Дорога домой
Мария Юрьевна Гагарина

Иллюстратор Виктория Олеговна Гуль

© Мария Юрьевна Гагарина, 2023

© Виктория Олеговна Гуль, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0059-9249-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

From me
to you

Если забудешь своё имя, то не сможешь вернуться домой. 

– м/ф «Унесённые призраками»

Глава первая

До настоящего утра оставалось чуть больше трех часов. Ноланы видели уже десятый по счету сон, только Брай что-то вдруг пробормотала, пару раз махнула рукой, словно отгоняя дурное, и тоже задышала ровно, почти неслышно.

В комнате Мэйчи был беспорядок, что значило: хозяин здоров и всё снова как обычно. Один ботинок грубой работы будто верный пес стоял у двери, второй спрятался под столом. На тумбочке у кровати лежали все те же камешки-голыши. Постойте-ка, что это там? Крохотный букетик сухого вереска, перевязанный голубой ленточкой, подарок Уны, занял почетное место рядом с ними. Теперь мальчик не брал камни в руки, знал: Звездочка больше не появится, сколько её не представляй.

Бабушка говорила, что силы природы могучие, но тот, кто встанет у них на пути или попытается вступить с ними в сделку, может за это поплатиться.

Тогда, на скале, там, где пенные морские брызги долетают до самых ресниц и от соленого ветра захватывает дух, Мэйчи попросил у природы стать как все, и та охотно приняла просьбу.

Однако нельзя сказать, что он расстроился. Звездочки, конечно, было жаль, но разве можно долго скучать и грустить, если твои друзья – дети Ноланов? Даже если и захочешь пригласить в гости хандру, она вряд ли согласится заглянуть на чай. Себе дороже, потому что.

Вчера, например, Брай чуть не сожгла соседский амбар. После происшествия она еще долго делилась впечатлениями, носясь по округе и вопя:

– Ну да! Чуть насовсем не спалила! Представляете, какой был бы огромный костер, не хуже, чем на Белтейн! – и припускала по двору еще быстрее, замечая за собой погоню в виде Папы с одиноким дымящимся волосом на голове и хворостиной в руке.

– Нора-а-а-а!

– Что такое? – девушка смахнула графитовую пыль с огромного, величиной со стол, чертежа. – Ты сегодня гулять не идешь, забыла?

– Я не про гулять! Я есть хочу! – потребовал голос свыше.

Нора нахмурилась, закрыла уши ладонями, но сосредоточиться на работе опять не получилось – за спиной возникла Фэйт с такой широкой улыбкой наперевес, что любого неподготовленного к подобным визитам человека мороз по коже пробрал бы.

– Это? – она попыталась изобразить реверанс, но чуть не шлепнулась прямо на пол. – Или вон то лучше?

– Любое, – буркнула сестра. – Ты красивая.

– Ну понятно, – несчастные платья полетели в угол, гремя вешалками. – Ты теперь серьезная, слишком взрослая, чтобы веселиться. И тебе совсем без разницы, в чем я буду на празднике!

Девушка только вздохнула и хотела сказать что-то утешающее насчет наряда Фэйт, но та испарилась так же мгновенно, как и появилась у широкого чертежного стола.

Кожаная папка никак не хотела застегиваться, но с пятой попытки все же поддалась. Эрли был так взволнован, что не мог вымолвить ни слова, а только ходил взад-вперед по небольшой кухоньке и то и дело цеплял взглядом свое отражение в зеркале.

– Поел бы, милый, – Бабушка подвинула ему плошку с медовой кашей. – Путь-то неблизкий. А на сытый желудок всё полегче кажется.

– Не хочет он, Айне, – Мама нервничала не меньше, но изо всех сил старалась этого не показывать. – Поест в городе, как доберется.

– Ваше дело. Ветерок тоже голодная! – тут же спохватилась старушка. Ветерком она ласково называла Брай, и та терпела это нежное прозвище только от Бабушки.

– Я еще другие рисунки не положил! – Эрли обрел дар речи на пару секунд и метнулся в комнату, у порога чуть не столкнулся с Фэйт.

– Мой день будет худшим в истории праздников, да еще и ты меня бросаешь, Эрли! – ныла она, пытаясь пригладить растрепанные волосы. – И когда теперь вернешься только?

Эрли, за лето вытянувшийся и походивший теперь не на веснушчатого мальчишку, а уже на сильного рослого юношу, подошел к сестре, положил ей руку на плечо:

– Ты ведь знаешь, что я не могу ответить точно. Лучше возьми-ка это, – и он протянул Фэйт небольшой холщовый мешочек. – Только не открывай сразу. Когда тебе станет очень-очень грустно, тогда будет самое время. Договорились?

Девочка смахнула набежавшие слезы. Мысль о вещичке, которая будет напоминать о брате, придала ей сил, но всё-таки не избавила от главного: он скоро уедет и этого не избежать. Бабушка суетилась у печи, заворачивая в бумагу пирожки.

Хоть расставанию и положено всегда оканчиваться встречей, на душе у Ноланов этим утром было совсем не весело. Даже Брай, обычно шумная и боевитая, ходила по комнате, сложив руки на груди и нахмурившись.

– Еще бумага эта хрустит! – проворчала она и продолжила методично нарезать круги.

– Ветерок переживает, – тихо заметила Бабушка.

Слух у Брай был что надо. Она могла услышать нужное, даже если бы разговор шел в нескольких милях отсюда. Иначе как объяснить тот факт, что она всегда материализовалась из воздуха в самый подходящий для нее и неудобный для остальных момент? А еще маленькая нарушительница спокойствия терпеть не могла, когда ее жалели или уличали хоть в малейшей слабости.

– Угу! – металлическим тоном отозвалась она и обернулась к Эрли. – Куда ты там собрался? В Дублине только пыль и люди без сердца, а ты настоящий осёл, если понять этого не можешь.

– Брай! – осадил её отец. – Ты опять?

– Она просто признаться боится, – шепнула Фэйт из-за двери, чтобы в случае немедленной атаки сестры сразу же спастись.

– Ну всё, напросилась! – заорала Брай и кинулась к двери, сметая на пути всё живое.

Папа схватил ее за плечи, одним движением повернул к себе, заглянул в карие глаза-печенья:

– Пора, дочка.

Эрли поднялся, обнял утихомирившихся сестер и присел на корточки перед Уной, самой младшей. Чудо, которое случилось с девочкой этой весной, совершенно изменило её. Осталось прежним лишь одно: крепкая дружба с Мэйчи.

– Если пройти всё побережье, то можно насобирать раковин с дырочками, которые проделали в них солнце и вода, – весело болтала она. – Я читала, что они исполняют желания.

– Это красиво, – соглашался Мэйчи. – Но, все-таки, я думаю, что настоящее волшебство не в камнях и ракушках, а нас самих. Вот какое у тебя желание?

– Хм, – Уна чесала нос. – Придумала! Хочу, – она поднимала камушек и сдувала с него песчинки, – чтобы мы с тобой никогда не разлучались!

– И я, – легко отзывался мальчик. – Ты добрая и рисуешь здорово.

– И всё?

– И ты спасла мне жизнь, помнишь?

– Я просто вытащила тебя из воды. Ничего особенного, – пожимала она плечиками.

Глава вторая

Семья – это как вишневый пирог к празднику: огромный и невероятно вкусный. Но только гости съедают хотя бы кусочек, вся его прелесть меркнет. И, вроде бы, пирог все еще на столе, но радости, глядя на него, уже не испытываешь никакой. И чай остывает быстрее, и веселиться совсем не хочется.

Эрли сейчас был тем самым кусочком, который медленно исчезал с блюда. Родные волновались за его будущее, особенно Папа, у которого из головы никак не шла собственная история неудачного поступления в городскую школу.

– Вы видели? – раздался вопль у калитки, которая разделяла (или соединяла?) двор Ноланов и тети Бу. – Такое вам сейчас покажу!

Мэйчи пролетел под окнами и оказался в кухне соседей. Глаза его сияли, рыжие волосы прилипли ко лбу.

– И чего? – Брай, кажется, надоело дуться, и она потянулась к тому, что мальчик держал за спиной.

– Папины стихи! В газете! Вот! – он вытащил аккуратно сложенные листки и ткнул пальцем в подпись «Р. Э. Нолан».

– Не может быть, – почти прошептала Фэйт и бросилась к отцу. – Папа! – вопила она, прыгая возле смущенного автора. – Я же говорила, говорила, что их обязательно напечатают!

– А знаешь, почему все получилось? – добавила Уна. – Мы в тебя верили, потому что.

– Всей семьей, – добавил Эрли, глядя в пол. Ему до смерти хотелось увидеть Дублин и научиться новому, но и уезжать тоже было тяжело.

Какое удивительное, непонятное сочетание являют собой грусть и торжество победы! Наверное, когда мы испытываем такие сложные чувства, наша душа растет, тянется выше. А еще в этот момент мы слышим звуки: смех родных, скрип калитки и мелодию, которая звучит только в особых случаях. Вы знали, что душа может прибавлять в росте вне зависимости от того, сколько нам лет? Так оно и есть. Защипало глаза, но было и правда уже пора.

– Приеду – сообщу, – сказал Эрли и отвернулся.

– Плачет небось, – заключила Брай.

Юст грустно зевнул и чихнул от обиды: два крохотных лиловых облачка вылетели из его круглых ноздрей. Хлопнула дверь.

* * *

– Нор?

– М?

– Как ты думаешь, где сейчас Эрли? – донеслось с соседней кровати.

– Известно. В Дублине.

– А что делает? И как он прочтет молитву, если мы ему не напомним?

– Он же постоянно путает слова, – всхлипнула Уна.

– Девочки! – Нора попыталась сказать строго, но слова застряли в горле. – С ним всё будет в порядке, это же наш брат! – она встала с постели, подошла к Уне и Фэйт, обняла их и заметила, что Брай уже сладко сопит. – Доброй ночи!

…Лунный свет рисовал на домотканом коврике бледно-лимонную дорожку – ровную, будто приклеенную. Но тут ее нарушила, перечеркнула пара босых ног. Они, насколько могли, беззвучно прокрались к кровати Эрли, сейчас аккуратно заправленной, тонкая загорелая рука схватила серую подушку, сжала ее изо всех сил, скрипнули пружины. За окном печально свистела какая-то птица.

Постель Брай была пуста.

* * *

Этой ночью не спалось не только Ноланам.

Тетя Бу сидела за столом в своей комнатке, окутанной запахом лаванды и мяты, но сегодня даже травы не могли унять волнение. Отголоски прошедшего дня нестройной мелодией теснили её мысли.

– Возьмите, – рука, одетая в белое, протянула ей сложенный вдвое листок. – Я вам сочувствую, но такова жизнь. Мы должны бороться с судьбой насколько на это хватит сил, понимаете?

– А если я уже не могу ничего сделать? – дрожащим голосом проговорила тетя Бу.

– Тогда – только не терять веры в чудо. Это всё, что я могу посоветовать.

– Но мой бедный мальчик! – почти закричала Бу. – Он ведь останется совсем один!

– Пока он умеет находить радость в каждом дне, он уже не будет одинок. До свидания.

Глава третья

Золотистая пыль взметнулась в небо, будто добродушный великан набрал пригоршню крохотных драгоценных камушков и решил осыпать сокровищами всех жителей деревушки Мэй.

– Как только ты можешь так быстро бегать? – запыхавшись, прокричал Мэйчи.

– А мне ветерок помогает! Бегу и чувствую, как он мою руку в свою взял, – отозвалась Уна. – А если ещё и ты за меня уцепишься, будет совсем здорово!

– Главное – не открывать рот, – сдвинул брови мальчик, но глаза его смеялись. – А то будешь жевать песок всю следующую неделю.

– Вместе с пирогом?

– А как же!

Оказаться в знакомом месте, которое ты когда-то покинул, – это как увидеть давнего друга, обнять его и порадоваться, что тот жив-здоров. А уж если там встретил человека, который потом стал очень-очень близким, так это вообще – огромная удача!

Дети сами не заметили, как оказались на полянке под горой, где раньше стоял домик Бабушки. Девочка поежилась то ли от ветра, внезапно ставшего холодным, то ли еще от чего-то непонятного и потому тревожного.

– Мне кажется, надо уходить отсюда, – шепотом сообщила она другу. – Сейчас вот как появится чудовище и сожрет нас прямо на месте!

– Это же просто лес. Не придумывай, – возразил Уне Мэйчи, но на душе у него тоже было неспокойно. – Вон, птичка села на ветку, а вон мухи носятся. Всё так, как и надо в природе, делается. Слушай, а слабо тебе поймать хоть одну?

– Вообще-то я ловкая! Так Нора говорит, – голос девочки окреп, и она смело рванула в погоню за летуньями. Но зловредный корень дерева не дал ей осуществить задуманное: Уна споткнулась о него, пролетела через всю паутину корневища и больно ударилась головой. Она попыталась встать, но мир никак не переставал крутиться и вертеться. На одной из бегающих цветных картинок девочка увидела кошку. Темная шерсть на зверьке свалялась и торчала так, будто на него надели чужую «шубу», а хвост, кажется, совсем отсутствовал. Зато какие у кошки были глаза! Медовые, огромные и… печальные.

– Живая? – Мэйчи подал подруге руку. – Лоб разбила, вот ведь! – с досадой пробормотал он, но голос его дрожал.

– Кровь…, – Уна провела ладошкой по лицу. – И кружится всё. Но зато я увидела кошку!

– Что за чушь ты несёшь? Откуда кошки в лесу? – громкий хриплый голос раздался совсем рядом, и через пару секунд друзья увидели того, кому он принадлежал.

Перед Уной и Мэйчи возникла девчонка лет двенадцати. Короткие волосы её, вьющиеся от природы, давно не встречались с расческой и мылом, одета она была в рубашку с чужого плеча и свободные штаны, у которых отвисли карманы. На щеке у незнакомки красовалась глубокая свежая ссадина. Ботинок и чулок девчонка не носила.

– Чего вы тут забыли, м? – двинулась она на ребят. – Моя тут территория, ясно? А ну, убирайтесь! – она закашлялась, отвернулась и что-то выплюнула в траву.

– Об корень она споткнулась и упала. Вот, – мальчик спохватился. – Да, это Уна, кстати. А я Мэйнчин, но лучше Мэйчи.

– Думаешь, мне есть до вас дело? – девчонка ковырнула длинным грязным ногтем чуть запекшуюся ссадину. – Сказала же, проваливайте!

Ребята переглянулись.

Она помолчала, глядя в небо. Было слышно, как в воздухе жужжат мухи. В голове у маленькой неряхи, верно, шла сложная работа.

– Ну ты и грохнулась! – скрипнула незнакомка, словно вдруг очнувшись от короткого сна. – Больно, что ли?

– Ага, – пробормотала Уна и крепче сжала руку Мэйчи.

– Дай-ка гляну, – она одним широким прыжком оказалась лицом к лицу с пострадавшей. – Да, кровища тут, все дела, – и вытащила из-за пазухи белоснежный лоскут. – Подставляй черепушку! – гаркнула она что есть мочи так, что мальчик аж подскочил.

Девчонка перевязала рану на удивление быстро и ловко, словно только и делала, что днём и ночью бегала по лесам, забинтовывая неуклюжим детям разные части тела. Уна решилась и смело заглянула ей в глаза – теперь они были совсем близко, и увидела в них отчаяние и бесконечную печаль. А ещё там будто таял янтарь.

– Э-э-э, – протянул Мэйчи. – Спасибо тебе.

– Спасибо, – сказала Уна. Она больше не боялась странной незнакомки. Грустного человека надо подбодрить, а ещё лучше рассмешить, но никак не шарахаться от него, это уж точно.

– Ну, нам, наверное, пора, – Мэйчи взял за руку подругу, и они зашагали в гору.

– Рут! – крикнула вдогонку детям лохматая. – Я Рут, понятно?

Глава четвёртая

Экзамен был назначен на три, до него оставалось чуть больше двух часов, и Эрли, взволнованный и радостный, бродил по городским улочкам. В небе, нарисованном голубой и розовой акварелью, пролетали чайки. Они напомнили мальчику о море, маяке и доме, где остались родители, Бабушка, сёстры. Его не покидала мысль о том, правильно ли он поступает сейчас и не лучше ли было бы посвятить жизнь фермерству и размеренной жизни в Мэй.

– Э-э-эй!

Эрли обернулся: по дорожке парка к нему бежала девочка лет пяти-шести. Огромный бант на её золотистой макушке смешно подпрыгивал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.