Страницы истории русского сундучного производства
Глеб Пудов

Редактор Наталия Ивановна Ковалева

Рецензент Алексей Валерьевич Чевардин

Рецензент Ирина Андреевна Колобкова

Рецензент Сергей Дмитриевич Оленев

Дизайнер обложки Надежда Салейко

© Глеб Пудов, 2023

© Надежда Салейко, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-0725-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

В настоящем издании собрано под одной обложкой одиннадцать научных статей, посвященных тем или иным вопросам истории русского сундучного производства. Речь в них идет об участии кустарей и хозяев мастерских в различных выставках, о торговле на Нижегородской ярмарке; есть статьи о музейных собраниях и конкретных произведениях сундучного промысла, об основных конструкциях, которые были распространены в сундучном деле, а также о некоторых организациях – нижегородской «фабрике» Ивана Рачкова и Лысковской земской мастерской, в которой делали металлические шкатулки, украшенные затейливыми трафаретными узорами.

В зависимости от содержания статьи разбиты на несколько тематических блоков, которые условно можно обозначить следующим образом: ярмарки и выставки; музейные коллекции; организации; различные вопросы истории сундучного промысла.

Ни одна из работ еще не была опубликована. Некоторые из них лежат в научных издательствах и сроки их публикации остаются неизвестными.

Ранее вышло в свет три подобных сборника, так что предлагаемый можно считать четвертым. Таким образом, со временем складывается альманах, посвященный проблемам и вопросам русского сундучного производства

Благодарю за содействие коллег из различных музеев и научных учреждений. Особую признательность хотелось бы выразить Жанне Александровне Коротковой – старшему научному сотруднику Псковского музея-заповедника.

Вятский сундучный промысел на российских выставках (конец XIX – начало XX века)

Сундучный промысел – неотъемлемая часть культуры Вятского края. Однако здесь он был частью столярного и не достигал таких масштабов, как, например, производство в Муромском уезде Владимирской губернии или в заводских поселках Среднего Урала. Вятские мастера оставались земледельцами и делали сундуки только в свободное от полевых работ время. Тем не менее, постепенно промысел приобрел всероссийское значение, став одним из самых крупных центров по производству сундуков и шкатулок в России. Мастера делали сотни сундуков и шкатулок, которые продавались не только на местных рынках, но и вывозились скупщиками далеко за пределы губернии (они встречались на Нижегородской, Ирбитской и других крупных ярмарках)¹.

Однако вятские изделия не только привозились на ярмарки, но и участвовали в различных выставках, о чем свидетельствуют каталоги и указатели. В них названы конкретные фамилии мастеров и приведена краткая информация об их заведениях. В научной литературе упоминания об участии вятских сундучников в выставках также встречаются часто. Как правило, перечисляются следующие крупные выставки: Казанская научно-промышленная (1890), XVI Всероссийская промышленная и художественная (Нижний Новгород, 1896) и Всероссийская кустарно-промышленная (Санкт-Петербург, 1902). В книге В. А. Барадулина есть упоминания об участии вятского мастера Я. Ф. Машковцева во Всероссийской кустарно-промышленной выставке 1902 года². В монографии Г. А. Пудова, посвященной истории сундучного производства Вятской губернии, приведены краткие сведения о мастерских и объемах производства, почерпнутые из выставочной литературы³. Однако в этой работе отсутствует подробный анализ приводимой информации. Это не входило в задачи автора, поскольку монография касалась общих проблем истории вятского сундучного промысла, в ней создавалась широкая картина его эволюции без глубокого погружения в частные вопросы. В статье того же автора об участии русских сундучников во Всероссийских выставках конца XIX – начала XX века⁴ есть сведения о мастерах Вятской губернии. Однако и здесь анализ информации из выставочной литературы явно недостаточен – в статье идет речь о русском сундучном промысле в целом. Следует отметить, что вообще тема участия сундучников (не только вятских) в выставках нашла слабое отражение в литературе, поскольку даже опубликованные факты, имена и цифры использовались, как правило, при исследовании других аспектов истории промысла.

Цель настоящей статьи – определение основных особенностей выставочной деятельности вятских сундучников в конце XIX – начале XX века. Задачи – обобщение и анализ информации выставочной литературы (каталогов, указателей и проч.), введение новых данных в научный оборот. При работе использовались сведения Российского государственного исторического архива. Хронологические рамки исследования: конец XIX – начало XX века, это – время наибольшей активности вятских сундучников, принимавших участие в выставках.

Следует отметить, что в России во второй половине XIX – начале XX века проводилось огромное количество выставок разного уровня и профиля, в одной статье все охватить невозможно. Поэтому были учтены только те выставки, которые являются наиболее показательными для темы настоящей публикации.

Участие в выставках, как и продажа изделий на ярмарках, были важной частью деятельности вятских сундучников. Однако в отличие от мастеров других центров, важную роль в истории вятского сундучного производства играли разного рода посредники (причины этого будут рассмотрены ниже): если речь идет о выставках разного уровня, то это – представители Вятского губернского земства и статистического комитета, а если речь идет о продаже изделий, то скупщики.

Одним из первых участников выставок от Вятской губернии стал кустарь Мамаев (Вятский уезд, Щербининская волость), который представил шкатулку из липы и спичечницу из карельской березы. Его фамилия указана среди экспонентов Всероссийской промышленно-художественной выставке, которая состоялась в Москве в 1882 году⁵. В указателе той же выставки значится сундук из Югринской волости, представленный статистическим комитетом⁶. Неслучайно, что и мастер и сундук связаны с Вятским уездом. Именно он был центром столярного промысла Вятской губернии, частью которого, как было указано выше, было сундучное производство.

Однако сведения о кустаре Мамаеве и сундуке из Югринской волости – лишь свидетельство того, что время массового участия в выставках хозяев мастерских и кустарей, в том числе вятских, еще не пришло⁷.

В 1890 году в Казани была организована научно-промышленная выставка. Она проводилась с 15 мая по 16 сентября и была организована по инициативе Общества естествоиспытателей при Казанском университете. Наряду с многочисленными представителями уральского сундучного производства (А. С. Алексеев, П. Я. Кокушкин, А.М., Д.И., П.А. и М. Е. Селянкины, братья Розановы, М. Д. Синицын и И. Г. Штукин) в выставочной литературе упомянуты вятские мастера: Н. Юдников, Л. Е. Кокорев, Д. И. Никулин, Н. В. Дерендяев, Г. Н. Лютиков, М. И. Вылегжанин, А. И. Попов и А. Л. Югрин⁸. В документах РГИА упоминается, что на этой выставке петербургским Кустарным музеем был приобретен у Вятского кустарного отдела сосновый сундук кустаря Малахова из Елабуги⁹.

В выставке участвовали вятские мастера, которые одновременно были и производителями. Чаще всего это – хозяева домашних мастерских с весьма незначительным количеством наемных рабочих. Ни по объемам производства, ни по географии сбыта, ни по качеству изделий они не выдерживали сравнения с представителями уральского сундучного центра. Например, о Леонтии Ефимовиче Кокореве (деревня Дресва Югринской волости Вятского уезда) указывалось, что до сотни «ставок» шкатулок он сдавал скупщикам, особенно Ф. М. Богданову, по 1 руб.10 коп. До 400 «ставок» продавал на Вятском базаре. Окованных сундуков сбывал до сотни штук по 5—7 рублей, около 50 штук сдавал в магазин Клобукова. Работал без наемных рабочих, только с членами семьи. На выставке 1890 года он представил шкатулки, обитые «мороженой» жестью¹⁰.

Следует отметить, что даже масштабы производства Григория Николаевича Лютикова, «уржумского мещанина, жительствующего в Холуницком заводе», владельца известной мастерской, которая производила сундуки, обитые «мороженой» жестью и металлическими полосами, были весьма невелики.

В очерке кустарной промышленности Вятской губернии справедливо указывалось: «Тип вятского кустаря есть тип кустаря-земледельца… Духа промышленности, ремесленности, торговли у вятского кустаря вовсе нет… Кустарь не имеет ни средств, ни времени заняться более или менее сложным производством и довольствуется обыкновенно теми, которые требуют грошовых затрат и могут быть приурочены к свободному от полевых работ времени»¹¹.

Тем не менее, многие вятские мастера получили на выставке награды: М. И. Вылегжанин (бронзовая медаль за обитые «мороженой» жестью шкатулки), Л. Е. Кокорев (похвальный лист за «шкатулки, обитые мороженой жестью»), А. Д. Кушов (бронзовая медаль «за чистоту работы шкатулки»), Г. Н. Лютиков (бронзовая медаль «за весьма тщательную работу обитых жестью сундуков»), Д. И. Никулин (похвальный лист за «шкатулки, обитые мороженой жестью»), А. И. Попов (похвальный лист «за хорошую работу шкатулки и окованных жестью сундуков»)¹².

Несмотря на то, что в Казань приехали далеко не все вятские мастера, представляется, что выставочная литература вполне четко представила картину развития сундучного промысла Вятской губернии: масштабы производства, организацию мастерских, виды и цены изделий.

Что же заставляло вятских сундучников участвовать в крупных выставках? Как писала М. Ю. Лачаева, «выставка открывала перед серьезными производителями новые социальные и экономические горизонты и эта сторона подчеркивалась и в периодической печати, и в правительственных документах»¹³. Однако по отношению к вятским сундучникам это было справедливо лишь отчасти, ибо определяющую роль в их деятельности зачастую играли представители Вятского губернского земства.

Самая крупная промышленная выставка дореволюционной России состоялась в Нижнем Новгороде в 1896 году. В ее кустарном отделе были собраны экспонаты из 37 губерний. 1275 кустарей участвовали самостоятельно, приблизительно такое же число – при посредстве губернских и уездных земств. Полнее других была представлена кустарная промышленность трех наиболее сильных земств: Московского, Нижегородского и Вятского. От вятского сундучного центра были выставлены сундуки и шкатулки А.Е. и Л. А. Кокоревых, Д. Е. Чугунова, С. Д. Новокшенова, Н. И. Самойлова, Л.Ф., П.Г. и К. Г. Кормщиковых, А. Д. Никулина, К. Г. Лютикова, Л. С. Лелькова, И. Салтыкова¹⁴. Согласно «Списку кустарей, желавших принять участие в выставке…», в нем значились не только названные лица, но и А. Т. Савельев (д. Крапивинская Орловского уезда; сундучные и шкатулочные замки) и Л. Е. Кокорев (деревня Дресва Югринской волости; шкатулка, обитая листами «мороженой» жести)¹⁵. Анфиноген Ефимович Кокорев представил на выставку «сундук, обложенный мороженной жестью», Лука Анфиногенович – «шкатулку, обложенную мороженной жестью», Лаврентий Семенович Лелеков выставил деревянную шкатулку и ломберные столы¹⁶.

Из всех мастеров только Лаврентий Филиппович Кормщиков получил награду – похвальный отзыв. Именно его мастерская была самой крупной среди представленных (годовое производство в ней исчислялось в 2000 рублей – другие вятские мастера по торговым оборотам даже близко не могли приблизиться к Л. Ф. Кормщикову).

По сравнению с предыдущей выставкой количество экспонентов увеличилось. Это отразило лишь количественные, а не качественные изменения в промысле. По-прежнему основным его очагом оставался Вятский уезд, на более заметные позиции вышел поселок Бело-Холуницкого завода.

Следующей крупной выставкой, на которой были представлены изделия вятских мастеров-сундучников, стала Всероссийская кустарно-промышленная выставка, организованная в Санкт-Петербурге в 1902 году. Она проходила в марте-апреле, в Таврическом дворце. В выставке приняли участие представители 75 губерний и областей. Экспонаты были разделены на 19 тематических групп. Вятский сундучный центр был представлен лишь двумя именами, это – мастера Яков Филиппович Машковцев и Петр Иванович Рубцов (оба – из Вятского уезда, из Якимовагинской и Югринской волостей соответственно). Первый представил семь «сундуков крашенных деревянных». Об его мастерской указано, что годовое производство в ней равнялось 100 рублям; лес Я. Ф. Машковцев покупал на Вятском базаре у крестьян, а изделия сдавал в Вятский земский кустарный склад; наемных рабочих у него не было¹⁷. Яков Машковцев был не только сундучником, но и известным мастером декоративных росписей¹⁸. П. И. Рубцов из деревни Победиловской Югринской волости выставил «сундуки деревянные, обитые жестью». Годовое производство его мастерской оценивалось в 400 рублей. Лес он покупал у лесоторговцев, а жесть – в кустарном складе (на сумму до 180 рублей). Готовые изделия сдавал в Вятский кустарный склад. Нанимал двух мастеров¹⁹.

Наличие связей обоих сундучников с земскими учреждениями не случайно – деятельность Вятского губернского земства по поддержке кустарной промышленности приносила плоды²⁰.

Вряд ли отсутствие большого количества вятских сундучников на выставке отражало какие-либо существенные изменения в промысле. В начале XX века Вятская губерния продолжала играть значительную роль в истории русского сундучного производства.

После 1902 года имена русских мастеров-сундучников становятся редкостью в каталогах крупных выставок²¹. Тем не менее, имя вятского кустаря упомянуто еще в указателе Второй всероссийской кустарной выставки (Санкт-Петербург, 1913). Это – Лаврентий Филиппович Кормщиков из деревни Дресва Югринской волости Вятского уезда, который представил сундуки²². Как уже указывалось выше, по местным масштабам это была крупная мастерская, в которой круглый год работали члены одной семьи.

После революции 1917 года земства были упразднены. В соответствии с этим произошли изменения и в выставочной деятельности вятских мастеров-сундучников. Однако эта тема уже выходит за рамки настоящей статьи.

Анализ участия вятских сундучников в крупных выставках, которое имело место в конце XIX – начале XX века, приводит к следующим выводам: 1. участие в выставках вятских кустарей зависело не столько от ситуации в промысле, сколько от результатов деятельности различных организаций, особенно уездных и губернского земств; в подавляющем большинстве случаев вятские кустари не имели возможности самостоятельно приехать на какую-либо выставку; 2. крупные выставки, как правило, не были зеркалом текущего состояния вятского сундучного центра и не отражали его роль в культурной и экономической жизни России; 3. на выставках чаще всего экспонировался определенный тип сундучных изделий, а именно предметы, обитые «морозом» по жести; расписные сундуки и шкатулки оценивались значительно ниже и поэтому были представлены на выставках значительно реже; 4. вятские кустари-сундучники получали награды на выставках, однако по сравнению с представителями других центров они были более низкого достоинства (чаще похвальные отзывы, а не медали²³); 5. выставки оказывали значительное воздействие на развитие сундучного производства Вятки: они улучшали сбыт изделий, сближая производителя и покупателя, расширяли географию продаж сундуков и шкатулок; в этом видится положительное влияние активной деятельности Вятского губернского земства.

Сундучный промысел на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде (1896)

XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка проходила в Нижнем Новгороде с 28 мая (9 июня) по 1 (13) октября 1896 года (ил. 1). Ее целями было оценить успехи, достигнутые русской промышленностью, сблизить потребителя и производителя, расширить рынки сбыта. При этом она должна была «явиться… правильно и возможно полно организованным дополнением ярмарки»²⁴. Ю. А. Никитин писал: «Нижегородская выставка стала важным событием общественно-экономической и культурной жизни страны. Она оказала благотворное влияние на развитие промышленности, сельского хозяйства, торговли, способствовала техническому и социальному прогрессу»²⁵. Общее количество экспонентов составило 8562 человека. Для строительства выставочного городка казной было выделено 3094340 рублей. Вся сумма казенных издержек, связанных с выставкой, доходила до 8,8 млн. рублей²⁶. В городе тщательно подготовились к этом «промышленному смотру»: построили здания драмтеатра, суда, биржи Волго-Камского банка, гостиниц, пустили первый в России электрический трамвай, устроили фуникулеры. Н. Ф. Филатов отмечал: «Подобное градостроительное переустройство во многовековой истории Нижнего Новгорода сопоставимо лишь с 1780-ми годами, когда он изменил средневековую структуру, был впервые перепланирован на регулярной основе и практически заново отстроен»²⁷. Одновременно с выставкой был проведен Всероссийский промышленный съезд, в котором приняло участие 800 представителей торговли и промышленности.

Ил. 1. XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка в Нижнем Новгороде (общий вид). Фотоснимок.

Всероссийская выставка 1896 года сыграла важную роль в истории русского сундучного производства. Тем не менее, эта тема не получила достаточного освещения в литературе²⁸. Вопросы выставочной деятельности русских сундучников вкратце рассматривались лишь в нескольких публикациях автора настоящей статьи²⁹.

* * *

Сундучный промысел находился в XI (Кустарном) отделе, которым заведовал Александр Михайлович Воронецкий (статский советник, «консерватор кустарного дела Императорского сельскохозяйственного музея»). В этом отделе должны были экспонироваться «изделия кустарного производства, изготовляемые сельским населением без фабричных и заводских приспособлений в свободное от основного сельскохозяйственного промысла время», а также «приборы и приспособления для кустарных производств»³⁰. На устройство Кустарного отдела выделили 20 тысяч рублей. Организаторы рассчитывали на активное участие в выставке местных учреждений (правительственных, земских, городских), которые по закону обязаны «прилагать заботы к развитию кустарной промышленности»³¹. Несколько забегая вперед, можно отметить, что касательно сундучного промысла это оправдалось лишь отчасти: изделия не всех сундучных центров подходили под определение, данное выше, и, кроме того, представители нижегородского очага сундучного промысла, судя по каталогам и указателям, проявили малую заинтересованность к выставке.

Здание Кустарного отдела было спроектировано академиком В. В. Сусловым и занимало площадь 500 квадратных сажень (на современный счет – около 2276 квадратных метров). В отделе были собраны экспонаты 37 губерний. 1275 кустарей участвовали в выставке при посредстве земств, приблизительно такое же число – самостоятельно³². По итогам выставки экспонентам Кустарного отдела было вручено 1214 наград.

Что же побудило русских сундучников участвовать в Нижегородской выставке? Как справедливо писала М. Ю. Лачаева, «выставка открывала перед серьезными производителями новые социальные и экономические горизонты и эта сторона подчеркивалась и в периодической печати, и в правительственных документах»³³.

На выставке были представители двух крупных сундучных центров: уральского и вятского. Из числа уральцев участвовали: Ф. С. Белов (Мудрых)³⁴, Е. П. Бородин³⁵, В. И. Меринов³⁶, А. С. Ведунова³⁷, В. Л. Недорезов³⁸, П. В. Недорезов³⁹, Г. Е. Подвинцев⁴⁰, П. А. Селянкин⁴¹, Н. Я. Ягупов⁴², Г. Т. Киселев⁴³ и братья Розановы⁴⁴. Например, о невьянце Василий Ивановиче Меринове сообщалось: проживал в Невьянске на улице 3-я Барабинская, материал приобретал из Режевского завода и на местном рынке, сбывал изделия невьянским сундучникам, работал 10 месяцев в год (один с членами семьи), годовое производство на 350 рублей; на выставке представил разные пробки для печатания узоров на жестяных листах, а также образцы листов с печатными узорами⁴⁵. Аполлинария Сергеевна Ведунова, представившая на выставку жестяные листы, декорированные «морозом», сообщала о себе: «работаем из хозяйской жести», «сбываем невьянским сундучникам и прочим», наемных рабочих нет, а работаю с мамой, также можно и одной»⁴⁶. О крестьянине Павле Алексеевиче Селянкине указывалось, что он был хозяином «центральной» (крупной, сборочной) мастерской, а «детальщиками» у него были Иван Долгарев, Иван Савин, Сергей Баранников и Ефим Шадрин; лес хозяин получал из Тобольской губернии, жесть – на Нижегородской ярмарке, железо – из Верх-Исетских заводов, а гвозди – из Перми и Нижегородской ярмарки, изделия сбывал на Нижегородской и Ирбитской ярмарках; сундуков разных видов и размеров изготавливалось до 4000 штук в год, шкатулок – до 2000 штук; общее производство оценивалось в 6000 рублей, работало 9 наемных мастеров; П. А. Селянкин получил награды на выставках в Екатеринбурге (1887, почетный отзыв) и Казани (1890, похвальный лист); на Нижегородской выставке он представил разные сундуки: «окрашенный в зеленый цвет», «бронзовый», «бронзовый, пестрый», «чеканный», а также погребец для посуды⁴⁷. За эти изделия в Нижнем Новгороде он получил бронзовую медаль⁴⁸.

Следует отметить, что не только П. А. Селянкин, но и большинство упомянутых хозяев уральских мастерских имели крепкие связи с Нижегородской ярмаркой. Почти все они упоминаются в соответствующих справочниках.

Таким образом, среди экспонентов названы как хозяева крупных мастерских, так и мастера, чьи заведения имели крайне незначительные объемы производства. Перед выставкой были проведены исследования кустарной промышленности Пермской губернии. Их результаты нашли отражение в «Очерке состояния кустарной промышленности в Пермской губернии», вышедшем в свет в 1896 году. Обработку материалов, поступавших с мест, выполнил земский статистик Е. И. Красноперов. По этим данным, промысел далеко вышел за границы заводских поселков⁴⁹, однако под влиянием неблагоприятных факторов ухудшение его состояния продолжилось. Связанный с ним быньговский промысел (производство сундучных замков) также постепенно приходил в упадок. Стало быть, в выставочной литературе эта ситуация нашла отражение: если на казанской выставке 1890 года были представлены «сливки» уральского сундучного дела, его фасад, за которым скрывалось мощное производство в виде многочисленных мастерских, то выставка 1896 года продемонстрировала разрозненные заведения разного уровня. При этом количество крупных «фабрик» явно сократилось, им на смену пришли более мелкие мастерские. Тем не менее, Нижегородская выставка лишь частично отразила ситуацию, сложившуюся в промысле в конце XIX века. Причина лежит именно в названной разрозненности – и, возможно, случайности – представленных на выставке уральских сундучных заведений.

От вятского сундучного центра были выставлены сундуки и шкатулки А.Е. и Л. А. Кокоревых, Д. Е. Чугунова, С. Д. Новокшенова, Н. И. Самойлова, Л.Ф., П.Г. и К. Г. Кормщиковых, А. Д. Никулина, К. Г. Лютикова и Л. С. Лелькова⁵⁰. Кроме них, в «Списке кустарей, желавших принять участие на выставке…», упоминаются Андрей Тарбеевич Савельев (Орловский уезд, Адышевская волость, деревня Крапивинская) и Леонтий Ефимович Кокорев (Вятский уезд, Югринская волость, деревня Дресва)⁵¹. Первый представил сундучные и шкатулочные замки, второй – шкатулку, обитую жестью. Некоторые сведения демонстрируют роль Вятского губернского земства, например, сундучник Алексей Дмитриевич Никулин из Пасеговской волости сбывал изделия в Кустарный музей губернского земства⁵².

В выставке участвовали вятские мастера, которые одновременно были и производителями. Чаще всего это – хозяева домашних мастерских с весьма незначительным количеством наемных рабочих. Ни по объемам производства, ни по географии сбыта, ни по качеству изделий они не выдерживали сравнения с представителями уральского сундучного центра. Например, о Луке Анфиногеновиче Кокореве (Вятский уезд, Югринская волость, деревня Дресва) указывалось: «Годовое производство до 500 рублей. Материал приобретается в Вятке. Изделия сбываются на местных базарах. Шкатулка и сундук, обложенные мороженной жестью»⁵³. Даже в мастерской Константина Григорьевича Лютикова, мещанина из Бело-Холуницкого завода, известной своими сундуками, которые обивались «мороженой» жестью и снабжались секретными замками, годовое производство было не более 300 рублей⁵⁴.

В очерке кустарной промышленности Вятской губернии, который создавался к другой крупной выставке, состоявшейся в Казани в 1890 году, справедливо указывалось: «Тип вятского кустаря есть тип кустаря-земледельца… Духа промышленности, ремесленности, торговли у вятского кустаря вовсе нет… Кустарь не имеет ни средств, ни времени заняться более или менее сложным производством и довольствуется обыкновенно теми, которые требуют грошовых затрат и могут быть приурочены к свободному от полевых работ времени»⁵⁵. Судя по «Справочному указателю кустарных производств и кустарных мастеров», вышедшему в свет через три года после Нижегородской выставки, в промысле ничего не изменилось: те же имена, виды продукции и цены на нее⁵⁶.

Из всех мастеров на Нижегородской выставке только Лаврентий Филиппович Кормщиков получил награду – похвальный отзыв. Именно его мастерская была самой крупной среди представленных (годовое производство в ней исчислялось в 2000 рублей⁵⁷ – другие вятские мастера по торговым оборотам даже близко не могли приблизиться к Л. Ф. Кормщикову).

Вятские мастера, в отличие от уральцев, и на других выставках чаще всего получали не медали, а похвальные отзывы и почетные листы. Однако в большинстве случаев это не является свидетельством более низкого качества их изделий – справедливость присуждения наград всегда вызывала нарекания.

На Нижегородской выставке вятскими кустарями экспонировался определенный тип сундучных изделий, а именно предметы, обитые «морозом» по жести. Как известно, расписные сундуки и шкатулки предназначались для крестьян и оценивались значительно ниже. Они не были представлены на выставке.

Следует отметить, что по сравнению с предыдущей выставкой, которая проводилась в Казани (1890)⁵⁸, количество вятских экспонентов увеличилось. Однако это отразило лишь количественные, а не качественные изменения в промысле. По-прежнему основным его очагом оставался Вятский уезд, на более заметные позиции вышел поселок Бело-Холуницкого завода.

Сундучные производства других регионов России были представлены единичными именами, это – мастера Н. Ф. Грачев (Московская губерния, Звенигородский уезд), А. А. Кирюхов (Нижегородская губерния, Нижегородский уезд), В. И. Федулов (Московская губерния, Московский уезд) и А. А. Ядренова (Ярославская губерния, Романо-Борисоглебский уезд). Выставила изделия своих кустарей и Орловская уездная земская управа (Вятская губерния, г. Орлов)⁵⁹. Но эти сведения не могут дать представление о развитии региональных центров сундучного промысла, т.к. иллюстрируют лишь активность кустарей и земства, а не состояние локальных сундучных производств. Некоторые из упомянутых мастеров упоминаются в каталогах других, более поздних, выставок (например, Всероссийской кустарной, проводившейся в Санкт-Петербурге в 1907 году). В этих изданиях они также указаны в единственном числе, не представляя местное сундучное производство в целом.

В качестве заключения необходимо отметить следующее.

XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка стала крупным событием в истории русского сундучного промысла. На ней было представлено множество кустарных заведений из разных уголков страны. Они значительно отличались по масштабам производства, однако доминировал один тип продукции – сундуки и шкатулки, обитые «морозом» по жести. Это свидетельствовало не только об устоявшихся предпочтениях мастеров и покупателей, но и об унификации материалов и техник, которая имела место в сундучном промысле конца XIX века. Кустари прекрасно знали технологии, применявшиеся в разных очагах производства, а материалы зачастую приобретались в одних и тех же местах, например, на Нижегородской ярмарке. Выставка продемонстрировала разнообразие организационных форм русского сундучного промысла: это и крупные («центральные») мастерские с большим количеством наемных рабочих, и мелкие домашние заведения с полным циклом работ, и домашние мастерские с неполным циклом работ (например, только производство «мороженой» жести) и прочие. Кроме того, выставка отразила преемственность, «семейность» сундучного производства, когда в каталогах встречаются одни и те же фамилии с разными инициалами.

Тем не менее, Всероссийская промышленная и художественная выставка не может быть названа зеркалом текущего состояния сундучного промысла России. Некоторые очаги были представлены слабо, другие не представлены совсем. Надо также отметить, что продукция русских кустарей в тот период вовсе не ограничивалась сундуками и шкатулками, обитыми «мороженой» жестью. Это лишь один, хотя и наиболее «выставочный», репрезентабельный, тип продукции.

Выставка оказала значительное воздействие на развитие сундучного производства в России: улучшила сбыт изделий, сблизив производителя и покупателя, расширила географию продаж сундуков и шкатулок. Одновременно она продемонстрировала определяющую роль губернских земств в истории промысла, особенно вятского.

Об одном эпизоде из истории сундучной мастерской Ф. С. Корешкова (Владимирская губерния, Муромский уезд, XIX – начало XX века)

Русское сундучное производство имеет многовековую историю. На протяжении столетий менялись его организационные формы, технологии, материалы. На ведущие позиции выходили те или иные регионы. Сундучное дело играло важную роль в культурной и экономической жизни России.

Тем не менее, его научное осмысление началось относительно недавно. При этом основными аспектами, которые сегодня привлекают внимание исследователей, как правило, являются художественный и этнографический. Частности экономической жизни сундучных заведений, рутина их повседневного существования остаются вне поля зрения.

Настоящая публикация посвящена одному аспекту торговой деятельности сундучников, а именно – изображениям медалей на рекламных этикетках, вернее, их достоверности и – как следствие – надежности как атрибуционного признака. Подчеркнем, что речь идет именно о торговой, а не о выставочной деятельности, как может показаться поначалу. В качестве примера послужило сундучное заведение Федора Семеновича Корешкова (деревня Вырыпаево Муромского уезда Владимирской губернии)

Следует отметить, что особенности, анализируемые ниже, свойственны только этой муромской мастерской – до сих пор они не встречались ни в Москве, ни на Среднем Урале, ни в Вятской губернии, ни в Великом Устюге.

* * *

Сундучное заведение крестьянина Федора Семеновича Корешкова находилось в деревне Вырыпаево Загаринской волости. Это была довольно крупная (по масштабам Муромского уезда) «фабрика»⁶⁰. Ранее она принадлежала Петру Трофимовичу Дворянкину. На сохранившейся рекламной этикетке сундучного заведения Ф. С. Корешкова указан 1841 год как год его основания (ил. 2).

Ил. 2. Рекламная этикетка сундучного заведения Ф. С. Корешкова.

Последний раз Ф. С. Корешков упоминается в архивных документах в сентябре 1925 года⁶¹. Исходя из рекламной этикетки, год рождения Ф. С. Корешкова следовало бы отнести к первым десятилетиям XIX века, что маловероятно. Как указывалось выше, после 1925 года упоминаний о нем и его заведении не встречено. Однако из других источников известно, что умер Ф. С. Корешков в 1945 году – об этом свидетельствуют документы, хранящиеся ныне у его потомков⁶². Из них же следует, что он родился в 1858 году. Таким образом, в надписи на этикетке, вероятно, имеется в виду год основания заведения П. Т. Дворянкиным, которому заведение принадлежало ранее. Статистическая литература также называет этот год в качестве даты основания П. Т. Дворянкиным сундучной мастерской⁶³. Она существовала довольно длительное время⁶⁴ и была весьма известна среди других муромских «фабрик». Вероятно, именно поэтому Ф. С. Корешков, став владельцем этого заведения, в маркировке сундуков старательно подчеркивал преемственность.

На этикетке Ф. С. Корешкова изображены медаль Вспомогательного общества ремесленников города Феллин Лифляндской губернии⁶⁵ и медаль выставки сельско-хозяйственной и промышленной продукции (Рим, 1910).

На аверсе первой изображена фигура стоящей женщины (вероятно, это богиня плодородия Церера), протягивающей лавровый венок, слева от нее – надпись: «За трудъ и искуство». На реверсе представлен герб Лифляндской губернии⁶⁶ и надписи по кругу: «Вспомогательное общество ремесленниковъ», «г. Феллинъ. Лифл. губ.».

В настоящее время оригинал этого изображения найти не удалось, хотя близкие аналогии встречаются (например, наградная медаль Лемзальского общества сельского хозяйства, 1810). Кроме того, известно, что у общества города Феллина была круглая печать с текстом на русском языке. Вероятно, что она могла стать одним из прототипов изображения на рекламной этикетке.

Общество ремесленников в городе Феллин, согласно уставу, имело «целью оказывать помощь своим нуждающимся действительным членам и их семействам и содействовать развитию ремесел среди своих членов и распространению между ними ремесленных познаний» (§1)⁶⁷. Учредительное собрание общества состоялось 7 декабря 1897 года. Устав был утвержден правительством Лифляндской губернии 12 января 1900 года. Сферой деятельности организации был исключительно город и уезд Вильянди⁶⁸. Для достижения своих целей общество организовывало ремесленные курсы, лекции и выставки, открывало библиотеки, выдавало ссуды и единовременные стипендии своим членам (§2)⁶⁹. В состав общества входили действительные, почетные члены и т.н. «соревнователи» (§7)⁷⁰. Доход складывался из членских и вступительных взносов, а также активов общества. Деятельностью организации руководило общее собрание членов и правление. В 1903 году общество построило собственный дом (архитектор Ю. Кондор). Организация прекратила свою деятельность в 1940 году⁷¹. Как указывалось выше, среди прочей своей деятельности общество могло проводить выставки и базары, однако при учете общего характера устава можно уверенно утверждать, что принимали в них участие только действительные члены (либо люди, имеющие какое-либо отношение к обществу). Поэтому какая-либо связь сундучного заведения Ф. С. Корешкова, находившегося в деревне среди муромских лесов, с эстонским обществом помощи городским ремесленникам кажется маловероятной. Муромского кустаря сложно представить действительным, почетным членом или «соревнователем» Феллинского вспомогательного общества ремесленников⁷².

То же самое можно утверждать по поводу выставки сельско-хозяйственной и промышленной продукции, которая проходила в Риме (1910). Изображение медали этой выставки также есть на рекламной этикетке Ф. С. Корешкова. Оригинал представляет бронзовую круглую медаль диаметром 60 мм. На ее аверсе изображен профиль женщины с атрибутами художеств и ремесел, на реверсе – гербы королевства Италии и Рима, окруженные надписью «Esposizione di prodotti agricoli industriali. Roma. 1910». Ниже расположен прямоугольный щиток, в котором, вероятно, должна была указываться фамилия награжденного экспонента, и изображение лавровых ветвей. Изображение на этикетке Ф. С. Корешкова относительно точно воспроизводит оригинал.

Муромские сундучные мастерские мало участвовали не только в иностранных, но и в российских выставках⁷³. Вряд ли заведение Корешкова стало участником выставки в Риме. Скорее всего, изображения медали [золотой! – Г.П.] и итальянского Почетного креста [! – Г.П.] с этикетки заведения Корешкова, — лишь коммерческий ход, рассчитанный на неосведомленность российского покупателя. При этом едва ли вместе с мастерской Ф. С. Корешков приобрел и ее медали: судя по датам (устав Вспомогательного общества ремесленников – 1906⁷⁴, сельско-хозяйственная выставка – 1910 годы⁷⁵), «фабрика» в то время уже принадлежала ему, а не П. Т. Дворянкину.

Таким образом, изображения выставочных медалей на рекламных этикетках некоторых сундучных заведений не являются достоверным свидетельством их участия в выставках и, тем более, получения «настоящих» наград. По этой причине они не могут служить опорой при атрибуции изделий. Изображения медалей, встречающиеся на этикетках мастерской Ф. С. Корешкова – лишь отражение коммерческой составляющей сундучного промысла и свидетельство существующей в нем нечестной конкуренции. В этом смысле они подобны изображениям оттисков с торцов ручек регулировки горелок керосиновых ламп, изготовленных в Лейпциге, которые наносили в конце XIX века касимовские литейщики колоколов вместо изображений выставочных медалей⁷⁶.

Надо отметить, что рекламные этикетки чаще встречаются на заказных сундуках, поэтому будущие владельцы сундуков, изготовленных в заведении Ф. С. Корешкова, вероятно, знали о «необычных» изображениях медалей. Однако они были заинтересованы (из соображений престижа) в обладании сундуком, сделанным «фирмой» -призером иностранных выставок.

В названный период уже было предусмотрена уголовная и административная ответственность за использование чужих товарных знаков, самовольное изображение государственного герба или изображения, явно сходного с таким гербом⁷⁷. Возможно, именно по этой причине Ф. С. Корешковым были выбраны названные организации и выставки. К тому же эти изображения находились не на самих изделиях, а на рекламных этикетках, которые к ним приклеивались и которые, как известно, легко уничтожались. Однако по сути Ф. С. Корешков почти не нарушал законодательство: товарные знаки не присваивал, изображения, сходные с государственной символикой, не наносил (кроме герба Лифляндской губернии). К тому же, как сказано выше, покупатели, вероятно, знали об особенностях изображений на его рекламных этикетках.

Причины появления «ненастоящих» изображений на рекламных этикетках проясняются из периодической печати начала XX века. Автор статьи в «Петербургской газете» (1907), подписавшийся как «Русский», писал: «Пустившая глубоко свои корни реклама выдвинула в сферу торгово-промышленной действительности новый и крайне нежелательный элемент, эксплуатирующий малоразвитых торговцев, играя на их тщеславии»⁷⁸. М. Ю. Лачаева так описывала это явление: «В связи с ослаблением роли государства в выставочном деле страны появляется новая тенденция: торговля выставочными наградами организаторами псевдовыставок и прямого обмана экспонентов. С помощью громкой рекламы организаторы будущих выставок завлекали желающих стать экспонентами, брали с них арендные деньги и затем выдавали дипломы и награды. … В большей мере это касалось международных выставок… Заманивались… в основном мелкие и средние предприниматели, не имевшие выставочных наград, но желавшие их получить для использования в рекламных целях своего предприятия»⁷⁹.

Механизм получения «ненастоящих» наград был следующий. К хозяину торгово-промышленного заведения, желающему получить выставочную награду, приходил представитель некого выставочного комитета и предлагал за определенную сумму денег получить искомое. Якобы отзыва этого представителя достаточно для получения медали, диплома, отзыва и проч. Торговля выставочными наградами шла особенно бойко на Нижегородской ярмарке. Как правило, ловкие коммерсанты (читай «мошенники») находили лазейки в законодательстве⁸⁰. С иностранными выставками, как указывалось выше, было еще проще: участие и получение наград [каких угодно! все зависело от суммы – Г.П.] выставки в Люттихе оценивалось в 350 рублей, выставки во Флоренции – 150 рублей и т.д.⁸¹ На первых порах [! – Г.П.] гарантировалась золотая медаль, а потом и почетный крест с золотой медалью, и Grand Prix. Автор статьи «Торговля выставочными наградами», опубликованной в «Торгово-промышленной газете», справедливо негодовал: «Ловкие дельцы, из плеяды не слишком дорожащих незапятнанным именем и идущих к цели, не разбирая средств, обратили общеполезное дело в источник легкой наживы, не только дискредитирующий саму идею выставок, но даже вносящий растление в промышленность и торговлю»⁸². Дело дошло до того, что в «Правительственном вестнике» начали отказываться от уведомления об иностранных выставках, чтоб их медали не имели значения в России.

И все же справедливости ради надо отметить, что в настоящее время все аргументы об «особенностях» торговой деятельности Ф. С. Корешкова имеют косвенный характер: несмотря на множество дополнительных доводов, отсутствует окончательный, «уничтожающий» аргумент о неучастии муромского заведения в названных выставках и о присвоении (покупке) Ф. С. Корешковым медалей. Поэтому окончательные выводы возможны только после получения надежных доказательств.

Макарьевский сундук на Нижегородской ярмарке (XIX – начало XX века)

«… А тут железом все обиты

Стоят надувшись сундуки.

Блестящей краскою покрыты,

Богатой свадьбы ждут они».

(А. Эйхель. Нижегородская ярмарка)

В 1822 году врач О. О. Реман, с восхищением описывая продающиеся на Нижегородской ярмарке сундуки, восклицал: «Какое необъятное множество сундуков и ларцов!»⁸³ Учитель Н. Н. Овсянников в 1867 году утверждал, что «ни одна ярмарка не производит такого обширного торга сундуками, как наша нижегородская»⁸⁴.

Ил. 3. Нижегородская ярмарка (главное здание). Фотоснимок.

Среди сотен сундуков и шкатулок, изготовленных в разных регионах России и привезенных в Нижний Новгород, одно из главных мест занимали макарьевские изделия. А. С. Гациский писал: «… деятельный, предприимчивый и промышленный дух Поволжья наложил свою сильную печать и на жителей города Макарьева, приносящих и свою долю труда на нижегородскую ярмарку в виде сундуков»⁸⁵. Конечно, не только «деятельный дух Поволжья» стал причиной зарождения промысла по производству сундуков и торговли ими на Нижегородской ярмарке. Одна из главных – в северных уездах Нижегородской губернии, к которым относился Макарьевский, было сложно вести земледелие. Урожай был крайне невелик. Подсчеты земского статистика М. А. Плотникова, которые характеризовали соотношение потребностей крестьянского населения и его доходов от земледелия, наглядно продемонстрировали необходимость {курсив мой – Г.П.} существования в Нижегородской губернии кустарных промыслов, в т.ч. сундучного⁸⁶.

Очевидно, что макарьевские сундуки продавались на ярмарке уже с XVIII столетия и к XIX веку стали вполне привычным товаром⁸⁷. Существовал даже особый торговый ряд, в котором продавались макарьевские (и уральские) сундуки. В ведомости товаров, привезенных в 1812 году на Макарьевскую ярмарку, значатся макарьевские сундуки⁸⁸. В 1814 году в Сундучный ряд привезли изделий на 179500 рублей, а продали на 154750 рублей⁸⁹.

После переноса ярмарки из Макарьева в Нижний Новгород (1817) сундуки привозились на судах по Волге на пристани города и ярмарку с 15 июня по 1 сентября. По словам Д. В. Прокопьева, после перевода ярмарки из Макарьева в Нижний Новгород «сундучному промыслу был нанесен удар, и он медленно начал сокращаться, прожив, впрочем, до войны 1914 года»⁹⁰. Это не совсем верно – макарьевское сундучное производство благополучно пережило и перевод ярмарки, и Первую мировую войну, и две революции, и прочие социальные катаклизмы.

Макарьевские сундуки отправлялись из Нижнего Новгорода в Казань, Симбирск, Астрахань и другие приволжские города. Русские крестьяне покупали множество сундуков – без них не обходилась ни одна свадьба. Особой популярностью русский «сундучный товар» пользовался в Индии, западных областях Китая, Турции. Повышенный спрос также предъявляли жители Персии, Армении, Бухары. Л. Ю. Варенцова писала: «Восточные купцы закупали макарьевские сундуки целыми партиями, развозя их по своим странам не только как удобную для транспортировки ценных малогабаритных товаров тару, которую затем использовали и дома, но и как образное свидетельство русской жизни»⁹¹.

Ил. 4. Суда на Нижегородской ярмарке. Фотоснимок.

О популярности макарьевских сундуков свидетельствуют произведения художника Б. М. Кустодиева (1878 – 1927), например, «Сундучник» (1920) и «Купец» (1923)⁹², где изображены многочисленные сундуки, поставленные в виде «горки». Несмотря на то, что изображения сундуков достаточно условны, особенности их внешнего облика угадываются: можно отметить использование мастерами «мороза» по жести⁹³, яркой росписи и фигурных накладок с гравированным орнаментом.

Одним из самых известных макарьевских сундучных «фабрикантов», торговавших на ярмарке, был Иван Петрович Аникин, который основал свое заведение в 1875 году. Известно, что в 1897 году на него трудились 15 наемных рабочих в мастерской и 13 мастеров «на стороне». Они работали 220 дней в году и делали сундуков на 15 000 рублей⁹⁴. В 1890-е годы Аникин торговал на Нижегородской ярмарке сундуками и другими товарами (Александро-Невская ул., №151 и 153)⁹⁵. Сведения на 1903 год: годовое производство на 4 000 рублей, число рабочих – 10⁹⁶. В настоящее время известно два варианта рекламных этикеток заведения И. П. Аникина (ил. 5, 6). Сохранились крупные сундуки его мастерской, покрытые жестяными и железными листами с трафаретными узорами⁹⁷. На лицевой стороне и крышке листы разной формы образовывали квадраты с размещенными в них ромбами. В произведениях «фабрики» И. П. Аникина просматриваются элементы импровизации, призванной разнообразить внешний вид сундуков. Это редко встречается в русских сундучных изделиях XIX – XX веков (имеется в виду поточная продукция). Кроме того, им не свойственна унылая «конвейерность», ставшая характерной чертой многих крупных очагов сундучного производства. Для изделий мастерской И. П. Аникина типичны логичность конструкции и декоративного оформления, их равновесие, гармоничность. Часто обнаруживается продуманность в декоре, расчетливость в выборе орнаментальных мотивов.

Ил. 5. Рекламная этикетка сундучного заведения И. П. Аникина (первый вариант).

Ил. 6. Рекламная этикетка сундучного заведения И. П. Аникина (второй вариант).

Среди макарьевских сундучников также известны А. М. Баранов, А. А. Кобылина, В. Ф. Носов, А. Л. Суворова, А.Н. и Е. Я. Суворовы (мать с дочерью), Т. М. Фомина. Их фамилии нередко встречаются среди хозяев мастерских, торговавших сундуками на Нижегородской ярмарке в 1890-е годы⁹⁸. В 1905 году названы И. П. Ермаков, В. А. Мясников, С. Н. Чурин, Т. М. Фомина, Н. И. Зайцева и А. И. Зайцев⁹⁹.

При рассказе о макарьевских сундуках на ярмарке необходимо упомянуть изделия мастеров Ново-Ликеевской волости Нижегородского уезда. В дореволюционный период волость была одним из заметных сундучных центров не только Поволжья, но и всей России¹⁰⁰. Поначалу промысел находился в явной зависимости от макарьевского (был, в некотором смысле, его филиалом), однако со временем сумел создать ему конкуренцию. По масштабам производства Ново-Ликеевская волость никогда не превосходила Муромский уезд, Средний Урал и город Макарьев. К тому же, в отличие от них, была ориентирована, как правило, на внешний рынок. Следует признать, что среди массы изделий, ранее считавшихся муромскими или макарьевскими, некоторую долю занимают ликеевские. Однако выделить их крайне трудно, поскольку они далеко не всегда отличались и не имели клейм и рекламных этикеток. Кроме того, просматривается некая эклектичность в стиле ново-ликеевских изделий: сундуки делали на образец макарьевских, шкатулки и погребцы – по типу уральских. В ярмарочной литературе ликеевские сундуки всегда упоминаются рядом с макарьевскими. Например, И. С. Рачков из д. Сосновка торговал на Нижегородской ярмарке в 1890-е годы (Александро-Невская площадь, №71)¹⁰¹; А. М. Баранов упоминается в 1890—1893 годах, он арендовал лавки по Александро-Невской улице №№163 и 165, затем переехал в №154¹⁰², также упоминается И. Ф. Хижин из д. Лобково¹⁰³. Одной из самых крупных мастерских было заведение С. И. Бербасова (д. Сосновка), который не только торговал на ярмарке, но и участвовал в выставках¹⁰⁴. Следует отметить, что ликеевские торговцы не были так тесно связаны с Нижегородской ярмаркой, как макарьевские. Сюда они привозили лишь те сундуки, которые не удалось продать в период до ярмарки.

Макарьевские сундуки, которые продавались в Нижнем Новгороде, были разнообразны. Уже в 1846 году П. И. Мельников так описывал один из их видов: «деревянные, окрашенные красной или голубой краской и окованные полосами листового железа, иногда просто покрытые лаком, иногда же грубо разрисованные разными цветными узорами»¹⁰⁵. С обозначением росписи как «грубая» сегодня вряд ли можно согласиться. А в литературе, связанной с ярмаркой, указывалось, что в начале XX века в Макарьеве было три основных вида сундука: «русский» (размерами 6 – 9 четвертей¹⁰⁶, обит белой жестью с «морозом», продавался в Нижегородскую губернию, Поволжье, Москву), «донской» (6 – 9 четвертей, обит желтой жестью, продавался на Дон и по Волге) и «персидский бурлак» (4, 5 и 6 четвертей, обит красным листовым железом, сбыт – в Персию)¹⁰⁷. При этом все виды изделий изготавливались из ели (из ольхи – только сундуки крупных размеров). Со временем «персидский бурлак» стал наиболее популярным видом макарьевских сундуков. Его покупали торговцы из Персии и упаковывали в него стекло, щепной товар и посуду¹⁰⁸.

Начало Первой мировой войны стало предвестником больших перемен в истории макарьевского сундучного промысла. Этот период (с 1914 до 1917 года) лучше всего просматривается по «Отчетам о ходе торговли на Нижегородской ярмарке», в которых не только публиковались цифровые данные о привозе и продаже сундуков, но и описывалась текущая ситуация в промысле.

В Отчете за 1914 год указывалось: «Привоз в этом году был невелик, т. к. вздорожание леса привело к сокращению производства во всех районах, тяготеющих к Нижегородской ярмарке. Привоз исчислялся в сумме около 200 тысяч рублей»¹⁰⁹. Поначалу торговля пошла хорошо, но с объявлением мобилизации резко упали цены на «русский» тип сундука, в то время как на «персидский» оставались прежними. Это произошло вследствие того, что война на западных границах не затрагивала восточное направление, к тому же водный путь по Волге оставался свободным. К 25 июля возобновилась торговля и «русским» сундуком.

Макарьевские сундуки начали поступать на рынок с самого начала навигации, т. к. они имели значительный сбыт в Поволжье. На ярмарку 1914 года приехало 9 торговцев с «товаром» на сумму 30 000 рублей – менее прошлогодней суммы на 15000. Особенно хорошо продавался такой тип макарьевского сундука, как «персидский бурлак». Цены в ту пору были следующие: «персидский бурлак»: 3 руб. 20 коп. – 3 руб. 30 коп. (5 четвертей); ольховый сундук: 7 руб. 50 коп. – 8 руб. (7 четвертей), 11 руб. – 12 руб. (8 четвертей); «дубовая одиночка»: 7 руб. 50 коп. (5 четвертей), 11 руб. (6 четвертей)¹¹⁰.

В 1916 году «падение» сундучного производства продолжилось. Немалое значение здесь имели призыв мастеров на военную службу и переход к работам на военное ведомство. Однако спрос на сундуки оставался хорошим. С 15 июня по 1 сентября на ярмарочный берег прибыло 3162 «места»¹¹¹ макарьевских сундуков¹¹². В это время продолжалось повышение цен на рабочие руки, лесные материалы, жесть и гвозди. Это вызвало увеличение стоимости сундуков: «персидский бурлак»: 5 руб. (4 четвертей); 6 руб.50 к. (5 четвертей), 8 руб. (6 четвертей); «осиновая парочка»: 7 руб. (5 четвертей), 8 руб. (6 четвертей); «дубовая одиночка»: 12 руб. (5 четвертей), 16 руб. (6 четвертей)¹¹³.

Резче всего неблагоприятные внешние условия нашли выражение в 1917 году. «На третий год войны более, чем в предыдущие годы, давало себя чувствовать сокращение производства в районах, тяготеющих к Нижегородской ярмарке. Помимо все возрастающего уменьшения числа рабочих из-за призыва мастеров на военную службу и перехода значительной части их на другие работы (главным образом, связанные с обороной), выработка сундуков очень сильно затруднялась недостатком материалов и особенно железа, жести, гвоздей, доставать которые приходилось с громадным трудом, т. к. отпуск железа не для целей обороны подвергался крайним ограничениям и производился только с особого каждый раз разрешения. Сильно чувствовался недостаток и древесного материала. Прежде его сплавляли в районы сундучного производства, теперь за ним приходилось ездить сундучникам на места разработки»¹¹⁴. Привоз сундуков на ярмарку уменьшился более чем на половину. На ярмарку вовсе не приехали ликеевские и уральские сундучники.

Цены на материалы, необходимые для производства сундуков, чрезвычайно повысились, что вызвало резкое повышение стоимости сундучных изделий. Недостаток жести заставлял сокращать выпуск дорогостоящих типов сундуков. При этом нехватка материалов для художественной отделки сундуков вынуждала понижать их качество, но названия изделий оставались прежними.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кучин Ф. Г. Сундучный промысел// Материалы по описанию промыслов Вятской губернии. Вып. 2. – Вятка, 1890, С. 44—97.

Вернуться

2

Барадулин В. А. Народные росписи Урала и Приуралья (Крестьянский расписной дом). – Л.: Художник РСФСР, 1988, С. 188.

Вернуться

3

Пудов Г. А. Производство сундуков в Вятской губернии (XIX – начало XX века). История, мастера, произведения. – [б.м.]: Издательские решения, 2021, С. 60 – 67.

Вернуться

4

Пудов Г. А. Сундучный промысел на всероссийских выставках (конец XIX – начало XX века) // «Декоративное искусство и предметно-пространственная среда. Вестник МГХПА»/ Московская государственная художественно-промышленная академия имени С. Г. Строганова. МГХПА. – 2022. – №1, часть 1. – С. 358 – 367.

Вернуться

5

Указатель Всероссийской промышленно-художественной выставки 1882 года в Москве. – М.: издание Мартынова, 1882, С. 457.

Вернуться

6

Там же. С. 458.

Вернуться

7

Можно отметить, что, например, в Указателе Всероссийской мануфактурной выставки 1870 года сундучников нет совсем.

Вернуться

8

Каталог Вятского кустарного отдела на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г.: Краткий очерк кустарной промышленности Вятской губернии. – Вятка, 1890, С. 15, 16, 39.

Вернуться

9

РГИА, ф. 400, оп.1, д. 30, л. 33об.

Вернуться

10

Каталог Вятского кустарного отдела на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г. С. 15.

Вернуться

11

Там же. С. 1, 2.

Вернуться

12

Список наград, присужденных на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г., состоящей под покровительством его императорского высочества государя наследника цесаревича. – Казань, 1890, С. 67, 104, 70, 65, 108, 110.

Вернуться

13

Лачаева М. Ю. Приглашается вся Россия… Всероссийские промышленные выставки (XIX – XX начало в.): Петербург, Москва, провинция. – М.: Сфера, 1997, С. 107.

Вернуться

14

Подробный указатель по отделам Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 г. в Нижнем Новгороде. Отд. XI. Кустарные промыслы. М.: типо-лит. «Русского товарищества печатного и издательского дела», 1896, С. 40—45; Указатель экспонатам Вятского кустарного отдела на Всероссийской выставке 1896 г. в Нижнем Новгороде. – Вятка: Вят. губ. земство, 1896, С. 32, 33.

Вернуться

15

РГИА, ф. 401, оп.1, д. 67, л. 3, 28.

Вернуться

16

РГИА, ф.401, оп.1, д.67, л. 3, 27об.

Вернуться

17

Указатель… Всероссийской кустарно-промышленной выставки 1902 г. – СПб.: тип. В. С. Балашев и К, 1902, С. 369; Указатель экспонатам Вятского кустарного отдела на Всероссийской кустарно-промышленной выставке 1902 г. в С.-Петербурге. – Вятка: тип. и хромолит. Маишеевой, 1902, С. 8.

Вернуться

18

Барадулин В. А. Отхожий малярный промысел на Среднем Урале (вятские мастера рубежа XIX – XX веков) // Сообщения ГРМ. Вып. 11. – М., 1976, С. 44— 49.

Вернуться

19

Указатель… Всероссийской кустарно-промышленной выставки 1902 г. – СПб.: тип. В. С. Балашев и К, 1902, С. 370.

Вернуться

20

Кустарные промыслы Вятской губернии и деятельность вятских земств по улучшению кустарной промышленности. – СПб.: тип. Альтшулера, 1902; Кустарный склад и учебные мастерские Вятского губернского земства/ Издание Вятского губернского земства. – Казань: центр. тип., 1909; О мероприятиях Вятского губернского земства по улучшению кустарной промышленности/ Издание Вятского губернского земства. – Вятка: тип. Маишеева, 1896.

Вернуться

21

Например, на Всероссийской кустарной выставке (Санкт-Петербург, 1907) упомянут только москвич В. И. Федулов (см.: Всероссийская кустарная выставка с художественно-промышленным и иностранным отделами. – СПб.: тов.-во Р. Голике и А. Вильборг, 1907, С. 31), на Всероссийской ремесленной и фабрично-заводской выставке в Москве (1914) – только мастер из Великого Устюга Н. Н. Торлов (см.: Каталог Всероссийской ремесленной и фабрично-заводской выставки в Москве на Ходынском поле. – М.: т-во А. А. Левенсон, 1913, С. 20).

Вернуться

22

Указатель Второй Всероссийской кустарной выставки в Санкт-Петербурге 1913 года, устроенной Главным управлением землеустройства и земледелия/ ГУЗ и З. – СПб.: тип. «Якорь», 1913, С. 38.

Вернуться

23

Справедливости ради надо отметить, что часто члены жюри на выставках не особо жаловали сундучный промысел (речь вообще о русском сундучном производстве, а не только о вятском). Это вызывало нарекания со стороны земских статистиков, например, Е. И. Красноперова.

Вернуться

24

Сборник журналов заседаний Высочайше учрежденной комиссии по заведыванию устройством Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде. Вып. 1. – СПб., 1894, С. 22.

Вернуться

25

Никитин Ю. А. Промышленные выставки России XIX – начала XX века. – Череповец: Полиграфист, 2004, С. 176.

Вернуться

26

Корепанова С. А. Промышленные выставки России XIX века: к 120-летию Сибирско-Уральской научно-промышленной выставки 1887 г. – Екатеринбург: Квадрат, 2007, С. 144.

Вернуться

27

Филатов Н. Ф. Преобразования Нижнего Новгорода в пору подготовки и проведения Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года// 100 лет XVI Всероссийской промышленной и художественной выставке 1896 г. в Нижнем Новгороде. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. 3 – 5 сентября 1996 г. – Нижний Новгород: КиТиздат, 1997, С. 17.

Вернуться

28

Хотя общие вопросы участия кустарей во Всероссийских выставках уже становились предметом исследования. См., например, статью Е. Н. Хохловой (Хохлова Е. Н. Кустарные промыслы на Всероссийских промышленных выставках XIX – начала XX в.// Народные основы искусства художественных промыслов. Сб. научных трудов. – М.: НИИХП, 1981, С. 107—125).

Вернуться

29

См., например, работу об участии уральских сундучников в российских выставках II половины XIX века – начала XX века: Пудов Г. А. Уральский сундучный промысел на российских выставках II половины XIX – начала XX века// Дизайн. Искусство. Промышленность: Международный журнал научных исследований. Челябинск: Технэ, 2022. – Вып. 9. – С. 50 – 59.

Вернуться

30

Сборник журналов заседаний. С. 113.

Вернуться

31

Там же. С. 144.

Вернуться

32

Корепанова С. А. Указ. соч., С. 166.

Вернуться

33

Лачаева М. Ю. Приглашается вся Россия… Всероссийские промышленные выставки (XIX – XX начало в.): Петербург, Москва, провинция. – М.: Сфера, 1997, С. 107.

Вернуться

34

РГИА, ф. 401, оп. 1, д. 52, л. 99.

Вернуться

35

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 100.

Вернуться

36

РГИА, ф.400, оп.1, д.22, л. 39—39об.; ф.400, оп.1, д.36, л. 51; Общий указатель Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде. М.: типо-лит. Русского тов-ва печатного и издательского дела, 1896, С. 296; Список экспонентов Всероссийской художественной и промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде, удостоенных похвальных наград. – М., 1897, с. 226, отд. XI..

Вернуться

37

Подробный указатель по отделам Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 г. в Нижнем Новгороде. Отд. XI. Кустарные промыслы. М., 1896, С. 8; Общий указатель Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде. С. 268.

Вернуться

38

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 153; Список экспонентов Всероссийской художественной и промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде, удостоенных похвальных наград. С. 250.

Вернуться

39

РГИА, ф. 401, оп. 1, д.67, л. 13об.; Общий указатель Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде. С. 314.

Вернуться

40

Альбом участников Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде 1896 г. – СПб., 1896, С. 212 (ч.3).

Вернуться

41

Список экспонентов Всероссийской художественной и промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде, удостоенных похвальных наград. С. 231.

Вернуться

42

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 202.

Вернуться

43

РГИА, ф. 401, оп.1, д. 67, л. 21.

Вернуться

44

Альбом участников Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде 1896 г. С. 65 (ч.3).

Вернуться

45

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 144—147.

Вернуться

46

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 107—108об.

Вернуться

47

РГИА, ф. 401, оп.1, д.52, л. 171—172.

Вернуться

48

Список экспонентов Всероссийской художественной и промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде, удостоенных похвальных наград. С. 231.

Вернуться

49

Красноперов Е. И. Очерк состояния кустарной промышленности в Пермской губернии. – Пермь: тип. губ. земской управы, 1896, С. 334.

Вернуться

50

Указатель экспонатам Вятского кустарного отдела на Всероссийской выставке 1896 г. в Нижнем Новгороде. – Вятка, 1896, С. 32, 33.

Вернуться

51

РГИА, ф.401, оп.1, ед. хр. 67, лл. 3, 28.

Вернуться

52

Подробный указатель по отделам Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 г. в Нижнем Новгороде. С. 42.

Вернуться

53

Там же. С. 40.

Вернуться

54

Там же. С. 42.

Вернуться

55

Каталог Вятского кустарного отдела на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г.: Краткий очерк кустарной промышленности Вятской губернии. – Вятка, 1890, С. 1, 2.

Вернуться

56

Справочный указатель кустарных производств и кустарных мастеров. Вып. III. – СПб., 1899, С. 255 – 256.

Вернуться

57

Подробный указатель по отделам Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 г. в Нижнем Новгороде. С. 41.

Вернуться

58

Каталог Вятского кустарного отдела на Казанской научно-промышленной выставке 1890 г.: Краткий очерк кустарной промышленности Вятской губернии. – Вятка, 1890, С. 15, 16, 39.

Вернуться

59

Общий указатель Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде. С. 314.

Вернуться

60

См. подробнее: Пудов Г. А. О сундучной мастерской Федора Семеновича Корешкова (Муромский уезд Владимирской губернии, вторая половина XIX – I четверть XX века) // Вестник Томского государственного университета. Серия «Культурология и искусствоведение» (в печати).

Вернуться

61

ГАВО, ф. 3278, оп.2, д.197, л. 1, 2.

Вернуться

62

Благодарю за содействие Веру Львовну Веденееву — праправнучку Семена Семеновича Корешкова (брата Федора Семеновича).

Вернуться

63

Список фабрик и заводов Европейской России. – СПб.: тип. В. Киршбаума, 1903, С. 184 (гр. VII).

Вернуться

64

Известно по справочной литературе об участии П. Т. Дворянкина в торговле на Нижегородской ярмарке в 1870 – 1894 годы (см.: Алфавитный указатель лиц торгующих на нижегородской ярмарке. – М., 1870, С. 75; Адрес-календарь Нижегородской ярмарки на 1894 год. – Нижний Новгород, 1894, С. 240). В Справочнике Нижегородской ярмарки на 1914 – 1915 годы указывается уже Ф. С. Корешков.

Вернуться

65

Теперь — г. Вильянди в Эстонии. Назывался Феллином до 1919 года.

Вернуться

66

Утвержден в 1856 году. Описание герба: «В червленом поле серебряный гриф с золотым мечом, на груди, под Императорской короной, червленый вензель: ПВ ИВ (Петр Второй Император Всероссийский). Щит увенчан Императорской короной и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Андреевской лентой».

Вернуться

67

Устав вспомогательного общества ремесленников г. Феллина (Лифляндской губернии). – Феллин: тип. Э. Ринга, 1906, С. 1.

Вернуться

68

Об этом свидетельствуют материалы эстонской периодики, например, газеты «Postimees» («Почтальон»). Хотя, согласно уставу (§22), переехавшие в другой город ремесленники могли оставаться членами общества (при условии оплаты членских взносов).

Вернуться

69

Устав вспомогательного общества ремесленников г. Феллина. С. 1.

Вернуться

70

Там же. С. 3.

Вернуться

71

См.: https://www.eha.ee/fondiloend/frames/fond_prop.php?id=2492.

Вернуться

72

Кстати отметить, что расстояние между г. Вильянди и д. Вырыпаево равняется 1340 километрам. Расстояние между Нижним Новгородом и д. Вырыпаево — 121 километр.

Вернуться

73

Известны единичные примеры: В. В. Борисов из Варежа, П. И. Завьялов из с. Зяблицкий погост, Е. Н. Малышев из Варежа, И. П. Фаддеев из д. Шишкино участвовали во Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Санкт-Петербурге (Указатель Всероссийской кустарно-промышленной выставки. – СПб., 1902, С. 27, 29, 30, 32); Е. Н. Малышев также участвовал в выставке в г. Шуя (1901) (Федосеев Л. А. Краткий очерк кустарной промышленности Владимирской губернии. – Владимир: Владимир. губ. стат. комитет, 1901, С. 22), С. И. Тулупов в 1912 году участвовал в Кустарно-промышленной выставке Владимирской губернии (Каталог кустарно-промышленной выставки, устраиваемой в гор. Владимире при Губернской управе с 15-го ноября по 6-е декабря 1912 года. – Владимир на Клязьме, 1912, С. 77), в 1913 — во Второй Всероссийской кустарной выставке. По сравнению с мастерами других центров это крайне незначительное участие в выставочной деятельности.

Вернуться

74

Устав был принят 12 января 1900 года. Он обновлялся в 1906, 1924 и 1939 годах.

Вернуться

75

Консультации с сотрудниками Российской национальной библиотеки показали, что каталог этой выставки не числится ни в российских, ни в международных библиотечных базах. Возможно, это не является случайностью. Необходимо также отметить, что в документах архива семьи Корешковых, просмотренных В. Л. Веденеевой по просьбе автора статьи, никаких упоминаний об участии Ф. С. Корешкова в выставке не обнаружено.

Вернуться

76

Глушецкий А. Подражания изображениям выставочных медалей// Дзвони в iсторiï i культурi народiв свiту. Матерiали VI Мiжнародноï науково-практичноï, iсторико-краэзнавчоï конференцiï (20 серпня 2016 р., Луцьк, замок Любарта). Науковий збiрник. Випуск 6. – Луцьк, 2015, С. 31 – 39.

Вернуться

77

См.: Уголовное уложение // Приложение к Собранию указаний и распоряжений прав. – СПб., 1903. – №38. – С.416.

Вернуться

78

Русский. Тайны выставочных афер// Петербургская газета. – 1907. – №2. – С. 3.

Вернуться

79

Лачаева М. Ю. Приглашается вся Россия… Всероссийские промышленные выставки (XIX – начало XX века): Петербург, Москва, провинция. – М.: Сфера, 1997, С. 111.

Вернуться

80

Русский. Указ. соч., С. 3.

Вернуться

81

К – ин. Торговля выставочными наградами// Торгово-промышленная газета. – №1906. – №39. – С. 2.

Вернуться

82

Там же. С. 2.

Вернуться

83

Макарьевская ярмонка: Выписка из неизданного Путешествия по Восточной России, Сибири и Китайской Мунгалии / Перев. с фр. О. Сомова// Северный архив. – 1822. – Ч.2, №9. – С. 199.

Вернуться

84

Овсянников Н. Н. О торговле на нижегородской ярмарке// Нижегородский сборник, издаваемый Нижегородским губернским статистическим комитетом под редакцией действительного члена и секретаря комитета А. С. Гациского. Т. 1. – Нижний Новгород, 1867, С. 150.

Вернуться

85

Гациский А. Село Лысково в нижегородском Приволжьи// Сб. в память первого русского статистического съезда 1870 г./ сост. А. М. Сементовский. – СПб.: тип. М. Хана, 1872, С. 82.

Вернуться

86

Плотников М. А. Кустарные промыслы Нижегородской губернии. – Нижний Новгород: тип. Ройского и Душина, 1894, С. 2 – 10.

Вернуться

87

По информации Н. Ф. Филатова, в конце XVIII века в Макарьеве было много сундучных мастеров, производивших ежегодно до 1250 сундуков и подголовников «с железными приборами» и секретными замками (Филатов Н. Ф. Три века Макарьевско-Нижегородской ярмарки. – Нижний Новгород: Книги, 2003, С. 127).

Вернуться

88

ЦАНО. Ф. 2. Оп.4. Д. 112. Л. 5об.

Вернуться

89

Филатов Н. Ф. Указ. соч., С. 147.

Вернуться

90

Прокопьев Д. В. Художественные промысла Горьковской области. – Горький: Горьковское областное издательство, 1939, С. 86.

Вернуться

91

Варенцова Л. Ю. Сундучное и мебельное производство. Сундучное дело // История народных художественных промыслов и ремесел Нижегородской области. Т. 1/ под ред. Ф. А. Селезнева. – Нижний Новгород: [б.и.], 2011, С. 256.

Вернуться

92

Первое произведение находится в МАХ (инв. № БрГ-57, бумага, акварель), второе – в НГХМ (инв. № НГХМ-Ж-957, холст, масло).

Вернуться

93

«Мороз» по жести – одна из техник декорирования сундуков и шкатулок, основанная на химической реакции. См. подробнее: Пудов Г. А. «Мороз по жести» – техника русского сундучного производства// Обсерватория культуры. – 2022. – №19 (3). – С. 274 – 283.

Вернуться

94

Перечень фабрик и заводов/ Департамент торговли и мануфактур. – СПб., 1897, С. 278 (отд. VII).

Вернуться

95

Адрес-календарь Нижегородской ярмарки на 1890 г. – Нижний Новгород: Нижегородская ярмарочная контора, 1890, С. 363.

Вернуться

96

Список фабрик и заводов Европейской России/ Министерство финансов. – СПб.: тип. В. Киршбаума, 1903, С. 210.

Вернуться

97

Находятся в частных собраниях.

Вернуться

98

Адрес-календарь Нижегородской ярмарки на 1890 г. – Нижний Новгород: Нижегородская ярмарочная контора, 1890, С. 336, 339, 363. См. также издания на последующие годы.

Вернуться

99

Торговля и промышленность Нижегородской губернии. Справочный сборник: Адрес-список всех частных торгово-промышленных заведений Нижнего Новгорода и Нижегородской губернии. Ч. 1—2. – Нижний Новгород, 1905, С. 67.

Вернуться

100

ЦАНО. Ф.42. Оп. 240. Д. 8. Л. 12 – 13об.

Вернуться

101

Адрес-календарь Нижегородской ярмарки на 1890 г. С. 402.

Вернуться

102

Там же. С. 363.

Вернуться

103

Там же. С. 362.

Вернуться

104

ЦАНО. 42. Оп.240. Д. 8. Л. 149.

Вернуться

105

Нижегородская ярмарка в 1843, 1844 и 1845 годах/Соч. П. Мельникова. – Нижний Новгород: губ. тип., 1846, С. 90.

Вернуться

106

Четверть – мера длины (17,78 см.). Использовалась в сундучном промысле.

Вернуться

107

Отчет о ходе торговли в Нижегородской ярмарке 1900 года/ Бюро торговых сведений при Нижегородском ярмарочном биржевом комитете/Сост. С. В. Сперанским и В. Ф. Брилингом. – М., 1901, С. 190.

Вернуться

108

Отчет о ходе торговли в Нижегородской ярмарке 1912 г./Бюро торговых сведений при Нижегородском ярмарочном комитете. – М., 1913, С. 268.

Вернуться

109

Отчет о ходе торговли в Нижегородской ярмарке 1914 года/Бюро торговых сведений при Нижегородском ярмарочном комитете/Сост. под ред. С. В. Сперанского. – М., 1915, С. 276.

Вернуться

110

Там же. С. 277.

Вернуться

111

«Место» – комплект из нескольких сундуков разного размера.

Вернуться

112

Отчет о ходе торговли в Нижегородской ярмарке 1916 года/Бюро торговых сведений при Нижегородском ярмарочном комитете/Сост. под ред. С. В. Сперанского. – М., 1917, С. 188.

Вернуться

113

Там же. С. 190.

Вернуться

114

Отчет о ходе торговли в Нижегородской ярмарке 1917 года/Бюро торговых сведений при Нижегородском ярмарочном комитете/Сост. под ред. С. В. Сперанского. – М., 1918, С. 107 – 108.

Вернуться