Поэзия души
Рим Субханкулович Юсупов

Художник Евгений Турченко

© Рим Субханкулович Юсупов, 2023

ISBN 978-5-0060-0681-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рим Юсупов

ПОЭЗИЯ ДУШИ

(Трилогия в стихах: 1-я книга «Русские поэты»,

2-я книга «Творчество», 3-я книга «Поэты мира»)

2023 г.

Аннотация

В первой книге трилогии автор постарался выразить свою любовь к русским поэтам, одни из которых являются величайшими поэтами мира, а другие, непревзойдёнными кумирами любителей поэзии, хотя всех этих поэтов объединяет любовь к жизни, к окружающим их людям, но более всего к родному отечеству. Автор и сам поэт и поэтому выразил свою любовь к ним стихами, но при этом, он не восхвалял и не возвеличивал их безудержно, но пытался создать о них такие произведения, в которых жизнь любого из его героев была бы, более реальной и правдивой, вне легенд и мифов.

Во второй книге автор пытается раскрыть тайны творчества и пути проникновения в волшебный мир поэзии, в её невидимые, наполненных божественным светом, глубины, не осмысленные разумом, но воспринятыми человеческой душой.

В третьей книге автор выражает своё восхищение поэтам иных стран и народов мира.

Все иллюстрации в книге художника Евгения Турченко.

книга первая

РУССКИЕ ПОЭТЫ

(Стихи и циклы стихов)

Вместо предисловия

1
Не всем понять поэтов русских,
Чьи жизни, как огни в кострах,
От ярко вспыхнувшего чувства
Сгорали в пламенных страстях.
Чьи мысли, сутью неземною,
Пронзали души и умы,
Светясь, как искры над золою,
Как откровения любви.
Подобно ангелам взлетали
Они над собственной судьбой.
Но что им в жизни не хватало?
Куда спешил поэт любой.
Зачем любимец наш кудрявый,
Наш Пушкин, гений и поэт.
За честь свою, забыв о славе
Без лишних дум пошёл на смерть.
Нет, ни какие-то капризы
Его к дуэли привели.
Поэту честь дороже жизни,
А истина важней любви.
Не за себя – за всю Россию
Встал Пушкин, выйдя на дуэль.
Он выше, чем поэт, он символ
Борца. Как воин храбр и смел.
Смог отомстить своим поступком
Он за Россию и за нас
Поэт героем стал по сути.
Как в прошлом, жив он и сейчас.
И будет вечно оставаться
В бессмертном, жизненном кругу.
Как многие и я расстаться
С ним в этой жизни не смогу.
Свои стихи, как гроздья счастья,
Отчизне преподнёс певец.
Его поэзия – лекарство
Для душ людских и их сердец.

Неиссякаемые чувства
Любви, над временем струясь.
И радостью, и нежной грустью
Вновь обволакивают нас.
И жизнь становится прекрасней
И мир становится светлей.
Ах, Пушкин! Ты как яркий праздник
Великой Родины моей.

2
А вот ещё поэт, не скрою
Он также дорог всем, хотя
Считался истинным героем,
Но жил судьбе своей не льстя,
Наш Лермонтов, в стихах чьих разных
Талант божественный взошёл.
В жестоких битвах на Кавказе
Он сам под пули смело шёл.
Но пули словно опасались
Коснуться гения, а он
Отбрасывая сердца радость,
Горел невидимым огнём
Из-за любви своей несчастной
И не одной, и женский дух
Задев его, зажегся страстью
И неожиданно потух.
Пустым обманом, лицемерьем
Предстала перед ним любовь.
Теперь он женщинам не верить,
Не посвящает им стихов.
А ведь писал, довольно много
И страстно, рифмами звеня.
Но нынче тайная тревога
И боль свели его с ума.
Жизнь без любви не представляя,
Как и с любовью, лишь в стихах
Живёт, поэзией играя
Поэт, изгнав из сердца страх.
Стал мрачным он и даже жёлчным.
Вскипала грубость в нём порой,
Хотя, по сути, не порочен
Людьми не понятый герой.
В тех днях он явно к смерти рвался,
Но только от чужой руки.
Он на дуэли и скончался,
Великой славе вопреки.

3
Среди поэтов русских всеми
Как лирик признан выше всех
Конечно же, Сергей Есенин.
Неизмерим его успех.
Поэт беспечный, забияка,
Шутник, крестьянский весельчак
Таким он выглядел, однако
В нём было вовсе всё не так.
Внутри его дремали силы
Такой поэзии шальной,
Что он вставая над Россией
Как вихрь из слов, был сам не свой.
Был человечьей сути выше
Поэт, взлетев из яви ввысь.
Когда поэт слагает вирши,
Уходит он в другую жизнь.
Но возвращенье в явь некстати,
Здесь вновь страдания и боль.
Надолго ли поэта хватит,
Вдруг потерявшего любовь?
Ни на любви ли все поэты
Вдруг спотыкались? Вот и он
Злым одиночеством задетый,
Ушёл за облачность времён.

4
Маяковский! Маяковский!
Он в поэзии, как гром.
Мир, в стихах поэта, жёстких,
Заворочался живьём.
И как будто бы очнулся
Под напором громовым.
И к морям своим прогнулся,
Не желая быть больным.
Все грехи его, все беды
Все секреты и грехи
Поражения, победы…
Внёс поэт в свои стихи.
Тех стихов своеобразье
Стало смыслом новизны.
И сейчас любого дразнят
Новым веяньем они.
Не стареют, не ветшают
Всем бы так, как он писать.
Время словно заставляет
Их по-прежнему блистать.
Да велик поэт. Победы
Все его не сосчитать
Но и он любовью предан
И ему пришлось страдать.
Но, таков удел поэтов
Русских, любящих до слёз.
Шаг один лишь им до смерти
От любви и нежных грёз.

5
И о Цветаевой не смею
Я позабыть. Её стихи
Читая, сердцем леденею
За чьи-то прошлые грехи.
За чью-то подлость, чью-то грубость…
Был свят и грешен каждый миг.
И откровения, и мудрость
В жизнь выливаются из книг.
О Пушкине слова святые,
О Маяковском, близких ей.
Они как будто бы живые
Нигде не расставались с ней.
Но судьбы разные. Любимых,
Друзьями ставших, не собрать.
И пронеслись их жизни мимо.
Кого стихами обольщать?
А тут война, зловещей явью
Залила родину, теперь
Поэзия из сути главной
Вдруг превратилась в боль потерь.
Ни дружбы, ни любви, ни славы,
Ни вдохновенья, ни стихов
Лишь одиночество отравой
Души, вне мыслей, дум и слов,
Тяжелой ношей тяготеет
И призывает умереть.
И утро Родины бледнеет
Над ней, признавшей счастьем смерть.

6
Конечно же, и о Высоцком,
Нельзя не высказаться вслух,
Ведь он поэт один из броских.
И в нём силён был русский дух.
Хотя и он поэт советский,
Но не кремлёвский соловей.
И у властей был повод веский
Сдержать порыв его страстей.
Бард и певец, не звал он к бурям
Но жил, правителям не льстя.
И очень страстный по натуре,
Взрывался в песнях не шутя.
Не согласовывая песни
Ни с кем, поэт свободно пел
О том что было интересно
Другим, о том, чем сам болел.
Писал стихи и тут же песням
Их безвозмездно отдавал.
В стихах сознанью было тесно,
Но ум к свободе привыкал.
И в каждой строчке, в каждой мысли
Любой читатель слышать мог
Те думы, что меж строк зависли
Скрывая подлость, и порок.
Иной хотелось всем свободы,
Но, не навязанной, своей.
А бард шагал своей дорогой
И оживлял сердца людей
В нём столько горечей скопилось
А в душу болей натекло
И сердце так мятежно билось,
Да и в любви не повезло.
Под солнцем Азии горячей,
В концертах он последний раз
Талант свой ярко обозначил
И неожиданно угас.
Ушёл поэт довольно рано
Истратив все остатки сил,
Мелькнув звездой во тьме бескрайней,
Как все поэты на Руси.

7
Есть и другие, у России
Не счесть талантливых певцов
В стихах чьих гордых и красивых
Неиссякаема любовь
К отчизне, к родине… Но эти
Чьи судьбы слишком коротки,
Взойти успевшие в бессмертье,
Нам всем особенно близки.
В их жизни счастья было мало.
Как пули проносились дни.
И времени им не хватало
Недоставало им любви
Но чувства их не угасали,
В стихи высокие стремясь.
И лишь поэзия спасала
Их вдохновеньем в светлый час.
Но не всегда. В минутах тёмных,
В злом одиночестве глухом,
Беда, чудовищем огромным,
Их накрывала целиком.
Отсюда славы их развязки
И отторжение любви.
И жизнь, концом печальной сказки,
Роняла их в бессмертье мглы.
Но их поэзия и в чувствах,
И в мыслях, вылитых в слова,
Подобно солнечному сгустку,
Всегда, в любые дни жива.

Цикл стихов о Пушкине

1

Как бога, Пушкина люблю

Как бога, Пушкина люблю.
Он ближе всех мне в мире этом.
Ни в чём его не упрекну,
Не обвиню ни в чём поэта.
Всегда, во всём, любой строкой,
Любым своим стихотвореньем
Он прав, поэт любимый мой.
Не зря же подтвердило время
Неувядаемость его
Поэзии благоуханной.
Она для слуха моего,
Для разума всегда желанна.
Живые, страстные слова
Вновь сердце чувством наполняют.
Поэзия его права
Жить и любить, нас заставляя.
Зовя к прекрасному, спеша
Объять нас нежностью, желая
Чтоб встрепенулась вновь душа,
От тихой грусти оживая.
Чтоб сердце вздрогнуло в груди,
Легко и трепетно как птица,
Освобождаясь от беды,
Спеша любовью озариться.
Чтоб мир добрей и ярче стал,
Вновь наполняясь ярким светом…
Мой Пушкин – высший идеал,
Он ближе всех мне в мире этом.

2

Ты жизни яркая звезда

Ты жизни яркая звезда.
Вселенной золотое чудо
Не позабудут никогда
Твой незабвенный образ люди.
Ты в их сознании поэт
Необъяснимого явленья.
И сколько б, не промчалось лет,
Всё также, светел, чист твой гений.
Живым сверкающим огнём
Ты наши души освещаешь.
Сквозь даль таинственных времён
Ты вновь нас всех предупреждаешь,
О том, что нужно жить трудом,
Быть справедливым, добрым, честным,
Быть независимым во всём,
Но в дружбе жить со всеми вместе.
Бороться против зла и лжи,
И косности и лицемерья…
Сегодняшнюю нашу жизнь
Предвидеть, ты, сумел, наверно.
Ты сердцем чувствовал и знал,
Что станут люди все свободны.
Но вряд ли ты предполагал,
Что вдруг разделятся народы.
Спеша плохое позабыть,
Хотел ты видеть мир счастливым,
Зовя Отчизне посвятить
Души прекрасные порывы.
Но жив, чудесен этот мир,
И к людям справедлив он в главном,
И ты, поэт, его кумир,
Бессмертен в ореоле славы.

3

Сквозь даль таинственных времён

Сквозь даль таинственных времён
Ты в наши души проникаешь
И их, как солнечным огнём
Своей любовью освещаешь
Непревзойдённый твой талант,
Как прежде рассыпает искры
Добра и счастья – не принять
Нельзя плоды великих мыслей
Без волшебства твоих стихов
Живых, пленительных и резвых
Без прозы, как души любовь
Давно скатился бы мир в бездну
Во имя счастья всех людей
Ты жил, сияя, не напрасно,
И мудрый, добрый свет идей
Твоей поэзии прекрасен.

4

Писал он всех ясней и проще

Писал он всех ясней и проще,
Чтоб каждый мог понять его.
Чтобы не шли к нему на ощупь
Впотьмах, не видя ничего,
Он освещал всех ярким светом
И слов великий смысл дарил.
Не зря, назвав своим поэтом,
Народ его боготворил,
За то, что он для всех сословий
Был самым близким и простым.
Его чарующее слово
Умело счастьем расцвести.
Сердца людей смягчал он, словно
Был богом посланный, пророк,
И озарял своей любовью.
Россию, и её народ.
Не потому ли в каждом сердце
Пылает Пушкинская мысль.
И если хочешь ты согреться
Его теплом, поторопись
И вспомни строки золотые
Стихов, их чистый нежный звон.
Поэты были и иные,
Но почему всех ближе он?
Возможно тем, что прост, изыскан
И полон светлых, добрых тайн.
Не зря же, радостные мысли
Поэт спешил поведать нам.
И мы по-прежнему внимаем
Стихам, которых ярче нет
И чутким сердцем понимаем —
Неотделим от нас поэт,
Как ветер, травы и деревья,
Цветы и небо, шум ручья…
Его стихи в любое время
Всегда по-новому звучат.
Он в нас, как и сама природа,
Как утра золотой рассвет,
И счастье наше, и свобода,
И дух пленительных побед.

5

Ты дорог мне

Первопроходец, мыслей пионер,
Один из самых золотых поэтов,
В мою любовь и искренность поверь,
Ты дорог мне и ближе всех на свете!
И может быть, безжалостны года
В которых, далеки мы друг от друга,

Но был со мной ты рядом и всегда
Я чувствовал твою живую руку,
Тепло её, готовое обжечь
Чтоб вдохновить, отбрасывая время.
Вновь вижу я, как ты при свете свеч
В вечерний час, в порыве вдохновенья
Склонился над бумагами, и свет
Твой профиль оттеняет, за тобою,
Виднеется знакомый силуэт,
Кудрявый, нарисованный с любовью,
Не живописцем – временем самим.
Воссоздан ты для вечности незримо,
И вечностью той навсегда храним,
От жизни и любви неотделимый.

6

Поэзии свет, чтоб не угас

Не может мир людей утратить связь
С живой душой поэта, беспокоясь
Чтоб жар страстей в сердцах их не угас,
И в новый век перешагнуть готовясь,
Вновь обратятся к Пушкину они,
Прося его остаться в трудных буднях.
И новой жизни радостные дни
Освещены его сияньем будут.
Нет, никогда он не оставит нас,
Неся в себе, как факел жизни, правду,
Чтоб свет поэзии вдруг не угас,
Со всеми в жизни оставаясь рядом.
Вот почему в любое время в нём
Мы грусть и радость светлую находим.
Как будто вектор времени смещён,
Расщеплены века и жизни годы.
Далёкое и близкое, в одно,
Явление слилось и растворилось.
Так, в будущее, прорубив окно,
К нам Пушкина поэзия явилась.

7

Восстань же, Пушкин

Слов чистых, нежных, добрых, славных,
Изысканных, красивых слов,
Сегодня в нас осталось мало,
Как на Руси колоколов.
Иное наступило время,
Взойдя сумятицей умов.
Отдалены, каким явленьем
Мы от возвышенности слов?
Затмили новые событья
Прекрасное прошедших лет
И в нас предвидений, наитий,
О будущем почти что нет.
Все стали жёстче, огрубели.
Порвалась с прошлым жизни нить.
Видать, мы просто не сумели
Богатства предков сохранить.
Восстань же, Пушкин, вновь над нами,
Непревзойдённый наш кумир,
Царь слов, играющий словами,
Как жемчугами ювелир.
Ко всем живущим в мире этом,
Живую милость прояви
И нас на новый подвиг светлый
Торжественно благослови.

Бенедиктов

Садился за стол Бенедиктов
И вновь, окропляя листы,
Писал упоённо, сердито,
Как будто бы красил холсты.
И змеями юркими, мысли
Из сердца вползали в стихи.
Не строго он к ним относился
Прощая, как Ной за грехи,
За то, что в них проза плескалась,
В мир рифм совершая прорыв.
А сердце болело, казалось
Сосёт его страшный нарыв.
И билось оно, словно птица,
Как слово, порой, между строк,
Готовое кровью залиться.
И в пальцах дрожало перо.
Но он не вставал… Бенедиктов,
Упрямо марая листы,
Писал упоённо, сердито,
Как будто бы красил холсты.

Цикл стихов о Державине

1

Век восемнадцатый, как много

Ты дал России. Может быть,

Был предназначен ты ей, богом

Чтоб Азию с Европой слить,

И их великие пределы

В одну страну объединить.

Так и случилось, в самом деле.

Нам это время не забыть.

И литераторы желали

Дух знаний в людях разбудить,

За чувства их переживая,

Спеша от зла их исцелить

А вот один из них, Державин,

Чей предок славный из татар,

Достиг великой, громкой славы,

Познав священной Музы дар.

Татарина мурзы Багрима

Потомок, к славе он взойдёт,

Спеша помочь Екатерине

Осуществить переворот.

2

Державин, рядовым гвардейцем

В полку Преображенском был.

Считая службу делом чести,

России ревностно служил.

Оправдывая смысл мундира,

Был впереди во всех боях.

И уважали командиры

Бойца, не знающего страх.

Любой гвардеец отличался

В те дни бесстрашием своим.

Полка гвардейского начальству

Дух храбрости необходим.

Уже победами гордиться

Россия. Пруссия в огне.

Но, умерла императрица

Елизавета, в мрачный день.

И вот, Пётр Третий – император,

Любимец прусских королей,

Победы русские утратил,

Отдав их Пруссии своей.

3

Пётр начал злые перемены,

Не в пользу родины своей.

Гнев породила та, измена,

И ненависть в сердцах людей.

Поскольку разума лишился

Их император, он уйдёт.

И неизбежно совершился

Гвардейцами переворот.

Екатерина лишь годится

На трон – она мудра, умна.

Её избрать императрицей

Должна великая страна.

Державин, как гвардеец, тоже,

Готов на всё ради неё.

И не ошибся он, похоже,

Признав величие её.

Позднее стал он офицером

В полку Преображенском том.

Служа императрице верно,

Как многие, был счастлив он.

Когда же вышел вдруг в отставку,

Советником он статским стал.

И, отдаваясь рифмам гладким,

Стихи восторженно писал

О жизни, о земной природе,

О человеке, о любви,

О торопящихся вдаль годах…

Пытаясь, словом, обновить

Те человеческие страсти

И чувства, что в сердцах людей

Притихли, чувствуя опасность

Их взрыва среди новых дней.

4
Но ода страстная «Фелица»,
Та, что была посвящена,
Конечно же, императрице,
Сверкала чувствами огня.
Восторженностью вся пылала.
Каким-то светом неземным,
Она царицу озаряла,
Был света блеск тот, золотым.
Из слов, рассыпанных, как искры,
Как драгоценности души,
Вдруг перед императрицей,
Явленья чудные взошли.
Они цветами ей предстали,
Вливаясь каплями страстей,
В ту суть любви, что засияла
Великой радостью над ней.
Не звуки, ангелов посланье
Лилось из страстных этих слов,
И песен тех, очарованье
Смутило множество умов.

5
И наполняли звуки эти
Императрицу торжеством.
Она приблизила поэта,
Большой талант заметив в нём.
Недаром в русском классицизме
Он выделялся среди всех.
Не зря Россией всей был признан,
Познав невиданный успех.
Хотя добился славы громкой,
Но, скромным был, как человек.
Наверно только Сумароков
Мог с ним соперничать в тот век.
Быть может, Ломоносов выше,
Но спора между ними нет.
Не зря Державин был услышан
Императрицей, как поэт.
Сейчас нам кажется наивным,
Слов Оды красочный парад.
Но, в дни те, для Екатерины,
Он был, как звёздный водопад.

6
Державин. Трудно не заметить,
Что он в историю вошёл.
И, скромное своё, бессмертье,
В одной из ниш её нашёл.
О нём, конечно же, писали,
И будут многие писать.
Его хвалили и ругали,
Но дар поэта не отнять.
Он первым Пушкина отметил.
Не зря, сам Пушкин говорил:
«Старик Державин нас заметил
И в гроб сходя, благословил».
Увидел в Пушкине Державин
Поэзии небесной, свет,
И понял, что к великой славе
Он приобщится, как поэт.
Лишь после этого оставил
Державин мир любви и зла.
Нам без Державина представить
Век восемнадцатый нельзя.

Цикд стихов о Гоголе

1

О нём суждений разных много,
Хотя едины люди в том,
Что стал явленьем ярким Гоголь
Для существующих времён.
В них навсегда он смог остаться,
Не зря, доверившись судьбе.
Какой любви, какого счастья
Желал он людям и себе?

О чём его живые мысли?
В них то веселье, то тоска.
О чём мечтал, куда стремился,
Чего он, собственно, искал?
Чего он ждал от жизни этой,
Непостоянной и скупой?
На все вопросы бы ответить
Одной бессмертною строкой.
И он старался, каждым, словом
Чеканя правду прошлых лет,
Зря не смеясь и не злословя,
Найти единственный ответ.
Искал, творил, осознавая,
Что в этом мире на земле,
Непостоянна явь живая,
Чья тайна кроется во мгле.
Ведь жизнь, она так многогранна,
Так переменчива, сложна,
Что трудно жить в плену обмана,
Одной лишь правдой дорожа.
И отдаваясь вере светлой,
Спешил он в ту святую даль,
В которой вечное бессмертье
Перечеркнула бы печаль.
Лишь там, отбросив все тревоги,
Он смог бы беды все забыть.
От зла и лжи, стремился Гоголь
Сердца людей освободить.
Отдав себя раздумьям долгим,
Он к одиночеству привык.
О нём суждений разных много,
Но он, по-прежнему, велик.

2

Он грусть свою, не без усилий,
Выдавливал по каплям дней,
Спеша отдать себя России
И малой родине своей —
Прелестной, чудной Украине.
Он так их искренне любил!
Считал их родиной единой
И их великой дружбой жил.
В одной стране, с одним народом,
Чьи корни – Киевская Русь,

Он жил, душой своей свободной
Испытывая сладость чувств,
Рождённых дивным, светлым краем,
Чьей красотой любовь жива.
Всю эту сказочность, вбирая
В себя – и в мысли, и в слова.
Не зря же посвящал он гимны
Своих поэм, пусть не в стихах,
Отчизне, родине любимой,
Той, что сияла, вся в цветах,
В весенней зелени и сини,
В осенних красках желтизны,
В снегах белеющих, России
И Украины, в днях зимы.
И лето красочное тоже
Служило сладостью уму.
Но дух зимы его тревожил —
Тянулся больше он к теплу.
Из-за болезни жить в России
Не мог он, как бы ни желал.
В Италии, стране красивой
Он об Отчизне тосковал.
И грусть свою, не без усилий,
Выдавливал по каплям дней,
Спеша отдать себя России,
Великой Родине своей.

3

С рождения копил он чувства
Души, в столицу торопясь
Из мест родных, из захолустья,
Не прерывая с ними связь.
Тот край, где был рождён – основой
Его таланту послужил.
Насыщенный его любовью,
Богатством слов его он жил.
Историю, мир предков, зная,
Вникал он в суть людских идей,
В бессмертных книгах оживляя
Героев Родины своей —
Живых, пронзительных и гордых,
И с верой искренней в сердцах.
В их время, в их живые годы
Спешил он, отвергая страх.

Отдавшись вольным, ярким мыслям,
Старался он запечатлеть
Явления великой жизни,
Любовь высокую и смерть.
Лихие подвиги, поступки,
Деяния живых людей,
Чтоб стала каждому доступной,
Понятной, явь минувших дней.

4

Творец, отдавшись вере светлой,
Нисколько правдой не грешил,
Он торопился не к бессмертью —
К покою собственной души.
Ему давно излить бы надо
Все чувства, мысли все подряд.
И вот, ложатся на бумагу
Слова легко, за рядом ряд.
Живые образы, явленья,
Картины прошлых, славных лет
Мелькали – в сказочное время
Проник, как будто бы, поэт.
От нужд реальных отвлекаясь,
Изгнав сомненья жалкий страх,
Он сочинял, ни в чем, не каясь
Поэмы, пусть и не в стихах.
Порой смущал его наверно
Поэзии великий дар,
Талант, отпущенный без меры,
Души не тлеющий пожар.
Но он, отдавшись страсти вечной,
В своих трудах не уставал,
И, оставаясь человечным,
Бессмертным для России стал.

5
Не смог любви своей он встретить,
Отбросив ранние мечты,
Боясь, наверное, ослепнуть
От несказанной красоты.
Любая женщина земная
Нашла б живое счастье в нём,
Но он, любви не понимая,
Не приглашал красавиц в дом.
Хотя однажды и признался
В любви к прелестнице одной,
Но, получив отказ, расстался
Навек с божественной мечтой.
Теряясь в обществе красивых,
Прелестных женщин, милых дам,
Не представлял он жизни с ними,
И никогда б, не смог бы сам
Решиться, совершая подвиг,
В любви признаться вновь. Увы,
Таким вот, странным был он, Гоголь.
Не встретил он своей любви.

6

Ах, куда ты тройкой мчишься,
Вдаль, какую рвёшься, Русь?
За тобой и я, как птица,
Всё куда-то тороплюсь.
Дни и годы и столетья
Остаются позади.
Время искоркой бессмертья
Тлеет медленно в груди.
Угасает, угасает
Сердца пламенная страсть.
Мысль живая не спасает
От тревожной грусти нас.
Что там, в будущем, какие
Перспективы для души,
Страсти, радости земные?
Чьи призывы нам слышны?
Что нас ждёт, к чему стремится
Человечество, зачем,
Разжигая время мыслью,
Ждём мы новых перемен?
И куда нас жизнь уносит
Сквозь тревожные года?
Эти вечные вопросы
Не иссякнут никогда.
Не иссякнут наши мысли,
Не растает в сердце грусть…
Ах, куда ты тройкой мчишься,
Вдаль, какую рвёшься, Русь?

ТУРГЕНЕВ

А вот ещё один великий,
Талант чей, словно бога дар.
Сумел он в жизнь России вникнуть,
Принять её душевный жар.
Познав все горечи и беды,
Все тайны сердца и души,
Такую боль сумел изведать,
Что даже нынче нам слышны
Его отчаянные вскрики
За свой измученный народ.
Не зря желания возникли
Помочь народу сбросить гнёт,
То крепостничество, которым
Была окутана страна.
Он верил, сея правды зёрна,
В реальность будущего дня.
Но сильно рабство ненавидя,
Он к топору не призывал,
И новый, светлый мир предвидя,
Жестокость в сердце укрощал.
И он был прав: великой кровью
Нельзя свободу искупить.
Ведь только искренней любовью
Возможно, мир весь изменить.
Хвала ему и честь, и слава,
Не зря народом он любим,
Не зря великая держава
Гордилась и гордится им.
Его стихотворенья в прозе,
Как поэтический восторг
В них страсть души и сердца слёзы
И чувств, и мыслей яркий взлёт.
Он гений, душ людских спасатель
От лжи и зла и прочих бед.
Велик Тургенев, как писатель
И всё ж, бессмертен в нём поэт.

Цикл стихов о Н. А. Некрасове

1

Нам не узнать, как в нём поэт рождался.

Среди людских печалей мальчик рос.

Сначала он к романтике склонялся,

Но явь была суровей нежных грёз.

Был деспотом отец, помещик бедный,

И для крестьян, и для своей семьи.

И только мать, печальная как лебедь,

Склоняла сына к доброте любви.

Был защищён он материнской лаской,

И теплотой красивых, нежных рук.

И от неё к поэзии, как к сказке

Он незаметно потянулся вдруг.

И красота её и благородство

В те дни сумели сыну передать

Святые человеческие свойства.

И он всю жизнь любил за это мать.

Без этих свойств, как без любви и света

В мир не взошёл бы, ни один поэт.

Кто видел варваров среди поэтов?

Таких наверно не было и нет.

2
Мы говорим о классике и всё же,
В гимназии учился плохо он.
Писал стишки, учителей тревожа.
Но кто в те дни талант заметил в нём?
Какие в мальчике рождались мысли?
О чём мечтал? В какие книги вник?
Не думая о будущем, учился
Не недоросль и не вундеркинд.
Пять классов – всё его образованье.
Пришлось отцу домой его забрать.
И как всегда, облил он сына бранью.
Как хорошо, что заступилась мать.
А через год велел отец в столицу
Отправиться ему, в Санкт-Петербург,
Чтоб в полк дворянский смог определиться,
Быть может, там войдёт он в нужный круг.
В столице сын назло отцу решился
Сдать документы в университет.
Но провалив экзамен огорчился —
Не получился из него студент.

3
И вольнослушателем стал посещать
Он филологический факультет.
Отец не стал строптивцу помогать.
Как жить: ни крова и ни денег нет.
Он дворянин. Но в годы те терзаясь
Из-за нужды, не мог он мир любить.
Ел в кабаках, газетой прикрываясь,
Остатки пищи. Надо было жить.

Дни проводил он в поисках работы,
Полу-бродяга и полу-студент.
Давал уроки и писал охотно
Статьи и зарисовки для газет.
Чем мог в то время он перебивался.
В нём жизнь тех дней оставила свой след.
И всё же не сдавался, не сломался
Некрасов под напором разных бед.
Как человек в те дни не пал он низко
И были намеренья в нём чисты.
Поздней помог Некрасову Белинский
Себя в литературе обрести.

4
Так, постепенно он в трудах усердных
Талант свой совершенствовал, стремясь
Достичь, хотя б в поэзии победы.
Не сразу та попытка удалась.
Поэта первый стихотворный сборник
«Мечты и звуки» не признал никто
И этот факт стал для него позором,
Застряв в сознанье, словно в горле ком.
Он сжёг тот сборник. Не было желанья
В поэзии искать свой новый путь.
Теперь он прозой правду отражая
Выуживал из яви жизни суть.
И отражал в своих рассказах жёстких
И в повестях и боль, и страх людей,
Чья бедность замыкалась на пороках
И неуклонно их вела к беде.
Но в нём самом несчастья не убили
Стремленье к жизни и к свободе страсть.
И иногда писал он водевили
И мелодрамы, юмором искрясь.

5
Так выкарабкаться смог он из нужды.
В отдельной комнате неплохо жил
Немало получая за труды,
Про голод и лишения забыл.
Теперь он настоящий литератор,
К тому ж, усовершенствовал свой стиль.
И юношескую бедность слов утратив
По-новому в стихах заговорил.

Ряд альманахов издавать он начал.
В них выступали Герцен и Майков,
Тургенев, Достоевский… Обозначен
И сам поэт в них, циклами стихов.
Да и романы собственные смело
Некрасов в альманахи помещал.
Успешно шло издательское дело,
Не зря Некрасов вдруг известным стал.
Когда журнал Плетнёва «Современник»
С Панаевым поэт в аренду взял,
Журнал тот, Пушкина живое семя,
Иным явленьем ярко засверкал.

6
Печатался в нём каждый новый гений
Любых сословий и любых кругов
Белинский, Герцен, Огарёв, Тургенев,
Островский, Григорович, Гончаров.
И Салтыков-Щедрин, и Глеб Успенский
И Чернышевский, как и Лев Толстой
И с ними вместе Фёдор Достоевский
И Добролюбов… Целый звёздный рой.
И многие из них открыты были
Некрасовым через его журнал.
Читатели их тут же полюбили.
Поэт же, как издатель ликовал.
Редактор главный звёздного журнала
К печати номер он готовил сам.
Читал и корректировал немало
Статей, стихов и повестей и драм.
Как много, всем невидимых усилий.
Он в «Современник» вкладывал порой,
Чтобы могли читатели России,
Узнать, кто в мире истинный герой.

7
Он и себя не забывал при этом.
Вводя и прозу, и стихи в журнал.
Ведь был Некрасов истинным поэтом
И силу слова пламенного знал.
Через журнал и стал поэт известным,
Как настоящий, смелый патриот,
Что встал по долгу совести и чести
За свой, судьбой обиженный народ.

И лишь его признал своим героем
Ему свой дар поэта посвятил.
Хотя, конечно, истины не скроем,
Как все и он жить в роскоши любил.
Но для него ценна была свобода.
С народной жизнью близко он знаком.
Не зря же и писал он для народа
Народным самобытным языком.
И чтобы там о нём не говорили,
Мир русский гордо повторить готов:
Его стихи народной явью жили
И выражались речью мужиков.

8
Считается поэтом он крестьянским
И даже выше: он борцом прослыл
За их освобождение от рабства.
Стихами ту борьбу он закрепил.
Не зря же в них и пламенно и гневно
Описывал он жуткий быт крестьян.
Была сильна в их душах в бога вера,
А в остальном, один сплошной изъян.
Нет грамоты к культуре приобщаться.
Читать, писать никто их не учил.
Они не знали, что такое счастье.
А впрочем, кто в те дни счастливым был?
И сам поэт пытался разобраться
Кому в то время на святой Руси
Жилось прекрасно? Но искал напрасно:
Все жили плохо, хоть кого спроси.
Священник-поп, купец-торгаш, помещик
Все заявили: счастья в жизни нет.
Счастливых не было и среди женщин
О чём в поэме подчеркнул поэт.

9
Но кто же был в его стихах мишенью?
Кого пронзить пытался гневно он?
Певец страданий, скорби и лишений
И бедности, так говорят о нём.
Кого клеймил, дразнил сатирой едкой,
Кого, как Герцен, правдой поражал?
Кого, как Пушкин эпиграммой меткой,
Бесстрашно и безжалостно пронзал?

Нет лиц конкретных. Враг был не озвучен.
В людских лишеньях виноватых нет.
Писал Некрасов, что народ измучен
Но кем? Об этом не писал поэт.
Хотя представить можно было – власти
Безжалостно терзали свой народ.
Предельно жёстко он писал о рабстве,
Упоминая беспощадный гнёт.
Помещиков в стихах пронзая бранью,
Писать об их жестокости любил.
Вот негодяи! Но довольно странно
То, что и сам помещиком он был.

10

Об этом в школе нам не говорили

И вообще о личности его

Упоминать в те годы не любили.

И мы о нём не знали ничего.

Но с правдой нынче вроде всё в порядке:

И вот раскрыт он перед нами весь.

Перечислять поэта недостатки

Я б не хотел, а их не перечесть.

И не в моей наверно это власти

Давать оценки классику страны.

Он не аскет, зато картёжник страстный,

Но никакой не вижу в том вины.

Любил он женщин? Но ведь все поэты

Всегда и вечно, всюду влюблены.

И не смешно ли говорить об этом

Любить и ненавидеть все вольны.

Да, он охотник и довольно рьяный,

И больше, чем людей любил собак.

И пусть грешны его души изъяны

И всё ж, в грехах тех он не виноват.

11
Был беден, стал помещиком богатым.
И к славе был Некрасов приобщён.
И всё же, было, как-то неприятно,
Что изменил своим привычкам он.
Стал жить по-барски, и крестьяне гнулись
Перед суровым барином своим.
И от него друзья вдруг отшатнулись.
Но он и сам не благоволил к ним.

Хотя ценил таланты, уважая
Тургенева, Толстого и других,
Но сам того, наверно, не желая
Он отторгался навсегда от них.
Физически воспринимая радость,
Душевно он изнемогал от ран.
Двуличность, как болезнь проявлялась
Переходя невидимую грань.
Но у людей простых он был в почёте
И, как борец в России знаменит.
Поэт двуликий, ангел или чёрт он?
Никто не сможет это объяснить.

И всё же, для России, несомненно,
Великий классик он, бессмертный гений.

Цикл стихов о Чехове

1

А было ли детство?

Жизнь гения для многих интересна.
Вот Чехов, как взлететь сумел он ввысь?
А Чехов рос, не ощущая детства,
С рожденья быстро окунаясь в жизнь.
Из крепостных крестьян дед смог пробиться
В мещане, а отец торговцем стал.

В большой семье лишь о деньгах все мысли.
Ведь слишком мал семейный капитал.
Из шестерых детей Антон был третьим.
Никто отца ослушаться не мог.
В церковном хоре предстояло петь им
Те песни, что предписывал сам бог.
И в пять утра все поднимались дружно
А после церкви – помогать отцу
Немало дел осуществить им нужно.
Безделье детям вовсе ни к лицу.
С утра до ночи все они в движенье,
В трудах… За всё должны держать ответ.
Быть может это и не униженье
Всё это так. Но детства в этом нет.
Вот и Антон помочь отцу старался —
В торговой лавке дел невпроворот.
И на портного мальчик обучался.
И дома у него полно забот.
К тому же и в гимназии учился
И где ж здесь детство, игры, счастье, смех?
В конце концов отец их разорился —
Средств не хватало прокормить их всех.
В семье детей наверно слишком много.
От кредиторов прочь! В Москву! В Москву!
Ну, а Антон остался в Таганроге
Оканчивать гимназию свою.
И детство кончилось. Но было ли то детство?
Где игры, радость, нежная любовь?
Признался сам когда-то Чехов честно
Что был лишён он детства злой судьбой.

2

Ах, Таганрог!

Ах, дивный город Таганрог
Царя Петра творенье!
Никто подумать бы не мог,
Что здесь родится гений.
От всех столиц стоишь вдали
И всё ж, не захолустье.
Здесь рядом море, корабли.
Рождён был здесь флот русский.
Он честь России защитил
Разбив, изгнав прочь турков.
С тех славных лет ты мирно жил
Как порт довольно крупный.
Как город, чей простой народ
Величью века равен.
Ах, дивный город Таганрог
И ты вознесся к славе.
Но и представить ты не мог,
Что из сословий бедных
Один из множества взойдёт
К блистательной победе.
Как он, сквозь бедствия времён
Взлетит к своим успехам.
А нынче мир весь им пленён
Бессмертно имя – Чехов.
И он твой сын. России сын.
Её живая совесть.
И ты не зря гордишься им.
Священна эта гордость.

3

И Чехов в прозе, как поэт

Но чем же, Чехов знаменит,
И в чём был Гоголю он равен?
Что новое он смог открыть
В людских характерах и нравах?
Ведь до него и Лев Толстой,
Тургенев, как и Достоевский,
И Гончаров – весь род людской
Сумели описать без лести.
И человеческая жизнь
В их книгах оживала явно.
Давно отброшен романтизм.
Реальность стала нормой главной.
И образы из многих книг
Вдруг оживали неизменно.
Писатель каждый был велик
Необъяснимым откровеньем.
Их истина, потоком слов
Преобразовываясь в мысли,
Перерастала и в любовь
И в гнев, порыв чей был неистов.
Всё то, что свойственно нам всем
И страсть, и боль… Всё повторялось.
Но жизнь, врываясь в новый день,
Вновь изменить себя старалась.
Хотя, как прежде мир людей
Несовершенным оставаясь,
Губя смысл нравственных идей,
Не отрицал ни злость, ни зависть.
Ведь и при Чехове была
Тускла жизнь общества во многом.
В сетях невежества и зла
Мир прозябал довольно долго.
И были трудными пути
Людей к сияющему счастью.
И как им счастье то найти
Когда вокруг одни напасти.
Неграмотность и нищета
И безразличие, и тупость
И та святая простата,
Что превращается вдруг в глупость.
И многие старались жить
Не торопясь к любви и к знаньям.
Так чем же смог всех удивить
Всем миром признанный прозаик?
И чем он более других
Велик и знаменателен.
А тем, что обличал тупых
И сонных обывателей.
И понимая, что нельзя
Жить, среди грубой пошлости,
Боролся Чехов против зла
И жадности, и подлости.
Против невежества вставал,
И корысти, и косности.
И ложь, и гнусность осуждал
И тусклость жизни общества.
И равнодушие клеймил,
И быт, и серость будней
Хотя не всех он разбудил,
Но просыпались люди.

В духовной спячке мир увяз,
В обыденности серой.
Грехов накопленную грязь
Могла бы смыть лишь вера
В святое, чистое, как свет,
Как яркий миг рассвета.
И Чехов в прозе, как поэт,
Поведал нам об этом.

4

Чехов на Сахалине

1)

Пришла известность в тридцать лет.
Любая слава не без денег.
Но Чехову покоя нет
Ему помочь хотелось бедным.
Конечно, всем не угодить.
Страдать придётся им и дальше.
Но у него душа болит
За всех отверженных и падших.
И даже мрачных каторжан
Сочувствие едва ль излечит.
Они на Сахалине, там
В условиях нечеловечьих.
Ах, Сахалин! Большой тюрьмой
Его считал в то время Чехов.
И встав над собственной судьбой
Он в Сахалин решил поехать.
Зачем? И сам уже больной.
И здесь забот ему хватало.
И всё ж, отправился весной
На лошадях в иные дали.
Из жизни яркой и былой
Исчез, пусть даже и на время
Спеша дорогой не простой
К иным, непознанным явленьям.

2)

Но почему же Чехов вдруг
На Сахалин решил податься

Какой мучительный недуг
Души готов был в нём взорваться.
Он объяснить и сам не мог,
Хотя писал друзьям о том, что
Как доктор, свой врачебный долг
Исполнить непременно хочет.
Что он имел в виду? Лечить
Больных людей на Сахалине?
А разве нет других причин
Пускаться в путь тот длинный?
А путь действительно далёк
И невозможно труден.
Но что же, Дальний тот Восток
Вдруг в Чехове разбудит?
А вот и сказочный Байкал
С водой чистейшей, пресной
В воде он руки полоскал.
В душе рождалась песня.
И не звучала в песне той
Мелодия уныло.
А Забайкалье красотой
Своей его пронзила.
Здесь и Швейцария, и Дон
Все вместе разместились.
От красоты такой и в нём
Душа зашевелилась.
Но продолжал писатель путь
Среди просторов дивных.
Он всё равно когда-нибудь
Дойдёт до Сахалина.

3)

До Сахалина чтоб дойти
На лошадях он трясся.
Два с лишним месяца в пути
Провёл наш мудрый классик.
Пролив Татарский переплыл
На пароходе Чехов.
И вот он, он, остров Сахалин.
Дошёл. Доплыл. Доехал.

Властям представился – они
Слыхали это имя.
И начались шальные дни
Его на Сахалине.
Ах, дивный остров, Сахалин
Край мира уникальный.
Край гор и небольших долин
И сказочных вулканов.
Не счесть твоих озёр, и рек
Природой ты богата.
Жил с древних лет здесь человек,
Но стёрлись дней тех даты.
От эры динозавров, здесь
Не изменялась флора
Здесь много заповедных мест,
Закрыт к ним доступ морем.
Заливы, сопки и леса,
И буйство красок разных —
Волшебный мир, чьи чудеса
Людей сознанье дразнят.
Зверей непуганых приют
И птиц, как в лоне рая.
Однако сыро, влажно тут
Между двумя морями.
Туманы, водопады здесь
И рек чистейших воды.
Но люди могут жить везде
И ко всему способны.
И здесь любой из них найдёт
Свой смысл неповторимый.
И Чехов трепетно войдёт,
В мир дикий Сахалина.

4)

Но проза жизни тяжелей
Земных красот и синих далей
И иногда сердца людей
Наполнены живой печалью.
Конечно, Чехов это знал.
С людьми встречаясь неизменно
Внимая им, он понимал
Что всех их изменило время.
И тот, судьбой кто угнетён
С улыбкой не встречает утро.
На Сахалине видел он,
Страданья каторжников хмурых.
К ним Чехов явно сострадал.
Вступая часто в разговоры,
В их судьбы разные вникал
И переспрашивал упорно
О сути, смысле не простых
Их ужасающих деяний.
В тех разговорах не пустых
Ни капли лжи или обмана.
Да, в жизни вовсе не святой
Они свершили злодеянья.
Но не среде ли жизни злой
Пришлось платить им страшной данью.
Когда б, ни нищета, ни страх
Перед голодной перспективой,
Не наступил бы в людях крах
Их душ, как и умов их взрывы.
Когда б крестьянам помогли,
Трудясь, они неплохо б, жили.
Но не хватало им земли
Да и налогов много было.
От безысходности волна
Нелепых, страшных злых деяний.
А дальше каторга, она
Как ад, не терпит состраданий.
Удалены они все прочь
На Сахалин, как в мир особый.
И чем бы Чехов мог помочь
Приговорённым к вечной скорби.

5)

Был занят умственным трудом
Он здесь, на Сахалине.
И с беглыми встречался он,
Как и с людьми другими.
Переселенцам задавал
Житейские вопросы
И вместе с ними признавал,
Что в жизни всё не просто.
А их суждения в блокнот
Вносил легко и быстро.
Он видел, что и здесь народ
Ничем не мог гордиться.
Он Сахалин, как место встреч
С народом обозначил.
Возможно, чтобы власть отвлечь
Вдруг перепись он начал
На острове живущих здесь
Людей, чтоб быть нужнее.
Не перепись, а сам процесс
Был для него важнее.
На десять тысяч человек
Заполнил он анкеты
Со всеми, слыша их ответ,
Поговорил при этом.
Он и больницы изучив
Был вынужден признаться:
«Неряшлив персонал, врачи
Не снабжены лекарством.
Грязь в тюрьмах, в камерах бардак.
Террор телесных наказаний.
Детей в приютах кое-как
Содержат, голодом терзая».

6)

Ах, дивный остров Сахалин!
Ты Чехова открытие.
Недаром ты гордишься им.
Навеки вместе слиты вы.
Он летописец твой, твой пророк,
Поэт твой, твой прозаик.
Он в суть твою проникнуть смог,
Твой мир осознавая.
Сначала холоден ты был
И ветреным, и серым,
И всё ж, тебя он полюбил
И всё ж, тебе поверил.
И превратило время в быль
Явь прошлого столетья.
Но ты героя не забыл
Вписав его в бессмертье.
Как высший дар твоей земли
Там, где синеют горы.
Красиво высится вдали
Пик Чехова над морем.
Прелестный, милый Сахалин,
В сегодняшнее годы
Ты изменился, стал другим
Смягчив свою погоду.
И ярким солнцем золотым
Стал чаще освещаться.
И все живущие под ним
Познать сумели счастье.
Ах, Сахалин, под звёздный ритм
Ты вечный путь продолжишь.
Пройдут года, но позабыть
Ты Чехова не сможешь.

6

Морское путешествие

1)

Пора наверно возвращаться
В Москву любимую, домой?
Но Чехов полон новой страсти,
Ведь перед ним весь шар Земной.
Желает он, пока не поздно
Познать тот мир, что рядом с ним.
Пусть остаётся, как заноза,
Как боль души в нём Сахалин.
На пароход садиться Чехов
С родным названьем «Петербург».
Но стала в плаванье помехой
Холера, вспыхнувшая вдруг
Порты Японии закрыты,
Как и других приморских стран.
А пароход фырча сердито,
Спешит сквозь призрачную грань.
Открыт Гонконг им всем на счастье,
В чудесной бухте дивный порт.
Гонконг таинственный прекрасен.
Приветлив, добр его народ.
Британцы правят в этих землях,
Зато дороги хороши.
В сад ботанический, в музеи
И в храмы Чехов поспешил.
Экзотикой любуясь, слышит,
Как птица каждая поёт.
Здесь всё цветёт, всё жизнью дышит
И зеленеет круглый год.
Но пароход их мчится снова,
Хотя порою ярость бурь
Остановить его готова.
И всё ж, приплыл он в Сингапур.
Но Чехов не заметил как-то
Его пленительных чудес.
Был хмур. Душа хотела плакать.
Терялся к жизни интерес.
Он вспомнил, как в морской пучине
Нашли покойники приют.
И не по этой ли причине
Душа и сердце слёзы льют.

2)

Но дальше сквозь морские дали
Путь продолжает пароход.
И вот, отвергнув все печали,
Им порт Коломбо предстаёт.
Цейлона дивная столица,
Которой краше в мире нет,
Днём вся от солнца золотится,
А ночь ей дарит лунный свет
И в Канди Чехов был, что славой
Цейлон когда-то озарил.
Храм Шри Далада Малигава
Его величьем покорил.
Зуб Будды видел он, изъятый
Из погребального костра.
И чувствовал себя приятно
В плену чужого божества.
Цейлон назвал он местом рая
И полюбил тот рай без слов.
Здесь он нашёл, зря не страдая,
Средь женщин бронзовых любовь.
Гуляя в пальмовых лесах
При ярком лунном свете

Он в женских, чёрных волосах
Искал любви секреты.
И снова в плаванье пустились.
Вновь пароход спешит вперёд.
Добра божественная милость:
И чист, и светел горизонт.
Нет ни штормов, ни бурь, спасибо
Тебе дружище Посейдон.
Ты уважаешь русских видно.
Прими от Чехова поклон.
А пароход легко и просто
По морю Красному бежал
Вот и Синайский полуостров,
Где Моисей торжествовал.
Глаза писателя искали
Места, где пас овец пророк,
Те горы древние и скалы,
Где Моисея встретил бог.

3)

Но вот простились с Красным морем
И путь иной им предстоит.
Через канал Суэцкий вскоре
Приплыли в город Порт-Саид.
Вещей немало интересных
Успел писатель обрести.
Им оставалось до Одессы
Всего четыре дня пути.
Уж, Чехов чувствует прохладу
На Средиземном море, здесь.
Но к Греческому архипелагу
Высок в нём явный интерес.
И кстати, здесь и Дарданеллы,
И Константинополь, и Босфор.
И пароход всплывает смело
Через пролив в иной простор.
Встречало ласковой волною,
Чтоб никого не огорчить
Их море Чёрное, родное
Полу-российское почти.

И вот вдали уже Одесса
Не зря спешил к ней пароход.
И Чехов откровенно весел.
Теперь он родиной живёт.
Везде прекрасно, но Отчизна,
Хотя она и холодна,
И есть любовь и счастье жизни
В явлениях любого дня.

7

Прозаик Чехов

Прозаик Чехов, но какой прозаик!
Непревзойдённый гений, мастер слов!
Рассказами своими он пронзает
Сердца людей, сознанье их умов.
И в наши дни не старомоден Чехов.
Суть не в одеждах и предметах дней.
И нынче, юмор Чехова, как эхо,
Как будто откликается сильней.
Ведь и сейчас не изменились страсти,
Манеры и желания людей.
Как прежде, всевозможные напасти
Готовы многих подтолкнуть к беде.
В любом из нас и боль, и недовольство,
И радость навсегда переплелись.
И душ людских необъяснимы свойства,
Те, что собой подчёркивают жизнь.
И, в сущности, не изменило время
Людей, их нравы и желанья их.
Любой из нас среди живых мгновений,
Не хуже и не лучше остальных.
Кто щедр душой, кто тратит нежность скупо.
По-разному мы ценим эту жизнь
И совершая разные поступки
Порой, своей судьбой не дорожим.
Мы все, как будто в измереньях разных,
У каждого характер странный, свой,
Свои желанья и свои соблазны.
И друг от друга отличим любой.
Мы все неодинаковы и в этом
Особенная прелесть, может быть
Конечно, Чехов странность ту заметил
И смог в своих рассказах отразить.
Как чётко смог он уловить моменты
Людских волнений, бурных их страстей.
Конечно же, был Чехов и поэтом,
И автором и драм и повестей.
Не зря всю жизнь он творчеством был занят,
Знаток людей, и душ их, и умов.
Прозаик Чехов, но какой прозаик!
Непревзойдённый гений, мастер слов!

8

Россия вздрогнула не зря

Вновь в России не до смеха
Вдруг, как – будто, неба гром
Прокатился – умер Чехов
И притихло сердце в нём.
Россия вздрогнула не зря —
Страшна потеря эта.
О смерти гения пера.
Писали все газеты.
Хотя и был он мрачноват
Порой в своих рассказах.
Но смог правдиво воссоздать
Общественные язвы.
Своим героям он дарил
Естественную правду.
Тот груб, а этот глуп, но мил…
Их целая плеяда.
Герои Чехова, они
Во всём разнообразны.
С реальностью своей страны,
Любой из них был связан.
Купец, он, или же, студент,
Телеграфист, чиновник —
Живой свидетель прошлых лет,
Великих и суровых.
Их жизнь, поступки их сумел
Вовлечь он, в тонкий юмор.
Способность к этому имел.
Но к сожаленью, умер.

Замкнулся жизни яркий круг,
Но не угасли страсти.
Он и великий драматург,
И не последний классик.
Хотя и не был слишком строг,
И не писал красиво,
Но то, что выразить он смог —
Бессмертно для России.
В своих рассказах кратким был
И зря слова не тратил.
Ведь краткость, как он говорил,
Она сестра таланта.
Россия вздрогнула не зря —
Страшна потеря эта.
Но время гения пера
Овеяло бессмертьем.

Чехов и Бунин

1
А Бунин с многими общался
Не всем, любовь свою даря.
И с Чеховым он повстречался,
В Москве, в днях зимних декабря.
Он, Чехов, чист и благороден,
Не молчалив, не говорлив.
В своих суждениях – свободен,
В своих признаниях – правдив.
В беседах – вежлив и спокоен.
И мысли все его свежи.
С пером в руке он словно воин
Против невежества и лжи.
К друзьям приветлив и радушен,
Но не привык кому-то льстить.
К врагам, как будто равнодушен,
Но мог сатирой отомстить.
Он встретил Бунина, как друга,
Хотя увидел первый раз.
И им расстаться было трудно,
Когда беседа началась.
Конечно, по стихам и прозе
Знал Чехов Бунина, и вот
Их разговор, вполне серьёзный,
Подобно новых мыслей взлёт,
О жизни, о литературе,
О справедливости, любви.
Любой из них, сужденьем мудрым,
Старался мысли обновить.
Любой из них иным был в чём-то,
Легко, по-своему писал.
У каждого свой стиль и почерк,
И, может быть, свой идеал.
Один писал светлей и тоньше,
Другой был в образах смелей.
У Бунина – природы больше,
У Чехова – живых людей.
Но был единым смысл их жизни
И Чехов с Буниным, вдвоём,
Отбросив жалкие капризы,
Шли к славе, собственным путём.
2
Но Чехов был уже прославлен —
Прозаик мудрый, драматург.
А Бунин кто? Лишь начал к славе
Он свой, тернистый, трудный путь.
Он молод – двадцать пять лет жизни,
Промчалось быстро, может быть.
Но молодостью он не обижен —
Привык легко и вольно жить.
Весьма красив – высок и статен.
Об этом знает Бунин сам.
И осознавать ему приятно,
Что привлекателен для дам.
Но, не до них ему – в дни эти,
И в прозе, и в стихах, он, весь.
Стихи печатает в газетах,
Чем вызывает интерес.
В журналах Бунина рассказы,
То в Петербурге, то в Москве,
Выходят часто, но не сразу,
Не постоянно и не все.
Не станет он грустить об этом —
Таков писателей удел.
Сам Чехов говорил об этом,
Не зря же, опыт он имел.
«На хуторе» – рассказ свой Бунин
Ему с любовью подписал.
Они расстались даже шумно.
И Чехов Бунина обнял.
И пожелал, чтобы, не мучась,
Он достигал своих побед.
С тех пор стал Чехов другом лучшим
Для Бунина на много лет.

Чехов и Гиляровский

1
А Гиляровский с Чеховым
С дней памятных дружил.
Куда бы ни поехал он
И где бы он ни был.
Но Чехова не забывал.
В Москве, или же в Ялте,
Он у него бывал,
Как у родного брата.
Как жаль, что Чехов заболел,
Хотя он и крепился,
Но видно было, что слабел
Всем телом, но не мыслью.
О том, конечно же, скорбел.
Друг верный, Гиляровский,
Крутясь, как прежде, в массе дел,
Российских и московских.
Везде, он самым первым был
Где только не скитался.
И всё же, время находил
И к Чехову вновь мчался.
Как вихрь он в дом к нему влетал,
Как вестник яркой дружбы.
Бывая в Ялте, оживлял
Мир Чехова он тут же.
С восторгом Чехов принимал
Явившегося друга,
Дядя Гиляя – так он звал
Его в часы досуга.
И вновь, весь дом был возбуждён
И словно бы, разбужен,
Тем, кто вдруг появился в нём —
Весёлым, шумным, дюжим.
Курьерским поездом назвал
Его, когда-то Чехов:
«На остановке – на вокзал,
В буфет и вновь поехал».

2
Однажды, случай был такой —
Он к Чехову явился.

И вдруг, задёргался щекой —
Тик нервный появился.
Лицо и шея, невпопад
Подёргивались часто.
И он, конечно же, не рад,
Такому, вот, несчастью.
Вдруг Чехов стал ругать его:
«Зря дёргаться нелепо.
Оставь! Будь умным! Никого
Не удивишь ты этим».
И молвил вновь, в окно глядя:
«Пойдём в мой садик скромный.
Я с Бабакаем там тебя
Сейчас же познакомлю»
Его садовник Бабакай
У клумбы копошился.
– «Экспромт о нём ты мне подай,
За то, что излечился».
Не промах Гиляровский, быстр
Он на экспромт стихами.
Не зря, подброшенную мысль
Вдруг, округлил словами.
Рад Чехов. Он уже не строг,
Ведь друга излечил он.
Ему понравился экспромт
Необычайно милый.
По лестнице рука к руке,
Они, вдвоём, спускались.
Экспромт тот, был на косяке
Записан, всем на зависть:
«Край, друзья, у нас премилый —
Наслаждайся и гуляй.
Шарик, Тузик косорылый
И какой-то, Бабакай».
В милой Ялте, несомненно
Очень счастлив, наш герой.
Рад он Чехову, но время
Вновь торопит в край иной.

3
Вдруг Гиляровский узнаёт,
Что Чехов стал слабее,
Он тут же к Чехову идёт,
От страшных дум, робея.
Врач Таубе был у него.
Но Чехова супруга
Ввела немедленно его,
Без слов, в покои друга.
Там, в кабинете он сидел,
С ногами на диване.
И очень бледный вид имел,
Как в сумерках тумана.
Но друга верного, узнав
Он тут же встрепенулся
И руку пальцами прижав,
Приятно улыбнулся.
Повеселели и глаза
И тело оживилось —
Он Гиляровского признал.
Его душа открылась:
«Присядь, дружище, на диван.
С тобой мне так приятно.
Не из степей ли, нынче к нам?
Полынью, весь пропах, ты».
– «Да, я, за Доном, побывал,
Каймак ел, пил там цимлу*,
Коней ретивых, укрощал
И подружился с ними.
И, углубляясь в степь, скакал,
Вперегонки с ветрами.
Свободой душу услаждал,
От вольной жизни, пьяный».
– «И я б, туда, но ехать мне
Придётся за границу».
– «Что ж, подлечись. Среди степей
Успеем порезвиться».
«Слаб, Чехов, и навряд ли он,
Вновь в степи возвратится» —
Подумал наш герой и в нём
Отяжелели мысли.
Печаль проникла в душу, грусть
Обволокло сознанье.
Заложником жестоких чувств
Вдруг стал, по воле зла, он.
Но всё равно, перед больным
Печальным не казался.
Хотя, предчувствовал, что с ним
Последний раз встречался.

цимлу* – цимлянское вино.

Алексей Жемчужников

1
Себя Жемчужников не славил,
Стараясь выглядеть скромней,
Хотя и он свой след оставил
В поэзии тех давних дней.
Кто сочинения Пруткова
Козьмы, в России не читал?
В той книге юмор ярким словом
Свою живучесть обретал.
В них и стихи, и афоризмы,
Заметки, басни, притчи, быль,
Реальность той текущей жизни,
В мгновеньях чьих Козьма тот жил,
И всё, что слышал он и видел.
И вот, узнал его весь свет.
Одним из авторов той книги
И был Жемчужников, поэт.
Он, Алексей, и брат Владимир,
Их брат двоюродный, Толстой —
Вот авторы той чудной книги,
Изящной, мудрой, не простой.
В ней смех и мудрость в юмор слились,
Смягчая мрачные умы.
Читая, люди веселились
И познавали мир Козьмы.

2
По этой книги признавали
Жемчужникова, неспроста,
Козьмой Прутковым, называли,
Где б, не был он, в любых местах.
Нельзя такому возмущаться.
Но и привыкнуть он не мог.
Такой, вот, славой, не напрасно
Вознаградил поэта, бог.
И всё же, с юмором и смехом
Он относился к славе той.
Была та слава, как помеха
Его поэзии святой.
Его иным стихам внимая,
Не раздавали похвалу.
Но не грустил поэт, желая
Не поддаваться сердцем злу.

Стихи о Блоке

1

Блок

Не зря, нас вновь, волнует Блок
Своей судьбой необъяснимой.
Не быть поэтом он не мог,
Живя страданьями России.
Когда на грани двух веков
Она вдруг окунулась в смуту,

Стихами ей свою любовь
Он передать хотел как будто,
Пытаясь снова оживить
Её божественным искусством.
Но разучился мир любить
В те дни тревог и мрачной грусти.
В великом хаосе годов,
Не мог он оставаться прежним.
Не нужно было ни стихов
Ни музыки, ни песен нежных.
Мир изменений ожидал.
Жизнь к худшему менялась зримо.
Кровавым пламенем пылал
Закат над родиной любимой.
Вихрь революции, война
Испепелили все надежды.
Катилась к пропасти страна,
Перерождаясь неизбежно.
А Блок, последний из певцов
Эпохи прожитой, великой,
Не мог отречься от стихов.
Но кто, в то время, мог в них вникнуть?
Когда царила в мире злость
И жизнь была подвластна Року.
Зачем в те дни он миру нёс
Свои таинственные строки?
Что в них, невидимо живя,
Росло? Пророчество какое?
Пронзили мир его слова:
«Нет, и не будет нам покоя!»
Кровавой лавою, неслась,
Сметая прошлое России,
Та революция, чья страсть
Всех подавляла грозной силой.
Отчизне преданный поэт,
В ней поневоле, оказался.
Но мог ли, в хаосе тех лет,
Он, от отчизны отказаться?
Кто крепче Родину любил?
Кто, в суть России, свято верил?
Кто этой верой, гордо жил,
Перед людьми не лицемеря?
Не он, ли, Блок, ей посвятил
Жизнь до последнего мгновенья,

Её любовью озарил,
Сияньем строк, пронзая время.
И в новом времени опять,
Вступая с властью в компромиссы,
Пытался Блок, умом принять,
Чужих идей иные мысли.
Хотел, пытался, но не смог
Перевернуть своё сознанье.
Душой и сердцем занемог
Смысл правд чужих, не признавая.
И лишь Россия, как всегда
Его любовью оставалась.
Ах, Блок, ярка твоя звезда,
Как не постигнутая радость!
Твоей души живая страсть
Не зря над миром возносилась.
Вечна невидимая связь
Твоей поэзии с Россией!

2

Блок и революция

1

Когда в России воцарилась
Власть, злым восстанием людей,
Вождём чьим Ленин был – пленились
Все новизной чужих идей.
Маркс преподнёс их. Энгельс тоже
Внёс в них значительный свой вклад.
Теперь в России каждый должен
Их обязательно принять.
В них, как и в библии, заветы
Успели записать для всех,
Чью суть должны воспеть поэты,
Не для каких-нибудь утех,
Величьем мыслей увлекая
Людей в таинственную даль,
Где ждёт их жизнь совсем иная,
Где счастье каждый бы, познал.
Тот рай был назван коммунизмом.
Но как его не называй,
Среди тревог в реальной жизни
Не существует этот рай.

2
В кругах писателей смятенье,
В умах – невиданный разброд.
Власть призвала их к осмысленью
Того, чем нынче жив народ,
Идеи новые пытаясь
Влить в их обмякшие умы.
На те призывы откликаясь,
Шли к ней, спасаясь от тюрьмы,
Не все, но многие поэты.
Один из них – великий Блок.
Не то, что он боялся смерти —
Покинуть родину не мог.
С рождения он россиянин.
Отчизны сын, её поэт.
Уже давно познавший славу.
Но нынче гордости в нём нет.
Иное время отрицает
Былые доблести людей.
И с содроганьем принимает
Он новый мир чужих идей.

3
Забыты прошлые награды,
Что к небесам его взнесли.
Он чувствовал, поэт – не рады
Ему сегодня на Руси.
Как доказать, что он сумеет
И нынче всем полезным быть.
Каким, невиданным твореньем
Весь мир он сможет удивить.
Поскольку нынче власть народа,
Решил писать он про народ
И восхвалить его свободу.
Но кто стихи его поймёт?
Поэту нужно пересилить,
Былую гордость, даже честь,
Ведь в изменившейся России,
Уже не ярок прежний блеск.
Обязана от всех соблазнов
Отречься, хмурая душа.
Поэзия, до жуткой грязи
От красоты вдруг снизошла.

4
Но Блок сумел переосмыслить
Тот мир, в который он попал,
И боль тревожной, новой жизни,
Где зло и страх справляли бал.
И где былое всё стиралось
Под натиском той новизны,
Что над Россией простиралась
Подобно вихрям бурь зимы.
Как буйный ветер, всё сметая
На всём, своём большом пути
И всё былое засыпая,
Чтоб не сумело вновь взойти.
Под свист ветров и шума бури,
Вперёд шагают, в чёрной мгле,
Двенадцать, яростных и хмурых
Солдат, подобием теней.
Красногвардейцы, не святые —
Винтовки по бокам висят,
В губах цигарки огневые,
Картуз любого лихо смят.

5
Какой любви им нынче надо?
Куда шагают неспроста?
Зачем идут, «державным шагом»
К свободе той, что без креста?
Не отвечал поэт. Тревожно
Ему за прошлое своё.
И будущее неосторожно
Вдруг опалило злым огнём.
Хвалил он или же стихами,
Клеймил ту огненную новь?
Пожары всюду полыхали,
Повсюду проливалась кровь
Во имя истинной свободы,
Или невидимого зла.
Кого поэмы этой ода
Восславить в годы те могла?
Зачем он бурей музыкальной
Над революцией взлетел?
Зачем тревоги и печали
Тех страшных дней поэт воспел?

6
Но как бы ни было, приняли
Поэму ту большевики.
Не все, наверно, понимали
Незримый смысл любой строки.
Да и враги советской власти
Её по-своему признав,
Вдруг Блоком стали восторгаться,
Считая, что поэт был прав
Изображая злых и страшных
«Апостолов» иных времён.
Вновь признан Блок, достойным ставший.
Но рад ли, новой славе, он?
Последней, лебединой песней,
Свою поэму он считал.
Не многим может быть, известно,
Что сжечь её он пожелал.
И всё же, это не случилось.
Хотя, из-за поэмы той
Враги у Блока появились.
Теперь для них он не святой.

7
Ругать поэму опасались,
Ведь трудно правду обнажить.
Но многим всё-таки казалось —
Дух революции в ней жив.
О прошлой жизни забывая,
Отдавшись страсти новых чувств,
Писал поэт, всех удивляя,
Легко: «Пальнём… в святую Русь».
Невесело, с издёвкой странной,
Блок о Руси своей писал,
Как будто был на мрачной грани,
Презрев свой бывший идеал.

Цикл стихов о Бунине

1

Мудрый Бунин, окунаясь

В твои книги, в твою явь,

Я всем телом содрогаюсь,

Боль души твоей приняв.

И становится мне страшно,

Жутко от твоих обид.

Время жизни дней вчерашних

Мою совесть теребит.

Обжигает правдой, хочет

Суть мою преобразить.

Правда та во мне клокочет,

Как огонь внутри горит.

Обливает сердце кровью,

Пробуждает тайный страх,

Словно я и сам виновен

В чьих-то пагубных грехах.

И хотя не жил в то время,

Но сегодня, в век иной,

Дней тех злых, жестоких бремя

Тяготеет надо мной.

Наклонившись над веками

И людьми, вновь чуда ждёт,

Та История, чья память

Никогда не зачеркнёт

Боль и злость тех дней угрюмых,

Пролетевших над землёй.

В них живя, ты видел, Бунин,

Как в стране твоей родной,

Проливая реки крови,

Шли друг друга убивать

Люди, истину которых

Трудно разумом понять.

Есть две истины, но страшно

Мне о них напоминать.

Споры злые, как и раньше

Продолжаются опять.

И опять столкнулись силы

Двух, враждующих, идей.

Всколыхнулась вся Россия,

Вновь призвав к борьбе, людей.

И опять, во имя правды,

Совершён переворот.

Только все ли люди рады?

Только каждый ли поймёт

Демократии свободной

Новоявленную суть?

Разошлись страны народы

Кто куда, избрав свой путь.

От империи громадной

Откололись глыбы стран.

Каждый собственную правду

Преподносит нынче нам.

За чужие, злые мысли

Вновь приходится страдать.

Трудно их переосмыслить,

Но ещё трудней принять.

Мудрый, Бунин, окунаясь,

Как и ты, в живую явь,

Я всем сердцем содрогаюсь,

Боль Отчизны восприняв.

И становится мне горько

От живых, людских обид.

Время дней моих, сегодня

Мою совесть теребит.

2

1

Как жаль, что Бунину придётся,
Жить вне родной своей страны.
Быть может, он и не дождётся
Её былой, живой любви.
Её свободы величавой,
Её религии святой,
И возрожденья древней славы,
Что изумляла мир земной.
Но, верил Бунин: возвратится
Всё на круги свои опять.
В нём эти солнечные мысли
Всю жизнь готовы расцветать.
Он верит родине. Он знает:
Взрастёт его Россия вновь
И возвратит былое знамя
Своих блистательных годов.
И вновь весь мир ошеломляя,
Свершит святые чудеса.
Ах, родина, земля родная,
Уйти бы, вновь в твои леса!

2

Мы все из разных жизней, трудно
Вдруг слиться нам в единый смысл.
Торопятся куда-то люди,
Кто вдаль, а кто в святую высь.
У каждого свои желанья,
Свои идеи и мечты.
Не отдаваясь ожиданьям,
Спешат все счастье обрести.
А в чём оно, не каждый скажет.
И всё ж, в заботах и трудах

Спешат, торопятся отважно,
Чтоб растворится в новых днях.
Не там ли, в новизне явлений,
Для всех жизнь станет вдруг, милей.
Нам не подскажет даже гений,
В чём истинное счастье дней.
Но, молвил Бунин: «Вспоминаем
Мы счастье. Может быть оно,
Осенний сад, что, за сараем,
И воздух, льющийся в окно».

3

Поэзия его прелестна
И удивительно чиста.
Сияние от звёзд небесных
В них и земная красота.
Степей великое раздолье.
Трав колыханье, трели птиц.
И русское, родное поле
И блики утренних зарниц.
Ручья журчание живое,
И шум дубрав, и ветра свист.
В ней ощущение земное
Любви, которой нет границ,
Души с природой единенье,
Что слились в свой бессмертный круг.
В ней – и покоя и смятенья
Необъяснимая нам суть.
И восприятие понятий
Всех звуков мира, красок, чувств.
В ней то, что хочется принять нам,
Запоминая наизусть.

4

Нет тем отдельных для поэта.
Сумел в стихах он описать
Всё то, что разумом отметил,
Всё то, что смог душой принять.
Все краски света, все оттенки,
Все звуки смог отобразить.
Картины осени и лета,
И блеск серебряной зимы.
Весны божественной цветенье,
В днях пробуждения земли.
Святого мира обновленье
И возрождение любви.

Не зря в стихи его вливались
Из глубины земной тиши
И человеческая радость,
И одиночество души.
И бытия живые звуки,
И звёзд небесных тайный свет.
За гранью творчества, как будто,
Их уловить сумел поэт.

5

По воле бога, не напрасно
С поэзией был Бунин слит.
Все человеческие страсти
И чувства, он хотел раскрыть
Словами, мыслями, стихами,
Что торопились в мир живой.
Стихи, как будто полыхали
Над ним, как зори над землёй.
Даря невиданную радость,
Ту, что приходит не ко всем.
Незримо для него рождались
Стихи, порой и в полусне.
И голова его с подушки
Вздымалась, позабыть боясь
Стихов навеянную сущность
И их, непознанную страсть.
И медлить вовсе здесь не надо —
Не станет стих ждать до утра,
Пусть, лучше, тут же, на бумагу
Сольётся с кончика пера.

6

Людских похвал не ожидая,
Как будто зову бога вняв,
Он пишет, словно оживляя
Своей судьбы былую явь.
Опять отстукивает сердце
Слова волшебные стихов
О временах святого детства,
В чьи дни вернуться он готов.
Туда, где жил он, познавая
И жизнь, и смерть, и мглу, и свет.
Ребёнком, многого не зная,
Спеша, весь мир запечатлеть.
Своим сознанием внедряясь
В явления бегущих дней,

Где дни спешили, повторяясь
Сияньем солнечных огней.
И удивительные тайны
Вдруг представали перед ним.
Весь этот мир необычайный,
В те дни, легко был принят им.

7

И вот, опять он вспоминает
Дни детства, но уже в стихах,
Над жизнью прожитой всплывая,
Летя, как птица в облаках.
Над родиной своей любимой,
Над краем, милым с давних лет.
Где жил, судьбой своей хранимый
От многих зол и страшных бед.
Где к яркой славе он вознёсся,
Познав желанную любовь.
Где, озарённый ярким солнцем,
Был к новым подвигам готов
И к неожиданным победам,
Оставив явь счастливых дней,
В своей поэзии волшебной
И в прозе красочной своей.
Не зря же, он сумел пробиться
В мир гениев, в их светлый круг.
Но жизнь, успев перемениться,
Как буря, всполохнулась вдруг.

8

Мгновенно время изменилось,
Пронзая новой сутью жизнь.
Иной дорогой покатилась
Россия, по ухабам, вниз.
Покой и мир земли нарушив,
Во власти злобных, диких сил,
Как прежде, страждущие души
Свирепствовали на Руси,
Ломая время слишком круто,
Да так, что раздавался хруст
Как в прошлом, в той великой смуте
В чьей власти содрогалась Русь.
Опять как будто повторялась
История Руси святой.
Опять душа её терялась,
Объятая великой тьмой.

Опять неведомые силы
Несли ей дьявольское зло.
И гибла на глазах Россия,
Как пароход, идя на дно.

9

Но так ли это в самом деле?
Россию трудно изменить.
Её врагам не переделать,
Её врагам не сокрушить.
Была и есть она примером
Для самых разных государств.
Её божественная вера
Ценнее всех иных богатств.
И как бы, не уничтожали
Её огнём чужих идей,
Она останется живая
В сердцах и душах всех людей.
России дух сильнее стали —
В нём и любовь и мира свет.
Никто Россию не заставит
Отречься от былых побед.
Он знал, поэт, что сохранится
Россия. Верен был он ей.
И уплывая за границу,
Он вовсе не прощался с ней.

Бунин и Бальмонт

1

С Бальмонтом Бунин повстречался

В Москве – известный декадент,

Влиять на Бунина пытался,
Как модный в годы те поэт.
Не знала явного покоя
Его горячая душа.
Но Бунин, собственной тропою
Шёл к громкой славе не спеша.
Шёл от мечты не отрекаясь,
Легко и всё ж, не торопясь.
Тогда, как Бальмонт, загораясь,
Спешил разлить стихами страсть.
Ту страсть души, что накопилась
В нём с давних пор. Пришла пора,
Пролить божественную милость,
Ту, что стекала из пера.
А Бунин, словно понемногу
Накапливал в себе талант.
Был Бальмонт старше на три года.
Но Бунин принят им, как брат.

2
Обои молоды, но Бальмонт
Уже известен, как поэт.
О Бунине же, знали мало.
Кто он? Неведом был ответ.
И лишь стихи его в журналах
Читая, восторгались им.
И люди многие признали
Его в поэзии, своим.
А он в глуши степной скрывался,
Судьбу неведеньем дразня.
Но, вот, в Москве вдруг оказался,
Ведь жить вне общества нельзя.
И в круг писателей решился
Войти. И Бальмонт первым был
Кто другом стать ему решился
И как поэта полюбил.
Друзья соперниками стали,
И соревнуясь с первых дней,

Всегда друг друга уважали.
И с каждым годом всё сильней.
3
Но тут же хочется добавить,
Немало критиков иных,
Готовых, нас принять заставить,
Сегодня убежденья их,
О том, что Бунин, как и Бальмонт,
Считал себя, что выше он.
Но так скажу я – в самом главном
Никто из них не превзойдён.
Пусть нас случайно не заденет
Соперничества злая боль.
Любой из них – российский гений,
Не зря храним мы к ним любовь.
И Бальмонт много книг оставил,
И Бунин многое нам дал.
России дар их, самый главный —
Бесценных мыслей капитал.
И надо ль, критикам, так мрачно,
Делить их совесть, славу, честь?
Они для мира равнозначны,
Но в каждом свой особый блеск.

4
Хотя, у каждого дорога
Неповторимая, своя.
Да, разные они во многом,
Но упрекать их в том нельзя.
Бальмонт, из классиков, к примеру,
Тургенева не признавал,
В чей гений Бунин свято верил,
Труды, чьи Бунин уважал.
Бальмонт, познав пороки жизни,
Не видя радости людской,
Умом отдался символизму,
Наполнив грудь свою тоской.
Хотя и вырваться пытался
Он из объятий той тоски,
Но зря судьбе сопротивлялся.
Дни жизни были нелегки.
А Бунин против символизма —
Поэт не должен тосковать.
Искал он, краски яркой жизни,
Чтоб ими явь разрисовать.

Бунин с Бальмонтом у Брюсова

1
С Бальмонтом вместе, Бунин мчится
Туда, где Брюсов проживал,
Один из видных символистов.
Их Брюсов лично принимал.
Открыв, в отцовском доме двери,
В библиотеку пригласил.
Какую-то высокомерность
В то время он в себе таил.
Он говорил неосторожно,
Груз мыслей языком неся,
«С гнусавой чёткостью», похожей
На лай, слова произнося.
Стараясь в них себя отметить —
В поэзии он первым слыл.
Всё это, Бунин, не заметить
Не мог, он с детства зорким был.
Речь продолжая, похвалою
Его вдруг Брюсов одарил:
«Читал Вас. Искоркой живою
Стих каждый душу мне пронзил.
Жаль Бунин, что не символист, Вы!
Примкните же, скорее к нам!
В поэзии живой и чистой
Просторно и легко умам.
Вы к классикам зря не тянитесь.
Нет прока в старых их трудах.
Давно потухшие их мысли
Жизнь превратить успела в прах.
В огонь всё старое, не стоит
Певцам, среди людей живых,
Себя напрасно беспокоить,
Тем, что осталось в днях былых.
Ну, а сегодня, в жизни новой.
Забвенью старый мир предав,
Должны поэты быть готовы
Воспеть иную суть и явь.
Иную жизнь. Иную славу.
Иных, подобно нам, людей.
И всех других, нам жизнью равных.
Всех тех, чья радость, вне идей».

2
Примерно так, а может резче
Им громко Брюсов говорил,
Как будто бы, по-человечьи,
Но лай от слов тех исходил.
Коварные и злые мысли
Тот «лай», невидимо, рождал.
И трудно было согласиться
С тем, что им Брюсов предлагал.
И стало Бунину понятно,
Кем был поэт и чем он жив.
Был Брюсов слишком аккуратен,
А может, даже и брезглив.
Гордился видно он собою,
В кумирах числиться желал.
Живя по правилам особым
Он больше их не изменял.
Так, Бунин, в библиотеке
На время книгу попросил,
Отказом Брюсов вдруг ответил
И тем свой имидж сохранил.
Нет, Бунина он не обидел.
Но как нам Брюсова понять,
Который сжечь готов все книги
Чем их кому-то отдавать?
Простившись с Брюсовым, поэты
Ушли, покинув книжный зал.
Промолвил Брюсов им при этом:
«Ещё мы встретимся, друзья!
В кружках писателей, и может
В журналах, стопками стихов.
Должны людей мы потревожить,
Внедряясь в память их умов.
Словами чистыми, пытаясь
Их к новой жизни разбудить.
От прошлой жизни отрекаясь,
Могли б, они свободно жить».
Но, Бунин, речи той внимая,
Почти бессмысленно, молчал.
А Бальмонт, головой кивая,
Уже, как будто бы, скучал.

Цикл стихов о Горьком

1

А разве Горький не поэт?
Да неужели не писал
Стихи по молодости лет
Тот, кто писателем вдруг стал?
И всё же в мире людям всем
Известен, как прозаик.
Для прозы в жизни много тем
И Горький это знает.
Прожил нелёгкую он жизнь,
Бродя по всей России.
И видя много зла и лжи.
Не мог писать красиво.
Его рассказы не грубы,
Но откровенно жёстки.
И не хватало в них любви
Ни юным и ни взрослым.
Любовь иным цветком росла
В те дни в народной гуще
В чьей массе было много зла,
Как и страстей кипучих.
Не зря кончался старый век
Со старыми обрядами.
И устремился человек
К неясной, новой правде.
И Горький тоже, как и все
Был в поисках настойчив.
Умён, талантлив, быстр и смел
В словах и мыслях точен.
И всё ж поэт пророком был —
Явленье бури чувствуя,
В стихах он громко возвестил,
Что грянет революция.

2

Иные нынче говорят,
Что Горький был не честен,
Легенду для себя творя
О трудной доле в детстве.
Он не писал, что капитал
Отец и дед имели.
Хотел он, чтоб никто не знал
Кто он на самом деле.
Но даже если это так,
Он, от семьи отпавший,
Бродил по миру, как босяк
Не нужный людям ставший.
И в зной, и в холод, он любой
Работой не гнушался.
И споря с собственной судьбой
С дней юных к знаньям рвался.
Нам говорят, что как бедняк,
Не обучившись толком,
Талантливо и ярко так,
Писать не смог бы Горький.
Но правда в том, что с юных лет
Скитаясь где попало
Оставил в жизни он свой след
Сперва, как пролетарий.
И лишь потом, познав умом
Доступные все знанья
Занялся творческим трудом
И смог достичь признанья.
Зачем же хочется иным
Лжеца увидеть в Горьком?
Не состоявшимся, всем им
Вдруг нынче стало горько.
Наверно зависть есть глаза
И души их тревожит.
Величье Горького нельзя
Ни смять, ни уничтожить.
Он русский истинный поэт,
Писатель по призванью.
Пока что не было и нет
Такого дарованья.
Конечно и таланты есть
И гении сегодня
Но им до Горьковских небес
Шагать придётся долго.
Дойдут ли? Пусть поможет бог.
Россия не скудеет.
Бессмертен Горького полёт
Над родиной своею.
Весь мир давно его признал
И в гениях упрочил.
И чья-то зависть, каплей зла
Его не опорочит.

3

Что бы там ни говорили
Нам про Горького сегодня,
Как бы подло ни хулили,
Как бы ни шипели злобно.
Торопясь его унизить,
Опорочить сплетней вздорной
И изгнав из новой жизни
Навсегда предать позору.
Заклеймить, предать забвенью.
Если это не поможет,
Подвергать глухим сомненьям
И опутывать злой ложью.
Как бы подло ни старались
Люди гнусные все эти,
Слава Горького осталась
И останется бессмертной.
Кто они, что вдруг посмели
Против Горького подняться
Шумной стаей то и дело
Начиная огрызаться
На того, кто из народа
Выйдя, смог литературу
Приподнять к иной свободе,
Приобщив людей к культуре,
Призывая к новой жизни
Обездоленных и падших?
Ведь не зря, как гений признан
Он страной великой нашей.
Кто они, которых Горький
Мог предвидеть, несомненно?
Видел он, писатель зоркий
В мрак скользящие их тени.
И при нём немало было
И завистливых, и подлых.
Но как будто бы их смыла
Жизнь, в бурливые те годы.
Но откуда же сегодня,
Злыдни те, собравшись в стаю,
Словно волки, зло и громко
Вновь на Горького все лают.

4

А нынче, для иных «пройдох»
Плох Горький, Маяковский плох
И Алексей Толстой, как граф
В своих творениях неправ.
Серафимович вреден.
Фадеев в чувствах беден.
И Шолохов в своих трудах
Лишь вызывает боль и страх.
И даже сам Твардовский
Писал не очень остро.
Шестидесятники и вовсе
В своих стихах грубы и плоски.
Любой писатель и поэт
Времён советских, разных лет
Для тех «пройдох», как в горле кость.
Но почему такая злость
У них к поэтам тех времён
Пылавших творческим огнём,
Талант чей неподсуден?
Ответить мне не трудно.
Ведь в них самих таланта нет
И зависть, как источник бед
Все чувства умертвляя,
Их нынче угнетает.
Всё для «пройдох» не так, не то.
А сами кто они? Никто.

Анна Ахматова

Из грусти, нежности, тревог,
Она явилась вдруг однажды,
Чтоб волшебством чудесных строк,
Незримо, утолил я жажду
Души изысканной своей,
Отдавшись новизне неясной
Туманных чувств, присущих ей,
Её поэзии прекрасной.
Я ею с юных лет пленён,
Таинственной и нереальной…
Она явилась из времён,
Прошедших, позабытых, странных,
И в блёстках звёзд сияя вся.
Идя сквозь мрак и всех прощая,
Свечу поэзии неся
И будущее освещая,
Покой душевный всем даря,
Лечила людям сердца раны.
А ночь кончалась и заря
Окутала её сияньем.

Осип Мандельштам

Средь разросшейся бурьяном клеветы,
Насаженной всесильным властолюбцем,
Травинкой к свету пробивался ты,
Спеша вновь к правде сердцем прикоснуться.
К той, настоящей, чистой и святой,
Что связана и с жизнью, и с природой.
Поэзия твоя, не сердца стон —
Великая осмысленность свободы.
Она рождалась среди громкой лжи,
Бездарной суеты, призывных вскриков.
И вся твоя истерзанная жизнь
Была достойна святости великой.
Просачивалась правда день за днём,
Как кровь горячая из свежей раны.
Души твоей трепещущий огонь
Задел, обжёг всесильного тирана.
Одной искры, сверкнувшей ярко, вдруг,
Как правды откровения, хватило,
Чтобы вождя нечаянно испуг
Коснулся, разбудив в нём злые силы.
Был быстро тайный отдан им приказ —
Убрать подальше с глаз долой поэта.
О, Осип Мандельштам тебя сейчас
Тирана слуги уведут в бессмертье.
Сквозь мрак, тропой насилия и зла,
Чтоб не осталось не стихов, не мыслей,
Не имени. Но истину нельзя,
Скрыть, уничтожить, смыть, стереть из жизни.
Сурова, но и справедлива жизнь.
И ты, уже в сегодняшнее время,
Очищенный от подлости и лжи,
Вернулся к нам поэзией нетленной.
Она ещё века переживёт,
Тьму, изгоняя ярким светом солнца.
И тот, кто в ней свой высший смысл найдёт,
К бессмертию как будто прикоснётся.

Гиляровский

1
Не зря, наверно, Гиляровский,
Москвой когда-то был пленён,
И углубившись в мир московский
Запечатлел жизнь тех времён.
Не чаровал он тонкой лирой,
Москву в стихах не воспевал.
Ведь, быт Москвы, подобно гире,
Над ним, в те годы нависал.
Такой суровостью безмерной
И безысходностью тех дней,
Что трудно было бы поверить
В святое равенство людей.
Об этом равенстве в то время
Никто и думать не мечтал.
Не признавая чьих-то мнений,
Царил в России капитал.
Народ, устав от угнетенья,
Неслышно продолжал, роптать.
Хватало видимо терпенья.
Но сколько будет он молчать?
Вся Русь по-прежнему стонала.
А кто, скажите, будет рад,
Живя в лачугах и подвалах,
В трущобах зла существовать?
В том мире было всё не просто,
Не каждый мог его принять.
Не зря стремился Гиляровский
Его постичь и описать.
В тот мир, весьма необычайный,
Спускался он, как Данте в ад.
Чтоб все нерадостные тайны,
Своим сознанием принять.
И там, со многими встречаясь,
Их судьбы разные постиг.
И удивлялся, что не каясь
Живут и ценят каждый миг
Той жизни, с виду не красивой,
И вовсе даже, не святой.
Давно пороки укротили
Их души болью неземной.

И мир их, став исчадьем ада,
Взрывался гневом иногда.
Но почему-то были рады
Здесь Гиляровскому всегда.
В нём доброты на всех хватало,
И это чувствовал любой.
Здесь, смог увидеть он, немало
Людей, униженных судьбой.
И смелых, и весьма коварных,
Трусливых, подлых, гордых, злых,
И хитрых, и неблагодарных…
В аду здесь, не было святых.
Здесь о понятиях красивых
Никто в стихах не верещал.
Но, наш герой, общаясь с ними,
Легко любого укрощал.
Всё нынче в прошлом, всё исчезло,
Трущобы превратились в пыль.
Нам говорят, что бесполезно
Их Гиляровский воскресил.
Зря самой, чёрной, мрачной краской
Он жизнь Москвы разрисовал.
Святую царственность напрасно
Не нужной правдой, замарал.
Зачем вернул он в наше время
Трущоб московских жуткий быт?
Что в них грядущим поколеньям?
Зачем их в памяти хранить?
И при царе достойно жили,
И при царе народ был сыт.
Так говорят. Но не забыли
Иные люди боль обид.
Прав Гиляровский. Вспомним с грустью
То, что забыть уже нельзя.
Чтоб вновь нам в ад тот не вернуться
В трущобы мерзкие, назад.
Любая явь, любая, правда
Дней прошлых нас спасёт от бед,
Чтоб был наш новый мир оправдан
И стал достойней прошлых лет.

2
Ах, Гиляровский, образ твой,
Не все, но искажают.
По-своему твой мир живой
Иные выражают.
Любил, мол, автор сочинять
Твердят иные люди
Но разве можно обвинять
Того, кто неподсуден.
Абсурд ума не излечить
У явного больного.
Кто станет Чехова судить
Тургенева, Толстого?
Кощунство можно бы, простить,
Коль – это несерьёзно.
Но я хотел бы, защитить
Героя смелой прозы.
От всех нападок на него,
Пусть даже и шутливых.
Писать, не каждый гений мог,
И смело, и правдиво.
Хотя конечно, у него
Чисты, священны мысли.
Но мне, героя своего
Хотелось бы, возвысить.
Сугубо русский человек,
И запорожец, кстати,
Достойно прожил он свой век,
Напрасно дни не тратя.
Всегда в работе и в трудах,
В движенье, в думах вечных,
Жил, не испытывая страх,
Спеша к судьбе навстречу.
Жил познавая мир, стремясь
Постичь любые тайны.
В нём двух эпох живая связь,
В нём двух миров дыханье.

Цикл стихов А. Н. Толстом

1

Представьте: после Пушкина поэт

И тоже Пушкин, и такой же гений.

Два Пушкина?! Но, это сущий бред.

Один он, Пушкин необыкновенный.

А у Толстых всё по-иному, ряд

Известных литераторов – Толстые.

И все, как Пушкин, классики подряд

И все графья, все люди не простые.

Наверно более из них велик

Лев Николаевич Толстой и всё же,

И Алексей Толстой не лыком шит,

И этот факт мы не признать не можем.

Здесь речь о третьем из Толстых идёт.

А первый, тоже Алексей, заметьте,

Давно в России классиком слывёт:

И драматург, прозаик и поэт он.

2

А Алексей, отец чей Николай,

Для всех соседей буйством был известен,

Жил вне отца, попав с рожденья в рай,

Где мать и отчим украшали детство.

Но подрастал в нелёгких временах

Последний граф династии той звёздной.

Шквал революций, нагнетая страх,

Рождал в народе чувство мести грозной.

И чёрный год, как Лермонтов предрёк,

Настал, лишив царей их власти гордой.

Перечеркнул семнадцатый тот год

Жизнь прошлых дней уверенно и твёрдо.

И в людях веры нет уже к князьям,

Как и к иным обломкам самовластья.

В России бы остаться, но нельзя

В ней жить, не подчиняясь новой власти.

3
И Алексей Толстой, писатель, он
Свободно выражающий все мысли,
В дни октября не стал большевиком.
Не мог, как граф, он честью поступиться.
Идеи революции принять
Не захотел, нет к ним в нём интереса.
Пришлось Россию спешно покидать.
И вот в Париж спешит он из Одессы.
Он там, в кругу литературных львов
Когда-то жил, в днях юности мятежной.
Бальмонт, Волошин, Брюсов, Гумилев
В Париже с ним общались неизбежно.
Возможно, встретит вновь кого-нибудь,
Немало там их, изгнанных талантов.

Но как тяжёл, как труден нынче путь,
Теперь в Париж он едет эмигрантом.
Наверно, жить придётся как-нибудь
И создавать себе судьбу иную,
Войдя к друзьям в литературный круг,
Как в новый мир, в чужую жизнь шальную.

4
И вот Париж. Но он уже другой.
В нём масса эмигрантов из России.
Когда-то был для многих он мечтой,
Невероятно яркой и красивой.
Богатым людям здесь жилось легко.
В Париж стекались многие таланты.
А нынче не богат уже никто
В рядах российских, грустных эмигрантов.
Волной войны гражданской нанесло
Их как песок на улицы Парижа.
А среди них и Алексей Толстой
С женой и сыном. Как бы здесь им выжить!
Где им устроиться? Где жить? Как быть?
Теперь их жизнь на грани зла и смерти.
Ах, Родина! Как трудно позабыть
Прошедших дней твоих великолепье!

5
Но Родина осталась вдалеке
И чувств любви к нему не выражает.
Во Франции не признанный никем
С семьёй в Берлин он спешно уезжает.
Быть может, там найдёт себе приют.
Приходится бороться неустанно
За жизнь семьи, за право на уют.
Но и Берлин писателя обманет.
В те годы много написал он книг
О днях, войной безжалостно разбитых.
И всё же стал немного знаменит,
Хотя б своим романом «Аэлита».
Но заграница не родной очаг,
До боли в сердце хочется в Россию.
И пусть над ней иной трепещет флаг,
Но ведь и он, как русской мощи символ.

6
Все мы порой, в тяжёлых временах
Своё мировоззрение меняем,
Не потому, что заставляет страх
А потому что просто привыкаем
К иным идеям, если в них вреда
Мы для себя не ощущаем вовсе.
Тревожит ностальгия иногда,
Но жизнь к иным явлениям уносит.
Вот и Толстой довериться спешит
Властям России, не теряя время.
И Сталин возвратиться разрешит,
Тому, кто был талантлив, несомненно.
Сам вождь стал покровителем ему.
Откуда в нём такое благодушье?
Ни Лев он, но Толстой и потому
К нему никто не мог быть равнодушным.

7
Да трудно иногда людей понять,
Особенно весомого такого,
Как Алексей Толстой. Но не отнять
Таланта у писателя Толстого.
И несомненно был он плодовит
И в творчестве своём многообразен.
Был полностью его талант раскрыт
В романах, пьесах и в его рассказах.
Был знаменит Толстой в СССР
Трилогией «Хождение по мукам»
Она ценна для многих и теперь,
Как вере гимн любви, довольно хрупкой.
Известны и другие книги нам:
«Дорога на Голгофу». «Пётр первый»…
Он автор многих повестей и драм
Про жизнь людей, про их любовь и веру.

8

Писатель и детей не забывал.

Не зря же часто он общался с ними.

Для них он сказки дивные писал

И лучшая из них про Буратино.

Когда же вдруг нагрянула война

И злой фашизм пополз змеёй к столице,

В тех незабвенных, страшных временах

Он стал одним из лучших публицистов.

И с первых дней войны, клеймя фашизм,

Писатель знал, что будет враг наказан.

Солдат советских явный героизм

Запечатлел Толстой в своих рассказах.

В одном из них он словно бы вознёс

Над миром истинный характер русский.

Нельзя рассказ тот прочитать без слёз,

Не ощутив в себе живые чувства.

9

До мирных дней немного не дожил

Писатель, но ради святой победы

Немало сил и денег он вложил.

Поскольку был в стране не самый бедный.

Так на постройку танка передал

Всю сталинскую премию писатель.

Как все в отчизне он победы ждал

И на неё талант и силы тратил.

От рака легкого принял он смерть

И вот любимца родины не стало.

И не пришлось Толстому сожалеть,

Что жизнь его иной судьбой сияла.

Среди Толстых, великих графов, он

Как литератор всё же возвеличен.

Он красный граф. Хотя судить о нём

Теперь уже, наверно, не прилично.

10
Но, для России он не звук пустой
Заметен след его в литературе.
И всё же, кто он Алексей Толстой?
Кто он, по сути, и своей натуре?
Любил ли власть он, или презирал
Вождей тая к ним ненависть былую?
Никто о том в России не слыхал.
И жил он беды страшные минуя.
Стремясь к победам и к своей мечте
Он в жизни всё же многого добился.
Друг Горького на должной высоте
Всегда в стране Советов находился.
И нужно должное отдать ему:
Он всем отверженным помочь старался.
Прислушивался вождь порой к нему —
И невиновный вдруг освобождался.

11
По-разному о нём все говорят.
Он для одних предатель, а другие
Не смеют отрицать его талант.
Но навсегда прошли те дни былые.
И красных нет и белых нет давно
И СССР успел вдруг развалиться.
Но есть Россия, ей не всё равно
Как жил Толстой, о чём мечтал и мыслил.
Он сын её. Он ею лишь и жил.
Весь род Толстых – патриотизма символ.
И он своей Отчизной дорожил.
Как многими, и им горда Россия.
Ей дороги таланты всех времён
И жизней их сияющие годы.
И каждый гений будет сохранён
В бессмертной памяти её народа.

Шолохов

Прислушиваясь к шорохам
Ночным в кромешной мгле,
Писал романы Шолохов
О людях и земле,
Перебирая в памяти
Далёкие года.
В сердцах людей останется
То время навсегда.
Герои всем известные
Его любимых книг,
Решительные, честные,
Приходят в наши дни
С книг, с полотна экрана,
С журналов – прямо в жизнь.
Тяжёлых судеб драмы
Подсказывают мысль
О том, что мир бесценен.
Что лишь трудом он жив.
Прав Шолохов, как гений,
Жизнь правдой освятив.
Вложил он в книги время
Дней бурных навсегда.
Все люди любят, ценят
Плоды его труда.
Писатель он и всё же,
Он истинный поэт,
Сумевший, как художник
Рассыпать яви свет.
Великий мастер слова,
Пусть будет окружён
Заботой и любовью
Он в памяти времён.
В воспоминаньях светлых
Пусть будет отражён.
И Слава пусть в бессмертье
Течёт, как Тихий Дон.

Цикл стихов о Сергее Михалкове

1

Сегодня о Сергее Михалкове

Вдруг вспомнил не случайно вовсе я.

Какой-то странной, детскою любовью

Запечатлен он в сердце у меня.

Да, с детских лет, с детсада и со школы

Его стихи вливались звонко в нас,

Про «Дядю Стёпу» и о «Силе воли»

И «Про Фому», и стих: «А что у Вас?»

Перечислять стихи те можно долго,

Любой из них сознаньем сохранён.

Поэтов детских на земле не много,

Но среди них один из лучших он.

Ему подобно велики поэты:

Маршак, Чуковский, Агния Барто,

Стихи чьи тоже полюбили дети

И их забыть не сможет уж никто.

Но Михалков воистину отчётлив.

В своих стихах восторженно живых.

Не потому ли, даже взрослый хочет

Вновь словно в детство, окунутся в них.

2

Был Михалков в России всем известен:

Поэт. Орденоносец, Депутат.

При Сталине в почёте он и в чести.

И позже было множество наград.

Не перечислить всех его медалей

Почётных званий, премий, орденов.

И из поэтов кто-нибудь едва ли

Сравнится с ним. Велик он, Михалков!

Но лишь стихами мы осознавали

Поэта, видя в нём свой идеал.

Про жизнь его восторженно читали.

Но кто же он? Никто из нас не знал.

Литературным глянцем прикрывали

Его происхождение в те дни.

Об этом может просто не писали

И в этом вовсе не было вины.

Ведь в СССР дворянство не ценилось.

Кто Михалков? Поэт. Интеллигент.

Зато какая проявилась милость

К тому, кого талантливее нет.

3

А в наши дни, забыв о глупых вздорах

И исцелённый от душевных ран,

Вновь чтит народ свои святые корни.

А Михалков, он тоже из дворян.

Но очутившись в детстве в новой жизни

Иным идеям подчинялся он

И позабыв все детские капризы,

Вдруг загорелся творческим огнём.

Хотя и было в жизни всё не просто,

Он в девять лет уже стихи писал,

Не выделяясь стилем слишком броским,

В литературе суть свою искал.

Не лирик он Есенину подобный,

Ни громовержец, ни романтик он.

И путь его исканий был не долгим,

Не зря талант вдруг заискрился в нём.

И он писал, достичь высот стараясь

В поэзии, как истинный поэт.

С тех пор стихи легко ему давались.

Теперь ему иной дороги нет.

4
Но молодость была не беззаботной.
Чтоб не терпеть нужду, подобно всем,
Разнорабочим Михалков работал
В те дни на ткацкой фабрике, в Москве.
И в экспедициях по Казахстану
С геологами по степям бродил.
Но, как поэт, где б ни был, неустанно,
Отдавшись вдохновению, творил.
И мастерство оттачивалось явно.
Его стихи печатались везде,
Во всех журналах и газетах главных
И привлекали множество людей.
Из тех стихов уже сложились песни.
Их Михалков по радио слыхал.
Сам не заметил он, как стал известным.
И вот, в Москве писателем он стал.
Теперь он член писателей Отчизны.
Один из многих чей живой талант,
В ряду других был всем народом признан.
И безусловно этому он рад.

5
Любил ли вождь поэзию? Не знаю.
Но он мастак литературных дел.
И в курсе всех событий быть желая
Читал всё то, что под рукой имел.
Все изданные книги и журналы
И новый выпуск главных всех газет,
Немедленно ему предоставляли.

Известен был ему любой поэт.
Был на виду его любой писатель.
Всё под контролем умного вождя.
Не зря на чтение он время тратил —
Иные книги обществу вредят.
Но вот однажды прочитал в «Известьях»
Он стих «Светлана», чей чудесный ритм
Красивым звоном колыбельной песни
В него вдруг неожиданно проник.
И у вождя дочь, и она Светлана.
Как нежно колыбельная звучит.
Кто автор? Михалков? Поэт из ранних.
Но премию он должен получить.

6
Проникся уважением к поэту
Вождь всех народов, как и всех времён.
И Михалков фигурой стал заметной.
И был неоднократно награждён.
Хотя к наградам может и не рвался.
Но в жизни все теперь считались с ним.
А он таким же скромным оставался,
В трудах упорных проводя все дни.
Он в мир детей и в жизнь их прорывался
Через стихи, чтобы любой из них
Героями поэта восторгался,
Запоминая каждый новый стих.
Из тех героев больше всех известен
Всем дядя Стёпа – милиционер
Высокий, сильный, дружелюбный. честный
Он для детей, как мужества пример.
Но Михалков и тем известен людям,
Что первым текст для гимна воссоздал.
Его заслуги перечислить трудно,
Поэт всю жизнь в стихах торжествовал.

7
Упомянуть о баснях не мешает,
Он, как Крылов их красочно писал,
И тех, кто людям жить в стране мешает
Сатирой жёг и гневно обличал.
В стране хватало отщепенцев разных,
Бездельников и всяческих воров,

Любивших жить и весело, и праздно.
Где нет таких? Клеймил их Михалков.
Он в днях войны, в тяжёлые моменты,
Когда фашизм на родину напал
Работал фронтовым корреспондентом.
Одессу, Севастополь защищал.
Имел ранение и был контужен
И всё-таки в живых остался он,
Поскольку, как поэт стране был нужен
Для настоящих и иных времён.
Им не один сценарий был написан
Об ужасах войны жестокой той.
Прошла война. В нём вновь о детях мысли
В стихи пролились явью золотой.

8
Сценарии он пишет, сказки, пьесы,
Стихи и басни, творчеством горя.
В те дни поэта не было известней
В стране, рождённой волей Октября.
Не будем вновь перечислять заслуги,
Того талант чей всё ж, неоспорим.
Хотя порой понять его нам трудно.
В стране иными был он не любим.
Не за стихи, его произведенья
В литературном смысле высоки.
За то что он участвовал в гоненьях
На тех, чьи мненья о стране горьки.
Они, открыто выражая мысли
Пытались в чём-то образумить власть.
Ахматова, Синявский, Солженицын
И Пастернак, учили правде нас.
Они учили, что нельзя народы
Держать в плену властительных систем,
Что жить пора всем без идеологий
Отдавшись ветру свежих перемен.

9

Прошли года, почти несокрушимый
И монолитный СССР вдруг пал.
Как будто выпал из святого гимна,
Который он с восторгом написал.

В иной эпохе сиротой остался
Поэт, без гимна, без былой страны.
Всё то, к чему всю жизнь приспособлялся
Исчезло, скрылось под покровом тьмы.
Его облить готовы были грязью,
Завистники уже иных времён.
Но Михалков с Россией прочно связан.
И в памяти народа вечен он.
В любом из гениев найти мы сможем
И недостатки, и ошибки их.
Да ошибались, но не явной ложью.
И был поэт честнее остальных.
Давно простили люди заблужденья
Всем гениям любых эпох и эр.
И Михалков такой же яркий гений,
Хотя и жил в стране СССР.

Рубцов

Рубцов нескладно, трудно жил
Нигде не чувствуя уюта.
И по стране родной бродил
Не находя себе приюта.

Он к постоянству не привык —
Земной простор манил поэта,
Тот мир, который пуст и дик,
И где всегда свободен ветер.

Сын Севера, его снегов,
Его лесов необозримых,
Он сам, как ветер был готов
Всё время находиться с ними.

Но иногда звала душа
В иные солнечные дали.
Вся жизнь в скитаниях прошла.
Но почему он был печален?

И почему терзала грусть
Его страдающее сердце?
Отдавшись в плен тревожных чувств
Любовью он не смог согреться.

Не послала ему судьба
Единственной, желанной встречи.
Хотя и жил он мир любя,
Но сам себе противоречил.

Он ради истины порой
Любому резко мог ответить.
И обходили стороной
Иные дерзкого поэта.

По пальцам мог он сосчитать
Друзей – их очень мало было.
Не каждый мог его понять,
Принять, не все его любили.

Он непонятно, странно жил
И, неприкаянный, бездомный,
Почти отвергнутый, бродил,
Как странник по стране огромной.

Не торопился, не спешил,
Рождая трепетные строки
Стихов, как будто, свет души
Выплёскивая ненароком.

Пророк, себе он предсказал
Свою погибель и бессмертье.
Не бог ли тихо диктовал
Ему стихи при звёздном свете.

Евгений Евтушенко

Он больше, чем поэт в России,
Он и в Америке поэт.
В стихах, то мудрых, то красивых.
Готов он вечно пламенеть.
Вновь возгораясь фейерверком,
Блистая ярко над страной,
Кого он видел, Евтушенко.
Перед собой и над собой?
Кому молился он беспечно?
За кем, с пристрастием бежал,
Цепляясь мыслями за вечность,
Кого всем сердцем обожал?
Кого умом своим отметил,
Чьей славой, как своею жил?
Он сам, когда-то нам ответил,
Что пылко Пушкина любил.
И Лермонтов ему был близок.
Он и Некрасова ценил.
И тайной Блока был пронизан,
И Пастернак ему был мил.
Ну и Есениным, певучим,
Не мог не восторгаться он.
И Маяковским, громозвучным,
Был неизбежно восхищён.
Вот то великое созвездье
Поэзии российской. К ним
И начал путь, довольно резво,
Поэт и был неудержим.
В них ощутить он смог начало
Той славы, что рождалась в нём.
Кто после них? Все измельчали.
Остался видимо лишь он.
Хотя не зря, наверно, рядом
Иные гении стоят,
Поэты те, которых рад он,
Друзьями верными признать.
Рождественский и Вознесенский,
И Окуджава. В их кругу
И Ахмадулина. Без лести
Признаюсь, что я их люблю.
В стихах их – молнии и громы,
Таинства мыслей золотых.

На форумах и стадионах
Они провозглашали их.
У каждого свой стиль и почерк,
Стихов особенная прыть.
Но Евтушенко явно хочет
Их всех собой опередить.
Не зря в стихах его мелькали
Порою мысли о себе,
Но люди их не замечали,
Отдавшись новизне идей.
Писал он, смело, пылко, броско
О том, чью суть давно признал:
О Ленине, о Маяковском,
О днях, событьям чьим внимал.
О Братской ГЭС, что возвышаясь
Над миром выше пирамид,
Сияет, смыть собой стараясь
Дней давних, зло и боль обид.
О целине, что позволяло
Обогатить страну зерном.
О спорте, космосе, немало
Строк стихотворных пишет, он.
О Кубе, о Вьетнаме пишет
Кляня жестокую войну.
Он гул любых событий слышит,
Всё знать хотелось бы ему.
Явлений разные моменты,
И жизнь, и праведную смерть,
Не зря стремился Евтушенко,
В своих стихах запечатлеть.
В них мир великий отражался,
Сверкал в них солнцем каждый день.
Оригинальностью старался,
Поэт, привлечь к стихам людей.
И их, конечно же, пленяло
Созвучие красивых слов
Ведь им давно недоставало
Душевных, красочных даров.
К тому же был патриотичен,
Поэт, отчизной дорожа.
Но, позволял себе, как личность,
Свою свободу выражать.
И от свободы, той хмелея,
Порой властей не признавал.

Но верить ленинским идеям
В стихах он всё же, призывал.
Когда ж, обрушилась внезапно
Его страна – СССР,
Он тут же улетел на запад,
От всех побед и всех потерь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.