем смягчилась, даже стала немного транжирой, а вот у Таши это дело замкнуло.

Вы когда-нибудь видели жадных людей, по-настоящему жадных, жадных до безобразия? При том, что себя они считают просто экономными. Для меня экономия – это купить набор кастрюль в ИКЕА со скидкой, а донашивать тряпье столетней давности – это скупердяйство. У Таши жадность достигает таких вселенских масштабов, что я поначалу просто не верил тому, что говорят о ней люди. Пока не встретился с этой жадностью лицом к лицу. Однажды я застал ее сидящей одну в обеденное время за рабочим столом, посчитал уместным пригласить ее на обед. Обедают все обычно в столовой, кормят довольно прилично и стоит совсем не больших денег. Но Таша достала крохотный кусочек хлеба с тонюсенькой колбасой, налила себе чай из мини-термоса и принялась за свой «обед». Я был поражен, и поспешил удалиться. Зачем экономить на своем здоровье? Просто непонятно, для чего стремиться покорить высоты, занять должность, при этом донашивать старье и питаться хуже уличной кошки?

Есть устойчивое, но ошибочное мнение, что толстяки – это жадины, якобы они все пожирают из жадности. Нет. Они просто заедают свою боль, как младенцы прикладываются к маминой груди при любом дискомфорте, так и толстяки едят, чтобы успокоиться. Настоящие жадины – это тощие и невысокие люди. Другая их особенность в том, что они не вылезают из больниц, потому что их организм не намерен расставаться даже с болезнетворными клетками, вот и приходится им постоянно прибегать к помощи хирургов.

Однажды мне довелось с ней поехать за покупками, нужно было закупить расходные материалы. Так лучше бы я не вызывался ей в помощники, если нормальные люди идут в супермаркет и закупают все в одном месте, то Таше требуется объехать как минимум пять магазинов. Дело в том, что в одном магазине туалетная бумага на три рубля дороже, чем в том, что в соседнем квартале, затем мы проехали половину города, чтобы купить мыло со скидкой 15 процентов. Объяснения, что это не стоит того, что потраченные время и бензин делают эти покупки не только не экономными, но и дорогими, совершенно не воспринимаются.

Да, Таша – это человек противоречие. Она с упоением сплетничает обо всем, что движется и с тем же упоением молится по воскресеньям в храме. Это меня нисколько не удивляет, ортодоксально придерживающиеся религии люди считают себя лучше других, и вера их остается за порогом храма – общеизвестное явление.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.